Читать онлайн Магия греха, автора - Кауи Вера, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Магия греха - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Магия греха - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Магия греха - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Магия греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Воскресным утром несколько недель спустя Нелл, положив в багажник «Гольфа» сумку, предназначенную специально для воскресных прогулок, надела очки «Рэй Бэнс», поскольку, несмотря на раннее утро, яркое майское солнце слепило глаза, и, сев за руль, направилась в Уилтшир. Клиент был сравнительно новый; предстояла их пятая встреча, все предыдущие проходили в Лондоне, в его квартире. Ей порекомендовал его другой клиент, у которого, с ним было какое-то общее дело. Филипп проверил репутацию новичка, заверил, что она безупречна. Так как его интересовал только секс – никаких выдумок и причуд, – Нелл быстро согласилась.
Клиенту было около пятидесяти: коротенький, полноватый, с пронзительными карими глазами, не мигая смотрящими из-за толстых линз очков в роговой оправе, – он был настоящей секс-машиной. Когда он занимался сексом, он любил растягивать удовольствие, тогда он производил впечатление более молодого, чем был на самом деле. Ему хотелось найти партнершу, которая смогла бы выдержать эту муку до конца. После первой их встречи для Нелл стало ясно, что он настоящий специалист по древнему искусству имшака, потому что умел сдерживать свой оргазм до тех пор, пока женщина, кончив несколько раз подряд, не чувствовала себя уже полностью удовлетворенной. Это подтвердило ее догадки о его восточном происхождении (хотя фамилия была армянской), Лиз говорила ей, что имшак – восточное искусство. Клиент был доволен ее стойкостью, несмотря на то, что в его длительных сексуальных представлениях был элемент жестокости. Их встречи превратились в нечто, напоминающее битву характеров, и у нее было подозрение, что он пригласил ее за город, чтобы на этот раз побить все рекорды. Он же объяснял это тем, что у него слишком много дел за городом, чтобы возвращаться ради секса в Лондон. Пришлось ехать к нему. Он попросил, чтобы она приехала к чаю. Он хотел провести ее по дому и показать, как идет реконструкция, длившаяся уже два года. Затем он собирался угостить ее великолепным обедом, после чего приступить к «делу». В Лондон она смогла бы вернуться в воскресенье утром после завтрака у него дома.
Как приятно было покинуть Лондон! Нелл специально, как только остались позади последние дома городских окраин, выбрала окольный маршрут, чтобы подольше наслаждаться узкими дорогами и живописным деревенским ландшафтом. У нее было в запасе немного времени, чтобы остановиться в маленьком кафе и перекусить. Клиент был очень пунктуален. В этот раз он попросил ее приехать не раньше четырех. Раньше он освободиться просто не мог. Но ее это не касается. Сказано – раньше четырех не приезжать, значит, не раньше четырех. За те деньги, которые он ей платит, она приедет точно, когда он просит.
Она без труда нашла дорогу, а когда оставалось преодолеть последние несколько миль, ей стало казаться, что двадцатый век остался далеко позади. Сам дом находился в центре Уилтшир-дауне; эта местность представляла собой природный амфитеатр, со стороны казалось, что кто-то взял и с силой вдавил землю в этом месте обратной стороной гигантской ложки. Деревня находилась в пяти милях от второстепенной трассы, по которой она ехала, и когда Нелл свернула с нее на еще более узкую, но находящуюся в прекрасном состоянии дорогу, то погрузилась в темное молчание огромных таинственных деревьев, кроны которых сплелись так густо, что не пропускали солнечный свет. Наконец она подъехала к совсем новой высокой каменной стене и остановилась у специально сконструированных металлических ворот с вмонтированными видеокамерами. Безопасность была превыше всего. Металлический голос из-за решетки осведомился о ее имени, и, когда ворота с легким щелчком раздвинулись в разные стороны, Нелл въехала на прекрасную гаревую дорожку, переходящую в широкую красивую аллею, постепенно поворачивающую вправо. Сразу за поворотом она увидела роскошный особняк семнадцатого века, построенный из темно-розового кирпича, с кремовым фронтоном и узкой террасой, спускавшейся к аккуратным ровным лужайкам без всяких признаков сорной травы, окруженным старыми деревьями. На холмах были сделаны специальные защитные сооружения от ветра.
«Ну и ну! – подумала Нелл, слегка откинувшись назад на сиденье. – Этот домик недаром находится в такой глуши». Она бы ни за что не подумала, что клиент, поражавший ее все время приверженностью к городской жизни, окажется таким любителем уединения. Деревня располагалась где-то невдалеке, но других домов поблизости не было. Автомобиль остановился у входа в дом, и из дверей вышел лакей в белом пиджаке и черных брюках. С каким-то непонятным акцентом он пожелал ей доброго утра и попросил ключи от машины. Открыв багажник, вынул оттуда ее сумку и пошел с ней в дом. Его хозяин как раз в этот момент спускался по ступенькам.
Он встретил ее с нескрываемой радостью, но за хорошими манерами и красивыми словами чувствовалась какая-то озабоченность. У него был британский паспорт, однако родился он в другом месте, и Нелл до сих пор не знала точно где. Он говорил на английском практически без акцента. Тем не менее она не раз слышала, как он свободно говорил на французском, итальянском, немецком и еще каком-то языке, похожем на арабский, с большим количеством гортанных и резких, хриплых звуков. Он спросил ее, не хочется ли ей перед чаем осмотреть дом и окрестности, или она пойдет в свою комнату?
– Нет, мне бы хотелось осмотреть сначала дом...
– О, это моя слабость. Нечто вроде убежища... Сугубо частное владение. Именно поэтому я его и купил.
– Довольно-таки далеко от города.
– Именно это я и искал. Я приезжаю сюда, чтобы сбросить груз повседневных забот и забыть обо всем на свете. Здесь никого нет. Только покой, тишина и безмятежность.
– А когда оно было построено? – спросила Нелл, кивнув головой в сторону здания.
– В 1692-м. Когда я его нашел, оно уже почти полностью было разрушено. Предыдущий владелец не мог содержать его на свои средства. А когда он умер, его сын не захотел приводить дом в порядок. Поэтому я его и купил. Это было два года назад.
Нелл почувствовала легкий холодок.
– А как звали прежнего владельца?
– Харвилл. Я знаю, что его семья жила в этом доме несколько столетий. Теперь я воссоздаю его таким, каким он был в первые дни своего существования. «О боже! – подумала Нелл. – Все возвращается на круги своя...» Она еще помнила заметку в «Таймс» о смерти бригадира. Это было в 1984 году; он умер в возрасте восьмидесяти трех лет. Тогда она сразу же написала Бою письмо, но тот даже не удосужился ответить. «Да, Лиз, – подумала Нелл, чувствуя, что ей хочется рассмеяться, – ты бы оценила это по достоинству... Как хорошо ты знала своего брата!..»
Внутри практически повсюду продолжались ремонтные работы, хотя несколько комнат под лестницей и две-три спальни были уже готовы. Выйдя из отремонтированного крыла, Нелл направилась было в следующее, снаружи все еще закрытое лесами.
– Я прошу прощения, что не могу показать вам помещения этого крыла, хотя там есть действительно очень красивые комнаты с прекрасными расписными потолками. Но штукатурка во многих местах отошла от стен и потолка, а полы прогнили настолько, что очень легко провалиться вниз. Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали.
Чай они пили в роскошной маленькой комнате, задрапированной шелком цвета спелого персика. После этого пошли прогуляться. Это действительно было очень уединенное и изолированное место. Нелл заметила, что из-за холма поднимается дым, однако ни домов, ни труб видно не было. Они отобедали вдвоем в обшитом панелями старинном обеденном зале; прислуживал им все тот же безмолвный слуга. Больше никого видно не было, однако в доме кто-то еще должен был присутствовать, потому что еда была приготовлена просто превосходно. После этого они пили кофе и слушали музыку – ему всегда очень нравилось, когда соблюдался формальный порядок предварительных мероприятий, после которых они переходили к «делу». Все проходило так, как будто он принимал высокопоставленного гостя, а не высокооплачиваемую куртизанку, поэтому Нелл охотно шла на свидания с ним. Роскошь относилась к разряду тех вещей, от которых она никогда не отказывалась.
