Читать онлайн Магия греха, автора - Кауи Вера, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Магия греха - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Магия греха - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Магия греха - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Магия греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Билл сидел в баре уже десять минут, расслабляясь после тяжелого дня, когда увидел, как она вошла. Ему пришлось сделать два глотка подряд, чтобы прийти в себя. Это, несомненно, была она. Женщина полностью соответствовала описанию. Черные блестящие волосы, красиво обрамляющие немного бледное лицо с такими жгучими зелеными глазами, что он смог увидеть их цвет даже издали. Ее тонкие губы были идеально накрашены сочной ярко-красной помадой. Шелковое платье цвета белого мрамора сшито знаменитым модельером, а блеск жемчужин не оставлял сомнений в том, что они настоящие.
«Ты проделала слишком длинный путь с Кингз-кросс, дорогуша, – с восхищением подумал Билл. – Я сомневаюсь, что сегодня смог бы себе позволить снять тебя, если у тебя, конечно, есть цена. Ты выглядишь так, будто тебе удалось подцепить богатенького любителя потрахаться и заставить его на себе жениться».
Он развернул специально купленную газету и стал поверх нее наблюдать за Нелл. Он заметил, что она нисколько не смущена тем, что, кроме нее, здесь нет женщин. Она уверенно подошла к стойке бара и села на кожаный стул. У нее была очаровательная улыбка. Казалось, она здесь завсегдатай, но скорее всего сказывалась привычка непринужденно вести себя, иначе бармен обратился бы к ней по имени. Пока все начиналось неплохо.
Она заказала себе какой-то напиток, который бармен долго мешал, а потом вылил в стакан с солью. «Текила, – подумал Билл. – Наверное, коктейль «Маргарита». Он поднял свой бокал с дешевым виски и немного отпил. Полицейский департамент не очень-то раскошеливался на расходы, связанные с пребыванием его сотрудников в подобных местах.
В этот момент вошел Марк Стивенс. Он слегка сутулился из-за того, что ему пришлось нагибаться при входе. Перед этим залом был расположен еще один, из которого сюда вели устланные дорогими коврами ступеньки. Входящие сразу чувствовали интимность обстановки.
Билл с интересом следил, как в одном из зеркал, висевших по периметру всего зала, встретились глаза Марка и женщины. Они придирчиво рассматривали друг друга.
Скрыв свое восхищение, Марк наблюдал, как она не спеша повернулась на кожаном стуле, грациозно, легким движением встала с него и подошла к тому месту, где стоял он.
– Пройдемте в правый угол. – Ее голос выдавал признательность за его пунктуальность. Она взяла Стивенса за руку, и они медленно прошли между столиков в самый дальний угол. Биллу почти ничего не было видно, и ему пришлось еще раз подойти и наполнить бокал, чтобы держать в поле зрения все помещение. Он видел, как Марк обвел взглядом зал и, явно удовлетворенный тем, что здесь мало посетителей, которые могли бы вызвать беспокойство, сел за стол с Нелл.
Оба полицейских прекрасно помнили случай с детективом, который произошел несколько лет назад, когда тот пошел на подобную встречу в паб один. Встреча была назначена рано, и в пабе было не очень много народу. Случилось так, что один из подошедших к нему людей крепко прижал его руки к креслу, а другой мгновенно перерезал горло. Буквально через секунду их уже не было, и никто из присутствующих в зале не мог точно их описать. Билл видел, как Марк еще раз посмотрел в зал и подозвал официанта. Одна его рука, бывшая до этого в кармане пиджака, теперь легла на стол, и Билл понял, что магнитофон включен. Он подождал, пока официант принес Нелл ее напиток, а Марку, как и ему, – виски, и снова направился неспешной походкой к стойке. Вернувшись назад, он сел, чтобы хорошо видеть все, что происходит в дальнем углу.
– Прекрасное место, – похвалил Марк Стивенс, и это была искренняя похвала.
– Здесь обычно встречаются парочки, поэтому я и выбрала его.
Она не была похожа на тех женщин, которых он встречал раньше. Ни имя ее, ни лицо ни о чем ему не говорили. «Тогда она не могла так выглядеть, – подумал он. – Подобную женщину не так-то легко забыть».
– Вы меня, конечно, не помните? – спросила она, будто прочитав его мысли. Ее слова скорее выглядели не вопросом, а просто констатацией факта.
– Да, не помню. Но ведь за время работы на Кингз-кросс мне пришлось перевидать слишком много девушек.
Он ждал, глядя, как она полезла к себе в сумочку, вынула оттуда старую фотографию и подвинула к нему.
– Приблизительно так я тогда выглядела.
Он посмотрел на фотографию, потом на нее, потом снова на фотографию. Определенное сходство, несомненно, было, но настолько слабое, что, если бы не непосредственное сравнение фотографии с оригиналом на месте, идентифицировать их было бы невозможно. На фотографии у нее были не волосы, а копна нечесаной соломы, размазанная по лицу косметика и какая-то глупая улыбка. И еще она была слишком юной. У него в памяти ничего не всплыло. Марк повидал немало точно таких же девушек. Кроме того, за эти годы она наверняка сделала кое-какие пластические изменения лица, притом очень искусные. Прическа очень красивая, хотя это может быть парик. Косметика такого качества, что практически не бросается в глаза. Стивенс никогда не видел такой гладкой, без единой морщинки, кожи и таких темно-зеленых, сверкающих, как бриллианты, глаз. Хрупкость и грациозность ее фигуры прекрасно сочетались с запахом духов «Джорджио», сладким облаком обволакивавших ее.
– Тогда я была Элли Литтл. – Она забрала фотографию и положила ее обратно в сумочку. – Моим сутенером был Мики Шафнесси.
– А, да, припоминаю его. Он перебрал наркотиков лет пять назад и умер. – Он заметил, как у нее на лице промелькнуло удивление. – А вы разве не знали?
– Я не была на Кингз-кросс с того самого момента, как уехала оттуда почти одиннадцать лет назад.
– Итак, Элли Литтл – это не ваше настоящее имя. – Он знал, что никто из проституток не называл себя своим настоящим именем.
– Да, меня раньше знали, как Нелл.
В его кобальтовых глазах вспыхнули одновременно восхищение и смех:
– Литтл Нелл – Элли Литтл! Мне это нравится.
– Вам и тогда это понравилось. Никто до этого так и не понял значения моего имени. Может, поэтому я и запомнила вас. Вы тогда меня предупредили.
– Я не часто предупреждал... девушек, – у него язык не повернулся назвать эту женщину проституткой, – которые читают Диккенса.
Но она по-прежнему оставалась не узнанной им.
– Теперь меня знают как Клео Мондайн. Я хочу рассказать вам, что я видела, когда была на встрече с клиентом в его доме в Уилтшире.
Рядом никого не было, но она все равно понизила голос.
– На встрече? – Он прекрасно понимал, что она имеет в виду, но ему хотелось, чтобы она пояснила сама, ее слова остались на пленке и потом не было никаких сомнений.
– Я работаю все в той же сфере, но только на другом, более высоком, уровне. По улицам я больше не хожу, у меня телефон с автоответчиком и, соответственно, постоянная клиентура. Я еду туда, куда пожелает мой клиент... все расходы, конечно, за его счет. Вот так я и попала в Уилтшир.
– Ну а дальше? – Он не отрывал глаз от ее лица, и его голос звучал так же тихо, как и ее. Со стороны они выглядели как тихая пара любовников, разговаривающих о своих делах.
Она рассказала ему, что видела в Уилтшире, что слышала, как провела между всем этим параллель и как вычислила, кто есть кто.
– Теперь вы понимаете, почему я не могу никому доверять в том районе. Если хоть одно мое слово выплывет наружу, все, мне конец. Я имею в виду не только свою работу, но и жизнь. Тони Панаколис слишком жестокий и беспощадный человек... по крайней мере, он был таким, когда я работала у Мики Шафнесси. Единственное, что мне пришло в голову, – это немедленно связаться с вами. Вы остались у меня в памяти как человек, читавший Диккенса. Мне только надо было раньше подумать о том, что если я смогла столького достичь, то и вы на месте не сидели.
Ему было интересно, как ей удалось стать настоящей куртизанкой столь высокого класса. Таких женщин он никогда не встречал. Обычно разница между теми девчонками, которых снимают на улицах и которые обслуживают клиентов «на дому», была столь огромной, что преодолеть ее было практически невозможно. Надо было обладать незаурядным талантом, умом и огромным желанием изменить свою прошлую жизнь. «Эта женщина, – подумал он, – имеет и то, и другое, и третье. Клянусь, она стоит тех денег, которые ей платят. Да, стоит». Как человек, которому никогда не приходилось платить за подобные вещи, он думал о ней с каким-то смешанным чувством удивления и снисхождения.
– Итак, давайте по порядку и все сначала... даты, время и все прочее, но только как можно подробнее.
Она еще раз рассказала ему все, что знала, и ответила на все уточняющие вопросы. Когда она закончила, он спросил ее адрес и номер телефона, но она ответила категорическим отказом.
– Я должна быть очень осторожной, – пояснила Нелл.
– Мы защитим вас. Мы всегда защищаем наши источники информации. – Он посмотрел ей прямо в глаза.
– Вы имеете в виду охрану? – Она испытующе посмотрела на него.
– Я имею в виду, что мы гарантируем вам анонимность. Я могу с полной уверенностью заявить прямо сейчас, что та информация, которую вы нам предоставили, будет самым тщательным образом обработана, и, по возможности, в соответствии с ней будут предприняты определенные шаги. Я дам вам свой служебный телефон, по которому вы сможете связаться со мной в любое удобное для вас время. Мы, в свою очередь, тоже должны знать ваш адрес, телефонный номер и дату вашего рождения.
– Зачем?
– Мы всегда так поступаем.
