Читать онлайн Любить и помнить, автора - Кауи Вера, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любить и помнить - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.48 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любить и помнить - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любить и помнить - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Любить и помнить

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

По дороге в Лондон Эду казалось, что он летит в самолете, ведет «Салли Б.» через Германию не выше сотни футов над землей, иногда снижаясь до пятидесяти, изо всех сил стараясь дотянуть хотя бы до Ла-Манша, где можно рассчитывать на помощь британских ВВС – если, конечно, их случайно запеленгуют, ведь радиосвязь нарушена.
Прямо перед ними выросли две церковные колокольни, и Эд лег на одно крыло, чтобы проскользнуть между ними, а ребята в восторге свистели и орали, потому что, несмотря на опасность, это было потрясающее приключение. Эду это напомнило, как он впервые попробовал серфинг на Гавайях.
Сейчас у него были те же ощущения. Он сидел не в кабине «Салли Б.», прорывавшейся к берегу, но вновь чувствовал себя на грани жизни и смерти. Шутница-судьба, думал он. Двадцать лет назад она подарила ему жизнь только затем, чтобы теперь он смог полюбоваться на чужое счастье. Но у тебя в запасе есть туз. Не важно, что там на руках у Джайлза Латрела. У тебя есть Сара. Ты никогда не был особо силен в покере, но зато судьба опять на твоей стороне. Жаль, что это не шахматы, в которых ты чувствуешь себя уверенней. Ты выиграл схватку со смертью, самым сильным и опасным противником. А он выиграл в другой игре, сломавшей твой дух. Эта рана кровоточит и по сей день.
Ему припомнились первые месяцы без Сары, когда он ходил как слепой, терзаемый беспрестанной, острой болью. Когда в голове у него вертелась единственная мысль – ее больше нет, и он не мог поверить, что она могла так поступить с ним. После всего того, что говорила, после того, что сделала, после того, что у них было. Но она поступила именно так. Вернулась к развалине Джайлзу Латрелу. И обрекла его блуждать в кромешной тьме.
Ничто не могло исцелить его. Ни другая женщина, ни вино, ни гнев, ни опасность, ни страх. Ничто. Бог свидетель, он все это испробовал. «Смешно, – думал он, – как же эта женщина завладела моими чувствами!» Он попытался найти ей заместительницу. Множество женщин он познал, бросаясь в очередную интригу, как на костер, и всегда выходил из огня по-прежнему обуреваемый любовным жаром только к ней, будто сердце его покрывала асбестовая броня, оберегающая эту всепожирающую страсть, смешанную с болью и мукой.
Он не мог смириться с тем, что один человек мог взять такую власть над другим. Он ломал голову, пытаясь постичь разумом эту загадку, проанализировать с помощью холодного рассудка. Но ничего не получалось. Этому не было объяснения. Это же ребячество, пытался убедить он самого себя, – так долго и беспросветно находиться под влиянием какой-то одной женщины. В мире полным-полно женщин. Даже по закону вероятности должна существовать другая, и не одна, которая смогла бы с таким же успехом войти в душу. Но он не нашел такой. Хотя старался как мог. Но никогда, ни с кем ему не доводилось испытать того сексуального влечения, той страсти, что внушала ему Сара Латрел. Он вспоминал, как она смотрела на него, когда он говорил ей, что может умереть от любви. «Мужчины умирают чего угодно и попадают на корм червям, только не от любви», – отвечала она. «Много ты понимаешь», – думал он. И всерьез помышлял об этом, но, слава Богу, все же не сделал того шага. Сегодня он имел случай возблагодарить за это Господа. Надо же, кто бы мог подумать, что все так обернется! Кто бы мог подумать!
Ты должен был так думать, сказал он себе. Ты, тупая скотина, должен был это предвидеть. Если бы ты вообще был способен соображать, ты бы это предвидел. Ведь это Сара, а не какая-нибудь другая женщина. Ты всегда знал, с самого начала, что она одна из миллиона, нет, из десяти миллионов, та единственная, что рождена для тебя. Если бы ты хоть раз дал себе труд задуматься, вместо того чтобы тупо переживать.
Он проклинал ее, обвинял во всех смертных грехах и, завидев женщину, чем-то ее напоминавшую, забывал о проклятиях и понимал, что никогда не избавится от этих колдовских чар. Каждая очередная женщина только заставляла его еще сильнее тосковать о Саре и еще безудержнее ее желать. Лекарства от этого не было. И он приучился жить со своей болью.
