Читать онлайн Дьявол, которого знаешь, автора - Кауи Вера, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дьявол, которого знаешь - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.51 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дьявол, которого знаешь - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дьявол, которого знаешь - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Дьявол, которого знаешь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Тесса отодвинулась от письменного столика, который достался ей от прабабки по материнской линии, и взглянула на мужа — он лежал на огромном кожаном диване и читал «Мейл он Санди». Он снова работал по ночам — смены менялись регулярно, и ночные дежурства у него были каждую четвертую неделю, так что, хоть и было уже семь вечера, встал он недавно, побрился, принял душ и надел пару старых «ливайсов» и рубашку от Ральфа Лорена, которую она купила ему много лет назад, когда они впервые были в Калифорнии. «Он все еще красивый мужчина», — подумала она, но не с трепетом, как раньше, а равнодушно. В последнее время она вообще относилась к нему равнодушно. Он был крупным мужчиной с прекрасным телом — держал себя в форме, ни выпирающего животика, ни второго подбородка. Не выбери он профессию полицейского, из Харри получился бы отличный манекенщик. Черты лица у него были правильными, как алгебраическое уравнение, глаза ярко-голубые, как пламя газовой горелки, светло-каштановые волосы, густые и шелковистые, и кожа, благодаря искусственному загару, золотистая. Да, Харри за собой следил, наверное, поэтому даже сейчас женщины смотрели на него, тридцатисемилетнего, с восхищением, а потом бросали завистливые взгляды на Тессу.
Он сразил ее в первый же день знакомства. Она, выпускница Хендонской школы полицейских, только что поступила на службу в полицейский участок Харингей, и Харри был назначен ее инструктором, «нянькой». У него уже был необходимый опыт (пять лет службы), поэтому ему поручили ознакомить Тессу с «площадкой», так в участке называли район, вверенный их участку.
Тесса впервые столкнулась с таким мужчиной, как Харри. Только после дежурства, оставшись наедине со своими мыслями, она поняла, что именно таких людей Дэвид Аттенборо называл «альфа-самцами». Харри Сэнсом был «альфа-плюсовиком».
А в ее первые недели на службе он стал к тому же ее ангелом-хранителем. Он опекал ее, наставлял, защищал — тем самым, привязал к себе крепко-накрепко. Тесса видела в нем «идеального полицейского» и убедилась в этом в первое же свое ночное дежурство. Они только что вернулись с осмотра участка, и Тесса, которая ни на шаг не отходила от своего идола, собиралась уже уходить, как вдруг поступило новое сообщение — речь шла о краже. Адрес Тессе ничего не говорил, но Харри его сразу же узнал.
— Отлично! Кто приедет последним — покупает всем пива! — закричал он и бросился из участка. Тесса, судорожно проверяя, все ли у нее с собой, кинулась за ним и вдруг поняла, что забыла блокнот.
— Боже мой! — взвизгнула она и бросилась к своему шкафчику, а когда вернулась, увидела, что взбешенный Харри сидит в единственной оставшейся машине и лицо у него мрачнее тучи.
— Слушай, детка, — накинулся он на нее, — здесь не в игрушки играют.
— Извините, — пробормотала Тесса, готовая от стыда зарыться в автомобильный чехол.
— Так, первыми нам не быть, это ясно. Пристегни этот чертов ремень. Попытаемся их догнать.
Мотор уже работал, и он рванул с места на скорости, поворот прошел на двух колесах и все это молча. Все машины шли без огней и сирен, но, когда они наконец примчались на площадь, машины были припаркованы и в них никого не было.
— Черт!
Тесса вздрогнула. «Господи, — подумала она, — все из-за меня… Он мне этого никогда не простит!» Она уже знала, что он ненавидит проигрывать.
Харри заглушил мотор и стремительно выскочил из машины. Тесса поспешила за ним. Фонари на улице горели, и она увидела, что они находятся у нескольких больших частных домов с одним общим садом. В нужном им доме свет не горел, но ворота и входная дверь были открыты. Никого видно не было, и стояла какая-то странная тишина. Пока Тесса оглядывалась, Харри исчез, и Тесса в панике кинулась следом за ним к дому. Она побежала к открытой двери, влетела в темный холл и сразу же провалилась в какую-то огромную черную дыру.
Грабители предусмотрительно сдвинули ковер и вынули несколько половых досок. Это была, как она потом узнала, распространенная уловка. И Тесса рухнула вниз, на колени, больно ударившись бедрами и ободрав ноги. От боли и неожиданности она закричала. Падая, она задела локтями стоявшие рядом половицы, которые посыпались ей на голову, и тут же на нее направили свет нескольких фонариков.
Когда шум стих, наверху послышался раздраженный голос:
— Какой идиот нас выдал?
Тесса в ответ разрыдалась.
— Ты в порядке? — В темноте она видела только очертания мужской фигуры, но голос узнала.
— Ой, Харри, — всхлипнула она. — Извини… Я не знала, что здесь дыра… мне никто не сказал…
Он осветил фонариком ее зареванное лицо, перепачканную одежду, половицы, валявшиеся вокруг.
— Я все понял, детка, — сказал он безо всякого упрека и, наклонившись, протянул ей руку. — Дай-ка я тебя вытащу.
Увидев ее ободранные ноги, он сокрушенно вздохнул.
— Поехали в участок. Тебя надо перевязать. Такие ножки и в таком виде!
Тесса всхлипнула.
— Я не знала, что здесь дыра, — снова попыталась оправдаться она.
— Тебе много о чем предстоит узнать. Секреты профессии, так сказать. Мне они известны, а тебе — нет. Мне надо было тебя дождаться. Так что виноват я.
Тесса опять всхлипнула.
— Нет. Вина моя. Если бы я не побежала за блокнотом, мы не приехали бы последними. Теперь придется тебе всех поить пивом.
— Сделай выводы и не повторяй ошибок. На дежурстве надо быть всегда начеку. Поняла?
Тесса кивнула. Все, что говорил Харри, было для нее свято.
— Ну и отлично. Поехали лечиться.
Но сначала он минут пятнадцать катал ее по улицам, чтобы она успокоилась и пришла в себя. И никому в участке не сказал, почему они приехали последними.
С тех пор он стал для нее непререкаемым авторитетом. Как, впрочем, и для всех других женщин, ловивших на себе взгляд его голубых глаз. В этом она убедилась несколько недель спустя, когда освоилась настолько, что осмелилась спросить у другой девушки-полицейской, которая служила уже больше года и явно была в дружбе с Харри, почему его называют «X».
Девушка хмыкнула. О наивности новенькой в участке ходили легенды.
— Да потому что он классный жеребец!
Тесса густо покраснела. Но после этого ей стали сниться странные эротические сны.
