Читать онлайн Магия греха, автора - Кауи Вера, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Магия греха - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Магия греха - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Магия греха - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Магия греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

Филипп много лет знал Лиз, но давно уже не видел ее такой возбужденной и взвинченной. В душе он даже немного этому радовался, потому что в последнее время она была слишком бесстрастной и спокойной. Да, Лиз настоящая личность, ее характер настолько кипуч и непредсказуем, как ее любимое шампанское, и даже легкий налет грусти, постоянно сопровождавший ее в последнее время, теперь не мог скрыть ее жизнерадостности и открытости. Сегодня Филипп хотел убедиться во всем сам, увидеть все своими глазами и быть уверенным в правильности выбора Лиз, хотя, честно говоря, убедить Филиппа Фолкнера в чем-нибудь было неимоверно трудным делом, потому что он никогда не отступал от своего мнения. Он приехал, чтобы познакомиться с протеже Лиз, но узнал, что она ушла в магазин за покупками. Филипп допивал уже вторую чашку чая и доедал третий кусок шоколадного торта, стараясь таким образом подчеркнуть свое спокойствие и невозмутимость.
Нелл прекрасно провела время, не забыв при этом зайти в «Харродс», вещи в котором были ей пока что не по карману. Оставалось только глазеть на витрины. Купив все, что было указано в списке Лиз, Нелл прошла через продуктовые залы и попала в парфюмерный отдел, отделанный розовым мрамором, в котором витал нежнейший аромат самых последних духов Эсти Лаудер, потом повздыхала над сумочками из крокодиловой кожи и, пробуя руками мягкость шелка тонких шарфов «Гермеса», пообещала себе и даже поклялась, что «в один прекрасный день...». Потом она купила на оставшиеся четверть фунта шоколадку и, прижав к себе однотонную зеленую сумку, зашагала обратно по Бромптон-роуд, размышляя о том, что в «Харродсе» на нее никто не обратил внимания, кроме одного покупателя, предлагающего какие-то духи своей жене или любовнице. Он сначала просто взглянул на нее, а потом уставился, как будто никогда не видел. В его взгляде было искреннее восхищение, потому что ее брюки были прекрасного покроя, а новый свитер – из кашемира (еще один подарок Лиз); и то и другое очень дорогие вещи, так же как и твидовый пиджак от Карла Лагерфельда. Тем более что через плечо у нее висела сумка не из какого-то там заменителя, а из настоящей хорошо выделанной кожи. Одежда действительно играет большую роль в жизни как мужчин, так и женщин. Недаром же говорят, что по одежке встречают... Никто и никогда не назвал бы ее куртизанкой судя по внешнему виду, потому что в ней ничего даже похожего на куртизанку не было.
Однако никто бы не смог назвать куртизанкой и Элизабет. Она была очень красивой женщиной с безупречными манерами. Она считала, что поведение для женщины значит очень много. Уверенность в себе – вот что является стержнем, основой всей жизни и поведения. Если ты ведешь себя по отношению к другим уверенно и твердо, они действительно будут тебя ценить. Никогда нельзя расслабляться и показывать другим людям свой страх, свои переживания, сомнения и тревоги. Всегда и везде необходимо контролировать себя. «Я тоже должна вести себя так», – думала Нелл, идя по улице.
Пройдя через арку во двор, она сразу увидела напротив их дома кофейный «Бентли» и поняла, что у Элизабет гости. Она даже догадывалась, что это, наверное, Филипп Фолкнер. Элизабет как-то говорила, что им надо познакомиться, посмотреть друг на друга... Ну что ж, пусть посмотрит. Это единственное, что она собиралась ему позволить. Он может сколько ему угодно оказывать давление на Элизабет, но только не на нее. В конце концов, кто кому нужен?! Нелл расправила плечи, улыбнулась и достала ключ, который дала ей Лиз.
– Я вернулась, – пропела она, входя в холл. Потом прошла на кухню, чтобы разобрать сумки. Время работало на нее.
– Ты все купила? – спросила Элизабет весело.
– Да, вот только перепелиные яйца забыла.
– Ничего страшного... Нам с тобой хватит и того, что есть. Как насчет чашечки чая?
– Не против.
– Тогда пошли. – И как бы невзначай Лиз добавила: – Да, кстати, тут Филипп заехал по пути.
«Лучше бы ему было не по пути», – подумала Нелл, полная решимости сделать все, чтобы не дать Филиппу убедить Лиз выбросить ее обратно на улицу. Последняя неделя слишком наглядно ей продемонстрировала, что, после того как жизнь обошлась с ней, как с паршивым котенком, она не только сумела встать на ноги, но еще и встретилась с Настоящей Женщиной, увидевшей в ней не просто чумазую замухрышку с панели, а настоящего человека, да к тому же еще рискнула взять к себе в дом, полный роскоши и драгоценностей, каких Нелл никогда в своей жизни не видела. Нельзя сказать, что ее детство было таким уж скверным. Нет, она прожила его в условиях обеспеченной семьи из среднего класса, но эта жизнь была настолько скучной и однообразной, что ни о каких приятных воспоминаниях и речи быть не могло.
Идя вслед за Элизабет в гостиную, Нелл знала, что сейчас она встретится с еще одним сильным и властным человеком, которому, как и ее отцу, будет очень трудно угодить.
– Не то чтобы он как-то влиял на меня, – однажды поделилась с ней Лиз, – но просто, понимаешь, одобрение Филиппа чрезвычайно важно. В мире нет никого и ничего, чего бы он не знал или о чем бы не мог узнать.
– А как ему это удается?
– В свое время, – Лиз посмотрела ей в глаза, – когда он был еще слишком юн, он дал слово стать Самым Порядочным Альфонсом в мире. И, знаешь, он в этом весьма преуспел.
Нелл рассмеялась, но потом замолчала, увидев, что Лиз смотрит на нее серьезно и хмуро.
– Ты ничего не слышала о Филиппе, потому что ты ничего не знаешь о том мире, в котором и он и я живем и работаем. В этом мире у меня есть стабильная и высокая репутация, но Филипп... Филипп – это просто легенда, настоящий миф.
Нелл не поняла и от изумления переспросила:
– Ты имеешь в виду, что в роли альфонса он ведет себя так же, как женщина-содержанка, которой платят за секс?
Лиз была приятно удивлена ее наивностью и незнанием.
– Ты что, действительно ничего не знаешь? Филиппа в качестве главного героя описывали в своих романах четыре очень серьезных и известных писателя. Однако среди его знакомых и покровителей он может назвать очень много королей, принцев и герцогов. Когда Филипп был молодым, он обладал такой внешностью, что люди останавливались, чтобы подольше посмотреть на него.
– Я думала, что они реагировали так только на Лили Лангтри.
Лиз улыбнулась.
– Это говорит о Филиппе лучше всяких слов. Он мужской эквивалент того, кем была Лили Лангтри. – Улыбка медленно сошла с лица Лиз. – Тебе придется усвоить одну непреложную истину. Здесь, в нашей жизни, есть еще один мир, внутренний и тщательно скрываемый от посторонних, поэтому, если ты собралась играть на нашей стороне, тебе придется усвоить и некоторые обычаи и правила, по которым в нем надо жить. А Филипп занимает в этом мире особое место...
– Вроде старшего наставника? Лиз утвердительно кивнула головой.
– Да, что-то в этом роде. Он вращается в этом мире слишком долго, гораздо дольше, чем кто бы то ни было. Так что...
– Быть внимательной?
– Просто помни, кто он такой и какую роль играет. Некоторые люди замечают в нем просто стареющего мужчину. Но они не видят в данном случае дальше своего носа. Не допусти эту же ошибку. Но и не пугайся тоже. У Филиппа есть качества, которые могут напугать. Я очень надеюсь, что ты убедишь его в том, что оправдаешь мои прекрасные рекомендации.