Она отрицательно покачала головой.
– Единственное, чего я хотела, идя сюда, – чтобы вы узнали все известное мне и задержали тех, кто убил невинного ребенка. За рамки этого я не могу себе позволить выйти. Здесь на карту уже ставится моя жизнь.
Она была непреклонна. Чувствовалось, что ее так просто не проведешь, тем более что она абсолютно не стыдилась своей профессии и не испытывала никаких угрызений совести по поводу своей безнравственности. Она была настолько уверена в себе, что эта уверенность стала для нее надежной защитой. Во всем ее поведении чувствовалась хватка удачливой деловой женщины, привыкшей конкретно решать вопросы, несмотря на то, что товаром, которым она торговала, было ее тело. И она это прекрасно знала. Сшитое на заказ шелковое платье цвета мрамора ровно облегало фигуру и подчеркивало все ее достоинства. Когда она подняла бокал и сделала небольшой глоток, он увидел плавный овал ее груди, шелк на долю секунды отошел от тела, и ему бросился в глаза темно-коричневый край ее соска. Эта женщина была просто потрясающе сексуальной. Ему даже стало интересно, сколько же ей платят. Наверное, по максимуму. Если бы удалось узнать, где она живет, это было бы уже неплохим началом. Аренда дорогах квартир требует больших денег.
Как бы давая понять, что беседа подходит к концу, он откинулся назад и, подняв бокал, обвел взглядом зал. Встретившись глазами с сержантом, Марк не спеша поправил галстук. Это был условный сигнал, означавший, что тому надо проследить за источником информации, когда он покинет бар. Жест свидетельствовал о том, что это произойдет скоро. Марк видел, как Билл свернул газету, допил бокал, посмотрел на часы и поставил свой «дипломат» на колени, словно готовясь уйти домой к жене.
– Вы же понимаете, как нам важно знать ваш адрес, – сделал Марк последнюю попытку. – Вашу информацию надо проверить. Может быть, есть еще какой-нибудь способ с вами связаться?
– Я сама свяжусь с вами, – отрезала она.
«Что же она скрывает?» – подумал он, чувствуя огромное желание узнать, где же она все-таки живет. Но сделать это надо будет очень осторожно. Интуиция подсказывала ему, что у нее немало влиятельных клиентов. Как старший полицейский офицер, он с присущей его рангу осторожностью понимал, что здесь могут возникнуть серьезные проблемы и нервотрепка.
– Следует ли мне расценивать ваши слова как нежелание и неготовность с вашей стороны сотрудничать с нами? – В его голосе сразу же пропали теплые нотки, но заинтересованность все еще оставалась.
– Я безумно рисковала, идя сюда, чтобы сообщить вам эту информацию. Я не готова и не собираюсь предпринимать больше ничего, что выходило бы за рамки сделанного.
– Однако вы втягиваете муниципальную полицию в распутывание убийства, не входящего в рамки ее полномочий. Вы заставляете нас проверять вашу информацию, не желая даже за нее отвечать, безо всяких серьезных улик и доказательств. Мы будем тратить время и гадать, не выдумали ли вы эту историю. Я пришел сюда по доброй воле и все еще надеюсь на то, что вы продемонстрируете то же самое.
Да, он сильно изменился. Тогда он тоже находился при исполнении служебных обязанностей, но в нем была какая-то доброта. Когда Марк вошел, она сразу узнала его. Конечно, он немного постарел, в волосах появилась седина, но выглядел он по-прежнему отлично, как и тот молодой инспектор, который ограничился только предупреждением и не арестовал ее. Но от прежней чуткости не осталось и следа, так же как от сочувствия и понимания. Холодные глаза смотрели на нее так, будто она была преступником. Его поведение вывело Нелл из себя. Никто ее не обманет. Плевать ей на то, что он детектив-суперинтендант. Она доверила ему свою безопасность, свою тайную жизнь и свою информацию, полагаясь на добрую память о нем. Но она не позволит ему относиться к ней, как к восемнадцатилетней проститутке с улицы. Она стоит гораздо дороже!
– Больше я не могу ничего вам сообщить, – отрезала она. – Я даже начинаю жалеть, что вообще все это затеяла. Я одна владела информацией и могла бы промолчать, а потом просто-напросто все забыть. Но я так не сделала. Я нашла вас и позвонила только потому, что помнила вас как доброго и сочувствующего человека, который, как мне казалось, мог бы понять мою ситуацию и принять соответствующие меры. Не надо водить меня за нос, суперинтендант! Я могу не нравиться вам, но я не какая-нибудь шлюха, которую может припугнуть любой самовлюбленный болван-полицейский. У меня есть друзья среди очень высокопоставленных лиц, и, смею вас уверить, я знаю о них достаточно, чтобы они задумались, как мне по-настоящему помочь в сложившейся ситуации. Я рассказала вам все, что собиралась, а где я живу и сколько мне лет, не имеет к делу никакого отношения! – Она резко встала. Кресло взвизгнуло от быстрого движения, и все люди в зале на какое-то мгновение остановили свои взгляды на них двоих. Но только лишь на мгновение. Обыкновенная любовная ссора. Велика беда! Посетители бара вернулись к своим проблемам.
– Если вы хотите дать этому делу ход, суперинтендант... – Она сказала это таким тоном, что у него на щеках появился румянец, но он даже не пошевелился, когда она, наклонившись, добавила; – То арестуйте меня прямо сейчас!
После этих слов она развернулась и вышла, даже не вышла, а вылетела из бара, чуть не сбив с ног Билла Росса, который в это время не спеша направлялся к выходу. Промямлив что-то невнятное, он опустил голову и отошел в сторону. Пропустив ее вперед, надел шляпу и вышел на улицу. Марк Стивенс один остался обдумывать положение.
Нелл прекрасно понимала, что совершила не просто оплошность, а глупую, непростительную ошибку, но сейчас было слишком поздно. «Это все твоя вспыльчивость, – распекала она себя. – Теперь еще не хватает только полицейского на хвосте. Даже если все то, что я делаю, не противоречит закону, он может при желании превратить мою жизнь в кошмар. Если, конечно, найдет меня.
Да, дело плохо. Он же работает в муниципальной полиции, поэтому легко может меня вычислить, Наверное, что-то у него все равно сохранилось с тех времен, какая-нибудь запись или фамилия... даже несмотря на то, что дело на меня не завели. Ах, какая дура! Он же может воспользоваться своим служебным положением и узнать мой номер телефона в «Бритиш телеком». Я ведь сказала ему фамилию, под которой работаю с клиентами. Правда, на эту фамилию номер телефона не зарегистрирован. Не важно, если ему будет надо, он вычислит и его. С высокопоставленными полицейскими офицерами, пожалуй, не стоит разговаривать, как с мальчиками на побегушках. Он может воспользоваться Национальным полицейским компьютером, который, говорят, связан со всеми министерскими компьютерами, и тогда он уж точно меня найдет. Хотя, если он будет искать Клео Мондайн, то у него ничего не получится. Дом записан на Элеонор. Только мой поверенный бухгалтер знает, что я еще Клео Мондайн, но он никому ничего не скажет. Помимо моих, он ведет дела высокопоставленных особ, не имеющих ни малейшего желания связываться с полицией. Они ни за что не допустят, чтобы человек, ведущий их счета, оказался в ее руках. Но, если этот грубый полицейский все же захочет втоптать меня в грязь, он легко сможет это сделать при помощи Управления налоговых сборов. Он прекрасно знает, что деньги я получаю на руки и наличными и не заявляю их в декларации о доходах. Ну и что теперь делать, моя анонимность может быть раскрыта. Это все воспаленное воображение и никому не нужная совестливость», – не успокаивалась она, двигаясь по улице с такой скоростью, что Билл Росс с трудом удерживал дистанцию в десять ярдов. Он думал, что она возьмет такси, и не рассчитывал на столь долгую прогулку пешком, да еще в таком бешеном темпе. Они прошли по Кингз-роуд к Гайд-парк-конер, где на Уигмор-стрит находились небольшие уютные домики. Он уже давно не практиковался в спортивной ходьбе, поэтому к тому моменту, когда она наконец остановилась и достала из сумочки ключи, у него не было сил не только двигаться, но и дышать. Она открыла дверь какого-то небольшого дома с двойными дверями цвета жженого сахара и скрылась за ними. Он записал адрес и поплелся назад, в Скотленд-Ярд, где проверил адрес через компьютер.
Марк Стивенс прочитал информацию о маленьком домике и его владелице, которая к его возвращению из бара уже лежала у него на столе.
В течение двух дней Нелл не находила себе места и все время ругала себя за то, что доверилась человеку, которого столько лет считала добрым и отзывчивым и который даже не смог ее вспомнить. Но разве она сама не знает, как по-разному могут относиться два человека к одному и тому же событию, если для одного из них это важная для жизни встреча, а для другого – не представляющий интереса эпизод. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что инспектор, спасший ее от ареста одиннадцать лет назад, и тот, с кем она встретилась в баре, два абсолютно разных человека. Он и тогда был очень аккуратен: форма отглажена, пуговицы и знаки отличия блестели, как золотые, но вчерашний мужчина в костюме от Армани был совсем не тем человеком, которого она ожидала увидеть. Нельзя сказать, что она никогда не видела элегантных и красивых мужчин, наоборот, она практически только с ними и имела дело. Просто под импозантной внешностью не оказалось того, что было у него раньше. Все ее надежды, зиждившиеся на застывших во времени воспоминаниях, за несколько мгновений превратились в пыль. Надо было больше думать головой! Ведь известно, что чем выше по служебной лестнице они забираются, тем бесчувственнее и грубее становятся. Это все от недостатка кислорода. Конкуренция настолько жестокая, что выживают только сильнейшие. Значит, этот инспектор выжил... Та добрая женщина-сержант проработала в полиции двадцать лет, но сержантом была только последние пять лет. Поэтому у нее и остались еще человеческие чувства. А он прошел путь от инспектора до детектива-суперинтенданта всего лишь за одиннадцать лет. Слишком головокружительная карьера! Да, она сделала ставку не на того человека. Надо было найти эту женщину-сержанта и посоветоваться с ней. Или вообще молчать и никому ничего не говорить. Он дела так не оставит, можно не сомневаться.