Естественно, девушка, которой Тесса задала этот вопрос, рассказала историю всем в участке, и Тессу прозвали Зеленым Лужком. Держали пари о том, кто будет первым мужчиной, погулявшим на этом лужке.
Предпочтение отдавалось Харри, преимуществами которого были не только неотразимая внешность и обольстительные манеры, но и то, что он был Тессиной «нянькой» и работал с ней бок о бок, обучая всем премудростям, знакомя с районом и готовя к самостоятельной работе.
Харри все любили. Особенно женщины. Когда он заходил в булочную купить себе сандвич с ветчиной к кофе, ему давали сандвич потолще, а в придачу еще и пару пончиков с вареньем. На рынке было то же самое. «Харри, приятель, угощайся!»
Тесса не была исключением. Всего несколько дней, и она влюбилась по уши. Столь сильных чувств она никогда раньше не испытывала и бороться с ними не умела. Обычно она была человеком сдержанным, но рядом с Харри теряла голову. Когда их взгляды случайно встречались, у Тессы твердели соски и холодело в груди, а когда их руки соприкасались, ее кидало в жар. Стоило ему улыбнуться ей, у нее мурашки по спине бежали. В тот первый раз, когда она взглянула в его голубые глаза, сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди. Она была им поглощена настолько, что порой не слышала, что он ей говорит, и ей приходилось, густо краснея, его переспрашивать. За неполные девятнадцать лет своей жизни Тесса крайне мало общалась с мужчинами, не облеченными церковным саном. Так что все преимущества были на стороне Харри. Она молилась в церкви о том, чтобы Харри удостоил ее своим вниманием, забывая о том, что Господь, требующий, чтобы ради Него люди оставляли мирские утехи, не приветствует этого. Она была слишком неопытна и даже представить себе не могла, что впечатление, которое она сама производила на Харри, было столь же сильным. Харри ходил в церковь только на крестины, свадьбы и похороны, дочь епископа была для него существом из неведомого мира.
Неискушенный в вопросах религии, он думал, что она окажется строгой и добродетельной занудой, лишенной сексуальной привлекательности. И никак не ожидал, что ее нежный голос, ее аристократический выговор, ее стройная фигура и длинные ноги в черных чулках сведут его с ума. О девственности Харри никогда не размышлял, лишившись собственной в четырнадцать лет, но что-то в невинной Тессе Паджет изменило его отношение к женщинам, которое было подпорчено тем, что он пользовался у них неизменным успехом. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и так восхищалась Великим Харри Сэнсомом, что он просто вынужден был представать перед ней во всем своем великолепии и делиться с ней накопленным опытом. А она — она с жадностью впитывала все, что он давал ей.
Прошло совсем немного времени, и он убедился в том, что у этой куколки есть мозги. А узнав, что благодаря отличным оценкам, полученным в школе, она сдала вступительные экзамены с первого раза, тогда как ему самому пришлось делать это дважды, он был под сильным впечатлением. Харри всегда думал, что учение ради учения — пустая трата времени. Пока не убедился, когда она предложила помочь ему подготовиться к экзаменам на сержанта, что и от знаний бывает польза.
Учеба давалась Харри с трудом. Школу он оставил в пятнадцать лет и ждал семнадцати, чтобы его взяли во флот, так что больших успехов на его счету не было. Тесса же с легкостью объясняла ему то, в чем он, прочитав написанное, никак не мог разобраться. И главное, она верила в него безгранично, и это его подхлестывало — ему хотелось доказать ей, что верит она не зря. Еще одним доводом в пользу занятий было то, что это давало ему возможность приглашать ее к себе в комнату в общежитии.
Когда он провалился на экзамене, она расстроилась даже больше, чем он сам. Это ему пришлось ее утешать, и он сделал это единственным известным ему способом. Он обнял ее за плечи и сказал успокаивающе:
— В этом нет твоей вины, радость моя. Провалился ведь я.
— Но я не понимаю почему! — Тесса была безутешна и винила в случившемся только себя. — Когда мы с тобой перед экзаменом тренировались, ты все знал. Может, ты что-нибудь пропустил? Или перепутал?
— Кто его знает. Многим приходится сдавать экзамен по два раза. С первого раза это удается только гениям. Я знаю людей, которым приходилось делать это трижды, так что не стоит огорчаться.
— Я так хотела, чтобы ты сдал. Ты такой хороший полицейский, Харри. Мне повезло, что ты стал моей «нянькой». Из тебя выйдет отличный сержант. Тебе надо попытаться еще раз.
— Обязательно… Если, конечно, ты мне поможешь.
Она взглянула на него, и ее огромные голубые глаза светились таким восторгом, что он просто не мог ее не поцеловать, и поцеловал, правда, ему пришлось немного поработать языком, чтобы заставить ее приоткрыть рот.
С Тессой Паджет он был так осторожен и внимателен, как ни с кем, поняв сразу же, что она — другая. Не то, что эти маленькие шлюшки из их же участка — Поппи, которую прозвали Мартини, потому что она была готова «всегда и везде», или Черепашка, получившая эту кличку за то, что стоило ей лечь на спину, как ее тут же кто-нибудь трахал. Тессу никто и никогда не «имел». Она была не из тех девушек, которых «имеют». Любого мужчину она умела поставить на место, просто взглянув на него холодно и отстраненно. Но тем вечером, поддавшись умелым ласкам Харри, она не только приоткрыла рот, когда он целовал ее. Она позволила ему расстегнуть на ней блузку и поцеловать ее нежные розовые соски, от чего ее бросило в дрожь и она впервые ощутила и собственное тело, о котором раньше не задумывалась, и его.
С тех пор каждый раз он позволял себе чуть больше, но продвигался вперед медленно и осторожно. Одно неверное движение — и она ускользнет от него. Ускользнет в одно мгновение, а Харри уже убедился в том, что Тесса проворна во всем. Впервые, когда она почувствовала, как напряглась под брюками его плоть, она вскочила с его колен, как перепуганная кошка. Много времени и терпения ушло на то, чтобы вернуть завоеванные до этого позиции, а еще больше на то, чтобы она согласилась не только взглянуть на это, но и дотронуться до него. То, что составляет мужскую гордость и достоинство, вызывало у нее страх и отвращение. Но он все же хвастался в раздевалке:
— Я получаю от нее то, чего хочу.
— Долго же ты этого добивался, — заметил кто-то завистливо. — Сколько еще времени понадобится, пока ты получишь все сполна.
— Это все потому, что она девушка с правилами. И тем ценнее то, что я уже получил. Теперь, парни, все пойдет как по маслу.
Но прошел год с тех пор, как она начала служить в Харингее, и Харри был влюблен так, что света Божьего не видел. У него была одна цель, одна мечта — владеть ею безраздельно. Каждый раз, когда он видел, как на нее смотрят другие мужчины, его сжигала ревность. Он желал ее страстно — и желал не только тела. Он хотел, чтобы Тесса испытывала к нему те же чувства, которые он испытывал к ней, и впервые в жизни он был готов сделать то, чего не могла заставить его сделать ни одна женщина.