Глядя на Нелл, Лиз ничего не могла прочитать на ее безучастном спокойном лице, на котором застыло лишь выражение напряженного внимания, однако она знала свою протеже уже достаточно хорошо, поэтому была уверена, что под этой маской внимания и спокойствия скрываются серьезные эмоции и работа мысли. Лиз не собиралась утаивать, чем занимается Филипп и что он собой представляет, потому что, если честно сказать, она просто не могла позволить беспомощному ягненку перейти дорогу Филиппу, не предупредив того о грозящей опасности. К тому же Лиз была уверена, что Нелл справится со своей задачей намного лучше, если ясно представит, какую неимоверную тяжесть она взвалила на свои плечи.
– Хорошо, – ответила Нелл, собравшись с духом. – Я сделаю все, что в моих силах.
Когда она вслед за Лиз вошла в гостиную и встретилась глазами с холодным, даже ледяным взглядом голубых глаз восседавшего – да, именно восседавшего – в центре комнаты на софе мужчины, ей показалось, что он заполняет собой всю комнату. Небрежно закинув ногу на ногу, он потягивал чай, и от него исходило непоколебимое спокойствие и уверенность в себе. Вторым впечатлением было, что он весь серый. Его костюм, а Нелл сразу сравнила его с теми, которые видела в шикарных лондонских магазинах, не походил ни на один из них. Он был серым, а рубашка какого-то непонятного нежного тона, напоминавшего цвет лепестков только что распустившейся магнолии. Волосы у него были пепельного цвета с заметной сединой и подстрижены немного длинней, чем можно было ожидать у пожилого человека; его прическа носила на себе отпечаток моды его юности: чуть-чуть длиннее сзади, а по бокам – короче, что подчеркивало аристократичность его удлиненного лица, жгучих, внимательных глаз и длинную линию плотно сжатого рта. Маленькая красная роза в петлице прекрасно подходила к однотонному розовому шелковому галстуку, а в манжетах рубашки были видны запонки с великолепными рубинами. На мизинце правой руки он носил массивную золотую печатку. Нелл заметила, что на печатке выгравирован крест. Филипп на мгновение задержал ее руку в своей, и они внимательно и серьезно посмотрели друг другу в глаза.
Нелл почувствовала, словно в нее проникает холод и все тело начинает замерзать. Ей очень хотелось вздрогнуть или поежиться, но неимоверным усилием воли она сдержалась. Затем Филипп улыбнулся, и Нелл моргнула. Это было похоже на то состояние, когда из холодной темной комнаты резко выходишь под палящие лучи жаркого солнца. И Нелл наконец увидела, каким он скорей всего был в юности, и это поразило ее. Его глаза были немного прикрыты, и они излучали не то чтобы голубой, а скорее серебряный с ледяным отливом искрящийся свет. «Как ртуть», – вспомнила она уроки шестого класса и переливающуюся поверхность наполненной ртутью мензурки. Нелл показалось, что она сможет разглядеть в них собственное отражение, и это вернуло ее к реальности.
– Здравствуйте, мистер Фолкнер. – Она улыбнулась ему сдержанной официальной улыбкой.
Он кивнул головой.
– Мисс... Джордан? – Подождав, пока она сядет, Филипп тоже присел. Нахмурившись Нелл смотрела на свои запястья и предплечья. Ей казалось, что по ним ползают какие-то насекомые, хотя там ничего не было. Это была просто реакция на его взгляд и голос, который оказался настолько глубоким и сильным, что у нее все сжалось внутри. Она бросила быстрый взгляд на Лиз, и та сразу же поняла его значение. В этом взгляде был резкий упрек. «Ты не рассказала мне о нем даже половины!» Все, что она представляла, готовясь к встрече, не годилось. Надо было «играть по слуху». Она еще никогда не встречала подобного мужчины, у нее даже дыхание перехватило. Ей было бы, наверное, легче прыгнуть в бассейн, кишащий акулами.
Филипп прекрасно знал, какое впечатление он производит на людей, потому что именно над этим своим даром он долго и упорно работал. Однако его удивление было таким же огромным, как и жизненный опыт, позволивший ему этого не показать. Он не придал значения тем панегирикам, которые Элизабет долгое время пела ему в отношении этой девушки. Однако на самом деле между ее утверждениями, что это именно то, что им нужно, и тем, что он увидел, не было ничего общего. Эта длинноногая, явно высококлассная девушка была не той Птичкой-Предательницей, которую он ожидал увидеть и которая, как он считал, едва встретив своего бывшего сутенера, сразу бы вернулась к прежней жизни. Она производила впечатление девственной и невинной. «Она просто не могла ходить по улицам с многообещающим выражением лица и угодливо заглядывать в окна проезжающих машин», – думал Филипп, наблюдая за Нелл. Полиция забрала бы ее через несколько минут, тут же заподозрив в ней объект для защиты и охраны. Однако он заставил потрудиться свое воображение и быстро представил себе эти густые волосы не прямыми, какими они были сейчас, а уложенными в небрежную прическу, мысленно раскрасил ей лицо дешевой косметикой, укоротил ее юбку на добрых двадцать четыре дюйма и, подумав, решил, что, пожалуй, да, она могла бы появиться в таком виде на панели. Но что она там делала? Она выглядела так, будто абсолютно не предполагала, что у мужчины болтается в штанах и что с этим делать, когда он их снимает. И все же она должна прекрасно знать, как вести себя в подобных ситуациях, Лиз говорила, что девушка провела на панели два с половиной года. Хотя, может, это ее призвание...
– Какое красивое старомодное имя, Нелл, – заговорил он. – Это имя пришло из прошлых веков? От Каролины, возможно? Или от Чарльза II? Джордан... еще одна королевская реликвия? Вы случайно не принадлежите к тем странным людям, которые считают, что в королевской власти и ее атрибутах есть нечто магическое?
От едкости и сарказма его насмешки у Нелл потемнело в глазах, но она мужественно ответила, стараясь не показать своей слабости:
– Мое настоящее имя – Элеонора Фрэнсис Джордан, – произнесла она. Ее голос немного задрожал от напряжения, но потом стал ровным и строгим. – Если бы я и хотела назвать себя другим именем, я вряд ли смогла бы изменить имена тех двух женщин, которых погубили их любовники королевских кровей. Нелл Гуинн умерла нищей, без гроша в кармане, а Дороти Джордан выгнали на улицу вместе с теми десятью детьми, которых она родила от герцога Кларенса, ставшего Уильямом IV. Если Лиз считает, что новое имя будет больше соответствовать моему имиджу в этой сфере, то я предпочла бы имя действительно существующей персоны из тех, кто успешно занимался или занимается нашим ремеслом. Может быть, Лайна де Пути или Клео де Мероде.
«На, проглоти это вместе со всеми своими насмешками и недоверием, мистер Фолкнер!» – с удовольствием подумала Нелл. Сначала у нее даже не было мысли спорить с ним и говорить о своей родословной, но какое право имеет этот напыщенный, самоуверенный человек относиться к ней так, как он бы отнесся к отбросам общества и всяким кретинам? Он был самым ужасным снобом из всех снобов, которых она когда-либо видела в своей жизни, а она повидала их немало. Ваше Сиятельное и Величественное Дерьмо! Ах, как приятно звучит. У Нелл уже все кипело внутри, хотя ее голос оставался по-прежнему спокойным, а выражение лица – милым и приветливым. Если он хочет вывести ее из себя и посмеяться над ее злостью, то она скорее умрет, чем доставит ему такое удовольствие. Лиз может изменить все, что ей хочется, но только не мысли и убеждения. Но если она станет настаивать на том, чтобы Нелл все-таки изменила и их, то тогда ей придется выйти из игры, потому что Лиз в этом случае окажется совсем не той женщиной, за которую себя выдает.
– Вы явно стремитесь к высоким идеалам, – прогудел Филипп низким голосом. – Как жаль, что больше не осталось королей и рыцарей, которые помогли бы вам достигнуть их.
