Читать онлайн Магия греха, автора - Кауи Вера, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Магия греха - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Магия греха - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Магия греха - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Магия греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

– Мы начинаем съемки в следующий понедельник, – объявила Нелл Марку Стивенсу.
– У вас не было никаких проблем? – По телефону нельзя было определить интонации его голоса. С тех пор как она поняла тогда в пабе, что он чувствует по отношению к ней как к женщине и во что это все может вылиться, Нелл решила в дальнейшем не обострять ситуацию; нельзя было ни в коем случае терять контроль над собой.
– Нет, никаких. Выражаясь вашим языком, я удачно продалась. У Тони Панаколиса сейчас большие проблемы. Он очень ясно дал мне понять, что я ему не просто нравлюсь...
На эту реплику не последовало никакого ответа.
– Где вы будете работать? – вместо этого спросил он.
– Не знаю. Я должна прийти к нему в клуб в десять часов. Оттуда меня повезут в то место, где они предполагают снимать фильм. Но там уже должны вестись работы по оборудованию съемочной площадки, потому что он сказал, что при съемках намерен строго следовать книжному варианту...
– А какую роль играет он? Он кто, продюсер или режиссер?
– Я слышала, что режиссуру будет осуществлять Билл Майерс, но мне кажется, что последнее слово будет за Тони.
– Он больше ни на что не намекал?
– Ни на что. Я предполагаю, что крутые порнофильмы снимаются одной съемочной группой, а специальный материал для педофилов готовит другой состав. Они никогда вместе не встречаются, а связующим звеном между ними служит Тони Панаколис. По своим каналам я навела кое-какие справки о Билле Майерсе. В той сфере бизнеса, которой он занимается, у него очень хорошая репутация. Когда-то его даже приглашали в Голливуд, но он вынужден был уехать оттуда из-за своего пристрастия к наркотикам. Он наркоман с восьмилетним стажем, но когда он принимает наркотики, то работает очень быстро. Они считают, что у него на съемки уйдет не больше недели.
В трубке опять воцарилась тишина.
– А что насчет дублей? О повторных съемках ничего не говорили?
– Все зависит от того, насколько хорошо я справлюсь с ролью Констанции Чаттерлей.
– А это, наверное, будет зависеть от того, кто будет играть Мэллерса, да?
Она решила не обращать внимания на его скрытую злость и ответила серьезным тоном:
– Исполнителя главной роли зовут Гарри Холл. Он снимался в ведущих ролях во всех фильмах Тони Панаколиса. Внешне выглядит как победитель конкурса красоты среди мужчин «Мистер Вселенная». Я видела его в работе и теперь понимаю, почему так много женщин покупают порнофильмы с его участием. Он даже письма получает от поклонниц.
«Не надо на меня наезжать, суперинтендант, – предупредила она его подтекстом этой фразы. – У меня нет сейчас настроения разговаривать на эту тему, а после того, как закончится история с Тони Панаколисом, и подавно».
Когда он спросил ее в прошлый раз, действительно ли она готова встретиться с Тони, она поняла, что ему самому этого явно не хотелось. Но сейчас он снова задал этот вопрос:
– Вы уверены, что хотите продолжать игру? Это было уж слишком.
– Вы сами говорили, что я могу оказать вашему расследованию неоценимую услугу. И именно вы предложили мне пойти на контакт с Синди Льюис, именно вы...
– Все понятно, спасибо!
По той интонации, с которой были сказаны эти слова, она поняла, что надо остановиться.
– Я делаю это только по одной-единственной причине, – продолжила она, – для того, чтобы хоть как-то вернуть другим частичку того счастья, которое выпало на мою долю. У меня у самой нет на этот счет никаких предрассудков, но у той женщины, которая нашла меня и сделала счастливой, они были. Так вот, она считала, что если ты будешь безраздельно пользоваться тем счастьем, которое выпало на твою долю, не отдавая при этом ничего другим, то очень скоро может случиться, что счастье от тебя отвернется. Таким образом я хочу хоть как-то компенсировать свою удачу. Тем более что я кое-что знаю о порнографии с детьми, о сексе с малолетними... – Она сказала это специально, чтобы немного протрезвить его и поставить на место. – Поэтому нельзя утверждать, что я совсем ничего не знаю о педофилах. Да, я прекрасно понимаю, что это все ширпотреб, что эти фильмы в основном рассчитаны на обывателя без вкуса и интеллекта, но я снимусь в этом фильме и думаю, что особых проблем у меня не возникнет.
Услышав, что она усмехнулась, Марк закрыл глаза и стиснул зубы.
– Ведь, по мнению мистера Панаколиса, я буду принимать участие в создании настоящего шедевра кинематографа, поэтому с таким отношением со стороны босса мне бояться нечего.
– У вас, кажется, была продолжительная беседа.
– Да, я пыталась выкачать из него как можно больше информации.
«Врешь, это он хотел как можно больше узнать!» – зло подумал Марк.
– Для меня это была прекрасная возможность посмотреть, послушать и узнать кое-что новое. Он сообщил мне, что поиск идеальной актрисы для Констанции слишком затянулся. Они искали ее очень долго, но когда он взглянул на меня, то понял, что нашел ее. Естественно, мне придется надеть светлый парик...
– Это потому, что он любит блондинок?
– Нет... – удивленно ответила Нелл. – Просто Констанция Чаттерлей была блондинкой.
– Да-да, конечно. – Марк с трудом заставил себя вернуться к основной проблеме разговора. – И кроме того, что вы удачно завербовались, вам больше нечего сообщить?
– Но ведь это только начало, не так ли?
– Будьте, пожалуйста, очень осторожны. Это не...
– Я прекрасно знаю, что это такое, суперинтендант, и я постараюсь, не раскрывая своих карт, собрать для вас как можно больше информации, хотя... – В этот момент он почувствовал в ее голосе игривую веселость, которую он не мог не оценить в такой ситуации, – должна вам заметить, что начинать в данной ситуации именно с этого крайне рискованно. Ну ладно, я вам позвоню потом.
Прошло пять дней. Нелл позвонила в пятницу вечером, и ему очень не понравился ее голос.
– Все классно, дело в шляпе. Как было сказано, мы «свернули» это гиблое дело в пять часов утра.
– Ну и как все прошло?
Ее голос был настолько взволнованным, что ему показалось, он даже чувствует, как она дрожит.
– Как-как? Прошло, и все.
«У нее явно сдают нервы, – решил Марк. – Слишком уж отчаянный голос. Что бы она там ни говорила, ясно одно – все закончилось не так уж хорошо».
– Где вы сейчас?
– Дома.
– Я буду через двадцать минут.
– Как вам угодно.
Она выглядела так, как он и предполагал: уголки рта опущены, глаза грустные, а лицо бледное. Хотя оно могло быть таким потому, что на нем не было косметики. Интуиция, а вместе с ней и огромный жизненный опыт сразу подсказали ему, что пора бить тревогу. Он почувствовал, что сейчас может быть срыв.
– Хотите кофе или, может быть, чего-нибудь выпьете?
– Кофе, пожалуйста.