Сначала она поднялась в душ, чтобы подготовиться (он любил, чтобы она была идеально чистой и от нее пахло духами, которые он специально давал ей перед тем, как заняться любовью. Он явно делал то же самое, потому что от него всегда пахло одним и тем же кремом после бритья и дезодорантом. Это была смесь запаха сандалового дерева и цитрусовых, и Нелл каждый раз поражалась этому сочетанию: она не встречала еще ни одного мужчины, который бы любил такой запах); она натерла свое тело смягчающим лосьоном, в запахе которого тоже чувствовалось что-то восточное, и надела ночную рубашку с пеньюаром цвета бледной лаванды со светлой оборочкой – все это заранее готовил он сам. Да, это были цвета и запахи, которые ей абсолютно не нравились, но он хорошо платил ей, притом белье было сделано из приятного шелкового крепдешина. После этого она распустила волосы. Для него ей всегда приходилось надевать черный парик из естественных мягких, как шелк, волос, которые обычно были уложены и скреплены заколками. Когда наступало время зарабатывать деньги, она распускала их, причесывала и откидывала себе за спину. Волосы доставали ей почти до талии. Парик стоил кучу денег, причем он был сделан так, что удерживался на голове даже при самом энергичном сексе. Ему нравилось играть этими волосами, обматывая их вокруг ее шеи, когда она была обнаженной.
В завершение процедуры приготовления она побрызгала себя духами, запах которых очень напоминал запах лосьона. Ей всегда приходилось делать это очень осторожно, чтобы духи не попали на волосы, однако Нелл прекрасно знала, что, до тех пор, пока не завершится сексуальное представление и она не примет ванну, ее неотступно будут преследовать подкатывающая к горлу тошнота и головная боль.
Теперь все вроде было закончено, и она стала ждать. Ожидание длилось дольше, чем обычно, что само по себе удивило Нелл. Он частенько говорил ей, что время – деньги. Внезапно она услышала какой-то шум, напоминающий голоса спорящих людей.
Тихонько подойдя к двери, Нелл слегка приоткрыла ее. Никого. Что же могло произойти? Может быть, ему неожиданно стало плохо? Видимо, случилось что-то очень серьезное, потому что этот человек знал цену времени.
Нерешительно выглянув в коридор, Нелл заметила напротив, там, где возле лестницы вся стена была в досках и строительных конструкциях, на стене приподнятый ковер и за ним открытую дверь. Она увидела, что ее клиент уже подошел к двери и в последний момент остановился, чтобы что-то сказать идущему вслед за ним человеку. Нелл инстинктивно отпрянула назад. Она была в ужасе, потому что лицо этого человека в свое время слишком долго преследовало ее в ночных кошмарах. Это был Тони Панаколис. Прислонившись спиной к двери спальни, она убеждала себя в том, что скрылась достаточно быстро и ее не успели заметить. Ей безумно не хотелось, чтобы этот отвратительный человек увидел ее. Даже сейчас он вселял в нее страх.
Какого черта здесь делает Тони Панаколис? Откуда он знает Резо Доминициана (так звали ее клиента)? Что может быть общего у состоятельного, безусловно, респектабельного и известного бизнесмена с одним из главных производителей порнофильмов?
Значит ли это, что Тони Панаколис больше не имеет никакого отношения к тому, что Нелл считала грязным, отвратительным, хотя и прибыльным делом? Или, наоборот – и эта мысль пугала ее больше всего, – Резо Доминициан совсем не тот, за кого себя выдает? Как же он мог одурачить Филиппа, чьи проверки всегда отличались скрупулезностью и надежностью?
«Наверное, я ошиблась, – подумала Нелл. – Скорее всего это был кто-то другой, просто очень похожий на Тони Панаколиса». Но она чувствовала, что дрожит как осиновый лист на ветру. Нет, не ошибка, то же одутловатое лицо, тот же растянутый рот и те же черные, с маслянисто-оливковым отливом глаза. Как только она увидела это лицо за широкой плотной спиной Резо Доминициана, она сразу его узнала. Это лицо невозможно забыть ни за что на свете, потому что оно принадлежало человеку, которого она ненавидела с первого момента их встречи. Когда же она узнала, чем он зарабатывает деньги, ее неприязнь превратилась в отвращение. Даже сейчас, вспоминая одутловато-бледное лицо с маслянистым взглядом, она почувствовала, что у нее по телу поползли мурашки. Она снова соприкоснулась со своей прежней жизнью.
Но что же там все-таки на самом деле находится? Может быть, съемочная площадка? И Тони там занимается своими крутыми порнофильмами? Место вполне подходящее, тихое и безопасное. Однако где же тогда «актеры» и «актрисы»? Она до сих пор никого не видела и не слышала. По чистой случайности она выглянула в тот момент, когда была открыта дверь на противоположной стороне. «Это не твое дело», – напомнила она себе. Взглянув на часы, она увидела, что клиент опаздывает уже на тридцать минут. Что за дело было у Тони Панаколиса, которое он не мог решить с ее клиентом в городе? Какие-нибудь проблемы, связанные со съемкой фильма? Что бы там ни было, она больше не будет встречаться с этим клиентом, потому что он имеет дело с человеком, всегда сулившим Нелл одни лишь несчастья. Существовала еще вероятность – хоть и небольшая, но сама по себе очень опасная, – что он узнает ее, хотя с тех пор прошло уже одиннадцать лет и ее лицо претерпело некоторые пластические изменения. Правда, он ничем не смог бы ей теперь повредить, даже если бы захотел. Она уже не девятнадцатилетняя девочка, случайно попавшая в ловушку, из которой ей так долго не удавалось выбраться.
«Перестань, – приказала она себе. – Если клиент имеет в этом деле финансовые интересы или он увлекается порнографическими фильмами, к тебе это не имеет ни малейшего отношения. Просто запомни, что в будущем у тебя с ним не должно быть ничего общего».
В этот момент открылась дверь, и вошел тот, о ком она думала.
– Моя дорогая, позвольте мне принести свои извинения... международный телефонный разговор был... очень важным, поэтому мне пришлось задержаться. Я заставил вас слишком долго ждать. Пожалуйста, могу ли я попросить подождать еще пару минут? Я вернусь сразу же, как только освобожусь. – Его ложь, как и вся манера поведения, выглядела очень правдоподобно.
«О, с каким удовольствием я сказала бы «нет», – подумала Нелл, зная, что это было бы самым ужасным поступком, который она могла совершить в данной ситуации. Мысль о сексе с этим человеком казалась ей мерзкой и отталкивающей, но сейчас она не имела права показывать ему это. «Всегда помни, что говорила тебе Лиз: «Все, что клиент делает, помимо секса, тебя абсолютно не касается. Понятно? Тебя это абсолютно не касается!»
К тому моменту, когда клиент вернулся, она уже была готова его принять. Томная, пахнущая экзотическими духами, она расслабленными движениями завлекала его, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, всегда возникавшее перед близостью с ним. И он действительно ринулся на нее в атаку с невиданным усердием и бешеным энтузиазмом восемнадцатилетнего юноши, а это тоже требовало огромного умения.
Для мужчины своего возраста – она могла поклясться, что ему не менее пятидесяти, – его выносливость была просто невероятной. Она была безмерно благодарна Лиз за то, что та обучила ее различным тазовым движениям, которым ту, в свою очередь, научила одна из жен ее бывшего арабского клиента. «Ни в коем случае не показывай, что ты устала или тебе неприятно, если тебе попался клиент, способный сделать тысячу фрикций подряд».
К тому моменту, когда он наконец-то позволил себе испытать оргазм, Нелл устало подумала, что если бы она могла сосчитать все его фрикции, то их была бы не одна тысяча. Но он был явно доволен и с улыбкой на лице благодарил ее, облачаясь в необыкновенно красивый парчовый халат и тапочки «Истен промис». Его улыбка говорила о том, что он необычайно доволен собой и восхищен ею.
– Как всегда, все было сделано с высочайшим профессионализмом, – сделал он ей комплимент и протянул белый конверт. – За это стоит платить. – Он снова стал деловым и озабоченным. – Я позвоню, когда мне будет надо. На завтраке я, к сожалению, не смогу с вами встретиться. Я должен буду рано уехать.