Сказать по правде, его недуг был пострашнее того, от которого страдал Джайлз. Как бы там ни было, у Джайлза была Сара. Он делил с ней жизнь, старел вместе с ней, обладал всем богатством ее зрелости. Что с того, что Сара его не любит; есть множество оттенков этого чувства, и что он, Эд Хардин, может знать о том, что испытывает Сара к мужчине, ставшему ее мужем. А ты, Хардин, если и можешь что-нибудь сказать о любви, так это то, как жить без нее.
Он так привык к собственной боли и собственному одиночеству, что не задумывался о том, что чувствует она. Как все одинокие люди, он был поглощен своими бедами и проблемами. Он думал только о том, что она сделала с ним, и никогда не пытался представить, что она сделала со своей жизнью. К тому же он не был знаком с Джайлзом Латрелом. Тот оставался для Эда некой абстракцией, тенью, призраком, который материализовался только сегодня. Обратился в человека, сшитого из кусочков чужой кожи, собранного заново с помощью протезов. Человека с лицом-маской, неходячими ногами и бесчувственным телом. Вот на что обрекла себя Сара.
Бизон Миллер говорил, что Джайлз Латрел живет в аду. Но и Сара живет в аду. Именно Миллер натолкнул его на мысль поехать в эти места, чтобы облечь в плоть и кровь призрак Джайлза. Фантазии Эда были слишком далеки от действительности; то, что ему представляюсь высеченным на каменных скрижалях, оказалось написанным на кусочке мыла. Письмена, погруженные в воды памяти, смылись. Теперь он свободен от химер и будет руководствоваться только тем, что видит и слышит. Его поводырем будет Сара. Он будет следовать за Сарой. Да, только за ней. Разве не мечтал он всегда, чтобы она привела его в землю обетованную? Что с ним сталось, когда оборвалась связующая их нить! Он заплутался в бесконечном лабиринте, то и дело попадая в тупики. Ничего, теперь игра начнется заново, и он будет держать ухо востро. Не промахнись на этот раз, Эд.
Надо, однако, иметь в виду, что он недооценил Джайлза Латрела. Он думал – когда еще вообще был способен думать, – что решение остаться с Джайлзом было продиктовано Саре ее кальвинистским мировоззрением и проистекавшим из него чувством вины. Сару так воспитали – в традициях честной игры и долга. Но, видимо, дело было не только в этом. Сара и Джайлз Латрел были из одного теста. Именно это и сыграло решающую роль двадцать лет назад. Ты совсем упустил из виду то, о чем столько раз твердила Сара: они вместе воспитывались, жили одной жизнью, имели общих знакомых, разделяли одни и те же ценности, были близки – так близки, что даже Эд с Дикого Запада не мог встать между ними. В трудной ситуации всегда хочется опереться на человека, хорошо известного, близкого, который наверняка не подведет. А Джайлз как раз и был таким человеком. И Сара предпочла его.
Вместе с ним она выбрала для себя тяжелый жизненный путь, который измотал ее, но не заставил сломиться. Она доблестно несла свой крест. Жертвенность иной раз служит сильным наркотиком, точно так же, как и жалость к самому себе. То и другое притупляет боль, даже создает кайф, только со временем дозу нужно будет увеличивать.
Все это должно было быть тебе давно известно, продолжал корить себя Эд, и давно надо было сюда приехать и увидеть все своими глазами. Ведь ее письмо было достаточно красноречивым; то письмо, которое ты вызубрил наизусть.
Прошел почти месяц с той поры, как он в последний раз видел Сару. Ее образ преследовал его на каждом шагу, не помогло и перемещение на другую базу. Он сопутствовал Эду в тридцатом вылете. Будь это даже трехсотый, все было бы точно так же. Впрочем, он уже стал привыкать к своему новому состоянию. Ему сделалось все равно. А потом он получил письмо.
Эд узнал на конверте почерк сэра Джорджа и вскрыл его, предполагая увидеть дружеское послание. Но там лежал другой конверт, на котором его имя было надписано рукой Сары. Это было как удар ниже пояса. Он страшился читать письмо, которое сулило причинить ему новую боль. Эд осушил почти полную бутылку виски, прежде чем решился взяться за письмо.
