Читать онлайн Магия греха, автора - Кауи Вера, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Магия греха - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Магия греха - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Магия греха - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Магия греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Встретив своего отца в Паддингтоне, Лиз была потрясена происшедшей с ним переменой. Он неожиданно превратился в старика. В ее представлении отец всегда выглядел как профессиональный военный: подтянутый, аккуратно подстриженный, с ярко начищенными пуговицами, слепившими глаза, со скрипящей портупеей и сияющими, как зеркало, сапогами, с ухоженными и безупречно подстриженными усами. Сейчас перед ней стоял ссутулившийся старик, с нестрижеными, неаккуратными усами, который к тому же тяжело опирался на палку.
– Привет, папа. – Лиз, подойдя к нему, поцеловала в щеку.
– А, это ты... привет... уже не так хорошо вижу... Пора менять эти чертовы стекляшки. А я ведь не так плохо себя чувствую, намного лучше, чем Мерсер.
«Неудивительно, что он так выглядит, – с болью подумала Лиз. – Ему все-таки уже семьдесят восемь, а Мерсер всего на два года моложе. Они оба уже давным-давно старики».
– Давай свой чемодан, – предложила она. – Я кое-как умудрилась припарковаться, но здесь ходят контролеры, поэтому давай побыстрее уедем.
Отец еле плелся за ней, шаркая ногами. Потребовалось несколько минут, чтобы залезть в машину, и, когда он уже оказался там, Элизабет с облегчением вздохнула и помчалась в центр города.
Он очень обрадовался, когда она принесла ему виски. Выпив, он как бы засветился изнутри и сразу же пустился в длинный обвинительный монолог по поводу железных дорог в Великобритании и неудобств вагонов первого класса. Он выпил еще и только после этого поднялся наверх, чтобы принять ванну и переодеться. Дочь дала ему возможность отмокнуть в ванне в течение четверти часа, а потом принесла наверх еще порцию виски.
– Да, вот это обслуживание! – поблагодарил он. – Мерсер никогда не позволяет мне выпивать больше двух порций. Говорит, что это слишком дорого.
– Только по торжественному случаю, папа, – улыбнулась Лиз. – Мы слишком долго не виделись. Прости.
– Ничего, у тебя своя жизнь, свои заботы, и, судя по всему, дела твои идут неплохо.
– Не могу пожаловаться, – честно призналась она.
– Что, в этих связях с общественностью хорошо платят?
– Очень хорошо.
– Прекрасно, потому что не так уж много я смогу оставить тебе после смерти. Дом и земля, ты знаешь, принадлежат Бою.
– Это мне совсем не нужно, – заверила Лиз. – Я не зарюсь на твои деньги, у меня и своих достаточно. Лучше расскажи, как ты живешь.
– Ну как, сама знаешь как. Пенсия никому еще не позволяла купаться в роскоши, но я должен тебе сказать, что с каждым днем сводить концы с концами становится все труднее и труднее. В доме все время что-то надо чинить, а о саде я вообще не говорю... Нам с Мерсером пока еще хватает, но старых Форбов я вынужден был отпустить, потому что уже не в состоянии им платить.
Элизабет давно уже собиралась решительно поговорить с братом по поводу того, чтобы установить отцу ежеквартальное пособие. Бой преуспевал, она тоже могла позволить себе выплачивать отцу, скажем, двести пятьдесят фунтов в квартал. Если Бой даст столько же, то за год это составит по крайней мере две тысячи. Это уже совсем другое дело. Дело за Боем, жадная и сварливая жена которого ненавидела их семью лютой ненавистью. Она стерла бы Боя с лица земли, узнав, что он потратил деньги на этого седого старого слона, которого она просто терпеть не могла. «Я действительно о тебе слишком поздно подумала, папа», – говорила про себя Элизабет, наблюдая, как отец с удовольствием пьет виски.
Только теперь она увидела его таким, каким он был раньше: веселым, умным и подтянутым, настоящим бригадным генералом, хотя он ушел в отставку более двадцати лет назад. Сейчас он выглядел так, будто этих двадцати лет и не было, будто в бумажнике у него лежала пара лишних двадцатифунтовых банкнот, а возле подъезда после окончания обеда ждал легковой автомобиль.
