Читать онлайн Наследницы, автора - Кауи Вера, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследницы - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.48 (Голосов: 61)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследницы - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследницы - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Наследницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Сентябрь
В этот вечер, покидая больницу, Кейт решила отправиться домой пешком. Стояло бабье лето, воздух казался особенно чистым и свежим после запахов эфира и лекарств, хотя сама по себе больница больше походила на роскошный отель. До Кейт доходили разговоры о том, что Ролло Беллами получил по заслугам — нечего было совать свой длинный нос куда не следовало. Но Кейт все равно еще на что-то надеялась. И она пустила в ход весь свой авторитет, заметно укрепившийся в последнее время, чтобы пресечь подобные разговоры. Кейт удалось установить строгий контроль за финансовым состоянием «Деспардс», она сделала все, чтобы устойчивое положение фирмы сохранялось и дальше, а этого можно было достичь лишь постоянным участием в аукционах — как крупных, так и не слишком выигрышных и заметных. Именно поэтому за прошедшие после возвращения полтора месяца Кейт предложила ввести некоторые новшества.
Кейт не забыла тот ужасный день в Гонконге, когда бродила около Конноут-Центр и случайно набрела на уютное кафе. С какой радостью она воспользовалась короткой передышкой и посидела в кафе. И ей в голову пришла мысль открыть такое же кафе и в «Деспардс». Она проконсультировалась с архитектором, и тот сделал проект перепланировки четвертого этажа здания на предмет размещения там небольшого кафе.
Эта идея Кейт вызвала бурю негодования.
— Мы известная фирма, — возмущенно клокотал Джаспер Джонс, — а не какой-нибудь дешевый универмаг в Вест-Энде!
Но Кейт не сдавалась и утверждала, что посетителю нужно где-нибудь присесть со своим каталогом, чтобы поразмыслить о возможном приобретении за чашечкой кофе или чая, вкусным пирожным или сытным сандвичем. Это означало, что финансовому отделу придется перебираться в Даунтаун, где помещений было вполне достаточно. Кейт не обращала внимания на стоны по поводу расширения уже созданной компьютерной сети — приток информации увеличивался с каждым днем, и ее необходимо было обрабатывать.
— Но ведь это такие затраты! — негодовал финансовый директор. — Нам необходима стабилизация, а не расширение.
— Я полагаю, именно расширение, — настаивала Кейт.
Джаспер Джонс пригрозил отставкой, но Кейт твердо стояла на своем, и ему пришлось смириться.
— Господи! — жаловался он всем подряд. — Ей еще многому надо учиться, а она вообразила, будто сама может поучать всех нас.
Но Кейт получила одобрение Клодии Джеймисон и двух-трех более молодых сотрудников, которые горячо поддержали ее идею.
Однако Кейт прекрасно понимала, что последнее слово останется за ней, ведь и сам Чарльз Деспард был таким — приветливым, радушным, но твердым — подлинным главой своей фирмы. Но никто не ожидал, что его дочь — прежде такая робкая и нерешительная — вдруг превратится в женщину, которая не только знает, чего хочет, но и умеет претворять свои желания в жизнь.
Ее замыслы относительно Кортлаид Парка, встреченные поначалу с оскорбительным недоверием, вскоре стали предметом разговоров и серьезного внимания.
— Похоже, она кое-чему научилась от своей сестры, — говорили некоторые.
Другие же полагали, что Кейт Деспард весьма быстро завоюет право, как выразился Джаспер Джонс, поучать.
— Нам нужно закрыть брешь в 28 миллионов фунтов, — заявила Кейт на правлении, — и я намерена сделать для этого все.
Чтобы добиться своего, она ввела в фирме «Деспардс» своеобразный день открытых дверей: людям, которым никогда не пришло бы в голову посетить аукцион, было предложено приносить сюда на оценку — и, может быть, на последующую продажу — любой предмет, имеющий в их собственных глазах определенную ценность.
В первые же четыре дня было собрано немалое количество вещей, пригодных для аукциона, — И среди них была даже одна потрясающая находка. Какой-то человек явился с небольшой картиной, которую, как он объяснил, привез из Франции после войны его отец. В ходе боев за освобождение тот поделился продуктами с француженкой, чей дом был разрушен и дети сидели голодными; в знак благодарности она заставила его взять картину — по ее словам, очень ценную. С той поры картина висела у него над сервантом; узнав из газет о дне открытых дверей, он захотел убедиться в истинности слов француженки. Дарительница была права. Одна из младших сотрудниц «Деспардс» с первого взгляда предположила, что это ранняя работа кого-то из известных мастеров, и немедленно позвала начальника отдела. Тот подтвердил ее догадку. Это оказалась ранняя работа французского примитивиста Анри Руссо по прозвищу Таможенник. Стоимость картины определялась в пределах от 200 до 400 тысяч фунтов.
После этого мгновенно прекратились язвительные замечания снобов о «дне фирменного мусорного ящика».
Идея принесла свои плоды.
Очередной переполох вызвали решения Кейт по поводу распродажи драгоценностей Корнелии Фентрисс.
Время аукциона — непривычно позднее; публика — в вечерних туалетах; драгоценности — не на бархатных подушечках, а в качестве украшений на профессиональных манекенщицах, одетых соответствующим образом.
— Вы подумали о мерах безопасности? — с ужасом спрашивали ее сотрудники и знакомые.
Она подумала. Агата Чандлер порекомендовала ей одну фирму, чьими услугами уже пользовалась ее Корпорация, и после детального обсуждения были разработаны надлежащие меры предосторожности.
— Мы слишком долго замыкались на самих себе, — уверенно говорила Кейт членам правления. — Наш собственный рынок мал, а число потенциальных покупателей огромно, и нам необходимо найти и привлечь их.
Поэтому за приемную стойку была посажена юная красавица с белозубой улыбкой — подобное создание вряд ли могло оставить равнодушным. Кейт также ввела в практику то, что никогда прежде не делалось, — клиенты, намеренные принять участие в распродажах фирмы, могли теперь рассчитывать на «аванс». Так, для гигантского аукциона драгоценностей Корнелии Фентрисс был предусмотрен годичный кредит для потенциальных покупателей — разумеется, после тщательного изучения их социального и финансового положения.
— Здесь таятся большие возможности, — убеждала Кейт скептиков. — Многие из недавних богачей готовы выложить крупную сумму за престижную вещь, скажем, за подлинное произведение искусства. Мы не должны ограничиваться узким кругом наших постоянных клиентов.
Нам необходимо расширяться.
Впрочем, она удержалась от соблазна включить вторую скорость и не допустила чрезмерного увеличения цен — в этом ее полностью поддержала Дороти Бейнбридж, чей консерватизм вошел в поговорку.