Он был готов жениться.
Взвесив все «за» и «против», он решился окончательно и бесповоротно. Она была невинна — невинней не бывает, но по ее реакциям на то, что она позволяла ему с собой делать, он понял, что когда она станет наконец заниматься сексом по-настоящему, то делать это будет со всей мыслимой страстью и долго обучать ее не придется. Она юна и послушна — из нее можно вылепить то, что нужно; она может родить, со временем, естественно, здоровых детей. Словом, что он захочет, то он из нее и сделает.
«Против» было одно — она принадлежала к другому классу.
Тесса была из тех женщин, которых в его привычном окружении не водилось. Не поступи она на службу в участок, он бы никогда ее не встретил. Но он все-таки ее встретил, более того, вскружил ей голову, что лишний раз доказывало, что, когда дело касается секса и физического влечения, класс роли не играет.
Поэтому он сделал ей предложение.
И она согласилась.
Они это отпраздновали, а когда вернулись в общежитие, Тесса была накачана алкоголем настолько, что забыла обо всякой осторожности. Они поднялись в ее комнату, он вошел, и она не стала возражать. Не сопротивлялась она и его поцелуям, и ласкам, к которым он приступил, прежде чем раздеть ее. Напротив того, она ответила ему тем же.
Они же помолвлены, объяснила она, так что в этом нет ничего дурного. Много веков назад слово, данное при обручении, было равносильно венчанию. Она была воспитана в этих традициях. Они уже принадлежат друг другу, поэтому нет более преград их счастью.
Он не стал возражать.
Когда оба они разделись, она прижалась к нему, осмелевшая от выпитого, и стала сама его ласкать и гладить.
— Какой ты красивый, Харри, — шепнула она, впечатленная видом обнаженного мужчины. — Я знала только одного красивого мужчину. Это был мой брат.
— А я и не знал, что у тебя есть брат.
— Он умер.
Она так сосредоточенно разглядывала его мужское достоинство, что у нее в глазах зарябило.
— Я раньше думала, что это, — она указала на его член, напряженный настолько, что он едва не касался пупка, — штука ужасная и отвратительная, но теперь я так не думаю.
Харри при росте шесть футов два дюйма весил около девяноста килограммов. Плечи у него были широченные, талия тонкая, ноги стройные. И он был совсем не волосат. Волосатых мужчин Тесса терпеть не могла, потому что именно такого она видела когда-то в постели своего брата. Много лет спустя, когда эти воспоминания уже перестали ее мучить, она вспомнила то, о чем сознательно пыталась забыть все эти годы, — мохнатую грудь и волосатые подмышки любовника Руперта. У Харри грудь была гладкая и по форме напоминавшая кирасу центуриона.
— Красивый, — повторила она и прижалась к Харри.
— Ты еще красивее. Мы здорово смотримся вместе. Гляди… — И Харри повернул ее к зеркалу в дверце шкафа. — Гляди!
Она посмотрела на их тела — ее, такое женственное и изящное, с тонкой талией, маленькими, но округлыми грудями, и его — стройное и сильное.
— Да, — согласилась она с восторгом, как человек, который вдруг понял наконец, что лес состоит из отдельных деревьев. — Действительно смотримся.
— Мы созданы друг для друга, — прошептал он, заметив, как она быстро задышала. — И сейчас я покажу тебе, что это такое…
Его руки и губы начали урок, а у Тессы подкосились ноги, перехватило дыхание, кровь застучала в висках. Она чуть не закричала от напряжения, одно лишь соприкосновение их тел кружило ей голову. И желание уже было не просто желанием, а необходимостью.
— Люби меня, Харри, — почти простонала она, прижавшись жадными губами к его рту. — Пожалуйста, люби меня… сейчас.
Войдя в нее, на долю секунды он ощутил некое препятствие, а когда преодолел его, она выдохнула на одной ноте:
— Ааа-аа-аа…
Она приняла его, и он смог только выдохнуть:
— Не шевелись! Не то я кончу сразу!
Тесса, приученная к послушанию, повиновалась, и они замерли без движения. Харри чувствовал, что не в силах сдержаться, и пытался совладать с собой. А потом стал двигаться — медленно, осторожно. Тесса застонала и стала раскачивать бедрами ему в такт.
— Боже мой… Боже… О Господи… — Слова вырывались непроизвольно. И ритм, сначала медленный, все убыстрялся, и вот уже два тела слились в едином действе, целью которого было высшее наслаждение, за которым наступала сладостная смерть. Это случилось, и Тесса была не в силах сдержать крика, а Харри пришлось зажать ей рот поцелуем — ему совсем не хотелось, чтобы потом все общежитие бросало на него понимающие взгляды. Но из гортани Тессы, когда она почувствовала, как Харри напрягся и стал кончать, вырывались почти звериные звуки. А потом он упал ничком, обессиленный и опустошенный, не в силах отдышаться.
Наконец, придя в себя, он приподнялся и поцеловал ее.
— Ты — несравненная, — сказал он, задыхаясь, и был горд собой. С ним такого в жизни не было, а перепробовал он на своем веку немало. — Такое у меня впервые… Смотри, ты вся мокрая… — И улыбнулся победно. — Я говорил, мы созданы друг для друга.
Шесть месяцев спустя они, невзирая на родительское неодобрение, поженились. Обе матери, его и ее, единственный раз в жизни сошлись в одном — в том, что их дети совершенно не подходят друг другу.
Его матушка считала, что Тесса «из другого теста. Ей наша жизнь чужая, а нам — ее».
Ее мать сказала просто: «Он не нашего круга, детка».
Но Тесса была непреклонна. Вкусив радостей независимого житья и зная, что, достигнув совершеннолетия, она может больше не испрашивать на все материнского разрешения, Тесса не придала словам Доротеи никакого значения. Тесса с ума сходила по Харри Сэнсому и не собиралась от него отказываться.
Харри тоже был глух к материнским увещеваниям. Да, он отлично понимал, что Тесса из другого теста. Но не видел в этом препятствия их браку, наоборот, это его больше всего и привлекало. На других же он не хотел жениться. А на этой хотел и, значит, женится. Если придется — просто зарегистрируется.
И тогда его мать поняла, что дело действительно серьезное. Сэнсомы всегда венчались в церкви.
Матери встретились на свадьбе, сразу же узнали друг друга и сразу же воспылали взаимной ненавистью.
— Они еще подружатся, — сказал Харри Тессе. Его мать все всегда любили.
«Ничего подобного, — подумала Тесса, но не стала переубеждать Харри. — Ты, любовь моя, для меня — единственный Сэнсом».