«Наверно, пытается оправдаться», – думал он. Что-нибудь в том роде, что она писала Джайлзу, собираясь с духом несколько месяцев. На сей раз она управилась быстрее, если иметь в виду, что письмо странствовало за адресатом по всей Англии. Виски не помогало; письмо действовало как холодный отрезвляющий душ.
Наконец он дрожащими руками разорвал конверт. Письмо было коротким. Без всякого обращения и без приветственных слов, написанное жирными буквами, как будто Сара вдавливала перо в бумагу, чтобы унять дрожь в руке. Его боль словно эхом отозвалась ее болью. Сначала он быстро пробежал письмо глазами, потом стал перечитывать снова и снова.
«Я не могу встретиться с тобой, Эд. У меня не хватает духу. Я думала, что ты погиб. И мне сказали, что Джайлз на пороге смерти. Я дала обет, что, если Джайлз выживет, я останусь с ним. Дала обет, понимаешь? И Джайлз будет жить. Я не могу опять нарушить свое слово, Эд. Пожалуйста, попытайся понять. Попытайся простить. Я всегда буду тебя любить.
Сара».
Он пошел в бар, напился до бесчувствия и пил еще два дня. Поскольку на его счету было уже тридцать вылетов и все знали, что ему дали отставку, на это смотрели сквозь пальцы. Эда с головой поглотила жалость к самому себе.
Сара обрекла его на жизнь в аду, но где же она сама обреталась все эти двадцать лет? Привязанная к человеку, в котором не осталось почти ничего живого, которому нужна была сиделка, а не жена, силы которого, и без того скудные, подрывали бесконечные операции. Она была нянькой, ангелом-хранителем, щедро расточающим ласку, заботу, внимание, а что получающим взамен? Благодарность? Любовь? Скорее всего ни то, ни другое. Сара, целовавшая его сегодня, была похожа на голодного, которому бросили кусок хлеба. Сара изголодалась по ласке. Он вернулся вовремя. Она нуждается в нем, а он наконец обрел цель в жизни. Его вело провидение. Да, иначе не скажешь. Теперь он готов отдать ей все, на что способен. «Прильни ко мне, Сара. Я буду тебе опорой. Я крепко задолжал тебе за двадцать лет и намерен вернуть долг сполна».
Господи! Если бы можно было повернуть время вспять! Сколько раз он собирался вернуться в Англию, но обуздывал порыв, боясь, что не удержится, поедет к ней и, увидев ее, не сможет с собой сладить. Он всячески избегал приезда в эту страну, страшась открыть ящик Пандоры, грозящий новыми бедствиями.
Внешне Сара почти не изменилась. Повзрослела, вот и все. Прическа стала другая – уже не копна коротких волос, а стрижка до подбородка. Взмах щетки – и пепельное облако мягкой волной ложится вокруг головы. Если и есть седина, то ее не заметно. Изменилась соответственно моде и одежда. Платье короткое, но не мини, едва прикрывающее колени, в пастельных тонах, легкое, из тончайшего шелка. А лицо прежнее, изящно вылепленное, с безупречной чистой кожей, с профилем античной камеи, с яркими глазами, обрамленными густыми черными ресницами – более густыми и черными, чем ему запомнилось. У нее была все та же нежная кожа, напоминающая английский фарфор, почти без косметики.
Она казалась тем, чем была: прекрасной женщиной, отважно вступающей в средний возраст. Она даже не пыталась скрыть года – свои сорок четыре. Да это и не требовалось. Ей и возраст был к лицу. Она, как всегда, была покоряющей и по-настоящему женственной; не стыдилась своей женской природы pi не выставляла ее напоказ. Оставалась особенной, ни на кого не похожей, уверенной в себе и не прибегающей к каким-то специфически женским уловкам, потому что в них не было нужды.
Его пронзило давно изведанное желание раствориться в этом источнике женственности. Вот оно, что он тщетно искал у других женщин. Но ведь и в нем сохранилось все то, что искала она. Очевидно, жизнь с Джайлзом Латрелом рождала в ней неудовлетворенность. Они с Эдом видели друг в друге свою вторую половину. Правда, – и в этом-то состоит одно важное «но» – то, что видела сейчас перед собой Сара, было только внешней оболочкой Эда Хардина, удачливого полковника военно-воздушных сил, без пяти минут генерала.
