Читать онлайн Дьявол, которого знаешь, автора - Кауи Вера, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дьявол, которого знаешь - Кауи Вера бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.51 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дьявол, которого знаешь - Кауи Вера - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дьявол, которого знаешь - Кауи Вера - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауи Вера

Дьявол, которого знаешь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Тесса приехала в Ричмонд поздно вечером, когда Харри уже ушел на работу. Задержалась она из-за двух ложных вызовов. Оба раза речь шла о бомбах, якобы подложенных в двух кафе «Бургер Кинг» — в Хаммерсмите и в Патни, поэтому проверяли тщательно. Было много суматохи, и все без толку. Но убедиться в том, что бомб нет, все-таки надо было, поэтому рабочий день Тессы закончился на несколько часов позже обычного и домой она вернулась усталая, злая и раздраженная. Ну почему людям наплевать на то, какой шум поднимается из-за их ложных вызовов! Сколько времени пропадает даром — чтобы удостовериться в том, что вызовы действительно ложные, надо обшарить каждый закоулок. А им кажется это «просто шуткой», так, во всяком случае, сказал, пожав плечами, кто-то из задержанных за такой вот ложный вызов. «Ничего себе шуточки, — мрачно думала она, сворачивая на свою улицу. — В суде узнает, что за это бывает».
В половине девятого она открыла дверь своего дома, и встречать ее вышел только Сарж, который стал тереться о ее ноги и жалобно мяукать, давая понять, что не прочь подкрепиться.
— Знаю-знаю, я опоздала. Он что, тебя не покормил? Как всегда… Он думает только о себе. Котик мой бедненький, ты, наверное, умираешь с голоду. Пойдем посмотрим, что у нас есть вкусненького.
Тесса взяла его на руки, и кот тут же уткнулся мордочкой ей в подбородок. В кухне Тессе сразу же бросился в глаза беспорядок, который оставил после себя Харри. Картошки он не почистил, хоть она и просила его об этом, приготовил себе курицу, а картофель пожарил мороженый. Везде валялись грязные сковородки, тарелки, ножи. В спальне наверняка неубранная постель, в ванной грязь. Харри никогда не вешал полотенце на место, бросал где попало крышечки от шампуня и зубной пасты. Привык, что за ним всегда убирала его мамочка, и от жены, естественно, ждал того же.
Ее и без того отвратительное настроение испортилось еще больше. Харри отлично известно, что она ненавидит беспорядок, но мамочка успела внушить своему сыночку, что первейшая, вернее, единственная обязанность жены — ухаживать за мужем. Тесса много раз видела, как свекровь не только клала своему мужу в чай сахар, но еще и размешивала его. Харри считал, что и его жена должна так же заботиться о нем. Мужья зарабатывают на хлеб насущный, а удел жен — домашнее хозяйство.
Тесса была уверена, что Харри нарочно за собой не убирает — так он выражает свое недовольство ей и тем, что она позволяет себе слишком многое из того, что хорошим женам делать не положено. Но все же сегодня утром он не отправился «попить пивка с ребятами», как делал это обычно, а пришел домой и дважды за утро занимался с ней любовью. Нет, любовью занимался только один раз, второй — просто сексом. Секс для Харри — проявление любви, напомнила себе Тесса. Иначе — тратя собственное время, оказывая внимание, изредка помогая своей работающей жене — он проявлять любовь не хочет. Но, в конце концов, в такую игру могут играть оба игрока. Может же он отказываться помогать ей, значит, она может отказаться поддерживать его — скажет, например, что не поедет с ним в Миллуэлл на празднование серебряной свадьбы его сестры Сисси. Тесса терпеть не могла Сисси, и золовка платила ей тем же. Как и три других сестры. Нет, не о такой жене для своего младшего братишки мечтали они.
Пожаловавшись самой себе, Тесса немного успокоилась, покормила Саржа, а потом, переодевшись в джинсы и футболку, стала убирать за Харри.
И только вымыв все до блеска, открыла холодильник, чтобы решить, что приготовить на ужин. Днем она сжевала на ходу сандвич и с тех пор не ела. Выбор свой она остановила на тигровых креветках с рисом.
Телефон зазвонил, когда она на сковородке разогревала рис. Автоответчик был включен, но, услышав властный голос матери, Тесса сняла трубку. В последнее время Доротея говорила таким тоном крайне редко.
— Да, мама.
— У отца снова удар, — сказала Доротея вместо приветствия. — Полагаю, тебе следует приехать. Сейчас поздно, я советую тебе выехать завтра с утра. Врач говорит, что непосредственной угрозы для жизни нет.
— Я приеду сегодня, — ответила Тесса. Возражать матери давно вошло у нее в привычку.
— Ехать не меньше двух часов, а ты весь день была на работе. Говорят же, что у женщины-полицейского работы непочатый край. — Даже сейчас Доротея не преминула высказать свое неодобрение по поводу выбранной дочерью профессии. Когда Тесса сообщила матери о намерении поступить на службу в полицию, последним доводом Доротеи было: «Ты же не встретишь там ни одного знакомого лица».