Доротея заглядывала к дочери только тогда, когда знала, что ее зять на работе. Миссис Сэнсом и сестры Харри нанесли единственный визит и с трудом его вынесли. Но Харри навещал мамочку каждую неделю.
В одиночестве.
Теперь, одиннадцать лет спустя, Тесса смотрела на своего великолепного супруга и не испытывала никаких чувств.
Ее мать оказалась права. Когда-то давно он был для нее героем. Плюс к тому — гормональная буря и неуемное желание размножаться. Правда, Харри был неумолим: «Никаких детей по крайней мере лет пять», а она тогда была послушной женой и вставила спираль, потому что противозачаточные таблетки, как считала она, вредны. Теперь она радовалась тому, что была так покорна, потому что недавно поняла, что то, что она испытывала к Харри, не было любовью. А было всего лишь сильным влечением. Он зашелестел газетой.
— Ужин скоро? — спросил он.
— В половине восьмого.
— Хорошо. Умираю с голоду. Ты испекла много картошки?
— Много.
— Отлично.
Тесса ходила на кулинарные курсы «Кордон Блю» — это было принято среди девушек ее круга, но готовила не по обязанности. Она любила возиться на кухне и вкусную еду считала одним из главных жизненных удовольствий. Выйдя замуж, она очень хотела похвастаться перед мужем своими талантами и была очень разочарована, когда поняла, что он терпеть не может «мешанины», так он называл любое блюдо под соусом, и «сена» (так он называл всякую зелень и травы). Грибы он ненавидел, к салатным заправкам относился с недоверием, опасался чеснока, воротил нос от почек и отказывался есть овощи, которые не росли у папы на огороде. Он любил мясо, пироги, котлеты и пельмени — то, к чему был приучен с детства, и хотел, чтобы жена готовила только эти традиционные блюда. Годы ушли на то, чтобы уговорить его попробовать баранину с розмарином и с желе из красной смородины, а не с мятной подливкой.
— Послушай, радость моя, — сказал он как-то раз своей молодой жене, которая все воскресное утро провела, колдуя над цыплятами, нашпигованными чесноком. — Я — не ты, меня воспитывали без изысков. Я люблю пищу простую и побольше. Ты уже многому научилась, но почему бы тебе не посоветоваться с моей мамой? Она из сестер сделала заправских поварих.
Он аккуратно закрыл ее настольную книгу «Тайны французской кухни».
— Ты только не думай, что я не ценю твоих стараний. Я ценю… Просто люблю еду попроще, чем — как это называется?
— Пуссены. То есть цыплята.
— Ага. Я люблю курицу, просто жареную курицу, безо всякого чеснока, с молодой картошечкой, с цветной капустой, с горошком прямо с огорода.
Он потрепал ее по подбородку и ласково улыбнулся.
— Мы только что поженились, ты, естественно, еще не знаешь всех моих привычек. И я твоих не знаю. Но мне очень нравится тебя для себя открывать.
Он выключил духовку и уволок ее в спальню, где доставил ей немыслимое удовольствие. А потом отвел ее туда, где подавали именно такой воскресный обед, который он любил. Тесса вспомнила этот случай и вздохнула. Тогда все было прекрасно. Они были счастливы. Это была настоящая любовь. Или нет?
В то воскресенье Тесса занималась хозяйством — в основном стирала и гладила, а потом, поставив в духовку баранину, решила разобраться с накопившимися счетами и с чековой книжкой Харри. У него была отвратительная привычка выписывать чеки, не вычитая истраченного из общей суммы, поэтому он никогда не знал, сколько у него на счету, пока за это не бралась Тесса.
Первые несколько лет их брака, когда Тесса слушалась его во всем, Харри вел счета сам — как глава семьи, но потом Тесса поняла, что пословица «У дурака в горсти дыра» — именно про Харри.
— Милый, как же так? Ведь в банк каждый месяц поступают две наши зарплаты! — Тесса пришла в ужас, увидев, сколько у них на счету. — Куда ты все деваешь? Почему эти счета не оплачены? За электричество повторный счет, с телефонной станции — последнее предупреждение, могут отключить телефон. Ты знаешь, какие долги у тебя на кредитной карточке? Посмотри на извещение из банка! У нас общий счет, но три четверти трат — твои!
— А ты знаешь, сколько денег уходит на квартиру? Не думай, пожалуйста, что я все трачу на себя! — Харри так возмущался, что было абсолютно понятно — так оно и есть. У него бывали «увлечения». Сначала фотографией — жутко дорогой «Пентакс» плюс фотолаборатория, устроенная из гостевой спальни, потом он делал рамочки (для тех фотографий, которые он снял «Пентаксом» в Греции, где они проводили отпуск), потом был «Харлей-Дэвидсон», с которого он свалился на развороте в Чизвике. Последним «увлечением» стала лошадь (один из его приятелей служил в конной полиции, и Харри обзавидовался, увидев по телевизору, как тот разгоняет толпу на Трафальгарской площади). Закончилось оно тем, что Бригадир — так звали лошадь — перебросил Харри через голову, нанеся удар главным образом по его гордости. Через неделю Бригадира продали, но вся сбруя, в том числе и седло ручной работы — Тессин подарок к Рождеству, несколько месяцев пылилась в гараже, пока Тесса не дала объявление в журнал по коневодству и не продала все это за очень приличные деньги.
Она взяла финансовые дела в свои руки, и общий счет был поделен на три — два личных и один, на который они отчисляли одинаковые суммы каждый месяц на хозяйственные нужды. Как Харри распоряжался своими деньгами, Тесса у него не спрашивала, но не желала позволять ему транжирить ее.
Это стало причиной первой серьезной размолвки. Харри был не против, чтобы жена распоряжалась деньгами на хозяйство, но он и предположить не мог, что она будет так непреклонна относительно собственных. Его матери на домашние расходы деньги выделял отец, и это было удобно всем.
— Но ведь твоя мать никогда не работала сама, правда? — заметила Тесса, когда он попытался оспорить ее решение. — А я работаю, и эти деньги зарабатываю я, а не ты.
Ему это не понравилось, но пришлось смириться. «Пусть спустит все, тогда сама поймет», — решил он. Всем известно, что люди, привыкшие к достатку, не знают, как экономить, за их деньгами следят всякие там поверенные. И он был совершенно обескуражен, когда оказалось, что Тесса умеет из одного фунта сделать пять и всегда знает, на что они потрачены. Впервые в жизни у него на счету оставались деньги (Тесса уговорила его откладывать понемногу каждый месяц) и не было никаких долгов, даже по закладным, потому что дом в Ричмонде, где они теперь жили, Тесса получила в наследство от прабабки по материнской линии Клариссы Нортон.