И вот теперь, неторопливо шагая по парку, она ощущала гордость при мысли о финансовых показателях полугодия: доходы выросли на 55 процентов против полученных в прошлом году. Конечно, очень помогли в этом шесть картин Пикассо, найденные Ролло, и «Наследие Стенинга», но впереди были Кортланд Парк и распродажа драгоценностей Фентрисс, от которых можно ожидать многого.
Кейт стала прикидывать, как должны выглядеть приглашения для этих двух аукционов — их следует напечатать в дополнение к великолепным каталогам в холодно-блестящих красочных обложках. Для первого подойдет синий цвет «Деспардс» с золотой каймой. На этом фоне портрет старого Гастона, а ниже изящная каллиграфическая надпись, напоминающая о традициях фирмы: «Деспардс». Кортланд Парк в Сассексе, имение покойного Джона Рэндольфа Кортланда. Начало недельного аукциона — в понедельник 30 октября. Предварительный просмотр с 23 по 27 октября». А для второго — черные каллиграфические строчки на белом фоне: «Деспардс», Арлингтон-стрит. Ювелирные украшения — собственность покойной Корнелии Фентрисс Гарднер. Среда, 16 октября, 20 часов. Вечерние туалеты».
Кейт была настолько погружена в размышления, что, пересекая Девоншир-плейс, не обратила ни малейшего внимания на большую черную машину с потушенными фарами, медленно ползущую следом за ней. Людей вокруг почти не было, стояла полная тишина, но Кейт не успела услышать, как внезапно взревел мотор — именно в тот момент, когда она оказалась посреди улицы. Она лишь ощутила резкий толчок в спину, и кто-то навалился на нее сзади, повалив на тротуар. Она больно ударилась коленом, а голова ее уткнулась в широкую мужскую грудь.
«На меня напали!», — успела подумать она, а потом все померкло у нее перед глазами.
Кейт очнулась через несколько секунд и, увидев, что над ней склонилась какая-то темная фигура, инстинктивно прикрыла рукой лицо.
— Все в порядке, мэм. Простите, что пришлось так обойтись с вами, но иначе вы очутились бы под колесами вон той машины.
— Какой машины?
— А вы не видели? Она прошла в нескольких сантиметрах от нас.
— Нет, я не видела никакой машины.
Незнакомец заботливо помог Кейт подняться, отряхнул ладонью ее одежду и быстро спросил:
— Сильно ушиблись?
— Наверное, завтра будут синяки, но, похоже, переломов нет.
— Дайте я посмотрю.
Руки у него были проворные и деликатные.
— Надо же… Прямо чудом уцелели.
— Спасибо вам.
— Хорошо, что я оказался сзади. Похоже, вы о чем-то сильно задумались.
— Это правда, — согласилась Кейт.
Уличный фонарь освещал лицо незнакомца, и Кейт удалось рассмотреть его получше. Это был рослый человек — по меньшей мере два метра — и соответствующей комплекции. Копна соломенных волос и светло-голубые глаза. «Стопроцентный американец», — подумала она и спросила:
— Наверное, у вас такая реакция, потому что вы играете в футбол?
— В колледже я действительно играл.
Судя по виду, он был одних с ней лет. Приветливый и добродушный — похож на большого лохматого щенка.
В широкой улыбке обнажились безупречные американские зубы.
— Хотите, я поймаю такси? — спросил он.
— Если сумеете. — И она добавила с усмешкой:
— Повезло так повезло: в кои-то веки я решила пройтись пешком, чтобы немного развеяться.
— Я тоже, — признался он с обезоруживающей откровенностью и пронзительно свистнул, вложив два пальца в рот.
Такси, стоявшее примерно в пятидесяти шагах от них, тут же двинулось к ним.
— Вы позволите проводить вас до дома?
— Почему бы и нет? Что-нибудь выпьем… хоть этим я вас отблагодарю.
— Вы живете над магазином? — удивленно спросил он, когда такси остановилось у входа в «Деспардс».
— Что-то в этом роде.
Он продолжал изумленно оглядываться, пока они шли к лифту.
— Это картинная галерея или нечто подобное?
— Нечто подобное, — с улыбкой ответила Кейт. — Вы никогда не слыхали о фирме «Деспардс»?
Он покачал головой.
— «Сотбис»?
— Слышал, конечно.
— «Деспардс» занимается тем же. Аукционы.
— Понимаю. А вы у них менеджер?
— Отчасти.
Двери лифта открылись в ее просторной гостиной с прекрасным видом из окна на Лондон. Она услышала, как он тихонько присвистнул.
— Вот это да… Какая у вас здесь красота. — Он обошел гостиную. — И внутри, и снаружи.
— Что вы будете пить?
— Если можно, кофе.
Он привалился к косяку двери, ведущей в кухню, наблюдая, как она готовит кофе.
— Чем вы занимаетесь в Англии? — спросила Кейт.
— Работаю. В посольстве на Гровенор-сквер.
— И что делаете?
— Всего лишь оформляю визы. — Он протянул ей свою широкую ладонь. — Меня зовут Лэрри Коул.
— Кейт Деспард.
Он еще раз пожал ее руку.
— Так вы босс?!
Когда они вернулись в просторную гостиную с удобной мебелью, которую выбирал сам Чарльз Деспард, и с лампами, дающими теплый золотистый свет, Лэрри произнес таким тоном, что она сразу догадалась, как он поражен:
— Должно быть, вы здорово разбираетесь в искусстве?
— Конечно, ведь это моя работа.
— Наверное, это чертовски интересно.
— Для меня да.
— У меня мать англичанка, — вдруг сказал он. — Отец жил в Брайз Нортоне в конце пятидесятых, — Значит, у вас есть родственники здесь?
— Только тетка по матери.
С этим приветливым спокойным великаном было легко разговаривать, и они просидели в гостиной до тех пор, пока на маленьких часах с купидоном не пробило одиннадцать часов.
— Ого, вы только посмотрите, как поздно! — воскликнул он. — Кажется, я заболтался…
— Где вы живете?
— В Мейд-вейл.
— На Пиккадилли можно взять такси.
— Да, я знаю.
— Сколько вы уже здесь пробыли?
— Месяц.
— Тогда вы еще многого не видели.
— Да, не все, что хотелось бы. — И он добавил с обаятельной улыбкой:
— Может, вы поможете мне ликвидировать пробелы?
Кейт неожиданно для самой себя ответила:
— Не раньше воскресенья. Сейчас у меня нет других свободных дней.
— Воскресенье вполне сойдет. Я заеду за вами?
— Почему бы и нет?
— Вот и отлично! — с энтузиазмом воскликнул он.
Вставая, Кейт вдруг почувствовала такую боль в ушибленной ноге, что невольно вздрогнула.
— Все-таки вы сильно ударились, — с сочувствием произнес Лэрри. — Вам бы надо принять горячую ванну.
— Пожалуй, я так и сделаю.