Он быстро сбросил свой «Бербери», кинул его на край дивана, а сам сел на другой. Она вернулась с двумя чашками и, протянув ему одну из них, села напротив в позе йога. На ней были только джинсы и майка, в которой она обычно ходила дома, ноги босые. Волосы аккуратно собраны сверху в узел и закреплены булавкой-шпилькой.
– Итак... – начала она, сделав большой глоток кофе, – вам, наверное, не терпится услышать мой отчет. – Она даже не скрывала сарказма. – Студия находится в заброшенном помещении бывшего магазина, предназначенного для сноса, на южном берегу реки напротив Гринвича. Это место планировалось для постройки нового здания, но деньги неожиданно кончились, и работы по сносу здания приостановились. Верхние этажи почти все разрушены, студия работает внизу.
Мы проработали там с понедельника до четверга. Сроки очень сжатые, потому что они считают, что время – это не просто деньги, это деньги вдвойне. Но надо отдать должное, все было уже заранее подготовлено для пробных съемок. Билл Майерс всегда знает, чего он хочет. Секс. Только секс. Как можно больше секса. Все показывается не просто крупным планом, а даже с гипертрофированным увеличением. В фильме так много секса, что он переплюнул все прежние творения Тони. Съемочная группа подобрана просто идеально, Билл работает с ней уже много лет. У всех рот на замке, никто лишнего не болтает. Было ли это потому, что первые два с половиной дня на съемках присутствовал Тони, который тщательно следил за всеми, или нет, я не знаю. И вот в пятницу мы поехали на контрольные съемки, и как вы думаете, куда?
Он сразу почувствовал что-то неладное в ее голосе.
– Думаю, в Уилтшир. В дом Доминициана.
Она на мгновение замолкла и замерла с открытым ртом, но потом, придя в себя, разочарованно спросила:
– Откуда вы знаете?
– В ряде порнографических фильмов, изъятых в прошлом месяце в одном магазине, были обнаружены кое-какие детали, совпадающие с интерьером дома Резо Доминициана.
И вполне логично предположить, что они использовали бы для съемок вполне безопасное место, где нет лишних глаз. Тем более все съемки в предыдущих фильмах производились в закрытых помещениях.
Она с подозрением посмотрела ему в глаза, но, не заметив ничего особенного, расслабилась и сказала:
– Да, все так и было. Съемки проводились только за закрытыми дверями. Мы сняли пару сцен внутри и одну возле небольшого мраморного храма, который я помнила еще по тому уик-энду. Я везла Клиффорда в коляске... Это была, пожалуй, самая долгая сцена. Его играл один из электриков, которого предварительно с головы до ног закутали в плед. Еще одну сцену сняли в самом храме. Я все время была как на иголках, потому что в отличие от других прекрасно знала, где мы находимся. Но вы сказали мне, что Доминициан все еще находится за границей, поэтому я держалась.
– Он в Брюсселе.
– Да, было видно, что за усадьбой в его отсутствие следит Тони, потому что он все время распоряжался и ему даже звонили. Должно быть, это был очень серьезный и секретный разговор, потому что он не воспользовался тем телефоном, который был у него в кармане, а пошел наверх за слугой, сообщившим ему о звонке. Значит, это был разговор, требующий конфиденциальности и не предназначенный для чужих ушей. Вернувшись, он сказал, что его срочно вызывают, и оставил вместо себя Билла. – Она на секунду замолчала. – Вместе с Синди. – Заметив удивление в глазах Марка, Нелл покачала головой. – Да... в течение всей этой недели она была там вместе со съемочной группой. Ну, короче, это был последний раз, когда мы видели Тони в Уилтшире. А сегодня во второй половине дня, когда мы вернулись в Лондон, он появился только для того, чтобы расплатиться с актерами и техниками. Платил только наличными. По тысяче фунтов. Судя по его внешнему виду, для него это было, наверное, целое состояние. – Она с пренебрежением усмехнулась. – Он не удивился, когда я с возмущением отказалась от этих денег, и предложил мне остаться у него для съемок еще нескольких фильмов. Думаю, я закатила ему хорошее представление. А Билл был, наоборот, очень счастлив. Он сказал, что я прирожденная актриса. – У нее на лице появилась таинственная улыбка. – Но я не считаю, что съемки принесли мне хоть какую-то пользу, я не вынесла оттуда ничего для себя нового. Либо они не знают, как все это делается, либо просто не осмеливаются посоветовать что-либо... Я склоняюсь к последнему. Все было слишком просто и прямолинейно. Они знают, что делают запрещенную законом работу и получают за это большие деньги, а остальное уже не их дело. Рынок большой, все разойдется. А для съемочной группы это не более чем работа, которую надо делать, чтобы получать деньги. Не больше. Ко мне они все-таки проявили кое-какой интерес, потому что я была новенькой и они хотели проверить меня на прочность: выдержу ли я и справлюсь ли со своей ролью. Но в большинстве своем они не склонны совать нос в чужие дела. И чужим не позволяют этого делать. Я немало с ними болтала о всякой чепухе, рассказывала о Штатах, но от них не получила практически никакой информации. Они плели мне всякие сказки о проблемах проституток, которые я в основном уже не раз слышала раньше, но ни разу никто не предупредил другого, чтобы тот не рассказал лишнего, никто ни разу не бросил предупреждающий взгляд, и я не смогла нащупать ни одного подводного камня, за который можно было бы зацепиться. – Нелл вздохнула. Чувствовалось, что это был вздох из глубины души. – Все оказалось впустую.
Она была явно разочарована, огорчена и морально разбита. Он поставил чашку на кофейный столик, встал и пересел к ней.
– Нет, вы не правы, это была не пустая трата времени, – не согласился он. – Вы подтвердили наличие связи между Доминицианом и Панаколисом. Теперь мы знаем, что они все еще используют этот дом в качестве базы для съемок.
– Но мы же не получили никаких явных улик... Мы не знаем, где и как они снимают эти фильмы для педофилов, кто их делает. Я потратила целую неделю, чтобы хоть что-то разузнать, но так ничего и не узнала!
– Я потратил месяцы... это дело расследуется уже два года, и был уже на грани отчаяния... Но ведь так нельзя, здесь чувства не должны играть главную роль. За полтора часа дела расследуются только в кино.
– Я тоже так считаю. – Ее голос выдавал обратное мнение.
– Я же не жалуюсь.
– Но у вас есть полное право на это...
– Нет, нету. Работа в полиции – это большой, часто медленный, кропотливый труд, в процессе которого постоянно приходится решать всевозможные проблемы, анализировать улики, отбирать из них наиболее достоверные, пока не наткнешься на что-нибудь стоящее. Мы имеем дело с очень хорошо организованной и опасной бандой. Мы уверены, что, где и как снимаются эти фильмы, знают только те, кто принимает в них участие, но мы не имеем ни малейшего представления, где эти люди находятся. Тела располагаются зачастую на расстоянии двухсот миль друг от друга. Это значит, что члены банды разбросаны по всей стране и, когда складывается подходящая ситуация, они выбирают жертву и действуют. В их деятельности случаются и короткие интервалы, но чаще всего между каждым из таких случаев проходит много времени. После очередного убийства дети и родители становятся более осторожными. Тот звонок, о котором вы упоминали, наверное, имел какое-то отношение к деятельности банды... а может, и нет, не знаю. Наблюдение за Панаколисом продолжается, но он не совершил пока ничего подозрительного или незаконного, он никуда не ездит и ни с кем не вступает в контакт. У нас фотографии, позднее вы сможете их увидеть. На них могут оказаться еще какие-нибудь знакомые вам лица.