Когда они только поженились, Харри хотел жить поближе к своим. И их первым домом была квартира в Боу. Но, когда пять лет спустя появился шанс уехать из Боу, а значит, подальше от семейки Харри, Тесса его не упустила и, обсудив все с семейным поверенным, использовала деньги, которые ей достались, на то, чтобы сделать из особняка прабабушки пять просторных квартир.
Уговорить Харри оказалось нелегко. Когда она повезла его смотреть дом на берегу реки, он был в ужасе.
— Жить здесь? В этом огромном доме? Чего ради? Ричмонд — это край света… и западный Лондон мне не нравится.
— Подожди, пока закончат ремонт. Все будет совсем по-другому. Четыре квартиры будут приносить постоянный доход. Ни закладных, ни ренты! Мы столько лет мечтали купить собственный дом. А теперь он у нас есть, причем даром!
Харри уже привык к хорошим деньгам, а перспектива иметь еще больше была заманчивой. Тесса знала, что сумеет его уговорить, и, когда он увидел, что из этого вышло, согласился, тем более что за ними Тесса оставила лучшую квартиру, выходившую в сад. В ней было пять комнат с кухней и ванной, высокие потолки, огромные окна. Просторная гостиная выходила в сад на берегу реки, был и большой гараж, переделанный из бывшей конюшни. Никаких выплат за дом, только налоги, а это значит, что Харри сможет купить себе «Ягуар», на который давно положил глаз. Когда он наконец получил чин сержанта, его перевели в Баттерси. Из Ричмонда туда добираться проще простого.
Правда, его раздражало то, что Тесса сохранила так много прабабкиной мебели. И так ее мамаша отдала им кучу всякого хлама, который лежал на складе с тех пор, как они с епископом перебрались из дворца в дом поменьше. Доротея заявила, что глупо покупать мебель, если есть столько всего, но Харри от этого в восторг не пришел. Если у вас мебель, переданная по наследству, выглядит это так, будто у вас нет денег купить новую. Вопрос чести завести после свадьбы все новенькое. Ведь это на всю жизнь. У его мамы до сих пор сохранился гардероб, купленный в незабвенном 1947 году.
Сомнения его улеглись, когда Тесса объяснила, что, если им не придется покупать новую мебель, они смогут потратить деньги на путешествия. Харри понравилось проводить отпуск за границей, а два раза в год лучше, чем один. Он стал первым Сэнсомом, посетившим Соединенные Штаты, не говоря уж о Гонконге и Карибском море. Его родственники не выезжали никуда дальше Бенидорма и Тенерифе.
Но, когда все семейство Сэнсомов явилось поглядеть на новый дом, Тесса поняла, что он им не понравился. Они почему-то говорили только шепотом, садились на самый краешек стула, а когда Тесса подала чай, с опаской дотрагивались до чашек рокингхемского фарфора.
— Слишком все шикарно, — шепнула одна из сестер Харри другой, и Тесса это услышала. — Прямо музей какой-то.
Тесса смотрела на прекрасные светлые комнаты, на мебель восемнадцатого века и думала о том, что то, что она считает красивым, Харри и его семье не кажется ни красивым, ни удобным. А просто старомодным.
Тогда-то она и начала осознавать то, что ей мешало: в тумане страсти, которую она питала к своему мужу, Тесса не разглядела его натуры. Сама она взрослела, превращалась из девушки в женщину, развивалась, а Харри оставался в плену представлений, которые впитал с детства, и не способен был оценить того, чего не понимал. Он знал одну лишь точку зрения — свою собственную. Хуже того, будучи человеком эгоистичным и лишенным воображения, он не в силах был понять, что его жена чувствует, о чем думает. Он был развит физически, был знатоком секса, но духовно был беден, и ему не нравились непонятные перемены, происходившие с его женой. На его взгляд, она переступала через границы, им обозначенные.
Поступив на службу, она была новичком, а он — бывалым полицейским, щедро делившимся своим опытом. Все изменилось, когда она начала учиться сама и стала больше полагаться на себя, а не на него. Экзамен на сержанта она сдала с первого раза и была возмущена его реакцией.
Он просто отказывался это принять и считал, что его провели. Да, он рад был признавать, что у его жены есть мозги, но супружеский долг обязывал ее скрывать свои способности и демонстрировать их лишь тогда, когда этого хочет муж. Она должна была по крайней мере провалить первую попытку. А она их сдала, причем на «отлично», что было совсем уж неуважительно. Он тогда был вне себя. Тесса никак не могла поверить, что все, что он высказал, было сказано не сгоряча, а по убеждению. Он считал, что она должна была провалить экзамен, щадя его гордость. Кое-как они помирились, и Тесса потратила на это немало усилий.
Но когда она сообщила ему, что ей предлагают поступить на курсы повышения квалификации, он посмотрел на нее так холодно, что Тесса сжалась под его взглядом.
— Что тебе надо в этом Брамшиле?
— Я шесть лет отходила в форме, мне хочется поработать в департаменте уголовного розыска или где-нибудь еще.
— Где-нибудь еще! Я и не знал, что ты такая эгоистка! Только о себе и думаешь!
Будто ты о себе не думаешь, хотела сказать ему Тесса. Сколько раз она смирялась с тем, чего хотел он, зная, что малейшее возражение вызовет бурю негодования. Но напоминать ему об этих случаях было бессмысленно, он только разозлился бы еще больше. Поэтому Тесса прикусила язык, но гнуть свою линию не перестала. Он бесился, она стояла на своем.
— Какая разница, в каком отделе я работаю? После Харингея мы с тобой вместе не служили. Сколько лет ты в Баттерси? А я работала и в Вест-Энде, и в Паддингтон Грин. Я же тебе не указываю, чем тебе заниматься и где служить.
— Этого еще не хватало!
— А по какому праву ты мной командуешь?
— По праву мужа!
— Ты муж, а не хозяин!
Он побагровел лицом, зыркнул на нее, стиснул кулаки и выскочил из дому. Она поняла, что останься Харри еще на минуту, он поднял бы на нее руку.
Полгода спустя она стала работать в следственном отделе, потом в уголовном розыске, а потом — в отделе по расследованию убийств. Харри же, подстегиваемый ее успехами и недовольными взглядами матери, которая явно не одобряла того, что он никак не научится держать жену в узде, готовился к экзамену на должность инспектора, и Тесса помогала ему как могла.
Экзамен он провалил.
К несчастью, Тесса как раз поступила в Брамшил и три месяца спустя стала инспектором. Пока она была там, Харри ей не писал и не звонил, а когда она сообщила ему, что хочет на выходные приехать домой, сказал ей резко, что будет у матери. В следующий раз он сообщил, что поедет с братом на рыбалку. На третий раз он работал. Тесса больше не пыталась увидеться с мужем. Когда она сообщила ему о своем повышении, она поняла, что их брак дал серьезную трещину.
