Читать онлайн Любить и помнить, автора - Кауи Вера, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любить и помнить - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.48 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любить и помнить - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любить и помнить - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Любить и помнить

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Сара читала в постели. Кто-то постучал в дверь.
– Войдите! – сказала она, откладывая книгу.
В щель просунулась рука, размахивающая белым носовым платком.
«Слава Богу», – подумала она и сказала вслух, принимая игру:
– Войди и назовись.
Джеймс просунул в дверь голову.
– Можно поговорить?
– Нужно! Я рада, что и ты этого хочешь. – Сара похлопала по краю кровати: – Иди сюда, потолкуем по душам.
– Прости за скандальный нрав и все такое, прощен?
Если ты извиняешься от чистого сердца...
– А как же!
– В таком случае...
Джеймс подошел к кровати и устроился в ногах, опершись на одну из четырех резных стоек, с которых свешивался великолепный парчовый балдахин. С минуту они внимательно смотрели друг на друга. Никогда он не видел мать такой прелестной, как в этом розовом свете настольной лампы. У нее стали совершенно другие глаза, подумалось ему. Или это только кажется? Шифоновый пеньюар, затканный бледными розами, открывал жемчужную шею и плечи, нежный изгиб груди. Лицо ее, без всякой косметики, было чистым. Ей не требовалось прибегать к ухищрениям, чтобы скрывать разрушительные следы времени. Ее неожиданное цветение, ее безупречная красота, так внезапно открывшаяся, смутили Джеймса. Она лежала »од его взглядом, спокойно позволяя смотреть на себя, улыбалась и явно гордилась его восхищением. При этом ^ней не было ни капли тщеславия – это была просто счастливая и абсолютно уверенная в себе женщина.
– Мне надо привыкнуть к тебе в новой ипостаси, – сказал он наконец. – Я привык к тебе прежней, принимал все как должное. Видно, ошибался. Теперь мне это понятно. Мне давно не четырнадцать. Я знаю, что речь идет о большем, чем киношный мелодраматизм. Может, ты расскажешь мне свою историю еще раз, по-другому? Сейчас в моде иное кино – черно-белое, реалистичное, невыдуманное. Ты, конечно, не обманывала меня, я не это имею в виду. Но... Теперь ты можешь все сказать без обиняков, напрямую. Я достаточно взрослый, чтобы все понять.
Он сделал ударение на слове «все».
– Это было бы полезно. Чем больше я буду знать, тем проще мне будет понять.
– Разумно, – согласилась Сара.
– Наконец-то сподобился сказать нечто разумное! В первый раз за целый день.
– Понятно. Ты хочешь, чтобы сошлась вся головоломка?
Джеймс улыбнулся.
– Мне не очень нравится твое сравнение, но если угодно... В общем, хочется, чтобы все стало на свои места.
– А что, у всего есть надлежащее место?
– Вот и расскажи – посмотрим. Я одно знаю наверное: есть вещь особого рода, которая превратила мою дорогую мамочку в сексуальную леди, которая пугает меня до смерти. Я совсем сбит с толку. Я же такой тебя никогда не видел. Ты будто родилась заново. Как Спящая красавица.
Он перехватил ее взгляд и понял, что опять чем-то поразил ее.
– Я снова сказал что-то не то?
– Это первые слова, с которыми обратился ко мне твой отец.
– Ну надо же! Вот об этом и расскажи. Что вы говорили друг другу? Что в нем было особенного? Что ты почувствовала? Расскажи про то время, про место, про того мужчину и ту женщину – про все то, из чего складываются человеческие отношения. Мне ведь пока известно только одно: он причастен к моему рождению. Но почему так случилось, мама, милая? Почему? Почему именно он? Почему ты? Я не из праздного любопытства спрашиваю, не потому, что мне хочется залезть в чужую постель. Мне не исповедь нужна, но те подробности, о которых ты не могла сказать мальчишке...
– Ну что ж, – начала она. – Я встретилась с ним здесь, в Парке, возле греческого павильона, августовским днем 1943 года. Я тогда часто приходила на это место.
– Вот почему ты так его любишь. А я-то все думал – почему.
– Да. Он лежал на траве и спал, и мне стало ужасно неприятно, даже противно. Это было мое место, и никто не имел права тут раз леживать...
Она рассказала ему все без утайки, во всех деталях, которые врезались ей в память. Это был живой, страстный рассказ.
Он не прерывал ее ни словом, слушая с глубоким и жадным интересом. Рассказ длился долго, и он впервые в жизни видел перед собой не родную и такую знакомую мать, а женщину, которая открывала потаенные уголки души и чувства, о которых он не подозревал. Будто белый холст на его глазах покрывался рисунком, закрашивался красками, наполнялся деталями, волнуя мысли и насыщая взгляд. И в Джеймсе росло желание увидеть своего отца.