Он выбрался из ванны чистый и умиротворенный. Лиз помогла отцу добраться до кровати и раздеться и только потом ушла. На следующее утро она дала ему возможность подольше поспать, а когда отец проснулся, принесла завтрак прямо в постель.
После завтрака она сводила его в «Харродс», где они купили несколько рубашек, пару галстуков и нижнее белье.
Дома на ленч она подала его любимое блюдо с карри, во второй половине дня они сходили в кино на вестерн, потому что отец очень любил вестерны, особенно с участием Седьмой кавалерии.
К обеду пришли Бой и Филипп. За эти долгие годы Филипп так и остался насмешливым и колючим, а Бой стал еще более обидчивым и злопамятным.
– Совсем не узнал тебя, старина. – Бой особенно акцентировал слово «старина». – Ты ничего со своим лицом не делал?
– Делал, но не столько, сколько ты со своим.
– Прекратите ссориться, – одернула их Лиз. – Папа приехал, это все устроено для него. Он и так не видел нас целую вечность. Филипп, иди и налей себе чего-нибудь выпить, я хочу поговорить с братом.
– Ну и что ты мне хочешь сказать? – спросил ее Бой, когда они остались одни.
– Нужны деньги. Папа явно поиздержался.
– Это и неудивительно. Все из-за этого проклятого дворца! Ему давно уже не под силу его содержать, все равно он живет только в одном крыле. Пусть продаст и купается в роскоши всю оставшуюся жизнь! Правда, мне бы этого не хотелось. Однако я всегда говорил, что все равно он в любой момент может аннулировать завещание, если действительно возникнет необходимость.
– Ты же прекрасно знаешь, что это крайний шаг, на который он вряд ли решится. Дом принадлежит нашей семье более трехсот лет, поэтому мы должны сами как-то решить этот вопрос.
– Ну и сколько ты хочешь?
– Всего лишь тысячу в год.
– Всего лишь! У меня оба сына еще только в начальной школе. Я бы хотел подкопить денег для Итона. Я же не печатаю их, пойми, Лиз. Юриспруденция – это тебе не связи с общественностью. Я вынужден вкалывать за свои деньги и днем и ночью как проклятый!
– Только не старайся запудрить мне мозги. С тобой говорит твоя сестра. Я прекрасно знаю, что сейчас ты не бедствуешь, даже более того. Твое последнее дело, связанное с клеветой, принесло тебе большие деньги. Сейчас ты мне дашь тысячу фунтов на папино содержание на год. Видит бог, это совсем немного. Я дам столько же. Таким образом мы обеспечим ему минимальные удобства и условия для человеческого существования.
У Элизабет в голосе было столько решительности и напора, что Бой невольно отступил назад. Обычно она никогда не выходила из себя и разговаривала очень спокойно, относясь к жизни с неприхотливой радостью и удовольствием, что его жена считала чрезмерным и дорогостоящим. Они не ладили друг с другом.
– Что за спешка? – запротестовал он.
– Он уже очень старый человек, в его возрасте время слишком дорого. Я хочу, чтобы он хоть чуть-чуть узнал, что такое комфорт. Пил виски, когда захочет, покупал красивые костюмы, ел все, что душе угодно. Поэтому ты либо дашь эту тысячу, либо, клянусь богом, я вытрясу ее из тебя с неприятными для тебя последствиями. Я ясно выражаюсь?
Бой, кряхтя, достал чековую книжку и выписал чек, с ужасом думая о том, как он будет объяснять все это жене.
– Ну что, придумали новый закон? – промурлыкал Филипп, когда они вошли в гостиную. – Есть ли какие-нибудь изменения? Заседание суда переносится... О, бригадный генерал, как приятно вас видеть!.. – Элизабет заметила, как сильно изменился его голос, когда вошел отец.
Еда была очень вкусной – у Элизабет она просто не могла быть другой, – а вина – самые дорогие и изысканные. Судя по тому, как ее отец налегал на то и другое, с явным удовольствием смакуя наиболее вкусные блюда, было видно, что он давно не ел ничего подобного. Она знала, что долго он у нее не задержится. Он очень щепетильно относился к таким вещам, как милостыня и милосердие, поэтому в последнее время принимал приглашения только от своих самых старых и близких друзей.