Она спустилась с ним на лифте. У выхода он вновь протянул ей руку.
— Значит, до воскресенья?
Кейт ответила на рукопожатие.
— Еще раз благодарю вас.
— Рад был познакомиться с вами, мэм.
Он снова одарил ее белозубой улыбкой и двинулся широким шагом по улице. Кейт какое-то время смотрела ему вслед, прежде чем закрыть дверь.
Следуя его совету, она заполнила ванну и, накапав в воду ароматического масла, со вздохом забралась в нее.
Тем временем Лэрри Коул, быстро дойдя до стоянки такси на Пиккадилли, сел в машину и назвал адрес в Хэмпстед-хит. Войдя в дом, он сразу же направился к телефону.
— Это Лэрри Коул.
И коротко рассказал о встрече с Кейт: описал черный автомобиль, назвав его номер, а затем добавил, что вступил в контакт согласно инструкциям. Манеры его совершенно изменились — он вел себя как хладнокровный опытный профессионал, а когда снял пиджак, под мышкой у него оказалась кобура.
На следующее утро у Кейт болело все тело, и днем ей пришлось вызвать врача. Тот осмотрел ее и сказал, что переломов нет, но ушибы очень сильные. Посоветовав ей не напрягаться в ближайшие два дня и прописав обезболивающее, посетовал на лихачество обезумевших автомобилистов.
— Вам повезло, что этот молодой человек действовал столь быстро и решительно, — сказал он на прощание.
— Да, — ответила Кейт, улыбнувшись самой себе, — мне и в самом деле повезло.


Доминик мерила шагами огромную гостиную в своем летнем доме на Виктория-пик. Чжао Ли запаздывал. Она приняла ванну и натерлась душистым кремом; бутылка шампанского стояла в ведерке со льдом рядом с блюдом его любимого дим-сум. Где же он? Обещал прийти в девять, а сейчас уже десять. Взглянув на свое отражение в зеркале, висевшем над диваном, покрытым алой драпировкой, которая некогда была кардинальской сутаной, она поправила приколотый к платью солитер с голубоватым отливом.
Возможно, его задержали новости из Лондона; вернувшись, он наконец сообщит ей, что незавершенное дело доведено до конца и что Ролло Беллами мертв.
Когда она услышала, что Ролло отправили в Лондон на реактивном самолете Корпорации, ярости ее не было предела, хотя она остереглась показать это мужу. Впрочем, в последнее время она не часто его видела — увидев же, особой радости не испытывала.
— У меня много своих дел, — сказал он в ответ на ее упреки в невнимании.
— Конечно, тебе надо было обеспечить Ролло Беллами уход по самому высокому классу.
— Кейт хотела, чтобы он вернулся домой. Она тоже сильно занята, правда, не в Гонконге.
— Какая трудолюбивая пчелка, — презрительно фыркнула Доминик.
— У тебя ведь тоже большие запасы меда, — последовал лаконичный ответ.
Доминик подошла к камину и стала разглядывать сложенные в нем листья. Ее длинные пурпурные ногти барабанили по мраморной доске. На маленьких часах стрелки показывали пять минут одиннадцатого. Она придвинула ближе двух одинаковых, как близнецы, будд, стоявших по краям, а затем снова начала расхаживать по гостиной, машинально отщипывая кусочек от китайского лакомства каждый раз, когда проходила мимо пурпурно-черного лакированного столика, на котором стояло блюдо. Подойдя к окну с тонкими, как паутинка, занавесками, она раздвинула их и стала смотреть на мерцающие внизу огни Гонконга. Ногой она нетерпеливо постукивала по полу: на ней были домашние туфельки на высоких каблуках, без пятки, их белый атлас прекрасно гармонировал с надетым на голое тело облегающим платьем с широкими прозрачными рукавами. Доминик терпеть не могла ждать. Ее рука потянулась к толстой перекрученной нитке из жемчуга и сапфиров на шее, скрутив ее еще сильнее. Это было не похоже на него. Прежде он всегда приходил либо вовремя, либо раньше назначенного часа.
И никогда не опаздывал. Она познакомилась с ним два года назад на аукционе, где он купил изящную чашу из белого нефрита. Он взглянул тогда на Доминик довольно дерзко для китайца, и взгляд его черных глаз, казалось, Проник в ее душу. Она сразу поняла, что сексуальным аппетитом он вполне может сравниться с ней, и пригласила его выпить с ней в кабинете наверху. За этим шагом последовал целый ряд других. Это был единственный мужчина, которого она не смогла прочно привязать к себе: едва ей начинало казаться, что дело сделано, он в очередной раз исчезал — именно это, вкупе с его невероятной изощренностью и неутомимостью в любовных играх, заставляло ее постоянно искать новых встреч с ним.
Теперь же нервы ее были на пределе. При всем своем непревзойденном мастерстве в обращении с мужчинами она позволила обращаться с собой, как с последней шлюхой.
Услышав шорох, она вздрогнула — Чжао Ли стоял под аркой, ведущей в прихожую.
— Наконец-то! — раздраженно вскрикнула она, но тут же осеклась, увидев Чжао Ли.
Он был одет по-китайски, в пурпурный халат, а не в привычный европейский костюм, и выглядел абсолютно чужим. Пугающе чужим. Даже поклон его был чисто китайским.
— Мадам…
— Мадам? Что это означает? Я жду тебя целый час, может быть, даже дольше. Где ты был? Почему так задержался? У тебя есть для меня новости?
— Разумеется, у меня есть для тебя новости.
И вновь этот бесстрастный, невозмутимый тон заставил ее сдвинуть брови.
— В чем дело? — нетерпеливо бросила она.
— Сядь, пожалуйста. — Это прозвучало не как просьба, а как приказ. — Нам нужно кое-что обсудить.
Она посмотрела на него с изумлением.
— Что это на тебя нашло? Разумеется, нам нужно многое обсудить… скажем, почему Ролло Беллами до сих пор жив… и некоторые другие неприятные вещи.
— То, о чем я хочу поговорить с тобой, покажется тебе необычным, — произнес Чжао Ли.
Доминик вновь с изумлением взглянула на него.
— То есть?
Он ответил не сразу, но глаза его неотрывно смотрели на нее. Ей показалось, будто какая-то тяжесть давила ей на грудь. Почти против воли она двинулась к креслу и села. Белый атлас платья резким пятном выделялся на кроваво-красной обивке кресла. Доминик напряглась в ожидании опасности: ветер явно переменился, и нужно было выбирать новый курс — вот только какой?
Однако она не желала показать Чжао Ли внезапно охватившей ее тревоги. Потянувшись к серебряной коробке с сигаретами, она взяла одну и закурила.
— Итак? — спросила она.
— Я пришел, чтобы обсудить твое будущее.
Доминик широко раскрыла глаза.
— Мое будущее? — недоуменно повторила она.
