Читать онлайн Не горюй!, автора - Кайз Мэриан, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Не горюй! - Кайз Мэриан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.7 (Голосов: 44)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Не горюй! - Кайз Мэриан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Не горюй! - Кайз Мэриан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кайз Мэриан

Не горюй!

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12

На следующий день с раннего утра было ясно и очень холодно. Я знаю точно, потому что проснулась на заре. Типичный мартовский денек! Дождь наконец прекратился. Но в этом факте не было абсолютно ничего символичного — ведь когда-то этот проклятый дождь должен был кончиться.
Накормив Кейт, я положила ее на кровать, чтобы она немного проветрилась. Мне вдруг стало ясно, что, хотя мне и удалось вырваться из цепких лап депрессии, вновь обретенная свобода несет с собой определенные обязанности.
Вчера все было очень мило. Я действительно получила удовольствие.
Но маленький человечек в моей голове, который обычно подсказывал мне: «Этот край ты подняла слишком высоко», сегодня заявил: «Жизнь не состоит из одних удовольствий».
Он работает в отделе моего мозга под названием «совесть» — и я его ненавижу. Несчастный ублюдок! Он всегда появляется некстати и все портит. К примеру, если я иду в магазин, он многозначительно заявляет: «У тебя уже есть сапоги» или «Разве стоит тратить двенадцать фунтов на помаду?» В результате я не покупаю приглянувшуюся вещь.
— Простите, — бормочу я продавцу, укладывающему пару обуви обратно в коробку и награждающему меня убийственным взглядом. — Я передумала.
Или я все-таки покупаю, а потом мучаюсь угрызениями совести и, таким образом, не испытываю никакой радости от покупки.
Вот и сегодня этот убивец радости напомнил мне, что в моей жизни должно быть нечто большее, чем шляться по супермаркету, или готовить ужин для всей семьи, или влюбляться в приятеля собственной сестры.
Я взяла Кейт на руки и подошла к окну. Мы стояли и смотрели на сад, так любовно не ухоженный Майклом.
Мои чувства слегка напоминали ощущения человека перед расстрелом.
Пора мне посмотреть фактам в лицо. Пора повзрослеть и взять на себя ответственность.
А это у меня всегда неважно получалось.
При первом же намеке на какую-нибудь проблему чувство ответственности удалялось в ванную комнату моего мозга и запиралось там, отказываясь выйти. Выманить его оттуда было невозможно. Так оно там и сидело, пока все не улаживалось само собой.
Мне надо было решить много вопросов. Ужасных вопросов. Включая деньги, опеку над ребенком и квартиру.
Видит бог, мне было больно! Мой мозг съеживался, когда я пыталась их решить.
Впервые после того, как я смотрела на выходящего из палаты Джеймса, я пыталась подступиться к вопросам, касающимся нашего развода. Например, должны ли мы с Джеймсом встретиться, чтобы обсудить продажу квартиры? Должны ли мы разделить все имеющиеся у нас вещи поровну? Это, кстати, будет довольно забавно. Что делать, к примеру, с нашим гостиным гарнитуром, состоящим из трех предметов? Пилить диван на две части? И забирать половину вместе с вываливающейся начинкой плюс одно кресло?
Ну, вы понимаете, о чем я.
Я, честно, не представляла, как мы будем делить большую часть наших вещей. Они ведь не принадлежали лично мне или лично Джеймсу. Они принадлежали ускользающей третьей стороне — «нам».
Как же мне хотелось найти это исчезнувшее «мы»!
Если бы я могла заманить эту третью сторону назад, предложив свои самые ценные вещи. Как в третьеразрядном телевизионном шоу.
Это тебе. Теперь ты останешься?
Красиво, верно? Будет твоим, если ты вернешься.
Хотя скорее всего в третьеразрядном телешоу не разыгрывают встроенную кухню.
А как бы было здорово, если бы можно было вернуть это «мы», состоящее из меня, Кейт и Джеймса, таким простым способом!
Но выходило, что это «мы» не просто затерялось. Оно умерло. Его убил Джеймс.
По идее, все наше имущество после смерти «мы» должно было бы отойти государству. Но на деле ничего подобного никогда не происходит.
Так что давайте сюда пилу.


