Читать онлайн Магия греха, автора - Кауи Вера, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Магия греха - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Магия греха - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Магия греха - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Магия греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

– Я нашла ее, – объявила Лиз Филиппу, когда они встретились вечером в ресторане отеля «Коннот».
– Когда? Где? Да, но сначала скажи, кто она? Я ее знаю?
– Нет, не знаешь. Ее никто не знает. Она работала на улице и поссорилась со своим сутенером. Тот избил ее, в результате чего она попала в больницу с разбитым носом и сломанной челюстью.
Филипп откинулся в кресле и закрыл глаза. Поднеся к губам бокал со своим любимым шампанским «Крюг», он залпом осушил его. Посидев так какое-то время, он опустил бокал и открыл глаза.
– Прости, но не ошибся ли я? Ты решила остановить свой выбор на самой обыкновенной уличной шлюхе?
– Я не могу сказать, что она обыкновенная. В ней что-то есть. К тому же она умная и образованная. Это совсем не то дерьмо среднего уровня, Филипп, которое ты мне показывал. Отнюдь. Она ни на одну из них не похожа и ведет себя совсем по-другому.
– Как ты о ней узнала? Ты видела ее в деле? – в голосе Филиппа почувствовалась злая ирония. – Я прекрасно знаю, моя дорогая Элизабет, что у тебя неоперируемая опухоль мозга, но я не знал, что она так сильно влияет на твои поступки.
От этой издевки ее передернуло, как от удара хлыстом, но Лиз сдержалась.
– Я знаю, что делаю!
– Если ты делаешь такое, то не знаешь!
– Это чистый лист бумаги, Филипп. Единственное, с чем она сталкивалась, – это с работой на улице. Я смогу научить ее всему, что связано с сексом на вилле и в гостиничном номере. У нее такое прекрасное лицо, что из него при небольшом усилии можно создать настоящий шедевр. Кроме того, она молода – девятнадцать-двадцать лет. У нее приятный голос, и по манере разговора чувствуется, что она получила образование.
– Сейчас ты мне еще расскажешь историю о том, что в детстве она была украдена прямо из колыбели своей спальни во дворце какой-нибудь злой ведьмой! – Филипп развел руки в стороны. – Элизабет, по-моему, тебе пора перестать верить в сказки.
– Но эта сказка еще не закончилась, потому что мне надо получить ее согласие.
– Ты не говорила мне, что у нее есть гордость.
– Она не доверяет мне. В том мире, где она жила, у нее на каждом шагу были ловушки. И хотя она еще не догадалась, кто я такая, клянусь, она очень внимательно меня изучала.
– Умная девушка. Я начинаю проникаться к ней уважением.
– Был момент, когда я увидела ее настоящее лицо. Знаешь, у меня даже в горле что-то сжалось. – Элизабет положила руку на горло, как бы подтверждая искренность своих чувств. – Меня колотило, как сумасшедшую. Это то, что мне надо, Филипп, я это чувствую.
– Так же, как ты чувствовала Жозе Луиса де Сантоса? Лиз снова еле сдержалась.
– Это совсем другое. Рядом с ним я была не в состоянии ни о чем думать. С Нелл я не совершила ни одного необдуманного поступка.
– Нелл! Подумать только! Ты еще будешь утверждать, что она торговала апельсинами, да?
– Значение сейчас имеет только то, что я уверена в ее способности научиться торговать тем, чем умею торговать я. У нее есть мозги, а в моей профессии они так же необходимы, как и тело.
– Что ты ей рассказала?
– Пока – ничего. Она бы рассмеялась мне в лицо. Я должна сначала добиться ее расположения и доверия. Сейчас ей надо где-то жить. Я предложила ей комнату. Она думает, что эта комната принадлежит моей подруге. К сожалению, какая-то служащая из соцобеспечения уже пообещала ей место в приюте, поэтому единственное, что мне остается делать, – ожидать ее выбора. Я не осмелилась слишком далеко заходить, потому что боялась спугнуть ее. Я хочу, чтобы, перед тем как я скажу ей правду, она перестала меня бояться и полностью мне доверяла.
Филипп подлил себе шампанского.
– Сумасшедшая, – пробурчал он себе под нос. – Да, да, сумасшедшая и чокнутая. Ты же знаешь, что у тебя совсем нет времени! Ты знаешь, сколько его потребуется, чтобы превратить уличную шлюху в настоящую леди, которую твои клиенты согласятся принять вместо тебя?! Ты хоть на минутку задумывалась о том объеме информации, что ей предстоит усвоить за короткий промежуток времени? Не только сексуальные приемы и навыки – у нее они наверняка дальше одной позы не идут, а манеры, поведение, жесты – все то, что делает секс настоящим представлением, как у тебя?
– Да, я думала над этим, и я уверена, что она сможет все усвоить. У нее развито воображение, а это очень нужное качество, когда дело доходит до фантазии и приходится забывать о выученной роли. Пока она еще ничего собой не представляет, но именно это и вселяет в меня уверенность, что я смогу из нее что-нибудь сделать.
– При условии, что она этого захочет.
– Да, при условии, – вздохнула Лиз.
К ним подошел официант, чтобы пригласить за стол. Он вежливо отодвинул для Лиз стул и удалился.
– Я думаю, что неплохо бы мне взглянуть на нее при первой возможности.
– Нет, не надо. По крайней мере, до тех пор, пока я не получу ее согласия. Ты можешь ее спугнуть.
– Я?! – Филипп от обиды даже открыл рот.
– Да, ты. Предоставь пока мне заниматься этим делом, а потом, когда обстановка изменится, я тебе дам знать. Расслабься, дорогой, сбавь немножко обороты и не терзай свое неуемное любопытство.
Они принялись за еду.
Когда на следующий день Лиз пришла в больницу и обнаружила кровать Нелл пустой, она на какое-то мгновение испытала такое разочарование, что не смогла ступить ни шагу дальше. Потом, увидев на тумбочке стопку книг, почувствовала облегчение. Ну конечно же, Нелл в комнате отдыха! Да, она была там, но с ней еще несколько женщин из ее палаты, и, судя по тому, как они стали перешептываться, не сводя с Лиз глаз, было ясно, что они с нетерпением ждут, что же произойдет дальше. Букет цветов и коробка шоколадных конфет, принесенных Лиз, произвели эффект разорвавшейся бомбы, но, когда Нелл увела Лиз в соседнюю комнату, чтобы поставить цветы в вазу, их ярости не было предела.
– Не надо... – остановила она Элизабет, когда та вошла следом за ней и хотела было закрыть дверь. – Не закрывайте дверь, а то у них появится прекрасная возможность нас подслушать.
– Это напоминает мне школу, – с улыбкой заметила Лиз.
– Мне не хочется, чтобы мои дела обсуждали все кому не лень, – сказала Нелл, наливая в вазу воды. – А им больше нечего делать, потому что большинство лежит уже не первый раз. Я оказалась тут только потому, что в их палате случайно освободилась койка.
– То-то я подумала, как это среди старых куриц оказался один цыпленок.
Нелл усмехнулась, но потом нахмурилась. Она стала разворачивать цветы, и из шуршащей бумаги показались плотные головки маргариток с бесчисленными лепестками, яркие васильки, нежно-голубые ирисы, ярко-красные гвоздики и желтые тюльпаны. Элли наморщила лоб, пытаясь как следует установить их в вазе.
– Ты подумала над моим предложением? – спросила Лиз.
– Да.
– И?
Нелл повернула голову и посмотрела на Лиз.
– А зачем? – неожиданно спросила она. – Зачем вам все это надо? Почему из всех людей вы хотите помочь именно мне? Что я такое выдающееся сделала, что вы обратили на меня внимание?
– Я совсем не альтруистка. И мое предложение не входит в рамки программы милосердия. Кое-что в тебе привлекло меня.
– Разве вы раньше никогда не встречали проституток? – в ее голосе прозвучал сарказм.
– Ну почему, встречала. Нескольких я едва знаю, а одну – очень хорошо.
Нелл явно была удивлена.
– Но, наверное, не таких, как я.
– Да, не таких.
