Читать онлайн Магия греха, автора - Кауи Вера, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Магия греха - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Магия греха - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Магия греха - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Магия греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Девушка в черной кожаной мини-юбочке, черных сетчатых чулках и высоких сапогах, дрожа на холодном ветру, куталась в тонкую курточку на искусственном меху и стучала ногой об ногу. Медленно двигаясь навстречу проносящимся мимо по Бедфорд-хилл автомобилям, она провожала их взглядом и пыталась заставить свои бедра хоть чуть-чуть покачиваться из стороны в сторону. Этим вечером «торговля» не шла, слишком уж было холодно, к тому же казалось, что вот-вот пойдет дождь. Февральским вечером лучше всего находиться дома у камина и смотреть телевизор. Ее глаза, привыкшие угадывать в толпе потенциального клиента, отметили, что к краю тротуара подъехала легковая машина, ярко осветив ее фарами. Она изобразила на лице одну из самых своих спокойных улыбок и наклонилась вперед, стараясь рассмотреть что-нибудь через лобовое стекло. Курточка сразу же широко распахнулась, так, чтобы подъехавший смог заметить упругую девичью грудь, обтянутую черным свитером.
– Ищешь чем заняться? – кокетливо улыбаясь, спросила девушка. Наверное, он спешит домой и все это займет не больше четверти часа.
– Ну и сколько? – грубо и безразлично спросил он.
– Десять.
– Как?
– Очень быстро и прямо здесь.
– За десять фунтов мне бы хотелось большего.
– Тогда поищи кого-нибудь еще! – зло отрезала она. Были кое-какие причины, по которым она не могла пойти на это даже под страхом наказания. Вдобавок ей не нравился внешний вид этого типа.
– Слишком привередливая. Не много ли на себя берешь?
– Катись отсюда.
Он грязно обругал ее и укатил прочь. Девушка снова не спеша двинулась прежним маршрутом. На «рабочем месте» она проторчала уже целых сорок минут, а в кошельке пока было всего только пятнадцать фунтов. Неудачный вечер. Летом за такое же время она могла бы заработать в четыре раза больше. Подъехала еще одна машина. Девушка призывно улыбнулась, но водитель, видимо, изменил свое решение и, прибавив газу, проехал мимо. Она ненавидела Бедфорд-хилл, но Мики заявил, что теперь в качестве наказания она будет работать здесь. Он прекрасно знал, что это не самое прибыльное место. Заработать можно было на Парк-лейн, Эдвард-роуд или Шепед-маркет. Бедфорд-хилл являлся проезжей дорогой, и «торговля» здесь зависела от случайных водителей или тех, кто уже знал, что это район «красных фонарей». Такие любители специально приезжали сюда, несмотря на непогоду, чтобы перепихнуться на заднем сиденье автомобиля. Девушку снова начало трясти от холода, и она полезла в сумочку за носовым платком. Как раз в этот момент подъехала машина.
– Простудилась, малышка? Боюсь, что теперь ты и меня заразишь, – нахально усмехнулся очередной клиент. – А у меня несколько иные планы.
У него был настоящий «Ауди», и одет он был неплохо. Нелл наклонилась вперед и с самой очаровательной улыбкой, на которую была способна в такую погоду, предложила:
– Для тебя всего лишь двадцать фунтов. – Это прозвучало так, как будто она заключала самую важную в своей жизни сделку.
Он потянул за ручку двери, и та, щелкнув, плавно открылась.
– Ныряй!
– О, как хорошо... – с благодарностью в голосе произнесла она. – Тихо и тепло.
– Я всегда теплый... а в некоторых местах даже горячий. – Он взял ее руку и прижал к уже успевшему возбудиться члену. – Скоро согрею и тебя...
Она показала ему дорогу к своему самому любимому месту, где было достаточно темно, чтобы их не увидели с дороги, и где она могла бы надеяться на быструю помощь, если клиент окажется слишком грубым. Он явно торопился. Один из тех, кто просто заскочил на минутку, чтобы расслабиться. Он повалил ее на заднее сиденье автомобиля, даже не дав снять трусы. Он показался ей крупным мужчиной, но на самом деле оказался на удивление маленьким. Скоро все закончилось, и он, видимо, удовлетворенный, достал из толстого бумажника несколько банкнот. Через десять минут она снова была на месте.
Вскочив в последний поезд метро до Кингз-кросс, девушка успела попасть на автобус, идущий в Ислингтон. Когда она вернулась домой, Мики сидел за столом и пил кофе. В комнате были еще две девушки – Морин, работавшая на Эдвард-роуд, и Синди, «торгующая» на Куинз-драйв. На столе лежали стопки разложенных по достоинству банкнот: двадцатки, десятки, пятерки и однофунтовые бумажки. Когда Нелл вошла, он поднял на нее взгляд. Его холодные темно-голубые глаза с сузившимися зрачками немигающим взором уставились на нее. Она увидела в них хорошо знакомые ей признаки раздражения и внутренне напряглась.
– Черт, какой холодный вечер, – живо заговорила она. – Ужасно хочется чего-нибудь горяченького. Это кофе?.. – Она подошла к плите, на которой на слабом огне стояла какая-то кастрюля, но неожиданно между ней и плитой резко опустилась белая гибкая трость.
– Сначала о деле. – Голос Мики был такой же категоричный, как и его взгляд. Она встретилась глазами с Морин, и та с грустью слабо покачала головой. Это означало только одно: у него плохое настроение, будь осторожна.
– Ой, прости, Мики... от холода у меня смешалось в голове... Вот, пожалуйста... – Она вынула из сумочки и положила на стол восемь фунтов. – Неудачный вечер, прости. Слишком холодно для любителей поразвлечься... Трость со свистом и треском опустилась на стол.