Он наклонился и, поцеловав ей руку, вышел из комнаты. Клео отбросила покрывало, сняла парик и, быстро накинув на себя пеньюар, пошла в ванную, где сразу же забралась в горячую воду. От отвратительного запаха у нее, как всегда, разболелась голова, поэтому она постаралась побыстрее смыть с себя лосьон и остатки духов. Однако, вернувшись в комнату, она обнаружила, что в воздухе все еще стоит густой запах восточных благовоний. Надо было срочно открыть окно и проветрить комнату. Отдернув шторы, чтобы открыть одну из рам, она на мгновение остановилась. Из-за угла дома вышел какой-то человек с большим скатанным ковром на плече. «Кто-то так поздно работает в доме», – подумала она. В этот момент человек повернулся и посмотрел на окна дома. Интуиция подсказала ей, что надо вновь задернуть тяжелые малиновые шторы. Оставив щелочку, через которую можно было бы наблюдать, что происходит на улице, Нелл убедилась, что человек смотрел на окна не случайно. Он наверняка хотел в чем-то убедиться. Она видела, как явно удовлетворенный, он повернулся и пошел к фургончику. Открыв заднюю дверь, бросил туда ковер и захлопнул дверь ногой. Закрыв ее на ключ, мужчина направился к кабине. Однако он не включил зажигание. Вместо этого он просто снял машину с ручного тормоза, и фургон медленно покатился по небольшому склону. Фары он тоже не включил, только левая габаритная лампочка светилась красным светом. Фургон медленно скрылся за поворотом, и через несколько мгновений она услышала, как где-то там, вдалеке, завелся его двигатель. «Да! – удивленно подумала она, стараясь открыть окно. – Очень тактично, скажем так. Они тут у него, наверное, целые сутки работают. Он может себе это позволить...»
Окно упрямо не хотело открываться. Оно либо прилипло к свежей краске, либо просто было закрыто наглухо. Нелл прошла в другой конец комнаты, где окно было чуть-чуть поменьше, и через некоторое время ей все-таки удалось открыть его на шесть дюймов. В комнату сразу же ворвался свежий воздух.
Ночью она спала плохо. Проснулась Нелл задолго до девяти часов, когда молчаливый слуга принес на подносе завтрак. У нее не было никакого аппетита, поэтому она не тронула хлеб с маслом и персиковым джемом, ограничившись двумя чашками прекрасного кофе. Мысли все время возвращались к беспокойным событиям прошлого вечера, хотя она и повторяла себе все время: «Не думай об этом!» Ее особенно волновало то обстоятельство, что этот милый старый дом – то место, где родилась Лиз. Если он превратится в порнографический центр, то будет осквернен, однако доказательств, что здесь занимаются съемками порнофильмов, у нее не было. Все домыслы – результат того, что она столкнулась вновь с этим ужасным типом. Нелл не знала, стоит ли говорить об этом Филиппу. Он не раз останавливался здесь, поэтому мог бы навести более точные справки. Однако мысль о том, что здесь замешан Тони Панаколис, заставила ее отказаться от этого шага. «Надо обо всем забыть», – решила она.
В пол-одиннадцатого Нелл была готова к отъезду. Проверив, ничего ли не забыла, она отдернула шторы и закрыла окно, открытое накануне вечером. Лакей взял ее сумку и спустился к машине. Она сунула ему в руку пятифунтовую банкноту. Никаких признаков хозяина, как он и обещал, не было. Здесь вообще никого не было. «Это, наверное, сон, – подумала она. – Даже не сон, а ночной кошмар».
Воскресным утром машин (на дороге практически не было, однако она уже не наслаждалась окружающим пейзажем, как раньше, стараясь как можно скорей уехать подальше от этого дома. Это было прекрасное место, и, если бы бригадир был жив, она с огромным удовольствием вернулась сюда еще раз. Но Бой Харвилл и его сумасбродная жена продали этот дом человеку, который – если подозрения Нелл скажутся правильными – обеспечивал финансовую поддержку омерзительному типу, занимавшемуся созданием порнографических фильмов. Бедный бригадир! Он бы, наверное, перевернулся у себя в могиле, узнав об этом. Лиз немало потешил бы такой ход событий. «Настоящий сюжет для книги!» – сказала бы она.
Знакомая обстановка собственного дома слегка сняла ее напряжение. Воскресные газеты с нетерпением ждали, чтобы их прочитали. Кошки, как всегда, с радостью бросились ей навстречу. Но самым приятным было то, что она держала в руках толстый белый конверт. Деньги всегда окрашивают жизнь в розовый цвет. «Если бы сейчас меня увидел кто-нибудь со стороны, то наверняка не узнал бы», – подумала она. Когда Нелл держала в руках деньги, она превращалась в совсем другую женщину. Но об этом клиенте теперь надо было забыть навсегда. Резо Доминициан должен быть вычеркнут из ее списка. В следующий раз, когда он ей позвонит, она не сможет удовлетворить его просьбу, и в следующий раз тоже, пока он не получит письмо с выдуманной историей... Филипп умеет придумывать нужные сказки!
Через неделю она с удивлением вспоминала, как сильно беспокоилась из-за какой-то чепухи. Через две недели остались лишь смутные воспоминания. А через три она вовсе забыла об этом случае. Когда прошла четвертая неделя, она забыла и о Тони Панаколисе.
Как-то через два месяца, устроившись поудобнее у телевизора в ожидании нового фильма Альфреда Хичкока, Нелл взяла чашку с кофе и шоколадный бисквит и, позволив кошкам свернуться клубочком у нее в ногах, стала смотреть предшествующую фильму программу. До ее конца оставалось совсем немного времени. Представитель органов по борьбе с преступностью призывал общественность оказать содействие в расследовании одного преступления. Им нужна была помощь очевидцев в идентификации людей, украденной собственности, которой в данном случае была машина и одежда. Нелл поначалу даже не обратила на все это внимания, но, когда она уже поднесла было ко рту шоколадный бисквит, до ее сознания дошли слова диктора: «...Тело тринадцатилетнего мальчика, похороненное в наскоро вырытой могиле в лесу Уорхэм, графство Дорсет, неподалеку от дороги Б 3075. Место захоронения сохраняется в строжайшем секрете, потому что рядом найдена ловушка для барсуков, за которой в течение двух предыдущих дней полицией велось круглосуточное наблюдение. Известно, что в этих местах существует группа браконьеров, занимающихся отловом барсуков. Полиция считает, что могила была разрыта барсуками и лисицами, потому что, судя по веткам и листьям, она была хорошо замаскирована».
Сообщалось также, что, перед тем как задушить, мальчика подвергли сексуальному надругательству. «Полиция нуждается в вашей помощи, которая могла бы заключаться в том, чтобы сообщить о маршруте фургона и самом фургоне, проследовавшем мимо барсучьей ловушки поздней ночью, где-то около половины первого, в воскресенье, двадцать второго мая. По сообщениям наблюдателей за барсуками, чьи машины стояли неподалеку, неопознанный фургон припарковался около половины первого ночи без зажженных габаритных огней. Но, когда наблюдатели заподозрили что-то неладное и подошли поближе, фургон уехал. Тем не менее они успели заметить, что у него был включен только один задний габаритный фонарь – левый. Правый вообще не горел. Полиция графства Дорсет просила всех, кто в воскресенье, двадцать второго мая, находился в районе леса Уорхэм возле дороги Б 3075, позвонить по телефону номер...»
Номер телефона появился на экране телевизора, и Нелл уставилась на него широко раскрытыми глазами.
«...Фургон был типа «мини», темного цвета, как на этой вот картинке. – Вместо телефонного номера на экране появилась картинка фургона, очень похожего на тот, который она видела тогда у своего клиента. —...Из полиции графства Дорсет просили сообщить, что это преступление беспрецедентно по своей жестокости, и поэтому любая информация, какой бы незначительной она вам ни показалась, окажет полиции огромную помощь в поиске преступников. Итак, если кто-то из вас что-то знает об этом деле, позвоните, пожалуйста, по этому телефону... Как обычно, мы снова выйдем в эфир в 11.15 и сообщим, откликнулся ли кто-нибудь на это объявление».
Нелл почувствовала что-то горячее у себя на ногах и, опустив глаза, увидела, что чашка с кофе опрокинулась и горячая жидкость залила все вокруг, включая кошек, сразу же бросившихся к двери с громким мяуканьем. Там они стали быстро облизывать друг друга. Нелл вскочила на ноги и попыталась стряхнуть кофе с уже намокшей пижамы.