— И чтобы сказать, что обстоятельства изменились И что нам необходимо осуществить задуманное в кратчайшие сроки.
— Задуманное? Ты же знаешь, что не может быть и речи о следующем аукционе в течение многих месяцев…
— Я говорю не об аукционах, мадам.
— О чем же ты говоришь?
— Если ты будешь вести себя, как полагается женщине, я объясню тебе.
Доминик вновь показалось, будто ее толкнули. Вести себя, как полагается женщине? Да разве она не проделывала это много раз в своей просторной кровати наверху?
— Я должен дать тебе инструкции, — произнес он все тем же безучастно-вежливым тоном.
— Ты собираешься инструктировать меня? — Доминик позволила себе усмехнуться.
— А тебе предстоит как следует запомнить мои инструкции, — продолжал он так, словно не слышал ее вопроса. — Первое: тебе нужно сменить судовладельцев и экспедиторов. Ты заключишь контракт с фирмой «Флауэринг Черри Импорт-Экспорт», которая имеет многолетний опыт транспортировки антикварных ценностей. Их оформляют, пакуют, грузят и доставляют по месту назначения с полным соблюдением всех необходимых формальностей. Отныне фирма «Деспардс» должна будет пользоваться услугами только этой компании.
— Никогда! Как ты смеешь диктовать мне условия?
Это моя фирма, и у меня нет никаких оснований порывать с нынешними моими партнерами. Кроме того, я представления не имею о твоей «Флауэринг Черри» или как ее там!
— Тебе и не нужно иметь о ней представление. Ты должна выполнять то, что тебе приказывают.
Доминик уже открыла рот, чтобы послать его ко всем чертям, но вновь ощутила, исходившую от него силу, и голос ее пресекся. Расширившимися глазами она уставилась в его зрачки, не в силах пошевелиться.
— Отныне, мадам, вы будете молча принимать наши распоряжения как в этом деле, так и во всех других, имеющих отношение к нам. Вы будете выполнять то, что вам приказывают.
Доминик была словно пригвождена к креслу этими черными блестящими глазами — от них исходила такая пугающая мощь, что она ощущала полное свое бессилие.
Однако она сохранила ясность ума и сумела выговорить:
— С вашей стороны опрометчиво диктовать мне условия. Я слишком много знаю.
Ей показалось, будто Чжао Ли, невзирая на всю свою невозмутимость, улыбнулся, хотя лицо его оставалось совершенно бесстрастным.
— Нет, мадам. Вы не знаете ровным счетом ничего.
Доминик почувствовала озноб — такого Чжао Ли ей еще не доводилось видеть. Перед ней сидел высокомерный повелитель, который смотрел на нее пренебрежительно, как на свою служанку, и отдавал распоряжения, словно она была его пленницей.
— Вы увязли в этом так же глубоко, как и я, — холодно произнесла она.
— Нет, мадам. Мы лишь вырыли яму… и только вы угодили в нее.
По коже у Доминик забегали мурашки: она чувствовала опасность так остро, как никогда в жизни. «Мне надо выпить, выпить во что бы то ни стало», — подумала она. Однако нельзя было выдавать себя. Нельзя было показать ему свой страх.
— Вы, мадам, — продолжал Чжао Ли, — в присутствии многочисленных свидетелей продали на публичном аукционе и по немыслимо высоким ценам произведения искусства, которые в действительности являются лишь искусными подделками. Фабрика, производившая эти подделки, прекратила свое существование; человек, занимавшийся этим, уже далеко отсюда. Я ничего не продавал. Я ничего об этом не знаю. Нет никаких документов, никаких снимков — нет ровным счетом ничего, что связывало бы меня с совершенным вами мошенничеством «Гонконгский миллионер, пожелавший остаться неизвестным» — это ведь ваша выдумка. Аукцион от начала и до конца — ваше деяние. Именно вы удостоверили подлинность этих подделок, поставив на карту свою репутацию эксперта, поскольку ваши покупатели доверились вашему опыту. Вы и только вы виновны в мошенничестве, обмане и лжесвидетельстве. Вам не удастся ни в чем уличить меня и моих компаньонов. А вот мы можем уличить вас. У нас есть для этого все возможности. Я известен как опытный дилер в сфере торговли антиквариатом. Я сам купил несколько вещиц на этой распродаже. Мне достаточно отдать на экспертизу одну из них, и если она будет подвергнута термолюминесцентному анализу…
Слишком поздно осознала Доминик, что ее, как наивную девчонку, обвели вокруг пальца более искушенные, чем она, ловкачи. Она без колебаний и по собственной воле преступила грань, из-за которой нет возврата.
Попалась в сети собственной алчности. В душе Доминик клокотала такая ярость, что ей пришлось какое-то время переждать, пока она не убедилась, что может справиться со своим голосом.
— Кто вы такой? — спросила она, собрав все силы.
— Для вас я Чжао Ли, дилер по антиквариату. Тем, кто представляет интерес для меня, я известен в другом качестве, и, поскольку сделать вы уже ничего не можете, скрывать это от вас нет необходимости. Я принадлежу к братству 7К, более известному под названием «Триада Золотого Дракона». — Впервые за весь разговор Чжао Ли холодно улыбнулся. — Полагаю, это вам кое о чем говорит.
«Триада»! В ушах Доминик это название отозвалось зловещим эхом. «Триада»!
— А теперь вам предстоит убедиться, что вы находитесь в нашей власти и будете отныне действовать согласно нашим инструкциям.
Лицо Доминик посерело, когда она поняла, что означают эти слова. Она угодила в расставленные им сети, попалась в западню — поддельные произведения искусства были лишь приманкой, наживкой для крупной рыбы!
Она была лишь винтиком в огромном колесе, маленькой песчинкой в безбрежном океане их замысла. На какое-то мгновение в глазах у нее помутилось от гнева и бессилия.
Она испытывала почти нестерпимое унижение при мысли, что оказалась такой дурой. Этот человек занимался с ней любовью, ее тело раскрывалось и принимало его — и она сама поощряла его, доверялась ему! А для него это было только средством осуществить свои замыслы. Если бы у нее в руках был пистолет или нож, она бы не задумываясь убила его.
— Сейчас вам станет ясно, что вы должны беспрекословно исполнять мои приказания, мадам.
Подняв руку, он щелкнул пальцами. Мгновенно появились двое рослых китайцев и встали за креслом Доминик. Чжао Ли что-то быстро сказал им на кантонском диалекте, и ее тут же крепко схватили за кисти, превратив в беспомощную пленницу.
— Не делайте того, о чем будете сожалеть, — сказала Доминик, стараясь говорить бесстрастно.
— Мы никогда этого не делаем, мадам.
Он кивнул третьему китайцу, возникшему неизвестно откуда. Тот подошел к столику возле кресла Доминик, поставил на него маленькую черную шкатулку и открыл ее. Внутри лежала полая игла и пузатый флакончик.