– Восемь фунтов! Тебя не было дома целых четыре часа, и после этого ты приносишь эти вонючие восемь фунтов! Где остальное?!
– Здесь все, что у меня есть, Мики, честное слово. Просто сегодня неудачный день... очень холодно и не так уж много желающих. Я вся замерзла, стоя на ветру на этой дороге.
Он так сильно ударил ее по лицу, что у нее откинулась назад голова.
– Врешь, сука! – Краем глаза она видела, как потихоньку улизнули из комнаты Морин и Синди, знавшие, что последует дальше. Он бил ее кулаками, потом ладонью – по лицу, тонкая белая трость безжалостно обжигала ее незащищенное тело, а он все время матерился и требовал, чтобы она не считала его дураком. Он посылал ее не кофе пить в кафе, а работать, работать, работать... и если она не будет работать на него, то он сделает так, что она уже не сможет работать ни на кого. Она защищалась как могла, но, когда ей удалось спрятаться под стол, он начал бить ее ногами и сбрасывать со стола чашки с остывшим кофе. Не в силах сопротивляться, она свернулась калачиком, а он продолжал ее бить. Мики остановился только тогда, когда выбился из сил, после чего, хлопнув дверью, ушел в свою комнату. Нелл лежала, не в состоянии повернуться. Из носа текла кровь, дышать было невозможно, ребра и ноги ныли так, что она не могла пошевелиться. Всякий раз, когда она хотела двинуться, у нее вырывался отчаянный стон. До ее слуха донесся звук открываемой двери и шепот:
– О господи...
Над ней кто-то склонился.
– Боже, Элли, что он с тобой сделал! – Это была Морин. По узкому худенькому лицу ей можно было дать все тридцать, хотя на самом деле она была на десять лет моложе. В ее нежно-голубых глазах застыл ужас.
– У Мики просто нет сейчас денег... и он не может купить наркотики, понимаешь... – как бы оправдываясь, сказала Синди. Она была девочкой Мики. – Ты же знаешь, каким он бывает, когда у него нет кокаина.
– И каким, когда он у него есть, – зло добавила Морин.
Она была ровесницей Синди, но превосходила ее по жизненному опыту и находила время и силы жалеть ближних, особенно таких беззащитных, как Элли. Она была доброй и отзывчивой, любила давать советы, обучала Элли мелким хитростям торговли телом, особенно когда случались какие-нибудь неприятности. Взглянув на окровавленные лицо и тело Элли, она в ужасе отшатнулась.
– Ты можешь сесть, милая? – с тревогой спросила она, разрываясь между состраданием и страхом. Она боялась того, что Мики может с ней сделать, если увидит здесь.
– Нет... больно, – простонала Элли, чувствуя, что ей больно даже говорить.
– Давай руку. Синди, лучше отнести ее в постель. Вдвоем им кое-как удалось волоком дотащить Элли до комнаты, где она спала вместе с Морин. Синди спала с Мики.
– Иди принеси в чашке теплой воды и немного ваты, – приказала Морин Синди, которая с неохотой, но подчинилась.
– Господи, у тебя на лице все цвета радуги, – заметила Морин, оглядывая Элли, сплевывающую кровь. – Он разбил тебе губу, и с носом у тебя что-то не то, он свернут набок. – Морин прикоснулась к носу Элли. Та завизжала, отчего в челюсти у нее возникла такая боль, что она вздрогнула и застонала. – Что-то мне не нравится, как он выглядит, – озабоченно проговорила Морин. – Мне кажется, что он сломал тебе нос и что-то сделал с челюстью... Думаю, тебя надо отвезти в больницу.
– Нет... – кое-как удалось произнести Элли. – Завтра все будет нормально... отдохну... отосплюсь... Дайте мне просто отдохнуть...
– Надо, чтобы тебя осмотрела Паола, когда вернется, – попыталась успокоить ее Морин. – Она два года работала медсестрой, поэтому хорошо разбирается в таких вещах. Сегодня она на Парк-лейн, вернется очень поздно, но она лучше знает, что надо делать в подобных случаях.
Элли кивнула головой и закрыла глаза. У нее все болело, а нос, казалось, был забит ватой, поэтому приходилось дышать ртом. И все же ей удалось успокоиться и заснуть. Паола вернулась домой в три часа ночи, и Морин сразу же провела ее к Элли. Паола, самая привилегированная девушка в компании Мики, работала с ним уже два года, и он никогда не оскорблял ее, поскольку она зарабатывала больше всех. У нее была своя отдельная комната и еще кое-какие преимущества и права вожака стаи. Ей было двадцать пять лет, раньше она была медсестрой, но забеременела от студента-медика и вынуждена была бросить учебу. Ее четырехлетняя дочь находилась на попечении родителей, а Паола работала, чтобы ее содержать. Она оставалась с Мики потому, что он приходился ей кузеном и брал с нее только проценты от заработанных денег, в то время как у других девушек забирал все подчистую.
Она стояла над Элли и чувствовала, что у нее останавливается дыхание.
– О господи всемогущий!.. На этот раз он зашел слишком далеко. – Она прикоснулась к распухшему, красному, как помидор, носу. – Нос сломан, посмотри на ее челюсть, она в каком-то неправильном положении. Я ничем не смогу ей помочь. Ей нужна более квалифицированная помощь, необходимо обратиться к доктору.
– Мики убьет нас, если узнает, что мы втянули в это дело кого-то постороннего.
– А если она умрет? У нее наверняка внутреннее кровоизлияние. Ее надо отвезти в больницу, Морин, это ясно.