– Более высокого уровня, да? Куртизанок? Скрыв свое удивление, Лиз подтвердила:
– Да, куртизанок.
– Это та леди, которая сдает комнату?
– Да, – ответила Лиз. «Я же говорила тебе, что она просто чудо», – подумала Лиз, мысленно обращаясь к Филиппу.
– Ну вот, это уже ближе к делу, – с удовлетворением заметила Нелл. – А такие, как я, что, являются частью ее работы в рамках милосердной помощи?
– Ее предложение не имеет ничего общего с милосердием и милостыней, – честно призналась Лиз.
– Она на пенсии и ищет теперь чем заняться?
– Нет, она еще не на пенсии, но скоро собирается отойти от дел.
– Меня надо помыть, одеть и причесать, чтобы я была ей подругой и утешением на старости лет?
– У нее нет недостатка в друзьях, и она абсолютно не нуждается в утешении.
Нелл сделала пару шагов назад, чтобы посмотреть, что у нее получилось с цветами. С первого взгляда было видно, что об икебане она не имеет ни малейшего представления.
– Если ты позволишь... – Лиз отодвинула Нелл чуточку в сторону и двумя-тремя опытными движениями превратила массу цветов в настоящий красивый букет.
– Как вы этому научились? – спросила Нелл.
– Моя подруга научит тебя этому тоже, если ты, конечно, захочешь.
Лиз снова встретилась взглядом со светло-серыми, ясными, насмешливыми глазами.
– А чему еще она научит меня?
– А чему ты хочешь научиться?
– Я не собираюсь возвращаться на улицу, этому я учиться больше не хочу. Я оказалась там только потому, что недостаточно разбиралась в жизни. Интуиция подсказывает мне, что, перед тем как я приму окончательное решение, я должна узнать о вас гораздо больше, чем знаю сейчас.
– Тебе надо узнать, что она предлагает, съездить туда, увидеть комнату, задать вопросы и выяснить все, что захочется. А потом решить.
Нелл явно не ожидала такого предложения.
– И никаких условий? – подозрительно спросила она.
– Абсолютно никаких. Если ты решишь, что тебе это не подходит, то пойдешь работать в приют и никаких претензий. – Элизабет рассмеялась, увидев выражение лица Нелл. – Ты думала, что здесь какая-то ловушка, да?
– Еще неизвестно. Люди по-разному скрывают свои мысли.
Что-то в голосе Нелл подсказало Элизабет, что та говорит скорее исходя просто из опыта, чем из искреннего убеждения и веры.
– Я никогда не относила себя к таким людям, – заявила Лиз. – Моя подруга – тоже. Честно. Даю тебе слово.
Нелл все еще боролась в душе со своими сомнениями. Она не привыкла самостоятельно принимать решения, потому что их всегда за нее принимал кто-то другой. С одной стороны, ей нравилась Элизабет Уоринг, она чувствовала к ней симпатию и хотела ей верить. Но, с другой стороны, она прекрасно помнила и разлюбезную Лил, такую понимающую и добрую; и самого Мики, который сначала был таким заботливым: кормил ее, поил, давал спать сколько хочется, а потом – раз, и крышка всем мечтам!
– Почему бы тебе не посмотреть все своими глазами? Съездим, и все. Ну? Я покажу, что тебе хотят предложить, а там ты уже сама решишь, какой выбор сделать.
– Я не могу просто так уйти из больницы.
– О, я думаю, со мной тебе будет можно. Тем более что тебя через пару дней уже собираются выписать. – На какое-то мгновение Лиз сама засомневалась. Эта девушка была слишком юной. Права ли она была, выводя ее на ту дорогу, которой сама шла всю свою жизнь? Но ей так этого хотелось. А когда малышка увидит, что это вполне возможно, ей тоже захочется. Что у нее сейчас есть? Ничего. Куда приведет ее жизнь, если она сейчас окажется одна на дороге? Никуда.
Лиз с трудом произнесла:
– Я не давлю на тебя. Ты должна сама все увидеть, взвесить и оценить. Только об одном прошу – не отказывайся, пока не увидишь, что тебе предлагают. Давай съездим и посмотрим комнату. А потом решишь.
Лиз снова поймала на себе насмешливый и недоверчивый взгляд, с которым встречалась сегодня уже не раз. Но надеялась, что, увидев комнату, Нелл даже думать забудет о приюте.
Нелл молча смотрела на голубые васильки в вазе. Они были похожи на глаза ее новой знакомой. «Однако это уже совсем не цветочки», – напомнила она себе. В конце концов девушка решилась.
– Хорошо. Я поеду. Но вам надо все организовать.
– Конечно. Ты иди поставь цветы у себя возле кровати, а я пока поговорю со старшей сестрой.
Нелл даже не сомневалась, что с разрешением не возникнет никаких проблем. Элизабет Уоринг обладала каким-то внутренним – не говоря уже о внешнем – очарованием, заставлявшим окружающих ее людей поступать так, как этого хотела она, и она никогда не забывала тех, кто когда-то сделал ей добро.
– Все нормально, – сообщила Элизабет, вернувшись от сестры. – Мы можем поехать прямо сейчас, но к ужину я должна буду привезти тебя обратно. Так что у тебя впереди целый свободный день. Где твоя одежда?
Вся ее так называемая одежда висела в шкафу, и, когда Элизабет достала ее оттуда, первым желанием Нелл было засунуть ее обратно, потому что по сравнению с туалетом Лиз ее вещи выглядели как дешевые тряпки. Мини-юбка, высокие сапоги из кожзаменителя, коротенький красный пиджачок, подбитый чем-то непонятным, что должно было имитировать мех, и сумка из искусственной кожи.
– О нет, ты не можешь надеть эти вещи! – возмутилась Лиз, приподнимая двумя пальцами ее пиджак. – Все в крови... Короче, выходить на улицу тебе в этом нельзя. Эту одежду теперь даже вместо тряпки не используешь, – брезгливо заключила Лиз. – Вот, надевай, – и с этими словами она протянула ей юбку и короткий жакет с подкладкой из чернобурки.
– Нет-нет, я не могу взять это! – Нелл была явно испугана.
– Почему? В тоненьком свитере тебе будет холодно. На улице уже давно не лето. Я специально взяла одежду для тебя.
– Но я могу ее запачкать.
– Сидя в машине? Не глупи. – Лиз уже почти «поймала свою добычу в сети», поэтому ей хотелось, чтобы та побыстрее согласилась отсюда уехать. Она быстро подхватила второй плащ, и Нелл неохотно сунула в него руки. Да, теперь, когда Нелл, расправив плечи, приподняла гордый подбородок над меховым воротником, Элизабет почувствовала, что все ее предположения и надежды полностью оправдались. Эта девушка явно имела вкус и умела ценить прекрасное. Ей хочется изменить жизнь. Теперь единственное, что оставалось, – показать ей, как это сделать. Тогда она ни за что не откажется!
Еще одно подтверждение своим предположениям Элизабет получила, когда увидела Нелл, гордо спускающуюся по ступенькам на первый этаж и оставляющую позади себя целую бурю яростного шипения и бешеных взглядов. Выйдя из больницы, они направились к стоянке, где Лиз подвела ее к сияющему ярко-красному автомобилю. Нелл, немало «проработавшая» в Уэст-Энде, сразу же определила, что это «Мерседес Спорте». Сиденья были обиты кожей цвета слоновой кости, а приборная доска отделана полированным орехом. Нелл подождала, пока Лиз села в машину и, открыв другую дверь, впустила ее внутрь. Запах кожи смешался с ароматом дорогих духов, исходивших от плаща Нелл. Она внезапно почувствовала, что это запах денег, настоящих больших денег, и ей захотелось иметь столько этих несчастных бумажек, чтобы можно было купить себе точно такой же автомобиль и такой же плащ.