Глаза Доминик расширились от ужаса, дыхание стало прерывистым.
Чжао Ли сначала обратился к человеку, державшему флакон, а затем повернулся к Доминик.
— Стопроцентный чистый героин, мадам. Одна десятая грамма, и вы мертвы. Ради вашего же блага, мадам, не вынуждайте нас прибегнуть к этому.
Доминик сглотнула слюну. Чжао Ли вновь что-то сказал, и третий китаец, закрыв шкатулку, исчез. Он отдал приказание двум другим, и те разжали руки, а затем безмолвно удалились.
— Теперь вы понимаете, мадам, что мы люди серьезные, — сказал Чжао Ли, когда они остались одни. — Вы в полной безопасности до тех пор, пока исполняете наши приказы. Вы поняли меня?
Доминик кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Отлично. В скором времени вы получите необходимые инструкции.
Он снова поклонился в отстраненно-вежливой манере, как подобает китайцу, имеющему дело с презренным чужаком-иностранцем, и вышел.
Обхватив плечи руками, Доминик наклонилась вперед, словно испытывала страдания от физической боли или пронизывающего холода. Наконец она заставила себя подняться и подошла к столику с напитками. Руки у нее дрожали так сильно, что она пролила изрядное количество виски, и, наполнив наконец стакан, опрокинула в рот его содержимое. На глазах у нее выступили слезы, дыхание пресеклось, однако спиртное разлилось теплом по телу. Тут же налив вторую порцию, она выпила и ее, а затем снова бессильно опустилась в кресло. Доминик долго сидела в оцепенении, уставившись в одну точку невидящим взором, пока не услышала, что кто-то настойчиво обращается к ней. Подняв глаза, она увидела, что на нее пристально смотрит ее мажордом Чанг.
— Что такое? — раздраженно спросила она.
Он повторил свой вопрос: будет ли она ужинать дома?
— Нет, не надо ужина. Ничего не надо, понятно?
Я хочу остаться одна. Вам ясно? Никто не должен меня беспокоить!
Глаза ее были расширены, голос звучал непривычно резко.
Чанг безмолвно удалился. Ему было что сообщить своему родственнику Бенни.


В главной галерее «Деспардс» ряды золоченых стульев, расставленных с математической точностью, застыли в ожидании трехсот человек, которым в ближайшие полчаса предстояло раскупить коллекцию драгоценностей покойной Корнелии Фентрисс Гарднер. Система радиотрансляции на два смежных зала сначала попискивала и потрескивала при проверке, но затем голоса стали звучать чисто и ясно, изображение на телевизионных экранах было отрегулировано до совершенной четкости.
Сотрудники службы безопасности сновали повсюду: их было так много, что на каждого посетителя приходилось по охраннику, но в толпе они не выделялись, поскольку также были в смокингах и с галстуками-бабочками. Руководители отделов и ассистенты что-то обсуждали, склонившись над заметно захватанными каталогами; в задних комнатах самые рослые и сильные парни стояли на страже запертых сейфов, где хранились драгоценности; в одном из кабинетов, из которого вынесли мебель и отдали в распоряжение топ-моделей, с полдюжины девушек довершали последние приготовления к выходу.
Внизу привратник уже открывал ворота перед первым роскошным лимузином. Двое охранников, предварительно изучив фотографии всех приглашенных, сверялись со списком из трех листов, ставя галочку против соответствующего имени и пропуская каждого человека мимо скрытой камеры с рентгеновским излучением, позволяющим обнаружить любые металлические предметы — в первую очередь оружие. Только после этого гости могли подняться наверх, где им предлагали по бокалу шампанского.
По мере того как громадный зал наполнялся, все громче слышались возгласы, сопровождаемые объятиями и поцелуями:
— Дорогая, как поживаете?
— Целую вечность вас не видела…
Кейт стояла в задней комнате вместе с Шарлоттой и Дэвидом Холмсом.
— ..принесет прибыль, — говорил Дэвид. — И не стесняйтесь называть цену… на публике или по телефону, везде. Людям нравится сознавать, что они покупают по-настоящему дорогую вещь.
Кейт покорно кивала. Нервы ее были напряжены до предела. Для нее это был первый большой аукцион. Она не хотела демонстрировать свое умение до распродажи Кортланд Парка, однако Дэвид слег с тяжелейшим радикулитом — сейчас он уже мог вставать и пришел, чтобы подбодрить Кейт в последнюю минуту. Он-то и настоял, чтобы Кейт заняла его место.
— Это большой аукцион, — сказал он ей серьезно. — Он имеет очень важное значение для «Деспардс», и раз уж я оказался вне игры, вы должны взять это на себя.
— Но, может быть, Хью Стрейкер или Роджер Ментленд…
— Не на этом аукционе, Кейт. В нынешнем году более крупного не было, и нам необходимо показать, что мы уделяем ему соответствующее внимание. Именно поэтому вы и должны провести его. Вы уже вели с десяток пробных аукционов и столько же настоящих.
Он ободряюще улыбнулся.
— Это будет отличной пробой перед Кортланд Парком. К тому же разве не вы ввели все эти новшества? Это вы все подготовили, дорогая Кейт, так что смело берите ответственность на себя. А я помогу вам во всем, и, пока у нас есть еще немного времени, я готов еще немного поднатаскать вас.
И Кейт поехала к Дэвиду домой. Жена Дэвида Анджела покорно сказала ей при встрече:
— Я начинаю думать, что его выздоровление зависит от успеха этого аукциона.
Кейт стала изучать каталоги, пока не затвердила их так, что могла бы без запинки описать все лоты вместе и каждый по отдельности. Она взвесила каждую драгоценную вещицу в руке и полностью освоилась с ними, затем примерила, чтобы полюбоваться их блеском, огнями и цветом, но осталась к ним равнодушна. Когда она имела дело с фарфором, излучавшим тепло, ее душу переполнял подлинный восторг. А драгоценности были холодными. Но она приложила все усилия, чтобы показать их достойным образом, и здесь неоценимую помощь оказала Шарлотта с ее врожденным изяществом и умением организовать зрелище. Она договорилась с многими лондонскими модельерами, которые обещали предоставить свои платья в обмен на упоминание в каталоге — истинном произведении искусства. Манекенщицы были выбраны с таким расчетом, чтобы их стиль и внешний облик самым выгодным образом оттеняли то или иное украшение. Задник за спиной Кейт был задрапирован черным бархатом — наилучший фон для показа платьев и драгоценностей. Не забыла она и про игру света — этим занялся другой приятель Шарлотты, один из лучших театральных осветителей.
Сама Кейт была в «маленьком» бархатном платье, тоже черном, как драпировка задника. От украшений она сознательно отказалась — надела только маленькие жемчужные серьги.