– Может, мы отвезем ее в другой конец города... там везде есть больницы. Можем сказать, что нашли ее на улице, якобы подверглась нападению... – Морин нервно грызла ногти. – А что мы скажем Мики? Он не пощадит нас, когда узнает, что мы сделали.
– Значит, мы должны быть уверены, что он не узнает.
– Как? Я у Мики на дороге становиться не собираюсь... ты же знаешь его... А к тебе он относится совсем по-другому. Ты зарабатываешь больше любой из нас, поэтому к тебе особое отношение. Я не хочу, чтобы он сделал со мной то же, что и с Элли.
Паола чувствовала, что в словах Морин есть доля правды. Мики был очень грубым сутенером, но он держал под контролем целый ряд прибыльных мест. Только под защитой Мики она могла зарабатывать достаточно денег, чтобы помогать своей дочери: а именно ради нее она и пошла на все это.
– Ладно, тогда я отвезу ее сама. Но ты смотри, ни слова, особенно Синди. Она наверняка сразу же все выболтает Мики, чтобы выглядеть в его глазах получше.
– Буду молчать, – с радостью пообещала Морин, чувствуя, что в таком случае ей ничто не угрожает.
Паола озабоченно посмотрела на Элли, которая лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша открытым ртом. Вместо глаз у нее были черные круги, на щеках – сине-багровые кровоподтеки, подбородок как-то странно смотрел в сторону, на боках темнели кирпичные пятна, а ноги – в длинных синих полосах от трости.
– Я всегда говорила, что у нее будут проблемы. Я еще с самого начала предупреждала Мики, что у меня по поводу нее большие сомнения. Она на нас совсем не похожа. Она с самого начала была слишком умна и образованна.
– Но ее привела Лил, ты же помнишь...
– Это я знаю! Но я с самого начала говорила, что она здесь не задержится. Ну ладно, сегодня я уже не смогу ей помочь ничем, кроме как положить поудобней. – Она заставила Элли проглотить маленькую зеленую таблетку, которая содержала наркотик и должна была хоть немного уменьшить боль.
Мики ушел из дому рано утром в воинственном расположении духа. По договоренности с Паолой Морин увела Синди в супермаркет посмотреть платье, на которое Синди уже давно зарилась и собиралась купить, если бы Мики согласился с ценой.
Паола зашла к Элли.
– На горизонте чисто... ты сесть можешь?
– Думаю, да...
– Замотай лицо шарфом и надень очки, чтобы не было видно твоих фонарей. Не очень-то хочется выслушивать замечания какого-нибудь водителя.
– А куда мы идем? – с трудом пробормотала Элли.
– В больницу. Я довезу тебя туда, но дальше ты, к сожалению, должна будешь пойти сама. Я не могу позволить себе вмешиваться в это дело, Элли. У меня всё-таки есть Черил, мне надо и о ней подумать. Я доведу тебя до приемного покоя и оставлю. Ты умная девушка, сочинишь какую-нибудь историю.
Их взгляды встретились: темно-голубые глаза смотрели в дымчато-серые кружочки с огромными синими кругами вокруг.
– Спасибо, – пробормотала Элли одними губами. Паола кивнула головой, обдумывая дальнейшие действия.
Идти Элли могла, но так медленно, что им потребовалось довольно много времени, чтобы спуститься всего на три пролета вниз до входной двери и выйти на тротуар.
На метро они добрались до больницы Сент-Джордж в Тутинге, где Паола в студенческие годы работала медсестрой. У входа в здание она сказала:
– Ну вот, Элли, теперь ты далеко от Мики. Приемный покой прямо по коридору. Там тебя осмотрят. Думаю, что мы больше не встретимся.
Элли попыталась в ответ улыбнуться, но от боли вместо улыбки получилась жалкая гримаса.
– Спасибо, Паола, – прошептала она.
Паола помахала ей рукой и, повернувшись, пошла прочь. Элли еще некоторое время слышала стук ее высоких каблучков. Затем девушка медленно побрела в приемный покой.
Сказав, что ее избил мужчина, с которым она жила, Элли тем не менее наотрез отказалась назвать его имя или подать официальную жалобу. Она сказала, что сама спровоцировала его на скандал и он слишком разбушевался, что во всем виновата она одна, потому что ей хорошо было известно, как легко его вывести из себя. Даже когда пришли представители полиции, она отказалась им сообщить что-нибудь новое. Все ответы она писала на бумаге, потому что обе челюсти у нее были сильно сжаты металлическими скобами, а на нос был наложен гипс. Ребра стягивал жесткий корсет, но синяки и ссадины все равно были видны. Она добавила, что ее родители умерли рано, и она оказалась с семнадцати лет предоставлена самой себе. С тех пор она и жила с этим мужчиной, и все было нормально, но у него такой характер... Изложить все это на бумаге было очень трудно, говорить она совсем не могла, но ее большие серые глаза не позволяли усомниться в том, что она непреклонна в своем упрямстве. Так как в данном случае насилие было применено в результате семейной ссоры, то, согласно закону, ничего нельзя было поделать. Она не собиралась подавать официальную жалобу и выдвигать обвинения, и двум женщинам-полицейским пришлось с ней согласиться.
– Дура набитая, – сказала одна из них, когда они уже собирались уходить. – Никогда не смогу понять этих девчонок. Ей еще девятнадцать только, а она уже такая упрямая. Я бы засадила его по всем статьям и еще что-нибудь от себя добавила. Не выношу женщин, которые терпят от мужчин подобное насилие, а потом еще уверяют, что любят их.
Она сказала это довольно громко – и наверняка преднамеренно, – потому что Элли все слышала. В этот момент ей ужасно захотелось закричать им в спину: «Что здесь общего с любовью?! Вы даже не знаете, что такое любовь!» Она молча смотрела вслед уходящим по коридору женщинам и плакала. «Просто я ничего не знала об этой жизни, когда вышла из автобуса на остановке Виктория-коч два с половиной года назад».