— Я люблю водить машину, мама. Ты, наверное, забыла, как когда-то я проводила за рулем восемь часов в день.
— Отлично, — недовольно ответила мать. — Я дождусь твоего приезда.
«Всегда оставляет последнее слово за собой, — подумала Тесса. — Даже на Страшном суде будет спорить».
Тесса давно перестала быть той тихой и послушной девочкой, которую мать держала взаперти первые восемнадцать лет жизни, но Доротея время от времени все же пыталась ею руководить.
Когда Харри должен был впервые встретиться со своей будущей тещей, Тесса предупредила его: «Моя мама придерживается принципа „живи сам и давай жить другим“, но только в тех случаях, когда все делается согласно ее пожеланиям».
Харри тогда только усмехнулся. «Значит, она отлично поладит с моей матушкой, девиз которой: „Мое мнение обязательно для всех“.
«Поладили», — горько усмехнулась Тесса, вспомнив первую встречу двух матерей.
Она вернулась на кухню. Десять двадцать. Если выехать в начале двенадцатого, можно добраться до родителей к часу.
Сев ужинать, Тесса стала думать, что делать — позвонить Харри или оставить ему записку. Можно позвонить в Баттерси, но он скорее всего будет занят и не подойдет к телефону. Написав записку, она избежит скандала с Харри, который наверняка разозлится, узнав, что Тесса не поедет с ним к его сестре. Он решит, что болезнь отца — это только предлог, чтобы не видеться с его родственниками. Конечно, они недостаточно для нее хороши — простые работяги. Когда речь шла о его семье, Харри становился мнителен и обидчив. И Тесса решила написать записку. К чему лишние скандалы?
Записку она прикрепила к холодильнику. Когда Харри приходил домой, он первым делом доставал из холодильника пиво. Тесса не стала просить его позвонить ей — Харри терпеть не мог, чтобы женщины указывали ему, что делать, но напомнила, чтобы он покормил Саржа. Сарж был ее котом. Харри любил собак, причем крупных, но специально изводить Саржа он не станет. Просто не будет обращать на него внимания, и все. В конце она написала, что позвонит, как только что-нибудь прояснится.
В пять минут двенадцатого ее «Гольф» Уже мчался к шоссе МЗ.
Харри Сэнсом вернулся домой в половине восьмого утра в дурном расположении духа — дежурство было не из легких. Открыв дверь, он сразу же понял, что квартира пуста, а когда зажег свет, увидел, что жена приходила и ушла. Все кругом блестело. Как всегда. В этой чертовой квартирке даже пыли не бывает. Будто и не живут тут! Мама давно ему говорила, что жена у него чистюля из чистюль. «У вас всегда все просто сияет, аж противно… Поэтому я к вам и не езжу. Дом у вас какой-то нежилой. Завели бы детишек, все было бы по-другому».
Харри нарочно бросил плащ в угол и пошел на кухню за пивом. На холодильнике он увидел записку, прочел ее и, скомкав, швырнул на пол. Как всегда! У ее проклятого папочки новый удар! Сколько лет Харри его знает, столько лет старикан помирает. Последние лет шесть он может общаться только письменно — научился писать левой рукой после того, как у него отнялась речь и правая половина тела. Сила духа у него есть, это точно. Поживи-ка так, словно за яйца подвешенный… Правда, его стерва-женушка яйца ему открутила лет сто тому назад.
Теперь весь праздник насмарку. А к нему полгода готовились. Мама обидится. Неужели Тесса не могла немного подождать — сходила бы с ним, а потом бы ехала в свой Дорсет.
Нe помирает же старик… Или помирает? В записке об этом ни слова. Да нет же, это просто предлог, чтобы испортить семейный праздник. Что угодно придумает, лишь бы не видаться с его родственниками.
Он наполовину опустошил банку с пивом. Ну и черт с ней! Господи, мама его со свету сживет! Она обожает, когда все собираются вместе — дети, их мужья и жены, внуки — за круглым столом. Правда, в новой столовой все за раз не усаживаются, она вполовину меньше той, что была в их старом доме, где они родились и выросли.
Харри представил себе, как мать фыркнет презрительно, как подожмет губы. «Меня это не удивляет. Она могла такое и подстроить. Сам знаешь, она терпеть не может к нам в гости ходить. Конечно, твой отец был простым докером, а ее — ее папочка епископ. Скажи мне ради Бога, как тебя угораздило выбрать жену не из наших?»
Как угораздило, как угораздило… Харри допил пиво. Если Тесса захочет позвонить, пусть звонит. Побеседует с автоответчиком.
И он пошел за следующей банкой.
К воротам домика, в который родители перебрались из епископского дворца, когда стало ясно, что после второго удара отец не оправится, Тесса подъехала в час ночи. Луна заливала серебристым светом лужайки, в холле и в комнате отца на первом этаже горел свет.
«Гольф» она оставила на посыпанной гравием дорожке перед домом, взяла сумку и пошла к крыльцу. Входная дверь распахнулась. На пороге стоял невысокий смуглый человек.
— Добрый вечер, мисс Тесса. Доехали нормально? — Он взял у нее сумку.