— Ты будешь инспектором? Ты! Мужики-инспектора — это да, но бабы! Я не желаю, чтобы ты была инспектором. Нам хватит и того, что есть.
Тесса посмотрела в его горящие голубые глаза и поняла, что в них появилось что-то новенькое — ревность. Но он пытался скрыть ее за презрением.
— Понять не могу, зачем тебе понадобилось отправляться в Брамшил. Там полно людей, которые думают, что слишком хороши для нас.
— Мне сказали, что я подхожу для Брамшила.
Он уставился на нее.
— Сказали? Кто это тебе сказал?
— Йен Маккей. — Он был инспектором в Харингее, а теперь, став старшим инспектором, работал в Барнсе.
— Маккей? — Харри набычился. — Ты хочешь сказать, что это тебе сказал Йен Маккей? Когда ты его видела?
— Он пришел в участок к нашему начальнику, и мы встретились на лестнице. Он сказал, что слышал обо мне много хорошего и пришел к выводу, что я — подходящая кандидатура для брамшилских курсов.
— С чего это он взял?
— Он же три года был моим инспектором, ты что, забыл?
— Да этот ублюдок хотел только одного — залезть тебе под юбку. Он всегда на тебя заглядывался. Понятно, почему он вылез с этим предложением, — презрительно фыркнул Харри.
— Йен Маккей в сравнение не идет с Джимом Нейпером. Этот ограниченный тип, позорящий звание офицера, превратил мою жизнь в пытку именно потому, что я не позволила ему, как ты выражаешься, «залезть под юбку». Он не давал ходу моим рапортам о переводе и мстил мне за то, что я имела наглость отвергнуть его притязания. Йен Маккей даже намеков никаких не делал! Я для него была прежде всего полицейским, а не женщиной. Нейпер ни за что не стал бы рекомендовать меня, если бы речь шла о повышении. Если Йен считает, что я гожусь на что-то, я буду делать все, что он посоветует.
— Ага, так он уже просто Йен! С каких это пор ты зовешь старшего инспектора Маккея по имени, черт бы его подрал?
— С тех пор, как он меня об этом попросил.
— И при каких это, интересно, обстоятельствах он тебя об этом попросил?
— Ради Бога, Харри! Неужели ты даже не можешь представить себе, что между мужчиной и женщиной могут быть не только сексуальные отношения?
Но Харри сел на своего любимого конька и при первой же возможности, воспользовавшись поводом, позволил себе встретить рассвет с одной дамой из отдела по работе с подростками. В первый раз он нарочно «пошел на сторону», но потом это вошло в привычку, и каждый раз, когда Тесса позволяла себе нечто, что, по его мнению, унижало его достоинство, искал именно такого рода утешений. Так он укреплял собственный авторитет. Жена нарушала клятвы, данные ему, а клялась она любить его, почитать и повиноваться ему, так к чему же ему блюсти свои обещания отказаться от других женщин? Кроме того, это значило, что, когда он получал удовольствие на стороне, Тесса его лишалась. Так он ее наказывал.
Это было еще одной его ошибкой, потому что Тесса, когда первый пыл угас, поняла, что ежедневный секс ей не нужен. Это Харри не мог прожить без секса и дня. Да, ей нравилось заниматься любовью, она научилась — благодаря Харри — и давать, и получать удовольствие, но секс не был для нее жизненной необходимостью. Естественно, до нее дошли сплетни (Харри постарался) относительно того, чем и с кем ее муж занимается.
Он всегда возвращался, потому что хоть и любил покрасоваться на стороне, но, когда остаешься в конце концов один на один с угрызениями совести, удовольствия от всего этого никакого. Кроме того, его пугало, как безразлично она относится к его изменам, и он чувствовал, что теряет свой последний козырь и Тесса отстраняется от него все больше и больше.
Трещина стала пропастью, и пропасть эта все увеличивалась.
Разобравшись со счетами, Тесса стала разбирать почту и, взяв со стола приглашение на роскошной бумаге, сказала:
— Я не могу тянуть с ответом, Харри. Ты решил? Пойдешь со мной к Каролине на свадьбу или нет?
— С чего это? Разве ты пошла на серебряную свадьбу Сисси? — буркнул он из-за газеты.
— Но я же не могла! Мама вызвала меня той ночью, потому что не знала, переживет ли отец новый приступ.
— Это было восемь недель назад, и, как всегда, он выкарабкался. Ты могла — и должна была — пойти со мной, знала ведь, как важно для мамы, чтобы вся семья была в сборе, но нет… Ты воспользовалась тем, что твой отец, который лежит на смертном одре с тех пор, как я тебя знаю, опять на пороге смерти, и ухватилась за этот предлог. Ты рада любому поводу, лишь бы не сесть за стол с моими родственниками. Да будь я проклят, если потащусь на свадьбу твоей то ли троюродной, то ли четвероюродной сестрицы. Не собираюсь я выряжаться как пугало и расхаживать в цилиндре и во фраке по какой-нибудь сногсшибательной лужайке, попивая шампанское. Ты же привыкла ходить куда пожелаешь и делать, что пожелаешь. Ну и ходи, только от меня отстань.
Харри явно копил обиды. Налицо были все признаки, но Тесса не обратила на это внимания. Она все меньше замечала все, что касалось Харри. Да, снова были долгие отлучки, игра в молчанку, скандалы и никакого секса. Что указывало на то, что Харри снова загулял на стороне.
Но что такого она совершила, что так оскорбило его мужское достоинство? Ей и в голову ничего не могло прийти. Наверное, все из-за этой проклятой серебряной свадьбы…
Поэтому, когда она сказала:
— Но приглашение адресовано мистеру и миссис Сэнсом, — он ответил:
— Да мне плевать, кому оно адресовано. Меня наверняка пригласили просто потому, что так положено. Им до меня и дела никакого нет.
— Не говори глупостей, — отрезала Тесса, поняв по тому, как он скомкал газету, что он едва сдерживается, но решила не останавливаться. — Они приглашают нас обоих. Мы с тобой — супружеская пара, Харри. — Она не хотела очередного скандала, а поскольку на свадьбе должна была быть и ее мать, не собиралась давать ей поводов для упреков. Чем меньше Доротея будет знать, тем лучше по крайней мере сейчас. И она добавила льстиво: — Ты так здорово смотришься в своем новом костюме.
— Взятом напрокат в «Мосс Бразерс»?
— Многие берут костюмы напрокат.
— Но не те, с кем привыкла общаться ты. У них костюмы с фирменными ярлычками.
Он искал ссоры. Когда он бывал в мрачном расположении духа, недовольство в нем вскипало медленно, а потом стремительно вырывалось наружу. Он наконец сложил свою газету, и она увидела, что щеки у него горят, а глаза извергают пламя.