Прошел день, потом еще один, за ним два точно таких же, и ее страхи постепенно улеглись. «Информацию я ему передала, – с облегчением думала она, – а это самое главное». Она по-прежнему покупала на улицах все газеты, но на первых страницах больше не было никаких сообщений об интересующем ее убийстве и барсучьей норе. От клиента тоже ничего не было слышно. Да и она сама вела себя тише воды ниже травы.
Поэтому, когда в четверг вечером, буквально через пятнадцать минут после ее возвращения домой, раздался звонок в дверь, она от неожиданности вздрогнула, а посмотрев в глазок, с холодком в сердце увидела там суперинтенданта Стивенса. Он все-таки выследил ее! «Дура! Боже, какая я дура!» – никак не могла успокоиться она, не зная, что делать. Взглянув случайно в зеркало, висевшее над телефонным столиком, она вдруг улыбнулась и подумала, что, может, это и к лучшему. «Не надо ему мешать, пусть войдет и узнает все, что сможет узнать, если он, конечно, сможет...» После этого она спокойно открыла дверь. Отработанная улыбка Марка Стивенса сразу увяла, когда он увидел в дверях незнакомую женщину средних лет.
– Да? – удивленно спросила Элеонор Джордан.
– Мне бы хотелось поговорить с мисс Клео Мондайн, – вежливо, но достаточно настойчиво произнес он.
– Зачем?
Он достал свое удостоверение.
– Я детектив-суперинтендант Стивенс. На прошлой неделе я встречался с мисс Мондайн по важному для нас вопросу.
– Не могли бы вы зайти как-нибудь в другой раз, потому что сейчас ее нет дома, – невинно проговорила Элеонор. – Она в Нью-Йорке.
– А как долго она там пробудет?
– На этой неделе я ее назад не жду.
– Вы ее прислуга? Вы здесь живете?
– Ни то ни другое. Я прихожу кормить ее кошек.
– Тогда вы, наверное, сможете ответить на кое-какие вопросы.
– Но у меня есть четкие указания не пускать в дом никаких посторонних людей.
– Но я полицейский, мисс... э-э...
– Джордан. Элеонор Джордан.
Глядя в его холодные голубые глаза, она заметила, как в них вспыхнул огонек, и поняла, что он получил подтверждение информации, которую уже имел. Он знал это имя, потому что на него был записан дом. Теперь он начнет задавать ей вопросы. Ну что ж, назвался груздем, полезай в кузов. Возбуждение Нелл все усиливалось, и она чувствовала, что начинает волноваться. Нервы были перенапряжены, в кровь выделялось слишком много адреналина, он превращал ее в раскаленную плазму.
Нелл отошла и сторону и пропустила его внутрь.
– Могу ли я предложить вам чашку чаю?
– Да, с удовольствием. Спасибо.
Элеонор провела его в яркую светлую кухню и заметила, что он по дороге с плохо скрываемым восхищением рассматривал предметы роскоши, среди которых она жила. Чтобы развеять подозрения, могущие возникнуть у него, она добавила:
– Я не работаю у мисс Мондайн, просто она снимает у меня дом. Да, это мой дом.
Теперь она могла быть спокойной, даже если бы он проверил все компьютеры мира, то убедился бы, что она сказала правду и ей нечего скрывать.
– Когда ее нет, я прихожу, чтобы слегка прибраться и накормить кошек.
Он увидел двух красивых дымчатых кошек, тихо сидевших на широком подоконнике и рассматривавших его в упор блестящими глазами.
– Она много путешествует?
– О да. Практически все время.
– По делам?
– Да. Она работает консультантом по связям с общественностью. – Именно эта информация была указана в анкете при регистрации паспорта Клео Мондайн, поэтому, независимо от того, успел он докопаться до этой информации или нет, надо было говорить правду, одну только правду, но не всю правду.
– Сколько времени она снимает у вас дом?
– Уже несколько лет. – Она налила чай в великолепную чашку «Виллерой и Босх», которая удачно вписывалась в обстановку, и села напротив него. – Берите, пожалуйста, молоко и сахар.
– Ну и как, она хороший жилец?
– Просто прекрасный. Лучше быть не может. Она очень аккуратная, вы и сами это видите, и плату за аренду платит всегда за квартал вперед.
– Вы живете в этом районе?
– Нет. – Нелл импровизировала на ходу. – Я живу возле Вестминстерского аббатства.
– Но работаете где-то здесь неподалеку?
Значит, он все проверил.
– Да, рядом. Три раза в неделю, помощником у мистера Рональда Дизарта, хирурга по пластическим операциям. Это на Уимпоул-стрит. Я работаю у него уже несколько лет.
– Как так получилось, что мисс Мондайн стала вашей квартиросъемщицей?
– Она прочитала мою рекламу на щите одного рекламного агентства. Я хотела поначалу сдать дом всего на шесть месяцев, но мы привыкли друг к другу, да и она очень хороший клиент. Бог его знает, кто мне свалится на голову вместо нее, если мы разорвем наше соглашение. А плата за дом за последние десять лет выросла в несколько раз.
– А она много развлекается?
– Честно говоря, я не знаю. Но сомневаюсь, чтобы она любила развлечения. У мисс Мондайн очень напряженная общественная жизнь, она очень много работает. Мне кажется, что этот дом для нее, если можно так сказать, нечто вроде убежища. Здесь она живет очень тихо и спокойно.
– А вы знакомы с кем-нибудь из ее клиентов?
Она посмотрела на него широко открытыми глазами, в которых застыло юное недоумение.
– Как я могу быть с ними знакома? Они никогда сюда не приезжают. – Она доверительно улыбнулась и обратилась к нему, как обычно обращаются к детям, когда те чего-то не понимают, или к идиотам: – Я же уже говорила вам, что у нее международная клиентура.
– А вы никогда не слышали, чтобы она упоминала имя Резо Доминициана?
– Нет. Он ее клиент? Она никогда не обсуждает со мной свою работу, суперинтендант.
На какое-то мгновение возникла пауза.
– Но вы же друзья?
– Думаю, что да. – По ее улыбке было видно, что она гордится этим. – Она доверяет мне своих кошек, а они для нее дороже всего на свете.
Они пили чай, и Нелл видела, как внимательно Стивенс рассматривает ее идеально аккуратную кухню с дорогими итальянскими занавесками и изысканными кухонными приспособлениями.
– Но вы у нее не единственная подруга, – глупо сказал он.
– Я тоже так думаю. Но имен других я просто не знаю. – На какое-то мгновение у нее мелькнула мысль дать ему адрес Филиппа, но благоразумие взяло верх, и она промолчала.
У Филиппа не было с полицией никаких конфликтов и имелось немало «старых друзей» среди самых высокопоставленных представителей этой организации, но ее дело не имело к нему никакого отношения, к тому же оно уже стало слишком опасным, чтобы впутывать в него Филиппа.
– Единственное, что я могу вам сказать, суперинтендант, – честно сказала мисс Элеонор Джордан, – так это то, что за все годы, что я знаю мисс Мондайн, она ни разу не дала мне повода сомневаться в ней. Она прекрасный жилец, у нее отличная работа, и мой дом она тоже содержит в прекрасном состоянии. Я даже подумать не могу, что она может иметь отношение к каким-либо противозаконным делам.
– Наше дело касается мисс Мондайн только потому, что она знает кое-каких людей, интересующих нас, – спокойно ответил он, улыбнувшись ей в ответ, как собака, которая послушно ждет, когда ей бросят кость. Нелл даже пожалела, что у нее нет сейчас такой кости.
– Ну что ж, простите, что ничем не могу вам помочь. – Она прищурилась, и в ее голосе проскользнуло неудовольствие. Она поправила воротник своего старомодного кримпленового платья. – Если вы, конечно, не собираетесь меня допрашивать!
– Нет, ну что вы. Ни вас, ни мисс Мондайн. Я просто хотел попросить ее помочь в одном очень важном деле.
– Ну хорошо, – с облегчением вздохнула Нелл. – Тогда все в порядке.
– У меня к вам просьба: когда мисс Мондайн вернется, попросите ее все-таки связаться со мной. Мой номер телефона у нее есть, но при ее напряженной деловой жизни может случиться, что она его просто забудет. – В глазах Марка мелькнул суровый огонек. – На всякий случай оставлю вам его. – Он нацарапал свое имя и телефон на листочке из блокнота и протянул ей.
– Я положу его вместе с почтой. – Элеонор направилась в гостиную. Он последовал за ней. Там, рядом с двумя конвертами, лежащими под табличкой «ВНИМАНИЕ», она приколола записку с телефоном. – Здесь она не может ее не заметить. – Два письма пришли утром, и она еще не успела их прочитать, поэтому они лежали нераспечатанными. Одно из Управления сбора налогов, а другое от ее бухгалтера. К счастью, оба были на имя Клео Мондайн, но под ними лежало несколько писем, адресованных мисс Элеонор Джордан. Ладно, если он не станет их трогать, то не заметит этого. Он пришел сюда только поговорить, для проведении обыска должен быть ордер. Она вроде бы неплохо играла, и он ничего не заметил.