– Черт... – Ей пришлось снять с себя все. Обожженные ноги были ярко-красного цвета, но она была настолько шокирована услышанным, что не чувствовала боли от ожога. – Нет... – негромко произнесла она, отказываясь согласиться с теми выводами, которые напрашивались теперь сами собой. – Нет! – повторила она уже более громким голосом, от которого кошки испуганно спрятались за шторами. – Этого не может быть... Это чисто случайное совпадение, вот и все... – Но она все-таки заставила себя подойти к столу и достать из ящика один из дорожных атласов. Потом она замерила линейкой расстояние между тем местом, где она видела фургон, и лесом в графстве Дорсет, где он припарковался рядом с наблюдателями за браконьерами. «Миль сорок», – подумала она. Это расстояние как раз совпадало с разницей во времени между ее наблюдениями и парковкой фургона в лесу.
Она немигающим взглядом смотрела на карту, но перед глазами у нее была совсем другая картина: одиноко стоящий фургон, к которому подходит мужчина с ковром на плече, бросает туда скатанный ковер, закрывает дверь на ключ и медленно исчезает за поворотом. Она вспомнила, что он не завел двигатель. Явно из предосторожности. У Нелл неожиданно подкосились колени, и она упала в кресло рядом со столом. «Подумай головой!резко приказала она себе. – Не пори горячку! Вокруг тысячи таких же фургонов. Но ведь они не все с разбитыми задними фонарями...» Сравнив то, что она увидела и услышала по телевизору, с тем, что видела своими глазами в доме у клиента, Нелл почувствовала, что ей стало плохо. Она принадлежала к той категории людей, которые всегда доверяют своей интуиции, и теперь она видела, что все ее волнения и тревоги в то злосчастное воскресенье имели достаточно оснований.
«Ты должна им все рассказать, – спорила она со своим вторым «я». – Это твой долг. Ну? И что же я им расскажу? Что в тот уик-энд я была в глухом уединенном месте в Уилтшире в доме моего клиента? И чем я там занималась? Да, я просто высокооплачиваемая девочка по вызову». В 12.40 я видела этот мини-фургон на одной из лужаек напротив дома. Какой-то мужчина бросил в него скатанный ковер, а когда машина тронулась – причем с выключенным двигателем, – то я заметила, что у него сзади разбит правый габаритный фонарь. Ах да, и еще... я видела там человека, который, как мне кажется, занимается производством порнофильмов в этом самом доме, в той его части, от которой мне было велено держаться подальше. Ну как, для начала хватит?»
Но дело в том, что с этого все и начнется.
«А когда мне зададут вопрос, готова ли я буду дать показания, если дойдет дело до суда, то что мне им ответить? Что я готова? Нет, я не хочу бросать свое дело и ломать себе жизнь».
Чувствуя, как нарастает тревога, она встала с кресла.
«Нет, я не смогу... Я не посмею! Я же все уничтожу! А как же моя собственная жизнь? Если я ударю по одному концу палки, то другим она ударит меня и моему благополучию настанет конец! Если я сообщу им о клиенте, то это значит, что он за собой потянет и всех остальных. Я сама себя убью! Все, ради чего я работала столько лет!.. Нет, надо молчать и ничего не предпринимать. Еще пять лет, и у меня будет спокойная и беззаботная жизнь. Я смогу бросить свое дело, покинуть мир проституции и все, что с ним связано. Ко мне это не имеет никакого отношении! У меня нет никаких конкретных доказательств, что в этом ковре было тело. Одни только догадки. Плюс кое-какие предположения. И моя интуиция. Еще Тони Панаколис. Ну зачем я открыла эту проклятую дверь? Почему я не забочусь о своих собственных делах? К чертовой матери все! Это несправедливо. Это просто несправедливо...»
Нелл выключила телевизор – теперь она уже была не в состоянии смотреть фильм. Впрочем, так же, как и спать. Она мысленно приводила аргументы «за» и «против», опровергала и защищалась, но никак не могла ничего решить... А на что-то решаться все равно было необходимо. У нее перед глазами стояли ковер и разрытая одинокая могила, вокруг которой снуют барсуки и лисицы. Они сначала что-то вынюхивают, а потом разрывают землю. Там оказывается тело тринадцатилетнего... Нелл еле сдерживала рыдания. Ну почему это должно было произойти именно с ребенком?.. С тринадцатилетним мальчиком? Может, он тоже убежал из дома? Или его выкрали... у любящих родителей из нормальной семьи?.. «Немедленно прекрати! – приказала она себе. – Ты прекрасно знаешь, к чему это приведет».
Нелл подошла к бару и налила себе джина. Потом, как обычно, разбавила его тоником. Но на этот раз она налила его меньше. Бокал был опорожнен в два глотка. Она наполнила еще один. «Я должна составить какой-то план, – подумала она. – Мне надо решить, как с этим быть. Либо мне надо заставить замолчать свою совесть и согласиться, что я пытаюсь сделать из мухи слона, не имея никаких конкретных доказательств и улик, кроме каких-то собственных наблюдений, либо подчиниться интуиции и рассказать полиции все, что я знаю... но только не дорсетской полиции. От этой части страны мне надо держаться подальше. Может быть, позвонить в Скотленд-Ярд? Или в полицию нравов? А занимается ли там кто-нибудь порнографией и неприличными публикациями?» Она опустила голову на руки. Она должна была принять решение, но не находила сил заставить себя сделать это. «Не насилуй себя, – подумала Нелл. – Поспи, утро вечера мудренее. Это все надо обдумать. Особенно учитывая, что поставлено на карту».
Она помирилась с кошками и извинилась перед ними. Она их гладила и целовала до тех пор, пока те не стали тихо урчать и тереться о ее руки головами. Это означало, что все забыто и никто ни на кого не в обиде. После этого они с радостью согласились поужинать своим любимым блюдом – сметаной.
Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы отмыть кофейное пятно с шелкового покрывала лимонно-желтого цвета. Когда все наконец было убрано, Нелл приготовила еще кофе, добавив немного бренди, и вновь принялась обдумывать создавшуюся ситуацию.
Все сводилось к одному и тому же. Либо она ставит на первое место себя, свою жизнь, работу и благосостояние, либо поступает так, как ей велит совесть, и сообщает полиции все, что видела, и все, что знает об этом деле, в мельчайших подробностях. Постепенно Нелл склонялась ко второму варианту. Но об этом никто не должен знать. Она могла бы положиться на обещание полиции держать все в строгом секрете. Единственное, что ее беспокоило, так это то, что они могут захотеть от нее гораздо большего, чем она в состоянии дать. Например, выступить в качестве свидетеля, а это для нее абсолютно невозможно, в таком случае ей легче самой перерезать себе горло.
Ее общение с полицией ограничивалось предупреждениями, полученными тогда, когда она еще работала на панели. В первый раз ее по-матерински заботливо предупредила женщина из подразделения женской полиции, во второй – высокий светловолосый инспектор, хотя по закону ее надо было уже арестовать. Позже его перевели в отдел по борьбе с преступностью, и она видела его еще раз, когда он отмечал в ресторане это событие... Хотя тогда он был порочно пьян, она почувствовала, что он с какой-то добротой и мягкостью относится к ней. Нелл никогда не сможет забыть того, что он оказался единственным человеком, понявшим истинный смысл выбранного ею имени Элли Литтл. Полиция в Дорсете может отнестись к ней совсем по-другому, поэтому ей нельзя связываться с ними. «Но ведь должен же быть кто-то еще, кто видел этот фургон с разбитым фонарем, – думала Нелл. – Ведь в окрестностях живут люди, там есть дома, отели, пабы, магазины, может быть, даже рестораны. Деревня в пяти милях... Люди обычно выходят на свежий воздух по вечерам и подолгу гуляют, потому что им не надо на следующее утро идти на работу. По дорогам обязательно должны были ездить машины. Неработающий фонарь сразу бы бросился в глаза любому водителю, если бы фургон проехал мимо него.