Но существовал еще один, другой Эд Хардин, застывший, как муха в янтаре, не способный выйти из клетки, в которую сам себя засадил, чтобы спастись от гибели, от опасности попасть в плен другой женщине. Это была настоящая шизофрения, двойная жизнь, вернее, с одной стороны – подлинная жизнь, с другой – прозябание. Он встречался с женщинами, использовал их, не переходя границ секса, не желая вступать в серьезные отношения и теряя способность чувствовать, радоваться, наслаждаться. Сколько бы женщин ни встречалось ему на пути, он зорко следил за тем, чтобы не увлечься, не потерять контроль над собой и не получить с их стороны новый удар. Даже свою жену он не допускал к своему внутреннему «я». Он был ей плохим мужем; слава Богу, после развода она вышла за другого и, как он слышал, счастлива в новом браке.
Но вот Сара подала ему сигнал – и он готов покинуть свою тюрьму. Кто бы мог подумать – не переставал удивляться Эд. Он и сам ждал чего угодно – Господь свидетель! – только не того, что произошло сегодня. Ему до сих пор не верилось. Может быть, его поджидает ловушка? Может, он чего-то недопонял? Ему вручили постановление об освобождении: «Сим удостоверяется, что Эдвард Джеймс Хардин, полковник, военно-воздушные силы США, отпускается на свободу и ему даруется новая жизнь...»
Эдвард Джеймс Хардин. Он мысленно улыбнулся. Так Сара называла его, когда хотела подколоть. Но ей нравилось его имя. Хорошие английские имена, имена английских королей. Она назвала своего сына Джеймсом. Почему она так сделала? В память о нем? Назвать ребенка Эдвардом было бы слишком. Но если это в память о нем... Если бы это был его сын... Эда ударило в сердце. Джеймс Латрел, двадцати одного года от роду. Значит, он родился в 1945 году. Эд резко нажал на тормоз, и машина стала. Господи Боже! Родился в 1945 году! Очень может быть... Да иначе и быть не может. Тупой ублюдок, выругал он себя. Вот почему она назвала сына Джеймсом. Потому что это твой сын!
Сзади яростно засигналили. Он съехал на обочину, выключил мотор. Надо все спокойно обдумать. Итак. Джайлз Латрел разбился незадолго до твоего последнего вылета с Литл-Хеддингтона. Это произошло в июле 1944-го. Все думали, что он не протянет и месяца. Он несколько лет провалялся в госпитале. Джайлз никоим образом не мог быть отцом Джеймса. Это твой сын, идиот. Твой!
Эд сидел, тупо уставившись прямо перед собой, и в ушах его звучал голос Джайлза Латрела: «Наш сын Джеймс...» О чем это они говорили? О группе «Битлз», вот о чем. Это из молодых – длинноволосые ребята с гитарами. Да, новое поколение не в пример свободнее и независимее, чем они были в их возрасте. «Наш сын Джеймс так думает», – сказал Джайлз Латрел, а Эд вежливо отозвался: «Я и не знал, что у вас есть сын». А Джайлз Латрел улыбнулся и спокойно пояснил: «Ему идет двадцать второй год, он учится в колледже, там, где я учился. Как и все представители его поколения, он собирается перевернуть мир».
«Мой сын, – вертелось в голове у Эда. – Боже милостивый, у меня есть сын! Каково, а?» Тут его опять кольнуло в сердце: «Что же ты не сказала мне об этом, Сара? Разве ты не должна была первым делом сообщить об этом?» Вдруг вспомнились ее слова: «Нам надо поговорить, Эд...» Больше она ничего не сказала. Он-то решил, что она имеет в виду объяснения двадцатилетней давности. А она скорее всего имела в виду именно это. Хотелось бы надеяться, что да. А как она смотрела на него, говоря, что очень скоро даст о себе знать! Недаром она была так серьезна в тот момент. Ей есть, что ему сказать, это факт. Например, о том, что у них есть сын. Как просто, усмехнулся он. Это твой сын. Твой и больше ничей. А она и словом не обмолвилась. За все время праздника не сказала об этом ни словечка.