Элли здесь никого не знала, идти ей было некуда, а в кошельке лежало всего два с половиной фунта. Она держала небольшой чемоданчик, в котором было аккуратно уложено немного белья, расческа, косметичка и фотография ее с матерью, сделанная еще тогда, когда все было хорошо. Идти ей было некуда: ни друзей, ни родственников, которым можно было бы позвонить и попроситься переночевать, у нее в этом городе не было.
Она убежала слишком поспешно, да и то только лишь потому, что представилась возможность: в коридоре удалось открыть дверь, а лампу на улице вывернула маленькая хулиганка Дженни, бежавшая уже во второй раз из приюта, где ее держали, пока наводились справки о ее семье.
Когда Элли узнала, что Дженни собирается бежать этой ночью, она упросила и ее взять с собой.
– Слишком жирно будет брать еще пассажиров, – отрезала сначала Дженни. – Ты слишком «зеленая» для таких дел. Ни черта не знаешь, раньше здесь никогда не была. А я уже «залетала». Они меня пятый раз пытаются раскрутить, но все равно ни черта у них не получится. Смотаюсь в Шотландию, правда, у меня есть кое-какие дела в Лондоне.
Элли было очень интересно.
– А как ты все это сделаешь? – шепотом спросила она.
– Не задавай никаких вопросов, и я не буду тебе лгать. – Огромные удивленные глаза посмотрели ей в лицо. – Слушай, а ты вообще что тут, в приюте, делаешь? Ты же никуда не убегала, почему тебя держат взаперти? Тебе сколько лет?
– Семнадцать.
– Не может быть! Ты на семнадцать не тянешь. Я думала, что ты моя ровесница.
– А сколько тебе?
– Пятнадцать... почти. – Дженни внимательно смотрела на воспитанную, слегка испуганную девочку.
– Ты сирота?
– Мама умерла... А папа...
После этих слов Дженни произнесла такое, что Элли считала неприличным говорить вслух.
– Не позавидуешь, да? – Дженни презрительно фыркнула. – А ты зачем хочешь смотаться из этого теплого гнездышка? Там, за забором, крутая жизнь, и, если ты не знаешь, как в ней вертеться, тебе ничто не поможет.
– Я хочу уйти отсюда прямо сейчас, чтобы начать абсолютно новую жизнь.
– Для этого нужны деньги. У тебя есть?
– Нет, но я знаю, где немного есть.
– Где? Сейчас как раз позарез нужны.
– У меня дома, там, где мы жили. Отец всегда хранил деньги в жестяной коробке в нижнем ящике стола.
– А сколько?
– Не знаю, но там всегда была толстая пачка банкнот. Он часто открывал ее при мне.
– В доме есть кто-нибудь?
Элли покачала головой. Отец и сестра ушли неизвестно куда, она даже не знала, где они сейчас. Дом был закрыт, там никого не было.
– У тебя ключи есть?
– Нет. – У нее никогда не было ключей. Отец не разрешал ей их иметь.
– А что это за дом? Большой, маленький, частный, квартира...
– Большой дом в четыре этажа.
– Окна какие?
– Со скользящей рамой.
– С двойными стеклами?
– Нет.
Дженни с удовлетворением кивнула головой.
– Адрес?
Что-то непонятное заставило Элли сказать:
– Я проведу тебя туда, если ты возьмешь меня с собой. Дженни рассмеялась, но в ее смехе слышалось невольное уважение.
– Ты не так глупа, как кажется. Короче, рассказываю все только один раз. Если не запомнишь, твое дело.
Под строгим надзором Дженни Элли съела весь ужин, потому что Дженни считала, что второй раз есть они теперь уже будут неизвестно когда. Надев ночные рубашки, они легли в постели. Когда Элли в молчании проследовала за Дженни к выходу, третья обитательница комнаты – толстая и глупая пятнадцатилетняя девчушка, которую поймали, когда она начала предлагать себя на улице переодетому полицейскому, – громко храпела. Дженни открыла дверь украденным утром ключом, и, прокравшись по темному коридору, они вылезли через окно на улицу.
Затем они долго шли по каким-то улицам, прижимаясь к стенам и заборам. Дженни, казалось, прекрасно знала этот район.
– Я хорошо ориентируюсь, я провела тут семь месяцев. Можно было бы и больше, если бы эта старая корзина не сунула свой нос в мою комнату, когда меня не было дома, и не обнаружила те вещи, которые я там хранила.
– Какие вещи? – наивно спросила Элли.
– Из магазинов, дура! Я потихоньку их оттуда таскала. Что, не знаешь, что такое магазинная кража?
– А-а...
– Она позвонила в полицию, и вот я снова в приюте. Вернуться к ней – все равно что вернуться в приют. Да она меня и на порог не пустит. – Дженни оглянулась на большой молчаливый дом. – Черт! Ты тут живешь, что ли? – спросила она, но через секунду добавила уже с большей долей сомнения: – Какого черта тогда ты попала в приют?
– Это долгая история, – ответила Элли уклончиво. Они стояли у огромного строения викторианской эпохи. – Вот тут я и жила.
– Ладно, постой на шухере, вдруг кого-то принесет... Пока Элли, вся дрожа от страха, что их каждую минуту могут схватить, следила за улицей, Дженни пробралась внутрь и помогла Элли залезть следом за ней.
– Свет не включай! – предупредила Дженни. – Ты и так все должна с закрытыми глазами находить.