– Выходит, тебе здорово повезло в жизни? – спросил он, когда Сара закончила рассказ.
– Несказанно.
– Несмотря на то, что потом последовали годы страданий...
– Об этом остается только пожалеть.
– Но он наконец все понял? Он тогда тоже был молод, немногим старше, чем я теперь, хотя шесть лет – срок большой; и еще была война, и он был на грани жизни и смерти... Похоже, что он... необыкновенный человек.
– Так и есть.
– Ты очень уверенно об этом говоришь.
– Потому что не сомневаюсь.
– Сразу видно. Я уже говорил – ты вся просто засияла... а сегодня даже сверкаешь. – Он вздохнул, но не страдальчески, а завистливо. – Мне не терпится его увидеть, – признался Джеймс. – Прежде я хотел этого из любопытства или из чувства долга. Хотел удостовериться в том, что он именно такой, как я Думаю. Но я вижу, он совсем не тот, каким я его себе представлял. И мне ужасно хочется с ним познакомиться. Если он такой необыкновенный.
Он бросил на Сару взгляд из-под ресниц – точно такой, каким смотрел Эд.
– Я понял еще и то, что имел в виду па, когда говорил, что многим тебе обязан. Кстати, а он-то про па знает?
– Да.
По губам Джеймса пробежала улыбка. Он наклонился и взял мать за руку.
– Прости, я утром наболтал глупостей. Насчет цивилизованности и всякого такого. Если бы у меня хватило ума, я сообразил бы, что ты не могла потерять голову из-за олимпийского чемпиона по плаванию.
Сара рассмеялась и сжала его руку.
– Ой, Джеймс, у вас даже шутки одинаковые!
– Ты еще больше разожгла мое любопытство. Он встал, подошел к изголовью и поцеловал ее.
– Спасибо за рассказ. – Он улыбнулся улыбкой Эда. – Я тоже научился читать между строк.
Он стоял, держа ее за руку, необычно серьезный.
– Как должно быть здорово, когда тебя так любят, – с завистью сказал Джеймс.
– Правда. И быть способным так любить – тоже.
– Ты, наверно, создана для него? Джеймс сказал это без горечи.
– Да.
– И наоборот?
– Да.
Он без улыбки смотрел на мать.
– А как же па?
– Он по-прежнему нуждается в нас с тобой.
– Сколько времени у нас в запасе? Ты можешь сказать всю правду.
– Каждый день – подарок. Он смертельно устал, сердце ослабло. Операции отняли у него все силы. Каждый взмах ножа отрезал кусок жизни. Может быть, он протянет три недели, может быть – три месяца. Словом, надо быть готовым ко всему.
– А это возвращение... оно никак не связано с...
– Нет, – твердо ответила Сара. – Он понятия не имел о состоянии Джайлза. Вернулся только из-за меня, одной меня. Но я рада, что он приехал, Джеймс, потому что сейчас он мне нужен как никогда. Конечно, у меня есть ты, ты – источник моих сил и бодрости, но не все ты можешь мне дать. Понимаешь, к чему я клоню? Эд всегда помогал мне жить, придавал силы. Силы, чтобы поддерживать Джайлза. Но, зная, что он здесь и я могу опереться на него, я становлюсь достаточно сильной, чтобы выдержать эти последние месяцы.
Джеймс кивнул.
– Понимаю.
Сара ободряюще улыбнулась сыну. ^ Вот увидишь, как нам это поможет. Познакомишься с Эдом и сразу многое поймешь. Джеймс снова наклонился и поцеловал ее.
– Надеюсь.
У двери он задержался и, обернувшись, ласково улыбнулся матери. – Приятных сновидений.
Джеймс Латрел остановился перед дверью и набрал в легкие побольше воздуха. Надо было нажать кнопку звонка, но рука так дрожала, что он не мог с ней справиться. В горле стоял тяжелый ком, сердце бешено стучало, отдаваясь в висках.
Он выбрал для визита ранний вечер, надеясь застать хозяина наверняка. Он приехал без звонка, рассчитывая получить фору за счет внезапности. Выжидал в стороне от входа в дом и, увидев, как подъехал длинный бронзового цвета «Форд», из которого вышел мужчина в синей военной форме, отсчитал еще десять минут и последовал за ним.