— Да, спасибо. Как там дела?
— Этот удар может быть последним. Он парализован полностью. Может только моргать глазами и не всегда понимает, что ему говорят.
Говорил Риггз спокойно, но Тесса понимала, что у него на душе.
— Ваша матушка с ним. Идите туда, а я разогрею вам суп. Я и сандвич приготовил.
— Спасибо, Риггзи. — Тесса называла его так с детства — сколько она себя помнила, он всегда был с отцом. Есть ей совсем не хотелось, но она знала, что ее отказ огорчит его. Риггз считал, что в дороге всегда разыгрывается аппетит.
Дороти Паджет сидела в кресле и спокойно вышивала шелком. Когда-то это была комната для завтраков, переоборудованная сейчас в больничную палату. Дороти не стала вставать, просто подняла голову.
— Тесса, — сказала она тоном человека, который знает, что такое выполнять свой долг. — Надеюсь, ты добралась без приключений?
— Да, спасибо. — Тесса поцеловала мать в щеку и подошла к кровати. Отец спал. Лицо бледное — ни кровинки, и Тесса почему-то вспомнила гробницы средневековых святых, которых так много в соборах Дорчестера. Только опущенные уголки рта выдавали его состояние.
— Когда это случилось? — спросила она.
— Риггз увидел, когда принес ему ужин. Доктор Гиффорд говорит, что следующий удар будет последним. На сей раз твой отец выжил только потому, что у него крепкое сердце. Оно его и поддерживает, но надолго ли? Я решила, что лучше тебя вызвать. Сама понимаешь — заранее ничего сказать нельзя. Сколько ты можешь здесь пробыть?
— До вечера воскресенья.
— А что твой муж?
Доротея никогда не называла мужа дочери по имени.
— У его старшей сестры завтра серебряная свадьба, мы приглашены, — сказала Тесса. — Ему надо там быть.
— Тем лучше, — заметила мать. — Он никогда не знает, чем ему здесь заняться. Наверное, поэтому он больше сюда и не ездит.
Зять Доротею больше не интересовал. Она подняла свои темно-синие, как у Тессы, глаза на дочь и пристально на нее посмотрела.
— Если ты еще немного похудеешь, то будешь пролезать в игольное ушко.
Сама она была дамой внушительной, с огромным бюстом и необъятными бедрами. Но по-прежнему оставалась красивой. Она была яркой блондинкой вагнеровского типа (в юности ее даже звали Вал, сокращенное от Валькирии), с уверенным громким голосом и со столь же уверенными манерами. Когда муж ее был епископом, всем было понятно, что занимается он только делами церкви, а она держит под контролем всю епархию. После первого удара он оправлялся долго, но все же встал на ноги, но пять лет спустя последовал второй удар, вследствие чего ему пришлось удалиться от дел в возрасте шестидесяти пяти лет, что весьма огорчило его жену, вынужденную поступиться своими амбициями. Ей повезло — преемник мужа был фигурой незначительной, выпускник какого-то нового университета, сам из рабочей семьи, и жена была ему под стать — ни ума, ни породы. Конкуренции она составить не могла, поэтому Доротее удалось не выпустить бразды правления епархией из своих цепких рук. Тесса хорошо знала, что мать без боя не сдается.
— Бедный папа, — пробормотала она. Как же этот мягкий, милый человек женился на такой самоуверенной и властной женщине? Тесса всегда была ближе к отцу, а не к матери, хотя и понимала, что главной гордостью родителей был Руперт. Смерть сына и страшные обстоятельства этой смерти — вот чего Хью Паджет не смог вынести.
Тесса постаралась отогнать от себя воспоминания.
— Уже поздно. Может быть, ты пойдешь спать, мама? Поесть я могу и здесь.
Доротея поджала губы.
— Ты, наверное, привыкла на своей работе и к странному распорядку дня, и к странным людям. — Сделав это заявление, она продолжала так же громогласно: — А вот и Риггз с супом и сандвичами. Не засиживайся. И вы тоже, Риггз. Завтра вы понадобитесь. В одиннадцать тридцать у меня собрание женского совета.
Риггз и Тесса только переглянулись.
Оставшись одна, Тесса пододвинула стул поближе к кровати и поставила поднос на колени. Густой овощной суп с приправами, сандвич с холодным ростбифом и хреном. Риггз знал, что Тесса любит, и всегда старался это ей и приготовить. В отличие от Доротеи, заявлявшей, что относится она к детям одинаково, Риггз не скрывал, что любимица его — Тесса. А про Руперта он догадался с самого начала. Риггз был немногословен, но все примечал.
— Как получилось, что ты все знал о Руперте? Ведь даже отец узнал, когда было уже поздно, — сказала ему Тесса на похоронах.
— Потому что твой отец не обращает внимания на самые обычные вещи. Как все идеалисты, он находит извинения слишком многому. Такие люди судят поверхностно, и он просто не понимал, что происходит с сыном.
— Но ты не можешь не признать, что Руперт умел произвести самое благоприятное впечатление, — начала было возражать Тесса и вдруг с горечью поняла, что завидовать уже нечему.
