Читать онлайн Неотразимая, автора - Кауи Вера, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неотразимая - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.77 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неотразимая - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неотразимая - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Неотразимая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Спускаясь по лестнице, Касс услышала музыку.
Громкую, с четким ритмом. Она вздрогнула. Голова у нее гудела, в горле саднило. Слишком много сигарет, слишком много выпивки и беспрерывных разговоров — жаль было упустить собравшийся на похоронах народ.
Под одной крышей собрались сливки Организации; все были взволнованы, потрясены смертью Ричарда Темпеста и его фантастическими похоронами. Касс переходила от группы к группе, выслушивала мнения, кидала реплики, помогала вернуться к реальности.
По настоянию Касс Хелен устроила великолепный прощальный ужин, и, потрясенные похоронами, островом, необыкновенным домом, гости дозрели как раз настолько, чтобы упасть в заботливо подставленную Касс корзинку. Она легла спать в четыре утра, смертельно усталая, но довольная. Встала рано, чтобы присутствовать при отлете самолетов Организации после завтрака.
Затем снова легла. Десятиминутный холодный душ в какой-то мере вернул ее к жизни, равно как и сообщение Харви о том, что он собирается обнародовать завещание Ричарда вечером, после ужина. Несомненно, подумала она, осторожно спускаясь по ступенькам, по этому поводу и музыка.
Так и оказалось. В дальнем конце Синей гостиной (она так называлась, на самом же деле в ней не было ничего синего) — где надо всем царил портрет Сирины Темпест в светло-голубом атласе кисти Гейнсборо — ковер был закатан, и на натертом паркете лихо отплясывали Марджери и Дан. Марджери нарядилась ради торжественного случая. Туго, как повязка, облегающее платье цвета свежей крови. Тысячи вручную нашитых блесток-переливались, словно змеиная кожа, в разрезе лифа от шеи до талии дразняще проглядывала налитая силиконом грудь, а разрез юбки до бедер обнажал ее длинные голые загорелые ноги, обутые в босоножки из полосок алого атласа на высоченном тонком каблуке.
Марджери предвкушала свое грядущее богатство, ее переполняло ликование, чему немало способствовали несколько выпитых бокалов мартини и «Акапулько Голд». Дан, у которого из прически не выбилось ни волоска, выглядел безупречно. На нем был черный (единственный цвет, достойный джентльмена) смокинг. Дан вторил каждому движению Марджери. В другое время Касс с удовольствием понаблюдала бы за ними, оба были превосходными танцорами. Но не сегодня. Их веселье казалось кощунственным. Видит Бог, в Мальборо не существовало запретов, но Ричарда похоронили всего два дня назад!
Она, тяжело ступая, прошла к шкафчику в стиле буль, богато украшенному инкрустацией, в который была встроена стереосистема, и резким движением убавила звук.
— Эй… ты соображаешь, что делаешь? — сердито обернулась Марджери.
— Нам всем известно, что ты Блудница в пурпуре, — ответила Касс холодно, — но тебе не кажется, что это слишком?
— Всего лишь небольшое торжество, — примирительно протянул Дан.
— Торжество! Означает ли это, что вам известно что-то, чего я не знаю?
На лице Дана изобразился ужас.
— Касс! Неужели вправду существует что-то, не известное тебе?
— Вот новость! — хихикнула Марджери.
— Конечно, существует. Об этом любой собаке известно, — мирно ответила Касс. И быстро добавила:
— Любой суке…
Дан скривился, а Марджери лишь тряхнула гривой.
— Пусть себе говорит…
— Ну же, Касс, — вкрадчиво сказал Дан, — веемы предвкушаем этот знаменательный миг. Сознайся, разве ты не жаждешь получить свою долю?
— Да зачем ей деньги? — бессердечно спросила Марджери. — Где это ты откопала такое платье, Касс?
В каком-нибудь подвале?
Смешок Дана заставил Касс воздержаться от ответа.
— Ну что ты, ведь Касс настоящая бостонка, а всем известно, насколько аккуратно бостонцы обращаются с деньгами. Последнее, что они с ними делают, это тратят.
— Если бы ты был поаккуратнее со своим языком, тебе не приходилось бы так часто клянчить деньги у Ричарда!
— Я достаточно аккуратен во всем, — обиделся Дан.
— Тогда не радуйся раньше времени! Неизвестно, как все обернется.
Она подошла к лакированному китайскому шкафчику, где был бар. Мартини уже готовили и уже выпили.
Алчные твари. Она смешала для себя новую порцию.
Выпив один бокал и взяв с собою другой, она ушла в дальний конец комнаты, уселась и достала сигареты.
Что плохого в ее платье? Какое имеет значение, что оно куплено пятнадцать лет назад? Уважение к деньгам было у Касс в крови с рождения. А Марджери только и нужно, что тратить деньги. А Дану нужны сами деньги.
Размышляя таким образом, она безуспешно пыталась стереть темное пятно с бархатной юбки винного цвета, расправляла складки у ворота. Хороший материал служит долго, успокаивала она себя.