Эта машина вызвала у нее тоску по той роскоши, богатству и всем другим прелестям жизни, о которых она не раз мечтала, бродя по Парк-лейн в ожидании редких любителей ночных развлечений. Однажды, стоя у перекрестка, она увидела ярко-красную машину у противоположного тротуара. За рулем сидела молодая женщина, не старше Нелл, однако внешне совсем другая. У нее были густые светлые волосы, такие же, как и у Элизабет Уоринг, только намного длинней, и лицо настоящей красавицы. Она сидела одна, но каким-то шестым чувством Нелл догадалась, что та ждет мужчину. На ее лице была яркая, открытая улыбка превосходства и уверенности в себе, когда она, окинув Нелл с головы до ног быстрым взглядом, включила зажигание и с места рванула в направлении Гайд-парка. А Нелл так и осталась стоять, чувствуя себя раздавленной и уничтоженной, с завистью и болью, переполнявшими ее сердце. Ну как так получается, что кому-то достается все, им повсюду сопутствует удача, у них все легко получается и им ни за что не надо бороться?! Обладательница цветущего личика палец о палец не ударила, чтобы пользоваться всеми этими благами. Ей все достается без особых усилий, и мужчина, которого она ждала, наверняка был ее старым приятелем, а не грубым незнакомцем. Нелл все сильнее терзала свою рану, посыпая ее солью зависти и отчаяния. Когда-нибудь она тоже вот так будет сидеть в «Мерседесе» и ей обязательно встретится мужчина, которому надо будет от нее гораздо большего, чем секс. Шли месяцы, и каждый раз, встречая на улице красный «Мерседес», она вспоминала ту девушку, прекрасно понимая, что ее мечта о другой жизни так навсегда и останется только мечтой. Безысходность одного дня переходила в безнадежность следующего. А время уходило...
И вот теперь она сама сидела в подобной машине, двигаясь, если можно так сказать, навстречу своей новой жизни. Новой ли?.. Ей придется внимательно слушать и смотреть, самой говоря как можно меньше, только тогда есть шанс узнать все досконально. Настоящие куртизанки не ходят по улицам. Мужчины приходят к ним сами. Естественно, и деньги они за это получают немалые. Да, но что же они такое делают, что им платят такие бешеные деньги? Что может быть нового в сексе? Да, у куртизанок надушенный, напомаженный, утопающий в роскоши и деньгах секс. Но все равно все тот же секс, суть его не меняется. Что здесь еще может остаться неизвестным, что надо узнать, чтобы заниматься сексом такого рода?
«Давай, давай, – усмехался внутренний голос. – Давно тебя не снимали на улицах?»
«Нет, по этому вопросу у меня вполне конкретная жесткая позиция, – уверяла она сама себя. – Но если здесь пахнет деньгами, тем более такими деньгами, что можно приобрести дом и машину, то я соглашусь на все.
Нелл так глубоко задумалась, что не заметила, как они проехали через Кингз-роуд и Слоан-стрит. Здесь, миновав арку, они остановились в небольшом тупике. С одной стороны высились какие-то здания, а с другой – высокая светлая стена, разукрашенная причудливыми змеями.
– Какое-то восточное посольство, – небрежно бросила Лиз, поймав заинтересованный взгляд Нелл. – Очень таинственно, но место хорошее, тихое и спокойное.
Они стояли возле небольшого домика, окрашенного в нежно-розовые тона. В подвесных вазонах росли цветы: анютины глазки, герань, лобелии, красные гвоздики и колокольчики. На фасаде дома виднелись белые украшения, а входная дверь была такой же ярко-красной, как и вазоны.
– Ой, как красиво! – вырвалось у Нелл. На какое-то мгновение ей показалось, что она очутилась в сказочной стране своих детских грез.
– Да, приятно.
Нелл широко раскрытыми глазами смотрела на всю эту красоту, но внезапно ее лицо изменилось и потемнело, потому что все ее мечты и грезы мгновенно испарились: «Что же женщине, которая живет в таком доме и имеет такие деньги, надо от замухрышки, подобной мне?» Она совсем не вписывается, думала Нелл, в красоту этого места. Как же она сможет заплатить за квартиру в этом доме, да еще в таком районе? Мысли разбегались. В памяти снова всплыл красный «Мерседес» на углу. Она никогда не станет похожей на ту блондинку, никогда. От разочарования у нее даже потемнело в глазах и зрачки сузились, она бросала по сторонам гневные и обозленные взгляды. Ей казалось, что она никогда не будет жить нормально.
Нелл повернулась, чтобы высказать все это миссис Уоринг, но та уже вышла из машины и, подойдя к двери, доставала ключи. Ее голубые глаза на мгновение встретились с колючим взглядом Нелл.
– Да, это мой дом, и я та леди, которая сдает комнату... вместе со всем остальным. Пожалуйста, давай войдем внутрь, и там я тебе все расскажу.
Нелл даже не пошевелилась.
– Ну мы же не можем разговаривать на улице, – вполне благоразумно заметила Элизабет.
– Вы меня обвели вокруг пальца. Я не люблю, когда меня водят за нос. На этом все закончится. Ненавижу, когда лгут. – Она говорила тихим, но твердым голосом.
– Я не лгу. Все, что я тебе обещала, чистая правда. Единственное, в чем я не призналась, что та леди, о которой мы говорили, – это я. Я и есть та самая подруга. – Лиз отошла в сторону, чтобы пропустить Нелл. – Входи, пожалуйста, я тебе все объясню.
– Что вам от меня надо?
– Я все объясню тебе дома, а не на улице, – еще раз мягко и спокойно повторила Лиз. – Мне потребуется всего десять минут твоего времени. Если мое объяснение не устроит, тогда я обещаю, что сразу отвезу тебя обратно.
Их глаза снова встретились, и по какой-то непонятной причине Нелл вдруг стало стыдно за свое поведение и за все свои сомнения.
Она проследовала за Элизабет в небольшую прихожую, переходившую в большую светлую гостиную, одну стену которой занимали окна, выходившие в миниатюрный ухоженный сад. Комната была полна цветов. Цветы росли в горшках, вазонах, стояли в вазах на столах и полках, и от всей обстановки веяло удобством, спокойствием и солидностью. Над изящным камином висело огромное зеркало в красивой резной раме, повсюду на стенах размещались картины, и Нелл показалось, что эта комната взята прямо из каталога Лауры Эшли. Она никогда раньше не видела такой красоты.
– Пойдем со мной, поговорим, пока я буду готовить кофе, – предложила Элизабет, бросив по пути на диван сумку, а ключи – в бледно-голубую вазу, стоявшую на столе с веретенообразными ножками, поверхность которого будто вобрала в себя глубокий свет.
Стараясь ничего не зацепить, Нелл втянула плечи и прижала к груди свою большую сумку. Кухня напоминала цветную фотографию из журнала «Дом и сад». Ее даже сравнивать нельзя было с той конурой, где ей до недавнего времени вместе с другими девушками приходилось готовить еду. Это было большое, правильной формы помещение с огромными чистыми окнами, на которых висели светло-желтые тюлевые занавески. Стенные полки были заставлены чашками и разной посудой, за которыми виднелась плитка точно такого же цвета, как и занавески на окнах. В углу стояла сдвоенная плита: она могла работать как электрическая и как микроволновая. Рядом помещался высокий шкаф с бесчисленным множеством разнообразных кастрюль и сковородок, а с потолка, с почти незаметного крюка свешивалась целая гирлянда каких-то трав. С первого взгляда бросались в глаза пучки петрушки, лука и чеснока. В кухне нашлось место для кофемолки, кухонного комбайна «Кенвуд», тостера, миксера и вафельницы.
– Как я люблю всякие такие штучки, – с удовольствием призналась Лиз, глядя на Нелл.
– Только не надейтесь и меня заполучить в эту коллекцию. – Эти слова вырвались у нее невольно, хотя Нелл хотела вообще ничего не говорить.
– Я и не думаю об этом.
– Тогда что вам от меня надо? Я – уличная шлюха, а вы – куртизанка. Я радуюсь, если мне удается заработать двадцать фунтов, и мне даже мечтать не приходится о тех деньгах, которые зарабатываете вы.
– Моя минимальная ставка – тысяча фунтов, – спокойно парировала Элизабет, засыпая кофейные зерна в кофемолку. – Ты какой кофе любишь? Крепкий или средний? Это сорт «Блу маунтин», но я больше люблю с добавкой других сортов. Ты не против?