Почему? Почему даже Джайлз Латрел вскользь упомянул о мальчике, подложил эту мину замедленного действия, эдак небрежно, будто сахар в кофе. «Наш сын», – сказал он. Не «мой», а именно «наш». Какое еще доказательство тебе нужно? Сам прикинь. Последний раз ты был с Сарой третьего июня 1944 года. Если она зачала тогда, Джеймс Латрел должен был родиться примерно в марте 1945-го. Двадцать один год назад. Все сходится. Но почему же тогда она не написала об этом в прощальном письме? Она знала, что беременна.
Он прикрыл глаза, снова представляя картину, которая навсегда врезалась ему в память: Сара лежит на кровати в номере отеля в Ист-Гринстеде, одна рука закинута за голову, другая покоится на животе, на одеяле с пододеяльником в цветочном узоре. Желто-зеленом. И на ее пальце блестит обручальное кольцо как знак того, что произошло то, чего он больше всего боялся. Знала ли она тогда, что под этой ладонью растет его сын? И почему сэр Джордж об этом умолчал? Может быть, он не знал? Или оба они не хотели, чтобы узнал он, Эд? Хотели, чтобы в случае смерти Джайлза остался законный наследник Латрел-Парка?
«Господи, – размышлял Эд, – голова идет кругом. Надо прежде всего удостовериться, что это действительно мой сын». Есть только один надежный способ убедиться в этом.
Он нажал на стартер, вырулил на шоссе и дал газ. Ему не терпелось подтвердить свою догадку. Он автоматически вел машину, привычно переключая скорости и лавируя в потоке транспорта, а в голове лихорадочно прокручивались старые и новые факты, складываясь в упорядоченную картину.
Доехав до посольства, он позвонил в ночной звонок и сразу прошел в информационный отдел. Взял с полки справочник «Кто есть кто», открыл на букве Л, нашел сэра Джайлза Латрела, девятого баронета, родившегося в 1918 году, женатого на Саре Эмили Джейн, единственной дочери четырнадцатого графа Брэндона, имеющего единственного сына, Джеймса Джайлза, родившегося 2 марта 1945 года.
Он опустился в кресло, глядя в раскрытую книгу. Ну, что теперь? Что делать? Немедленно позвонить Саре или ждать, когда позвонит она? Конечно, она собиралась сказать ему об этом. Она должна это сделать. Просто обязана. Сара прекрасно его знает и понимает, о чем он думал весь этот день, куда завели его эти мысли. Что же делать? Что ей сказать?
Тем не менее именно Джайлз упомянул о Джеймсе. Вряд ли он сделал это случайно. Тогда почему? Почему? Что он хотел сказать? И вдруг до него дошло. Он все знает. Всегда знал. Проявлял гостеприимство, был дружелюбен – и знал. Нарочно сказал про сына. Ну и Дела! Теперь надо быть предельно осмотрительным. Ситуация гораздо сложнее, чем казалось. И почему же все-таки Джайлз... А Сара не сказала ни слова.
Может быть, Джеймс совсем не похож на родного отца; может быть, он даже похож на Джайлза Латрела или пошел в мать – блондин со светлыми глазами. Хотя вряд ли. От союза темноволосого мужчины и светловолосой женщины обычно рождаются брюнеты. Как же он все-таки выглядит? Брюнет или блондин?
Эд вообразил себе гостиную Латрелов. Что-то не припоминается там фотография юноши лет двадцати. Фото Сары на представлении ко двору по-прежнему там, и портрет Джайлза, совсем непохожий на него теперешнего. Никакого сходства между ним и Джеймсом быть не может после стольких пластических операций.
Как же выглядит Джеймс? Эду отчаянно захотелось это выяснить. Похож ли он на Сару? Или на него? Ему захотелось тут же вернуться в Латрел-Парк, и он усмехнулся, представив всю нелепость этой идеи. Ворваться среди ночи в Латрел-Парк! Усмешка перешла в нервический смех. «Господи, ничего себе – счастливый отец, узнавший о рождении ребенка через двадцать один год! Нет, он, конечно, мой сын. Должен быть моим. Все так ловко сходится. Черт подери, если бы знать, как он выглядит! «Наш сын», – сказал Джайлз Латрел. «Наш», а не «мой». А почему Сара ничего не сказала?