Ладно, подумал он, пора. И решительно нажал кнопку. Когда дверь открылась, он словно получил удар под дых. Все тщательно продуманные вежливые фразы, с которых он предполагал начать, разом вылетели у него из головы при виде человека, открывшего ему. Они смотрели друг на друга в немом молчании, оба пытались справиться с шоком. Каждый из них видел свое отражение, как в зеркале. И оба не знали, как реагировать.
Джеймс слышал только глухие удары сердца; ему казалось, что даже дверь пульсирует в такт ему. Он чувствовал себя как перед рентгеновским аппаратом, просвечивающим его до последнего позвонка. И от этого ощущал себя беззащитным. Но вот смотревшие на него глаза помягчели, в них забрезжила радость. Джеймс понял, что его ждет удивительно прекрасный вечер. Лицо хозяина осветилось мягким светом, который лучился так щедро, что, казалось, его можно было пощупать пальцами. Он неожиданно ощутил, что мускулы его собственного лица расслабляются, будто растаял стягивавший их лед, губы размякают.
– Привет, – сказал отец.
В голосе звучали удивление и теплота.
– Привет, – одними губами ответил Джеймс. Неуклюжим жестом он протянул отцу сверток.
– Вот, я тут вам принес, – пробормотал он.
– Спасибо.
Эд удивленно приподнял брови, взял пакет, Увидел почерк и улыбнулся. Отступил назад.
– Прошу, заходи.
– Ой да, спасибо.
Джеймс вошел в холл, Эд закрыл за ним Дверь. Теперь они опять стояли, глядя друг на друга, не в силах отвести взгляд и не веря своим глазам.
– Как на фотографии, – сказал наконец Эд и увидел отражение своей улыбки на лице сына. Действительно, это было похоже на процесс проявки – когда на погруженном в раствор снимке постепенно проступают черты лица: сведенные скулы расслабились, на губах заиграла улыбка.
– – Вы прямо у меня с языка сняли слово, – ответил Джеймс чуть дрожащим голосом.
«Уф? – подумал он про себя. – Мамочка, дорогая, ты и половины мне про него не сказала...»
Взгляд Эда упал на пакет. Джеймс рассмеялся.
– Мама сказала, что здесь иллюстрации к тексту, который она произнесла.
– Очень умно с ее стороны, – оценил Эд.
Глаза Джеймса засияли.
– – Мама говорила, что мы с вами похожи. Она ошиблась: мы просто двойники.
– Будто в зеркало смотришься, правда?
Эд повернулся, чтобы открыть дверь в одежный шкаф, внутри которого висело большое зеркало. Они оба отразились в нем. Джеймс, не задумываясь, почему он это делает, надел свой лучший костюм, как будто собирался на ответственное интервью при поступлении на работу. Теперь он подумал, что ситуация и впрямь сходная; он выступает кандидатом на должность единственного сына... Поймав отражение в зеркале, Джеймс понял, что в исходе мероприятия можно не сомневаться: место будет за ним.
Эд по-прежнему был в форме, лишь снял китель и засучил рукава. Только одежда их и различала. Одежда да еще оттенки цвета: волосы Эда были черными, Джеймса – каштановыми. У Эда глаза карие, у Джеймса – болотно-зеленые. Эд был к тому же на два дюйма выше и потяжелее, но все прочее – силуэт, расположение волос на голове, выражение лиц, длинные ноги – одно к одному.
– Может, это называется переселением душ? – спросил Джеймс, который никак не мог оправиться от удивления.
– Пока можно говорить только о теле; начет душ еще предстоит выяснить.
– Я за тем и пришел.
Эд закрыл дверь шкафа.
– Надо, пожалуй, хлебнуть для ясности.
– С удовольствием, – поспешно отозвался Джеймс. – Меня прямо дрожь пробрала. Наверно, надо было прийти за ручку с мамой.
– А я мог бы подержать тебя за другую.
Джеймс улыбнулся. Несмотря на извинительную необъективность, мать сказала об Эде Хардине чистую правду. Он неотразим; он источает такое притягательное обаяние, в нем чувствуется такая сильная личность, что устоять невозможно. Никому.
Джеймс прошел за отцом в просторную гостиную и с интересом огляделся. Обстановка была современная, но сдержанно стильная, очень дорогая. Новая мебель из нержавеющей стали и дымчатого стекла, толстый ковер на полу – все в бежево-кофейных и черных тонах. Широкие окна. «Симпатично», – одобрил он про себя.
– Это, конечно, не Латрел-Парк, но достаточно удобно. Здесь раньше жил мой предшественник.
Эд подошел к сервировочному столику, на котором стояли бутылки и бокалы.
– Виски?
– Да, пожалуйста.
Эд бросил в тяжелые квадратные стаканы по горсти льда и налил виски.