– «Блу маунтин» – это классно, я люблю его. Мой...
– Твой что?..
– Мой желудок не очень-то хорошо переносит крепкий кофе, – придумала Нелл на ходу. Сначала она хотела сказать, что ее отец всегда пил «Блу маунтин», однако для таких признаний еще не настало время... если вообще настанет.
– Мой тоже, особенно после хорошего обеда.
Пока кофемолка с надрывным треском превращала зерна в порошок, они молчали, но, когда она остановилась, Лиз продолжила:
– Я занимаюсь тем, что воплощаю в жизнь фантазии моих клиентов, а у них для этого достаточно средств. Поэтому-то я и получаю немного больше, чем средняя куртизанка.
«Немного! Это астрономическая сумма!» – чуть не выпалила Нелл, но вовремя сдержалась, хотя по всему было видно, что этот вопрос ее взволновал. Она никак не могла поверить, что, занимаясь проституцией, можно зарабатывать такие бешеные деньги.
– Для тебя, может быть, это и большие деньги, но мне для поддержания определенного уровня жизни необходимо считать каждый заработанный пенни.
Большой чайник, который Лиз поставила кипятиться, засвистел, и, сняв его с плиты, она залила кофе кипятком.
– Именно поэтому вы и собираетесь сдавать комнату в этом доме? Вы хотите, чтобы я как-то компенсировала ваши расходы? Но я сомневаюсь, что смогу когда-либо зарабатывать столько денег, чтобы платить за подобную комнату.
– До этого мы еще дойдем.
Лиз поставила на поднос чашки, кофейник и сахарницу и, подняв его, собралась идти в гостиную. Но в этот момент ее левая рука дрогнула, появилось ощущение, будто она вообще перестала существовать, и чашки угрожающе начали сползать по наклонившемуся подносу к ее руке. И только быстрая реакция Нелл, бросившейся навстречу Лиз и поддержавшей поднос, спасла его от падения.
– О, спасибо большое... – дрожащим голосом прошептала Лиз. – Опять эта проклятая кисть...
– Вы, наверное, чувствуете слабость?
– Да, время от времени.
– Давайте я возьму поднос.
– Спасибо.
Она показала Нелл, куда поставить поднос. Это был большой кофейный столик, возле которого стояли два мягких кресла.
– Я налью? – спросила Нелл.
– Я думаю, сейчас у тебя это получится лучше.
Нелл не только налила кофе, но и поставила чашку перед Элизабет.
– Угощайся бисквитом, – предложила та, добавляя себе в кофе сливки. Сделав глоток, она спросила Нелл: – Скажи, а что ты подумала обо мне, когда увидела в первый раз? На что я, по-твоему, живу?
– Мне показалось, что вы вообще не работаете. Я думаю, у вас достаточно денег, чтобы позволить себе не работать.
– Хорошо. Именно такое впечатление я и старалась произвести. Но на самом деле все выглядит совсем по-другому. Так же, как и ты, я торгую телом, просто на другом уровне, более высокооплачиваемом, скажем так.
– Как вам это удалось? —спросила Нелл с любопытством, выдававшим ее мысли. – Я никогда не видела, чтобы такие женщины, как вы, ходили по улицам.
– Я и не хожу. Я всегда живу вот так, как ты видишь, у меня есть постоянная клиентура, хотя для ее создания пришлось потратить немало времени. Я летаю туда, откуда приходит вызов, то есть в Нью-Йорк, Сан-Франциско, в европейские страны, конечно, в Гонконг, Сингапур. У меня многонациональная клиентура.
– И они оплачивают все ваши расходы?
«Да, она то, что надо», – с радостью подумала Лиз.
– До последнего пенни, – ответила она.
Дав Нелл время обдумать услышанное, она сделала вид, что наслаждается кофе, но на самом деле внимательно следила за каждым ее движением, за каждым проявлением эмоций на лице.
– Ты ходишь по улицам, а я отвечаю на телефонные звонки, – продолжала Лиз. – Ты не знаешь тех, с кем занимаешься сексом, а я знаю. Я не знаю, что ты делаешь, чтобы заработать деньги, но я сомневаюсь, что это идет дальше трахобола на скорую руку, назовем это так. Я же делаю гораздо больше, чем ты. Никто не станет платить большие деньги за то, что может сделать каждая десятая или даже каждая сотая проститутка. Я стою тех денег, которые мне платят, потому что отрабатываю каждый пенни и отрабатываю его потом. Так получилось, что я люблю секс, люблю заниматься любовью, поэтому, когда я увидела, что могу заниматься этим делом, получая удовольствие и доставляя его другим, плюс получать деньги, я не колебалась ни секунды.
Нелл сосредоточенно нахмурилась.
«Да, деньги ее все-таки интересуют, и очень сильно», – подумала Лиз.
– Пытаешься прикинуть, сколько я имею в год? Нелл залилась яркой краской.
– Я скажу тебе, потому что это играет важную роль в том предложении, которое я тебе хочу сделать. Мой доход за последние десять лет в среднем составляет сто пятьдесят тысяч фунтов в год.
У Нелл отвисла челюсть. Когда она пришла в себя, то спросила:
– И вы тратите все это только на себя?
– У меня нет и никогда не было сутенеров. Нелл с восхищением вздохнула.
– Я получаю новых клиентов по рекомендации своих старых друзей, но перед этим я всегда их проверяю. Я независима и не занимаюсь извращениями. Я воплощаю фантазии в сексе, и в этом вопросе я недаром считаюсь самой опытной и известной специалисткой.
Лиз допила кофе и поставила чашку на поднос. Затем протянула руку к серебряной коробочке и достала оттуда сигарету. Перед тем как зажечь ее такой же серебряной зажигалкой, она вставила ее в мундштук.
– Проституция обеспечивала мне очень сносное существование на протяжении где-то десяти-двенадцати лет, но наступило время, когда я вынуждена подумать о... о том, чтобы уйти на пенсию. – Она глубоко затянулась. – Фактически у меня нет другого выхода. Я вынуждена прекратить этим заниматься. – Она выпустила струю дыма в потолок. – Небольшой эпизод в кухне – одно из проявлений моей болезни. Порой подобное происходит и с другими частями тела, не всегда с рукой. Иногда нога немеет и как бы исчезает... я практически не могу ею владеть. – Она еще раз глубоко затянулась. – Все это потому, что у меня в мозгу опухоль, которую нельзя удалить.
Нелл от удивления чуть не присвистнула, но сдержалась и никак не выразила своих эмоций.
– У меня осталось максимум два года, в течение которых я постепенно буду умирать. Случайная слабость в руке или ноге станет постоянным явлением, затем станет еще хуже. В самом конце мне нужна будет сиделка. Круглосуточно. Ко всему этому я уже приготовилась. Вот об этом я и хотела тебе рассказать.
Нелл спросила ее, даже не слыша последней фразы:
– А опухоль злокачественная или доброкачественная?
– Злокачественная. Откуда ты знаешь такие вещи? – с удивлением спросила Лиз.
Нелл сначала не ответила, но потом, с неохотой выходя из какой-то непонятной задумчивости, призналась:
– Мой отец был врачом.
– Я так и знала! – с триумфом воскликнула Лиз. – Я же говорила Филиппу, что ты не просто уличная проститутка, ты намного выше.
– Она расположена так глубоко, что нельзя вмешаться хирургическим путем? – спросила Нелл, все еще думая о своем.
– Да. Твой отец был специалистом по мозговым заболеваниям?
– Нет, но он был явно неординарный врач. После... после того как умерла мама, он стал обсуждать свои наиболее интересные и сложные дела со мной. Он хотел, чтобы я пошла по его стопам.
– Ну и почему ты не пошла? Возникла еще одна пауза.
– Помешали обстоятельства.
– Ты говоришь, твой отец был врачом? А сейчас он что, прекратил практиковать или...
– Он больше не практикует. – По интонации, с которой это было сказано, Лиз поняла, что больше она ничего не услышит.
– То есть болезни тебя не касаются?