— Конечно. Когда он шел по улице, люди всегда оборачивались ему вслед. Он был из тех, про которых в Библии говорится как о «гробах повапленных».
Только Руперт был всегда таким милым, таким жизнелюбивым…
Тесса съела суп и сандвичи, поставила поднос на пол. Посмотрела на отца — он не шевелился. Тесса достала из комода плед и завернулась в него. Ложиться ей не хотелось — она знала, что не заснет. У нее было неспокойно на душе, не только потому, что отец был при смерти. Их уже предупреждали однажды, что он на пороге смерти, и тогда он отказался переступать через этот порог. От Хью Паджета дочь его унаследовала внутреннюю силу, скрытую под обманчиво-хрупкой внешностью. Она, как и он, была сильной личностью. Сын унаследовал материнскую уверенность в себе и броскую внешность (в годы ее молодости на нее тоже оборачивались на улицах). Руперт, как и Доротея, привык быть в центре внимания и воспринимал это как должное.
Тесса пошла в отца, с детства была застенчива, при гостях старалась вести себя незаметно, на что, впрочем, и внимания не обращали — Руперт держал площадку. Когда его отправили в Итон, она тосковала по нему. Девятилетнюю Тессу привезли в Итон на ежегодные летние празднества, и она была поражена тому, каким длинноногим красавцем стал ее брат, неотразимый в своем вышитом жилете.
Но однажды он совершенно неожиданно вернулся домой посреди года — случилась неприятность. Какого рода, Тессе не объяснили, она знала только, что ее брат совершил некий проступок, за который был исключен из школы. Мать из Валькирии превратилась в безутешную Изольду, а отец удалился в свою часовню, где предавался молитвам — так он поступал всегда в трудные минуты.
Так Тесса поняла, что случилось действительно что-то серьезное. Но никто не стал объяснять ей, что именно. Даже Риггз молчал.
— Почему вы не говорите мне, за что исключили Руперта? — спрашивала она. — Я знаю, что из школы отсылают только за что-нибудь ужасное. Что он натворил?
— У него неприятности, — говорил Риггз.
— Но у него всегда бывали какие-нибудь неприятности!
— Теперь мы знаем, какие именно. — Из Риггза ничего больше нельзя было вытянуть.
И только услышав его разговор с мистером Генри, который служил у них садовником пятнадцать лет, услышав, как Риггз с отвращением говорит: «Предупреждал я, что так и будет», Тесса выяснила, что случилось. «Мастер Руперт — грязный маленький содомит», — презрительно сказал тогда Риггз. Что это значит, она не знала — в доме таких слов не употребляли, поэтому она обратилась к Оксфордскому словарю, что ей мало помогло, потому что она не знала и что такое «противоестественные сношения», но спрашивать об этом у взрослых не решилась.
Тессу отдали в школу-интернат, и только тогда она узнала, за что же именно Руперта в шестнадцать лет исключили с позором из Итона. Он прожил дома до восемнадцати лет, после чего уехал. Отец никогда не спрашивал о том, как он живет, а мать об этом никогда не говорила. Его застали в постели с другим мальчиком. Обоих исключили.
В интернате девочки говорили про гомосексуализм — у многих из них братья учились в Итоне, и они имели об этом представление. В семье Тессы вопросы пола не обсуждались. И она стала еще более скрытной, особенно после того, как ей не разрешили общаться с братом, переехавшим в Лондон. Мать навещала его время от времени, но домой Руперт не приезжал. Изредка она получала от него открытки, вложенные в письмо к матери. Чаще всего он писал из-за границы — из Марокко, Танжера, с какого-то острова на восточном побережье Америки. Он всегда поздравлял ее с Рождеством и с днем рождения, мать передавала ей его подарки, о которых отцу не говорили.
Ей исполнилось восемнадцать, старый скандал был давно забыт, и тогда наконец она узнала, почему брату не дозволялось общаться с семьей. Она приехала с матерью в Лондон, жили они у младшей сестры матери Марианны, у которой была дочь, ровесница Тессы. Тессу и Арабеллу пора было выводить в свет — они готовились к первому балу.
Тесса набралась смелости и позвонила Руперту из телефона-автомата. Номер его она нашла в записной книжке матери. Он обрадовался ее звонку и договорился встретиться с ней в «Маркс энд Спенсер» у Марбл-Арч.
— Внизу есть кафе. Там днем бывает много народу, поэтому нас вряд ли кто заметит. Ты же, наверное, не сказала маме, что нарушила ее правила…
— Ты что, меня дурочкой считаешь? — обиделась Тесса. Ей отлично было известно, что будет, если мама узнает.
Он рассмеялся.
— Я знал, что ты умница. Молодец, взрослеешь. Я про тебя всегда думал — в тихом омуте черти водятся… Интересно, я тебя узнаю?
Тесса рассмеялась, и все ее опасения рассеялись. Руперт шутит — как в старое доброе время.
— Конечно!
— Что ж, проверим. Надеюсь, тебе удастся ускользнуть незамеченной — я так хочу с тобой встретиться.