– Как вам Англия после стольких лет? – с искренним интересом спросил Джеймс.
– Здорово изменилась – сюрпризы подстерегают меня на каждом шагу.
– Надеюсь, приятные?
– В большинстве случаев.
– У нас, например, теперь в бейсбол играют. В Гайд-парке, по воскресеньям.
– В софтбол, – уточнил Эд. – Я как-нибудь объясню тебе разницу. Но, если захочешь посмотреть настоящий бейсбол, скажи, я тебя возьму на матч.
– Еще бы, – с энтузиазмом откликнулся Джеймс. – А вы играете?
– Нет. Моя игра – футбол.
– Мама говорила, вы играли за колледж. Дартмут?
– Верно. А ты во что играешь? Он подал стакан Джеймсу.
– В регби. Еще в крикет, и состою в команде колледжа по гребле. Если повезет, на следующий год войду в университетскую.
– Тогда – за твой успех! – провозгласил Эд, поднимая стакан.
Джеймс с улыбкой кивнул.
– Как мама? – спросил Эд.
– Цветет. В буквальном смысле слова. Джеймс лихорадочно соображал, что бы еще сказать собеседнику, который – Джеймс то прекрасно знал – обязательно поймет его. Робость и взвинченность испарились. Он будто разговаривал с самим собой.
Эд внимательно наблюдал за Джеймсом. Его глаза подмечали каждый штрих.
– Странно, – доверительно сказал Джеймс. – Мне кажется, мы знакомы всю жизнь. Как по-вашему, отчего это? Я впервые вижу вас, а будто знал всегда.
– Это знание дорогого стоит.
– Мама мне о вас многое рассказала, как на говорила – со сносками, мелким шрифтом и комментариями. И все равно я не был к такому готов. К тому, чтобы мы так...
– Совпали?
– Вот именно. – Джеймс отхлебнул виски. – Дело в том, что я сам попросил маму рассказать мне все в подробностях, не так, как она делала это раньше.
– И она рассказала?
– Да.
Джеймс вопросительно посмотрел на отца. Как бы то ни было, он вторгался в интимную жизнь другого человека, на территорию с надписью: «Проход воспрещен», но инстинктивно чувствовал, что ему позволительно это делать.
– Вы не возражаете?
– Почему же? Ты имеешь право получить точное объяснение, а твоя мать всегда верила в его действенность.
– О, мама... – Он запнулся и неуверенно пожал плечами. – Но вы ведь знаете ее не хуже моего, правда?
– Она иногда подшибает меня кручеными ударами.
– А, это как в бейсболе?
– Примерно.
– А с тех пор, как вы здесь, она выбрала мишенью меня. Я как только увидел ее в выходной, сразу понял – что-то случилось.
Он заметил искру радости в глазах Эда.
– Вы оказываете на нее фантастическое влияние, – простодушно добавил Джеймс.
– Тебе это не по душе?
Джеймс спокойно выдержал прямой взгляд карих глаз.
– Поначалу – да, мне это не нравилось. Я дико ревновал ее. С ней ведь никогда ничего похожего не случалось. И я, конечно, был потрясен. До сих пор мне казалось, я знаю о ней все, а вышло – нет, далеко не все. Вообще ничего не знаю. Ну и взревновал.
– А сейчас?
– А сейчас эта дурацкая ревность рассеялась. Теперь, когда я с вами познакомился... И в конце концов – вы мой отец.
Он произнес это слово, небеса не обрушились, и ему совсем не больно было его выговаривать.
– Я в этом ни секунды не сомневался, – спокойно ответил Эд, и Джеймс снова улыбнулся ему.
– Глупо было бы ревновать к собственному отцу. Мы все же не герои древнегреческой трагедии.
– Нет. В нашем случае это скорее комедия ошибок.
Джеймс расхохотался. Ужасно жаль, что они встретились только сейчас. Сколько времени упущено зря, досадливо подумал он.
Эд, слегка нахмурясь, смотрел на сверток, лежавший у него на коленях.
– Не хотите ли взглянуть на фотографии? – предложил Джеймс. – Я могу прокомментировать; так сказать, закрасить «белые пятна».
– У тебя наверняка здорово получится, – бесцветно отозвался Эд.
– Мама говорит, в этом я тоже похож на вас – за словом в карман не лезу.
Эд помолчал.
– Да, за словом дело не станет, – наконец проговорил он.
Джеймс уловил в его словах невысказанную горечь потери. Да, он по-настоящему любит мать. Оба они любят друг друга. Ему припомнились слова Джайлза о том, что Эд Хардин – человек одинокий. Это правда. Джеймсу страстно захотелось протянуть Эду руку, прикоснуться к нему и сказать: «Я все понимаю». Но ему не хватило смелости.