– Я в этом очень сомневаюсь.– Ее не обрадовала такая перспектива.
– Почему для вас было так важно найти эти неопровержимые доказательства?
– Но ведь в этом-то и было все дело, не так ли? Ведь вы прекрасно знаете, что я даже думать спокойно не могу о сексуально замученных детях. – Она встала. – Еще кофе?
Он знал, что задел ее за живое, поэтому добавил:
– У меня есть другая идея. Намного лучше. Вам надо немного поднять настроение. Почему бы мне не пригласить вас пообедать?
– О нет, спасибо. – Эти слова были сказаны таким же безнадежным тоном, как и то, что вся эта затея оказалась бесполезным и ненужным делом.
– Не надо рассматривать эту временную неудачу как крушение всех надежд. Просто не повезло, вот и все, поэтому надо переходить к следующему этапу.
– Но я так надеялась, что у меня хоть что-нибудь получится, – с таким отчаянием сказала она, что ему вдруг искренне захотелось ее обнять и прижать к себе, успокоить и утешить... Он знал, что это невозможно...
– Вы зря заточили себя в этот замок отчаяния и безысходности. Вам сейчас надо отогреться, хорошо поесть и повеселиться, не говоря уже о нескольких бокалах хорошего вина.
– Я же сказала нет! Спасибо! – «Спасибо» было сказано так, как будто это была подачка.
Ее категоричный отказ только подлил масла в тлеющий огонь его собственного раздражения и досады.
– Черт, вы ведете себя слишком круто. Что же мне остается делать? Становиться вашим клиентом? Да вы вообще способны хоть на какое-то чувство?
Он увидел, как в ее глазах вспыхнули молнии, губы сжались в узкую линию и рука резко метнулась к его щеке. Но пощечины не прозвучало, потому что он успел перехватить руку и сжать с такой силой, что Нелл заскрипела зубами, чтобы не закричать от боли. Но это не помешало ей попробовать повторить попытку другой рукой, что также не увенчалось успехом. Они стояли и смотрели друг на друга так, что от скрестившихся взглядов летели во все стороны искры, как от закаленной стали, и резко поднималась температура сердца и души. Она была у него в руках, безнадежно отчаявшаяся, слабая, но яростно-непослушная и безжалостная, как медуза Горгона, готовая убить своим взглядом, если бы это было возможно.
– Вы все еще будете продолжать строить из себя обиженную? И говорить мне, что не можете смириться с неудачей? Я, честно говоря, думал, что у вас более сильный характер. Я уже говорил вам, что это настоящая, реальная, невыдуманная жизнь, а не крутой детективный фильм для красивой актрисы. Да, это настоящая жизнь, и случается, что ее нельзя контролировать. А вам, видите ли, надо контролировать все, не так ли?
Она все еще пыталась освободиться, дергаясь из стороны в сторону, с побелевшим от ярости лицом и стиснутыми зубами. Но все было бесполезно. Его руки оказались необычайно сильными, и он сжал их вокруг ее кистей, как наручники.
– Вы же не робот! Если бы вы были роботом, то ничего бы не чувствовали и не переживали из-за подобной неудачи. Почему вы не можете себе позволить хоть на минутку расслабиться?
Она прошипела сквозь стиснутые зубы:
– Я сама предложила помощь, но больше я вам ничего не должна! Единственное, что я чувствую, так это сожаление по поводу того, что у меня не получилось все так, как было задумано.
– Разве я говорил вам, что вы сделали что-то плохо? Вы хотите достичь слишком многого за столь короткий срок!
Нелл вновь сделала попытку освободить руки и снова неудачно. Марк увидел, что у нее в глазах скользнула паника страха, и понял, что она теряет над собой контроль. Он же, наоборот, был предельно собран...
– Обратитесь к своему разуму, к образованию и интеллигентности, – резко бросил он, – к вашему хваленому благоразумию и здравому смыслу. Разве вы способны на то, чтобы рассказать абсолютно безразличному и незнакомому вам человеку о преступлении, причастность к которому могла бы упрятать вас за решетку на долгие годы? Мы имеем дело с очень страшными и опасными людьми с извращенными садистскими наклонностями, вымещающими свою злобу на детях, насилуя их, убивая и вешая!.. Вы порезвились с ними на съемочной площадке и думали, что они сразу поведают вам все свои секреты, не так ли? Откуда такая уверенность в собственной исключительности?
Нелл собралась с силами и, резко рванувшись, наконец высвободила одну руку. Стараясь сохранить спокойное выражение лица, но абсолютно не контролируя свой голос, она с яростью произнесла:
– Потому что я знаю практически все об изнасиловании детей, вот почему! Я знаю, что с ними делают, потому что то же самое делали со мной, и не раз! И это делал мой собственный отец! Вот почему! – Произнеся эти слова, она сразу же пожалела о них, потому что почувствовала себя униженной. В комнате повисло долгое, мучительное молчание. Осмелившись через какое-то мгновение поднять глаза, она увидела на лице Марка именно то выражение, которого боялась больше всего. Губы ее невольно задрожали, нервы не выдержали, и из метавших еще несколько секунд назад громы и молнии глаз водопадом хлынули слезы отчаяния, боли и унижения. Он отпустил ее кисть, и Нелл, спрятав лицо в ладонях, зарыдала еще сильней. Подойдя к ней вплотную, он осторожно и бережно, как будто перед ним была хрупкая и необычайно дорогая хрустальная ваза, обнял ее и прижал к себе.
– Бедная моя, любимая, – прошептал он. – Почему же вы раньше мне об этом не сказали? – Он хотел успокоить ее нежностью и лаской, чтобы не доводить дело до очередного самоунижения.
– Об этом не знает никто, – сквозь рыдания произнесла она. – О таких вещах обычно не говорят...
Стивенс заботливо усадил ее на софу, но теперь она уже сидела у него на коленях. Достав платок, он осторожно вложил его между ее ладоней и дал Нелл выплакаться до конца. Последняя неделя, видимо, была для нее очень тяжелой, потому что она вынуждена была добывать информацию, которую всю свою сознательную жизнь старалась забыть. Она пыталась найти ответы на многие вопросы, мучившие ее с детства, и, помимо этого, очень хотела помочь следствию. Как она считала, теперь дело провалилось вместе с ее неудачей. И в результате все вылилось в ненависть к самой себе.