Лиз сидела и радостно смотрела, как ест и пьет ее отец, в то же время не могла избавиться от беспокойства, потому что скоро наступит время, когда ее уже здесь не будет и она ничем не сможет ему помочь. Поэтому ей хотелось сделать для него хоть что-нибудь, что в ее силах, пусть даже это будут всего лишь деньги. Лучше поздно, чем никогда. Она почувствовала, что вновь начинает закипать гневом, и, пробормотав что-то невнятное по поводу кофе, вышла на кухню, чтобы выместить всю злобу на сочных помидорах, которые взрывались под ударами ножа как бомбы. «Папа, как мне не хочется умирать! – тихо плакала она. – Мне еще так много надо успеть. Я была несправедлива к тебе, прости. У меня осталось очень мало времени, чтобы исправить ошибку, потому что, когда меня не станет, ты окажешься в зависимости от человека, всегда делающего то, что скажет ему его жена. Тебе будет разрешено только то, что позволит она». Опомнившись, она быстро убрала искромсанные помидоры и, взяв кофейник, направилась в гостиную.
Папа уже откупорил вторую бутылку портвейна, и Бой встал, чтобы, с позволения Элизабет, покинуть их. После его ухода Лиз обратилась к Филиппу:
– Помоги мне. Папе трудно подняться на второй этаж. Бригадный генерал запротестовал, но тем не менее вынужден был воспользоваться помощью Филиппа, поблагодарив его за то, что обычно делал Мерсер. Он потрепал Лиз по щеке, когда она наклонилась поцеловать его и пожелать спокойной ночи.
– Ты у меня хорошая девочка.
Элизабет почувствовала, что у нее в горле встал ком и на глаза навернулись слезы. Спускаясь по ступенькам, Филипп заявил:
– Пора бы кое-что мне объяснить. Например, твою непонятную сентиментальность. Я знаю, у тебя с отцом свои отношения, но эта демонстрация самых святых дочерних чувств поразила даже меня. Единственное, что тянет тебя к твоему отцу, так это дистанция, которую ты сохраняешь между вами. Ты выпорхнула из-под его крылышка в двадцать один год, и с того момента прошло уже двадцать пять лет. Надеюсь, ты объяснишь мне, что произошло?
Лиз налила себе и ему бренди. Потом, вспоминая термины доктора, рассказала ему о своей болезни. Некоторое время он молчал, и только напряженное лицо и три складки между бровями говорили о его внутреннем состоянии. Обычно такое выражение свидетельствовало о крайней степени раздражения.
Если бы он обращал внимание на что-нибудь, кроме самого себя, то ему давно бросились бы в глаза происшедшие с ней в последнее время перемены. У нее слишком потускнел взгляд. Самым прекрасным в Лиз всегда было то, что она как бы светилась изнутри, и ее необыкновенная жизнерадостность отражалась на лице. Сейчас, как он заметил, она уже некоторое время ходила «выключенной». Она немного похудела. Алое шелковое платье фирмы «Джин Мьюир» не сидело на ней так хорошо, как раньше. Честно говоря, она выглядела осунувшейся и изможденной, казалось, смерть уже ждет ее, чтобы назначить свидание на небесах.
Филиппа душили злость и бессилие. В то время как весь мир буквально переполнен придурками, выродками и просто людьми без чувств и эмоций, Элизабет оказалась той, на кого пал несправедливый выбор... О, как он ненавидел эту несправедливость, которая называлась Жизнью. Проклятой жизнью. Его светлые, серебристого цвета глаза пылали испепеляющим взором медузы Горгоны, но он взял себя в руки и сдержался. Гнев – это было не то, в чем сейчас нуждался его самый близкий, самый дорогой и, наверное, единственный настоящий друг. Его мучили угрызения совести. Насколько лучше она держалась, чем он!
Элизабет опустила глаза. Она казалась какой-то высохшей, хотя это скорее дорисовывала фантазия Филиппа, как будто все жизненные соки, которые так долго питали ее красивое и сильное тело, вдруг иссякли. Он всю жизнь старался не подвергать себя ни душевным, ни физическим мукам, но сейчас боль помимо его воли пронзила тело и мозг, заставив почувствовать то, что чувствовала Элизабет. Однако, когда он обратился к ней, его голос был спокойным и рассудительным:
– Как говорится, все там будем, но мне бы очень хотелось, чтобы с тобой это случилось как можно позже. Намного позже, чем это отпущено...
– Я бы тоже хотела...