– Да... Я понимаю, что вы последний из них, – не смогла сдержаться Нелл. Слова слетели с ее языка еще до того, как она успела над ними подумать. «Твой язык тебя погубит», – не раз предупреждал ее отец. Ну ладно, уже поздно, слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Нелл слегка наклонила подбородок и приготовилась к самому худшему. Но Филипп Фолкнер просто рассмеялся, довольно забавно – совсем беззвучно, мелко трясясь своим большим телом.
– Смотрите, – наконец произнес он с удивлением, – она еще кусается. – На мгновение он перевел на нее взгляд серебряных глаз, и она увидела, как в них блеснула расплавленная ярость. По одному быстрому взгляду она поняла, что в его лице нажила себе еще одного врага. Подтверждением послужили его слова и интонация, когда он обратился к Лиз:
– Я думал, что ты привела домой жалкую бездомную дворняжку, а это оказался настоящий злобный зверь, как тот терьер, который был у тебя несколько лет назад. Кстати, как его звали? Я что-то не помню...
«Все ты прекрасно помнишь, – подумала Нелл, выпятив нижнюю губу. – Ты всегда знаешь, что делаешь, и никогда ничего не забываешь. Особенно того, что говоришь».
– Хейнц... – напомнила Лиз. – Бедный старый Хейнц...
– Да, кажется, так. – Филипп повернулся к Нелл и назидательно покачал головой. – Да, ты, я чувствую, взяла настоящую борзую.
Лиз весело рассмеялась:
– Ты прав. У Нелл действительно продолговатое лицо и немного удлиненный разрез глаз. Но прекрасно то, что борзые всегда породисты.
Глаза Нелл встретились с глазами Филиппа, и по их выражению она поняла: он догадался, что она заметила его насмешку, и очень этому рад. Филипп протянул свою чашку Лиз, чтобы та налила ему еще чаю.
– Итак, вполне можно предположить, что вы имеете хотя бы общее представление об истории нашей страны. Но интересно было бы знать, что еще вы знаете и где вас этому научили? В какой школе вы учились? Есть у вас, как это... в школе называется... табель успеваемости? Посещали ли вы среднюю школу?
«Как будто ты не знаешь», – ядовито подумала про себя Нелл и ответила:
– Я закончила и начальную и среднюю школу. Десять лет в бывшей школе грамматики, основанной Генрихом VIII. Не хотите ли узнать, какие мною изучены там предметы?
Он испуганно поднял руки:
– Нет-нет, что вы. Я изучал только те предметы, которых нет ни в одной школьной программе. Вы любите читать?
– Если есть такая возможность.
– И что же вы читаете?
– Все, что попадет в руки, и все, что достойно моего внимания и времени. Но я что-то не припомню ни одного героя, который был бы похож на вас.
– Вы путешествовали?
– Нет.
– Что вы умеете делать? Занимались ли вы каким-либо видом спорта? Ездите верхом? Играете в гольф? Теннис?
– Ничего из вышеперечисленного.
Теперь Нелл уже чувствовала себя лучше и уверенней. Она вполне могла не только достойно ответить, но и нанести ответный удар. Работа на улице быстро учит искусству вербального общения с себе подобными.
– Может, вы играете в бридж?
– Нет. В детстве я играла в «дочки-матери» со своей младшей сестрой.
Она снова увидела злой огонек у него в глазах. Он знал, что она специально дерзит, и ему это не нравилось; более того, ему это очень не нравилось. «Очень скверно, – думала Нелл, глядя, как отражается свет от его туфель. – Но я же пообещала себе, что, когда действительно стану свободной, не позволю ни одному мужчине понукать мною. Вы не напугаете меня, мистер Фолкнер. Я семнадцать лет провела с человеком, который действительно знал, как надо пугать людей».
– И откуда вы приехали?
– Из небольшого городка в пятнадцати милях от Бристоля. – Интуитивно ей хотелось рассказать всю правду, но и эта фраза была ложью, сочиненной, когда она долгое время бродила по улицам в поисках желающих поразвлечься под кустом. Тогда Нелл придумала собственную, новую версию своего прошлого. В настоящей версии она больше не видела никакой пользы и почти забыла ее, как и то, что ее город находился почти в трехстах милях севернее.
– И кем же были ваши родители, чем они занимались?
– Мама умерла. А отец был врачом. Еще у меня есть сестра, на семь лет младше меня. Она умственно отсталая и находится сейчас в специальном заведении.
– Другие родственники?
– Их нет.
– А где ваш отец сейчас?
– Он... прекратил практиковать, – ответила она, немного поколебавшись. Лиз совсем не заметила ее неуверенности, однако Филипп, чутко следивший за ее жестами, выражением лица и голосом, сразу же обратил на это внимание и запомнил, чтобы в будущем, накопив побольше информации, произвести свой анализ и сделать выводы.
– Но вы с ним больше не видитесь? Не поддерживаете связь?
– Нет.
– Почему?
– Он подавлял меня в течение семнадцати лет. Именно подавлял. Отец вырастил меня, поставил на ноги и повел дорогой, по которой сам ходил всю жизнь. В конце концов в одно прекрасное утро я сказала себе: достаточно. Вот так я и убежала из дому.
Филипп покачал головой так, будто прекрасно понимал Нелл и сочувствовал ей. Он тихо поставил чашку на поднос.
– Предварительные слушания закончились, теперь расскажите мне, как вы стали проституткой.
«О боже, Филипп, ты сегодня перебарщиваешь», – подумала Лиз, но потом она поняла, он намеренно был так груб, порой доходя до крайности, чтобы выявить все слабые места Нелл. Если бы он нашел их, то использовал бы свое знание на все сто процентов. Однако Лиз вынуждена была признать, что в лице Нелл он нашел достойного соперника.
А Филипп в это время спокойно наблюдал, как Нелл реагирует на грубость и резкость его вопросов. «Да, она действительно чертовски хороша, – думал он, внимательно слушая ее ответы. – У нее очень гладкая кожа. С носом немножко придется поработать, чтобы убрать эту маленькую горбинку... так... у того, кто занимался ее челюстью, наверное, руки из задницы росли. Но ничего, компетентный мастер все это исправит. Глаза – ее главное достоинство... замечательная чистота и ясность. Ротик прекрасной формы, только его надо сделать немного пошире». Взятые по отдельности, черты ее лица были прекрасны и совершенны, а от лица в целом просто невозможно отвести глаз. В нем было что-то от мадонн Рафаэля, но без нарочитой слащавости выражения, свойственного им. Нелл совсем не была похожа на загнанную, смертельно уставшую лошадь с печальными глазами. «Копна густых, длинных волос, очень красивых и перспективных с точки зрения прически. Только надо будет умело их подстричь. Для своего роста она слишком уж хрупкая, да и грудь хоть и упругая, но еще девичья, не такая, что глаз не оторвать. Но в целом фигура отличная, грациозная, лебединая шея и вредный характер. Да, Лиз была права, когда сказала, что материальчик еще сыроват, но очень перспективен. Когда она наконец поймет, какое место Лиз и, естественно, я занимаем в своем обществе, думаю, из нее можно будет что-нибудь сделать».
– Итак, – резко бросил он, когда Нелл закончила свое повествование, – поделитесь со мной теперь, что вы думаете о предложении Элизабет?
– Слишком уж невероятно, чтобы быть похожим на правду.
Филипп пожал плечами и помолчал.
– Понятно. А как вы думаете, могли бы вы делать то, что мы от вас хотим?
– Да.
– Расскажите почему.
Лиз налила им еще чаю. Нелл взяла свою чашку и, с благодарностью посмотрев на Лиз, сделала глоток. Во рту все пересохло. Филипп Фолкнер все-таки оказал на нее влияние. Он умел задеть за живое больнее, чем орел, клевавший печень Прометея. «Годы практики, наверное», – подумала она.
– Мне нравится сама идея – играя, превращаться в новую личность, – наконец заговорила она, – постоянно перевоплощаться... это уже роль, ее надо хорошо играть.
– Ну и как вы себе это представляете?