Тем не менее она сделала огромный шаг вперед. Теперь было уже в его силах помочь ей пройти оставшуюся часть пути. Рассказывать, что у нее на сердце, было не в ее манере, правильней сказать, это было непривычно для тех женщин-масок, в которых она перевоплощалась. Но Стивенс чувствовал, что из сердца самоуверенной и необычайно хладнокровной Клео к нему взывает нежная и уязвимая Нелл. Та женщина, которая жила в ее эмоциональном и чувствительном сердце, занимала все его мысли, он хотел ее, он мечтал и думал о ней каждую минуту, не надеясь на то, что маленькая трещинка на непроницаемом фасаде самоуверенности и закомплексованности ее многоликих образов так быстро превратится в зияющую пропасть и уничтожит все преграды. Оглядываясь назад, в прошлое, он вспомнил тот момент, когда впервые понял, что те чувства, которые он испытывал к этой высококлассной «девочке по вызову», значат для него намного больше, чем он предполагал, и они вовсе не те, что обычно у него вызывали красивые женщины со стройной фигурой. Осознав ситуацию, он задал тогда себе вопрос: «Ты вообще понимаешь, куда лезешь? Это тебе не сказка со счастливым концом! В этом щепетильном и очень щекотливом деле такого конца не будет, и ты это знаешь. Ты никогда не сможешь жить в том мире, в котором живет она, никогда! Невозможно отделить одну овечку от целого стада овец и баранов и надеяться на то, что она изменится и превратится в антилопу».
Встретившись после этого с Элисон, Марк старался убедить себя, что она как раз то, что ему нужно. Однако, несмотря на то, что она была «подходящей», «соответствующей» и «умной», она не имела ничего общего с той женщиной, которую он жаждал. До сих пор основным препятствием для его чувств были карьеристские соображения: «Вот когда я стану главным инспектором», «Когда я стану суперинтендантом» и, наконец, «Когда я стану главным суперинтендантом» – ими он очень долго тешил себя в разные периоды восхождения по служебной лестнице. Но теперь, когда, обнимая ее хрупкие дрожащие плечи, он почувствовал, что она ему доверяет и, может быть, любит, Марк решил, что, если бы ему предложили стать комиссаром столичной полиции при условии респектабельной и «соответствующей» женитьбы, он бы поблагодарил и отказался. «Пусть уж я буду там, где сейчас, пусть это будет максимум, чего мне суждено добиться, лишь бы со мной была Нелл», – подумал он.
Она плакала, пока были слезы, но, когда вместо них начались просто глухие хриплые рыдания и из сухих глаз уже больше нечему было течь, она заговорила с ним... В ее голосе чувствовались искренность и откровенность, смешанные с определенной долей горечи и нервозной усталости.
– Все началось, когда мне было одиннадцать. После смерти мамы отец сказал мне, что я должна заменить маму во всем. Я еще не полностью понимала, что он имеет в виду, но смогла понять, что тут что-то не так. Когда я как-то робко сказала об этом отцу – потому что задавать ему какие-нибудь вопросы и настаивать на своем мнении было очень опасно, – он объяснил мне, что все то, что другие люди считают неправильным, необязательно должно быть неправильным для него, и вообще, раз он мой отец, то все, что он говорит, всегда правильно. Я старшая дочь, жена умерла. Следовательно, я должна занять ее место. Мало того, что я обязана была вести все хозяйство, он заставил меня спать с ним ночью.
Опустошенность и безразличие, звучащие в ее голосе, свидетельствовали о долгих годах полного душевного одиночества, когда не знаешь, к кому обратиться за помощью и как справиться с невзгодами, навалившимися на ее слишком юные плечи.
– Он приходил не каждую ночь. Очень скоро я поняла, что, как только проявлю непокорность, последует жестокое наказание. Обычно он запирал меня на ночь в темном подвале, привязав за руки к металлическим прутьям высокой решетки и оставляя в таком висячем положении порой по нескольку часов. Я еле могла касаться пола пальцами ног. Поначалу я кричала, но он никогда не возвращался, и я научилась ждать молча. Он никогда не бил меня, у него не было привычки применять силу для достижения цели. Вся его жестокость заключалась в его характере и эмоциях. Только став взрослей, я поняла, что моя мать умерла не только от обширного склероза, но и от духовного одиночества. Когда я еще была очень маленькой, она, бывало, играла на пианино и пела мне песни, но отец любил, чтобы в доме была тишина, поэтому очень скоро у нас перестали звучать песни и музыка. Под влиянием отца она медленно увядала, как фотография, оставленная на долгое время на солнечном свету. Все обязательно должны были следовать его инструкциям, все в доме делалось только по его указаниям. Во время моих месячных, когда он не мог использовать меня, как обычно, – в этих вопросах он был щепетилен, – он учил меня удовлетворять его другими способами, особенно он любил минет. Если я болела, он был чрезвычайно предусмотрителен и внимателен, постоянно контролировал давление, проверял температуру и всякое такое... Когда я забеременела, причем я до сих пор не понимаю, как это произошло, потому что он каждое утро давал мне пилюли и следил за тем, чтобы я их проглатывала, так вот тогда он сам сделал мне аборт. После аборта, когда он оставил меня одну приходить в себя, наступила очередь моей сестры. Ночью меня разбудили ее крики и плач. Когда я прибежала в ее комнату, сестры там не было. Она лежала с отцом в его большой двойной кровати, но дверь оказалась закрытой. Я стучала, кричала и плакала, пока он не вышел. Он сказал, что нечего устраивать спектакль, и спустил меня в подвал. Вот тогда мне впервые и пришла мысль о том, чтобы заявить на него куда следует. Мне было семнадцать лет, и наши отношения продолжались уже шесть лет. Я не могла позволить ему погубить еще и сестру. А в одно прекрасное утро, после очередного насилия, я вышла на улицу и направилась в социальную службу. Там я честно рассказала им все, что он вытворял. Я сообщила, что он только что переспал со мной и что доказательство этого находится внутри меня. Меня осмотрели и провели экспертизу. Потом, когда отец куда-то ушел, мы пришли домой, я показала им подвал и попыталась упросить Маргарет сознаться в том, что он сделал с ней. Она... она пыталась говорить, но не смогла и повторяла только одну фразу: «Папочка делал больно, папочка делал больно...» Они осмотрели и сестру и остались ждать отца. – Тихий голос Нелл замер в тишине комнаты.
Марк молча прижал ее к себе еще крепче, чтобы она почувствовала, что он рядом. Наконец она продолжила:
– Отец ничего не отрицал. Он говорил им то же самое, что и мне: он абсолютно прав. Он мой отец, а я – его дочь. И никто – никтоне имеет права указывать ему, что он может, а что не может делать со своей собственной дочерью в своем собственном доме. Когда его уводили, он сказал мне: «Я разочаровался в тебе, Элеонор. Я думал, что научил тебя хоть чему-то».
Нелл закрыла глаза. Она выглядела смертельно уставшей. И тем не менее ей хотелось закончить.
– Меня поместили в приют. Когда я узнала, что Маргарет в безопасности и отец никогда не сможет до нее добраться, я убежала. Просто засунула в сумку все свои вещи и те деньги, что у меня были. Мой дом и так называемая жизнь в нем остались позади. Я приехала в Лондон и уже здесь стала тем, чем и была для своего отца. Но для него я была бесплатной проституткой, здесь стала получать за это деньги. Я не умела ничего, кроме как готовить, убирать, стирать и шить. На улице я провела более двух лет, после чего меня нашла Элизабет. Все остальное вы уже знаете. – Она снова часто заморгала, чувствуя, что вот-вот заплачет.
Состояние полной безысходности и безнадежности семнадцатилетней девушки, по ее глубокому убеждению, запятнанной развратным поведением отца, настолько поразило Марка, что он невольно поставил себя на ее место и ужаснулся тем испытаниям, что ей пришлось пережить в одиночку за все это время. Марк почувствовал, будто у него что-то застряло в горле, и он не мог сглотнуть. И что-то защипало в глазах. «О господи, – подумал он, – а я-то думал, что уже все повидал на своем веку».