Стивенс осмотрел комнату, и, хотя за годы работы у него выработалась привычка скрывать свои чувства, Нелл интуитивно почувствовала, что он сильно удивлен. «Да, сейчас преимущество не на твоей стороне, малыш, – подумала она. – Не один ты умеешь думать головой, и ты не самый мудрый и опытный в этой жизни. Да-да, посмотри на полки, у меня действительно много книг! Более того, я прочитала их все до единой... и многие дважды! Согласись, это настоящая коллекция. Можешь подольше поизучать, все книги тщательно подобраны, это не публичная библиотека», – хвалила себя мисс Элеонор Джордан.
Это было явно не то, что он ожидал увидеть. Интересно, он молчит только потому, что ему нечего сказать, или в силу привычки и опыта... Одним из воспоминаний, оставшихся у нее от молодого инспектора, была его улыбка, правда, тогда он был не на службе и немного пьян. Как будто прочитав ее мысли, суперинтендант повернулся к Нелл, внимательно посмотрел на нее и улыбнулся открытой улыбкой, от которой даже изменился цвет глаз, став чуть-чуть мягче. Нелл заметила, что у него либо прекрасный дантист, либо просто природа наградила его ровными красивыми зубами. Интересно, сколько сейчас получает суперинтендант? Тридцать-сорок тысяч фунтов плюс сверхурочные? Эти деньги он явно тратит на себя, потому что на нем прекрасно сшитый костюм, настоящий плащ «Бербери» и отличные кожаные туфли, в которые можно смотреться, как в зеркало. Когда он пил чай, то рукав его пиджака немного опустился вниз и ей в глаза бросились дорогие часы на узком ремешке из крокодиловой кожи. Она готова была поклясться, что на циферблате выгравировано название «Бошерон». У одного из ее американских клиентов были точно такие же.
– Спасибо, что вы нам помогли, – вежливо произнес он. – И попросите, пожалуйста, мисс Мондайн связаться со мной сразу после ее возвращения. – Его замшевые перчатки были такого же превосходного качества, как и все остальное.
– Конечно, я обязательно передам, – искренне пообещала мисс Элеонор.
– А когда вы ожидаете ее возвращения? – как бы невзначай спросил он, но она уже была готова к вопросу.
– На следующей неделе. Она, как обычно, позвонит мне, перед тем как вылететь, сообщит день прилета и рейс. Она всегда пользуется ночными рейсами, поэтому приезжает домой около девяти часов утра и сразу ложится спать, чтобы отдохнуть после тяжелого перелета. Вы встретитесь скорее всего не в день ее возвращения, а на следующий.
Она не спеша подошла к двери и, открыв ее, пропустила его вперед. Он направился к своей машине, ухоженному «БМВ» последней модели, неотразимо блестевшему полированной поверхностью цвета мокрого асфальта.
– До свидания, суперинтендант. – Она улыбнулась ослепительной улыбкой.
– До свидания, мисс Джордан.
Она закрыла дверь, но не отошла, а, напротив, стала подсматривать за ним в глазок. Он не спеша подошел к машине, но садиться не стал. Обведя дом внимательным взглядом, он повернулся на триста шестьдесят градусов и стал так же тщательно рассматривать другие стоящие по соседству особняки. Не пропустив ни одного от самого тупика до выезда с Уи-мор-стрит, он еще раз взглянул на ее дом.
«Так, – подумала Нелл, – рекламирует свое присутствие. Слава богу, что никто по его внешнему виду не скажет, что он полицейский». В ее доме бывали только сантехники, электрики, редкие случайные рабочие и Филипп Фолкнер. В конце концов Стивенс сел в свою машину, лихо развернулся и, доехав до конца Уигмор-стрит, повернул направо.
Лишь после его отъезда она смогла перевести дыхание и с облегчением подумала о том, что представление закончилось. Нелл почувствовала, что у нее нет сил и пересохло во рту. Несмотря на облегчение, она тем не менее ощущала какую-то неясную тревогу. Ей казалось, что она сумела обвести его вокруг пальца, но непонятное волнение заставило ее подойти к зеркалу. Нет... между этой седеющей старой девой в старомодном платье, уродливых очках в толстой оправе, даже не удосужившейся уложить длинные волосы в какую-нибудь нормальную прическу, и роскошной проституткой Клео Мондайн, привыкшей носить только самые дорогие вещи, не было ничего общего. Казалось, у одной все лицо было в морщинах, уголки рта по-старчески брезгливо опущены вниз и не на чем остановить взгляд, а у другой, напротив, не к чему придраться. «Нет, – думала она, снова и снова убеждаясь в том, что разница слишком существенная, – он не мог догадаться, что это одно и то же лицо». Однако, поднимаясь наверх, чтобы принять душ и переодеться, она понимала, что если он захочет докопаться до сути, то его ничто не остановит. По правде говоря, она не хотела, чтобы все так случилось, просто он застал ее врасплох.
На самом деле она прекрасно понимала, что все ее поступки затягивают время, но не решают самой проблемы. Она думала об этом, стоя перед зеркалом и сначала стирая свою «возрастную, старческую» косметику, а потом вынимая из своих настоящих волос седые искусственные пряди. Рано или поздно ей все равно придется сражаться за себя по-настоящему. «Но, может быть, к тому времени они уже арестуют того, кто убил бедного ребенка, и я им больше не буду нужна. Будем надеяться, что все так и случится, – подумала Нелл, становясь под душ. – Все-таки есть еще маленький шанс, что мое спокойствие не потревожат и те пять лет, которые мне нужны, чтобы заработать на спокойное и безбедное существование, я проживу так, как и предыдущие одиннадцать. Единственное, что мне остается в данной ситуации, – ждать».
– Итак, вы думаете, что Элеонор Джордан не имеет ни малейшего представления о том, чем зарабатывает себе на жизнь ее «образцовая квартиросъемщица»? – спросил Билл Росс.
– Если и знает, то очень убедительно врет. Она полная противоположность Клео Мондайн. Та слишком респектабельная, самоуверенная и шикарная. Не из тех, кто доверит свой дом кому попало, в нем слишком много роскошных вещей. Они, конечно, принадлежат Клео, эта же старомодная жеманница не имеет никакого вкуса, – сказал Марк Стивенс.
– Что, такая крутая проститутка?
– Кажется, да. Весь дом как иллюстрация из последнего номера «Хаус энд гаден». – Марк прищурил глаза. – Ты когда-нибудь был дома у высококлассной проститутки?
Билл Росс вынужден был признать, что не был. Он имел дело с проститутками среднего масштаба, но не более.
– Вы думаете, что эта Клео Мондайн профессионалка? Я имею в виду, что она ублажает таких клиентов, как Резо Доминициан? Если он делает деньги на порнофильмах и может содержать студию, оборудование...
– Да, странно, он процветает. Слишком уж у него все хорошо, слишком ему везет. Один из тех, кто вылез во времена политики удачливых предпринимателей Маргарет Тэтчер. Он приехал в страну в 1979 году, как раз когда она победила на выборах. Приехал из Германии, где прожил шесть лет. По паспорту родился в Смирне, как и Аристотель Онассис, однако он не грек, а американец. Имеет отношение к каким-то очень прибыльным операциям и за одиннадцать лет в Англии сколотил себе немалое состояние. Он на короткой ноге со многими очень влиятельными и могущественными людьми. Так, по крайней мере, сообщает дорсетская полиция, проведшая предварительное тайное расследование. Естественно, все было сделано очень аккуратно и осторожно, чтобы не дать ему возможность что-то заподозрить. Они побывали в его доме под видом полицейских, вынужденных проводить осмотры домов в связи с тем, что в окрестностях действует банда грабителей, и предупредили, чтобы он был осторожней. Резо провел их по всей территории, прилегающей к дому, и по самому дому, но все оказалось чисто. Он даже показал им то крыло, которое, как он сказал Клео Мондайн, было закрыто. Никаких признаков чего-нибудь подозрительного. В гараже одни «Роллс-Ройсы» и «Мерседесы» да еще один «Порше» последней модели. Никакого мини-фургона там и в помине нет.
– Да, эта дорсетская полиция... – скривился Билл Росс.
– Я был в Брамшилле вместе с инспектором, который ведет сейчас это дело. Он отличный полицейский, перешел из муниципальной полиции в дорсетскую потому, что его жена вынуждена ухаживать за престарелой матерью. Он говорит, что в доме ничего замечено не было. Там было очень много рабочих, маляров, везде пахло краской. Они прошли практически через все комнаты. Если там что-то и было, то теперь все следы тщательно уничтожены. Единственное, что бросилось в глаза, это электрогенератор. Он слишком мощный для обычного освещения. Его мощности вполне хватило бы, чтобы обеспечить работу киностудии. И, кроме того, в одной из комнат была розетка, из которой можно питать электричеством целую улицу. Она была заклеена обоями, и к ней вплотную были прислонены козлы. Но полицейские не стали заострять на этом внимание.
– А следы от протекторов?
– Не было. Клео Мондайн сказала, что фургон был припаркован под деревом, напротив ее окон, как раз на траве. Во время дорсетской «проверки» там работал человек с газонокосилкой. Это наверняка было сделано специально, чтобы избавиться от следов, потому что раньше этот газон никогда не стригли. – Марк покачал головой. – Нет... тут мы имеем дело с хорошо организованной бандой преступников, у которых слишком много денег, чтобы чего-то бояться. Либо они перенесут свою кинобазу в другое место, либо залягут на дно и подождут, пока вокруг все не успокоится и небо не прояснится. Огромную поддержку нам бы оказал еще один визит этой личной проститутки к Резо Доминициану. Поэтому мне надо обязательно встретиться с ней. Как только она приедет из Штатов, я сразу к ней зайду. – Марк Стивенс посмотрел на лист с информацией, который ему протянул сержант. – Смотри, ни одного телефонного номера, зарегистрированного на Клео Мондайн. Я очень и очень сомневаюсь, что ее клиенты связываются с ней через хозяйку дома. Поэтому проверь ее еще раз. У нее должен быть другой номер телефона, найди его. Поговори с телефонистами, приплети какую-нибудь историю по поводу того, что это нам очень поможет в расследовании, но сильно не дави! Я не хочу, чтобы люди стали проявлять любопытство. И, кстати, почему ее нет в списках избирателей? В них внесена только мисс Джордан. Может так получиться, что Клео Мондайн вообще не живет в этом доме, а использует его просто как место для связи с клиентами. Хотя адрес в ее правах и в паспорте полностью совпадает. Какое-то шестое чувство подсказывает мне, что что-то не так. Наведи справки, но очень осторожно. За всем этим что-то скрывается. Я хочу знать, что и почему!