– А что тут такого особенного? Разве здесь есть что-нибудь сверхъестественное? Работа куртизанки должна доставлять удовольствие мужчине в сексуальном плане. За это она и получает деньги. Что здесь может быть еще, кроме первоклассной игры? Особенно если учесть, что Лиз прекрасный специалист по фантазиям.
– А вы когда-нибудь фантазировали?
Ему показалось, что она слегка улыбнулась, но лицо сохранило по-прежнему серьезное выражение.
– Я постоянно фантазирую. Я только и живу фантазиями.
– И вы, наверное, считаете, что вполне подходите для роли актрисы?
– Да.
– Эх... самоуверенность юности, – ностальгически вздохнул Филипп. – Итак, вы считаете, что у вас не возникнет никаких трудностей с фантазиями и их реализацией на практике, какими бы они ни были?
– Да, считаю.
– Даже если, скажем, их содержание оказалось бы непривлекательным или даже шокирующим? Не повлияют ли подобные вещи на ваше юношеское воображение и способность играть роль?
– Тот факт, что мужчина может позволить себе за большие деньги купить меня, прибавит мне сил.
Филипп откинулся назад и с явным удовольствием рассмеялся. Он высоко ценил чувство юмора, а у этой девушки оно явно присутствовало, наряду с ярким воображением, если учесть ту сказку, которую она только что ему тут рассказала. Конечно же, она что-то скрывает, но так поступает большинство людей. То, что она поведала ему о себе, была ее собственная тщательно отработанная и продуманная версия правды. Нелл была слишком умна, чтобы лгать целиком, но она явно говорила неправду о причинах, вынудивших ее убежать из дому. А вот о своих актерских способностях она, похоже, сказала правду. Да, Лиз абсолютно права. Эта девушка настоящая артистка. Видимо, хрупкая невинность и уязвимость были бы неплохим имиджем для нее. Эти большие серые глаза могли бы растопить даже лед, хотя по мере общения приходилось признать, что под нежной вуалью недотроги прячется холодный гранит личности. Но, честно говоря, два года на панели вполне могут превратить даже Красную Шапочку в Снежную Королеву.
Филипп поставил на поднос чашку с блюдечком.
– Спасибо, было очень приятно, но мне пора идти. Бинки Ласситер устраивает сегодня вечеринку, а ты знаешь, что у него обычно происходит, так что... мне надо подготовиться к празднику.
«Да, знаю, – подумала Лиз, – какой-нибудь молодой очаровательный Аполлон обслужит тебя в спальне на кровати». Но ему она сказала другое:
– Ну и каким будет твое мнение? Заслужила я твое одобрение? Ты поможешь или нам придется начинать все самим?
Она видела, как на лице Нелл постепенно тает напряженное выражение, и улыбнулась. Филипп тоже улыбнулся:
– Моя дорогая Элизабет, я думал, что ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять, когда я за, а когда против. – Он повернулся к Нелл: – У вас прекрасные возможности. Мы должны превратить их в реальные качества. Вы по-прежнему желаете стать еще лучше таким способом?
– Да.
– Вы действительно хотите быть высококлассной проституткой, а не дешевкой?
– Да.
Нелл увидела, как он плотно сжал губы. «Ну что, проглотил, мистер Фолкнер? Надо пережевывать! – с издевкой подумала она. – Нельзя причинить боль в том месте, где уже все умерло».
– У вас были какие-нибудь контакты с полицией, приводы, записи, которые могли бы негативно повлиять на вашу будущую деятельность? Вас арестовывали за проституцию?
– Нет. Но меня дважды предупреждали.
– Расскажите, если вам не трудно.
Она работала на Йорк-уэй, рядом со станцией Кингз-кросс. Прошло всего шесть недель со дня первого выхода на «работу», и она еще сильно волновалась, не зная всех трюков и уловок, которыми владели другие девушки. Поэтому, когда рядом с ней остановилась машина и она увидела темно-голубую форму, сердце сжалось и, казалось, чуть не выпрыгнуло через горло. Потом Нелл увидела, что полицейский в машине – женщина. Полная, среднего возраста. Нелл застыла от страха и ждала, когда на нее наденут наручники и, затолкав в машину, отвезут в участок. Вместо этого женщина-сержант вежливо обратилась к ней:
– Сегодня вечером дела, кажется, не идут, да? Это всего лишь третья машина, с которой ты имеешь дело, малышка. Я наблюдала за тобой. – Она достала из кармана блокнот. – Ладно, давай говори, как тебя зовут.
– Элли... Элли Литтл. – Это было первое имя, пришедшее в голову. Нелл прекрасно знала, что никто никогда не называл в подобных ситуациях своего настоящего имени.
– Адрес? Она ответила.
– Сколько тебе лет?
Нелл снова солгала, сказав, что ей восемнадцать. Она ужасно боялась попасть обратно в какой-нибудь приют, в худшем случае в тот, откуда она сбежала.
Сержант обвела Нелл взглядом с ног до головы и, остановившись на белом от страха лице, вздохнула:
– Мы должны будем это проверить, ты же знаешь.
«Вы не знаете моего настоящего имени, ничего у вас не получится», – подумала Нелл.
Сержант официально заявила ей, что занятие уличной проституцией запрещено и предупреждают всего только раз. На следующий раз ее просто арестуют.
– Ты этого хочешь? Ну что такие девушки, как ты, могут делать на Йорк-уэй? Или ты больше ничего не умеешь делать? У меня есть возможность помочь тебе найти что-нибудь другое. Я дам тебе адрес и название одной организации, созданной специально для того, чтобы помогать таким девушкам, как ты. Раньше я уже не раз направляла туда девушек, и это всегда шло им на пользу. Ты еще слишком маленькая для продажной любви, дорогуша.
Перед сержантом стояла хрупкая, беззащитная девчушка с неумело накрашенными губами. Когда она отвечала на вопросы, на ее ровных белых зубах были видны следы помады. Она явно попала совсем не туда, куда надо. Они становятся все младше и младше... Этой и шестнадцати наверняка нет, какие восемнадцать, да и имя она скорее всего сказала неправильное. Запуганная и затравленная душа.
– Вот, позвони этим людям, – проговорила она. – Иди... спрячь этот листок бумаги поглубже в сумку, чтобы не потерять... и позвони им завтра же! Они обязательно тебе помогут. Они для этого там и находятся.
Когда полицейская машина отъехала, Морин, работавшая в тандеме с Нелл и все это время наблюдавшая с противоположной стороны дороги, быстро поспешила к ней.
– Что, предупредила? – спросила она.
– Да.
– Ну, скажи спасибо, тебе повезло. Она пела тебе что-то по-дружески. Наверное, о том, что заниматься проституцией плохо и надо это бросать, пока не поздно, да?
– Да...
– Это Мамаша Паркер. Она поступает так со всеми девочками. Она верующая. Считает, что это ее жизненный крест – спасать заблудшие души. Она дала тебе адрес и название организации?
– Да.
– Только ради всего святого, ни в коем случае не показывай Мики, иначе он взбеленится и опять устроит скандал с мордобоем. – После этих слов она вдруг резко повернулась к Нелл и спросила: – А ты случайно не собираешься пойти туда? Я бы на твоем месте не пошла. Ты не найдешь там ничего, кроме лектора и его скучных проповедей по поводу совершенных тобою грехов. Я знаю пару девчонок, попавшихся на эту приманку. Они пошли туда, но очень скоро вернулись назад на улицу, благо никто не следил. Хуже, если они вычислят, где ты живешь, и отправят тебя обратно домой, к родителям.
– Но она же сказала...
– Никогда не верь полицейским, дорогая! Где твоя осторожность? Они для того и существуют, чтобы отлавливать нас на улицах, и они сделают все, чтобы доказать, что выполняют свою работу должным образом.
НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЙ! Нелл никогда не забывала о своем девизе, даже несмотря на то, что цинизм этой фразы ее пугал и отталкивал. Однако со временем она все больше и больше убеждалась в том, что Дженни, эта маленькая грязная беспризорница, была все-таки права. Нелл вынула сложенный вдвое листок бумаги из сумки, разорвала его на мелкие кусочки и подбросила их на ветру.