Вошел Дейвид и остолбенел при виде Марджери.
— Бог мой, да тебе только бороду нацепить, ты будешь вылитый Санта-Клаус.
— Вышло бы к месту — им кажется, что сейчас начнут раздавать конфеты, — вставила Касс.
Дейвид направился к бару, чтобы по обыкновению налить бокал «Джека Дэниэла», но передумал и уселся неподалеку от Касс. Он казался трезвым, но Касс знала, насколько обманчив бывает его вид. К тому же, подумала Касс, он напьется позже, узнав, что за богатство ему привалило. Вот уж тогда «Джек Дэниэл» польется рекой…
— Знаешь что-нибудь относительно завещания? — отрывисто спросил он.
— Ничего.
— Мне казалось, ты всегда все знаешь.
— Но не в этот раз.
— А… вот почему ты так раздражена. Беспокоишься, что осталась в стороне?
— Меня беспокоит, в какой стороне останется Организация.
— Ты никогда не думаешь о чем-либо другом, кроме Организации?
— А разве что-либо кроме существует?
Обескураженный, как обычно, превосходством Касс в словесной перепалке, Дейвид смолчал, недовольство его перенеслось на танцующую пару.
— Эти двое, конечно, считают, что существует.
— Им следовало бы знать, что существовало для Ричарда Темпеста.
Дейвид открыл было рот, чтобы спросить, что именно, но передумал, увидев появившуюся в комнате дочь, поплотнее вдвинулся в кресло и уткнул нос в газеты.
Касс, нахмурившись, изучала свой бокал. С тех пор как она узнала, что не Харви составлял завещание Ричарда, в ее сознании непрерывно звучал сигнал тревоги.
Что-то не так… неверно! Ведь это входит в круг обязанностей Харви! Ну хорошо, Ричард Темнеет не верил никому, но Харви — его юрист, проработавший на него, слава Богу, тридцать лет, имевший отношение к самым важным делам. К делам, думала Касс. А это касалось его лично. Она почувствовала, что кто-то опустился на диван рядом с ней, и, повернувшись, увидела Ньевес в хорошеньком белом платьице, закрытом по горло, с длинным рукавом. Она с неудовольствием, сжав губы, глядела на танцоров.
— Привет, дорогая… Где ты скрывалась?
— Я ходила к мессе…
Дан и Марджери явно казались Ньевес безнадежными грешниками. Она была ярой католичкой, никогда не забывавшей о своих ежедневных обязанностях. Темпесты всегда были протестантами, но ее мать, Инее де Барранка, происходила из испанского рода, тесно связанного с церковью, члены которого в течение нескольких столетий пополняли собою ряды священников и монахинь. По настоянию материнской семьи Ньевес в девятилетнем возрасте отправили в монастырь в Эскориале, где она и находилась, пока ее не послали в Швейцарию для завершения образования. Касс считала, что монастырь уже выполнил свою роль, завершив все то, что толком не успело начаться. Она пришла в ужас, когда Хелен как-то показала ей список одежды, требовавшейся для монастыря. Среди рубашек и трусиков, простых темно-синих саржевых платьев, плотных чулок и туфель на низком каблуке фигурировали два «сака».
— Что это? — удивилась Касс.
— Вот они, — показала ей Хелен. Это были буквально мешки, стягивающиеся у выреза шнурками.
— Они пользуются ими в душе, — печально объяснила Хелен.
— Для чего?
— В них моются.
— Моются? — Касс пощупала материал, достаточно тонкий, чтобы пропускать воду, но и достаточно плотный, чтобы скрывать мокрое обнаженное тело.
— Они потребовались в первый раз, — объяснила Хелен. — Сейчас, когда Ньевес уже двенадцать и у нее началась менструация…
— Боже мои! Ты хочешь сказать, ей нужно скрывать тот факт, что она женщина?
— Похоже, что так.
— Упаси Господь! Что за заведение! Я знаю, что это строгий монастырь за семью печатями, но что у них, и мозги запечатаны?
— Этого хочет ее испанская родня… все женщины рода Барранка воспитывались в монастыре.
— А Ричард знает обо всех этих мешках?
— Да, я рассказывала ему.
— И что он?
— Он считает, что, поскольку Ньевес наполовину испанка, придется следовать их обычаям. Ричард боится, что, если он будет чинить препятствия, ее родня может начать процесс и отберет Ньевес. Он говорит:
«Не всегда же она будет в монастыре».
— Но какой вред ей нанесут за это время!
Так и случилось, думала Касс. Ньевес отличалась полным неведением в вопросах пола и чрезмерной стыдливостью. Ей казалось невозможным загорать в едва прикрывающем тело купальнике. Когда Касс впервые увидела Ньевес в цельном, глухом купальнике под горло, она подарила девушке бикини в горошек, но та в ужасе запротестовала.
— Нет-нет, я не смогу надеть такое… это грешно!
— Что грешно?