«Не могу я больше этого выносить, — подумала она и почувствовала, как трещит по швам ее терпение. — Зачем мне такое? Да и тебя, Харри, я больше не могу выносить. Годами я старалась угодить тебе и твоему мужскому самолюбию, но всему есть предел».
— Почему ты этого не говоришь, когда мы ходим на праздники в полицию? — холодно спросила она.
— Это другое дело. Там я встречаюсь с товарищами по работе.
Тесса закрыла глаза. Все бесполезно. Он уперся, как осел. «Ну и черт с ним! — подумала она. — Хватит с меня! Надоело во всем ему уступать. Да и зачем? Все равно беречь, похоже, уже нечего».
Она нанесла удар первой. Встав из-за стола, она сказала сурово:
— Харри, надо разобраться в конце концов с твоим комплексом неполноценности. Когда ты предлагал мне стать твоей женой, ты знал, кто я и откуда. Почему именно теперь это стало иметь для тебя такое значение?
Он швырнул газету на пол.
— Потому что ты уже не та девушка, на которой я женился!
Сегодня он начал прямо с этого. Обычно они ходили вокруг да около, пока не подбирались к тому месту, с которого он имел право жаловаться на нежелательные перемены в собственной жене, что, в свою очередь, заводило их в тупик, и тут ей полагалось принести извинения за то, что она и его расстроила, и статус-кво нарушила.
Но Тесса теперь видела все совсем в другом свете. Никто не может быть главным. Брак — это партнерство. И партнеры равны. Веками женщины были в подчинении, не пора ли мужчинам пересмотреть свои позиции и начать играть на равных?
— Надеюсь, что нет! — ответила она язвительно. — Когда я выходила за тебя, мне был двадцать один год. Мы оба не те, что были тогда. Мы стали взрослыми.
— А может, чужими?
— Да, мы не можем проводить вместе много времени, как другие пары. Мы полицейские. Это все из-за нашей работы.
— А разве честно, что жена по чину старше мужа?
— Мы с тобой служим не вместе, и тебе не приходится называть меня «госпожа инспектор», — возразила Тесса.
— Прежде всего, муж никогда не должен называть жену госпожой.
Терпение Тессы лопнуло.
— Другими словами, ты был рад, когда я была просто полицейским, но инспектором я становиться не должна была, да? Не имела права, так, наверное, твоя мама считает?
— Оставь мою маму в покое.
— Если бы все было так просто! Она все время тебя настраивает против меня. Считает, что я не должна была идти на курсы, особенно после того, как ты не сдал экзамен на инспектора. Мне надо было притормозить, пощадить твою гордость и не выходить за рамки, тобой обозначенные. Так должна себя вести хорошая жена, да? Потому что так вела себя твоя мамочка — делала то, что велел ей муж.
Харри сверкнул глазами и напрягся. Она сказала то, что было совершенно непростительно.
От звука его голоса Тесса вздрогнула.
— Моя мать все сорок пять лет была преданной женой моего отца.
— Ах, так! И ты хотел, чтобы и я была такой же! Куча детей, привязана к дому, но обувь всегда начищена, рубашки выглажены, горячий ужин готов — все, как тебе нравится. И неважно, нравится ли это мне. Твои желания прежде всего.
— Так оно и было бы, если бы я давал тебе кров и пищу.
— Вот что тебе не нравится! Что я сама себя обеспечиваю и, что уж совсем непозволительно, зарабатываю больше, чем ты!
— Я не брал себе в жены чертову карьеристку, так, во всяком случае, мне казалось. Я хотел иметь жену, детей, семейный очаг:
— Если ты помнишь, поначалу и я хотела детей. Больше всего на свете я хотела иметь от тебя детей. Это ты сказал: «Давай подождем».
— Это было до того, как ты всего достигла. Взяла от меня все, что можно, и поставила меня на полку, как прочитанную книгу. Как я должен был к этому относиться?
— Ты сам хотел, чтобы я сдала экзамен на сержанта.
— Но я не думал, что ты пойдешь работать в этот проклятый следственный отдел или помчишься в Брамшил.
— Так что же, когда мне это предложили, я должна была ответить: «Благодарю вас, но — нет, моему мужу это не понравится»?
— Тебе следовало спросить меня.
— Спросить? Чего — разрешения? А я-то думала, что ты будешь рад за меня.
«Мне и в голову не приходило, что ты станешь ревновать», — подумала она при этом.
Он был на грани, это было ясно, особенно после того, как сказал с горечью:
— С тех пор ты уже никогда не бывала прежней. Эти чертовы курсы — твои амбиции после них не знали предела.
Они стояли и смотрели друг на друга. Наконец Тесса сказала:
— Я не собираюсь спорить дальше. Я устала от споров. Может быть…
В сотый раз она отступала, только сейчас подумала: «Ведь папу это уже не расстроит. Папу уже ничто не расстроит…»
Епископ Паджет был известен своими непримиримыми взглядами на развод и считал, что то, что Господь соединил, человек разъединить не может. В этом вопросе он всегда был на стороне католической церкви, от которой его церковь была отъединена усилиями Генриха VIII, и поэтому, пока он осознавал все, что происходило вокруг, Тесса, стиснув зубы, пыталась сохранить свой распадающийся брак. После того, что сделал с ее отцом скандал, поднявшийся вокруг гибели Руперта, она не могла позволить кому-нибудь сказать, что она добила отца, презрев то, во что он глубоко верил. Но после последнего удара он находился в состоянии, на которое уже не могли повлиять внешние события.
Так что, когда Харри спросил:
— Что «может быть»? — Тесса посмотрела на него с таким видом, что его передернуло.
— Может быть, нам пора с этим кончать? Если я не такая, какой ты бы хотел видеть свою жену, зачем себя мучить? Надо развестись. И тогда ты сможешь попросить свою маму, чтобы она нашла ту, которая подойдет под сэнсомовский стандарт. Да Господи, она же с самого начала дала мне понять, что я ему не соответствую.
— Развода я не желаю! — Лицо Харри было искажено гневом. Когда он встал с дивана и направился к Тессе, она едва сдержалась, чтобы не отступить. — В семье Сэнсомов не было разводов, и я не желаю быть в этом первым! Я прошу от тебя только одного — ради разнообразия попробовать думать прежде всего о муже. Оставь ты свои амбиции и стань той, прежней, какой была когда-то. — Голубые глаза потемнели. — И еще я хочу, чтобы ты вынула эту штуковину… Нам давно пора подумать о детях.
Тесса сокрушенно прикрыла глаза. «Господи, Харри! — подумала она в отчаянии. — Неужели ты думаешь, что так меня привяжешь? Ничего у тебя не получится, потому что я не хочу детей от тебя. Больше не хочу. И тебя не хочу». Она вдруг поняла совершенно отчетливо, что Харри Сэнсом перестал быть для нее главным в жизни. Теперь она получала больше удовольствия от работы.