Они задумчиво посмотрели друг на друга. Филипп протянул ей руку. Она с радостью пожала ее. Так они и стояли, крепко сжимая руки и смотря друг другу в глаза. Нетвердый голос Лиз прервал тишину:
– Мне надо решить, что делать, Филипп. Как лучше использовать оставшееся у меня время и, самое главное, как сделать, чтобы спокойно перенести все это... ты понимаешь...
– Да, теперь тебе не купить тот зонтик, помнишь?..
– Перестань шутить, ты же видишь, что мне еще надо помочь отцу и в то же время скрыть от него свои проблемы.
Филипп скривил губы и допил бренди.
– Думаю, необходимо произвести общий подсчет твоих расходов и доходов. Ты должна четко знать, на сколько тебя в будущем хватит и сколько ты за этот период сможешь зарабатывать. Дай мне ручку, бумагу, пожалуйста, и твои книги расходов. Только настоящие, а не те фальшивые, которые ты суешь под нос очарованным тобой инспекторам-ревизорам.
– Но я же плачу все налоги!
– Я тоже, детка, – бесстрастно заметил Филипп, но он знал, что говорит, тем более что разбирался в делах Элизабет не хуже ее самой. Поэтому она всегда ценила его мнение. К тому же сейчас она не могла сдержать свои разбушевавшиеся эмоции.
Она принесла ему свои книги, наполнила его бокал и села рядом. Пока он складывал, вычитал, умножал и делил, она, тупо уставившись на цифры, думала об обеде, о своем брате, о своей жизни... Постепенно успокоившись, она расправила плечи, и на лице появилась прежняя лучезарная улыбка.
Подождав, когда Филипп опустошил бокал, она подлила ему еще и села рядом.
– Все это, – кивнул Филипп на ее книги, – тебе не поможет. Серьезных долгов у тебя нет. Но также у тебя нет и никаких основательных капитальных вложений, от которых ты бы могла получить прибыль. Разве что этот дом и твои драгоценности. Однако тебе надо на что-то жить. На твои нынешние доходы это просто невозможно, тем более что тебе нужен будет уход в последние месяцы, если ты, конечно, не считаешь, что за тобой будет ухаживать сиделка из этой богадельни, Национальной медицинской службы. У тебя нет другого выхода, как заработать денег за оставшееся время.
– Нет, есть, – ответила Лиз. – Я возьму ученицу, – заявила она.
Секунд десять в воздухе висело немое молчание.
– Кого?!
– Я возьму ученицу. Эту идею сегодня вечером случайно, сам того не зная, подкинул мне Бой. Он рассказал об обучении молодых адвокатов. Они смотрят, наблюдают и помогают своим старшим коллегам, ведущим дела и знающим процедуру как свои пять пальцев.
– Ты сама решила взять себе... э-э... подмастерье?
– Да, а почему бы и нет? – спокойно ответила Лиз, игнорируя насмешку.
Возникла еще одна пауза.
– Ну и кому ты передашь свое искусство? Где найдешь себе эту ученицу? Не думаю, что то, чему ты собираешься ее научить, сможет сделать обыкновенная женщина. Техникой владеют все, а вот... – он пожал плечами. – Я уверен, что во всем Лондоне не найдешь и двух таких кандидатур.
– Моя идея тебя озадачила? – с многозначительной улыбкой спросила Элизабет.
– Не только меня, – улыбнулся в ответ Филипп. – Ты должна согласиться, что твое отношение к проституции – это особое свойство души.
– Да.
– Нужна очень не похожая на других ученица. Филипп некоторое время молча смотрел на Элизабет.
– Ты, насколько я понимаю, собираешься установить ей заработную плату или что-то типа жалованья?
– Пока она будет под моим покровительством, я буду брать с нее пятьдесят процентов того, что она заработает. А когда она подрастет настолько, что в состоянии будет выпорхнуть из гнездышка, все деньги будут принадлежать только ей.
– Э-э... Да, понятно... – Филипп просветлел. – Это чтобы ты смогла спокойно перейти к... ну, назовем это, к приостановке производства. Чтобы нормально прожить последние месяцы бездеятельности...
– Да.
Филипп хотел улыбнуться, но не смог, все это казалось чудовищным.
– Ты обеспокоен?