— Женщины не должны выставлять напоказ свое тело…
— Кто так говорит?
— Монашки. Женщина всегда должна быть скромной и сдержанной.
Потребовались героические усилия, чтобы Ньевес стала носить шорты или топ без бретелек. После полугода, проведенного Ньевес в швейцарской школе, Касс заметила, что та стала чуть менее строгой в нравственных требованиях, но по-прежнему одевалась как какая-нибудь инфанта шестнадцатого века. Как-то Касс в шутку назвала Ньевес «маленькой монашкой», и та, не разобрав шутки, серьезно и доверительно призналась Касс, что подумывает стать послушницей. Духовные начала явно преобладали в Ньевес над радостью жизни.
Она приучена считать мир обителью греха, но не представляет себе, что в этом мире ее тетушка знаменита как Великая Блудница. Слишком молода и слишком романтична. Слишком много времени выстаивает на коленях перед украшенными цветами статуями Девы Марии. Что ж, одно к одному, думала Касс. Она не имеет ни малейшего понятия о том, какова реальная жизнь.
Слишком защищена, прикрыта дедовым богатством, отгорожена от мира католицизмом материнской семьи.
Они живут в Мадриде, пребывая в набожном миросозерцании и молясь за погибших в гражданскую войну отцов, мужей и братьев. Слава Богу, Ричард сумел воспрепятствовать тому, чтобы она жила с ними всегда. Достаточно проводимых в Испании каникул. Вернувшись, она обычно была склонна говорить по-испански, а в глазах сквозила мечтательность — как если бы она собиралась стать невестой Христовой.
Если не невестой Дэва Локлина.
Она влюбилась в Дэва, и этого не могло не случиться. Никоим образом. Несмотря на то, что Дэв был старше отца Ньевес, его мужская притягательность и бросающаяся в глаза чувственность влекли ее, хотя она и не осознавала этого и в слезах бежала бы с брачного ложа.
Дэв вовсе не воспринимал ее как женщину. Для него Ньевес была дочерью его лучшего друга, которую он держал на коленях и таскал на плечах. Дэв, как и Ньевес, был наполовину испанцем, и к тому же в родне с Инее, матерью Ньевес, и понимал девушку лучше, чем кто-либо другой. И ее, и всех остальных. Думаю, он приедет навестить нас. Теперь, после смерти Ричарда, визиту Дэва ничто не препятствует…
Касс заметила отрешенное выражение Ньевес и решила, что девушка читает про себя молитву. Наверняка она простоит не меньше часа на коленях у себя в комнате, отмаливая погибшие души этой заблудшей парочки.
Что за чепуха, раздраженно подумала Касс. Ей бы нужно встречаться с мальчиками и ходить на вечеринки. Между Ньевес и ее ровесниками, которые курят травку и глотают таблетки, пропасть не меньше, чем между ягненком и черной пантерой. Ей бы нужно бегать за поп-звездами и носить потертые джинсы и футболку, а не закрытые блузки с юбками. Хотя им удалось уговорить ее надевать слаксы, она выглядела в них так, будто опасалась, что за это ей уготовано место в аду! Конечно, она слишком много времени проводит либо одна, либо в церкви.
Единственно, когда Ньевес, похоже, живет по-настоящему, это в присутствии Дэва, она влюблена в него, совершенно романтически и трогательно невинно. Она не могла бы воспринимать такую мощную личность, как Дэв, если бы не смотрела на него сквозь розовые очки.
Это все твоя вина, злилась Касс, посматривая в сторону Дейвида, невидимого за развернутой газетой.
Если бы он хоть сколько-то интересовался дочерью, вместо того чтобы оставлять ее на попечение других, как повелось с самого момента возвращения его и Дэва с Кубы, когда Дейвид появился в доме со сломанной челюстью и вдобавок со сломленной волей, держа на руках плачущего младенца, покинув на Кубе могилу Инее. Касс до сих пор не знала всей истории целиком.
Дэв сказал только, что им пришлось тяжко, что оба они были у Кастро в руках, и только деньги Ричарда да Дэвово умение убеждать помогли им освободиться. Именно после их возвращения, пока Дейвиду приводили в порядок челюсть, а Хелен занималась кормлением и выхаживанием полуторагодовалой девочки, в доме произошел Великий Раскол, в результате которого Дэв превратился из лучшего друга в первейшего врага.
Касс слышала ссору, но не могла уловить ее причины. Она кое-что поняла без всяких выяснений, лишь взглянув на Дэва, решительными шагами покидавшего дом, и увидев лицо Ричарда, когда зашла в его кабинет.
Ссора была связана с Дейвидом и Инее, с тем, что Инее, взяв малышку, убежала к жившей на Кубе ветви рода Барранка, где ее застигла революция Кастро и она погибла во время происходившей там резни. И до тех пор, пока Барранка, аристократы и сторонники Баттисты в конце концов не разрешили Дейвиду попытаться найти их при мощной поддержке всемогущего и богатого Ричарда, Дав с самым безразличным видом расхаживал взад-вперед, хотя Касс не сомневалась, что договориться сумеет скорее он, чем Дейвид. Как всегда.