Видите ли, я всегда точно знала, что есть только один способ справиться с неприятной ситуацией. А ситуацию, в которую я попала, можно с полным основанием назвать неприятной. Нужно глубоко вздохнуть и встретить ее, эту ситуацию, лицом к лицу, посмотреть ей в глаза и показать, кто хозяин.
Обжечься, если надо, о крапиву.
Проглотить, при необходимости, горькое лекарство.
Если кто-нибудь спросит моего совета, как справиться с чем-то, что вызывает ужас, именно такой совет я ему и дам. Кто знает, возможно, придет день, когда я даже воспользуюсь собственным советом…
Понимаете, хотя я честно верила, что именно так и надо поступать в скверной ситуации, у меня самой никогда не хватало на это смелости.
Я была великим специалистом в том, как можно увильнуть от неприятного дела. Моим девизом всегда было: «Отложи на завтра то, что должна была сделать сегодня. И если можно протянуть целую неделю, тем лучше».
Очень удобный девиз — во всяком случае, я так считала.


Чтобы вам насчет меня все стало совершенно ясно, позвольте вам сообщить, что ни разу в жизни я не вымыла посуду сразу после ухода гостей. Я только постоянно обещала себе, что не буду оставлять посуду на утро. Потом, просыпаясь с больной головой от похмелья, я обнаруживала на кухне груду немытой посуды, к которой и подступиться было страшно.
Ну, вы, наверное, сами знаете, как это бывает.
К концу вечера весь стол оказывался заставлен полупустыми тарелками.
В свое оправдание должна сказать, что до этого момента я бываю идеальной хозяйкой, ухаживаю за гостями, таскаю тарелки и приборы с кухни и обратно — прямо как конвейер. Однако моя гостеприимность тает в прямой пропорции к количеству выпитого вина. Поэтому к десерту и кофе я уже расслабляюсь настолько (ладно, если хотите называть вещи своими именами, напиваюсь настолько), что уже не испытываю потребности убирать со стола. Если бы стол развалился на моих глазах под весом грязной посуды, я бы только рассмеялась. А если моим гостям был нужен чистый стол, им приходилось потрудиться самим. В конце концов, они прекрасно знали, где у нас кухня.
И, короче говоря, к концу вечеринки общий вид стола всегда несколько портили грязные тарелки и бокалы, причем некоторые из них были опрокинуты вместе с содержимым — белым и красным вином, джином с тоником, кофейным ликером или виски. Пятна расползались и перемешивались, образовывая небольшие лужицы вокруг островков соли, которую кто-нибудь из более совестливых (обычно Джеймс) рассыпал по пятну, чтобы уменьшить урон, который могло нанести красное вино.
А я тем временем после двадцать второго коктейля раскачивалась на стуле или сидела на коленях у Джеймса и рассказывала всем, кто хотел слушать, как я его люблю.
И мне ничуть не было стыдно. Во всяком случае, я совсем не была настроена на уборку.
— Ничего страшного, — заикаясь, бормотала я, отмахиваясь от пьяных предложений помочь и рассыпая пепел на миски с едой или на белую рубашку Джеймса. (Обычно на этой стадии я начинала курить, хотя в принципе давно бросила.) — Утром это займет у меня не более десяти минут.
Самое печальное, что в тот момент я сама в это верила.