– Ну-ну, все в порядке, успокойтесь, – пробормотал он, крепко прижимая Нелл к себе и слегка укачивая. – Теперь вы в безопасности. Со мной нечего бояться. Я обещаю вам...
Казалось, что эта выплеснувшаяся наружу смесь боли и отчаяния, долгие годы невидимая постороннему глазу, копившаяся в ее душе, создала между ними невидимую, но необычайно прочную связь.
– Спасибо, что вы рассказали это мне, – мягко проговорил он. – Спасибо, что вам нужен я.
Но она уже ничего не слышала, потому что буквально за несколько секунд провалилась в глубокий нервный сон.
Нелл проспала около трех часов. Пойдя за покрывалом, Марк увидел в ее спальне небольшой шкаф с различными спиртными напитками. Решив, что она была бы не против, он налил себе «Уайлд Терки». У Нелл была неплохая библиотека, но, немного поколебавшись, он все-таки выбрал триллер об американской полиции. В книге все было так не похоже на его повседневный каторжный труд. Откуда-то появились кошки, и по их громкому мяуканью стало ясно, что животные сильно проголодались. Стивенс нашел банку с кошачьей едой, разделил ее на две части и налил молоко в обе миски. После вкусной еды кошки вернулись в гостиную, где стали умываться и облизывать друг друга; потом их внимание привлекла спящая хозяйка, которую им непременно надо было осмотреть со всех сторон, потому что она совсем не шевелилась. Проделав это, кошки запрыгнули к нему на кресло, и, пока Блоссом удобно устраивалась на коленях, Бандл забрался Марку на плечи и улегся на подушке, лежавшей у него за спиной. Марк чувствовал, как тихо урчит моторчик внутри огромного пушистого шара.
Да, она создала для себя настоящий рай. Теплые, нежные цвета, удобная мебель, мягкий свет, книги, музыка, телевизор... Здесь, наверное, было все, чего ей не хватало в детстве. Ведь она практически так никогда и не была ребенком. Мать была прикована к инвалидной коляске с тех пор, как Нелл исполнилось семь лет, а отец разрушил иллюзии и надежды на безоблачную, нормальную юность. Хотя мать Марка и питала слишком большие надежды на его будущее, он никогда не сомневался в ее любви и в том, что она им гордится. Так же, как и его отец. Они буквально боготворили своих детей, но если мать больше любила его, то отец предпочитал дочь. Можно сказать, что у него в семье было хотя бы по одному родителю на ребенка, на чью любовь и заботу можно было положиться с закрытыми глазами. Его родителей всегда объединяло желание сделать своих детей счастливыми. Исходя из того, что Нелл рассказала ему о себе час назад, он сделал вывод, что доктор Джордан вообще не был способен любить. Требование послушания заменило в его отношениях с детьми искреннюю любовь. Для него было важным только то, чего хотел он сам. Марк сомневался, что те чувства, которые так нужны Нелл, все же смогут ей помочь. «Ее внутренний эмоциональный мир практически полностью уничтожен, она не способна реагировать на все нормальные человеческие чувства так, как это делают обычные люди, – подумал Марк Стивенс, ощущая, как на него вновь нахлынули гнев и отчаяние, которые он испытал, слушая ее историю. – Потребуется много времени, терпения и огромная любовь, нежность и забота, чтобы вернуть ее к жизни и возродить все уничтоженное ее отцом. Но мне очень хочется испытать себя и доказать, что я смогу это сделать».
Нелл открыла глаза, села и, потянувшись, сладко зевнула. Но, как только она увидела сидящего в кресле Марка, ее беззаботность как ветром сдуло и она вновь напряглась. Настороженный взгляд, в котором были стыд, неловкость и смущение, несколько секунд скользил по его лицу, после чего она с трудом произнесла:
– Простите. Я не хотела заснуть у вас на коленях.
В ее голосе чувствовалась настороженность. Было ясно, что она вспоминает все, что наговорила ему несколько часов назад, и теперь начинает искренне жалеть об этом.
– Но вам это было необходимо. Разве не стало после этого легче?
Она кивнула головой, но глаз не подняла.
– Ну вот. Я налил себе немного выпивки и покормил кошек.
– Спасибо... – Она резко встала и откинула назад волосы. – Мне ужасно хочется свежезаваренного крепкого чая.
– Прекрасная идея. Я займусь этим. Не беспокойтесь. Я разберусь в кухонном хозяйстве.
Блоссом запротестовала, когда Марк поднялся и передал ее Нелл:
– Ну-ну, перестань, полежи теперь на коленях у хозяйки для разнообразия.
– Она спала у вас на коленях?! – искренне удивилась Нелл.
– А тот, второй, чуть ли не на шее. – Марк кивнул головой в сторону Бандла, внимательно наблюдавшего за ними.
– Не может быть! Они вас полюбили! Они никогда ни к кому не подходили, даже к Филиппу!
Марк улыбнулся и направился в кухню. Он слышал, как у него за спиной доставалось Бандлу:
– Ах ты, изменник, ах ты, предатель! – ворковала Нелл над огромным комком светло-серого пуха. Она была очень довольна. И хотя она не считала, что к людям надо относиться исходя из того, как относятся к ним ее кошки, тем не менее за долгие годы заметила, что к тем, кого они сторонились, не лежала душа и у нее.
– Вы голодны? – донеслось до нее с кухни.
Еще один сюрприз. Ей действительно очень хотелось есть. Положив Блоссом на кресло, она направилась в кухню.
– А вы знаете, чего бы мне хотелось? – спросила она. – Одно жареное яйцо и парочку горячих румяных тостов.
– А как насчет бекона?
– Лучше грибы...
Они молча ели за столом в кухне. Она с улыбкой заметила:
– А вы умеете готовить!
После этого за столом вновь воцарилось молчание. Оба были голодны и все свое внимание сосредоточили на еде. Но, когда с чашечками кофе они вернулись в гостиную, Марк сказал:
– Ну а теперь признайтесь, что же на самом деле так огорчило вас, помимо, конечно, того, что вы считаете своей неудачей?
Несколько секунд Нелл смотрела на него поверх своей чашки, а потом спросила:
– А как вы догадались?
Марк снисходительно улыбнулся:
– Но вы же помните, что я детектив?
Она как-то сникла. Помолчав некоторое время, она ответила:
– Просто меня ожидало там довольно неприятное открытие. Мне не понравилось то, что я делаю, потому что все это делалось перед публикой. Впервые за долгие годы после того, как я перестала «работать» на улице, я почувствовала себя той настоящей проституткой, какой и являлась на самом деле. Деградировавшей, грязной, словом, половой тряпкой. Все на съемках было слишком неестественно и цинично. И еще очень нелепо. Мне постоянно приходилось сдерживаться, чтобы не засмеяться. А они воспринимали все всерьез. Чувствуя унижение, глупость и абсурдность происходящего, я держалась только тем, что помнила, зачем я там находилась и что мне надо узнать. Я заставляла себя думать о том, о чем не позволяла себе вспоминать в течение многих лет, и в результате становилась все более раздражительной и злой. Думаю, именно поэтому я и не сдержалась сегодня вечером. Слишком многое накопилось под внешней маской спокойствия и наконец прорвалось наружу в самый неподходящий момент.