– Вы думаете, что ее информация подозрительна?
– Нет. Я уверен, что она рассказала все, что видела. Она слишком многим рисковала, передавая мне эти сведения. Но откуда она взялась? Мне казалось, что я знаю всех куртизанок в городе, но эта оказалась действительно слишком осторожной и бдительной. Либо она оказывает своим клиентам такие услуги, о которых никто больше не имеет права знать, либо у нее самой есть что скрывать.
Билл Росс презрительно скривил губы и беззвучно присвистнул.
– Почему же она тогда пошла на контакт? Мисс Джордан сообщила, что она в Америке, но, когда я попросил ее поподробнее охарактеризовать свою клиентку, та не выразила особого желания.
– Да, и на нее нет никакой информации в полиции. Дело не заведено. Ни на Элли Литгл, ни на Клео Мондайн.
– Ты проверил отпечатки пальцев с того бокала, который я тебе принес?
– Да. Их тоже нет в регистрационном компьютере. Их взгляды встретились.
– Здесь все пахнет фальшью. – Марк нахмурил брови. – Но пока важно не это. Как ее настоящее имя? Откуда она? Я не люблю тайн, Билл. Мне нравится их разгадывать, а не оставлять нераскрытыми, и что-то в этом деле подсказывает мне, что им надо заняться посерьезнее.
– Пойдем к инспектору Морсу?
Через два дня дорсетская полиция накрыла один видеомагазинчик в Суанэйдже, в котором за стареньким небольшим помещением, где продавались кассеты всего лишь за два доллара, находился другой, с более богатым выбором кассет магазин: в нем торговали исключительно порнофильмами. С поста наблюдения доложили, что туда для выбора наиболее «лакомых» фильмов пускали лишь особо уважаемых клиентов. Это помещение было гораздо больших размеров, чем первое, с полками, полностью заваленными крутыми порнографическими фильмами. Полиция арестовала их как улику и с целью проверки и анализа содержания, надеясь подготовить специальный отчет, который должен был быть зачитан в суде. Одного из старых опытных полицейских посадили просматривать кассеты, и он спустя несколько часов уже не знал, как ему побыстрее разделаться с ними, потому что смотреть там практически было нечего.
– После двух часов с ума сойти можно, – жаловался он пришедшему на смену коллеге. – Никогда бы не подумал, что буду говорить такие слова, но это правда. Посмотрев один фильм, остальные можешь не смотреть, все на один лад.
– Ну и ну! – воскликнул молодой полицейский, не отрывая взгляда от огромной блондинки, совершающей невероятные сексуальные подвиги с мужчиной, который трудился, как жеребец.
– Она ни за что его не проглотит! – воскликнул молодой полицейский, но именно в этот момент она «его» и заглотила. Когда камера стала медленно приближаться к актерам, изображение задрожало, что было явным признаком непрофессиональной ручной съемки. На несколько мгновений сексуальные герои выпали из кадра и стал виден какой-то старинный камин невероятных размеров. После этого опять продолжилась демонстрация обнаженных тел.
– Ну-ка приостанови на минуточку! Чуть-чуть назад...
– Для чего? Я уже пересмотрел столько этих сцен, что смотреть еще раз...
– Вот... давай, посмотри на это. – Молодой полицейский взял с кресла, где сидел его старший коллега, пульт дистанционного управления и стал перематывать пленку обратно. На том месте, где камера выхватила огромный камин с красивой каминной решеткой, он остановился и перенес изображение на большой экран.
– Я узнал его! – воскликнул он. – Я помню это изображение – скрещенного старинного оружия. Я недавно где-то видел этот камин! Большой щит, секира и меч, а под ними надпись на латыни. Я не могу прочесть слова, но уверен, что это именно они... это тот большой дом, где мы были... чтобы проверить, нет ли там студии... Так, не крути дальше! Я хочу, чтобы шеф взглянул на это.
Когда старший инспектор просмотрел кассету, он сказал:
– Отлично. Именно этот камин мы и видели. Ух, громадина какая... Практически всю стену занимает. В нем можно жаркое из двух быков сделать. Молодец, Кроуфорд. У тебя хорошее зрение и отличная память. – После этих слов шеф дорсетской полиции повернулся к пожилому полицейскому, ответственному за просмотр кассет. – Надо быть внимательнее, Мэйсон. Если заметишь еще что-нибудь, кроме секса, сразу же докладывай прямо мне, вместе с названием фильма и порядковым номером.
– Есть, сэр! – глупо выпучив глаза, ответил Мэйсон. Вряд ли он смог бы разобраться во всех этих коробках с кассетами. Слава богу, что скоро обещали прислать еще нескольких человек в помощь.
– А какие-нибудь сексуальные извращения с детьми были? – спросил шеф полиции.
– Нет, сэр. Пока все одно и то же, – с пренебрежением ответил молодой полицейский. Он слышал, что эти люди снимали половой акт женщины с животными, групповой секс, людей, занимающихся сексом по кругу, гомосексуалистов и тому подобное, но практически все сексуальные сцены основывались на необычайной выносливости и трудолюбии и невероятной ненасытности женщин.
– Теперь смотри в оба, – приказал инспектор и удалился с кассетой. Копия этой кассеты с камином вместе с подробной информацией о том месте, где она была снята, через два дня уже лежала на столе у инспектора Марка Стивенса.
– Ее информация оказалась правильной, сэр, – заключил Билл Росс после того, как они просмотрели кассету.
– Кажется, да, Билл. Кажется, да... Но я все еще не могу встретиться с ней... Она по-прежнему в Америке.
– Но теперь, когда информация, переданная ею, полностью подтвердилась, есть ли смысл встречаться снова?
– Это зависит от результатов дальнейшего расследования, которое будет проведено после составления отчета по этим фильмам, а также от результатов наблюдения, которое мы ведем за нашим старым другом Резо Доминицианом. Нет никакого сомнения – Доминициан замешан в этом деле. Показания Клео Мондайн и кадры фильма доказывают это как нельзя лучше. Я должен знать об этом человеке все: куда он ходит, с кем, где и когда встречается. Мне нужны номера машин, на которых он ездит, и номера машин людей, с которыми он встречается. И чтобы они все до единого были проверены через компьютерную систему. Но очень аккуратно. Он слишком влиятельный человек, у него много друзей в высших эшелонах власти, поэтому все должно быть сделано не просто аккуратно, а практически незаметно. Понятно? Если хоть что-то привлечет его внимание и наверху начнут хмурить брови в нашем направлении, это дело не всплывет наружу еще лет десять! У нас есть его адрес, а в том случае, если он выедет за город, мы сразу же сообщим дорсетской полиции и она продолжит наблюдение сама. Я хочу знать все, Билл! Это очень могущественный и опасный человек, тесно связанный с грязным бизнесом. Если в Дорсете найдут пленку с использованием в сексуальных представлениях детей, я хочу немедленно об этом знать, но мне кажется, что эти видеокассеты распространяются только среди членов преступной группы педофилов. И еще надо установить круглосуточное наблюдение за Тони Панаколисом. Мы его давно знаем, но я хочу, чтобы его связь с Доминицианом была наконец установлена доподлинно. Поэтому мне и надо снова встретиться с Клео Мондайн. Я хочу знать все, что ей известно об этом ее клиенте. Мне также нужны фотографии. Много фотографий, любых – черно-белых, цветных, каких угодно, запечатлевших жизнь объекта, его привычки, стиль жизни и поведения, его друзей, его семью – короче, практически все. Этим пусть лучше займется Дэвис, он воображает себя Личфилдом. Для наблюдения поставь Скотта и Кинга, это самая лучшая пара, которая у нас есть. Они прекрасно работают вместе. Чтобы их заметить, ему придется приделать на затылке еще пару глаз. Тино Констант пусть займется Тони Панаколисом, потому что греку гораздо легче понять, что думает и делает другой грек, чем нам с тобой. К тому моменту, когда это дело закончится, у меня должна быть полная картина жизни этих двух типов. Времени у нас практически нет, поэтому мы должны сделать все, что в наших силах, и как можно лучше. Не прекращать наблюдение и сбор информации до тех пор, пока не станет ясно, с кем мы имеем дело, чтобы потом все досконально проанализировать.
Кобальтово-голубые глаза встретились с карими, и Билл Росс заметил, что в глазах Марка Стивенса снова зажегся хорошо знакомый огонек азарта.
– Суперинтендант решил серьезно взяться за это дело, – сообщил он через несколько минут, обращаясь к личному составу оперативного взвода. – Он хочет раскрутить его во что бы то ни стало, так что давайте идите, ребята, и выполняйте, что приказано. Времени практически нет, все должно быть сделано очень быстро, следите за ними днем и ночью. Долго это продолжаться не может – если через определенный срок у нас не будет никаких результатов, то дойдет до того, что мы станем вытаскивать тела, похороненные в садах Букингемского дворца. Я ясно выразил свою мысль?