Каждое утро после вечеринки я спускалась на кухню и всегда медлила перед тем, как открыть дверь. Я представляла себе, что вот открою дверь — а внутри все сверкает и переливается, солнце отражается от полированных поверхностей, все тарелки, чашки и миски сияют чистотой и убраны туда, куда нужно.
Но вместо этого я с трудом пробиралась сквозь хаос, пытаясь отыскать хоть один целый стакан, чтобы запить пару таблеток аспирина, в которых я остро нуждалась.
Кстати, пока мы говорим о вечеринках, мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.
Почему во время вечеринок кто-нибудь обязательно отрывает от бутылок бумажные этикетки и утром выясняется, что весь стол покрыт липкими обрывками?
Почему гости всегда используют тарелки в качестве пепельниц?
Почему в конце вечера по крайней мере один человек скажет:
— А что будет, если смешать «Дюбонне» с пивом?
Или:
— Что случится, если я подожгу виски в своем стакане?
И обязательно проводит этот эксперимент.
Просто чтобы вы знали, сообщу, что вино свертывается в пиве самым противным образом, а виски воспламеняется подобно нефтяной скважине и покрывает сажей потолок в столовой.
Ну вот. теперь вы в курсе дела.
Никому не советую проводить такие эксперименты. Если же вам неймется, делайте это не в своем доме: пусть кто-нибудь другой лезет на стремянку и ликвидирует следы вашего безобразия.
Надо отдать справедливость Джеймсу (хотя с какой радости?), он всегда помогал мне по дому, особенно если это касалось уборки после гостей. Он никогда не напивался так, как я, так что был в приличном состоянии утром и мог принести все, что осталось на столе, в кухню, чтобы хотя бы столовая была в приличном виде. Если не считать следов от виски на потолке.
Да, и еще я не понимаю, почему по утрам на диване в гостиной всегда обнаруживалась парочка небритых, растерзанных, страдающих от похмелья тел. От них было трудней избавиться, чем от пятен на потолке или следов от сигарет на ковре. Они до середины дня валялись на диване, стеная и требуя чай и парацетамол и утверждая, что их вырвет, если они пошевелятся.
Ну вот, я опять за свое! Я хочу сказать, оттягиваю принятие решения. Готова делать все, что угодно, только не то, что требуется.
Но заставить себя думать о практической стороне моего разрыва с Джеймсом — все равно что вынудить себя смотреть прямо на солнце в безоблачный день. От того и от другого на глазах слезы.
Наверное, лучше подумать об опеке. Хотя в чем тут проблема? Джеймс не выказал ни малейшего интереса к ребенку. К тому же именно он являлся прелюбодеем. Так что он кругом виноват, и можно не сомневаться, что Кейт отдадут под мою опеку.
Мне бы радоваться, но я даже не почувствовала облегчения.
Никакая это не победа.
Я хотела, чтобы Джеймс заботился о ребенке. Я хотела, чтобы у моей дочки был отец. Я бы предпочла, чтобы Джеймс потащил меня в суд и пытался бы очернить меня, называя лесбиянкой, или развратницей, или еще как-то. Потому что его попытка получить опеку над дочерью показала бы, что она ему небезразлична.
Я крепко прижала к себе Кейт. Я чувствовала себя виноватой перед ней. Потому что как-то, где-то, сама того не зная, я все испортила, и из-за этого бедняжка Кейт, безвинное маленькое существо, должна будет обходиться без отца.
Я просто не могла понять Джеймса. Неужели ему не любопытно хотя бы взглянуть на свою дочь? А может быть, дело в том, что она девочка? Если бы родился мальчик, не попытался бы Джеймс наладить со мной отношения? Кто знает…
И что насчет квартиры?
Мы покупали ее вместе, она записана на нас обоих. Так как нам ее делить? Продать и поделить деньги? Мне выкупить его долю и жить там с Кейт? Или продать мою долю Джеймсу и позволить ему жить там с Дениз? — Ни за что!
Что бы ни случилось, я не позволю Джеймсу поселиться с другой женщиной в созданном мною доме. Я лучше сожгу его дотла!
Ну, может, не дотла. Я не имею ничего против людей, которые живут двумя этажами ниже. Почему они должны лишиться дома, если мой муж решил завести себе любовницу? Но позволить Джеймсу поселиться с этой любовницей в нашей квартире… Только через мой труп.