И поглядите, чем все это кончилось! Дейвид не обращает на дочь ни малейшего внимания, пока не столкнется с ней нос к носу, Ньевес находит утешение в церкви, пока Дэва нет рядом, а если он появляется, рядит его в сияющие рыцарские доспехи. Пора в это вмешаться.
Просто необходимо. Теперь, когда Ричард умер… Бог знает, что это значит, потому что не могу себе представить…
Ее размышления были прерваны появлением Хелен в сопровождении Харви. Он-то представляет, подумала Касс. Она пристально посмотрела на него. О да, он все знает. Если бы он был котом, он бы сейчас просто мурлыкал… Марджери, кажется, тоже так считает, поскольку она тут же пересекла комнату и оказалась рядом с Харви, обшаривая взглядом его карманы, ища глазами его портфель. Но портфеля у Харви с собой не было.
— Я думаю, лучше после ужина… — сказал он неопределенно, что было на него совсем не похоже. Марджери села, надувшись, за стол и еле сдерживала себя все то время, пока Харви смаковал бокал амонтильядо перед ужином, а за ужином пережевывал каждый кусок положенные тридцать шесть раз, запивал еду двумя чашками черного кофе, медленно тянул рюмку арманьяка, курил единственную за день сигару, болтал о пустяках и ни словом не коснулся того, что до смерти хотелось узнать Марджери.
Взгляните на него, думала Касс. Если бы я его не знала, то решила бы, что его забавляет эта ситуация. Он вот-вот вытащит из своего портфеля неприятный для всех нас сюрприз — и не без удовольствия. Она вздрогнула, когда Харви, приближая беду, повернулся к Марджери и вежливо попросил:
— Будь так добра, позвони Мозесу…
Марджери дернула за шнурок звонка с такой силой, что чуть не повисла на нем, а когда Мозес вошел, торжественно неся портфель, словно некий ящик Пандоры, губы ее приоткрылись, а глаза могли поспорить блеском с бриллиантами.
Но Харви продолжал оттягивать время. Он кивнул Мозесу и поблагодарил его, затем вытащил очки, неторопливо протер их, посмотрел стекла на свет, чтобы убедиться, что на них нет ни пылинки. Наконец он водрузил их на свой довольно длинный нос, затем аккуратно положил платок в карман. Тогда и только тогда он взял в руки портфель.
Эта пантомима — это была именно пантомима — убедила всех в том, что сейчас-то и начнется само представление. Касс же предчувствовала, яснее, чем когда-либо, что представление окажется цирковым. В котором их бросят на съедение львам. Вы только посмотрите на них, думала Касс, обводя взглядом возбужденные лица присутствующих. Сияют, как рождественские елки, на которых вот-вот зажгут — да еще с обоих концов — свечи. Ричарда, способного удержать их от сумасбродств, уже нет на свете; при жизни от тщательно отмерял свои благодеяния и присматривал, чтобы никто из облагодетельствованных не забывал про свои обязательства перед ним.
Тем не менее страх, который не покидал Касс с того момента, когда она узнала, каким образом было сделано завещание, усилился. Она не знала, как возникают ее предчувствия. Знала только, что, как правило, они сбываются.
— Ну что, все готовы? — Харви посмотрел на них сквозь очки. Да, сейчас он скажет нам. Скажет такое, что погубит нас.
— Давай же, Харви, — протянул Дан медовым голосом. — Мы все готовы к этому уже много лет…
— Тогда я начинаю.
Харви открыл портфель, вытащил из него документ, захрустевший, как новенькие деньги, когда он развернул его. Марджери вытянула шею, пытаясь со своего места разглядеть, как выглядит завещание. Несколько исписанных страниц. Черт возьми! Она-то думала, что завещание будет кратким и приятным. Все, чем он владел, он оставляет своей самой близкой, а может быть, даже самой дорогой. Но, похоже, он собрался обеспечить человек пятьсот. Ну конечно, ведь он должен был как-то отблагодарить давно служивших у него людей или что-то в этом роде. Тем не менее на ее долю хватит.
Харви прочистил горло. Она выпрямилась, лицо серьезное, руки сложены на коленях, чтобы не было заметно, как они напряжены в ожидании.
— «Это последняя воля и завещание, которое делаю я, Ричард Дайсарт-Иннз-Темпест из Мальборо на Темпест-Кей и которым аннулирую все свои предыдущие завещания и распоряжения.
Пункт 1. Находясь в здравом уме и твердой памяти, я действую таким образом, дабы распорядиться имуществом, движимым и недвижимым, что бы оно собой ни представляло и где бы ни находилось, которое останется к моменту моей смерти за вычетом долгов и расходов на похороны, следующим образом.