Проверяя через неделю записи на автоответчике, Клео обнаружила послание от Марка Стивенса, в котором он настаивал на встрече и просил позвонить ему, чтобы уточнить время и место. Первым ее желанием было не обращать на это никакого внимания, потому что инспектор стал вмешиваться в ее личную жизнь самым бесцеремонным образом. Он даже узнал номер ее второго специального телефона. Она внимательно прочитала все газеты, но не нашла ни слова о дорсетской полиции и о том, как продвигается расследование дела. Ни по одной из телевизионных программ между рекламными роликами не показывали больше номера дорсетской полиции и не было прежних обращений к населению. Зачем же тогда она им нужна? О своем клиенте она ничего не слышала с момента их последнего разговора с инспектором, тем более что это ее совсем не волновало. Ей просто нечего уже говорить, она рассказала им все. Тем не менее она позвонила в Скотленд-Ярд и еще раз повторила инспектору, что больше ничего не знает и сообщить им ничего не может.
– Я не нуждаюсь ни в какой информации, – отрезал он голосом, который заставлял людей чувствовать себя неуютно, даже если его не было рядом. – Я просто хочу показать вам несколько фотографий и спросить, знакомы ли вам изображенные на них люди. Лучше всего было бы встретиться в какой-нибудь неофициальной обстановке. Могу ли я прийти к вам домой?
– У меня дома?
– Мне, как детективу, разрешено работать в гражданской форме одежды.
– Послушайте, суперинтендант, – разозлилась Клео, – разве я не ясно дала понять, что не могу себе позволить вступать в какие бы то ни было отношения с полицией!
– Я не буду похож на полицейского. Я вам обещаю. Если вы хотите, чтобы это выглядело как можно более естественно, то я могу подобрать вас где-нибудь в городе и мы приедем к вам домой вместе, как старые добрые друзья.
«Черт бы его побрал, какой настойчивый! Слишком настойчивый и властный». У нее было такое чувство, что, стараясь отделаться от него, она только будет терять время и силы.
– Хорошо, – неохотно согласилась она. – Давайте в пятницу вечером.
– В котором часу?
– В шесть вас устроит?
– Я буду ровно в шесть.
По какой-то необъяснимой причине она чувствовала себя бодро и очень хорошо. Да, он очень изменился. «Может быть, это успех испортил Марка Стивенса? – подумала она. – Он думает, что держит бога за бороду, и, наверное, хочет, чтобы у него была собственная программа на телевидении». Ей было жаль того молодого инспектора с доброй улыбкой, каким он был раньше. «Говорят, работа в полиции отрицательно сказывается на людях». Ей говорили об этом еще тогда, когда она первый раз выходила торговать собой на улицу.
К тому моменту, когда Нелл научилась сама, без подстраховки, работать на панели, она уже умела отличать настоящую доброту от крысиной лести. Но инспектора любили все девушки. Они считали его милашкой и, томно вздыхая, просто мечтали, чтобы он их арестовал... Но на этот раз Нелл вынуждена была признать, что от прежней доброты у него не осталось ничего, кроме изысканной вежливости. Эти слишком уж голубые глаза смотрели на нее спокойно и холодно, и она до сих пор не знала, что заставило ее подойти и поцеловать его тогда, одиннадцать лет назад. Теперь, когда их взгляды встретились в зеркале бара, это было похоже на скрежет скрестившихся клинков, от которых в разные стороны летят яркие искры. Осторожность в отношениях с полицией всегда была для нее самым главным вопросом. Она ни за что бы не рассказала им о себе всю правду, даже часть правды. Если бы хоть один из ее мужчин узнал о ее встрече с полицейским (кроме дорожного постового, разумеется), то ей автоматически пришлось бы вычеркнуть из списка вместе с ним и всех остальных своих клиентов. Они не стали бы разбираться, зачем и почему она встречалась с этим «копом», потому что они не за это платили ей бешеные деньги.
– Осторожность превыше всего, – все время повторял ей Филипп.
«А теперь ко мне в дом придет высокопоставленный офицер полиции! Я, наверное, уже совсем сошла с ума!» – в отчаянии подумала она. В шесть часов вечера, когда он должен был постучать в дверь, Клео уже была готова и выглядела как нельзя лучше. Она специально готовилась к встрече и употребила все свое искусство, чтобы с помощью косметики сделать свою красоту еще неотразимей. Шуршащая белая блузка из чистого шелка с расширяющимися книзу рукавами и открытым вырезом на груди, узкие брюки из крепа, плотно облегающие стройные ноги, и экзотические босоножки, которые не скрывали аккуратно накрашенных ногтей. Точно таким же лаком покрыты ногти на руках, помада для губ подобрана с таким расчетом, чтобы не отличаться по цвету от лака. Черные волосы с глубоким отливом и дымчато-зеленые глаза, искусно увеличенные косметическими средствами, дополняли картину. Она выбрала духи «Ноуинг».
Стивенс был одет с иголочки. Бежевый костюм из хлопчатобумажной ткани, рубашка в клеточку и великолепная замшевая жилетка. В руках он держал большой белый конверт. Да, он явно не был похож на суперинтенданта муниципальной полиции. Она не знала, радоваться этому или нет.
Клео предложила на выбор кофе или что-нибудь выпить.
– Я вижу, у вас есть «Уайлд Терки». Неразбавленное, со льдом, пожалуйста.
– Вы знаете, что пьют в Америке? – спросила она, наливая ему виски.
– Я провел там шесть месяцев, изучая их систему охраны и контроля больших городов. Три месяца в Нью-Йорке и три – в Лос-Анджелесе. Как там сейчас, в Нью-Йорке?
– Как всегда, безумная жизнь, все вверх тормашками, – не моргнув глазом солгала она. Она передала ему бокал с виски. У Марка были большие, но не грубые руки с длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями. Ни перстней, ни колец.
– У вас очень скрытная домовладелица. Она ограничилась тем, что похвалила вас как клиентку.
– Она тоже очень хорошая домовладелица и прекрасная женщина. – Клео сделала небольшой глоток джина с тоником. Тоника она налила очень много, а джина – всего несколько капель.
– Это все принадлежит ей или вам? – Он обвел взглядом роскошную обстановку гостиной. Во всем чувствовались элегантность и спокойствие, здесь преобладали нежно-кремовые и светло-желтые тона, некоторые предметы были черного цвета, в нескольких местах стояли живые цветы перед роскошными сияющими зеркалами.
– Мне. Я сняла этот дом без мебели.
– Очень красиво, – только и сказал он, но в этих словах чувствовалось искреннее восхищение. – Это все ваши книги? – через некоторое время спросил он, показав на полки по обе стороны камина.
– Да, – ответила она и сладким, почти елейным голосом спросила: – А вы что, раньше никогда не встречали образованную проститутку, суперинтендант?
– Всего несколько раз. Я знаю одну, у которой степень доктора экономических наук и профессорское звание, но она больше зарабатывает своими исследованиями в области секса, хотя за это научную степень ей никто не присвоит.
Клео помолчала и произнесла:
– Думаю, я ее не знаю.
– В этом нет ничего удивительного. Она больше не работает в Лондоне. Здесь она уже провела все «исследования», какие только возможны. Она осела в Париже, там есть что изучать. – Он говорил это сухим голосом со спокойным выражением лица. Но Клео почему-то не осмеливалась взглянуть ему в глаза. Вместо этого она сконцентрировала свое внимание на большом конверте, лежащем на лакированном столике кофейного цвета.
– Вы говорили мне об этом конверте? – спросила она.
– Да.
– У вас уже есть какие-либо результаты по той информации, которую я вам передала? Или вам не разрешается об этом говорить?
– Результаты есть, но их недостаточно, чтобы выдвинуть обвинение против кого-нибудь из этих лиц. – Отставив бокал в сторону, он наклонился вперед, и Клео заметила, что ремень на брюках туго стягивал его талию и под ним не было даже намека на жир или маленькое брюшко, чего нельзя было сказать кое о ком из ее клиентов. Однако Стивенс лет на десять моложе, чем самый молодой из мужчин, с которыми она имела дело. И двойного подбородка у него тоже нет. Гладко выбрит, и хотя по лицу и морщинам видно, что он мужчина средних лет, это не бросается в глаза. Глаза такие же голубые, как и раньше. Она до сих пор помнила, как одна девушка много лет назад, когда сама Нелл еще была у Мики Шафнесси, сказала об этих глазах: «Расскажи мне о Моем Голубом Рае... Клянусь, благодаря своим глазам он может снять любую девчонку!»
Стивенс поднял голову, увидел, что она внимательно на него смотрит, и спокойно открыл конверт. Своими длинными пальцами он достал оттуда, как колоду карт, целую стопку черно-белых фотографий размером шесть на восемь. Она просмотрела их все. Ей показалось, что она узнала Резо Доминициана.
– Мы хотим, чтобы вы опознали не его, а людей рядом с ним, – произнес Марк Стивене. – Никакое из этих лиц не всплывает у вас в памяти?
Она еще раз не спеша просмотрела все фотографии, прекрасно зная, что он за ней очень внимательно наблюдает. Это мешало ей сосредоточиться. Но когда она сообщила ему, что никого не знает, это была чистая правда.
– Нет, я не припоминаю, чтобы видела кого-нибудь из этих людей раньше.
Клео приподняла голову и снова увидела эти голубые глаза.
– Неужели ни один из них не является вашим нынешним или бывшим клиентом?
– У меня нет «бывших» клиентов, суперинтендант, разве что те, кого уже нет в живых.
Их глаза встретились. Его взгляд был слишком настойчивым и решительным. Она снова видела перед собой эти голубые глаза. У нее было такое чувство, что если бы можно было протянуть руку и коснуться их пальцами, то пальцы окрасились бы в ярко-голубой цвет.
Не забирая фотографий, он спросил:
– Не замечали ли вы за этим необыкновенным клиентом каких-либо странностей, свидетельствующих о его аномальных сексуальных увлечениях?
– Нет. Это очень расчетливый, точный и хладнокровный человек. Он очень осторожен. Задолго до самой встречи начинает проводить подготовительные мероприятия. В этих вопросах он очень пунктуальный человек. И он очень не любит, если его не понимают и не выполняют его требования.