«О, Джордж, помнишь, мы видели фургончик? Я еще сказал, что ему крышка, если он попадется полицейским. Ну-ка быстренько позвони им и расскажи, как все это было... мы видели его где-то около часа... Я точно помню, потому что я еще посмотрел на часы, когда услышал их бой», – должно быть, скажет кто-то из них.
«Да, кто-то обязательно должен позвонить», – убеждала она себя, чувствуя, что от этой мысли ей становится легче. Но, когда в эфир снова вышла эта программа, она узнала, что, несмотря на негодование и призывы общественности, никто так и не позвонил. Ни один человек! Снова передали обращение полиции с просьбой оказать содействие.
«О господи, – подумала Нелл, чувствуя внезапную слабость. – Я должна... Я не могу пройти мимо этого...» Еле передвигая ноги, она подошла к телефону и, подождав, пока на экране загорится номер, набрала его дрожащими пальцами. Когда голос на другом конце провода ответил: «Отдел происшествий», она быстро и монотонно произнесла на североанглийском диалекте, который невозможно было отличить от акцента тех, кто действительно там родился, следующую фразу:
– Я звоню по поводу мини-фургона. Я его видела. Чуть не врезался в меня. Он вывернул где-то на полпути между Комптон-Амиас и Литтл-Боурне, а потом помчался по правой стороне дороги. Скорость была порядочная, можете поверить, мне даже пришлось резко свернуть, чтобы он не врезался в меня. Он ехал слишком уж быстро. Думаю, что он выехал с какой-то частной дороги, потому что я не заметила никакого дорожного знака. Это было где-то около часа ночи в воскресенье. Я точно знаю, потому что посмотрела в этот момент на часы, и еще я заметила, что у него горел только один задний габаритный огонь – левый. Он ехал слишком опасно, поэтому его нельзя было не заметить. – Нелл бросила трубку и набрала в легкие побольше воздуха, потому что последнее предложение она произнесла почти на одном дыхании и практически без остановки. Она прислонилась к стене, чувствуя, как бешено колотится сердце. Когда она подняла руку, чтобы вытереть со лба выступивший пот, то у нее было такое самочувствие, будто ее вот-вот разобьет паралич. Нелл медленно сползла по стене вниз и опустила голову между колен. «Если они записывали разговор на пленку, то у них останется только мой измененный голос, – думала она. – Никто никогда не знал, что я родом с севера Англии. Те, с кем я общаюсь сейчас, никогда не слышали, как я говорю на своем диалекте. И прошло слишком мало времени, чтобы успеть определить мой номер. Если полиции действительно захочется его узнать, то придется немало поработать». Она была одновременно удивлена и обрадована тем, что слова так легко произносились в этой ситуации, но в конце концов поняла, что все произошло так гладко потому, что подсознательно она произносила их еще задолго до звонка. Она твердила их с того самого момента, как впервые услышала сообщение по телевизору.
«Ну вот я и сделала это, – подумала Нелл и вздохнула. – Здесь обязательно надо было помочь. Все, что я им сообщила, максимально приблизит их к дому. Большего я сделать не могла, потому что вынуждена думать о своей безопасности. Мне надо позаботиться и о своей собственной жизни».
На следующий день на работе она была настолько рассеянна, что ее шеф забеспокоился и спросил, хорошо ли она себя чувствует. Он еще никогда не видел ее такой самоуглубленной и задумчивой. Каждый раз, заходя к ней в комнату за какой-либо папкой или документом, он заставал ее в одной и той же позе: неподвижно сидящей на стуле и вперившей в стену взгляд ничего не видящих глаз. Сначала она дала ему не то дело, потом – не ту карточку, затем неправильно подписала папку – фамилию одной пациентки, а имя – другой. В душе он сразу же забил тревогу и, наверное, впервые за все это время подумал, что под непроницаемым фасадом исключительно исполнительной мисс Джордан могут скрываться иногда кое-какие проблемы. Поэтому, когда одна из его самых старых и хорошо знакомых пациенток – наглая, заносчивая, любящая посплетничать и позлословить – обратилась к ней в привычной небрежной манере: «Мисс... э-э... как вас там...», доктор холодно напомнил ей:
– Ее зовут мисс Элеонор Джордан. Мисс Элеонор Джордан. – На этот раз в его голосе не было заискивающих и льстивых ноток, раньше всегда звучавших в общении с подобными пациентками. – Меня беспокоит ваше состояние, Элеонор, – обратился он к ней, на самом деле говоря ей только половину того, что думал, потому что гораздо больше он был обеспокоен своими проблемами. А они у него могли бы возникнуть, если бы это бесценное сокровище покинуло его и агентство по трудоустройству прислало какого-нибудь неопытного шалопая. – У вас проблемы?.. – Он увидел, что, перед тем как ответить, ее глаза приобрели более осмысленное выражение.
– Спасибо, у меня все в порядке. Мне нельзя позволять своим мыслям влиять на настроение. Уверяю вас, это больше не повторится.
– Может, чашечку чаю? Превосходное средство чай – панацея от всех бед. Крепкий горячий чай. Почему бы нам вместе не попить чаю?
Он настолько привык к сложившемуся порядку вещей, при котором Элеонор превратилась в непременный атрибут его частной практики, как лекарства и папки для бумаг, что мысль потерять ее вызвала панику. «Бедняжка, – подумал он, впервые искренне пожалев ее. – Как она живет? Наверное, так же, как и все остальные старые девы. Вечная невеста...»
– Я думаю, чашку чаю выпить было бы неплохо, – спокойно сказала Элеонор. – И имбирь в шоколаде?
– Да, пожалуйста. – Он и это съест, лишь бы она была счастлива. Он с облегчением вернулся к себе в кабинет, чтобы сделать кое-какие записи, окончательно решив в будущем уделять ей побольше внимания, потому что от нее, в такой же степени, как и от пациентов, зависела его отлаженная и теперь такая беспроблемная профессиональная деятельность. В маленькой подсобке, служившей им кухней, где имелись электроплитка, чайник, несколько чашек и раковина с краном, Нелл посмотрела на себя в зеркало. Обычно Элеонор не пользовалась косметикой, которая бы освежала или, наоборот, ухудшала цвет лица, но сегодня под глазами были большие темные круги – результат бессонной ночи, – а также – что было еще более странно – впервые в уголках глаз и рта были заметны первые морщины. Она выглядела явно измученной. Неудивительно, что он так встревожился. Но ее мысли все равно витали вокруг того, что произошло в Уилтшире. Помогла полиции ее информация? Нашли они дом? Если да, то обнаружили они там что-нибудь или нет? Смогли ли они на самом деле найти дом?! Может быть, еще кто-то – хотя бы тот же молчаливый слуга – видел этот фургон и тоже предупредил полицию? А что с фургоном? Его нашли? Все новые и новые вопросы возникали у нее в голове, не давая ни минуты покоя. «Так дальше нельзя, – подумала она, разглядывая свое отражение и потуже затягивая узел на голове. – Доктору не надо ничего знать, понятно? Он пребывает в неведении и уже привык к тому, что все делается само собой. Ему известно только то, что у него есть ассистентка, но если кто-нибудь попросит ее описать, то он наверняка ни за что в жизни не сможет вспомнить даже цвет моих глаз. Надо себя контролировать, понятно? Мне еще надо контролировать себя и как Клео. Я не сделала ничего такого, что могло бы указать на мою причастность к произошедшим в тот уик-энд событиям. От клиента тоже нет никаких сообщений. В принципе это нормально, потому что в среднем он объявляется раз в десять-двенадцать недель. Надо все контролировать. Расслабься. Никаких необдуманных поступков, ясно? Ничего, что могло бы раскрыть твое имя!»
В субботу у нее была назначена встреча с одним из пэров Англии, членом многочисленных правительственных структур и директором полудюжины очень серьезных компаний, игравших огромную роль в экономике страны. Он очень любил, чтобы ему делали «массаж», однако был слишком знаменит и не мог открыто посещать массажный кабинет. Вместо этого он платил Клео, встречаясь с ней на квартире, которую снимал специально для этих целей.
– В свое время я повидал немало блестящих и талантливых ораторов, – с благодарностью сказал он ей после того, как получил все, что хотел, и даже сверх того. – Однако ты самый прекрасный из них. У тебя язык, наверное, сделан из чистого золота. Ты не против, если мы встретимся с тобой в следующий раз в четверг? На том же месте, в тот же час, хорошо?