Пункт 2. Все имущество, движимое и недвижимое, которым я обладал к моменту моей смерти, что бы оно собой ни представляло и где бы ни находилось, и все денежные суммы, входящие в мое имущество или составляющие часть его, я завещаю и передаю в дар своему единственному ребенку, внебрачной дочери Элизабет Шеридан, история которой, подробно изложенная, содержится в Приложении № 1.
Пункт 3. Чтобы облегчить моим душеприказчикам исполнение моей воли, я прилагаю также Приложение № 2, в котором они найдут детальное перечисление всего, чем я обладаю и чем распоряжаюсь, с тем, чтобы все мое движимое и недвижимое имущество, приобретенное со времени исполнения завещания, было включено моими душеприказчиками в Приложение № 2 и сообщено моей вышеназванной дочери Элизабет Шеридан, дабы она могла судить о размерах и характере полученного ею наследства.
Пункт 4. На случай, если кто-то из членов моей семьи, к каковым я отношу мою сестру, Хелен Викторию Темпест, моего пасынка, Дейвида Энсона Боскомб и его дочь Ньевес Марию де ла Пас Боскомб-и-Барранка, мою падчерицу Марджери Грейс Боскомб де Сазерак Голицын дю Мариньи-Линьес да Сауза ди Примачелли и моего пасынка Данверза Эдриена Годфри, попытается оспорить завещание или воспрепятствовать его исполнению, я оставляю распоряжение и желаю, чтобы материалы, содержащиеся в Приложении № 3, были направлены в суд, утверждающий завещания, и использованы в качестве свидетельства, подтверждающего мое решение, так как названные выше лица никоим образом не способны извлечь пользы из владения моим имуществом в целом или частично.
Пункт 5. Настоящим я назначаю моего юриста, Харви Уинстона Грэма из фирмы «Харкорт, Грэм и Спенсер», и моего исполнительного секретаря Кассандру Мэри ван Доорен моими душеприказчиками, исполнителями моей воли, и, будучи уверенным, что они выполнят мои распоряжения и желание, чтобы завещание в пользу моей вышеназванной дочери Элизабет Шеридан было утверждено, я оставляю каждому из них по одному миллиону долларов в знак признательности за действия в моих и ее интересах.
Подписано Ричардом Дайсарт-Иннз-Темпестом в качестве его последней воли и завещания в присутствии лиц, которые засвидетельствовали написанное 21 февраля 1971 года».
Монотонное чтение окончилось. Харви опустил документ и с интересом пригляделся к собравшимся. Тишина стояла полная. Никто не шелохнулся. Сидевшие напоминали только что отлитые из металла и оставленные остывать статуи.
Первой очнулась Марджери. Она нахмурилась, недовольно задвигалась на стуле и произнесла страдальческим тоном:
— Ну хорошо… Конечно, от него можно было ждать чего-то в этом роде. Ну а теперь давайте прочтем настоящее завещание.
— Но это и есть настоящее, — мягко ответил Харви. — То есть это единственное завещание Ричарда.
Ее нетерпение сменилось недоверием, затем — шоком. Голос Дана, однако, прозвучал, как всегда, спокойно:
— В таком случае, мне кажется, нам стоит послушать его еще раз, согласны? Я хочу сказать, если это действительно его последняя воля. — Дан улыбнулся одними губами. — Пожалуйста, прочти еще раз, Харви.
С выражением.
Но как ни старался Харви изо всех сил расцветить текст, как актер, вчитывающийся в роль, картина осталась все той же. Кошмар.
Дейвид прежде остальных вернулся к жизни. Он принялся хохотать. Громко, чуть ли не истерически, с недоверием и безуспешно сдерживаемой болью. Он раскачивался на стуле, пока Марджери не вскочила и с размаху не влепила ему пощечину.
— Ничего тут смешного нет! И для тебя тоже! — Она повернулась к Харви, ее длинные красные когти схватили завещание и разодрали его пополам, затем на четыре части, затем на восемь. Она швырнула ими в Харви, как горстью конфетти. — Вот что я думаю о его последней воле. Вранье Все это — вранье. Я дочь Ричарда Темпеста, слышите? Я! Я, Марджери Боскомб. — Она наклонилась к нему и, брызгая слюной, выкрикивала фразу за фразой, для убедительности ударяя себя кулаком в грудь, а бриллианты на ее запястьях сверкали при каждом движении.
Дейвид сидел с изумленным видом, прижав руку к щеке.
— Это была копия, — невозмутимо сказал Харви. — Разреши мне поправить тебя. Ты — падчерица Ричарда Темпеста; ваше родство обусловлено законом, не более.
Он же оставил все, что имел, своей плоти и крови, дорогая моя. Плоти и крови. Своей настоящей, подлинной дочери.
— И незаконной, — вставил Дан, обескураженный, но отнюдь не смирившийся.
— Даже если так. — Уверенность Харви была непоколебима.
Марджери вскинула руки, словно одержавший победу боксер:
— А всем известно, что незаконные не могут наследовать.
— Только при майоратном наследовании собственности. Которого здесь нет. Более того, собственность завещана и предназначена ей. Наследница названа по имени. Добровольно и открыто…
— И со злым умыслом, — вставил Дан.