– Ну, это все равно бы произошло рано или поздно. Я ведь тоже частично спровоцировал ваш эмоциональный срыв, потому что разозлил вас. Но это больше никогда не повторится.
У нее было такое выражение лица, что он невольно спросил:
– Что-то случилось?
– Тони хочет, чтобы я пришла сниматься к нему еще раз. Фэнни Хилл, помните его?
– К черту Фэнни Хилла. Больше никакой порнографии. Мы придумаем что-нибудь другое.
Нелл удивленно посмотрела на него.
– Может, вы еще начнете мне приказывать, суперинтендант? – в ее голосе слышались резкие нотки.
– Если вам нужна моя защита и защита организации, где я работаю, тогда да. – Это было сказано таким тоном, что она почувствовала себя довольно неуютно. Смягчив интонацию, она проговорила как можно вежливее:
– Мне кажется, можно найти более простой путь...
– Какой же?
– Я уже говорила вам, что Синди всю неделю провела на съемочной площадке вместе с группой. За это время мы очень сдружились, или, по крайней мере, я постаралась сделать все, чтобы у нее создалось такое впечатление. Вы же понимаете, когда в одном месте собирается несколько женщин, они начинают вспоминать, какие раньше были роскошные времена, не то что сейчас, ну и все в том же духе...
Мы стали с Синди лучшими подругами, как будто никогда и не было между нами вражды. Синди всегда готова из бывшего врага сделать лучшего друга, если враг может быть ей полезен. Да вы, наверное, о ней все знаете. Она достойная пара этому ужасному коротышке, которого якобы любит. Их обоих интересуют только собственные персоны и больше никто. Поэтому я думала, что если бы я сыграла на ее мании величия и подольше потешила ее самолюбие, то не исключено, что она поведала бы больше о Тони и его делах. Но она все время держала язык за зубами. Я не смогла получить от нее ни крупицы лишней информации, несмотря на то, что постоянно переводила разговор на Тони и его проблемы. Вот так... Но уже само появление Синди на съемочной площадке послужило причиной для слухов, которые я впитывала как губка при каждом удобном случае...
Марк одобрительно кивнул, и Нелл продолжила:
– Всем известно, что не в привычках Синди приходить на съемочную площадку, и в эти дни она действительно не очень часто появлялась там. Но уж если появлялась, то это было целым событием. Все обставлялось чрезвычайно помпезно. Мне сказали, что она находится здесь только для того, чтобы позаботиться о сохранении своих капиталов, то есть вложенных в это дело денег. – Нелл сделала паузу для эффекта. – Не для того, чтобы позаботиться обо мне, а о своих деньгах. Тони ее тоже не очень интересует, несмотря на то, что он с самого начала ясно дал понять, что я ему очень нравлюсь. – Нелл нервно передернулась. – Но я не позволила бы ему прикоснуться ко мне даже пальцем! – Она снова прервала рассказ, чтобы сделать глоток кофе. – Нет, Синди абсолютно не волнуют его измены, ее беспокоит только одно – чтобы ее не надули с деньгами. Синди по уши влюблена в Гарри Холла, нашего «Мистера Вселенная»... но она же такая хитрая, как сотня диких обезьян, поэтому все время делала вид, что все ее внимание сосредоточено только на мне, как будто она охраняет своего благоверного от моего влияния. Съемочную группу ей удалось обвести вокруг пальца, но вот меня – нет. Я-то ее знаю слишком давно. Она всегда любила пускать пыль в глаза и обманывать тех, кто рядом с ней. Но я-то понимала все... Она изменяет с ним Тони. Я проследила за ними, когда съемочная группа уже собиралась уезжать и все паковали вещи. Я прошла за ней и этим «Мистером Вселенная» в уединенный уголок сада... там уже заранее все было готово для их встречи, и она тут же присосалась к нему как пиявка. Она оседлала его и трудилась с такой скоростью, как будто боялась куда-то опоздать. Создавалось впечатление, что она хочет, чтобы он умер под ней. При этом она еще все время колола его какими-то острыми шипами... – Нелл криво усмехнулась. – И я должна сказать, что он необычайно увлекся своей ролью и сыграл ее просто великолепно.
Лицо Марка не выдавало той ревности; которая слепой волной ярости застлала на какое-то мгновение его глаза.
– Ну и что, же вы предлагаете? – спросил он ровным голосом.
Она некоторое время молчала, потом подняла на него глаза:
– Шантаж. – Казалось, что она вложила в это слово все свои силы. – Я поставлю ее перед фактом, сообщив, что знаю о ее маленьком любовном романе, и потребую предоставить мне всю необходимую информацию. Если же она не выдаст мне, кто, где и когда будет в ближайшее время снимать очередной фильм для педофилов, я сдам ее Тони с потрохами. – Нелл довольно улыбнулась. – Синди, наверное, любит эту ходячую гору мяса, а сам Гарри Холл, поверьте мне, не имеет мозгов, у него даже в голове, видимо, одни мышцы. И тем не менее свою норковую шубу и бриллианты она любит больше, чем его тело.
– А свою жизнь? Как вы думаете, какое значение она придает ей?
Эти слова были произнесены с такой интонацией, что Нелл нахмурила брови.
– То, что вы сейчас предлагаете, не только опасно, но и невыполнимо. Вы недавно вспоминали, как ваш отец наказывал вас за непослушание. А как, вы думаете, эти люди, убивающие детей в фильмах ради собственного удовольствия, накажут Синди, если она сообщит вам, кто они такие, чем занимаются и где встретятся в следующий раз? В этом случае она потеряет не только свою шубу и бриллианты. Впрочем, так же, как и вы. Первое, что сделает Синди, если вы решите ее шантажировать, пойдет к Тони и все ему расскажет сама.
Не для того, чтобы защитить его, а для того, чтобы защитить себя. Вы же только что сами говорили, что она слишком алчная и корыстная, помните? Неужели вы не понимаете, что, если Тони арестуют, у него не будет никакой причины выгораживать свою любовницу? И ее тоже возьмут вместе с ним, потому что и она может кое-что знать. Может быть, не так уж много, но какая-то информация у нее есть. Поэтому при первом признаке опасности она побежит к своему спасителю и заступнику Тони Панаколису, и тот гораздо охотнее простит ей маленькую любовную интрижку, чем измену, которая поставит под угрозу его жизнь и благосостояние.
Слушая Марка, Нелл постепенно оттаивала, и выражение ее лица менялось по мере того, как она понимала вескость его аргументов.
– Ну и что же нам делать? – спросила она хрипло.
Он проигнорировал легкую обиду, проскользнувшую в ее голосе.
– Нам остается наблюдать, ждать и надеяться.
– Долго?..
– Сколько потребуется.
– Но вы же говорили, что ведете расследование уже два года!
– Значит... вам придется остаться со мной еще на два года. Нелл посмотрела ему в глаза и отвела взгляд в сторону.
Марк решил, что надо что-нибудь добавить и смягчить эту фразу.
– Непривлекательная идея, да?