Когда он ушел, Клео стала складывать вещи в сумку; но тут ее взгляд вдруг упал на газету, случайно забытую клиентом на стуле. Она лежала так, что был виден заголовок: «РЕБЕНОК СТАЛ ЖЕРТВОЙ ПОРНОМАНЬЯКОВ». В статье рассказывалось о том, что дорсетская полиция занимается поиском группы преступников, которые обманом завлекают убежавших из дома детей к себе, а потом заставляют их сниматься в порнографических фильмах со всевозможными извращениями и надругательствами. После этого дети играют свою последнюю роль, в которой их и убивают.
Имя последней жертвы было Даррен Генри. Девять недель назад он исчез из своего дома в Камден-Тауне, заявив перед этим, что по горло сыт учебой и что ему надо заработать денег. У его матери на руках было еще трое детей, все младше его. Отца у них не было. Высказывалось предположение, что Даррен был использован именно этой группой педофилов, потому что, перед тем как его задушили, он был изнасилован. Под статьей была фотография мальчика с кудрявыми волосами и озорной улыбкой.
Нелл с яростью скомкала газету, благодаря судьбу за то, что она увидела ее после встречи с клиентом, ибо это наверняка сказалось бы на ее поведении. Она гордилась тем, что ее «Клео» ничего не чувствует, поэтому на работе ей ничто не должно мешать. Ее профессионализм должен быть превыше всего, благодаря ему она сумеет справиться с любой ситуацией, какой бы ужасной она ни была. Нелл и Элеонор оставались за кадром, когда на сцену выходила Клео, но в данной ситуации... все было совсем по-другому и намного сложней, потому что это непосредственно касалось глубин души Нелл. На секс с детьми у нее были вполне определенные взгляды, причем очень жесткие. Именно эти убеждения и заставили ее тогда позвонить в дорсетскую полицию. Борьба Нелл со своим собственным «я» сильно подрывала жизненные принципы и стабильность поведения Клео.
По дороге домой она специально выбрала путь подлиннее, чтобы подумать над сообщением в газете. Она прекрасно понимала, что не может все это просто так забыть. Ей было известно слишком многое о человеке, убившем этого тринадцатилетнего ребенка, поэтому полиции она могла бы предоставить вполне определенную информацию. Она знала имя, место и видела то, что, по ее предположению, было телом ребенка, которого увезли, чтобы зарыть где-то на краю леса. Не может же она сидеть у себя дома, в то время как они преспокойно заметут все следы. И, пользуясь своей безнаказанностью, будут убивать еще и еще. Но она также не могла разрушить свою хорошо отлаженную и требующую жесткого контроля жизнь.
«Если я пойду в полицию, то мне в любом случае придется им сказать, чем я занимаюсь и как меня по-настоящему зовут. Им будет очень интересно услышать, почему я оказалась в том доме, как я обо всем узнала и, следовательно, почему мне знакомо лицо человека, который, как мне известно из моего нелегкого прошлого, был самым непосредственным образом связан с порнобизнесом. Ну и с чем я после этого останусь? Все мои клиенты испарятся в мгновение ока, как только узнают, что я донесла на одного из них в полицию. И тогда со мной будет покончено раз и навсегда!»
«Но если ты не пойдешь, то сойдешь с ума! – хладнокровно парировало ее истинное «я». – Мы же говорим о жизни детей, а не о порнофильмах. Это не просто проблема порнобизнеса, это проблема использования детей в целях садистского удовольствия и убийства! Ради всего святого, Нелл! То, что делают эти выродки, просто ужасно! Этого мальчика наверняка, перед тем как убить, изнасиловали не один раз. Это же самая высшая степень зверства!»
Ее шаги становились все быстрее и быстрее, она уже почти бежала в панике, как будто ее кто-то преследовал, хотя прекрасно знала, что за ней никто не гонится. К тому времени, когда Нелл дошла до дома, она уже с трудом могла дышать и хватала ртом воздух. «Нет, так не пойдет, – подумала она, уже в который раз подходя к бару. – Надо выбрать одно из двух, и причем немедленно, иначе так можно стать алкоголичкой».
Несмотря на то что она еле добралась до постели, ей никак не удавалось заснуть, и Нелл долго лежала, уставившись широко раскрытыми глазами в потолок. Забрезживший в четыре часа утра рассвет застал ее на кухне за чашкой кофе, и в этот момент она впервые в своей жизни поняла, что имел в виду Скотт Фицджеральд, когда говорил, что четыре часа утра – это «самое мрачное время для души». К восьми часам она спустилась вниз, услышав крики мальчишек, разносивших газеты, и с раздражением заметила, что вместо «Санди таймс» ей оставили совсем другую газету. Обычно Нелл получала оба выпуска «Санди таймс», один – с новостями и хроникой, а другой – развлекательный. Но, увидев набранный крупными буквами заголовок одной из статей на первой странице, почувствовала, как у нее перехватило дыхание. «МАТЬ ОТЧАЯННО ПРОСИТ О ПОМОЩИ – НАЙДИТЕ ТЕХ, КТО УБИЛ СЫНА». Фотография была той, что она уже видела: кудрявый озорной мальчишка тринадцати лет. Но статья была посвящена не ему, а его матери, в ней говорилось о ее отчаянии, боли и горе, а также о ее призыве к тем, кто хоть что-нибудь знает, независимо от важности и объема информации, помочь полиции в поиске преступников. Сама статья, написанная репортерами из отдела криминальной хроники, содержала заявление, что дорсетская полиция поклялась во что бы то ни стало распутать это дело и что смерть Даррена – это еще одна смерть ребенка в непрекращающейся череде подобного рода преступлений. Тела находили и в других местах, на расстоянии многих миль друг от друга, однако характер убийства был одним и тем же. Что было общего во всех убийствах, в интересах следствия не сообщалось. Ясно только одно, что здесь действует хорошо организованная банда педофилов, снимающих на пленку свои садистские оргии. «Эти люди слишком опасны, – писал главный следователь по делу. – Их надо остановить до того, как они убьют еще кого-нибудь из детей. Я прошу всех, кто проживает в районе, где было найдено тело, и в радиусе семидесяти миль, соблюдать осторожность и сообщать обо всех подозрительных случаях. Этот мини-фургон был замечен еще в одном месте; нам поступило сообщение, которое очень помогло и значительно прояснило картину происшедшего, но, если кто-нибудь еще хоть что-нибудь знает, пусть обязательно позвонит нам. Все ваши звонки останутся в строжайшем секрете». Внизу страницы снова был напечатан номер полиции.
Не в силах оставаться дома, Нелл отправилась бесцельно бродить по улицам, все время обдумывая один и тот же вопрос. Когда Нелл наконец пришла в себя оттого, что у нее ныли ноги и захотелось присесть, она увидела, что забрела в ту часть Лондона, в которой не была с тех пор, как ушла от Мики Шафнесси. Она была в районе Куинз-драйв, одном из ее постоянных мест «работы» в те времена.
Нелл передернулась. Как она ненавидела эту жизнь! Куинз-драйв была настоящей мясной лавкой, а они – развешенными на крюки кусками мяса. Мяса для продажи. Дешевого мяса... и живого. Которое можно было потрогать руками.
«Лиз вытащила меня из этого ада, – думала Нелл, высматривая такси в оживленном потоке машин. – Практически она спасла мне жизнь. Слава богу, что Лиз занималась благотворительностью в этой больнице, – таким образом, по ее словам, она старалась вернуть добро людям и сделать для них что-нибудь нужное. Может быть, сейчас тебе тоже представляется возможность принести пользу. Показания помогли бы поймать Тони Панаколиса. Эта мерзкая тварь должна перестать заниматься порнографией. Паола еще много лет назад говорила, что он снимает порнографические фильмы с использованием детей. Ты же прекрасно знаешь, что он до сих пор занимается этим делом, ну так сделай же что-нибудь!»