— Я буду оспаривать завещание! — воскликнула Марджери. — Не могут Ричардову ублюдку достаться все деньги, ради которых мне приходилось скакать сквозь горящие обручи, изворачиваться, даже спать с кем попало! — Прозвучавшие слова заставили Хелен вздрогнуть и прикрыть глаза. — Я пойду в любой суд, если понадобится, потому что деньги мои, слышишь, мои!
— Трудно не услышать, — заметил Харви, возмущенный ее грубостью.
Дан протянул выхоленную руку.
— Первое приложение… могу я взглянуть на него?
Харви полез в портфель и вытащил пачку документов.
— Я позаботился сделать копии для каждого из вас. — Он вручил им копии, как сувениры.
Касс поднесла листки к глазам, но читать не могла.
Буквы скакали, строчки расплывались. Она чувствовала дурноту и головокружение, как будто ее крепко ударили в челюсть.
— Я думаю, вы поймете, что для документов подобного рода, — продолжал Харви любезно, — завещание написано необычайно доступно.
Касс протерла глаза, глубоко вздохнула, помотала головой, несколько раз моргнула и принялась читать.
Она была не в силах удержаться от недоверчивых вздохов.
— Боже мой, он, наверное, разыскивал ее с помощью ЦРУ! И без моего ведома, — беззвучно простонала она Ни за что в жизни она не могла бы сказать, от чего ей больнее.
— Несомненно, ему пришлось приложить некоторые усилия, — согласился Харви.
Дан пожал плечами, хлопнул себя по колену.
— Хорошо. Итак, она существует. Но что она собой представляет?
— Вот что…
Все замерли в ожидании. Он роздал всем цветные глянцевые фотографии большого формата. Все принялись разглядывать их, и Касс прошептала:
— Боже мой…
— Насколько я понимаю, — сказал Харви, — именно это называется точной копией.
Пальцы Касс так дрожали, что изображение выглядело нечетким. Хелен, надев очки, застыла в изумлении, Дан печально вздохнул:
— Да, это его лицо, несомненно. То же, что на портрете над лестницей. — Он взглянул на Хелен, которая не сводила с фотографии глаз. — И на тебя похожа.
Но Хелен не услышала. Она была поглощена рассматриванием.
— Волосы, глаза, черты лица… конечно, она из Темпестов. — В голосе Дана звучало разочарование, но когда он оторвал взгляд от фотографии, лицо его было спокойным, как всегда. — Итак, мы знаем, как она выглядит… Можно ли узнать, что досталось ей в наследство?
Харви роздал экземпляры Приложения № 2.
Тишина сделалась другой. Она пульсировала сдержанной болью. Марджери тихо стонала, Дан чуть сощуренными глазами быстро пробегал страницы, заполненные цифрами со множеством нулей. Он знал, что Ричард богат, но это просто ни в какие ворота не лезло!
Столько денег не бывает… Никто не вправе владеть такой массой денег — кроме меня, подумал он, чувствуя боль, как от удара ножом. Его сознание регистрировало огромное количество золота в цюрихских и гонконгских банках; тысячи акров превосходной недвижимости во всех крупных городах мира; сотни и тысячи акров земли; бесконечные мили железных дорог; закладные на сумму в несколько миллиардов; армии железнодорожных составов, флотилии кораблей, бесконечные леса, бессчетное количество шахт и так далее и тому подобное., пока от одного перечисления не начинала кружиться голова. Только одно он не мог завещать целиком. Трест Мальборо, который финансировал дом.
Хелен, как прежде, будет получать свои десять процентов, оставленные ей матерью. Этой наследнице достанутся остальные девяносто. А все прочее целиком.
Включая нас, подумал он.
— Я вижу, ты без труда заработаешь свой миллиончик, — язвительно заметил он Харви.
— К черту миллион! — Касс раскачивалась на стуле, как на игрушечной лошадке. — Что он сделал с Организацией! Он отдал ее — вот что… он отдал ее женщине, которая зарабатывает себе на жизнь как фотомодель! — Касс повернулась к ним. Лицо ее было искажено яростью. — Вы понимаете, что он сделал?
— О, я понимаю все, — уверил ее Дан. — Но, к сожалению, не уверен, что вполне правильно.
— Ничего правильного тут быть не может, — чуть не рыдала Марджери. — Это все совершенно невероятно. Как могло так получиться? Не могу поверить.
Дан рассмеялся.
— Лучше поверь, моя дорогая. Нас обвели вокруг пальца — дважды, даже трижды — не в первый раз, разумеется, но в последний!
— Я не вынесу этого!
— Что ж поделаешь, — пожал плечами Дан.
— Но ведь, наверное, что-то мы можем сделать…
Что-то должно найтись… должно.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну конечно, мы обратимся в суд! Он был не в своем уме, когда писал этот бред… мы все знаем, что он был с большим приветом… мы опротестуем завещание на основании того, что он был не в своем уме!