Знаете, я часто слышала от людей эту фразу и всегда думала, что они перебарщивают, что работают на публику. Я и сама повторяла ее тысячу раз, но только сейчас действительно имела это в виду.
Только через мой труп Джеймс поселит Дениз в моем доме!
А как быть с деньгами? Каким образом я исхитрюсь содержать Кейт и себя на свою зарплату?
Я даже толком не представляла, сколько я зарабатывала: Знала только, что очень мало в сравнении с Джеймсом. Что после свадьбы мы жили в основном на его деньги.
Значит, теперь я буду очень бедной…
У меня было такое ощущение, будто я вышла на балкон и внезапно обнаружила, что у меня нет почвы под ногами. Только огромное, бесконечное, пустое пространство, куда я могу упасть.
Мысль оказаться без денег привела меня в ужас. Она меня унижала. Я казалась себе безликим существом, барахтающимся в огромной враждебной вселенной, где не было ничего, за что бы я могла ухватиться. Как ни противно признаться, я чувствовала себя абсолютно ничтожной без мужа и его зарплаты.
Я ненавидела себя за это чувство незащищенности и зависимости. Я должна быть сильной, независимой женщиной девяностых годов! Одной из тех, кто имеет собственные взгляды, ходит в одиночку в кино, заботится об окружающей среде, умеет сменить предохранитель, ходит на занятия ароматерапии, разводит в саду лекарственные растения и не нуждается в мужчине для поддержания самоуважения.
Однако я такой не была, это очевидно. Хотя очень хотелось бы. А может, я еще стану такой? Похоже, у меня нет выбора: меня поставили перед свершившимся фактом.
Но в тот момент я была скорее женщиной из далеких пятидесятых. Меня вполне устраивала роль домашней хозяйки, муж которой зарабатывает на жизнь для обоих. А если муж к тому же не отказывается от части домашних обязанностей, принося в дом львиную долю денег, тем лучше.
Как мы с Джеймсом поделим деньги с нашего общего банковского счета? Это же немыслимо! Все равно что пытаться разделить сиамских близнецов. Я была почти готова отказаться от своей доли денег на банковском счете, только бы не ввязываться в дрязги. Единственное, что меня останавливало, так это мысль, что Джеймс потратит эти деньги на Дениз. Будет покупать ей цветы, билеты в театр, красивое белье… Я просто не могла позволить ему делать это на мои деньги. Принципиально!
Кроме того, вчера я видела в магазине очень миленькие туфли, и мне хотелось их купить. У меня вообще на данный момент не было доступа ни к каким деньгам. Значит, мне следует потребовать те деньги, что находятся в Англии. Как бы противно это ни было.
От всех этих мыслей у меня голова пошла кругом — примерно так же, как когда мама начала разговор про Шер и Айка.
Я не представляла себе в тот теплый апрельский день три года назад, когда я выходила замуж за Джеймса, что наш брак закончится так печально. Что сердце мое будет разбито и мне придется спорить с ним насчет денег и имущества.
Я тогда думала, что любовь и страсть будут для нас главным в жизни и никогда не уступят место привычке. Я поклялась себе, что никогда не наступит день, когда я войду в комнату и, не глядя на Джеймса, скажу:
— Там плитка в ванной осыпается. Взглянул бы. — Или, бегло посмотрев на него, промолвлю: — Надеюсь, ты не собираешься идти к Рейнолдсам в этом свитере?
Еще я давала себе слово, что никогда не превращусь в женщину, которая доедает за детьми все, что осталось на тарелках.
И еще я не собиралась называть Джеймса папой. Не в том смысле «детка, не трогай бритву, она папина», хотя и это мне не слишком нравилось. Нет, в смысле «будешь есть мороженое, папа?». Как будто ты и твой муж перестали быть самостоятельными личностями, а существовали только как родители. Твой любимый — уже не твой любимый, он просто еще один родитель твоих детей.
Даже смешно вспоминать. Какой же наивной и самонадеянной я была.
Почему я решила, что буду отличаться от других матерей? Почему не понимала, что тысячи женщин до меня клялись никогда не терять магии своего брака? Точно так же они свято верили, что никогда не допустят седины в своих прическах, не позволят груди обвиснуть и морщинам появиться.
Но это неизбежно происходило.