– Моя мама умерла от глубокого склероза, когда мне было одиннадцать лет, при этом она была прикована к инвалидной коляске с тех пор, как мне исполнилось семь. Я много знаю о болезнях, но...
Что-то странное в этом бесстрастном, спокойном тоне заставило Лиз почувствовать себя неуютно, как будто в комнате вдруг стало ужасно холодно. У нее перед глазами встал образ семилетней девочки, слишком рано столкнувшейся с жестокими реалиями жизни. Сколько же ей было лет, когда отец начал обсуждать с ней свои наиболее интересные дела? И почему она пошла на улицу? Эти и другие вопросы крутились у нее в мозгу, но она поняла, что задавать их еще рано, и сконцентрировалась на своей проблеме. Если ей удастся уговорить Нелл остаться, будет достаточно времени, чтобы выяснить все «почему» и «зачем». Сначала надо получить утвердительный ответ на один, самый главный вопрос. Сомнений в том, что эта девушка способна научиться всему, что она знает, у Лиз не возникало.
– Ладно, это потому, что сама больна, я постоянно говорю об этом. Да, так вот, мне нужна, скажем так, ученица. Такая, которую я смогла бы научить всему, что умею делать сама, а потом и передать ей своих клиентов, естественно, если они будут на это согласны. Она должна будет жить здесь вместе со мной и вживаться в мой стиль жизни, в мой образ, наблюдать за мной, слушать меня, стараясь понять, что заставляет меня относиться к сексу и проституции как к искусству и удовольствию одновременно и что, конечно же, делает меня незаурядной куртизанкой.
– Это вы сами себя так оцениваете?
– Моя оценка объективна. Когда люди думают о проституции, у них в мозгу сразу всплывает образ дешевой, размалеванной, легкодоступной и неприхотливой девицы. Куртизанка стоит гораздо больше, и заполучить ее намного труднее. Потому что, когда ты платишь за какую-то вещь большие деньги, тебе всегда важно ее качество.
– Как те в «Ла белль Эпок»?
– Именно. Ты знаешь что-нибудь о «Лес Грандес Хори-зонталес»?
– Я читала о них.
– Ну, тогда ты уже знаешь почти половину.
– Однако сейчас уже нет королей и герцогов, чтобы тратить целые состояния на драгоценности, замки и землевладения.
– Нет, однако, есть безумно богатые принцы, и они их современный эквивалент.
– Они ваши клиенты?
– Да.
На лице Нелл снова мелькнула недоверчиво-насмешливая улыбка.
– Так это деньги заставили тебя пойти на панель, изменить имя и социальное положение?
Нелл рассмеялась:
– Конечно, деньги – это такая вещь, которая может изменить все, что угодно.
– Я рада, что ты наконец-то сказала правду. Но для меня они все равно уже ничего не смогут изменить, да и пытаться даже не хочется.
Нелл нахмурилась.
– Жизнь – это единственная вещь, которую нельзя купить ни за какие деньги.
– Ты склонна к цинизму? – спросила Лиз.
– Мне просто приятно думать о том, что в мире есть вещи, которые выше наших возможностей и желаний, даже несмотря на то, что моим самым заветным желанием является богатство и – благодаря богатству – независимость.
– Ты этого добьешься, если согласишься с моим предложением.
– Я вас внимательно слушаю.
– Я возьму тебя под свое крыло. Ты переедешь ко мне жить, и в течение ближайших нескольких месяцев я буду учить тебя всем тем тонкостям и особенностям нашей профессии, которые знаю. Постепенно ты станешь посещать моих клиентов, и до тех пор, пока ты не сможешь сама расширять свою клиентуру и пока я не уйду в мир иной, ты будешь отдавать мне половину своего заработка.
Никакой реакции не последовало.
– Это значит, что за одну ночь ты сможешь получить столько, сколько на улице тебе не заработать и за месяц, даже если каждый день для тебя будет воскресеньем. Первоначально я пойду на расходы, чтобы одеть тебя, прокормить и немного переделать. Ты не будешь ничего платить... пока будешь студенткой. А когда станешь работать по-настоящему, я постепенно отойду от дел, потому что к тому моменту я буду тратить много времени на поддержание прежнего уровня жизни и уход за собой. К счастью, у меня есть медицинская страховка, которая покроет расходы по найму сиделки в последние месяцы и консультации врача. Но до этого времени я сама буду работать и не собираюсь сходить со сцены. Ты многое приобретешь, а так как я ни от кого не зависима и не имею никаких долгов, то скорей всего я оставлю тебе и этот дом. Он принадлежит мне. Так что, если захочешь, то... – Лиз развела руками.
– Вы сказали «переделать», – напомнила ей Нелл. – Как сильно вы планируете меня изменить?
– Полностью. Начнем с волос. Темный цвет – это прекрасно, но немного угрюмо. Парик все изменит и скроет. Еще неизвестно, что будет с твоим носом, когда с него снимут пластырь. Возможно, придется его немного подкорректировать. Косметика должна быть разработана специально для тебя с учетом особенностей твоего лица. Одеваться тебе тоже надо будет по-особому. – Лиз увидела, как в глазах Нелл блеснул огонек недовольства. – Ты любишь красиво одеваться?
– Мне бы хотелось одеваться очень хорошо, однако я не согласна с теми, кто считает, что для этого надо тратить целые состояния. Если у вас есть вкус, вам не обязательно иметь большие деньги, чтобы хорошо одеваться. Но еще лучше, если у вас есть и вкус и деньги.
Лиз была приятно удивлена.
– Может, тебе что-то не нравится в этом доме? Нелл покраснела и потупилась.
– Нет, просто я сама знаю, что мне надевать и что мне нравится.
– А что тебе не нравится? Не бойся, скажи, что тебя не устраивает в моем предложении?
– На первый взгляд – ничего. Пятьдесят процентов, которые вы определили для меня, это намного больше, чем я когда-либо надеялась заработать, особенно если бы вернулась на панель. Но я не собираюсь этого делать.
– Я хотела спросить, как ты первый раз туда попала? Не получив ответа, Лиз снова попыталась задать вопрос:
– Ты получила воспитание явно в хорошей семье. Так почему же ты все-таки пошла на улицу?
– Это было все, на что я была тогда способна.
– Ты имеешь в виду, что ты сразу после школы... То есть ты еще ничего не умела делать?
– Да.
Лиз интуитивно чувствовала, что под простыми, лежащими на поверхности фактами скрыты какие-то более серьезные причины, но пока она не могла их понять. У нее еще не было тех доверительных отношений с Нелл, которые позволили бы это узнать. Всем своим видом та показывала, что ей очень не нравятся вопросы о ее прошлом. Лиз было интересно, почему это происходит, но она спросила совсем о другом:
– Твой сутенер тебя чему-нибудь учил?
– Он показал мне, чего от меня будут ждать мужчины.
– Я хотела бы знать... Мне надо точно знать, какой у тебя сексуальный опыт, понимаешь? Я хочу точно представлять, чему ты научилась, насколько прочно это в тебе укоренилось и над чем надо будет работать.
Лиз с большим вниманием стала слушать Нелл, потому что уровень ее сексуальных навыков не мог быть слишком высоким. Нелл рассказала ей все, с явным цинизмом описывая наиболее пикантные подробности, но Лиз снова заметила на ее лице какое-то отрешенное выражение, появлявшееся всякий раз, когда она говорила о сексе. Она будто хотела этим сказать, что, раз уж так получилось, что ей пришлось заняться сексом, ничего не поделаешь, она будет этим заниматься, но удовольствия при этом не ждите. Это было первое, но сильное разочарование Лиз, ее опыт и интуиция подсказывали ей, что в жизни этой девушки секс не играет такой роли, как в ее, и что она больше любит думать, чем чувствовать. Без эмоций в сексе делать нечего, потому что в тех фразах, которые Лиз придумывала и воплощала со своими клиентами, она объединяла душу и тело в одно целое, проживая этот момент как частичку настоящей жизни. Она поступала так не только потому, что любила заниматься любовью, и не потому, что в данном случае она прекрасно играла роль, а еще и потому, что была глубоко уверена, что если ей платят большие деньги, то действительно верят в ее высокий уровень, очарование и сексуальное мастерство; фальшь здесь невозможна. Ее разочарование усугублялось тем, что она искренне верила, что именно в этой девушке нашла идеальный материал для воплощения своей идеи.