Дан закинул голову и рассмеялся. Все происходящее было довольно забавным, но Марджери на глазах просто съеживалась.
— Дорогая моя Марджери! Ты действительно ничего не соображаешь! Утверждать, что Ричард Темпест не в своем уме! Это все равно что богохульствовать. — Его смех замолк, выражение лица изменилось, стало напряженным. — Нет… мы не станем ничего опротестовывать. Если бы ты была в состоянии хоть чуточку подумать, ты бы поняла, почему. Завещание обезоруживает нас, потому что клеймит как ни на что не годных. Вот почему предпринять что-нибудь будет трудно.
Харви предупредил просьбу Дана, положив в протянутую руку запечатанный коричневый конверт. Другой он подал Дейвиду, а третий — Марджери.
— Только три? — голос Дана был обманчиво-мягок.
— Ричард знал, что Хелен никогда не ввяжется в публичный скандал из-за денег, кроме того, она располагает собственным капиталом. Ньевес, — тут Харви в первый раз взглянул на нее, она сидела бледная, застыв на кончике стула, — молода и не способна на подобные действия, а Касс — всего лишь служащая.
Касс покраснела, как индюк, но промолчала.
— Харри — муж падчерицы. Ричард знал, с кем придется иметь дело… — и мог справиться с ними, не пошевельнув пальцем, говорило выражение его лица.
Но, вновь взглянув на Ньевес, он нахмурился, она выглядела, будто огромная тяжесть не только придавила, но и погребла ее.
Марджери разорвала свой конверт:
— Но здесь только копии!
— Оригиналы хранятся в банке. Так же, как и распоряжение предоставить их в суд, утверждающий завещания, как свидетельства в случае необходимости.
Дан аккуратно вскрыл конверт, просмотрел его содержимое быстро, но внимательно. Дела обстояли хуже, гораздо хуже, чем он даже мог предполагать.
В сущности, подумал он, это катастрофа.
Дейвид просмотрел свои бумаги, скомкал их и быстрым движением бросил в огонь.
— Ничего нового…
Но было видно, что прочитанное заставляет его страдать.
— Это ведь закрытая информация? — спросил Дан у Харви.
Харви поморщился от дурацкого вопроса.
— И в качестве таковой может быть использована только в случае, если завещание оспаривается.
— Ублюдок! — взвизгнула Марджери.
— Только в переносном смысле, — бесстрастно заметил Дан. — Нам же придется иметь дело с его настоящим ублюдком.
Но каким образом? Прежде всего сейчас надо как-то устроить, чтобы эта информация не попала никуда, в том числе в суд, утверждающий завещания. В противном случае ему придется предстать перед другим, более серьезным судом…
Марджери трясло от ужаса. Все это время он знал!
И давал ей увязнуть все глубже и глубже, зная об этом… Борясь с дурнотой, она наклонила голову.
Дейвид смотрел, как бумага сворачивается в пламени и превращается в пепел. Хотел бы я, чтобы это был он сам. Надеюсь, он в аду и горит огнем. В аду, в котором он держал меня все эти годы. Если бы я когда-нибудь смог… Никогда! Никогда, пока я жив. Но здесь есть над чем подумать…
Касс кипела от возмущения. Всего лишь служащая!
Какая наглость! Она принадлежит к членам семьи не меньше, чем любой другой, даже больше. Откуда, черт побери, Ричард черпал всю информацию? Кроме самой важной. Касс чувствовала, что ее предали. Она была оскорблена. Чудовищно, смертельно оскорблена. Подачка в виде назначения душеприказчицей, вместе с Харви.
Но и насчет этого у нее не было иллюзий. Ей надо будет присматривать за Харви. Который, как обычно, не сводит глаз с Хелен. Хелен, обманутая не меньше, чем остальные, выглядела, будто ей нанесли удар в самое сердце. Но Касс хватало собственных ран для врачевания.
Марджери принялась всхлипывать.
— Что же нам теперь делать?
Муж Марджери, кротко сидевший в своем углу, единственный из них, кто не ждал никакого наследства, протянул ей носовой платок, который она взяла, не удостоив мужа взглядом.
— Какого черта тут можно сделать? — сердито спросил Дейвид. — Не видишь, все трещит по швам, дурочка!
Дан рассмеялся.
— В семействе должен мир царить… — Он аккуратно сложил компрометирующие его бумаги и убрал их во внутренний карман. — Надо подумать. Осторожно… очень осторожно. Что бы мы ни решили, не стоит торопиться и действовать необдуманно. С другой стороны, нечего раскисать. — Он поднялся, оглядел их всех — Хочу честно предупредить вас. — Он помолчал. — Я намереваюсь требовать эксгумации и вскрытия!
Дверь за ним захлопнулась, заставив Хелен очнуться. Она вздрогнула, рука ее дернулась, и острый кончик иглы вошел глубоко в ладонь. Хелен не шевелилась, безучастно глядя на выступившую ярко-алую кровь.