Разрываемая сомнениями, Нелл села в первое попавшееся такси и в мрачном настроении, разбитая и уставшая, приехала домой. Днем она вместо отдыха и сна ходила по городу, поэтому сейчас Нелл, даже не думая о еде, мечтала побыстрее добраться до постели. Под одеяло она забралась уже в полусонном состоянии, однако ее мозг был настолько перегружен, что всю ночь снились кошмары, во время которых ее разрывали на части: полная, по-матерински заботливая сержант полиции тянула ее за одну руку, симпатичный молодой инспектор – за другую, а за ноги – Филипп и Мики Шафнесси. Это была настоящая война, и она была задействована в ней самым непосредственным образом. Проснувшись, Нелл обнаружила, что простыня у нее туго обмотана вокруг ног, а руки по локти засунуты в наволочку. Она была вся мокрая от пота, а во рту ощущала какую-то неприятную сухость.
Пять минут под холодным душем и зубная паста «Листерин» быстро привели ее в порядок. Спустившись вниз, Нелл накормила кошек, неотступно следовавших за ней, а потом сделала глазунью и выпила две чашки крепкого чая с двумя румяными тостами. Теперь она чувствовала себя уже значительно лучше и, открыв телефонную книгу, нашла номер полицейского управлении на Кингз-кросс.
Записав его к себе в блокнот, она задумчиво уставилась на ряд цифр. Продолжая размышлять, она налила себе еще одну чашку чаю. Если этот симпатичный инспектор все еще там работает, она обязательно позвонит ему. Он был молодой, честолюбивый и строгий... и, вне всякого сомнения, привлекательный. Он вполне сможет все понять. Если она встретится с ним один на один, он передаст ее информацию дорсетской полиции. Почему бы и нет? Это было бы лучше и безопасней всего. Нелл не могла позволить себе рисковать, связываясь с дорсетской полицией. Лучше вообще держаться от нее подальше. Кто знает, где Тони насажал своих людей.
Тогда, в 1979 году, ходили слухи, что у него в полиции нравов куплен очень высокопоставленный офицер, поэтому ему все сойдет с рук. Теперь, спустя одиннадцать лет, Тони, наверное, стал еще более влиятельным и наглым. Кто знает, как далеко протянулись его щупальца? Нет, лучше иметь дело с муниципальной полицией, которая просто передаст ее информацию без сообщения имен и фамилий. Она будет настаивать, даже если для этого им придется дать обещание, написанное кровью, чтобы все осталось в тайне. Потому что она для них самый ценный источник информации.
Но до тех пор, пока ей не дадут твердого обещания, она не скажет ни слова, – подумала Нелл и, подняв трубку, решительно стала набирать номер полиции.
– Полицейское управление на Кингз-кросс.
– О, не могли бы вы мне помочь? Мне бы хотелось поговорить с инспектором Стивенсом.
– Но инспектора с таким именем, мадам, у нас нет.
– Но он должен был быть там, я его знала, когда он у вас работал.
– А когда это было, мадам?
– О... не очень давно. В 1979 году.
Она услышала, как в трубке присвистнули.
– С тех пор пришло и ушло довольно много людей, мадам, – с явным неудовольствием и раздражением ответил голос.
– Тогда, может быть, вы подскажете мне, где он сейчас работает?
– Подождите одну минуту, пожалуйста...
Нелл ждала, и наконец в трубке раздался чей-то голос, но уже другой:
– Вам нужен был инспектор Стивенс, мадам?
– Он оказал мне кое-какую помощь несколько лет назад, и мне хотелось бы снова с ним связаться по одному вопросу, если это возможно.
– Тогда вам лучше позвонить в Скотленд-Ярд, мадам. Он теперь уже не просто инспектор Стивенс, а старший полицейский детектив Стивенс.
– О!
– Если вы позвоните по телефону 230-1212 и спросите детектива Стивенса, то, думаю, вы его найдете, – заверил голос. – А на Кингз-кросс он не служит уже более десяти лет.
– Спасибо, – ответила Нелл. – Я сделаю так, как вы мне посоветовали. – Она повесила трубку.
«Старший полицейский детектив Стивенс! Милый молодой инспектор забрался очень высоко».
Так высоко, что теперь он, естественно, уже вряд ли помнит ту юную проститутку, с которой дважды сталкивался почти одиннадцать лет назад. Тогда он поступил с ней справедливо. Но сейчас... Старший полицейский офицер?.. Ее мечты рассеялись как дым. Надежды на то, что все ограничится быстрым визитом на Кингз-кросс, не оправдались.
«Я не могу себе позволить, чтобы хоть кто-нибудь увидел, как я иду в Скотленд-Ярд. Это будет полный провал, провал конспирации и инкогнито. Надо где-то с ним встретиться на нейтральной территории. Может быть, в баре? Или в ресторане какого-нибудь отеля? В таком месте, которое было бы для меня более-менее безопасным. Ему надо быть в нормальном костюме. Как-никак он теперь старший полицейский детектив...»
Интересно, он остался все таким же? Узнает ли она его? Нелл помнила инспектора очень хорошо. Она всегда чувствовала себя в долгу перед ним. Теперь ей предоставлялся прекрасный шанс вернуть долг.
– Все это бесполезно, – говорила Нелл кошкам, сидя на кухне с чашкой кофе. – Нельзя плыть против течения, я все равно неизбежно приду к тому, что должна сделать. – Чувствуя ее настроение, кошки с удивлением смотрели на нее красивыми желтыми глазами. Она подошла к висящему на стене телефону и набрала номер Скотленд-Ярда.
Она попросила позвать к телефону старшего полицейского детектива.
– А кто его спрашивает?
– Меня зовут Элли Литтл. – Тогда это имя заставляло людей удивленно поднимать брови. Интересно, какое впечатление оно произвело сейчас? Она добавила: – Я знала старшего полицейского детектива Стивенса, когда он был инспектором на Кингз-кросс.
– А какого характера ваша информация?
– Я бы хотела поговорить лично с ним.
– Одну минутку, пожалуйста.
Нелл терпеливо ждала. Наконец в трубке раздался голос:
– Стивенс слушает. Нелл глубоко вздохнула.
– Я сомневаюсь, что вы меня помните, но мы встречались с вами несколько лет назад, когда вы были инспектором на Кингз-кросс.
– Я ушел с Кингз-кросс в 1979 году. – Голос был глубоким и чистым. – Это имеет отношение к какому-нибудь конкретному делу?
– Да, ко мне. Вы остановили меня на Йорк-уэй однажды вечером и предупредили за занятия уличной проституцией, но в полицию так и не забрали. – Нелл не хотела упоминать Парк-лейн. Об этом речь пойдет, если вообще пойдет, позже.
– Я больше не работаю с полицией нравов. – Теперь сомнений не оставалось, что это голос Стивенса, но Нелл почувствовала, что он потерял к ней интерес.
– А не могли бы вы передать в соответствующие инстанции кое-какую информацию, которую я готова вам сообщить?
– Информацию о чем? – В его голосе не чувствовалось никакой заинтересованности.
– О теле тринадцатилетнего мальчика, найденного в лесу Уорхэм, Дорсет, неподалеку от ловушки для барсуков.
После непродолжительного молчания он заговорил совсем другим голосом:
– Да, я бы смог передать эту информацию. А какое отношение вы имеете к убийству?
– Мне кажется, что я знаю, где оно произошло, а также когда и, наверное, по какой причине.
– Почему вы не связались с дорсетской полицией? Ведь дело ведут они.
– Существует ряд причин, и очень серьезных, по которым я не хочу иметь дело с дорсетской полицией и вообще с этим регионом страны. Если вы хотите знать больше, то, думаю, нам лучше встретиться и поговорить.
– Где и когда?
Нелл назвала одно из наиболее фешенебельных мест на Кингз-роуд.
– Сегодня вечером в шесть тридцать. Я буду ждать вас в баре.
– А как я вас узнаю? – В его голосе не было ни капли удивления из-за того, что какая-то проститутка хочет с ним встретиться в самом роскошном месте Лондона.
– У меня черные волосы, короткая стрижка, глаза зеленые. Я буду в шелковом, цвета белого мрамора платье. В ушах – сережки с жемчугом. Ах да, еще «Джорджио». Вы разбираетесь в духах?
– Эти я знаю.
– Тогда до встречи в шесть тридцать. – И Нелл повесила трубку.
Марк Стивенс включил магнитофон, услышав, что речь идет об убийстве Даррена Генри, и, перемотав пленку на начало, откинулся в кресле, чтобы прослушать разговор еще раз.
– Послушай-ка вот это, – обратился он к человеку, сидящему через стол от него.