— Я позвонила тебе, потому что сейчас как раз удобный момент. Мама отправилась в парикмахерскую, а потом у нее ленч с дядей Джорджем в Вестминстере. Я собиралась пройтись по магазинам с Беллой, но она решила сходить на утреннюю службу в церковь.
— Какая благоразумная особа! Кажется, раньше она такой не была. Значит, «Маркс энд Спенсер», через полчаса.
Она первая его увидела. На него, как обычно, глазела половина посетителей кафе, что ее совершенно не удивило — он стал еще красивее. У Руперта было классически правильное лицо с четко очерченным ртом и глубоко посаженными голубыми глазами с тяжелыми веками и пушистыми ресницами. Одет он был в элегантный костюм-тройку, темно-синий в узкую полоску, а туфли были начищены до зеркального блеска.
У него осталась привычка откидывать рукой со лба свои густые русые волосы.
Наверное, она изменилась больше, чем ей казалось, потому что узнал он ее, только когда она сказала ему: «Привет!» Он с радостным удивлением оглядел ее с ног до головы и улыбнулся.
— Господи, неужели это ты? Как же ты выросла! Дай-ка я на тебя посмотрю!
Он обнял ее, а потом стал пристально разглядывать. Взгляды окружающих были устремлены на него, но он, совсем как его мать, воспринимал это внимание как должное.
— Какая ты стала хорошенькая! О, и по-прежнему краснеешь! Интересно, много ли осталось в наше время восемнадцатилетних девиц, не разучившихся краснеть? Или за это надо благодарить матушку, которая охраняет тебя, как сокровища короны?
Тесса покраснела еще больше.
— Милая ты моя. — Он сказал это так, что Тесса вздрогнула от удовольствия. И продолжал, взяв Тессу под руку: — Сейчас мы с тобой отправимся в одно тихое местечко. Тебя там никто не узнает, а я у них — человек уважаемый. Там поболтаем. Тебя пускают в бары?
— Никогда туда не ходила, — призналась Тесса.
— Естественно. Мама тебя стережет. Ничего, когда-нибудь надо начинать.
Он отвел ее в маленький паб неподалеку от Уигмор-стрит. Там Тесса могла спокойно сидеть и любоваться на своего обожаемого брата, который очень мало изменился, только стал еще красивее и загадочнее.
Они ждали, когда им принесут «завтрак пахаря» — хлеб с сыром, и Тесса заметила, что здесь тоже на него поглядывают, как мужчины, так и женщины, кто-то украдкой, кто-то рассматривает в упор, и ее, как когда-то давно, обожгло завистью. Но любовь к нему была сильнее зависти, а папа учил ее, что добродетель всегда побеждает порок.
Он хотел знать про ее жизнь все, и она рассказала ему про школу, про то, как сдала экзамены.
— Я всегда говорил, что ты умница-разумница, — похвалил он.
Еще она рассказала про будущий бал и про то, как ходила к портнихе. Мама заказала ей чуть ли не целое приданое.
— Мама никогда не тратила на меня столько денег.
— Чем жирнее мушка, тем крупнее рыбка, сестренка. Должен тебе сказать, что мушка из тебя получилась прехорошенькая. Остерегайся жадных рыбок, ладно?
Он протянул к ней руку, провел пальцем по ее щеке.
— Милая ты моя, — проговорил он снова, но в голосе его было столько горечи, что у нее сжалось сердце. — Представить себе не мог, что есть еще на свете такие невинные создания.
— Ты будешь на каком-нибудь из балов? — спросила она дрогнувшим голосом.
Он расхохотался.
— Вряд ли! Дебютанткам я не особенно по вкусу. Да и мне не особенно нравится такое скопление бело-розовых девиц, выставленных на всеобщее обозрение. Это не для меня, радость моя. Я стараюсь ни за что не платить, если можно обойтись без этого.
— А что тебе нравится? — спросила она, набравшись смелости.
Она заметила, как на мгновение его голубые глаза потемнели, но потом он снова рассмеялся и сказал:
— А что придется, малышка. Итак, что тебе заказать? Тебе разрешают пить что-нибудь крепче молока? Наверное, да, раз тебя собираются выводить в свет. Отпразднуем нашу встречу бокалом вина? Здесь неплохие погреба.
— С удовольствием, — согласилась Тесса и торопливо добавила: — Я так скучала по тебе, Руперт. Тебе хорошо живется? Я хотела сказать, тебе нравится жить в Лондоне?
— Я наслаждаюсь жизнью, милая сестричка. И собираюсь заниматься этим, сколько смогу.
— Почему ты не приезжаешь домой? Почему папа никогда не спрашивает о тебе? Почему мама все время ездит в Лондон, а ты в Дорчестере не бываешь? Столько лет прошло после той истории, у многих девочек братья делали то же самое… они рассказывали об этом в школе. В школах для мальчиков такое часто случается, так почему же тебя так и не простили?
Она выпалила все на одном дыхании, боясь, что не хватит смелости докончить.
Руперт взглянул на сестру, и у него сжалось сердце.
Бедняжку так и держали в запертом сундуке, и все это — из-за его «тяжкого греха». А отец — он, наверное, так и простоит остаток жизни на коленях. Его удивляла мать. У нее всегда было достаточно здравого смысла.