– А как ты вообще относишься к проституции? – спросила Элизабет.
– Я никогда над этим не задумывалась.
– То есть для тебя это не более чем работа, такая же, как и любое другое занятие, да?
– Думаю, да.
Лиз покачала головой.
– Это не слишком хорошо. Мне не нужен автомат или робот. Мои клиенты не станут платить деньги женщине, которая не будет выходить в отношениях с ними за рамки заученных движений. Тебе придется давать настоящие представления, а не заниматься лишь демонстрацией движений. Ты должна думать, что и как ты делаешь.
Нелл внимательно слушала.
– Позволь мне привести тебе один пример. – Лиз описала свои отношения с южноамериканским клиентом, который зациклился на проститутке своей молодости. – Для него эта женщина представляет образец совершенства и является пределом мечтаний. Я глубоко уверена, что мысленно он снова и снова возвращается к ней только потому, что за все время, что он прожил с тех пор, как впервые увидел ее в молодости, ни одна другая женщина не произвела на него столь сильного впечатления. Он никогда больше не обладал ею, потому что в молодости не мог себе этого позволить – у него не было денег, но он всегда хотел ее. Поэтому в своих сексуальных фантазиях он снова и снова возвращается к ней... Он дает этой женщине нечто такое, что не позволит ей никогда его забыть, так же, как он не может до сих пор забыть ее. Если я буду только двигаться, то он в конце концов это почувствует, и я потеряю одного из своих самых щедрых клиентов. Когда ты входишь в роль, которую тебе надо сыграть, ты должна играть ее с максимальным искусством, как бы заново по-настоящему переживая все то, что произошло когда-то с твоим клиентом. Ты станешь тем, кем хочет он и за кого он станет платить свои деньги. Ты понимаешь?
– Да, – без колебаний, спокойно ответила Нелл.
– Ты смогла бы это сделать?
– Да. – Снова одно спокойствие...
– Действительно ты могла бы войти в образ одной из героинь этих фантазий и сыграть то, о чем тебя просят? Не столько сыграть роль, сколько стать на несколько часов той, о которой мечтает мужчина?
Лиз настаивала и горячилась, но для нее это было очень важно.
– Ты должна убедить его в том, что ты та, о которой он мечтает, что ты – это реальность.
– Я смогу выучить и сыграть любую роль, если буду знать, с кем имею дело и чего от меня хотят.
И снова на ее лице появилось это отрешенное безучастное выражение внутренней неприязни и холода.
– Ты, наверное, когда-то играла в театре? Я имею в виду в школе или...
– Да. Немного играла, – на этот раз в ее словах прозвучала неприкрытая насмешка. Если она насмехалась – а Лиз никак не могла понять, смеется она или нет, – то она насмехалась над собой. – Мне это очень нравится... Я имею в виду играть роли, – теперь на губах у нее появилась усмешка. – Это и есть моя фантазия.
На какое-то мгновение Лиз стало не по себе. Что она в ней нашла? Что она такое? Ей нужен был хамелеон, а не существо, которое все время прячется в своем панцире.
Но тут Нелл задала вопрос:
– А как вы думаете, смогу ли я в действительности играть? Играть так, как вы?
– Я в этом просто не сомневаюсь, но если у тебя еще остались хоть какие-то сомнения, то позволь мне кое-что тебе показать. Я наглядно докажу тебе это.
Серые глаза вспыхнули глубоким светом, как будто кто-то изнутри зажег его.
– Пойдем со мной.
Лиз стала подниматься наверх по ступенькам, и Нелл медленно последовала за ней, но когда она подошла к порогу спальни, расположенной на втором этаже, то в нерешительности остановилась. Комната выглядела так, будто ее только что скопировали с картинки какого-нибудь модного журнала или из фильма. Огромный ворсистый ковер закрывал пол, кровать с балдахином на четырех столбиках была накрыта шелковым фиолетово-лилово-бирюзовым покрывалом. Одна стена была полностью в зеркалах, которые при легком прикосновении руки открывались, обнажая содержимое роскошного гардероба. Туалетный столик был освещен десятком красивых лампочек без абажуров и плафонов; на нем находилось огромное количество косметики, от которой исходил тонкий изысканный аромат. Нелл в нерешительности стояла у входа, боясь зайти и запачкать своими грязными сапогами необыкновенно чистый и ухоженный ковер, очень удачно гармонировавший с цветом покрывала на кровати и занавесок на окнах. Нелл подумала, что все это, наверное, стоит целое состояние, но потом у нее мелькнула мысль: а ведь все это Лиз заработала сама.
– Входи... я не беру плату за вход, – проворковала Лиз. Перед тем как войти, Нелл сняла обувь.
– Вот так-то лучше, – одобрила Лиз. – Мне казалось, что мы приблизительно одного веса и роста. У меня пять футов семь дюймов
type="note" l:href="#n_4">[4]
, а у тебя?
– Пять и восемь дюймов, да еще эти сапоги на каблуках добавляют три дюйма.
– Размер двенадцатый?
– Да.
– Тоже точно такой же, как у меня. Мои платья и костюмы будут на тебе выглядеть просто прекрасно. Ну-ка, давай посмотрим...
Зеркальная дверь повернулась, и, подойдя ближе, Нелл увидела такое количество одежды, какого она никогда не видела в своей жизни.
– Ну-ка, примерь вот это черное... у тебя такая прекрасная кожа, тебе должно пойти... я знаю. – Лиз достала из гардероба одну из вешалок с костюмом, накрытым полиэтиленовым пакетом, и сняла его. Перед тем как взять его в руки, Нелл вынуждена была перевести дыхание. Он был великолепен. Надо было раздеваться, а у нее под старой черной юбкой и такой же водолазкой не было ничего, кроме трусиков и бюстгальтера из черного нейлона, купленных в магазине «Маркс и Спенсер»
type="note" l:href="#n_5">[5]
.
– Отлично, вот, надень сначала... – Одежда была Нелл как раз впору. Обтягивая фигуру, черный бархатный костюм с длинными узкими рукавами сильнее подчеркивал стройность талии и юную, упругую, высокую грудь.
Потом она надела черную юбку из тафты, застегивающуюся на талии широким черным ремнем. Разрез на ней был почти до самого бедра, и при любом движении показывалась стройная нога в черном чулке.
– Нет, не оборачивайся, еще рано. Я хочу сначала привести в порядок твои волосы. Так, присядь, но только спиной к зеркалу.
Нелл сделала так, как ей велели, ей это даже понравилось, она любила, когда кто-то занимался ее волосами: причесывал, укладывал, моделировал. Быстро соорудив новую прическу, Лиз опытными, четкими движениями наложила Нелл макияж. Наконец она сказала:
– Итак, еще один последний штрих... – и вставила Нелл в уши сережки с жемчугом и бриллиантами.
Нелл встала.
– Потерпи, тебе надо еще надеть туфли... Вот, примерь эти. – Лиз поставила перед ней пару черных атласных туфелек на четырехдюймовом каблуке и только после этого разрешила повернуться: – Ну вот, теперь можешь на себя посмотреть.
Нелл повернулась и увидела женщину, которую она не знала и никогда раньше даже не видела. Высокая, стройная, поразительно элегантная, с умело подкрашенным лицом, на котором бросались в глаза ровные гладкие скулы и яркий, зовущий рот. Даже пластырь на носу не портил ее внешность.
Впечатление было потрясающее. Да, эта женщина предназначена сводить с ума; к тому же ни у кого не возникло бы сомнения, что перед ним настоящая леди. Искусно уложенные в красивую высокую прическу волосы не скрывали хрупкую шею, лишь подчеркивали ее стройность. Отдельные выбившиеся локоны спадали на виски и скулы, как бы обрамляя идеальное лицо нежным рисунком. Впечатление еще усиливали сияющие в ушах бриллианты и жемчужины, а также блеск ее огромных глаз.
Нелл долго смотрелась в зеркало, и Лиз не мешала ей, зная, что та сейчас чувствует и что может значить это молчание.