– Моя дорогая девочка, никого из нас нельзя обвинить в том, что он хоть когда-то не называл вещи своими именами, а также никого из нас нельзя заподозрить в том, что он последние месяцы своей жизни посвятит честному труду и замаливанию старых грехов. Мы сначала должны убедиться, что твоя «ученица» достаточно умна, чтобы не просто перенять, но и понимать, что она делает. Она должна уметь учиться.
– И время играет здесь немаловажную роль, – добавила Лиз.
– Если бы у меня было лишнее время, – вздохнул Филипп, – и целый блокнот подходящих кандидатур, я бы обязательно поделился с тобой и тем и другим. – Он взял ее за руку. – Ты мой единственный друг, и довериться я могу только тебе.
Элизабет была тронута. Обычно Филипп расщедривался только на советы и упреки.
Филипп взял бокалы и наполнил их бренди.
– Итак, – начал он спокойным голосом, – с чего начнем? Чем должен обладать этот редкий экземплярчик?
– Я бы не хотела брать уже работающих. Мне нужна девушка с чистой, неиспорченной натурой, из которой я создала бы настоящую Куртизанку с большой буквы. Думаю, она должна все-таки иметь хоть какой-то опыт в этой сфере, но небольшой. Она должна быть молодой, не более двадцати пяти, и представлять собой настоящую личность. Однако тело в данном случае не менее важно, потому что ей придется работать именно им, а не головой. – Элизабет отпила бренди. – Моим клиентам не нужна простушка. Она должна уметь поддержать беседу на любую тему, причем толково, со знанием дела, или, наоборот, если им захочется, молчать и просто слушать. Она должна уметь воплощаться в тот образ, которого потребует от нее ситуация, в сущности, за это ей и будут платить деньги. Она должна вести себя так, чтобы ей хотели платить много, а в ее отсутствие хотелось заплатить еще больше, лишь бы только увидеть ее.
Филипп облизал губы и покачал головой.
– Надеюсь, ты прекрасно понимаешь: может так случиться, что к тому времени, как ты найдешь этот бриллиант – а на меньшее ты просто не согласна, – у тебя просто не останется времени для обучения?
– Поэтому мне надо начать искать его прямо сейчас. Филипп грустно задумался.
– С первого взгляда, прикинув в уме все, что у меня есть на примете, не могу тебе ничего предложить. Дай мне время подумать. Как широко я могу закидывать свою сеть?
– Разве я когда-нибудь не доверяла твоему здравому смыслу?
– Трудное дельце. То, что мы ищем, моя дорогая, по сути, есть вторая ты, а я сомневаюсь, что такая существует. – Он взял ее за руку и галантно поцеловал.
– Если ты заставишь меня расплакаться, я тебе этого никогда на прощу, – дрожащим голосом произнесла Лиз.
– Разве у тебя еще остались слезы?
– Кажется, да. Только я не знаю, откуда они берутся... – Лиз встала. – Я сейчас выгоню тебя вон. Я не плакала на людях с того...
– Ты заканчиваешь одну главу и приступаешь к другой.
– К последней, – с грустной усмешкой закончила за него Элизабет. – Мне всегда нравились книги, в которых исход волнующе неизвестен, но, естественно, конец должен быть счастливым.
– Я сделаю все, что в моих силах, – заверил Филипп, надевая свое кашемировое пальто. – Но не жди от меня никаких чудес.
– Я и не жду, – сухо заметила Лиз, – иначе я попросила бы совсем другое.
На следующий день, в воскресенье, после пары часов в пабе и воскресного ленча, сопровождавшегося двухчасовым сладким сном бригадного генерала, Лиз отвезла отца на вокзал, посадила в поезд и пообещала в самое ближайшее время приехать в Уилтшир.
– На этот раз уж точно, папа. У меня несколько очень срочных и важных дел, поэтому пару недель я буду занята. Но как только все улажу, сразу же приеду к тебе. – Она крепко обняла его. – Позвони, когда приедешь домой, чтобы я знала, что все в порядке. Мерсер встретит тебя в Бродвуде, слышишь?
– Да, да. Прекрасный уик-энд, Лиззи. – Он назвал ее так, как еще не называл никто в жизни, и потрепал по щеке. – Ты у меня хорошая девочка.
Это была очень большая похвала. Она стояла на платформе, пока поезд не скрылся за поворотом, а потом поехала домой. Сидя дома и размышляя над проблемой ученицы, она вдруг вспомнила одно имя и решила сразу же его проверить.