Ему было невдомек, что его озабоченный, участливый взгляд лучше всяких слов выражал его мысли.
«Ох, Сара, – думал Эд. – Этот замечательный мальчик – твое дитя, хоть мы и похожи как две капли воды. Ты вылепила его по своему образу и подобию, это ясно как день. Внешне это мой сын, а по сути – твой. Это ты передала ему способность сочувствовать, честность и прямоту. В нем ни грана притворства, хитрости, мелкого тщеславия. Он смотрит на меня твоим взглядом, исполненным откровенной прямоты, открыто предлагает себя. Только он еще совсем юный, совсем щенок, полный радостного жизнелюбия, с восторгом принимающий нечаянные удовольствия».
– Давай посмотрим, что тут, – сказал Эд, отставляя стакан и берясь за пакет. Сверху на альбоме лежал конверт. Письмо. Эд вскрыл конверт, и Джеймс поднялся.
– Не покажете ли мне ванную, я хотел бы, как говорится, вымыть руки. Кстати, почему вы называете это место «Джоном»?
Эд рассмеялся.
– Ты меня достал, парень. Честно говоря, не знаю. Но постараюсь выяснить. Третья дверь, налево по коридору.
Эд проводил Джеймса глазами.
Потом начал читать.
Любовь моя, я подобрала эти фотографии в надежде, что в один прекрасный день ты сможешь их увидеть. Я надеялась и на то, что принесет их тебе именно Джеймс. Если все будет, как я задумала, он доставит их тебе сегодня лично. Теперь все в твоих руках. Если что не так, значит, виновата я, но, зная Джеймса, я уверена, что все будет хорошо. Он милый мальчик, Эд. Когда мы увидимся, ты скажешь, права ли я.
С любовью – Сара Милый мальчик, подумал Эд. Надо же! Милый мальчик! Ох уж эта ваша пресловутая английская сдержанность! Какого Бога благодарить мне за такое дивное создание? Ох, Сара...
Вернулся Джеймс.
– Роскошная ванная, – сказал он. – Не то, что наша.
– Она в твоем распоряжении, – улыбнулся Эд.
Заметано, – отозвался Джеймс. – Ну что, начнем прогулку по волнам памяти?
Альбом представлял собой иллюстрированную историю жизни Джеймса Латрела, начиная со снимка в крестильной рубашечке из атласа с кружевами, фотографий из раннего детства, отрочества, запечатленных сцен школьных экзаменов (он был в коротких штанишках) и заканчивая фото из студенческой жизни сначала в Итоне, где Джеймс снимался в котелке, и позднее уже в Оксфорде. Ранние фотографии были черно-белыми, поздние – цветными. На многих рядом с сыном была Сара, а также Джайлз и сэр Джордж. Некоторые были сделаны на традиционных сборах ветеранов. На одну из них Эд смотрел дольше, чем на другие.
– Мне тут лет семь, – охотно комментировал Джеймс. – Меня все старались чем-нибудь накормить, и я объелся клубникой со сливками. Меня стошнило прямо на лужайке. – Он хмыкнул. – Мама мне тогда задала перцу.
Сара стояла на лужайке, одной рукой обнимая темноволосого мальчика в белой рубашке и серых шортиках, другой рукой прикрывалась от солнца. Она смотрела вдаль. «Высматривает меня?» – подумал Эд. Малыш рядом с ней, словно чувствуя напряженность матери, замер, не замечая, как тает мороженое в его руке и капает на идеально отутюженные штанишки.
Несколько фотографий было сделано под каштаном у озера.
– Мы часто приходили на это место, – сообщил Джеймс. – Я всегда знал, что это мамино любимое, только не догадывался почему. На одном из снимков Сара лежала там же, где он впервые заговорил с ней, а Джеймс, которому было лет десять, щекотал ее травинкой.
– Она хотела меня поймать, я побежал и бухнулся прямо в озеро. Хорошо, что я уже умел плавать.
Джеймс вновь почувствовал в отце горечь потери. От него исходили токи одиночества. Это было в его глазах, в жестах тонких выразительных рук, во всей его фигуре. Опять Джеймсу захотелось сказать ему что-нибудь утешительное, и он опять не решился. Просто молча ждал, когда можно будет вставить что-нибудь ободряющее. Он увидел, как Эд тяжело, но бесшумно вздохнул. Потом он перевернул страницу.
Последней в альбоме была вклеена фотография Сары, Джайлза и Джеймса на террасе. Сара сидела с закрытыми глазами, подставив лицо солнечным лучам. Джайлз погрузился в газету, а Джеймс в белом теннисном костюме строил рожу камере.