— Но меня ведь продавать не надо, — пошутила она по этому поводу.
Впереди ее ожидал либо провал, либо успех, однако спокойная уверенность Дэвида вкупе с горячей поддержкой Шарлотты помогли Кейт держать себя в руках. Правда, ей очень недоставало Ролло с его острым языком и ядовитыми репликами — от него исходило совершенно особое чувство уверенности. Клерк, усаживаясь на свое место рядом с кафедрой, ободряюще бросил:
— Удачи, мисс Деспард.
Все стулья были уже заняты, и Кейт, набрав в грудь побольше воздуха, выступила вперед, чтобы предстать перед своими судьями.
— Справится она? — напрямик спросила Шарлотта Дэвида.
— Да. Она полностью готова. Ей больше нечему учиться. Беспримерная самоуверенность сводной сестры — последнее препятствие, которое она должна взять. Пре-, одолев его, она станет непобедимой.
Кейт с застывшей на лице улыбкой взошла по трем ступенькам, ведущим на кафедру. Она не видела в зале лиц, фигур, только блеск драгоценных камней ослеплял ее — дамы пришли в украшениях, чтобы обрести больше уверенности и почувствовать свою значительность. Глубоко вздохнув, Кейт открыла аукцион.
— Добрый вечер, леди и джентльмены. Фирма «Деспардс» приветствует вас на распродаже коллекции госпожи Корнелии Фентрисс Гарднер — коллекции феноменальной и не имеющей себе равных, как вы сами уже могли убедиться, если дали себе труд ознакомиться с каталогом.
По залу пронесся одобрительный легкий смешок, и она почувствовала, как слабеют мешавшие ей путы.
— Никогда еще фирме «Деспардс» не выпадала честь представлять столь внушительную коллекцию. Должна сказать, и в моей жизни это событие не имеет себе равных, поскольку для меня это крещение в пламени, отсвет которого может сравниться лишь с блеском драгоценностей, которые вам предстоит увидеть.
На этот раз вслед за смехом кое-где послышались аплодисменты, и Кейт ощутила теплую волну, разлившуюся по телу.
Левой ногой она нажала на кнопку.
— Наш первый лот… брошь в виде райской птицы.
Грудку ее украшает сапфир в 63 и 40 десятых карата, хвост собран из бриллиантов, сапфиров, рубинов, изумрудов, топазов и бирюзы…
Первая девушка-модель в платье из белого крепа величаво ступила на подиум. Одно плечо было обнажено, на другом на легкой драпировке прикреплена брошь, переливавшаяся всеми цветами радуги в бликах умело выбранного освещения. Кейт услышала, как зал охнул, увидела, как зрители подались вперед, пока манекенщица неторопливо и эффектно прохаживалась взад и вперед, давая всем возможность рассмотреть украшение. Камни сверкали холодным блеском, огромный сапфир блистал, словно воплощая собою небесную синеву. Кейт выдержала рассчитанную паузу, а затем, когда манекенщица встала перед ней, демонстрируя переливающуюся брошь и словно бы искушая замершую публику, начала торг с уверенностью и решимостью профессионала, хотя внутренне трепетала от страха.
— Итак, стартовая цена 100 тысяч фунтов, леди и джентльмены…
Гонка сразу же взяла стремительный темп.
— 110 тысяч… 120 тысяч… 130 тысяч… 140 тысяч…
Таблички с номерами поднимались над рядами, и Кейт приходилось следить за всеми разом, мысленно отмечая тех, кто поднимал руку чаще других и явно не собирался уступать, когда цены поползут вверх.
— 150 тысяч… 160 тысяч… 170 тысяч… 180 тысяч…
Торг продолжался без сбоев и пауз — все участники его были сосредоточенны и полны решимости завладеть драгоценной брошью.
— 200 тысяч…
По залу пронесся шепот.
— 210 тысяч… 220 тысяч… 230 тысяч…
Голос Кейт звучал спокойно, ободряюще, почти просительно, а таблички подымались и опускались с монотонной ритмичностью.
— Вот и 250 тысяч…
Впервые она стала руководить ходом торгов.
— 250 тысяч, справа…
По ее интонации нельзя было и представить, каким трудом дается ей спокойствие, какое лихорадочное возбуждение владеет ею.
— Это все? — мягко спросила она. — Итак, 250 тысяч…
Она подняла левую руку с зажатым в ладони молоточком, давая публике возможность разглядеть его.
— 260 тысяч… 270 тысяч…
Переведя дух, она вновь выжидательно умолкла.
— 270 тысяч, слева…
Табличку поднял известный дилер — Кейт знала, что он совершает покупку для своего клиента.
— Итак, 270 тысяч…
Она еще медлила, но интонацией своей давала понять, что финал близок. Цена была явно предельной — больше никто не даст. Молоточек опустился на доску.
— 270 тысяч предложил… мистер Деврис.
Дрожащей рукой она сделала пометку против синих цифр — 270 тысяч. Красными цифрами была обозначена исходная цена.
«Какое начало! — с восторгом подумала она. — Вот так бы и дальше…»
Уверенность в своих силах стремительно росла в Кейт. Она уже полностью владела ситуацией; она держала свою публику, как молоточек — в крепко сжатой руке.
Вторым лотом был знаменитый «тигриный» браслет — с чередующимися полосками из рубинов и желтых алмазов, с двумя изумрудами, изображающими глаза тигра.
Это украшение было хорошо известно, поскольку создал его парижский ювелир Картье по эскизу самой Корнелии Фентрисс Гарднер. Сейчас оно сверкало на запястье жгучей брюнетки в вечернем платье золотистого цвета, прекрасно оттенявшем драгоценные камни. Положив руку на бедро, чтобы показать браслет в полном блеске, манекенщица медленно двинулась по подиуму, и зрители подались вперед, желая получше разглядеть уникальную вещь.
— Эта вещь настолько знаменита, что мне нет нужды ее описывать, — сдержанно продолжала Кейт. — Без сомнения, это неповторимая драгоценность, подлинное произведение ювелирного искусства. Все рубины здесь одинаковой формы, размера и веса, а желтые алмазы — их миссис Гарднер любила больше всего — принадлежат к самым крупным из тех, что известны в мире. Камни вставлены в браслет таким образом, чтобы воспроизвести окраску тигра — несомненно, самого красивого хищника земли.
Она говорила неторопливо, давая манекенщице возможность пройтись по подиуму, а затем встать перед кафедрой. Полоска на обнаженной руке вспыхнула ослепительным светом, и по напряженному молчанию зала Кейт поняла, что ее вновь ждет удача. Начав торг со 100 тысяч фунтов, она ощутила нарастающую уверенность, когда всего лишь за минуту цена подскочила до полумиллиона и продолжала расти, ибо двое из участников — пожилая женщина, сидевшая слева, и грузный мужчина в первом ряду — вступили в отчаянную схватку, не желая уступать друг другу.