Когда пленка закончилась, Марк Стивенс медленно выключил магнитофон.
– Ну и что? Вы ее помните? – спросил его сержант-детектив Билл Росс.
– Естественно, нет! Я предупреждал и арестовывал в то время их целыми пачками. Элли Литтл... – Он в недоумении поднял голову и посмотрел на своего коллегу. – Может, тебе Элли Литтл что-нибудь напоминает?
– Нет. Разве что имя Элайн. Приятный голос, правильное произношение, без акцента. Не могу вспомнить, чтобы встречался с ней за время работы в полиции нравов, но я все-таки проверю Центральный каталог за 1979 год, может быть, даже 1978-й... чтобы быть уже полностью уверенным.
– Я думаю, что ее имени там наверняка нет. Слишком много времени прошло.
– Ну а вдруг?
– Я бы чувствовал себя намного уверенней сегодня вечером. Но все равно ты должен пойти сегодня со мной. Будь там в 6.15. Проследишь, как она войдет, и сядешь так, чтобы было удобно видеть нас и всех остальных посетителей.
– Вы что, думаете, это ловушка?
– Точно не знаю, но случившееся в Дорсете говорит о том, что мы имеем дело с хорошо организованной бандой. Она может входить туда, а может, и нет. Может, ее просто хотят использовать как приманку. Эту банду педофилов мы уже достаточно хорошо знаем по их делам. Они снимают видеофильмы. Она вполне может быть одной из исполнительниц роли в подобном фильме. Или столкнулась с какой-нибудь проблемой, которую не в состоянии разрешить сама.
– И вы думаете, что именно поэтому она хочет с вами встретиться?
– Не знаю, но это, видимо, очень серьезное дело. Ты слышал, что она сказала о дорсетской полиции? Она не хочет с ними связываться, значит, не доверяет.
– Вы точно ее не помните?
– Черт тебя побери, Билл, в районе Кингз-кросс шлюх на улице больше, чем окурков!
– Но она-то вас явно помнит.
«И только вас», – усмехнувшись в душе, подумал Билл Росс, чувствуя одновременно зависть и восхищение. Мать Марка считала, что ее сын безумно красив и гениален, и это дало ему необыкновенную уверенность в отношениях с женщинами. Но он был настоящий карьерист-полицейский в хорошем смысле этого слова. В свои тридцать восемь лет Стивенс был самым молодым старшим полицейским детективом в муниципальной полиции. Его отец был блестящим адвокатом, но главную роль в семье играла мать, амбиции которой в отношении их сына были безграничны. Она была очень недовольна, когда после Кембриджа «единственный свет в ее жизни» стал работать в полиции.
Через два года он был уже сержантом. Его послали в полицейский колледж в Брамшилле, где он прошел специальный расширенный курс. В двадцать пять Стивенс был уже инспектором. После двух лет работы на Кингз-кросс в полиции нравов он перешел в отдел борьбы с преступностью и уже там, на Вайн-стрит, еще через два года стал старшим инспектором-детективом. После чего был переведен в отделение на Паддингтон и проработал там три года. К тому моменту, как ему исполнилось тридцать восемь лет, он уже был старшим полицейским детективом в специальном подразделении по борьбе с преступностью в Скотленд-Ярде.
Считалось, что он принадлежит к высшим эшелонам полицейской элиты, поэтому его личное дело и все документы были безупречными. Репутация и досье детектива Стивенса были блестящими, потому что он, как говорили за его спиной, «нутром чувствовал», где и как надо искать. Он умел читать между строк то, что оставалось недоступным для остальных, и никогда никому и ничему не доверял. Ему нравилось разгадывать всевозможные головоломки, развязывать гордиевы узлы. Он был вежлив и терпелив, но, если нужные ему файлы и документы опаздывали, мог быть и жестким. Его все любили и по-дружески называли «голубоглазкой», и даже сам комиссар обращался к нему по имени.
Ожидалось, что к сорока годам Стивенс станет главным суперинтендантом, а к сорока пяти – командером. Ему оставалось перешагнуть в табели о рангах всего две ступени, и все считали, что если по какой-либо счастливой случайности министром внутренних дел к этому моменту будет женщина, то шансов на повышение у него больше, чем у кого бы то ни было: достаточно одного взгляда огромных голубых глаз, чтобы «навсегда потерять голову».
Глаза у него были не нежно-голубые, а интенсивного кобальтового оттенка, от которого в моменты злости и неудовольствия веяло холодным североатлантическим ветром. Они разительно контрастировали с седеющими светлыми волосами. Седеть он начал около тридцати, но это не портило его внешность. Рост шесть футов два дюйма и длинные стройные ноги доводили некоторых женщин до умопомрачения. Поэтому Билл даже не удивился тому, что этот «предполагаемый источник информации» обратился столько лет спустя к молодому инспектору. Женщины обычно запоминали не столько имя Марка Стивенса, сколько его лицо, фигуру и неповторимую индивидуальность. О его лице они обычно говорили: «Раз увидишь и никогда не забудешь». Ни у кого из коллег не возникало сомнений, что главным для него в жизни всегда оставалась работа. Женщины были на втором плане. Еще ни одной женщине, несмотря на их усилия, не удавалось изменить это соотношение. Большинство рано или поздно отчаивались и бросали это занятие, потому что в конце концов после долгих часов, дней и месяцев постоянного ожидания его с работы, заданий и выездов женщины начинали понимать, что они давным-давно забыты. Последний раз он «крутил роман» с голливудской звездой, снимавшейся в боевике на киностудии «Пайнвуд» в Бакингемшире. Ей приходили письма с угрозами от какого-то сексуального маньяка. Звезда была слишком «крупной шишкой», чтобы приставить к ней для охраны простого инспектора, а так как Марк Стивенс всегда находил с женщинами общий язык, послали его. Их отношения продолжались до тех пор, пока он был в состоянии терпеть их, потому что в конце концов понял, что его мысли были совсем не о ней даже тогда, когда она была рядом. С тех пор единственным человеком, который видел Марка Стивенса вне работы, была его мать.
– Ну и как вы это оцениваете, – спросил Билл, – как обычную подставку?
– Думаю, да. По крайней мере до тех пор, пока мы сами на месте не сможем оценить обстановку. Она может быть полезной, но, может быть, это и ловушка.
– Как в том случае?
– Да. Надо быть очень осторожными. Возможно, она и хочет предоставить информацию, но ты должен меня подстраховывать.
– Вы знаете этот бар?
– Да, – Марк скривился. – Блестит, как елочная игрушка. На это стоит посмотреть; но только до половины седьмого вечера. Его завсегдатаи к этому часу только вылезают из кроватей. Так что в назначенное время там народу будет мало. Она это место явно хорошо знает.
– Вы думаете, что она все еще играет в те же игры?
– Но не так, как она играла в них на Кингз-кросс. На Кингз-роуд игроки совсем другого уровня.
– Ну а как вы собираетесь играть в эту игру?
– На слух. Пусть говорит она, пусть берет инициативу на себя. Я буду слушать. Раз она смогла дорасти до такого фешенебельного заведения, то должна знать правила игры.
– Ладно, проверю список проституток, чтобы быть полностью уверенным...




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Магия греха - Кауи Вера

Разделы:
Книга 112345678Книга 2123Книга 312345678910

Ваши комментарии
к роману Магия греха - Кауи Вера



Дальше 2страницы не осилить.оценка 2
Магия греха - Кауи Веракатя
23.11.2012, 11.45





Книга заставляет подумать,это не обычное легкое,сиропно-сопливое чтиво для не особо обремененных мозгами дамочек. В романе показана жизнь такой,как она есть на самом деле. Читается не легко,но оно того стоит.
Магия греха - Кауи ВераАлина
5.10.2013, 12.50





это не женский роман, а бульварная скандальная книжонк про страдания проституток. Жирная двойка.
Магия греха - Кауи Вераkato
8.10.2013, 5.44





kato - это не бульварная, скандальная книжонка. Это серьезное, без сиропа, психологическое разбирательство жизненных ситуаций. У Веры почти все такие. Читать порой тяжело, но очень захватывает. Кто любит такие - очень советую. Тем кто хочет сказочку - это не сюда
Магия греха - Кауи Вераиришка
12.08.2014, 17.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100