Возможно, она так осмотрительна, потому что хочет, чтобы репутация дочери была незапятнанной — это так важно для удачного замужества. Мамочка из тех, кто до сих пор считает, что нет ничего важнее, нежели составить хорошую партию.
Руперт вспомнил, как однажды завел разговор о сестре, но Доротея тотчас его оборвала:
— Дорогой мой, ты живешь своей жизнью, и я не собираюсь тебя упрекать в этом. В конце концов, это давно не преследуется законом. Но есть и иные законы, и мне следует помнить о них, если я хочу устроить будущее твоей сестры.
— Боишься скандалов? — спросил он презрительно. Это давно его не волновало, он слишком хорошо знал, что такое лицемерие. Он вырос в доме, где религия была смыслом жизни, но теперь, избавившись оттого, что считал игом, он предпочитал не задумываться о подобных вещах.
— Учитывая наши обстоятельства, она должна быть белее снега, — сурово сказала мать. — К счастью, я хорошо воспитала ее, думаю, осложнений не предвидится, при условии, конечно, что ты не вмешаешься. Твой отец не переживет, если его дочь тоже попадет в немилость.
— Ну, до его светлости далеко…
— Твой отец священник скорее в духовном, нежели в светском смысле, — напомнила ему Доротея.
— То есть скорее преподобный Септимус Хардинг, нежели архидиакон Грантли?
Доротея нахмурилась. Чувства юмора у нее не было, и от сего остроумного сравнения она в восторг не пришла.
— Бедная мамочка, — сказал Руперт безо всякого сострадания. — Если бы это от тебя зависело, ты бы уже давно была женой архиепископа.
— Да, это дало бы простор моим талантам, — милостиво согласилась она.
— Тогда остается сожалеть, что от тебя это все-таки не зависит. Папа в политике не силен. Его беда в том, что он именно такой епископ, какими их представлял Христос — если, конечно, представлял, в чем я крайне сомневаюсь. Настоящий добропорядочный христианин, во всем повинующийся Божьим законам…
Услышав в голосе сына циничные нотки, Доротея прервала его:
— Твой отец ведет себя так, как предписывает его религия, что, как ты знаешь, для него крайне важно.
— Важнее, чем для меня, это уж точно. Бедный папочка такой ветхозаветный. Так что блудному сыну нет прощения — это все из Нового Завета. Но я и не представляю себя таковым. Эта роль не для меня. Может, здесь я и ошибся больше всего — не захотел быть лицемером.
— Твой отец тоже не хочет играть не свою роль. Он крайне не одобряет твоего образа жизни и ни за что не станет притворяться.
— О, мне отлично известно, что он не смирится с тем, что я гомосексуалист. И не будет у нас евангельского «пропадал и нашелся».
«С тобой все иначе, — думал Руперт, глядя на свою хорошенькую, как картинка, выросшую сестру. — Какая ты? Передалась ли тебе вера отца? Наверное, матери всех достойных женихов, глядя на тебя, думают о твоем ужасном брате. Бедная овечка. Боюсь, родство со мной не принесет тебе добра, впрочем, я не альтруист и никогда им не был. Моя стезя — гедонизм и все ему сопутствующее… У меня нет ни малейшего сомнения, что мамочка приложила все усилия, чтобы скрыть от тебя эту сторону жизни».
— О, — сказал он, пожимая плечами, словно она спрашивала о чем-то давно позабытом, — полагаю, папу огорчило то, что я отверг все, что было для него дорого. То, чего он хотел для меня, и то, к чему стремился я сам, были вещи противоположные. Жаль, что мы разошлись, но свою жизнь по чужой указке не прожить. Я пошел своей дорогой, и, к сожалению, она не совпала с дорогой моего отца.
— Но это же не повод избегать встреч.
— Он не желает меня видеть, — сказал Руперт.
— Но он обожал тебя! Ты был его гордостью!
— И гордость его не мирилась с моим падением.
И Руперт взял Тессу за руку. Он знал, что не ответил на ее вопросы. Его маленькая сестренка совсем не дурочка, здесь мама не права. Она говорит о ней, словно о восьмилетней девочке.
«А это совсем не так, — подумал он. — Через несколько лет моя сестренка всех удивит».
— Не беспокойся об этом, — попытался успокоить он сестру. — Я же не беспокоюсь. Ну же, улыбнись! — сказал он ласково, глядя на ее помрачневшее личико, такое хорошенькое в обрамлении густых золотистых волос. — Ты всегда была серьезным ребенком. Я совершенно доволен своей жизнью и не ропщу ни на что. Я сделал то, что хотел, и не жалею об этом. Надо идти за своей звездой, сестренка. И не слушай нашу мамочку, если она станет убеждать тебя, что это просто игра света. Делай то, что хочешь делать.
— Она не позволит, — грустно сказала Тесса.
— Чего не позволит?
— Поступить в университет. Она говорит, что девушке ни к чему ученая степень, она все равно не сможет ею воспользоваться.
— Она хочет выдать тебя замуж.
Еще один вздох.