Их силы воли не хватало, чтобы бороться с неизбежным, повернуть время вспять. Не хватит и у меня.
Я снова положила Кейт в корзинку и пошла в душ.
В душе я продолжала думать о Джеймсе. Без горечи. Просто вспоминала, как все было здорово. Хоть он глубоко обидел меня и я такого от него никогда не ожидала, я не могла забыть, как великолепно нам было вместе.
Когда я впервые познакомилась с Джеймсом и мы с ним бывали в компаниях, я всегда смотрела на него через комнату и думала, насколько же он красив и сексуален. Особенно когда был серьезным и деловитым. Это всегда вызывало у меня улыбку. Глядя на него, можно было подумать, что с ним не может быть весело.
Позвольте вас заверить, все совсем не так.
И я замирала от счастья при мысли, что, когда вечеринка закончится, мой мужчина вернется домой со мной. Мне хотелось, чтобы так было всегда.
Я видела достаточно замужних женщин, которые набирали вес, становились непривлекательными и говорили о своих мужьях так, будто они подручные рабочие. Мне всегда становилось от этого грустно.
Какой смысл в браке, если из него уходит магия? Если вы не можете говорить ни о чем, кроме ремонта в квартире? Или о плохой успеваемости ваших детей в школе?
Тогда уж лучше выйти замуж за дрель или за учебник по детской психологии.
Все равно я не могла понять, почему все так сложилось.
Я его любила.
Я хотела сделать наш брак счастливым.
Я хотела, чтобы все между нами было прекрасно.
Да оно и было прекрасно без всяких моих дополнительных усилий. Во всяком случае, я так думала. Я считала, что мои поиски подходящего партнера закончены — я встретила человека, который полюбил меня без всяких условий.
Он умел заставить меня смеяться, как когда-то я смеялась со своими сестрами и подругами. Даже лучше, потому что я не просыпалась в одной постели со своими сестрами и подругами.
Знаете, я думала, что если кто-то из нас когда-нибудь и сходит налево, так это буду я. Хотя я вовсе не собиралась изменять Джеймсу, как вы понимаете. Все считали Джеймса тихим, самодостаточным и надежным. Так всегда воспринимают мужчин, которые носят костюмы и очки и которые могут, глядя тебе в глаза, сказать, к примеру, такую фразу:
— Ну, в период низкой инфляции вам лучше согласиться на фиксированную ставку по закладной. — Или что-то в том роде.
У вас начинает складываться ошибочное мнение, что они скучны, как посудомоечная машина, и надежны, как здания.
Даже я немного недооценивала Джеймса в этом смысле. Мне казалось, что я могу вести себя как душе угодно, а он только терпеливо улыбнется.
Ему было со мной весело.
Он и в самом деле считал, что я замечательная.
Я чувствовала себя в полной безопасности под его зашитой.
Кстати, уверенность в том, что я могу распуститься, но Джеймс все равно будет меня любить, как раз и останавливала меня. Я перестала часто напиваться. Но даже в те дни, когда я перебирала и на следующее утро просыпалась с дикой головной болью, не в состоянии вспомнить, что же произошло накануне, он был очень мил со мной. Он смеялся по-доброму, таскал мне стакан воды, наклонялся и целовал меня в лоб, когда я лежала как труп в постели, и говорил:
— Нет, лапочка, ты не была отвратительной, ты была просто забавной. — Или: — Твоя сумочка найдется. Наверное, завалилась куда-нибудь у Лизы. — Или: — Ну, разумеется, ты сможешь снова посмотреть этим людям в глаза! Уверяю тебя, ты была далеко не самая пьяная. Все были пьяны в стельку.
А в одном действительно ужасном случае, в мое «самое страшное утро» после попойки (уверяю вас, я никогда не давала себе столько клятв не напиваться, как в тот день), он сказал:
— Поторопись, милая, твое слушание назначено на половину десятого. Ты не должна опаздывать: адвокат сказал, что судья — настоящая сволочь.
Подождите минуту. Позвольте мне объяснить.
Да, однажды меня арестовали, но я не делала ничего противозаконного. Я всего лишь попала в неподходящее место в неподходящее время. Меня случайно занесло в клуб, который не имел лицензии на продажу спиртного. Но я и понятия не имела, что владельцы клуба замешаны в каком-то преступлении — если забыть о цене подаваемых ими напитков.