Ящик стола оказался запертым, ее отец всегда носил ключ на одной цепочке вместе с часами, но Дженни знала, как обращаться с замками, и через некоторое время Элли услышала радостный вздох, который та издала, увидев черную блестящую коробку. В ней оказалось чуть больше шестидесяти фунтов. Они поделили их.
– Сделка есть сделка. Ты бы никогда сюда не забралась, если бы не я, – заметила Дженни.
– Как раз хватит на билет до Лондона и комнату, пока я не найду себе работу, – радостно воскликнула Элли.
Дженни ничего не ответила. «Пусть себе мечтает, – подумала она. – Да на улице она и пяти минут не протянет. Ничего не знает, ничего не умеет, нигде никогда не была. Несет какую-то чушь. Не надо было брать ее с собой. Пусть бы оставалась там, где была», – презрительно подумала Дженни и преподнесла Элли первый урок, украв из ее кошелька все деньги, когда Элли оставила ей на сохранение свой чемоданчик, отправившись купить себе билет до Лондона.
Когда Элли вернулась, ее чемоданчик был на том же месте, где она оставила. Не было Дженни, и Элли подумала, что, может быть, она чем-нибудь ее обидела, но когда открыла кошелек, чтобы положить туда билет и два с половиной фунта, то обнаружила, что в нем ничего не было, кроме маленького клочка бумажки, оторванного от газеты. Развернув ее, она прочитала написанный большими буквами совет: НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЙ!
Элли была настолько шокирована, что потеряла дар речи. Она в ужасе поняла, что у нее почти не осталось денег, и на нее нахлынула волна отчаяния и бессилия. Заливаясь слезами, она пошла в уборную и там уже разрыдалась вовсю. Только услышав голос диктора, объявлявшего о посадке на автобус до Лондона, она вышла из кабинки.
За время путешествия ей ничего не запомнилось, слишком уж сильно подействовало на нее случившееся. К моменту прибытия на вокзал Виктория Элли чувствовала полную безысходность.
...Оглядевшись в полной растерянности, она по-настоящему испугалась. Рядом стояла какая-то добрая на вид женщина, полноватая и невысокого роста. Увидев, что та пытается справиться с многочисленными сумками и пакетами, Элли вспомнила о своих хороших манерах.
– Позвольте вам помочь, – предложила она.
– О, какая ты добрая девушка. Сейчас таких мало. Если ты не против, то давай немного отдохнем, а ты помоги мне перейти улицу до той скамейки; дальше я уж сама смогу идти.
Элли сидела молча, стараясь не заговорить о своих проблемах. Закусив губу, она смотрела куда-то вдаль и думала о превратностях судьбы.
– Тебя что, друзья не пришли встречать? Автобус, правда, мог прийти немного раньше. Знаешь, я собираюсь зайти в кафе выпить чашечку чаю. Может, ты пойдешь со мной? Сядем у окошка, попьем чаю, ты сможешь увидеть, пришли твои друзья или нет.
Элли ужасно хотелось выпить чего-нибудь горяченького, последний раз она ела вчера вечером. Но предупреждение Дженни снова всплыло у нее в сознании: НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЙ! Однако у женщины был очень добрый вид, в глазах читалась материнская забота, ей было за сорок, по крайней мере, волосы уже были тронуты сединой. Наверняка чья-то бабушка...
– Я думаю, чашечка горячего чая будет для тебя как нельзя кстати, – заключила «чья-то бабушка».
– Спасибо, – согласилась Элли. – Мне будет очень приятно.
Она выпила не одну, а две чашки чая, а пожилая леди еще отрезала ей большой кусок яблочного пирога.
– Ну вот, так-то намного лучше, не правда ли? Элли впервые за все это время улыбнулась.
– Да, спасибо, – ответила она.
– Что же случилось с твоими друзьями? Мы здесь уже полчаса сидим, а я что-то не видела, чтобы ты их высматривала. Ты точно знаешь, что тебя должны были встречать?
Элли покраснела до самых ушей и отрицательно покачала головой.
– Никто?! – прокудахтала «бабушка». – Ну тогда скажи мне, куда тебе надо добраться, и я отведу тебя.
Она не очень-то удивилась, когда Элли пробормотала, что не знает, куда идти, потому что идти ей просто-напросто некуда.
– Некуда идти! О, дорогая, только не говори, что ты сбежала из дому.
В голосе «бабушки» не слышалось явного осуждения, даже наоборот, в нем было столько сострадания, что Элли почувствовала, как у нее от жалости к себе начинают наворачиваться слезы.
– Нет... не совсем сбежала... – запинаясь, нерешительно проговорила она. Это действительно была правда. Просто у нее больше не было дома.
– А где твои родители? Как же ты о них не подумала? Они будут волноваться.
– Мама умерла, а папа... папа ушел...
– Ах, бедняжка, – проворковала «бабушка» еще более нежно. – А разве тебе больше не к кому пойти? Дядя, тетя, бабуш...
– Никого у меня нет, никого.
– О, прости, пожалуйста. – Пожилая леди решительно кивнула головой и проговорила: – Тогда очень хорошо, что ты встретила именно меня. Лондон – это не тот город, где юные девушки могут прогуливаться в одиночестве, предоставленные самим себе. Я знаю тут одно место, как раз для тебя. Там ты могла бы остановиться до тех пор, пока не придешь в себя и не найдешь работу и дом. Ты же не против пожить вместе с тремя другими девушками?
– Конечно, нет... – Элли стало жарко. Она бы согласилась жить даже с тридцатью девушками, поскольку предложение исходило от этой доброй, отзывчивой и такой бесконечно понятливой «бабушки».
– Как тебя зовут, малышка?
– Элли. – Она решила назвать себя именно этим именем, которое представляло собой один из вариантов ее настоящего имени, хотя так ее никто не называл.