– Даже не знаю, что сказать, – в конце концов вымолвила Нелл, и в ее голосе звучало изумление.
– Еще бы!
– Вы все это знали... – Нелл развернула полы юбки, провела рукой по бархатной поверхности рукава, коснулась сережек. – Вы заранее знали, что мне все это подойдет, да?
– Да.
– Но как?
– Я просто знаю, что и где искать. У тебя есть качество, необходимое высококлассной манекенщице и настоящей куртизанке: чувство собственного достоинства и уверенность в том, что ты дорого стоишь. Короче говоря, у тебя есть класс, это видно с первого взгляда.
– Но это все неестественно, эти... этот камуфляж, это не я, все это благодаря внешнему эффекту.
– Нет. Если человек имеет класс, его не скроешь никаким камуфляжем. Я только подчеркнула присущие тебе качества.
– Но я уже некоторое время не работала. – На лице Нелл снова появилась ироничная усмешка.
– Это не важно. То, кем ты была, ни для кого не секрет; в противном случае я бы никогда тебя не нашла и не предложила эту работу.
– А эти вещи, которые вы носите, тоже являются частью прихоти клиентов?
– Да. У меня есть один, он любит, чтобы я была одета во все черное и только черное. Даже на кровати у него черные шелковые простыни. – Лиз слегка передернулась. – Кто может объяснить причуды мужской фантазии? Я знаю только то, что это играет для него большую роль, особенно для его воображения. К счастью, тебе черное к лицу. Тебе идут те же цветовые оттенки, что и мне. Некоторым женщинам черное противопоказано. Все остальные цвета, которые тебе пойдут, мы подберем потом, это несложно.
Почувствовав, что Нелл уже попалась в сети, Лиз продолжала более настойчиво:
– Послушай, я же вижу, что ты не какая-нибудь там затрапезная шалава из подворотни. Ты не просто шлюха, и вовсе не потому, что твой отец доктор и многому тебя научил. Мой – бригадный генерал в отставке, но я такая же проститутка, как и ты. Просто разница между нами сейчас в том, что за свой секс я получаю бешеные бабки, а ты – гроши, хотя мы обе знаем, что деньги – это та власть, которая может совершенно изменить жизнь человека. Ты вот сказала, что хочешь уйти с улицы и не ловить случайных прохожих на дороге. Я предлагаю тебе это сделать, я даю тебе шанс. – Лиз сделала паузу. – Или ты имела в виду, что хочешь покончить с проституцией вообще?
Нелл утвердительно кивнула головой:
– Да, именно это я и имела в виду.
– Ну а теперь?..
Нелл повела плечами, как это обычно делают манекенщицы, потом шагнула в сторону и повернула голову назад, к зеркалу. Прямая, с высоким разрезом юбка распахнулась, обнажив длинную, начинающуюся словно под мышками ногу, туго обтянутую сексуально выглядевшим темным чулком.
– Я думаю, – протянула она и тряхнула головой так, что сережки ярко блеснули и замерцали, – что вы сделали мне такое предложение, от которого я просто не могу отказаться.
В понедельник утром Лиз поехала в больницу, чтобы забрать Нелл и отвезти ее к себе домой. На носу у той оставался еще один маленький кусочек пластыря, но ей строго-настрого приказали не снимать его до следующей недели, когда она должна будет в последний раз явиться на осмотр. Проволока давно уже была снята. Теперь Нелл могла есть мягкую пищу: яйца всмятку, йогурт, крепкий бульон; к тому же теперь ей было намного легче разговаривать.
– Ну вот, уже получше, – одобрила Лиз. – Однако по поводу носа нельзя сказать ничего определенного, пока не снимут пластырь.
Нелл чувствовала себя так, как будто все это происходит не с ней. Ей казалось, что машина плывет над землей. Это она сидела в красном «Мерседесе Спорте»; это ее волосы развевались по ветру, ее улыбка заставляла оглядываться стоящих у светофора мужчин. Лиз взглянула на Нелл, и они обменялись улыбками.
– У меня такое впечатление, как будто я начинаю какое-то грандиозное путешествие, – сказала Нелл, с детской радостью несясь навстречу неизвестному.
– За одно мгновение, – улыбнулась Лиз, – естественно, я не смогу тебя изменить. Ты это должна понимать. У нас с тобой впереди недели, даже целые месяцы работы.
– Да, это настоящее приключение. О... я чувствую себя так прекрасно. Знаешь... – Нелл быстро повернулась к Лиз.
– Что такое? – с тревогой спросила та.
– Я не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так хорошо... если вообще было.
Это бесхитростное признание сказало Лиз о многом. У нее сжалось сердце. Она убрала руку с руля и положила ее на руку Нелл, державшую большую сумку со всем ее имуществом. Лиз крепко сжала ее руку.
– С этого момента это чувство станет для тебя естественным и вполне привычным, – пообещала она.
Неожиданно глаза Нелл засверкали ярким светом, как родниковая вода в тонком хрустальном бокале, однако голос остался твердым и решительным, когда она произнесла следующие слова:
– Я тебя не подведу. Это мой единственный шанс начать новую жизнь, и я его не упущу! Ни за что! Я скорее умру, чем допущу это!
Сила и решимость, прозвучавшие в этих словах, сказали Лиз гораздо больше, чем все услышанное до сих пор. Да, она все еще девочка, настоящая маленькая девочка, потому что, несмотря на богатый опыт уличного мата, грубости и унижений, под маской неприступности скрывалась легкоуязвимая наивная душа. Она скрывала детскую восторженность и впечатлительность под холодным блеском глаз и неприступным выражением лица. У нее, несомненно, есть характер и... и еще что-то. Это было качество сродни упрямству, но больше всего оно напоминало настойчивость и целеустремленность.
Когда они подъехали к дому, Лулу мыла окна, и Лиз представила ее Нелл. Лулу смерила Нелл с головы до ног внимательным взглядом и потом открыто улыбнулась, обнажив ослепительно белые ровные зубы.
– Я уже поставить кофе, – проговорила она с ужасным акцентом.
– Прекрасно.
– Сначала о главном. – Лиз бросила на кресло сумку и стала подниматься по ступенькам на второй этаж. – Я подобрала тут для тебя кое-какую одежду.
Они отобрали несколько пар брюк: из рубчатого плиса, черные и нежно-голубые; еще одни – из бронзового бархата и последние – из ярко-фиолетового крепа. Еще они отложили две пары джинсов, несколько свитеров разных цветов и две блузки – белую и кремовую.
– Все твоего размера, – уверила ее Лиз, помогая нести кучу отобранной одежды в нижнюю комнату, в которой Нелл теперь должна была жить. Комната была отделана в стиле «Веджвуд», в белых и голубых тонах, с длинными розовыми занавесками на окнах и таким же покрывалом на кровати.
Нелл быстро скинула юбку и свитер и надела джинсы. Они прекрасно сидели на ней. Немного покопавшись, Лиз нашла на дне гардероба пару коричневых туфель. Они были американского производства. Высший класс. Причесав волосы и завязав их сзади, Нелл осталась довольна тем впечатлением, которое произвело на нее ее отражение в зеркале. Схватив ненавистные теперь старые сапоги на высоком каблуке, пошлую юбку и водолазку, она направилась по ступенькам вниз.
– Где мусорное ведро? – на ходу спросила она Лиз.
– Оставь они здесь, – попросила Лулу, – я знаю кое-кто будет радоваться им.
– С удовольствием. – Нелл протянула вещи ей. Лулу сразу же засунула их в свою сумку.
– Она знает, чем ты занимаешься? – шепотом спросила Нелл.
– Конечно. Лулу можно доверять. Она у меня уже давно. Я ей верю. Она даже еще более прагматична, чем я, и всегда настаивает на том, чтобы я увеличивала свою ставку. Считает, что я мало беру. Она очень жалеет, что ей в этом деле не так везет, как мне, и что она – я цитирую – «давать всем это даже бесплатно». – Лиз откинулась назад и положила ноги на кофейный столик. – Это дом Проституток, – улыбнулась она.