Не понимаю, как я во все это впуталась. Знаю лишь, что пила там с подругами и пребывала в прекрасном настроении. Поэтому, когда появились полицейские и все начали прятать свою выпивку под стол, Джуди, Лаура и я решили, что здорово позабавимся.
— Как при сухом законе! — дружно рассмеялись мы.
Я решила рассказать полицейскому свой любимый анекдот, а именно: «Сколько требуется полицейских, чтобы разбить электрическую лампочку? Ответ: ни одного. Она сама свалится на лестницу».
Один из полицейских почему-то очень обиделся и заявил, что, если я не буду вести себя прилично, он меня арестует.
— Тогда арестуйте меня! — зазывно улыбнулась я и протянула руки, чтобы он надел на меня наручники.
Видимо, я не врубилась в ситуацию и не сообразила, что это настоящие полицейские, а не мое пьяное видение. Поэтому никто не удивился больше меня, когда он и в самом деле надел на меня наручники.
Конечно, я понимала, что он только выполняет свой долг. Я вовсе на него не в обиде. Но должна признаться, что я здорово растерялась.
Я попыталась объяснить ему, что я всего лишь молодая женщина из предместья, просто мне удалось женить на себе бухгалтера. Я все это говорила, чтобы он понял, что мы с ним на одной стороне. Боремся со злом против несправедливости и все такое. Но на него это почему-то не произвело ни малейшего впечатления.
Итак, меня увезли в полицейской машине, откуда я со слезами на глазах смотрела на Джуди и Лауру.
— Позвоните Джеймсу! — крикнула я им напоследок.
Я была уверена: уж он-то знает, что делать.
Так и вышло. Он внес за меня залог и нашел адвоката.
Должна признаться, что никогда в своей жизни я не была так напугана. Я думала, что из меня станут выбивать признание, дадут несколько пожизненных сроков заключения и что я никогда больше не увижу Джеймса, друзей и родителей. Я никогда снова не увижу неба, разве что в крупную клетку с прогулочного дворика.
Мне было ужасно себя жалко. Ведь придется носить уродливую, мешкообразную тюремную одежду. И я превращусь в лесбиянку. Мне придется стать подругой миссис Громилы, чтобы она защищала меня от других девиц, вооруженных бутылками из-под кока-колы.
Мне придется снова начать курить!
Я была в отчаянии. Так что, когда появился Джеймс и внес за меня залог — «вызволил» меня, как я предпочитала считать, — я поверить не могла, что меня не встречают толпы людей и операторы с телевизионными камерами.
Джеймс отвез меня домой, а на следующее утро разбудил, вытащил из кровати и заставил принять душ. Он стер с моего лица губную помаду, сказав, что мне не стоит выглядеть развеселой девицей. Он заставил меня надеть длинную юбку и блузку с высоким воротом по той же самой причине. В зале суда он сидел рядом и держал меня за руку, пока я ждала своей очереди. Он тихо напевал мне песенки, потому что я сидела бледная и меня подташнивало после перепоя.
Меня очень успокаивало его мурлыкание — пока я не расслышала слова одной из песен. Что-то насчет тяжелого заступа и цепей на ногах.
Я в слезах обернулась к нему, готовясь сказать, чтобы он убирался к черту, если ему так весело от того, что меня ожидает. Но тут я встретилась с ним глазами — и не смогла сдержаться, рассмеялась.
Он был прав. Вся ситуация казалась такой нелепой, что не рассмеяться было просто невозможно.
Мы с ним хихикали, как школьники, и судья окинул нас мерзким взглядом.
— Еще десять лет сверх твоего срока. — фыркнул Джеймс, и мы снова покатились со смеху.
С меня взяли штраф в пятьдесят фунтов, которые Джеймс, смеясь, заплатил.
— В следующий раз будешь платить сама, — усмехнулся он.
Я поверить не могла его реакции. Если бы кто-нибудь разбудил меня в два ночи и сообщил, что Джеймс арестован, я бы пришла в ужас. И уж точно ситуация не показалась бы мне забавной. Я бы начала всерьез спрашивать себя, за кого же я вышла замуж.
Я бы ни за что не смогла так помочь, так поддержать и простить, как это сделал Джеймс. По сути дела, он ничего и не прощал, так как ни на секунду не дал мне понять, что я сделала что-то плохое.
Так или иначе, когда меня в следующий раз арестуют, некому будет держать меня за руку в суде и смешить.
Да и чертов штраф мне придется платить самой…