— Да.
— Я бы замолвил за тебя словечко, но думаю, лучше маме не знать, что мы встретились и будем продолжать встречаться.
— Ой, правда?
— И еще я думаю, что ты теперь взрослая восемнадцатилетняя девушка и нам надо отпраздновать нашу встречу как полагается. Шампанским!
За следующие несколько месяцев Тесса видела брата много раз, тайком выбираясь на встречи с ним. В последний раз — в его квартире в Эннисмор-Гарденз. До этого она была там только однажды и недолго. Обычно они встречались в каком-нибудь неприметном пабе, но как-то днем, когда она уже сидела в пабе и ждала его, он позвонил и попросил ей передать, что задержался, поэтому будет лучше, если она поймает такси и приедет к нему.
Оказавшись у Руперта, она была поражена роскошью обстановки — ведь Руперт, насколько ей было известно, не работал. У него были деньги — наследство от бабушки Нортон, Тесса тоже должна была получить свою долю, когда ей исполнится двадцать один год, но надолго ли хватит пятидесяти тысяч фунтов, если тратить их на золотые портсигары, хрустальные графины и стаканы Баккара и на продукты из дорогого «Фортнума»? Руперту было двадцать три года, и жил он не по средствам (Тесса слышала, как однажды ее дядя Джордж, член парламента, говорил так о другом члене парламента). Руперт позволял себе так много, что деньги должны были уже кончиться. Но откуда же они появлялись снова? Квартира у него была такая, каких она никогда прежде не видела, роскошная… почему-то Тессе пришло на ум слово «декадентская». Тесса тогда только что прочла тайком от матери «Портрет Дориана Грея», и квартира Руперта была как раз такой, какой она представляла себе жилище Дориана, изысканным обиталищем сибарита. Она была просторной, с тяжелой резной мебелью, в гостиной темно-красные обои с узорами, на окнах — тяжелые гардины в тон — похоже на шкатулку, в которой лежит флакон с дорогими восточными духами. Почему-то пахло ладаном — или это были ароматические палочки? В общем, чем-то экзотическим.
Но самым удивительным были зеркала.
Особенно те, что в спальне. Тесса никогда в жизни не видела такой спальни. Зеркала там были на стенах и на потолке — можно было любоваться сотней собственных отражений.
— Я бы не стала так делать, — сказала она задумчиво, оглядываясь по сторонам. — Мне бы надоело смотреть на себя.
— Здесь мы с тобой отличаемся, сестренка. Мне не надоедает. Мне нравится смотреть на себя в зеркало.
Во время своего второго посещения этой квартиры как-то днем она увидела отражение брата именно в этих зеркалах. Тогда-то она и узнала, к своему ужасу, как он зарабатывал деньги, которые тратил столь щедро.
Он решил пригласить ее на чай. Тесса хотела пойти в «Риц», но он сказал, что там-то их наверняка кто-нибудь увидит, а это ни к чему.
— Мы вместе — падшее создание и чистый ангел? Нет уж! Чай подают и в «Уолдорфе». Там мы не встретим никого из знакомых. Встретимся в холле в четверть пятого.
Утром Тесса была на очередной примерке, после которой мама отправилась на ленч с приятельницами, благосклонно разрешив Тессе навестить свою подругу на Кадоган-сквер.
Но после ленча Тесса, под предлогом того, что ей нужно к парикмахеру, отправилась на квартиру Руперта, решив сделать ему сюрприз.
Она знала, где на случай необходимости Руперт оставлял ключ — в тюрбане статуи арапа, стоявшей у его двери.
Она вошла и вдохнула этот странный запах, который ее очаровывал и почему-то вызывал мысли, которых мама никак бы не одобрила. «Надо быть осторожнее, — подумала она, — и перед встречей с мамой подушиться „Мисс Диор“.
Руперта дома не было — на ленч он всегда куда-нибудь выходил. Она еще раньше заметила, что в холодильнике не было ничего, кроме шампанского, фаршированных оливок и бутылки джина. Тесса устроилась поудобнее — на диване с высокой спинкой — и взяла со столика несколько журналов. Ночью она танцевала допоздна, домой вернулась только около трех, поэтому глаза у нее слипались. Начав зевать, она отложила журналы в сторону и прикрыла глаза.
Проснувшись, она не сразу поняла, что ее разбудило, но потом услышала какой-то шум. Кто-то стонал. Глубокий вздох и хриплый выдох. Тессу вдруг пронизала дрожь — в стоне слышались одновременно боль и наслаждение.
Она выглянула из-за спинки дивана. Комната была пуста, но за проемом, ведущим в холл — двери там не было, — она заметила свет в спальне.
Она взглянула на часы — только четверть четвертого. Но кто-то зажег свечи. Наверное, Руперт. Кто же еще? Может, у него похмелье, поэтому он и стонет? Она знала, что Руперт много пьет. Однажды они ходили вместе на ленч, но он ничего не ел, сказал, что вечером перебрал. По правде говоря, выглядел он неважно — щеки ввалились, глаза запали.