– Вы же знаете, что моя работа не позволяет никаких отношений с полицией.
– Но я же не полиция, а всего лишь один из полицейских. – Он сделал паузу, чтобы она осознала его слова. – И наверняка не самый худший. Я прошел вместе с вами столько, сколько мог. Кроме того, мне казалось, что мы вышли за рамки простых формальных отношений. Не так ли?
Она снова внимательно посмотрела на него, но так ничего и не ответила. Он чувствовал, как она снова начинает от него отдаляться. Знакомое чувство. «Вот теперь, видимо, и пригодится все мое терпение, – подумал Марк. – И не только терпение, но и то, чему я так долго учился... Как смотреть, как слушать, как наблюдать, как угрожать, как заставлять что-то сделать и как очаровывать. Даже как утешать». Но ведь все это он уже делал. Наблюдая за ней, он заметил, что она замерла в знакомой позе. После этого она обычно отключалась от внешнего мира и надолго замыкалась в себе. Этому она научилась тогда, когда отец начал использовать ее в качестве объекта для удовлетворения своих сексуальных потребностей. Это была возможность оградить от жестокости и несправедливости свое собственное «я». Нелл пряталась в раковину каждый раз, когда чувствовала приближение опасности. Для того, чтобы кто-то мог действовать от имени спрятавшейся души, сначала была создана Клео, а потом и Элеонор. Она надевала их маски, когда чувствовала, что не может контролировать ситуацию. «В принципе так же, как и я», – подумал Марк.
– Не убегайте от меня, – попросил он. – Я очень не люблю, когда вы так делаете. Кроме того, в этом нет никакой необходимости.
Не решаясь поднять глаза, она произнесла:
– Я знаю, чего вы хотите. – У нее был спокойный безжизненный голос. – Это невозможно.
– Почему?
– Вы прекрасно знаете почему.
– Черт побери, не знаю! Объясните.
В ее глазах блеснул злой огонек, она резко взглянула на него и встала. Ему показалось, что она сделала это излишне поспешно, как будто не могла совладать со своими чувствами.
– Потому что вы знаете, кто я такая! – ответила она.
– Ну и какая разница?
Она хотела было что-то сказать, но потом передумала и только отрезала:
– Ладно, прекращайте это, суперинтендант.
– Меня зовут Марк. Почему вы не называете меня так? Она не ответила на его вопрос, и тогда он снова спросил ее:
– Потому что боитесь, что я использую вас как средство для достижения своей цели?
– Я проститутка, а вы полицейский, которому предначертано достичь больших высот. Мы связаны с вами по долгу службы, вашей службы. Причем ненадолго. Поэтому не рассчитывайте получить от меня ничего, кроме той помощи, которую я могу вам оказать в расследовании дела.
– Почему? Потому что вы не можете сейчас или не сможете в будущем решиться на другие отношения?
– И то и другое! – Она произнесла это так отчаянно, что ему показалось, будто ее прижали к глухой стене в конце темной аллеи заброшенного парка.
Он внимательно наблюдал за ней.
– Я знаю, почему вам кажется, что вы не способны на другие чувства, но мне бы хотелось все-таки узнать, почему вы считаете, что не будете способны на них и в будущем.
– Меня это никогда не привлекало!
– Это не ответ. Я же спросил почему.
Она закрыла глаза, как бы моля господа ниспослать ей терпение.
– Послушайте, я не собираюсь обсуждать с вами эту тему... У меня нет на это ни сил, ни желания. Я провела очень тяжелую неделю, а завтра вечером у меня встреча с одним из наиболее привередливых клиентов. Поэтому идите себе с богом и делайте то, что вы должны, только оставьте меня в покое и не лезьте в мою личную жизнь. – В ее голосе была мольба, но он знал, что она нарочно упомянула о клиенте, чтобы бросить ему под ноги банановую кожуру. И это означало, что у нее не осталось больше никаких средств для защиты.
– Разве так плохо, что мы встретились и наши пути пересеклись? Вы сказали, будто уверены в том, что Тони Панаколис в вас почти влюбился. Почему же вы не можете признаться самой себе, что я тоже влюбился? Может, потому, что к Панаколису у вас нет никаких чувств и поэтому он не представляет угрозы?
Она попыталась посмотреть ему в глаза и не смогла.
– Вы, видимо, считаете, что меня надо все время держать на расстоянии? Но почему? Я такой же мужчина, как и все остальные.
– О господи, кого только нет среди полицейских!
– Это не причина, а отговорка.
– Это причина, черт бы вас побрал! И вы прекрасно это знаете! Вы предназначены для другого... для отличной карьеры в столичной полиции. А я – проститутка! И не надо говорить мне об отговорках! Вы не можете позволить себе женщину, как я, потому что я стою гораздо больше тысячи фунтов!
– Со своими делами я разберусь сам и сам буду себе судьей, потому что это моя карьера, а не ваша.
– Но я уже сейчас могу с уверенностью сказать, что жюри присяжных единогласно вынесет вам только один вердикт. Знаете какой? ВИНОВЕН! – Он ничего не ответил, и это придало ей силы для новой атаки, которую она начала с едкой и желчной издевки: – Не вы ли говорили мне о здравом смысле?! А где же ваш здравый смысл? Учить других, видимо, легче, чем следовать советам самому! – Уверенная, что теперь она одержала окончательную победу, Нелл смягчилась и произнесла уже более спокойным и понимающим тоном: – Не получится, чтобы вы и я были вместе. Это просто невозможно...
– Невозможно? Существует только одна причина, по которой это невозможно будет осуществить, – ваш страх и нежелание плюнуть на все, забыть прошлое и, вырвавшись на свободу из своей темницы, сделать это возможным. – Он огорченно покачал головой. – Может быть, вы действительно незаурядная и гениальная «девочка по вызову», но в том, что касается опыта и чувств обыкновенной женщины, вы самая настоящая дилетантка.
– Прошу вас, избавьте меня от ненужных разъяснений смысла фразы «нормальные отношения между мужчиной и женщиной», если вам не трудно.
– А что вы можете об этом знать? Ведь у вас никогда их и не было! Разве не так? Разве были?!
Она молчала.
– Не было, – произнес он с удовлетворением ровным, спокойным голосом, но ее эти слова как будто взорвали изнутри.
– Не ваше собачье дело!!!
– А у меня были такие отношения с женщинами, которые продолжались от десяти месяцев до пяти лет. Я всегда считал, что знакомство на ночь слишком глупо и несправедливо по отношению к обеим сторонам, а сейчас против таких отношений еще и СПИД, который скоро практически подпишет им смертный приговор. Меня соблазняли, и не раз, однажды даже женщина, у которой ночью была совершена кража со взломом, и я сам не раз соблазнял... Меня отталкивали и забывали после непродолжительного знакомства, и я, в свою очередь, поступал точно так же... Короче, я прошел долгий жизненный путь и имею серьезный опыт в том, что вы изволили назвать «нормальными отношениями между мужчиной и женщиной», а также в области чувств, переживаний, боли и страданий, и не только души и сердца, но и тела. Что у вас было, кроме бесчувственных, бесстрастных и торгашеских сделок с клиентами и вашей совестью? Вас хоть когда-нибудь что-нибудь волновало? Вы же абсолютно ничего не знаете о чувствах и эмоциях! Неудивительно, что вы так преуспели в умении держать людей на расстоянии. Потому что вы всегда избегали чувств. И сейчас избегаете... – Марк тяжело вздохнул и очень нежно, совсем не так, как несколько секунд назад, попросил: —. Нелл, прошу вас, бросьте все это, забудьте, перестаньте прятать свою душу. Рискните, положитесь на меня, на то, что мы можем дать друг другу. Последним человеком, который искренне вас любил, была ваша мать. Но это было уже двадцать лет назад – слишком долгий срок для любого человека... нельзя так долго жить без ласки и тепла.