– Ну вот и хорошо, Элли. Думаю, теперь нам надо пойти на остановку и сесть в автобус. Скоро час «пик», и тогда в него ни за что не влезешь.
Она собрала свои сумки, поблагодарив Элли, предложившую свою помощь, и повела ее к автобусной остановке. Когда подъехал автобус, оказалось, что ехать им очень далеко, и пожилая леди настояла на том, чтобы заплатить за Элли.
– В какой части Лондона мы находимся? – с любопытством спросила девушка, когда они вышли.
– Ислингтон, дорогая, север Лондона. Девочки живут в пяти минутах ходьбы отсюда. Не волнуйся, они веселые и к жизни относятся очень просто. Там есть еще кое-кто, но это не важно, сама увидишь.
Когда они подошли к высокому дому, чьи лучшие времена, как показалось Элли, уже давным-давно позади, им пришлось пройти вверх целых три пролета, чтобы добраться до самого последнего этажа. Здесь было тепло и светло, откуда-то раздавались веселые девичьи голоса, звяканье фарфоровых чашечек, и, попав сюда, Элли сразу же почувствовала себя легко и свободно, ее неловкость сменилась радостью и ощущением свободы, достигших своего апогея, когда ее благодетельница открыла дверь и слегка подтолкнула ее в помещение. Когда-то здесь было две комнаты, но теперь перегородки были сняты. В углу работал телевизор, в другом углу молодая женщина гладила ярко-розовую блузку. На жалком подобии софы, обтянутой потрепанной бесцветной тканью, сидела еще одна девушка. Внешне она была намного моложе, чем первая, но слишком шаблонно-красивая – с платиновыми волосами и необычайно длинными ногтями, которые она тщательно красила ярким лаком. Эти ногти показались Элли похожими на когти хищной птицы. Третья девушка в этот момент наливала кипяток в чайничек для заварки.
– Привет, Лил, – небрежно бросила она пожилой леди. – Ты, как всегда, вовремя. Мне иногда кажется, что ты приходишь на запах. А это кто с тобой?
– Это Элли. Я нашла ее, бедняжку, на вокзале Виктория. Ей некуда податься. У нее здесь нет никаких родственников. Единственное, что у нее есть, так это она сама. Думаю, вы не будете против, если она поживет тут пару дней, пока не придет в себя и не найдет себе работу. Знакомься, Элли. Это Паола, на софе сидит Синди, а Морин гладит себе блузку.
Элли чувствовала себя так, как будто ее выбросило волной на необитаемый остров, она осталась без воды и продовольствия, и тут вдруг неожиданно к ней на помощь приплыл спасательный корабль. Все девушки были добрые, веселые, не задавали никаких вопросов, бесспорно принимая все сказанное ею. Паола, однако, поначалу проявляла некоторое беспокойство по поводу ее родственников, но Элли заверила, что у нее действительно нет никаких родственников и что о ней никто никогда не будет беспокоиться.
– Как это никто?! – удивлялась Паола. – У любого человека есть кто-то, кто о нем обязательно позаботится, – не соглашалась она.
– У меня есть сестра, – скромно потупившись, призналась Элли, – но, понимаете... она умственно отсталая, и ее отправили в специальный дом для...
– Ох, бедная ты девочка! У тебя действительно никого нет... Тогда можешь оставаться с нами. Мы не против, да, девочки? Поживешь в комнате Морин. Ты не против, Морин?
Морин весело согласилась.
– Кровать двуспальная, так что хватит места обеим, если ты, конечно, не храпишь.
– Я не храплю... по крайней мере, мне кажется, что не храплю.
Лил осталась на ужин, который состоял из большой кастрюли спагетти, и, пока они ели, Элли беззаботно отвечала на очень осторожные и искусные вопросы собеседниц. Когда около девяти часов вечера девушки начали куда-то «готовиться», Элли с удивлением спросила:
– Вы что, сегодня работаете ночью?
– Да, – лаконично ответила Синди, – мы все время работаем ночью.
– В ночную смену?
Они так громко рассмеялись, что Элли почувствовала себя очень неловко и глупо, но Лил быстро ей все объяснила:
– Они работают в сфере развлечений, малышка, поэтому им приходится уходить на работу по вечерам.
– А... понимаю... А не могли бы они... я имею в виду... э-э... найти и мне там работу? Я могу научиться всему на свете, я очень прилежная и способная ученица.
– Посмотрим, посмотрим, дорогая. Сначала приди в себя, отдохни, а потом уж поговорим и об этом.
Когда около десяти часов вечера пришел Мики Шафнесси, ей представили его как кузена Паолы. Он действительно был ее двоюродным братом. Это был ирландец с темно-рыжими волосами и акцентом, который в ушах Элли звучал подобно музыке. У него были настоящие ирландские глаза: красивые, нежно-голубые, как озера Килларни. Он очень заинтересовался Элли. Девушки ушли на работу, а он сел за кухонный стол и, попивая кофе, стал болтать с Лил и Элли. Когда Лил встала, чтобы уйти, Мики предложил проводить ее до дому. И хотя до ее дома было всего несколько кварталов, он заявил, что все-таки будет лучше, если она пойдет вместе с ним.
– Когда захочешь спать, ложись и никого не жди, – говорила Лил, собирая свои пакеты. – Девочки все равно вернутся домой только утром. Закроешь за мной дверь, у них у всех есть ключи.
– Спасибо вам, – горячо благодарила ее Элли, крепко пожав руку. – Встреча с вами была просто чудом для меня. Даже не знаю, что бы я делала, если бы не вы.