— 510 тысяч фунтов, — звонко возвестила Кейт. — 600 тысяч, слева…
Едва лишь мужчина в первом ряду поднял табличку, как раскрасневшаяся женщина раздраженно заерзала в кресле и вскинула вверх свою табличку.
— Семьсот тысяч…
Публика дружно выдохнула.
— Семьсот тысяч, слева…
Толстяк сидел неподвижно, никак не реагируя на поднятую левую руку Кейт.
— Итак, семьсот тысяч фунтов…
Отклика не было. Дальше он не пойдет. Все застыли в напряженном ожидании, и Кейт опустила молоточек.
— Семьсот тысяч фунтов… миссис де Кейпр.
Зал разразился аплодисментами.
— Отличная работа, мисс Деспард, — шепнул клерк Кейт. — Вы их просто стрижете, как овец, уж простите мне такое выражение.
Не помня себя от радости, Кейт одарила его сияющей улыбкой. Она знала, что теперь все пойдет как по маслу — все исходные цены будут превзойдены, а общая сумма намного превысит предполагаемый итог. И действительно, в ходе аукциона даже более мелкие вещицы — бриллиантовый бант, сверкающая брошка из бриллиантов и рубинов, ожерелье из пятидесяти совершенно одинаковых по размерам и весу жемчужин, брошь из бриллиантов и жемчуга в форме раскрытого веера, брошь из желтых алмазов в виде нарцисса с продолговатыми камнями-лепестками и тонким камешком-ножкой — все эти драгоценности разошлись по ценам, невиданным прежде на подобных распродажах. Когда Кейт объявила самый главный лот, напряжение достигло точки кипения, и зал громовой овацией встретил последнюю манекенщицу — сногсшибательную огненно-рыжую красавицу в изумительном платье от мадам Грез. Тонкая талия ее была перетянута поясом, при виде которого зрители задохнулись от восторженного изумления. Он был шириной в четыре дюйма и буквально усыпан изумрудами.
— Исфаханский пояс, — благоговейно произнесла Кейт, дождавшись, когда установится полная тишина. — Некогда был составной частью обмундирования конника и принадлежал в былые времена наместнику Бхапура.
Сделан из чистого золота с инкрустацией: содержит тридцать четыре плоских изумруда, двенадцать изумрудов сложной огранки, триста сорок семь бриллиантов и двести пятьдесят жемчужин.
Она сделала паузу, чтобы публика переварила эту потрясающую информацию, а затем спокойно объявила, что торг начнется с полумиллиона фунтов. За тридцать секунд цена возросла до двух миллионов. Зал трясло от возбуждения. Борьбу вели двое — известный швейцарский ювелир, который, несомненно, действовал по поручению клиента, и бразильский плейбой, прославившийся тем, что дарил невероятно дорогие драгоценности своим очередным пассиям в надежде добиться взаимности. Кейт было известно, что бразилец терпеть не может проигрывать, однако она не знала, как далеко готов зайти швейцарский дилер и кто его нанял. Используя свой шанс, она решила поднажать.
— Два миллиона фунтов слева… два миллиона фунтов за исфаханский пояс… вещь в своем роде уникальную.
Швейцарец сидел с каменным лицом, и она поняла, что он выдохся. Пора было завершать торги.
— Итак, два миллиона фунтов…
Молоточек упал со стуком.
— Мистер да Сильва.
Зал взорвался. Вскочив со своих мест, люди смеялись и аплодировали, хлопали по плечу счастливого бразильца и направлялись к Кейт. Закрыв дрожащими руками каталог, она наклонилась к своему клерку со словами:
«Отличная работа, Джон, благодарю вас», — а затем спустилась с кафедры на ватных, подгибающихся ногах.
Ее тут же окружили — всем хотелось пожать ей руку, похлопать по плечу, сказать «отличная работа», или «просто изумительно», или «фантастика». Найджел Марш, пробившись к ней, сумел увести ее туда, где ждали практически все главные лица «Деспардс», ибо такого аукциона никто пропустить не мог, и здесь Шарлотта ухитрилась сунуть ей в руки бокал охлажденного шампанского, который Кейт осушила залпом.
— Сегодня вечером шампанское будет литься рекой, — радостно провозгласил Джаспер Джонс, но Кейт взглянула на своего учителя.
— Хорошая работа, Кейт, — сказал Дэвид. — В самом деле, отличная. Я сам не провел бы лучше.
После этого последнего признания она наконец позволила себе расслабиться.
— Полагаю, можно смело утверждать, отныне на любой распродаже драгоценностей эти цены станут ориентиром, — услышала она самодовольный голос Хью Стрейкера.
— А вы обратили внимание, что почти все вещи были раскуплены частными лицами, а не дилерами? — восторженно крикнул Найджел. — И одиннадцать лотов ушло по цене свыше полумиллиона…
— Общий итог, — провозгласил финансовый директор, кашлянув, чтобы призвать присутствующих к молчанию, — общий итог составляет 14 миллионов 800 тысяч фунтов… прежний британский рекорд превзойден в два раза.
— А я что говорил? — обиженно отозвался Найджел.
— Всем шампанского! — промурлыкала восторженно Клодия.
Кейт с наслаждением выпила второй бокал — ее мучила жажда.
— А теперь надо пройтись по залу, — твердо сказал Джаспер. — Личные контакты, дорогая Кейт, в нашем деле необходимы. Уже сейчас нужно думать о будущих аукционах, и этот успех следует развить. Покажитесь на людях, а потом я поставлю вас перед камерами…
И он с важным видом повлек ее в толпу зрителей.
— Пригласить для показа украшений манекенщиц — какая изумительна» находка! — воскликнула одна из женщин.
— Ваш отец гордился бы вами, — подхватила другая.
Кейт пришлось пережить настоящую осаду, ибо все жаждали обменяться с ней рукопожатием, чтобы потом рассказывать своим знакомым, что они не только побывали на этом потрясающем аукционе, но и пожали руку женщине, которая его провела.
Джаспер Джонс подошел к Кейт и, взяв за руку, безжалостно потащил к уже нацеленным на нее телевизионным камерам и нетерпеливо ожидавшему репортеру. Поздравив ее с успехом, тот спросил:
— Вы надеялись, что цены будут такими высокими, мисс Деспард?
— Нет, — искренне ответила Кейт, — «но я, разумеется, не могу не радоваться этому.
— Кому принадлежит идея привлечь к показу топ-моделей?
— Мне.
— Порадуете ли вы подобными новшествами на будущих аукционах?
— Да, но это пока не для печати. Подождите до Кортланд Парка, — сказала Кейт, улыбаясь в камеру.
— Этот аукцион состоится в октябре, не так ли?
— Да, 28 октября, в Кортланд Парке, в Сассексе.
— Вы рассчитываете повторить нынешний успех?