Второе ее предупреждение произошло очень неожиданно. Впервые за долгие месяцы она прогуливалась вдоль Йорк-уэй, теперь уже прекрасно разбираясь, какая машина представляет для нее опасность, а в какой сидит потенциальный клиент. Но на этот раз она жестоко обманулась. Это был роскошный и очень дорогой автомобиль. «Ауди». Он подкатил почти бесшумно, и Нелл, продолжая стоять у края тротуара, слегка приподняла край юбки, обнажив белую ногу выше чулка. Когда она наклонилась вперед, чтобы как можно доброжелательней улыбнуться водителю прямо в лобовое стекло, у нее от шока подкосились колени, и она чуть не упала на асфальт. Под дорогим темно-синим пальто скрывалась полицейская форма. Он явно ехал домой после работы, однако это все равно был полицейский, и если он остановился здесь, то лишь для того, чтобы надолго испортить ей настроение. С момента встречи с Мамашей Паркер прошло уже довольно много времени, поэтому, может быть... Нелл с того времени тоже успела поумнеть. Улыбнувшись самой очаровательной улыбкой, она с явным облегчением произнесла:
– О, слава богу, вы полицейский! Помогите мне, пожалуйста. Я заблудилась и не знаю, как выбраться из этого района. Мне нужна Корэм-стрит. Вы не подскажете; как мне туда попасть?
Она увидела, как он улыбнулся, и поняла, что он обо всем догадался. Его светло-голубые глаза почти смеялись. Но это длилось не больше мгновения. Потом он с усмешкой сказал:
– А я думаю, что твоя бабушка, дорогая Красная Шапочка, живет в лесу.
– Бабушка? – Нелл изобразила удивление. – Не понимаю...
– Ну, ты же маленькая Красная Шапочка?
– Что вы имеете в виду? – Нелл гордо выпрямилась и сделала шаг назад, прикидывая, сможет ли она успеть убежать от него, если понадобится. Но интуиция подсказала ей, что это бесполезно, это не Мамаша Паркер.
– Я имею в виду те сказки, которые ты мне тут рассказываешь.
– Никаких сказок я вам не рассказываю!
– Ну-ка, прекрати! – Он открыл дверцу машины и вышел. Стоя, полицейский был на целую голову выше ее, несмотря на ее четырехдюймовые шпильки. Когда он распахнул пальто, она увидела, что это был инспектор.
– О нет... – невольно прохрипела она. В руках у него оказался блокнот.
– Я должен сообщить, что тебе объявляется предупреждение за проституцию на улице. – Он начал официальную процедуру сбора информации, но, когда спросил у нее имя и она ответила, как всегда, Элли Литтл, Нелл увидела, что его карандаш замер и он поднял голову.
– Что-что? – недоверчиво спросил он.
– Элли Литтл, – повторила она громче. На этот раз он не сдержался и рассмеялся:
– Вот это да, проститутка, которая читает Диккенса. Ну а как твое настоящее имя, маленькая Нелл?
Нелл растерялась и не знала, что ответить. Это был первый человек, который смог правильно понять, откуда она взяла это имя.
– Оно и есть настоящее, – произнесла она как можно небрежней.
Полицейский вздохнул и пожал плечами:
– Ладно, раз это твоя история... пусть... Любишь читать? Что ты думаешь о Троллопе
type="note" l:href="#n_6">[6]
?
Он с такой невинностью задал этот вопрос, что Нелл чуть не попалась. Но стальной оттенок в его голосе вовремя ее остановил.
– Сейчас бы я предпочла оказаться в «Маленьком доме в Эллингтоне», – слащаво ответила она, явно издеваясь.
Он сразу же это почувствовал и, опустив блокнот, пристально посмотрел ей в глаза.
– Какого черта такая образованная девушка, как ты, делает на улице? – спросил он. – Или проституция – единственное, на что ты способна?
– Ну, по крайней мере, здесь хоть хорошо платят.
– Да-а... дай-ка на тебя посмотрю... – Он крепко взял ее за руку и подвел к фонарю, где долго и внимательно осматривал с головы до ног. – Черт побери! – возмущенно произнес он наконец. – Ты наверняка только что сдала экзамены за среднюю школу!
– Причем все до единого с отличием, – парировала Нелл. – Но только два года назад.
– Ладно, вытряхивай свою сумочку, – холодно приказал он.
Увидев презервативы, он пересчитал их. Двадцать два.
– Ну и сколько ты уже сегодня использовала? – усмехнулся он.
– Не твое дело, – отрезала Нелл.
Он стал перебирать косметику, бумажки, пакеты с ватой, потом достал духи «Шанель № 19», которые дала ей Синди, укравшая их в магазине, но потом решившая, что они ей не нравятся. Следом за духами последовал лак для ногтей, ей подарил его однажды расщедрившийся клиент. Осмотрев все это, полицейский лаконично заключил:
– Вкусы оставляют желать лучшего.
Увидев в сумочке томик «Нана» Золя, который Нелл читала по дороге на работу и с работы, он удивленно поднял светлые брови.
– О, честолюбие и амбиции, да? Ну а кто же твой сутенер?
– Мики Шафнесси, – тупо ответила Нелл.
– Что-то ты не похожа на его обычных лошадок. Ты знаешь, что он сидел?
– За что?
– Он был осужден за нанесение тяжких телесных повреждений, так что будь осторожна.
Она его явно заинтересовала. Слишком уж молодая. Лицо, даже несмотря на косметику, оставалось детским. Хотя речь у нее была вполне взрослого, образованного человека и она читала Диккенса, Троллопа и Золя. И при всем этом она ходит по улицам, чтобы принести деньги хорошо известному в полиции сутенеру, в свою очередь работающему на человека по кличке Король Порно.
– Раньше получала предупреждение?
Зная, что врать бесполезно, потому что он легко может проверить журнал регистрации, Нелл честно призналась:
– Да, один раз.
– Хорошо, даю тебе последний шанс. В следующий раз ты будешь арестована. Я понятно говорю?
– И очень громко!
– Потому что пытаюсь достучаться до твоей пустой башки, дура! С первого взгляда видно, что ты получила хорошее воспитание. Что, торговать телом лучшее занятие?
Он произнес это таким резким тоном, и его голубые глаза так пронизывающе смотрели ей в лицо, что она не выдержала и отвела взгляд.
– И сколько ты уже этим занимаешься?
– Около четырнадцати месяцев.
– Тогда ты уже хорошо вляпалась. По уши. Почему ты не бросила все, пока была возможность это сделать? Разве тот офицер, который тебя предупредил, не сказал, что есть шанс избежать всего этого бардака?
– Сказал.
– Тогда почему ты не послушалась? Нелл не ответила.
– Сейчас тебе девятнадцать?
До девятнадцати ей оставался месяц, поэтому Нелл ответила уверенно:
– Да.
– И это все, что ты смогла себе найти?
«Нет, это все, что я умею! – хотелось закричать ей. – Тебе легко говорить! Откуда ты можешь знать, что это такое?»
– За это хорошо платят, – нахмурившись, повторила она.
– Ты только из-за денег пошла на это?
На какой-то момент ее бдительность была усыплена, и инспектор увидел, что она испытывает ненависть к себе, с которой он не раз сталкивался у девушек, подобных Нелл. Они в большинстве своем были беглянками. Душевный подъем оказывался коротким. Их ловили, и после этого в жизни не оставалось никаких ценностей и никаких целей. Естественно, что они были легкой добычей для сутенеров. Он повидал немало проституток во всех кварталах Лондона, но эта... Забрать ее в участок не поднималась рука. Она была слишком юной и слишком необычной, чтобы быть просто проституткой. Что-то останавливало его. Он разговаривал с ней сурово и жестко. Но сейчас он был не при исполнении служебных обязанностей. Сначала инспектор хотел даже проехать мимо, но увидел, как она наклонилась к одной из машин в надежде снять очередного клиента, и ему бросились в глаза ее необычайная хрупкость и стройность, поэтому он вернулся назад и теперь разговаривал с ней под фонарем.