– Это снимала Памела, – пояснил он. – Моя девушка.
Эд улыбнулся.
– Я встречался со многими девушками, пока не познакомился с твоей матерью.
Под каштаном у озера. Она говорила. Вы сказали, что не верили в принца, который разбудил Спящую красавицу поцелуем. Это она вам напомнила сказочную принцессу?
– Да, – улыбнулся Эд.
– Она была красивой? То есть она и сейчас красивая, но когда была молодой...
– У нее была фарфоровая кожа и шелковые волосы. Губы ее были выпачканы шоколадом, и я не мог оторвать от них глаз.
– Вы знали, кто она?
– Мы все знали. Хоть все мы, янки, были сексуально озабочены, о ней даже помыслить никто не смел.
– Но вас это не остановило.
Эд пожал плечами.
– Мне раньше никто не говорил слова «нет».
Карие глаза потускнели, и Джеймс понял, что он подумал о том «нет», которое сказала ему Сара много лет назад.
– Она была тем, что мой командир назвал «настоящей английской розой», – продолжил Эд. – И мне безумно хотелось холить и лелеять этот прекрасный цветок.
– Она была... добра к вам?
Эд надолго замолчал.
– Она была как глоток родниковой воды в пустыне для умирающего от жажды, – наконец сказал он. – Возродила меня к жизни. А потом мне хотелось еще и еще пить из этого источника. Я знал, что она замужем и очень серьезно относится к браку. У нее уже тогда чувство долга граничило с фанатизмом. Но к тому моменту, когда я в полной мере это осознал, я уже был околдован Сарой Латрел. Это было похоже на наркотическую зависимость. Я не мог быть вместе с ней, но и без нее мне не было жизни. Глаза Эда затуманились воспоминаниями.
– У меня никогда не было проблем с женщинами; отношения складывались по принципу «пришел, увидел, победил». Но с той минуты, как в мою жизнь вошла Сара, все изменилось. Даже трава стала зеленее. А ведь я даже еще и пальцем ее не коснулся! Она была словно из другого мира. Я знал, что на душе у нее неспокойно, что наш роман разрывает ей сердце, хотя это был не роман в пошлом смысле слова. Мне впервые не нужна была легкая интрижка. Мне нужна была Сара. Вся, без остатка. И вот мы подошли к тому барьеру, у которого все должно было кончиться... или измениться. Я попробовал выложить карты на стол. И она дала мне отставку. Конечно, ей это дорого обошлось, но она не могла поступить иначе. Мы расстались.
Эд опять замолчал, а Джеймс сидел неподвижно, боясь разрушить атмосферу доверительности, которая воцарилась между ними.
– Разлука длилась десять дней. Каждый из них тянулся как год. Я все поставил на карту, и выпало зеро. Большой круглый нуль. Я даже подумывал о том, чтобы перевестись на другую базу, потому что невыносимо было бы жить рядом с ней и оставаться ей чужим.
А потом возобновились боевые вылеты в Германию, и я уже не мог летать, если она не ждала меня назад. В общем, я пришел к сэру Джорджу и напрямик спросил, когда она возвращается домой. Он был на редкость славный старик. И, конечно, все знал о нас. Он мог бы отчитать меня, как мальчишку, но не сделал этого. Не хотел вмешиваться в наши дела. Он сказал, что она скоро будет дома. Эд тяжело вздохнул.
– Это был мой самый трудный вылет. Мне было страшно не столько из-за обстоятельств полета, сколько оттого, что я мог не вернуться и она никогда не узнала бы, что для меня значила. И мы чудом вернулись. Трое из экипажа погибли, трое были тяжело ранены. «Девушка из Калифорнии» занялась, как олимпийский факел. Все же мне удалось дотянуть до базы и посадить самолет. Не помню, как это получилось. Помню только, как при посадке увидел из самолета во тьме ее фигуру – там, где мы всегда встречались, у павильона. А дальше я помню, как очнулся от сильной боли в лазарете при базе, весь в бинтах. И потребовал, чтобы меня отпустили в Парк. К счастью, доктор был моим хорошим приятелем, он сам меня отвез. Было совсем темно, но она еще ждала... и сразу бросилась мне навстречу...
Эд опять погрузился в молчание. Снова вздохнул.