— Ну, если бы это зависело только от моего желании, — рассмеялась она.
Кейт была на седьмом небе от счастья, и два бокала шампанского были тут совершенно ни при чем. Словно на крыльях, полетела она назад, к своей восторженной публике. Она сумела сделать это! Кейт выдержала испытание, доказала, что она — истинная дочь и последовательница своего отца. Из всех услышанных ею сегодня вечером комплиментов этот был для нее самым дорогим. Поэтому она улыбалась, шутила, любезно прощалась с уходившими и сквозь уже изрядно поредевшую толпу разглядела, кто стоит, прислонившись спиной к стене, в дальнем конце зала. Блэз Чандлер. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, а затем перед ней расступились, давая проход, и Она направилась к нему.
— Поздравляю, — сказал он. — В самое яблочко.
— Спасибо.
Он улыбнулся — отчуждения как не бывало.
Она улыбнулась в ответ.
— Вы были здесь во время аукциона?
— Почти с самого начала.
— Но в торгах не участвовали.
— У моей бабушки тоже есть коллекция драгоценностей. Полагаю, вы легко могли бы продать и ее по таким же ценам.
— Я вспомнила о ней, когда в первый раз увидела исфаханский пояс.
Блэз усмехнулся и сразу помолодел на много лет.
— Да, это в ее стиле.
Ожерелье из сапфиров и алмазов заставило Кейт подумать о Доминик, но она не посмела назвать это имя — время еще не пришло.
— Как поживает Герцогиня?
— Умирает от любопытства. Ей не терпится узнать, как вы справились. Я пришел, потому что иначе вряд ли смог бы хоть что-то рассказать…
Одна бровь у него приподнялась.
— Я и аукционы… вы же понимаете. Но я остался по собственной воле. Дело того заслуживало.
Кейт зарделась от удовольствия.
— Как Ролло? — спросил он, и радость ее мгновенно померкла.
— Без изменений. Он вне опасности, но в остальном никаких перемен.
— Я видел финансовые показатели за полугодие, — сказал он, вновь возвращаясь к их соревнованию. — Сегодня вечером вы сравнялись с Доминик.
Вот он и произнес это имя — с такой же легкостью, как любое другое.
— После Кортланд Парка я надеюсь вырваться вперед, — дерзко заявила Кейт.
— Не сомневаюсь в этом, — сказал Блэз, и по его тону она поняла, что он действительно не сомневается.
Осмелев, она радостно произнесла:
— После аукциона у нас традиционная вечеринка…. я вас приглашаю.
— Извините, сегодня не смогу. Возможно, после Кортланд Парка.
Кейт продолжала улыбаться, хотя обида пронзила сердце, как игла.
— Я не забуду вашего обещания, — предупредила она.
Ей хотелось задать ему еще один вопрос, но она не решалась, и Блэз, будто угадав ее мысли, спокойно ответил:
— Нет. Никаких новостей нет.
Кейт кивнула, не зная, как нужно реагировать в подобной ситуации, и он помог ей, спросив напрямик:
— Почему вы предпочли рассказать о своих открытиях в Гонконге не мне, а моей бабушке? Это было уважение к ней или жалость ко мне?
Она на секунду смешалась, а потом решила, что будет лучше сказать правду.
— И то, и другое, — ответила она с той же прямотой. — Кроме того, у меня не было доказательств.
Блэз улыбнулся, и она посмотрела на него с недоумением.
— Наверное, Шекспир имел в виду таких, как вы, когда писал; «В их власти сделать больно, но они не могут…» — Кейт широко раскрыла глаза. Ему вновь удалось поразить ее. Блэз Чандлер и стихи! — Я читаю не только законы, — сказал он с непроницаемым видом.
— Если вам нравится поэзия, почему вы так равнодушны к искусству? — воскликнула Кейт.
Он поднял руку со словами:
— Дайте мне время, я же только учусь…
И добавил мягко:
— Да, учусь, и очень многому.
Их взгляды встретились, и он сказал, чтобы нарушить молчание, вдруг ставшее бездонно глубоким:
— Нам с вами нужно поговорить, но не сейчас. Тем не менее…
Сунув руку в карман, он извлек небольшую пачку, перетянутую красной резинкой. Кейт с невольной дрожью узнала письма, которые писал ей отец на протяжении многих лет — те самые письма, что она вернула, не прочитав ни одного из них.
— Ваш отец отдал их мне, положившись на мое решение. Я должен был, когда наступит время, — если наступит вообще, — вручить их вам. Или, наоборот, оставить навсегда у себя. Сейчас такой момент настал. Вот ваши письма.
Он протянул ей пачку.
Кейт проглотила ком в горле.
— Спасибо, — с усилием произнесла она, не отрывая взгляда от писем. — Вы их читали?
Это прозвучало немного напыщенно.
— В соответствии с данными мне инструкциями.
— Неудивительно, что вы считали меня злобной девчонкой.
— Тогда вы и были такой. Время, события… и вы сами — все это изменило вас до неузнаваемости. Прежняя Кейт ничего бы не поняла. Нынешняя поймет.
Кейт заморгала, пытаясь сдержать слезы.
— Спасибо, — повторила она.
— Мне пора идти.
— Чтобы успеть к очередному самолету?
Он лишь улыбнулся в ответ.
— Вы слишком много работаете, — сказала она неожиданно для самой себя, — и слишком много путешествуете.
— Корпорация действует в масштабах планеты, и все мои люди постоянно в форме, поскольку не знают, когда меня ждать.
Он выглядит усталым, подумала она. Отчужденность исчезла, но возникло напряжение.
— До свидания, Кейт, и еще раз поздравляю вас. Ваш отец не ошибся. Вы по праву носите фамилию Деспард. — Он наклонился, впервые коснулся губами ее щеки и пошел к выходу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследницы - Кауи Вера



Я не думаю что зто типичный любовный роман.Скорее дедектив сэлементами любовного романа.
Наследницы - Кауи ВераПОли
5.10.2011, 18.19





я в восторге
Наследницы - Кауи Веранаталья
17.07.2013, 20.20





Роман не просто хорош, а замечательный. Отличный сюжет. Получила удовольствие от прочтения.
Наследницы - Кауи ВераЛюсьена
16.12.2013, 16.35





Роман не просто хорош, а замечательный. Отличный сюжет. Получила удовольствие от прочтения.
Наследницы - Кауи ВераЛюсьена
16.12.2013, 16.35





Роман интересный, но чего-то не хватило.
Наследницы - Кауи ВераКэт
12.09.2015, 11.42





Однозначно читать! !!
Наследницы - Кауи ВераПривет
27.12.2015, 19.42





Захватывает! Очень понравился роман
Наследницы - Кауи Вераинна
14.02.2016, 19.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100