– Ладно, ладно. Можно подумать, что я позволила бы такой крошке, как ты, погибнуть в этом огромном кошмарном городе! Ну а теперь давай закрой за мной дверь.
– Я провожу тебя, – сказал Мики и вышел следом за ней. – Я вернусь через несколько дней.
Элли вымыла всю посуду – казалось, что тарелками здесь никто не занимался и их сваливали прямо в раковину, – и убрала в комнате. То же самое она сделала и в спальне, в которой повсюду была навалена одежда – на стульях и прямо на полу, вперемешку с журналами и косметикой в ярких блестящих пластмассовых коробочках. Развешивая платья и другую одежду, она увидела чулки. Раньше она никогда не видела таких чулок, ей всегда казалось, что все носят носки. А эти – такие длинные, черные, абсолютно прозрачные и легкие. Все туфельки, которые она нашла в комнате, имели высокие каблуки. У Элли никогда не было туфель на высоких каблуках, потому что отец говорил, что они портят ноги.
Элли захотелось примерить туфли. Ей пришлось пройти по комнате целый круг, пока наконец перестали подворачиваться ноги. Да, это не для нее, решила она. Слишком уж они неудобны.
Это не огорчило Элли, впервые за долгое время она почувствовала себя так уютно и спокойно. Да, она допустила ошибку, но жестоко за нее поплатилась. Этот урок она усвоила надолго. Тем не менее все равно ей было очень приятно, что в данном случае со своим «никому не доверяй» Дженни оказалась не права, ведь если бы она не поверила Лил, то не сидела бы сейчас в теплой и уютной комнате.
Кровать оказалась неубранной, со скомканными нейлоновыми простынями, а она обычно спала на льняных. Подушки были набиты кусками поролона, но она не обратила на это внимания, потому что чувствовала себя здесь в безопасности. Ей очень повезло, она даже не рассчитывала на такое благородство и радушие.
Элли решила, что поживет у этих добрых людей столько, сколько они ей разрешат. Будет убирать у них в доме и следить за хозяйством. Ну а потом, когда она получше ознакомится с этим районом, она найдет себе работу. Может быть, официантки, а может быть, и помощницы продавца. А может, даже удастся устроиться на работу в какую-нибудь развлекательную программу, как Морин, Синди и Паола... Она зевнула и, уткнувшись в подушку головой, неожиданно почувствовала себя очень одинокой и никому не нужной. Где сейчас ее сестра? Как ее разыскать? «Я найду тебя, Маргарет... Обещаю тебе, – прошептала она. – Куда бы они тебя ни спрятали, я все равно разыщу тебя, я объясню тебе, почему поступила именно так, а не иначе».
Выплакав все слезы, Элли наконец заснула, и, когда Морин в два часа ночи забиралась под одеяло, она спала глубоким, спокойным сном.
Лежа на больничной койке, Элли Номер Два вспоминала Элли Номер Один и с болью думала о том, какой она была неопытной, наивной и честной. Что она тогда знала об этом мире? Отец все то время, которое они прожили вместе, держал ее в узде; он не спускал с нее глаз, даже когда она не выходила за пределы их дома на Уоруик-роуд. Это и был весь ее мир, и она даже не подозревала, как сильно он отличается от беспощадной и жестокой жизни, протекающей за стенами их дома, пока не убедилась в этом сама. Это был трудный путь.
Только потом, осмыслив все с высоты своего опыта, Элли увидела, насколько осторожно и тщательно ее готовили и подводили к падению в бездну, именуемую жизнью.
– Тебе нравятся ребята... я имею в виду... мужчины? – как-то вечером, как бы случайно, спросил ее Мики, когда «девочки собирались на работу».
– Не знаю. Папа говорил, что я еще слишком мала, чтобы иметь с ними хоть какие-то отношения.
– Может, ты встретишься с кем-то? Как тебе эта мысль?
Элли посмотрела на него. В ее глазах вдруг появилось выражение, по которому было видно, что она все прекрасно поняла.
– Ты имеешь в виду, как Паола, Синди и Морин?
«Ну что ж, когда-то надо начинать, – подумал Мики. – Слишком она торопится. Но чем быстрее, тем лучше».
– Да. Это дело можно устроить, – предложил он. Элли уставилась на стенку, что-то прикидывая в уме.
– А за это хорошо платят? – наконец спросила она. Паола в удивлении подняла брови, а Мики ответил:
– Все зависит от того, сколько будет желающих на тебя. Элли решительно посмотрела на него и четко спросила:
– Так сколько же?
Девушки в недоумении переглянулись. Такое настойчивое и бесцеремонное любопытство никак не вязалось в их представлении с этой бездомной девчушкой. «Может быть, она и не такая уж недотрога, какую корчит из себя», – подумал Мики.
Поэтому он взял и выложил ей все сразу. Она даже не покраснела и не отвела взгляд в сторону; в ее глазах не было ни волнения, ни страха, которые были бы вполне уместны в данной ситуации. В этот момент к ней обратилась Паола:
– Твой отец был доктором. Наверное, он рассказывал тебе о сексе?
– Да, – сухо прозвучало всего одно слово.
– Неужели он не разрешал тебе встречаться с ребятами? – недоверчиво спросила Синди.
– Нет.
– Как ты думаешь, если бы тебе показали, как все это делать, смогла бы ты сделать приятное мужчине? – с любопытством спросил Мики.
– Я... – Элли закусила губу. – Я могу попытаться, – наконец выдавила она из себя.
– С твоей внешностью это будет нетрудно. Мужчины любят таких красивых девушек, поэтому ты будешь зарабатывать много денег. – Он на секунду остановился, давая ей возможность все понять и обдумать, а потом нанес удар: – Понимаешь ли, Элли, мы потратили на тебя немало денег. Еда, жизнь в этой квартире, прогулки, ярмарки, билеты... так что те два с половиной фунта, которые ты нам дала, были просто каплей в море... Я думаю, что только за последнюю неделю на тебя пришлось потратить раз в пятьдесят больше.