Она смотрела на него — и словно не видела. Красивое лицо, огромное ладное тело и ограниченный ум. Блестящая оболочка, а глубины-то нет. Харри видел только то, что хотел видеть, и принимал то, что хотел принять. Ей никогда не удавалось убедить его в том, что есть вещи поважнее, чем его личная безопасность и благосостояние.
— Тесса! Тесса! Почему ты так на меня смотришь, будто не узнаешь? Это ты переменилась, а не я.
«Конечно, — подумала она, — ему и в голову не может прийти, что я его разлюбила. Но это так. Хотя… вряд ли это было любовью». Да, придется признать — это факт.
Давно уже у нее не начинало сильнее биться сердце, холодок не бежал по спине от его взгляда или прикосновения. Даже оргазмы, до которых он доводил ее каждый раз — он считал бы себя худшим из любовников, будь это не так, — стали запрограммированными и давно потеряли прелесть новизны. Теперь даже его бесконечные измены не могли пробить ее равнодушия.
Она встряхнулась и посмотрела на него внимательным взглядом. Харри не сводил с нее глаз, и это тоже было Тессе знакомо. В глубине души, в той глубине, которая, как считал Харри, скрыта ото всех, он был напуган.
А когда Харри чего-то пугался, он избирал нападение. «Осторожнее», — сказала себе Тесса, и у нее пробежали мурашки по коже. Он никогда раньше не поднимал на нее руку. Замахивался, да, но не бил. Когда это случилось впервые, Тесса, поборов страх, сказала ему: «Если ты ударишь меня, то только однажды, Харри. Я уйду и не вернусь никогда».
Она видела, что он не знает, как выразить свои чувства. Со словами он был не в ладах. Там, где он воспитывался, аргументом в споре была сила. И тут на кухне запищал таймер.
— Ленч готов, — сказала она и пошла к двери.
Он пошел за ней на кухню.
— Ты мне не ответила. Как насчет того, чтобы вынуть спираль?
Тесса надела рукавицы, открыла духовку и вынула оттуда баранину. Лопатка, запеченная с розмарином и чесноком, и румяный картофель. Она осторожно поставила противень на плиту.
— Харри, — сказала она как можно сдержаннее, — моя беременность ничего не изменит. Если мы решим разводиться, у нас просто будет одной проблемой больше.
— Я тебе сказал! На ЭТО я не пойду! Я НЕ ХОЧУ развода! — Голос его звенел от ярости.
— Но ты жалуешься, что я уже не та. Та, какой я стала, тебе не нравится. Я устала тебе объяснять, что не могу уже стать прежней. Жизнь идет, люди меняются. Мы прошли так много, что назад вернуться невозможно. Если ты несчастлив со мной, почему бы тебе не найти другую женщину, которая будет рада быть такой, какой ты хочешь.
Она не стала говорить: я не люблю тебя, Харри. Не люблю с тех пор, как нашла себя…
Он смотрел на нее и видел, как лицо ее словно закрылось, как она вся спряталась от него. Его охватила тревога — значит, он не может ее удержать, теряет свои права на нее. Это неправильно — она не может уходить в себя, в свой мир, куда ему нет дороги.
Но, сдерживая ярость, он велел себе действовать осторожно. Не надо загонять ее в угол, иначе она станет бить по больному. Она и в этом изменилась — стала более самостоятельной, независимой. Слишком уж независимой…
И он сказал как можно дружелюбнее:
— Давай объявим перемирие. Хватит скандалить. Ссоры мне тоже не нравятся. Мы с тобой раньше никогда не ругались… Я хочу, чтобы вернулись прежние дни, когда ты еще была рядом со мной. Ну хорошо, хорошо… — Он поднял руку, заметив, что она собирается что-то сказать. — Давай проведем воскресный обед мирно. Но, пожалуйста, Тесса, подумай о нас. Развода я не хочу. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе. Прошу я только об одном — чтобы ты поменьше думала о своей работе и побольше о нас.
— «Для тебя „мы“ значит „я“, — уточнила Тесса отчужденно.
— Нужно только уметь давать и брать, — продолжал он.
«Да, я буду давать, а ты — брать. Ох, Харри, тебя же насквозь видно».
Он принял ее вздох за капитуляцию и тут же расслабился. Стараясь этого не показать, он подошел к ней и обнял за плечи.
— Ненавижу с тобой ругаться, но, кажется, в последнее время мы только это и делаем. В первые годы мы слова плохого друг другу не говорили.
— Извини, Харри, — сказала Тесса грустно. Ей было его жалко, она понимала, как обескуражен он таким выпадом со стороны своей послушной женушки. Она знала, что назад пути нет, и все же чувствовала себя виноватой, потому что твердо решила идти вперед — и одна.
— И ты меня извини, — ответил он успокоенно, думая, что она просит прощения за ссору. — Давай пока оставим эту тему, ладно? Потом все обсудим, когда успокоимся и сможем рассуждать здраво.
«И мне придется тебя успокаивать, — подумала Тесса. Жалость сменилась презрением — слишком уж его поведение походило на неловкую попытку ею манипулировать. — Ты не сможешь заставить меня отказаться ради твоего счастья от того, что делает счастливой меня. А это, как говорил капитан полиции из Чикаго, читавший в Брамшиле лекции, „нижний предел“.
Но вслух она сказала:
— Хорошо, сейчас — мир. Давай мы оба подумаем, чего ждем от будущего, серьезно подумаем, Харри, чтобы, когда мы будем это обсуждать, хорошо понимать, о чем мы говорим и чего хотим.
Хорошо, хорошо… Я накрою на стол, хочешь?
Тесса стала перекладывать жаркое на блюдо. «Красивый жест Харри Сэнсома, — подумала она, — а он сам за это ждет от меня не жеста, а жертвы».



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Дьявол, которого знаешь - Кауи Вера

Разделы:
12345678910111213141516171819

Ваши комментарии
к роману Дьявол, которого знаешь - Кауи Вера



Отличная книга - и сюжет, и герои, и манера! Редкая книга - универсально читабельная
Дьявол, которого знаешь - Кауи ВераИнна
10.08.2011, 17.11





Мне понравился роман
Дьявол, которого знаешь - Кауи Веравероника
25.06.2012, 23.26





Приятный роман. Прочла с удовольствием
Дьявол, которого знаешь - Кауи ВераАнна
26.06.2012, 12.11





Задумка романа хорошая, но вначале было нудновато читать. Читала через абзац. А вот с середины было интересней.
Дьявол, которого знаешь - Кауи ВераВиктория
28.08.2014, 8.41





Прочла с превеликим удовольствием.Настроение и ощущения прекрасные.
Дьявол, которого знаешь - Кауи ВераНадежда
6.02.2015, 15.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100