Я выключила душ и вытерлась.
«Мне надо ему позвонить», — решила я.
Вернувшись в комнату, я начала одеваться и параллельно вела с собой такой разговор:
— Позвони ему! — сердито говорила я себе. — Ты что, хочешь, чтобы ребенок голодал?
И сама же отвечала:
— Вот покормлю Кейт и позвоню.
— Нет, не позвонишь. Звони НЕМЕДЛЕННО!
Я снова взялась за свое: тянула, откладывала, пыталась избавиться от ответственности, пряталась от неприятностей. Но мне было страшно! Я понимала, что следует поговорить с Джеймсом о деньгах и квартире. Но все никак не могла решиться. Ведь стоит мне заговорить с Джеймсом об этих проблемах, они станут реальностью. А это будет значить, что моему браку конец.
— О господи! — вздохнула я.
Я смотрела на Кейт, лежащую в корзинке, такую мягкую, толстенькую и ароматную в розовых ползунках. И понимала, что нужно позвонить Джеймсу.
Если бы дело касаюсь только меня, я могла бы позволить себе быть трусихой, но я должна позаботиться о будущем этого чудесного ребенка.
— Ладно, — решительно сказала я. — Ты своего добилась. Я ему позвоню.
Я пошла в мамину комнату, чтобы поговорить оттуда, начала набирать номер лондонского офиса Джеймса и вдруг почувствовала, что у меня закружилась голова. Я одновременно испытывала испуг и возбуждение. Через несколько секунд я услышу его голос. Меня трясло и бросало в жар. Стало трудно дышать, мне не хватало воздуха. Когда в трубке раздались длинные гудки, я испугалась, что меня стошнит от волнения.
Ответила секретарша.
— Могу я поговорить с мистером Джеймсом Вебстером? — спросила я дрожащим голосом. Губы у меня онемели.
Послышалось несколько щелчков.
Я затаила дыхание.
Снова раздался голос секретарши:
— Извините, но на этой неделе мистера Вебстера не будет. Кто-нибудь другой не может вам помочь?
Разочарование причинило мне почти физическую боль. Я с трудом сумела пробормотать:
— Нет, все в порядке, спасибо.
Повесив трубку, я осталась сидеть на маминой кровати. Теперь я точно не знала, что делать. Я с таким трудом заставила себя позвонить ему, и, несмотря ни на что, мне хотелось с ним поговорить. А его даже нет на месте!
И тут мне пришла в голову другая мысль: а где же он?
Пожалуйста, не подсказывайте мне, что он мог уехать в отпуск.
В отпуск!
Как мог он уехать в отпуск, когда распадается наш брак?! Вернее, уже распался.
Я даже подумала, не перезвонить ли и не спросить, куда подевался Джеймс, но вовремя остановилась. Капелька гордости еще во мне осталась.
Может, он заболел? Может, у него грипп?.. Весьма вероятно, что я обрадовалась бы, узнав, что у него рак в последней стадии. Мне ужасно неприятна была мысль, что у него есть какая-то жизнь без меня и что он радуется этой жизни.
С другой стороны, я и так знала, что у него есть жизнь без меня. Он жил с другой женщиной, он ни разу не позвонил мне, хотя бы чтобы спросить про Кейт. Наверное, я все еще продолжала надеяться, что он скучает по мне и обязательно рано или поздно вернется. Но если он уехал в отпуск, надеяться больше не на что.
Джеймс наверняка сейчас беззаботно живет со своей новой женщиной на каком-нибудь экзотическом курорте. Пьет вино из ее туфельки. Жизнь его проходит под аккомпанемент хлопков пробок от шампанского, фейерверка и музыки, среди счастливых людей в праздничных нарядах, танцующих танго.
Я не сомневалась, что, пока я мерзну в Ирландии, он греется на берегу Карибского моря, на дорогом курорте, где его обслуживают четырнадцать слуг и где у него есть бассейн, в котором плавают цветочные лепестки.
— Господи, — вздохнула я.
Я никак не ожидала, что буду так себя чувствовать. Что же делать мне?..
В комнату вошла мама с огромной стопкой только что выглаженного белья в руках.
— Что с тобой? — спросила она при виде моего бледного, несчастного лица.
— Я звонила Джеймсу, — призналась я и расплакалась.
— О господи. — Мама положила стопку белья на кресло, потом подошла и села рядом со мной. — Что он сказал? — спросила она.
— Ничего, — прорыдала я. — Его нет. Готова поспорить, он уехал в отпуск с этой толстой сукой! Уверена, они летели первым классом. И не сомневаюсь, что у них в ванной есть джакузи…
Мама обняла меня, и немного погодя я перестала рыдать.
— Хочешь, помогу тебе убрать белье? — спросила я, шмыгая носом.
Вот тут она забеспокоилась всерьез.
— Ты в порядке? — озабоченно спросила она.
— Да, — ответила я, — все нормально.
— Ты уверена? — все еще беспокоилась она.
— Уверена, — подтвердила я уже несколько раздраженно.
«Мне надо привыкать расстраиваться, — решила я. — Потому что теперь это будет случаться постоянно. По крайней мере, до тех пор, пока я окончательно не смирюсь с мыслью, что с Джеймсом все кончено».
Ладно, сейчас я чувствую себя ужасно — обиженной и брошенной. Но со временем мне уже не будет так больно. Значит, просто надо на недельку залечь в койку. А в понедельник я ему снова позвоню. Как раз самое удачное время, чтобы поговорить! Он должен будет чувствовать себя несчастным, потому что пришлось вернуться к работе, отпуск в прошлом, да еще не удалось выспаться после перелета.
Я старалась взбодрить себя мыслью, что обрадуюсь, если ему будет плохо.
А если я не буду все время думать об этом, все как-нибудь утрясется.
— Ладно, мам, — сказала я, — давай разложим это белье по шкафам.
Я решительно направилась к стопке свежевыглаженного белья на стуле. Мама опасливо смотрела, как я начала быстро сортировать белье.
— Я положу это в шкаф к Анне, — сказала я, взяв одну стопку.
— Но… — начала мама.
— Никаких «но», — ласкова сказала я ей.
— Но, Клэр… — забеспокоилась она.
— Мам, — настаивала я, тронутая ее заботой, но решив взять себя в руки и быть послушной дочерью, — со мной все в порядке.
Я вышла из ее комнаты и направилась к Анне.
Дверь за мной захлопнулась, поэтому ее голос донесся до меня приглушенно:
— Клэр! Ради всего святого, как я объясню твоему отцу, почему его трусы оказались в шкафу Анны?
Я как раз стояла на коленях у выдвинутого ящика в комнате Анны.
Разве я положила туда отцовские трусы?
Положила.
Мне стало ясно, что лучше их оттуда убрать. Так как нельзя надеяться, что Анна заметит что-то необычное в своем ящике и не наденет огромные семейные трусы отца.
Разумеется, если она вообще меняет белье. Или, если подумать, носит трусы…
Я припомнила, как она однажды распространялась насчет белья, считая его формой фашизма. Эти туманные рассуждения о том. что тело должно дышать — вентилироваться, так сказать, — навели меня на мысль, что белье вовсе не является необходимым атрибутом в жизни Анны.
Тяжко вздохнув, я собрала трусы и сложила их в стопку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Не горюй! - Кайз Мэриан