– Если я вспоминал тогда о Джайлзе Латреле, то без капли сочувствия. Вопрос стоял так: или он, или я, и мне чертовски хотелось, чтобы это был я. И считал, что право на моей стороне. Сара была воплощением моей мечты. Больше того, я даже мечтать о таком не смел. Неделя, которую мы провели вместе, была самым счастливым временем в моей жизни. Сара подарила мне величайшее счастье. Она ввела меня в волшебную страну, и сколько бы я потом ни пытался найти туда дорогу в одиночку, мне это не удавалось. Путь туда известен только ей.
Эд откинулся на спинку кресла.
– Мой план был таков: она оставляет Джайлза и выходит замуж за меня. Я увожу ее в Калифорнию, и мы живем долго и счастливо. Осталось только следовать этой схеме. Но тут нас подбили на «Салли Б.», и я исчез из ее жизни на три месяца. Как раз тогда-то и случилась беда с Джайлзом. Будь я в то время с ней, все могло бы обернуться иначе, но три месяца отсутствия, когда она считала меня погибшим, сделали свое дело. И она приняла решение. А отступать было не в ее правилах. Да и рядом с тем, что осталось от ее мужа, я не имел никаких шансов. Я тысячу раз пытался потом представить себе, могла ли Сара поступить по-другому, даже если бы я был тогда с ней. Ее совестливость достойна войти в поговорку.
Он задумчиво пожал плечами.
– Так или иначе, она сшибла меня влет. Я был раздавлен. Нельзя преуменьшать роль чувств в жизни человека, Джеймс. Они способны убить. Буквально.
Он посмотрел на сына и улыбнулся. – Но твоя мать – существо удивительнейшее. Вот еще одна вещь, которую не следует недооценивать: нельзя исключать ни одну, самую малую возможность, ибо то, что ты считаешь невозможным, как раз скорее всего и происходит. Я намеревался приехать сюда, чтобы испытать себя – смогу ли наконец избавиться от наваждения? А обнаружил, что люблю ее сильнее, чем прежде. Ну а ты – подарок судьбы, который я никак не мог ожидать. А ты рад?
– Очень, – честно признался Джеймс.
– И я тоже, – сказал Эд. – Думал ли ты, что мы когда-нибудь встретимся?
– Нет, – с той же прямотой ответил Джеймс. – Я, конечно, знал о вашем существовании и принимал как должное, но вы были так далеко... Понимаете... вы были для меня некой абстракцией. И я ужасно нервничал, когда оказалось, что нам предстоит встреча. Я даже сомневался, что мы сможем... поладить. Сколько бы мне о вас ни рассказывали, сомнения не развеивались. Откровенно говоря, на мой взгляд, все это было слишком красивым для правды. Мама рисовала вас неправдоподобно замечательным. Но выяснилось, что она нисколько не преувеличивала.
– В этом ее не упрекнешь, – без выражения сказал Эд. – В чем, в чем, но только не в этом.
Джеймс молча разглядывал остатки виски на дне стакана.
– – А что... что вы намерены делать теперь?
– В каком смысле?
– Со мной.
– А что бы ты хотел?
Джеймс помолчал.
– Мне хотелось бы поближе познакомиться с вами. Нам ведь обоим это нужно, правда? Но в то же время не хотелось бы...
– Гнать волну?
– Вот именно.
– Мне тоже. Лучше всего, на мой взгляд, пустить все на самотек. Это пока самый верный выход. Как по-твоему?
– По-моему, тоже, – с облегчением сказал Джеймс.
– Ну тогда... – Эд взглянул на часы. – Ты отсюда прямо в Оксфорд?
– Нет, у меня семинар только завтра в одиннадцать.
– Тогда, может, пообедаем вместе? Продолжим знакомство, так сказать?
– С великим удовольствием.
– О'кей. Мама не ждет тебя домой с отчетом для разбора полетов?
Джеймс рассмеялся.
– Нет. Она даже не знает, что я здесь.
– В таком случае...
Эд опять поглядел на часы.
– Эти часы вам она подарила? – полюбопытствовал Джеймс.
– Да.
Эд снял часы с руки и передал Джеймсу.
– Хорошая фирма, – одобрил Джеймс и вопросительно взглянул на отца: – Можно?
– Тебе можно.
Джеймс открыл заднюю крышку и прочел гравировку.
– Я тоже люблю этого поэта, – сказал он.
– Твоя мама часто читала мне стихи, – сказал Эд, надевая часы на запястье.
– Плоды классического английского образования? – со значением спросил Джеймс.
– Она тебе и это говорила?
– Да.
– В этом смысле она всегда давала мне сто очков вперед.
– Неправда, – твердо сказал Джеймс.
– Куда хочешь поехать обедать?
– На ваш выбор. Я всеядный.
– Я, к сожалению, нет. Но люблю добротную английскую кухню. Не возражаешь против «Симпсона»?