Она плотно сжала губы, будто боялась, что помимо ее желания могут вырваться какие-то ненужные и лишние слова.
– Вам же уже было ясно сказано!прошипела она сквозь зубы. – Меня это никогда не привлекало. Когда я ушла из дома, я дала клятву, что меня это никогда не будет волновать. Я поклялась, что больше никогда ни один мужчина не будет контролировать мою жизнь и что впредь я сама буду распоряжаться своей свободой. И буду делать все, что хочу, где захочу и когда это будет угодно только мне. Понятно? Я дала такую клятву, и я ее не нарушаю. Для меня слишком много значит моя независимость, и я не вижу никакой причины, чтобы жертвовать ею ради вас... – Она повернулась к нему и одной простой фразой разрушила все свои предыдущие громоздкие аргументы: – Я не могу... понимаешь? Я просто не могу...
– Ты хочешь сказать, что скорее не осмеливаешься? Но у меня даже в мыслях не было контролировать тебя. Я считаю, что твоя женская независимость никак мне не угрожает. Даже наоборот, именно она и заинтриговала меня с самого начала. Ты была слишком независимая, я бы сказал – явно щепетильная в этом вопросе. Так уж случилось, что мне нравятся женщины с характером, слабовольные навевают на меня скуку. Но у меня нет ни малейшего желания побеждать или покорять тебя. Я не хочу ставить тебя на твое женское место. Ведь существуют, помимо сатрапов, и мужчины, либерально воспринимающие женскую независимость. – Он покачал головой. – Но доказать тебе это, видимо, не удастся. Нелл, ну почему бы тебе не позволить себе расслабиться? Почему ты не хочешь дать волю искренним чувствам, которые бы привели тебя к логичному решению? Обратись к своим чувствам! Я же знаю, что они у тебя есть, я видел, как ты любишь своих кошек. – Он на секунду замолчал. – Видимо, их любить безопасно, да? Не то что меня... Тебя, наверное, пугает даже сама мысль о любви. Тебе ведь нравится быть одной, в безопасности... Да, я все понимаю, я понимаю, отчего так происходит... – Он замолчал, о чем-то задумавшись. – А почему ты всем своим поклонникам, которые у тебя, несомненно, были на протяжении этих лет, давала отпор? Ведь у тебя их было немало, не так ли?
– Не так. У меня никогда не было поклонников.
– Никогда?!
Его удивление и изумление напомнили ей Нью-Йорк и того молодого смазливого артиста, который ее тогда так сильно напугал.
– Нет... один был. Он был слишком надоедливый.
– Если ты и обо мне так думаешь, не бойся, скажи честно. Я никогда не навязываюсь и не прихожу туда, где меня не ждут. Единственное, чего я сейчас хочу, чтобы ты сказала мне... нет-нет, не отводи взгляд! Посмотри мне в глаза и скажи, что я тебе не нужен.
Она была великолепной актрисой, но солгать, глядя в глаза, даже для нее было бы слишком бесчеловечно и, наверное, невозможно. И Марк это прекрасно знал, это был один из первых секретов, которые он узнал от Джерри Пиэрса. Да, Джерри был прав, потому что ее глаза потемнели, антрацитовые зрачки сузились, и он увидел, как в глубине промелькнул панический огонек. Когда она заговорила, ему показалось, что в ее голосе слышна мольба. Это был верный знак, что он наконец достучался до ее души.
– Я знаю только одно – ничего не получится.
– Но я ведь спрашивал не о том.
Его безжалостный прессинг окончательно сломил ее отчаянное сопротивление, и, чувствуя это, она от безысходности выкрикнула ему в лицо:
– Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь! Я просто не знаю, как это сделать! Единственное, что я знаю, это секс! Да, бесстрастный и бесчувственный секс!
Ее слова гулким эхом отразились от стен и замерли во внезапно наступившей тишине. Она закрыла лицо ладонями, как бы стараясь спрятаться одновременно и от себя, и от него.
– Эмоциональная девственница... – тихо произнес Марк в звонкой тишине. – Ни один из мужчин, плативших тебе за секс, за твое прекрасное тело, так по-настоящему и не владел тобой, разве не так? Потому что твоя душа не предназначается и никогда не предназначалась для продажи.
Как загипнотизированная она смотрела на него сквозь пальцы широко раскрытыми глазами и видела перед собой только его ярко-голубые глаза. Было видно, что она поражена, и внезапно какая-то струна, на которой очень долгое время держалось ее напряжение, лопнула, и Марк увидел, что Нелл опустила глаза и расслабилась.
– Эх, Нелл, Нелл... – с сочувствием и грустью вздохнул он. Марк взял ее руки, за которыми она попыталась спрятать от него лицо, какое-то время подождал, а потом медленно провел по ним снизу вверх и остановился у плеч. Когда он нежно, но в то же время уверенно прижал ее к себе, она не проявила никакого сопротивления. Они молча стояли в тишине, и вдруг ее руки сначала нерешительно, а потом с силой прижали его к себе. Добившись наконец того, чего он так долго хотел, Марк, к своему удивлению, не почувствовал никакого триумфа. Он ощущал только глубокую нежность по отношению к обнимавшей его женщине, а мысли в это время были заняты анализом истории их отношений и формулировкой выводов, вытекающих из этой ситуации. В конце концов он понял, что все это для него значит...
Он нежно отстранил ее от себя и посмотрел ей в лицо. Оно было бледным, глаза потемнели от непонимания, страха и любви к нему. Он наклонил голову и поцеловал ее в губы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Магия греха - Кауи Вера

Разделы:
Книга 112345678Книга 2123Книга 312345678910

Ваши комментарии
к роману Магия греха - Кауи Вера



Дальше 2страницы не осилить.оценка 2
Магия греха - Кауи Веракатя
23.11.2012, 11.45





Книга заставляет подумать,это не обычное легкое,сиропно-сопливое чтиво для не особо обремененных мозгами дамочек. В романе показана жизнь такой,как она есть на самом деле. Читается не легко,но оно того стоит.
Магия греха - Кауи ВераАлина
5.10.2013, 12.50





это не женский роман, а бульварная скандальная книжонк про страдания проституток. Жирная двойка.
Магия греха - Кауи Вераkato
8.10.2013, 5.44





kato - это не бульварная, скандальная книжонка. Это серьезное, без сиропа, психологическое разбирательство жизненных ситуаций. У Веры почти все такие. Читать порой тяжело, но очень захватывает. Кто любит такие - очень советую. Тем кто хочет сказочку - это не сюда
Магия греха - Кауи Вераиришка
12.08.2014, 17.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100