– А у тебя много американских клиентов?
– Четверо. Двое – в Нью-Йорке, один – в Чикаго и один – в Сан-Франциско.
– Ты часто с ними встречаешься?
– Раз в полгода, или когда им приспичит. Обычно мне звонят, а сразу после этого я получаю билет в обе стороны, и в аэропорту Кеннеди или О'Хара меня у «Конкорда» уже встречает машина.
– И сколько ты там остаешься?
– Опять же все зависит от того, чего им захочется. Иногда на одну ночь, иногда – на неделю, иногда – на уик-энд. Когда за мной присылают, я перехожу в полное их распоряжение, в буквальном смысле.
– И ты думаешь, что они согласятся принять меня?
– Если я сделаю все правильно, то да. Это уже моя часть соглашения, так что не беспокойся. Я знаю их всех, знаю, чего они хотят, что любят и как далеко могут зайти в своих желаниях. Поэтому я могу предположить с большой точностью, что они примут, а что – нет. Я не собираюсь ставить их перед фактом и сбрасывать тебя как снежный ком на голову. Сначала я подготовлю почву, а спустя некоторое время выйду из игры, а ты войдешь. К этому времени, я надеюсь, смогу научить тебя всему, что умею сама.
– Они приходят и сюда?
– Никогда, – отрезала Лиз. – Это мой дом. А дома я делами не занимаюсь. Ты тоже не будешь заниматься. Ты будешь ездить к ним: туда, куда они захотят, на столько, на сколько им будет нужно, ну и, соответственно, за это ты будешь получать свои деньги. Однажды я вернулась домой из Сан-Франциско с десятью тысячами долларов. – Лиз вздохнула. – Сейчас он уже умер, но от него мне достался еще один очень хороший клиент...
Нелл была вне себя от восхищения. Эта женщина знала себе цену. У нее не было никаких комплексов неполноценности или, напротив, зазнайства и самоуверенности. Она ничуть не стеснялась того, чем занималась. У нее просто не было причин стесняться. Во всех ее жестах, словах и манерах сквозила спокойная уверенность, в основе которой лежали долгие годы напряженной работы и огромного успеха. Даже ее собственная неизбежная смерть не пугала ее. Какая бы еще другая женщина смогла относиться к такому событию с подобным прагматизмом и с такой – по крайней мере, внешней – легкостью? В какой-то момент Нелл увидела в ней свою добрую судьбу, свою покровительницу, но в душе все равно приказала себе не торопиться, стараясь сдержать оптимизм.
– Расскажи мне, пожалуйста, почему ты стала куртизанкой, – попросила она.
– Ну, самое главное, это то, что я люблю секс, – начала Лиз. – В принципе, я его всегда любила. Это, наверное, самый приятный вид деятельности, которым я когда-либо занималась. А тебе как, нравится это дело?
– Нет.
– Как нет?
– Для меня это не самое приятное занятие. Лиз закусила губу.
– Очень жаль, – через некоторое время произнесла она. – Потому что одно из главных условий – получать удовольствие от того, что делаешь. Все твои прежние привычки выброшены теперь на помойку вместе с твоей старой одеждой, поэтому о них придется, наверное, забыть. Теперь твоей самой первой привычкой должно стать желание давать и получать как можно больше удовольствия, столько, сколько могут доставить друг другу мужчина и женщина. – Она встала и прошлась по комнате. Ее голос оставался по-прежнему спокойным и ровным. – Тебе придется полюбить мужское тело во всех его деталях, потому что, снова повторяю, это не быстрое липкое лапанье, которое Эрика Джонг называет мимолетным трахоболом. Я должна объяснить тебе еще одну вещь. Дело в том, что большинство моих клиентов – это мужчины, которым уже больше пятидесяти и у которых следующих пятидесяти уже никогда не будет. Чтобы заработать такие деньги, как у них, надо много времени, а к этому возрасту они превращаются в людей, для которых фантазия играет в сексуальном удовлетворении гораздо большую роль, чем сам секс. У многих из них было по нескольку жен или любовниц, но они – все, без исключения – мужчины, которые просто не могут жить без секса. Поэтому вполне понятно их желание платить за него, но за такой, который нравится им. Если у тебя с этим проблемы, то лучше сказать об этом сейчас.
Нелл молчала, раздумывая над ее словами, однако, когда она заговорила, Лиз услышала совсем не то, что хотела и ждала услышать:
– Желание я могу еще понять, но потребность... потребность, во всяком случае, пока, для меня ничего не значит.
– Тогда у нас будут проблемы.
– Почему? Ты же сказала, что мне надо будет сыграть роль. Я ведь смогу сыграть любую роль, если только пойму, что от меня надо. Я в состоянии разыграть для мужчины такое сногсшибательное представление, что он с полным основанием заплатит за него тысячу фунтов, – с язвительной улыбкой выпалила Нелл. – О фантазиях я знаю достаточно много.
«Да, я много могла бы тебе о них рассказать. Я была совсем маленькой, когда мои фантазии стали для меня почти реальностью. Я жила в них, потому что это был единственный способ ухода от ужасной повседневной жизни».
– О фантазиях я знаю все, – повторила она. – Для мужчины я могу превратиться в кого угодно, если буду знать, чего он от меня хочет. Сведи меня со своими самыми сложными клиентами, и если я не сумею не только удовлетворить их, но и заставить упрашивать меня о повторной встрече, то тогда можешь искать себе другую девушку.
Она произнесла это страстным голосом, с горящими глазами, и на ее обычно бледных щеках проступил румянец. Да, она была совсем не ледышка, у нее были чувства и страсти, несмотря на то, что они глубоко похоронены. Именно похоронены. Эта девочка многое покажет, когда дойдет до дела... Но она в этом мире одна. Лиз увидела это, впервые встретившись с ней; тогда она поняла, что ее можно спасти. А когда она увидела Нелл в черном наряде, уверенность в правильности предположений только усилилась. Когда Нелл смотрелась в зеркало, то менялась прямо на глазах: у нее загорелись глаза, лицо просияло, напряжение спало и стройное тело оживилось. Да, было видно, что она явно сексуальна и чувственна. О такой женщине мужчины могут только мечтать. Лиз не знала, что составляет основу ее жизненных интересов, но она понимала, что, со сколькими людьми ни пришлось бы познакомиться Нелл, она все равно останется одна. Осознание собственной красоты и достоинства было тем ключиком, который открывал ее чувственность и темперамент. Лиз смотрела, как осторожная, сжавшаяся в комок, недоверчивая девушка постепенно, очень медленно, как в замедленной съемке, превращается в роскошную женщину, будто специально созданную для секса.
– Ты хотела бы быть актрисой? – спросила Лиз.
– Да. Я мечтала об этом в детстве.
– Но тебе не позволял твой отец?
– Он не хотел даже слышать об этом.
– Ну так вот тебе случай реализовать на практике все твои фантазии.
– Я смогу это сделать, – заверила она Лиз. – Дай мне только шанс.
Но убеждать Лиз уже не было необходимости.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Магия греха - Кауи Вера

Разделы:
Книга 112345678Книга 2123Книга 312345678910

Ваши комментарии
к роману Магия греха - Кауи Вера



Дальше 2страницы не осилить.оценка 2
Магия греха - Кауи Веракатя
23.11.2012, 11.45





Книга заставляет подумать,это не обычное легкое,сиропно-сопливое чтиво для не особо обремененных мозгами дамочек. В романе показана жизнь такой,как она есть на самом деле. Читается не легко,но оно того стоит.
Магия греха - Кауи ВераАлина
5.10.2013, 12.50





это не женский роман, а бульварная скандальная книжонк про страдания проституток. Жирная двойка.
Магия греха - Кауи Вераkato
8.10.2013, 5.44





kato - это не бульварная, скандальная книжонка. Это серьезное, без сиропа, психологическое разбирательство жизненных ситуаций. У Веры почти все такие. Читать порой тяжело, но очень захватывает. Кто любит такие - очень советую. Тем кто хочет сказочку - это не сюда
Магия греха - Кауи Вераиришка
12.08.2014, 17.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100