Элли явно была ошеломлена таким поворотом событий.
– Я даже не знала... – дрожащим голосом пробормотала она.
– Да, ты немножко нам задолжала, – продолжил Мики и повернул голову к Паоле, которая поддержала «игру» и нанесла завершающий удар:
– Ты смогла бы это все отработать за пару ночей, – небрежно бросила она.
Как утопающий хватается за соломинку, так и Элли с отчаянием ухватилась за это предложение:
– Я смогу!
– Уже легче. Тогда ты честно рассчиталась бы с нами, и у тебя еще остались бы деньги на собственные расходы: одежду, косметику, пластинки, короче, на все те вещи, которые твой отец запрещал тебе иметь. Будешь жить как нормальная полноценная девушка, а не как Золушка.
– Но…
– Мы научим тебя абсолютно всему! Мы же все знаем и умеем, не правда ли, девочки?
– Даже больше, – лаконично добавила Синди.
В глазах у Элли промелькнуло какое-то сомнение.
– А вы действительно уверены, что мужчины будут платить мне за секс?
– Да.
Возникшее молчание стало уже затягиваться, но они специально его не прерывали, наблюдая за ней, и это сильнее всего поколебало ее нерешительность. В конце концов Элли смирилась и решила, что выхода все равно нет, надо соглашаться. Она обречено опустила голову. Мики внимательно следил за ней. Он ожидал увидеть слезы, она казалась ему таким неземным, непрактичным и наивным созданием, что другого и ожидать было просто невозможно. Другие девушки, столкнувшись с подобной, неожиданно обрушившейся на их голову бедой, часто не выдерживали и закатывали истерики. Но эта не плакала. Опустив голову, она молча смотрела на свои руки, медленно сжимая и разжимая пальцы. Потом Мики увидел, как девушка безнадежно покачала головой, что можно было понять двояко: «К сожалению, у меня нет выбора» или «Простите, но я не могу». Когда же она подняла голову, ее лицо было необычайно спокойным, если не сказать каменным.
– Хорошо, – очень внятно произнесла Элли, и голос ее был таким же, как и ее взгляд. Казалось, что в этот момент она навсегда скрыла от них свое настоящее лицо. – Пусть будет так, как вы хотите.
«Спасибо тебе, Паола, – вспоминая о своей прежней жизни, думала Элли. Боже, как ей было больно, когда она с трудом ворочалась на больничной койке, пытаясь найти наиболее удобное положение для ноющих ребер. – Теперь я свободна...» Она закрыла глаза и почувствовала, как начинает куда-то уплывать. «Господи, два с половиной года рабства и бесконечная череда безликих мужчин перед глазами. Все, хватит. Мне удалось от этого избавиться, пусть даже таким болезненным путем, но даже в этом есть свои положительные стороны, потому что я не собираюсь выписываться раньше чем через две недели. Для меня это будут маленькие каникулы... Это мои первые каникулы с того самого дня, как я появилась на свет», – в ужасе подумала она. Отец неодобрительно относился к таким «причудам», как каникулы. «Все это никому не нужные излишества», – постоянно говорил он ей. Очень осторожно она дотянулась до своей большой черной сумки из кожзаменителя. В ее ручке были спрятаны две аккуратно сложенные банкноты по двадцать фунтов. Все-таки ей удавалось обводить Мики вокруг пальца! Благодаря этому она могла себе позволить изредка купить какой-нибудь журнал или плитку шоколада. Мысль о том, что у нее есть деньги, приятно грела ее сердце. Теперь, когда она вылечится и найдет работу, все деньги, которые она заработает, будут принадлежать только ей и никому другому! «Я больше никогда не буду зависеть от прихоти мужчин. Никогда! – поклялась она. – Я хорошо усвоила преподнесенный мне урок. Пока я здесь, меня кормят четыре раза в день и никто не прерывает мой сон. Но самое главное – Мики не знает, где я нахожусь. Паола меня никогда не выдаст, Морин – тоже. Единственный человек, который мог бы это сделать, причем с огромным удовольствием, ничего не знает, да и не сможет узнать. Эта часть моей жизни закончилась. Больше ничего подобного не повторится. Теперь я свободна, и моя жизнь принадлежит только мне. Единственное, что теперь надо сделать, – это решить, как ею распорядиться».




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Магия греха - Кауи Вера

Разделы:
Книга 112345678Книга 2123Книга 312345678910

Ваши комментарии
к роману Магия греха - Кауи Вера



Дальше 2страницы не осилить.оценка 2
Магия греха - Кауи Веракатя
23.11.2012, 11.45





Книга заставляет подумать,это не обычное легкое,сиропно-сопливое чтиво для не особо обремененных мозгами дамочек. В романе показана жизнь такой,как она есть на самом деле. Читается не легко,но оно того стоит.
Магия греха - Кауи ВераАлина
5.10.2013, 12.50





это не женский роман, а бульварная скандальная книжонк про страдания проституток. Жирная двойка.
Магия греха - Кауи Вераkato
8.10.2013, 5.44





kato - это не бульварная, скандальная книжонка. Это серьезное, без сиропа, психологическое разбирательство жизненных ситуаций. У Веры почти все такие. Читать порой тяжело, но очень захватывает. Кто любит такие - очень советую. Тем кто хочет сказочку - это не сюда
Магия греха - Кауи Вераиришка
12.08.2014, 17.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100