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839

Ваши комментарии
к роману Не горюй! - Кайз Мэриан



Отлично!!! Читать обязательно.
Не горюй! - Кайз МэрианВалентина
29.05.2013, 23.08





:-)) весело и позитивно. отличный язык повествования! правда, немного уменьшает интригу предсказуемое появление героя-утешителя... но такого образчика мужских достоинств героиня явно заслуживает!
Не горюй! - Кайз Мэрианlilu
31.05.2013, 17.48





:-)) весело и позитивно. отличный язык повествования! правда, немного уменьшает интригу предсказуемое появление героя-утешителя... но такого образчика мужских достоинств героиня явно заслуживает!
Не горюй! - Кайз Мэрианlilu
31.05.2013, 17.48





Незамужним и молодым навряд ли понравится. Основой сюжет о переживании поступка мужа и о ребенке. А в целом неплохо написано о жизни простых людей.
Не горюй! - Кайз МэрианКристина
10.07.2014, 20.55





Хроника семейного развода, неплохо, от первого лица, с юмором.
Не горюй! - Кайз Мэрианиришка
25.07.2014, 12.11





супер!!!
Не горюй! - Кайз Мэриантаня п
16.08.2015, 21.09





Замечательно !хороший язык ,юмор ,и герои адекватные. Да немного похоже на сказку ,но душа радуется, что все хорошо кончается и всегда есть надежда на лучшее!!в теперешние времена приятно прочитать что-нибудь этакое позитивное,чтобы понять что жизнь прекрасна!!!!
Не горюй! - Кайз МэрианПривет
25.10.2015, 11.55





Не понравилось. Не самостоятельная героиня, запутавшийся муж и не убедительный герой.
Не горюй! - Кайз МэрианКэт
13.07.2016, 9.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100