Между ней и Филиппом явно существовала какая-то таинственная внутренняя связь, потому что, когда она подошла к телефону прослушать записи, сделанные за время ее отсутствия, голос Филиппа назвал ей то же самое имя. Итак, этим вечером они должны ехать в «Кларемонт» – Филипп был членом этого клуба, – где эта особа, любительница азартных игр и развлечений, обязательно должна была появиться. И Филипп, и Элизабет прекрасно ее знали, хотя она не принадлежала к их кругу, ее клиенты были достаточно платежеспособны и могли бы заплатить больше, если бы комплекс оказываемых им услуг был на порядок выше. Сидя за столиком, якобы с целью расслабиться и поразвлечься, Филипп и Лиз внимательно рассматривали свою «жертву». В машине, посмотрев друг другу в глаза, они произнесли одновременно:
– Нет.
– Слишком уж развязна и проста, – вынес свой вердикт Филипп. – Даже несмотря на то, что ее отец упоминается в книге пэров.
– Да, слишком яркая, – подтвердила Лиз. – И еще – излишне много пьет.
– Ну, это все зависит от того, с кем ты находишься в подобных заведениях, – пожал он плечами. – Этот и меня довел бы до невменяемого состояния.
– Вычеркни ее имя, – со вздохом заключила Лиз.
В следующие два вечера они устроили «просмотр» еще двум кандидаткам и обеими остались недовольны. Одна была чересчур опытной, «матерой» в подобного рода делах, и у нее сложились свои понятия о технике секса. Лиз особенно выделила слово «техника», стараясь подчеркнуть, что чувства кандидатке неведомы. От такого отношения к занятиям любовью она всегда брезгливо морщила нос.
Вторая сначала оказалась настолько хороша, что они даже залюбовались ею. У нее была интернациональная клиентура, она постоянно путешествовала, перелетая с континента на континент. Последний год провела в Соединенных Штатах, где жили основные ее клиенты.
– Нет, – с явной неохотой сделала свой вывод Лиз, – она поразительно красива, и тело восхитительное, но... она не в моем стиле. Что позволено Юпитеру, не позволено быку. – Она закусила губу. – Все эти три слишком опытные, слишком привыкшие заниматься любовью так, как им хочется, у каждой уже сложился свой стиль и метод, у всех у них накатанная дорожка к благополучию и спокойствию, поэтому они вряд ли согласятся все это поменять неизвестно на что. Думаю, мне надо спуститься на несколько порядков ниже и подыскать что-нибудь такое, что я могла бы переделать на свой лад.
– Только не девственницу, умоляю тебя! – скорчил рожу Филипп.
– Ладно, но мне скорее нужна какая-нибудь низкооплачиваемая и незаметная девушка, чем профессиональная проститутка, уже почувствовавшая вкус денег.
– Не вздумай брать обыкновенную шлюшку с улицы!
– Успокойся, не возьму. Может быть, кого-нибудь из наших публичных домов... – Элизабет назвала один из наиболее известных лондонских борделей. – Там всегда есть свободные девочки, причем все моложе двадцати одного года. Не исключено, что мы действительно сможем найти, что-нибудь заслуживающее внимания.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Магия греха - Кауи Вера

Разделы:
Книга 112345678Книга 2123Книга 312345678910

Ваши комментарии
к роману Магия греха - Кауи Вера



Дальше 2страницы не осилить.оценка 2
Магия греха - Кауи Веракатя
23.11.2012, 11.45





Книга заставляет подумать,это не обычное легкое,сиропно-сопливое чтиво для не особо обремененных мозгами дамочек. В романе показана жизнь такой,как она есть на самом деле. Читается не легко,но оно того стоит.
Магия греха - Кауи ВераАлина
5.10.2013, 12.50





это не женский роман, а бульварная скандальная книжонк про страдания проституток. Жирная двойка.
Магия греха - Кауи Вераkato
8.10.2013, 5.44





kato - это не бульварная, скандальная книжонка. Это серьезное, без сиропа, психологическое разбирательство жизненных ситуаций. У Веры почти все такие. Читать порой тяжело, но очень захватывает. Кто любит такие - очень советую. Тем кто хочет сказочку - это не сюда
Магия греха - Кауи Вераиришка
12.08.2014, 17.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100