Почему твой муж смог это сказать, а ты, Сара, нет? Я о нем ничего не знаю. Как он выглядит, каков он. Хорош ли собой? Умен ли? Может, тупица? Высокий, низкий, брюнет, блондин? Унаследовал ли он твое обаяние, мою масть? Он, должно быть, натуральный англичанин. И говорит как Сара, думает как она, поступает так же. Учится в колледже Джайлза. А мог бы учиться в моем, – с горечью подумал Эд. – Чего все же добивается этот Латрел? К чему все это благодушие, показная радость от встречи? Из-за Джеймса? Может, это попытка загладить их с Сарой вину передо мной? «Я вас знаю», – сказал он. Черта с два ты знаешь! Отца своего сына. И еще приглашал бывать у них! «Будем рады видеть вас у нас на выходные, Эд! Когда устроитесь, Сара вам позвонит...» Боже, тут что-то неладно. Что-то у них там происходит, в Латрел-Парке. Что же именно? И когда же это наконец прояснится? Сара, видимо, имела веские основания, умолчать о сыне. Только вот какие?
Между прочим, она не знала, где я нахожусь. Впрочем, это нетрудно выяснить. При ее связях и знакомствах она могла бы при желании узнать мой адрес. Но, вероятно, боялась, что я буду претендовать на ребенка. Она не могла больше иметь детей. Достаточно одного взгляда на Джайлза, чтобы это понять. Джайлз Латрел не способен к деторождению. Сара не хотела обременять меня, не хотела, чтобы я взял на себя ответственность за ребенка. Черт, я был бы счастлив взять ее на себя. И она прекрасно это знала. Она же знала, как я мечтал иметь от нее детей. Мы часто об этом говорили. Может, она боялась мне сообщить? Но чего тут бояться? Смешно. Думала, я не поверю, потому что анализ, сделанный на базе, беременности не показал? Но он допускал погрешность в полтора процента... Так что вряд ли она опасалась, что я не поверю. Что-то не так с этим ребенком. Он, значит, в Оксфорде...»
Нет, все эти причины липовые. Ясно одно: она просто не хотела, чтобы Эд знал о сыне. Почему? Потому что тогда он мог бы предъявить свои права. А значит, мог вмешаться в ее жизнь. Да, это звучит правдоподобно. А почему Джайлз Латрел с такой готовностью принял ребенка? Ради того, чтобы было кому передать наследственный титул? Ведь сам он не мог родить наследника. Заодно он лишал Эда возможности встать между ним и женой. А он этого всю жизнь боялся.
«Почему же ты не сказала мне об этом, Сара? Ты не оставила мне ни малейшего шанса». Не страшно и не трудно терять то, о существовании чего не подозреваешь. Не его вина, что он не подозревал о существовании своего сына. Но теперь он об этом знает, черт побери. Какой же он? Мужской вариант Сары, твердый духом и крепкий телом? Надеюсь, что так. Сара, наверно, воспитала его в своем духе, по своим правилам. Не в силе правда, а в правде сила. Будь осторожен, Эд. Она может опять послать тебя ко всем чертям. Но если ты вообще хоть что-то в ней понимаешь, она тебе все скажет.
Надо только подождать. «Ну, терпения нам не занимать. Мы об этом учебники можем писать. Чему-чему, а терпению мы научились».
Он сидел, погрузившись в свои мысли, когда вошел сторож, чтобы проверить, выключено ли электричество.
– Полковник Хардин! Извините, сэр. Я не знал, что вы здесь.
– Надо было кое-что проверить по справочнику. Все в порядке. Я ухожу.
На самом деле все далеко не в порядке, думал он, спускаясь по лестнице и направляясь к машине. Порядок еще только предстоит навести, и это дело долгое. «Позвони же мне, Сара. Напиши мне, отправь мне дымовой сигнал, хочешь, только пошли мне весточку. Поступай как всегда поступаешь, – по справедливости».




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любить и помнить - Кауи Вера

Разделы:
1234567891011эпилог

Ваши комментарии
к роману Любить и помнить - Кауи Вера



Как в жизни, очень печально! Даже хорошая концовка не порадовала, единственный плюс за взаимопонимание и любовь, которых в жизни не встретишь.
Любить и помнить - Кауи ВераТатьяна
12.11.2012, 15.51





Абсолютно не понравился этот роман. Главная героиня просто распущенная девка, для которой брак и семья пустой звук. Противно читать про неё. Однозначно минус!
Любить и помнить - Кауи ВераИрэна
14.03.2016, 13.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100