Как бы угадав его мысли, Нелл расправила плечи и откинула рукой назад целую копну густых волос. Мелкие кудряшки обрамляли ее немного удлиненное лицо, придавая ему особый шарм. Она приподняла подбородок и посмотрела ему в глаза. Она казалась очень хрупкой, но он готов был поклясться, что у ее фигуры были идеальные пропорции.
Инспектор с силой захлопнул блокнот.
– Ты получаешь второе предупреждение. – Его голос показался ей хриплым. – В следующий раз, если попадешься, будешь арестована. Я ясно излагаю свои мысли?
– Кристально, инспектор.
– Если у тебя будет время немного поразмыслить, ты поймешь, что эта жизнь не для тебя, – заключил он, садясь в машину. – Попробуй почитать для начала Библию. Возмездие за грехи.
После этих слов он уехал, оставив ее в облаке выхлопных газов.
Нелл рассказала Паоле о своем втором предупреждении, потому что это начинало ее беспокоить.
– Предупреждение ничего не значит, – успокоила ее Паола. – Арест, вот что должно тебя волновать. Там тебя замарают, как хрюшку. Да-да, замарают. Потому что чернила для отпечатков пальцев никогда не отмываются.
– Я и не думала, что инспектор полиции станет останавливаться, чтобы предупредить проститутку, – горько произнесла Нелл.
– Какой он был?
– Очень высокий... светло-голубые глаза, блондин...
– А... «Голубые глаза», – протянула Паола. – Когда-то он меня тоже арестовывал. Я сама не прочь отдаться ему.
– Ну и дура!
– А разве тебе он не показался красивым?
– Я даже не заметила, – бесстрастно ответила Нелл. – Он мне слишком надоел своей настойчивостью. Он, наверное, следил за мной!
– Следить гораздо лучше, чем предлагать! Да, случается и такое... И гораздо чаще, чем ты можешь себе представить. Полицейские прежде всего мужчины, запомни это. Но только не инспектор Стивенс. Однажды один сержант предложил мне быстренько перепихнуться за углом, бесплатно, разумеется. А за это, мол, он меня отпустит. Так вот, после этого... он еще, скотина, вернулся и арестовал меня! Стивенс не такой. Он делает все по закону и инструкциям, как положено. Если бы мне пришлось попасться снова, то я бы хотела, чтобы меня арестовал он.
Второй и последний раз Нелл встретилась с инспектором Стивенсом на Парк-лейн.
Он стоял у отеля под навесом в окружении нескольких мужчин в смокингах. Они все были в прекрасном расположении духа и немного пьяны. Инспектор выделялся ростом и светлыми волосами. Когда он обернулся, Нелл успела низко опустить голову и, пятясь словно рак, двинулась в другом направлении, так что, если он даже и остановил свой взгляд на ней, вряд ли смог узнать. Только за углом отеля она снизила темп и, идя по тротуару, стала высматривать какую-нибудь машину, чтобы уехать. Сделанное под леопардовую шкуру пальто распахнулось, обнажив ее стройные, почти не прикрытые юбкой ноги и глубокий вырез на черном свитере. И юбку и свитер она одолжила у Паолы.
Нелл чуть не потеряла дар речи, когда вдруг сзади раздался знакомый голос:
– Я так и думал, что это ты... Я узнал твои ноги.
Она повернулась и увидела, что он стоит совсем рядом, прямо перед ней, слегка покачиваясь и держа руки в карманах пальто. От его блестящих светлых волос отражался свет уличных фонарей.
– Ты так и не послушалась меня, я вижу... – проговорил он. – А это значит, что по закону я должен арестовать тебя...
– За что? За то, что я гуляю по Парк-лейн?
– За то, что ты гуляешь! Каждое покачивание твоих бедер достаточно красноречиво!
– Я не останавливала ни одной машины...
– А так хотела!.. В настоящее время ты занимаешься проституцией. Я сыт и пьян, но не настолько, чтобы не соображать, что делаю! Мне не обязательно быть при исполнении служебных обязанностей... Вот. Однако... Я только что отмечал тут свой перевод в Отдел криминальных расследований. Теперь я инспектор-детектив. – Он придвинулся ближе и почти коснулся ее лица своим. У него были необычайно длинные ресницы, и от него пахло чем-то очень острым и свежим. – Но, если увижу тебя на улице, я все равно тебя арестую, даже несмотря на то, что это не входит в мои обязанности. До тебя дошло?
– Дошло, – резко бросила Элли. – Мои поздравления, инспектор...
Он улыбнулся и снисходительно помахал ей рукой, слегка покачиваясь на ногах.
– Может, найти тебе тачку? – спросила она. Сам инспектор был не в состоянии управлять машиной.
– Нет, спасибо. Я не прочь прогуляться, пока у меня не прояснится в голове. – После этих слов он сузил глаза и строго произнес: – Советую и тебе сделать то же самое.
– О да, я уже исчезла. – И Нелл, резко развернувшись на каблуках, быстро зашагала прочь, пока он не передумал. Однако она не удержалась и, обернувшись, саркастично бросила: – Спасибочки...
Но он уже был вне пределов слышимости, двигаясь в противоположном направлении и по-прежнему слегка покачиваясь из стороны в сторону.
– На этом ваши связи с полицией ограничиваются? Только два предупреждения? – спросил Филипп, когда она изложила тщательно продуманную версию событий.
– Да.
– Я рад это слышать. Предупреждения фиксируются, но они не являются поводом для оформления дела и постановки на учет. Поэтому у муниципальной полиции нет ни вашей фотографии, ни отпечатков пальцев. Тот тип клиентов, с которыми вы будете в будущем сближаться, не терпит никаких связей с полицией, хотя о полиции они знают все. – Филипп хрустнул пальцами.
– Вам действительно повезло, что вы избежали ареста во время работы проституткой на улице. Как вы думаете, почему это произошло? Почему вам так повезло? Необыкновенная удача или необыкновенное умение контролировать свой нелегкий труд?
– И то и другое, – ответила Нелл и через мгновение добавила: – Наверное, все-таки еще опыт. Паола была прекрасной учительницей.
– У вас были друзья?
– Паола единственный человек, которому я доверяла.
– У вас были какие-то проблемы с доверием в прошлом?
Можно сказать и так. – Нелл снова и снова вспоминала Дженни и по-матерински заботливую Лил.
– Можно ли считать, будто вы не убеждены, что мне и миссис Уоринг можно доверять?
– Да, но теперь я уже знаю достаточно, чтобы не судить о вещах только по их внешнему виду.
Филипп сложил руки у лица, как священник.
– Видимо, и мы должны поступать так же по отношению к вам, – мягко напомнил он. Его губы невольно дрогнули в самодовольной улыбке, когда он увидел, как в ее глазах вспыхнуло пламя ненависти. Значит, урок пошел впрок, он попал в цель. Это научит ее не играть в подобные игры с ним, самим Филиппом Фолкнером.
Их глаза встретились и впились друг в друга. Лиз думала, что эта тишина означает облегчение и разрядку, но если бы она услышала то, что чувствовали в этот момент Филипп и Нелл, то ее бы оглушил скрежет стали.
Филипп повернулся к Лиз:
– Я буду отвечать за все внешние мелочи и манеры. Поведение за столом. Кое-какие инструкции, наставления и правила, которым надо следовать. Все это мы тщательно обсудим и изучим. – Он повернулся к Нелл: – Вы будете делать то, что вам скажут, и так, как вам скажут. Вам также придется забыть все то, чему вас учили раньше. Все, что было раньше, вам надо забыть. Сбросить это с себя, как мертвую шкуру. Вас всему научат.
Филипп поцеловал Лиз и кивнул Нелл. Рукопожатия не было. После этого он ушел.
– Ну? – спросила Лиз, закрыв входную дверь.
– Ты мне и половины о нем не рассказала, согласись.
– Ты бы сразу все бросила и убежала к черту на кулички.