Харви в ту же секунду вытащил платок и легонько прижал к ранке. Хелен не сопротивлялась. Вид у нее был потрясенный, отсутствующий. Харви обернул ее кисть платком, но кровь просочилась сквозь ткань на фотографию, лежавшую на коленях, запачкав прекрасное лицо с огромными, как у самой Хелен, глазами, глядевшими холодно и высокомерно.
Марджери как попало сгребла свои бумаги и прижала их к груди, словно опасаясь, что кому-то станут известны страшные вещи, которые там написаны.
— Не думайте, что я сдалась! — со злобой выкрикнула она. — Я не позволю, чтобы какому-то ублюдку, незаконной Ричардовой дочке, досталось то, что по праву принадлежит мне! Мне, слышите? Мне! Я не верю ни одному слову! Это все мое!
Она хлопнула дверью так сильно, что качнулась люстра. Но на этот раз Хелен даже не вздрогнула. Она ничего не слышала.
— Позвоните Серафине, — обеспокоенно сказал Харви. — Мне не нравится, как выглядит Хелен.
Касс повернула голову, увидела, что Хелен в шоке, с усилием поднялась со стула и направилась к звонку.
Харви чувствовал себя виноватым. Ему хотелось получить удовольствие от обескураженных лиц тех, кто мнил себя хозяевами мира. Он должен был сообразить… ее нужно было подготовить, рассказать все постепенно или, во всяком случае, наедине. Это слишком страшный удар для женщины с ее чувствительностью и впечатлительностью. Бесшумно возникшая Серафина взглянула на него, и он дрогнул под этим взглядом василиска, но не сказал ни слова, взял портфель и поспешил за ними.
После их ухода Харри тихо встал и впервые за все это время заговорил, воздев руки чисто итальянским жестом.
— Трудно было ждать такой банальной истории. — Его английский звучал почти без акцента. Затем, обратясь к Касс, он сказал искренне:
— Мне очень жаль.
— Мне тоже, — холодно произнесла Касс. Затем пробормотала сквозь стиснутые зубы:
— Как же Организация, Харри, как же Организация? — Она чуть не плакала. Затем безнадежно, беспомощно спросила:
— Почему? Ради всего святого, почему?
— Я пытался найти причину, но здесь может быть, конечно, лишь одна — ведь это его дочь… Кровь крепче других уз. — Губы его скривились в улыбке.
— Ричарду Темпесту всегда было плевать на всех и вся! — выругалась Касс.
— Она его дочь, — повторил Харри мягко, но убежденно.
— То есть, он сказал, что это его дочь.
Харри взял в руки фотографию девушки.
— Нет, об этом говорит ее лицо.
Касс взглянула на фотографию.
— Кто она такая, черт побери? — спросила она горько. — Зачем нужно тащить ее сюда, в дом? Почему она появляется именно сейчас, словно туз пик? Где он прятал ее? И прежде всего, зачем нужно было оставлять ей Организацию? Скажи, Харри?
Она не скрывала своей досады и негодования.
— Чтобы вернее ошеломить вас? — предположил Харри, пожимая плечами.
— Дан прав, как всегда. Над всем этим еще надо как следует подумать. Нам нужно добиться вскрытия. Всегда в случае убийства производят вскрытие. — Только убийца уже приговорен, подумала она…
Дейвид смотрел в огонь, словно там перед ним сменялись картины.
— Бедняга… — произнес он вдруг. — Посмотри-ка, что ей досталось, кроме денег. — Он вытянул руку и принялся перечислять, загибая пальцы:
— Одна — шлюха из высшего света, другая — помешана на доме, еще весьма дорогостоящий жиголо, еще пьяница-неудачник, еще секретарь неопределенных лет…
— Вдобавок итальянский граф, проданный и купленный, — добавил Харри без выражения.
Дейвид расхохотался, хлопнув себя по колену.
— Чего еще может захотеться этой девице?
— Избавления? — предположила Касс.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Неотразимая - Кауи Вера



Классная книга! Очень понравилась, сюжет закручен так, что до конца книги не угадаешь.
Неотразимая - Кауи ВераОльга
1.08.2013, 15.22





Роман интересный,но очень растянут
Неотразимая - Кауи ВераЛика
3.08.2013, 14.42





Классный роман, лихо закручено.
Неотразимая - Кауи Вераиришка
16.06.2014, 9.53





ну как то не очень,затянут это мягко сказанно,очень нудно в середине половину просто пролистала!!!
Неотразимая - Кауи ВераЕвгения
17.06.2014, 8.02





Ну очень зацепил романrnДа, чуть растянуто, чуть сумбурно, но советую! Очень советую прочитать
Неотразимая - Кауи Вераинна
24.05.2016, 21.22





смогла осилить одну главу... почему-то появилось чувство омерзения и читать перестала... на любитиеля
Неотразимая - Кауи Верафлора
3.06.2016, 18.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100