– Поэтому вы и были удивлены тем, что он попросил вас приехать к нему в Уилтшир?
– Да, поэтому. Раньше мы всегда встречались в Лондоне.
– Здесь? – Он протянул руку и показал на одну из фотографий, где Резо Доминициан был изображен у высокого узкого дома в Челси.
– Нет. Он всегда назначал мне встречу в специально снятой для этого квартире в «Сент-Джонсвуд».
– Не могли бы вы дать адрес?
Она назвала ему адрес, и он записал его в блокнот.
– А ключи от квартиры у вас есть? – В ответ на ее молчание он вынужден был добавить: – С них будут сняты копии, после чего ключи вернут вам. Нам необходимо вести наблюдение за всеми местами, где он бывает.
Клео встала с софы и вышла. Он слышал, как она поднималась по ступенькам наверх. Он мгновенно вскочил и стал просматривать книги, проводя пальцами по корешкам, чтобы понять, не спрятано ли сзади что-нибудь. Обычно он никогда ничему не удивлялся, но сейчас был искренне поражен. Здесь было все – от Монтеня до Мэри Маккарти. На специальной полке под книгами стоял суперсовременный музыкальный центр, а чуть ниже – блок кассет и лазерных дисков. В музыке диапазон ее вкусов оказался еще шире. У нее было очень много записей Стефана Сондейма. Он сам очень любил Сондейма. Были записи Синатры, Кармен Макрас, Эди Горме и еще таких музыкальных групп, о которых даже он – любитель музыки – не слышал. Например, «Боссом Диэри». Рядом стояли записи Стравинского, Равеля, Дебюсси, Аарона Копелэнда, а также Бетховена, Брамса и Берлиоза. Услышав, что она спускается, он еле успел закрыть крышку полки с записями. Когда она вошла в гостиную, он листал страницы прекрасного, редкого издания «Ярмарки тщеславия».
Стивенс хотел было что-то сказать, но, заметив на ее лице отрешенное выражение, отложил книгу и сел в кресло. Она положила на стол ключи на брелке.
– Думаю, нет смысла напоминать вам, что моя жизнь теперь в ваших руках.
– И эти руки позаботятся о ней самым тщательным образом, – пообещал он. – Я прекрасно понимаю, какому риску вы подвергаетесь, мисс Мондайн... кстати, ведь это не ваше настоящее имя?
– Да, не настоящее. Это одно из тех имен, которыми я пользуюсь на работе. А моя работа пока является единственной сферой, которая могла бы интересовать полицию.
Он откинулся назад.
– Понятно. Я постараюсь вернуть вам эти ключи как можно скорее.
– Положите их, пожалуйста, в почтовый ящик, – холодно предложила она. – Еще что-нибудь?
– Да. Посмотрите, знакомо ли вам какое-нибудь из этих лиц? – Он спрятал обратно в конверт первую пачку фотографий и достал оттуда вторую.
– Это Тони Панаколис. – Она указала его на одной из фотографий. Несмотря на то, что она видела его в ту злосчастную субботу почти мельком, она сразу же узнала это отвратительное лицо.
– Вы знаете стоящего рядом с ним человека?
– Нет.
– А кого-нибудь из остальных?
Она внимательно посмотрела на каждого.
– Нет... хотя подождите... – Она взяла в руки фотографию с группой мужчин, покидающих клуб «Сохо». Один из них надевал пальто, и его рука немного закрывала его лицо. Но в нем было что-то определенно знакомое...
– Мне кажется... только кажется, что один из них тот человек, который тогда нес ковер к фургону. Очень похоже спадают на лоб волосы, и нос... у того он тоже был сломан. – Она закусила губу. – У человека, несшего ковер, часть лица тоже была закрыта ковром, но он очень похож на этого...
– А не заметили ли вы какую-нибудь особенность его волос? Кроме того, конечно, что они зачесаны на лоб.
Он неодобрительно посмотрел на нее.
– Нет... за исключением того, что они были темно-рыжего цвета. Возле дороги горел фонарь, и, когда он проходил мимо, мне бросилось в глаза, что они необычцого цвета. Цвета мармелада. – Она подняла на него глаза и, встретившись с его пронзительным взглядом, безразлично спросила: – Это вам пригодится?
– Вы только что опознали Рыжего, Телфорда. Известный друг Тони Панаколиса. Помощник во всех делах, махинатор и исполнитель всяких грязных дел вроде вывоза тел.
– Вы можете его арестовать?
– Пока нет. Кроме ваших слов о том, что вы видели его вместе с Тони Панаколисом, у нас ничего нет. Зато мы прекрасно знаем, что эти люди обеспечат себе железное алиби, если их заранее спугнуть. Всегда найдутся друзья за пару сотен миль от этого места, где они были в тот день. Нам нужно нечто большее, чем просто...
– ...показания проститутки? Он не стал притворяться.
– Да.
Она откинулась назад, взяла бокал и опорожнила его одним глотком.
– Тогда я сделала все, что могла... если вы, конечно, не собираетесь вызывать меня в суд для дачи свидетельских показаний, – в ее голосе послышались ледяные нотки.
– Вы оказали нам неоценимую услугу, большое спасибо. Я знаю, чем вы рисковали, идя на это.
– Да? – с издевкой спросила она.
– Да. И я обещаю вам, что, если будет хоть какая-то возможность не привлекать вас к расследованию этого дела, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ее использовать.
– Вы имеете в виду, что постараетесь не привлекать меня в качестве свидетеля для дачи показаний?
– Я надеюсь, мне удастся провести расследование таким образом, что в этом не будет никакой необходимости.
– Но вы же не можете этого утверждать с полной уверенностью?
– В моей работе никогда ничего нельзя утверждать с полной уверенностью. – Он улыбнулся и прищурился, – Но вы все равно верьте мне.
– Именно поэтому я тогда вам и позвонила, – вырвалось у нее еще до того, как она поняла, что этого не следовало говорить. Слишком уж эмоционально. Он может подумать, что она «мажет масло на хлеб слишком толстым слоем». Она пожала плечами и добавила: – Вы просто были одним из двух полицейских офицеров, которые отнеслись ко мне как к человеку, а не телу, на котором висела бирка «На продажу».
Говоря эти слова, Нелл прекрасно понимала, что на самом деле он к ней так и относился.
– А кто был вторым? – спросил он.
– Женщина-сержант с Кингз-кросс. Ее звали Мамаша, потому что она ко всем относилась по-матерински и больше жалела, чем упрекала.
– Мамаша Паркер.
– Да... Я забыла ее имя. Наверное, потому, что все время думала о ней просто как о Мамаше. Но мне казалось, что она давным-давно уже ушла на пенсию...
– Да, она в отставке...
– Поэтому я и позвонила вам. – Она сделала паузу и, заметив, что его бокал пуст, предложила: – Не хотите ли еще выпить?
– Да, пожалуйста. Мне не часто предлагают бурбон.
– Я купила его потому, что очень люблю кислый привкус в виски.
– Да уж, если вы пьете такой бурбон-виски!.. Его, кстати, надо пить неразбавленным и только со льдом, потому что тогда сохраняется прекрасный вкус. Обязательно надо охлаждать. Если вам нравится кислый привкус в виски, то вы должны любить «Джек Дэниэлс» или «Олд Грэндэд».
– Да, я люблю эти сорта.
«Малый не промах, – подумала она. – Шесть месяцев в Штатах, и он уже во всем разбирается». Она налила ему двойное виски, подумав, что интересно будет посмотреть, как он выпьет все это и потом сядет за руль. Взяв бокал, он улыбнулся ей своей прежней «инспекторской» улыбкой, и она почувствовала укол в сердце. В нем еще оставалось что-то такое, что привлекало всех девушек на улице.
– Вы провели в Штатах немало времени, да? – спросил он.
– Я езжу туда раз десять в году. Обычно это короткие поездки на уик-энд или на три-четыре дня. Все определяет клиент.
Возникла пауза, во время которой он внимательно разглядывал великолепный хрусталь «Уотерфорд».
– Думаю, не будет неприличным или бестактным, если я спрошу вас, как вам удалось пройти путь от тротуара до гостиничного люкса? – произнес Стивенс. Чувствовалось, что он спрашивает это не в силу своего служебного положения, а просто потому, что ему интересно.
Чтобы выиграть время, она взяла бокал, сделала глоток и немного посмаковала джин с тоником.
– Мне просто очень повезло, меня заметила одна замечательная женщина. Она уже думала о жизни в прошедшем времени и хотела передать свои знания и опыт какой-нибудь достойной преемнице, которая смогла бы продолжить ее дело с того момента, как она его бросит. Она... прививала мне свои навыки, учила, переделывала и изменяла. Всем, что у меня есть, я обязана только ей.
– Это, должно быть, замечательная женщина.
– Да, такой она и была.
– Сейчас она на заслуженном отдыхе?
– Нет. Она умерла.
Снова повисло неловкое молчание. Она ни на секунду не теряла бдительности и очень осторожно отвечала на все его вопросы. Если бы Нелл была невнимательна, то многие ее ответы впоследствии, после детального анализа, могли бы дать ему ту информацию, которую она так тщательно скрывала.
– А как вам удалось так быстро стать суперинтендантом? – в свою очередь, спросила она.
– Я пошел в муниципальную полицию вместе с другими выпускниками университета и после Кембриджа поступил в Брамшилл... – Он рассказал ей о своем пути в полиции после Кингз-кросс.
– А то подразделение, которое вы теперь возглавляете, специализируется на порнографии?
– На серьезных преступлениях против детей. Типа убийства Даррена Генри.
– И далеко вы продвинулись?