– О, ему бы это ужасно понравилось, – заключила Нелл, сваливая тарелки в кучу на поднос.
– Но он хоть не сильно тебя напугал?
– Нет. Я готова просто разорвать его.
– Да. У Филиппа врожденное чутье и вкус, этому трудно научиться. Но подобный стиль поведения в его духе.
– Я рада, что ты это сказала. – Нелл подняла поднос. – Не думаю, что я когда-либо стану такой. Меня не волнует проблема показной важности собственной персоны.
– Филипп склонен к проявлению легкой грубости и твердости, – согласилась Лиз.
Нелл немного поколебалась, а потом вдруг неожиданно спросила:
– Но почему тебе он так небезразличен? Лиз улыбнулась.
– Я знаю его, – просто ответила она. – Наверное, я единственный человек, который его действительно знает. Все знать – значит все прощать, но, ради всего святого, не передавай ему моих слов.
– Он ужасный сноб, тебе не кажется?
– Для Филиппа Виндзорский замок все равно что самая обыкновенная забегаловка. Он там тоже имеет какие-то кровные связи. Его родословная прослеживается почти на тысячу лет. Короли для него ничего не значат: он любому может дать двойную фору. – Чуть помолчав, Лиз добавила мрачно: – Он бывает невыносим, к нему трудно испытывать симпатию, его стойкие предубеждения способны свести с ума кого угодно, но то, чему он может научить тебя, просто бесценно. Но должна тебе заметить, я еще не встречала ни одного человека, кто бы так себя с ним вел, как ты сегодня.
– Я тебя предупреждала. У меня семнадцать лет практики общения с человеком, подобным ему.
– Твой отец был таким же, как и Филипп?
– В одном – у него была такая же непреклонная уверенность в своем превосходстве над другими, да еще он считал, что он, и только он, знает истину в этом мире.
Лиз рассмеялась, но в ее взгляде сквозило уважение. Она сжала пальцы – это был знак душевного волнения.
– Если ты считаешь, что у вас с Филиппом ничего не получится, кроме постоянной вражды, тогда я не буду приглашать его к нам.
Нелл на секунду остановилась с подносом.
– Но ты же сказала, что он может оказать неоценимые услуги.
– Да, сказала.
– Тогда его надо приглашать. Скажу тебе честно, я ему ни на секунду не поверила, да и он мне тоже, но в данном случае он нужен.
– Я поражена твоим прагматизмом, – подняла брови Лиз, – он, наверное, тоже. Надо иметь мужество, чтобы противостоять ему, и, хотя он всегда говорит, что ему нравится, когда с ним не соглашаются, на самом деле это далеко не так. Он просто терпит. Может, не стоило мне говорить тебе все это, но, если ты с ним поладишь, он научит тебя очень, очень многому. Ведь ты сама этого хотела, не так ли?
– Да-да, конечно. Очень хотела...
В течение нескольких последующих недель Нелл не раз задавалась вопросом, стоит ли вся эта затея того, чтобы тратить столько сил. Каждая минута в течение дня была занята у нее каким-то заранее спланированным делом. Первое, с чего они начали, это произвели тщательное обследование ее лица, после чего было принято решение о необходимости небольшой коррекции носового хрящика и костей челюсти.
– Ты можешь учиться прямо в клинике, пока с тебя не снимут бинты. Все равно выходить оттуда запрещено, и есть прекрасный шанс усвоить в теории все то, чему придется потом учиться на практике.
– Но зачем мне изучать антикварную французскую мебель? А эти полотна импрессионистов? Или какая разница между вином, выдержанным год или выдержанным два?
– Потому что тебе может попасться клиент, который захочет поговорить с тобой о своей последней сделке, в результате которой у него оказалось кресло Людовика V, или маленькая картина Эдуара Мане, или «Шато Латур» 1961 года, вот почему. Тебе надо знать не только, что заказать в дорогом престижном ресторане, но и как это сделать. Еще важнее знать, как правильно есть эти блюда. Ты знаешь, как очистить персик, не запачкав пальцы? Или как справиться с огромным артишоком?
Когда она вышла из клиники, то мало чем напоминала прежнюю Нелл, потому что горбинка на ее носу исчезла и челюсть имела более мягкие очертания, чем раньше. После этого она попала в руки специалиста по мимике, показавшего, какое выражение лица и в каких ситуациях ей больше всего идет. Также ее предупредили, что недопустимо грызть ногти – а она очень любила это делать во время чтения, – и, когда они стали отрастать, ей сделали великолепный маникюр. Нелл постоянно ходила к косметологу, на массаж, маникюр, педикюр, чистку лица и маски, проводя ежедневно тридцать минут за специальными упражнениями для развития мимики. Ее прекрасные шелковые волосы приобрели цвет высококачественного красного дерева, которое, как ее учили, поступало из Западной Индии.
Как-то, когда Нелл выходила из очередного салона, одетая в шелковый костюм цвета слоновой кости, Филипп заметил: «Кажется, дорогая моя Элизабет, ты нашла настоящую манекенщицу». Это было все, чего только могла желать Лиз.
Нелл была просто сногсшибательно красива: высокая стройная фигура, упругая и выносливая после долгих упражнений в спортивных залах, новое лицо, которое имело несомненно аристократические черты, – она наконец стала, как и обещала себе, такой, как хотела. Филипп помогал ей, сопровождая ее во время ленчей в фешенебельный ресторан, который посещали женщины, чьи имена не сходили со страниц газет, перепечатывающих друг у друга слухи о знаменитостях.
– Вот эта, например. – Филипп никуда не показывал, а просто как бы невзначай взглянул на одиноко стоящий у окна столик. – Та, у которой вроде бы неаккуратная крикливая грива, а не прическа, хотя на самом деле она выложила за нее бешеные деньги. Она профессиональный истец. За последние четыре-пять лет она заработала себе почти миллион тем, что судилась с определенными печатными изданиями, в основном бульварной прессой, обвиняя их в клевете, но истории эти она по большей части выдумывает сама и за редким исключением ставит в основу их реальные события. Хотя имена там самые настоящие и довольно известные. Начала она с того, что провела ночь с очень важным субъектом, которого после этого никогда больше не видела. Но она представила одну-единственную ночь как любовную историю всей его жизни. Все это ложь, но тот человек, о котором идет речь, занимает такое положение, что не может ей ответить подобным образом.
Нелл, стараясь почти не смотреть по сторонам, тем не менее хорошо успевала разглядеть тех женщин, о которых ей рассказывал Филипп.
– Ее подруги тоже авантюристки, любительницы поохотиться за легкими деньгами. Та, блондинка, на самом деле смесь англичанки и индуски, кажется, она притащилась сюда из Калькутты. Раньше она была знакома с богатым американцем, большим любителем экзотики, платившим ей за ее огромные красивые глаза и утверждавшим, что она похожа на жительницу Гавайских островов. Он умер, так что теперь некому сказать ей правду в глаза, когда она утверждает, что она действительно гавайка. Третья представляет собой ни больше ни меньше, образно говоря, «звездолет». Она по большей части обслуживает в постели звезд. Она подцепила заходящее светило кинематографа, и он предложил ей главную роль в одном из своих последних фильмов. Тем самым увела эту роль из-под носа у всех претендующих на нее ведущих актрис его труппы, а затем два года подряд наслаждалась славой, популярностью и, естественно, доходом от наследства, что он ей оставил, отправившись в мир иной. С первого взгляда трудно сказать, кто из них зауряднее и глупее и кто больше всех получает. Они все продаются только тем, у кого кошельки набиты до отказа. Но все вместе они не стоят даже и коробки спичек. Однако вот эта женщина... видишь, сидит одна за столиком в углу? Эта лошадка уже совсем другой масти. Заинтригованная Нелл с нетерпением в голосе спросила:
– Элегантная дама в шляпе?
– Да. Она. Смотри и слушай внимательно, моя дорогая. Второй такой женщины больше нет.
– Она содержанка?