– Отлично.
– Через десять минуть я буду готов.
– Не стоит переодеваться. У вас очень элегантная форма, – поспешно сказал Джеймс.
Эд слегка улыбнулся.
– В таком случае – через пять.
– Тогда, если можно, я позвоню маме? –осторожно спросил Джеймс.
– Конечно. Телефон вон там, на столе.
Сара сама подошла к телефону.
– В чем дело, дорогой? Что-нибудь случилось?
– Я в Лондоне, все в порядке, – ответил Джеймс.
Сара немного помолчала.
– Ты передал пакет?
– Я в процессе.
– Ты с Эдом?
В ее голосе слышалась радость.
– Да. Он пригласил меня на обед. Она опять замолчала.
– Значит, все хорошо? – спросила она каким-то незнакомым голосом.
– Прекрасно. Просто замечательно. Когда мы увидели друг друга, оба чуть не грохнулись в обморок, но потом все сразу пошло как по маслу.
Джеймс пытался говорить беззаботно, как ни в чем не бывало, но не мог скрыть гордости.
– Я рада, что он тебе понравился.
– На все сто.
– Что я тебе говорила!
– Зря я не верил. Думал, ты необъективна. Но теперь и это было бы понятно. Впервые вижу человека, репутация которого абсолютно соответствует истине.
– Я знала, что ты так и подумаешь.
– Я решил позвонить, чтобы подтвердить это. Мне казалось, тебе будет приятно.
– Так и есть, – ответила Сара. – Я рада. Спасибо, что позвонил, дорогой.
– Теперь все в порядке? – спросил он.
– Да. Все в порядке.
В голосе матери послышался слабый отзвук печали. Будто кончилось что-то очень хорошее и долгожданное, будто удавшееся театральное представление завершилось триумфальным финалом, и ей не хотелось покидать чудесный мир фантазии и возвращаться в мир реальный.
– Увидимся в конце недели, я дам тебе подробнейший отчет, – пообещал Джеймс.
– Буду ждать с нетерпением. А Эд там?
– Да. Позвать его?
– На минуточку.
– Не клади трубку. Сейчас позову.
Он позвал Эда к телефону.
– Сара?
– Все хорошо, Эд?
– Так просто не бывает.
– Значит, одобрение получено?
– Да. Работа принята с оценкой «отлично». Ты славно потрудилась, Сара.
– Да, пришлось взрыхлить почву, – согласилась она.
– Тебе бы служить в министерстве сельского хозяйства. Они потеряли в твоем лице ценный кадр, – пошутил Эд и совсем другим тоном добавил: – Когда мы увидимся, Сара? Мне надо тебе кое-что сказать, и в эту минуту я хочу видеть твои глаза.
– Скоро. Как только смогу. Обещаю, – сказала она дрогнувшим голосом.
– Ладно, – отозвался он. – Немножко я еще могу подождать.
– – Это будет недолго.
– Надеюсь.
– Желаю вам приятно провести время. Я позвоню, – торопливо договорила она и положила трубку, а он все стоял, слушая частые гудки.
Что там произошло? Появился Джайлз? Или Сара просто боялась, что не справится с чувствами? Все-таки она заметно изменилась за прошедшие годы. Теперь хозяйкой в Латрел-Парке была она, это явствовало из того, что говорили Джеймс и Джайлз. Но она не спешила воспользоваться привилегией и распорядиться своим временем, чтобы как можно быстрее встретиться с ним. Прежняя Сара не утерпела бы. Да, за последние двадцать лет изменилась не только Англия, Сара Латрел тоже стала другой. Податливая, уступчивая, пылкая девушка, которую он когда-то знал, выросшая в тепличной обстановке аристократической семьи, превратилась в умную, сдержанную, уверенную в себе женщину.
В гостиную вошел Джеймс – умытый, причесанный, готовый ехать.
– У нас сегодня просто получился День матери, – шутливо сказал он, улыбаясь до ушей.
– И мы славно его отпраздновали, – кивнул Эд.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любить и помнить - Кауи Вера

Разделы:
1234567891011эпилог

Ваши комментарии
к роману Любить и помнить - Кауи Вера



Как в жизни, очень печально! Даже хорошая концовка не порадовала, единственный плюс за взаимопонимание и любовь, которых в жизни не встретишь.
Любить и помнить - Кауи ВераТатьяна
12.11.2012, 15.51





Абсолютно не понравился этот роман. Главная героиня просто распущенная девка, для которой брак и семья пустой звук. Противно читать про неё. Однозначно минус!
Любить и помнить - Кауи ВераИрэна
14.03.2016, 13.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100