– Да, но не настолько, чтобы арестовать виновных. Мы убедились, что здесь действует прекрасно организованная, финансово независимая организация преступников, которые снимают порнографические фильмы. Однако среди них есть еще одна, уже меньшая по количеству группа педофилов, снимающих более пикантные фильмы для своего собственного развлечения. За последние пять лет в разных районах, входящих в зону охраны столичной полиции, были найдены тела пяти детей. Все они были убиты так же, как и Даррен Генри, причем перед смертью все они были изнасилованы. – Он сделал паузу. – Фактически... замучены до смерти.
Она не спеша поднялась, хотя на самом деле ей хотелось вскочить и убежать. Подойдя к подносу, она теперь уже не сдерживала себя и налила больше половины бокала джина, в то время как для тоника почти не осталось места.
– Мы имеем дело с отвратительными людьми, – спокойным, почти невозмутимым голосом продолжал Марк Стивенс. – Прошу прощения, если я вас расстроил, но теперь уже слишком хорошо известно, во что замешан ваш клиент. Он помолчал, выдерживая паузу.
– А вы уверены, что за ним никогда не наблюдалось ничего...
– Ненормального? – закончила она.
– Он мог использовать вас как прикрытие. Ведь вы виделись с ним не так уж часто, да?
– Четыре или пять раз в течение года. Он уже далеко не юноша, это понятно, но либо его сексуальная страсть с возрастом стала угасать, либо он просто удовлетворяет ее где-то в другом месте и другим способом. Я никогда не слышала, чтобы он хвастал своими сексуальными подвигами или разнообразием сексуальных вкусов. Учитывая, что любовь этого человека к порядку доходит порой до абсурда, мне кажется, что данный вид секса он бы считал для себя неприемлемым как крайне беспорядочный и грубый.
– Но не настолько беспорядочный, чтобы не иметь к нему никакого отношения, да?
– Да, – почти не колеблясь, ответила она. – Он, прежде всего бизнесмен.
«Ну-ка, – подумал он, – проверим, правда ли, что проститутки самые опытные и самые справедливые судьи мужчин».
– Почему вы так думаете? – спросил он.
– Потому что он даже к сексу относится как к бизнесу. Мне не раз приходилось откладывать встречу, потому что у него возникали неотложные дела, которые он ставил выше секса. Он любит роскошь, но, естественно, любит и деньги. – Она на мгновение остановилась, как бы вспоминая еще что-то. Он терпеливо ждал. – Он принадлежит к категории людей, считающих, что бизнес превыше удовольствия. Поэтому, если подвернется случай сделать на чем-нибудь деньги, допустим, на производстве и продаже фильмов о педофилах, он не будет колебаться, вкладывать ему в это деньги или нет.
Марк Стивенс покачал головой. Это совпадало с информацией, полученной из Голландии. Резо Доминициан имел там самое непосредственное отношение к торговле порнофильмами, хотя сам жил в Германии, руководя из-за границы своим бизнесом. Видимо, именно он и был тем человеком, который обеспечивал финансовую поддержку банде сексуальных преступников в Англии.
– У вас нет больше никакой полезной для нас информации?
Необычайно красивые зеленые глаза, глубокие и темные, как воды Атлантического океана, смотрели на него спокойно и уверенно.
– О частной жизни своих клиентов я не знаю ничего, суперинтендант, за исключением того, что они сами изредка говорят мне. А Доминициан относится к той категории людей, которые никогда никому ничего о себе не говорят. Он платит мне только за то, чтобы время от времени заниматься со мной сексом. Вот и все. На этом наши отношения заканчиваются.
– Почему?
Если она и была удивлена этим вопросом, то по лицу этого, по крайней мере, не было заметно.
– Потому что он любит заниматься только сексом, без примеси всяких выдумок и душещипательных разговоров. Это просто секс и больше ничего. У него нет времени на всякие там ритуалы, как он называет предшествующее половому акту поведение и мужчин, и женщин. Он предпочитает не забивать себе голову мыслями об эмоциях, впрочем, как и эмоциями. Когда ему нужен секс, он просто платит за него, и все.
– Вы знаете, что в Смирне у него была жена?
– Нет.
– Ей было около тридцати лет или чуть-чуть больше. Расскажите, пожалуйста, что еще вы знаете о нем... если вы не против, конечно.
– Это человек, который добился всего в своей жизни сам. И он очень этим гордится. Кажется, он очень хорошо знает Европу и является экспертом ЕЭС. Я знаю, что он владеет несколькими языками. – Она сделала паузу. – С Тони Панаколисом он говорил по-гречески. Я поняла это только на следующую ночь. – Она снова задумалась. – Мне кажется, что его финансовая база находится в Цюрихе...
– Одна из них... У него открытые финансовые счета в банках на Каймановых островах, в Гонконге и еще в ряде благоприятных финансовых и налоговых зон. Мы считаем, что именно он оказывает финансовую поддержку Тони Панаколису.
Он увидел, как у нее вздрогнули плечи.
– Вы сказали, что он связывается с вами, как правило, раз в десять-двенадцать недель?
– Да.
– Если он позвонит вам еще раз, примите его приглашение. – Увидев, что она решительно сдвинула брови, он быстро продолжил: – Мы не можем позволить, чтобы у него возникло хоть какое-нибудь подозрение на этот счет.
– А вы думаете о моей безопасности? – в ее голосе одновременно прозвучали издевка и возмущение.
– Мы будем постоянно за вами наблюдать.
Она с ужасом посмотрела в его спокойные ледяные глаза и яростно прошипела:
– Ни за что! – Нелл вскочила на ноги и стала ходить по комнате – настолько велико было ее возбуждение. – Никогда и ни за что! Это будет конец всему!
– Это не в ваших интересах.
– Нет, я не могу сделать этого! Вы хорошо поняли, что я вам сказала?! Я не могу себе позволить такую роскошь, как риск ради ваших целей! В моей работе не должно быть ни малейшего намека на утечку информации, на неосторожность и безалаберность! Понимаете, на мою репутацию не должна упасть даже тень подозрения!
– Она и не упадет. Это я вам гарантирую лично. – Он сделал паузу. – Я же не собираюсь выслеживать вас, чтобы арестовать потом их в вашем присутствии.
На какое-то мгновение она откинула голову назад и встретилась с ним глазами. Каждый упрямо стоял на своем, и она это понимала. Через секунду он отвел глаза в сторону.
– Мое предложение все равно остается в силе.
«Все так легко и в то же время так сложно, – подумал Марк, – Ей хочется, чтобы справедливость восторжествовала, но при этом она не собирается рисковать своим благополучием и высоким заработком. Она получает в год, наверное, в два, а то и в три раза больше, чем я. Честно говоря, с какой стороны ни посмотри, она ведет слишком роскошную и дорогую жизнь. Такую же дорогую, как и она сама... К ней не подходило ни одно из обычных определений. Шлюха – употребляется по отношению к дешевкам. Проститутка – слишком отдает пренебрежением и брезгливостью. Путана – тяжеловато, а куртизанка – слишком иносказательно. Пожалуй, наиболее подходящим было слово, которое придумали по отношению к таким женщинам американцы, – «девочка по вызову». Хотя она была далеко не девочка, а настоящая женщина в полном смысле этого слова, но при этом какой-то невинно-чистой и незапятнанной. Черт, как случилось, что она не погрязла в этом дерьме?» Он никак не мог объяснить себе, как ей удается выглядеть такой юной, невинной и не запачканной грязью проституции. К ней прекрасно подходило еще одно американское выражение – «шикарная женщина». Она была сексуально привлекательной и элегантной и, естественно, ни в чем не похожей на тех средних, обыкновенных женщин, с которыми обычно приходилось иметь дело ему. Он понял это в тот самый момент, как в первый раз увидел ее в баре.
«Кто же она такая? Откуда взялась? Она рассказала ему слишком мало, все время следя за тем, чтобы ее личная жизнь оставалась в неприкосновенности и глубокой тайне. А ведь она могла точно так же промолчать и о том, что видела в Уилтшире, и никто никогда бы об этом не узнал». Стивенс знал о ней еще слишком мало, и это его раздражало, потому что он всегда стремился к тому, чтобы знать все. Он никак не мог избавиться от чувства, что Клео Мондайн была выдуманным, несуществующим образом, что под великолепной маской скрывалась совсем другая женщина. У нее должна быть своя тайная личная жизнь. Дело на нее в полиции не заведено. Так же удивительно, что на ее имя нет ни одного талона за нарушение правил парковки автомобиля. Она добросовестно платит налоги и не высовывается. Значит, ей есть что скрывать – теперь он был уверен в этом, как в том, что следующим утром солнце снова взойдет на востоке. И еще он понял, что не сможет отпустить ее до тех пор, пока не выяснит, в чем тут дело и что же на самом деле она собой представляет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Магия греха - Кауи Вера

Разделы:
Книга 112345678Книга 2123Книга 312345678910

Ваши комментарии
к роману Магия греха - Кауи Вера



Дальше 2страницы не осилить.оценка 2
Магия греха - Кауи Веракатя
23.11.2012, 11.45





Книга заставляет подумать,это не обычное легкое,сиропно-сопливое чтиво для не особо обремененных мозгами дамочек. В романе показана жизнь такой,как она есть на самом деле. Читается не легко,но оно того стоит.
Магия греха - Кауи ВераАлина
5.10.2013, 12.50





это не женский роман, а бульварная скандальная книжонк про страдания проституток. Жирная двойка.
Магия греха - Кауи Вераkato
8.10.2013, 5.44





kato - это не бульварная, скандальная книжонка. Это серьезное, без сиропа, психологическое разбирательство жизненных ситуаций. У Веры почти все такие. Читать порой тяжело, но очень захватывает. Кто любит такие - очень советую. Тем кто хочет сказочку - это не сюда
Магия греха - Кауи Вераиришка
12.08.2014, 17.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100