– С семнадцати лет. А семнадцать лет ей было... э-э... чуть более сорока лет назад. Как раз перед войной. Она была очаровательной девушкой, очень мило выступала в кордебалете и пользовалась успехом, должен тебе сказать. Сейчас она самый старый представитель этого вида. Она была любовницей самых знаменитых и могущественных людей в мире в сороковые годы, после начала войны. Первый ее мужчина был политиком, довольно известным в свое время. Второй – блестящий американский генерал, его унесла война. Она была в горе, потому что действительно любила его, но позднее встретила симпатичного итальянского промышленника с приличным состоянием, который по уши в нее влюбился, но был, увы, уже женат без возможности развестись. Она прожила с ним почти пятнадцать лет. Когда его жена наконец умерла, то его до безобразия жадная семья категорически запретила ему жениться на своей любовнице, угрожая разорить его, если он не женится на одной именитой наследнице на двадцать лет его моложе. Он оставил своей потерянной любви очень большое состояние, включая виллу, на которой они жили в Кап Феррат, и дом на Честер-сквер, где она сейчас и живет. После этого она, скажем, «отошла от дел» года на два, пока не встретила эмоционального короля, вдовца, и с ним оставалась до самой его смерти. Он тоже оставил весьма приличное состояние. Но почему же она особенная женщина? Потому, что ни разу за долгие годы, которые она провела со столь знаменитыми людьми, ее имя так и не появилось в колонках слухов. Все, что она делала, делалось честно. Она наверняка знает, благодаря чему ей так повезло в жизни, но не говорит об этом. Она просто никогда не предавала своих любовников. И они отплатили ей не только своей любовью, но и тем, что позаботились, чтобы она ни в чем не нуждалась после их смерти. Это, моя дорогая, настоящая леди, хоть она и выступала в кордебалете. Я ее хорошо знаю. Хочешь с ней познакомиться?
– Да. Но если она такая знаменитая, то почему она обедает здесь?
– Чтобы вспомнить, как ей улыбалась удача, и понять, что теперь уже все изменилось. Она не часто приходит в этот ресторан. Раз в пять-шесть недель. Но этот столик держат специально для нее. Иногда случается, что к ней подсаживаются ее старые друзья.
– Например, вы?
– Да, время от времени. – Филипп строго посмотрел на свою ученицу. – Ты усвоила мораль моего рассказа? Ничто так не губит человека, как невоздержанность. Во всем должна быть мера. Сейчас много людей, которые спешат жить слишком пышно, слишком ярко, слишком безрассудно. Великая куртизанка всегда скромна и осторожна. То, что она знает о мужчинах и их крайностях и слабостях, является привилегированной информацией, и если она захочет иметь дело с богатым клиентом высокого уровня, то использует эту свою привилегию. Эти вот – по сути своей дерьмо, они ни на что не способны. Несмотря на высокие заработки, надеяться им не на что. Их удел – второй сорт или даже скорее третий. Просто те, у кого есть деньги, но не те, с кем можно оставаться всю жизнь. Поп-звезды, телеведущие, владельцы всяких ресторанов и шоу. Отбросы. Сегодня они на плаву, а завтра, к счастью, их уже и след простыл. Любители низкопробных удовольствий и бульварной прессы. Твое имя никогда не должно появляться там, потому что попасть в хронику слухов и скандалов – значит поставить на себе как на куртизанке крест. Имя Элизабет никогда там не появлялось. Также она никогда не посещала это заведение. Существуют другие места, их можно и нужно посещать, и они не считаются низкопробными и безвкусными. Я привел тебя сюда просто показать, как не надо делать! На обратном пути я познакомлю тебя с леди, которая знает, как надо, и делает это просто превосходно.
На следующее утро Нелл размышляла обо всем этом, медленно идя по Оксфорд-стрит. Она так глубоко задумалась, что не заметила идущей навстречу женщины, и, когда они столкнулись, та от неожиданности выронила из рук какие-то пакеты.
– О, простите... – невольно произнесла Нелл.
– Плевать мне на твое простите! Что, не видишь, куда прешь? Улица, что, только тебе принадлежит?!
Нелл наклонилась, чтобы поднять упавшие пакеты и спрятать свое лицо. Она сразу же узнала голос. Это была Морин. На какое-то мгновение она запаниковала, сработало инстинктивное чувство самосохранения, хотя Морин никогда не была стукачкой. Нелл выпрямилась во весь рост и, протянув ей ее поклажу, внимательно посмотрела в лицо. Она ждала возгласа удивления и недоверия. Но ничего подобного не произошло. Увидев, что она не узнана, спокойно извинилась еще раз:
– Мне действительно очень жаль.
– Да плевала я на твои извинения!
– Я просто задумалась.
– Это ты мне говоришь?! – Но больше Нелл ничего не услышала. Не было приятного неожиданного удивления, фраз типа: «Слушай, ни за что бы не подумала!», вообще не было ничего. Эта высокая, хорошо одетая девушка в голубой юбке, розовой шелковой кофточке и голубом пиджаке с блестящими пуговицами, с кожаной сумкой от Гуччи была явно незнакома Морин.
В какой-то момент Нелл захотелось сказать: «Неужели ты не узнаешь меня, Морин?», но, когда это легкомысленное желание прошло, она отступила в сторону и уступила девушке дорогу. Теперь это был уже не ее мир. И, слава богу. Никогда не надо торопиться. Так поступить в данной ситуации было бы слишком опрометчиво.
– Простите, – в последний раз извинилась Нелл. Но Морин уже повернулась к ней спиной.
– Дура напыщенная, – донеслось до Нелл, после чего Морин затерялась в толпе.
Нелл повернулась, чтобы идти дальше, но тут невольно столкнулась взглядом со своим отражением в витрине магазина и посмотрела на себя глазами Морин, так и не узнавшей ее. Причиной были не только дорогая одежда, голос – уверенный и спокойный, хотя и прежний, но весь облик: лицо, косметика и волосы, которые были уложены совсем не так, как требовал от своих девушек Мики. К тому же теперь Нелл была уверена в себе, высоко держала голову, не пугалась и открыто смотрела собеседнику в глаза. Раньше она сутулилась, втягивая голову в плечи; как черепаха, высовывающая ее из панциря только в случае необходимости и готовая при малейшей опасности спрятаться вновь.
Морин сказала, что она дура напыщенная, имея в виду не лицо и не одежду, а манеру поведения, ту уверенность в себе, которая исходила теперь от нее и которая помогала ей жить. Тяжелый труд не прошел даром. Теперь она производила на людей – особенно на женщин – неизгладимое впечатление, вызывала завистливые взгляды. Она действительно была Настоящей Женщиной. Очень сильно изменившись внешне, Нелл понимала, что и внутренние изменения тоже не заставят себя долго ждать. Она бросила на свое прошлое долгий ностальгический взгляд.
– Прощай, Элли, – сказала она и пошла дальше.






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Магия греха - Кауи Вера

Разделы:
Книга 112345678Книга 2123Книга 312345678910

Ваши комментарии
к роману Магия греха - Кауи Вера



Дальше 2страницы не осилить.оценка 2
Магия греха - Кауи Веракатя
23.11.2012, 11.45





Книга заставляет подумать,это не обычное легкое,сиропно-сопливое чтиво для не особо обремененных мозгами дамочек. В романе показана жизнь такой,как она есть на самом деле. Читается не легко,но оно того стоит.
Магия греха - Кауи ВераАлина
5.10.2013, 12.50





это не женский роман, а бульварная скандальная книжонк про страдания проституток. Жирная двойка.
Магия греха - Кауи Вераkato
8.10.2013, 5.44





kato - это не бульварная, скандальная книжонка. Это серьезное, без сиропа, психологическое разбирательство жизненных ситуаций. У Веры почти все такие. Читать порой тяжело, но очень захватывает. Кто любит такие - очень советую. Тем кто хочет сказочку - это не сюда
Магия греха - Кауи Вераиришка
12.08.2014, 17.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100