Если он собирается отказаться от чая, она выскажет ему все свои соображения по этому поводу. Он говорил ей несколько раз, что соображает она неплохо, и советовал ей употребить силу своего интеллекта на борьбу с их чересчур властной матерью. Она встала с дивана и одернула платье. Бесшумно, чтобы не побеспокоить его, если он действительно нездоров, она подошла к спальне, дверь которой была прикрыта неплотно. В щелку она увидела отражения в зеркалах и поняла, что Руперт не один. На огромной кровати был он и еще один мужчина. Оба были обнажены, и Руперт лежал на животе, подсунув под себя большую подушку, одну из тех, что обычно лежали на кровати, и ягодицы его были приподняты. Ноги его были широко раздвинуты, лодыжки привязаны к зеркальной спинке кровати, а запястья — к изголовью. Она могла ясно разглядеть его лицо, освещенное пламенем десятков свечей и повернутое набок. Он не сводил глаз с множества отражений, среди которых были и отражения мужчины у него за спиной, ритмично двигавшегося взад-вперед. Она увидела, как лицо Руперта исказила гримаса экстаза, услышала, как он снова застонал, от чего другой задвигался еще интенсивнее.
Тесса в ужасе отступила назад, прижалась к стене, и несколько мгновений она стояла как завороженная, не в силах ни отойти, ни отвести глаз от отражений, даже когда рассмотрела то, что входило и выходило из тела Руперта — огромное, твердое, темно-бордовое. И только когда он выдохнул: «О, Боже мой… да… да… да!», она вышла из транса. К горлу подкатила тошнота, она зажала руками рот и бросилась по коридору в гостиную — к дивану, на котором заснула, когда пришли Руперт и его любовник. Рука машинально потянулась к сумочке, она схватила ее и прижала к себе, словно сумочка могла ее от чего-то защитить, и знакомый предмет вернул ее к реальности, она поняла, что надо бежать отсюда, что, придя сюда без предупреждения, она совершила непростительную ошибку.
Тесса сделала несколько глубоких вдохов, и ее опять затошнило — не от шока, а от того, что до нее дошел наконец смысл полунамеков и шуток Руперта. Она встретилась наконец с тем, от чего ее отец в ужасе отшатнулся, не желая с этим смириться. Еще несколько мгновений она собиралась с силами, а потом тихо прокралась по коридору к входной двери, стараясь не глядеть в сторону спальни, но стонов, перешедших в гортанные выкрики, она не могла не слышать. Наконец она осторожно отперла дверь, выскользнула в пустынный коридор и прикрыла за собой дверь. Достав из тюрбана ключ, она заперла дверь снаружи.
И опрометью бросилась вон.
Она не замечала, что рыдает в голос, не чувствовала слез, струящихся по щекам, не обращала внимания на прохожих, с которыми сталкивалась по пути. Она понимала только одно — скорее прочь отсюда! Только когда у нее перехватило дыхание и закололо в боку, она замедлила шаг и поняла, что находится у Серпантина. Найдя пустую скамейку, она опустилась на нее. Она уже не плакала — ее трясло. Открыв сумочку, Тесса достала зеркальце. Выглядела она ужасно — вся в пятнах, на щеках дорожки от слез. С таким лицом домой появляться нельзя. Она вытерла щеки платком, а потом неподвижно сидела и смотрела на детей, игравших у пруда, но перед глазами у нее стояла сцена, которую она видела в зеркалах спальни — отражения Руперта и огромная бордовая штука, вонзавшаяся в него. Теперь она понимала, откуда у него дорогая квартира, дорогая одежда, шампанское. В своей зеркальной спальне он развлекал клиентов. Такие спальни бывают только у тех, кто торгует своим телом.
Отец горевал не потому, что сын его — гомосексуалист, а потому, как он это использует. Ее брат — продажный мужчина. «О Господи, — подумала она, и лицо ее исказилось гримасой отвращения. Она закрыла глаза, пытаясь стереть из памяти ужасную картину. — Я не могу с ним встречаться, по крайней мере сегодня. Одного взгляда на меня будет достаточно, и он поймет, что я все знаю… что я видела его. Какой наивной дурочкой я была… Теперь ясно, почему папа даже не упоминает его имени. Боже мой, Руперт, кем ты стал? Что мне делать?»
Но сделала она вот что — нашла телефон-автомат и совершенно хладнокровно позвонила в квартиру брата. У него был автоответчик — теперь она поняла, зачем он был нужен брату, — и трубку он снимал редко. Она оставила сообщение, сказала, что вымоталась после бессонной ночи и бесконечных примерок. Может быть, они отложат сегодняшнюю встречу, увидятся в другой раз, когда мама снова отпустит ее на длинном поводке? «Я постараюсь, чтобы этого не случалось как можно дольше», — подумала она.
Мать только взглянула на ее бледное лицо и сказала:
— Кажется, ты слишком долго жгла свечу с обеих концов. Завтра мы возвращаемся домой.
Вернувшись домой, Тесса спряталась в своем любимом месте — в старой оранжерее, где мистер Генри все еще выращивал виноград. Там она всласть наплакалась, так, что даже голова заболела, и, утомленная, заснула. Вернулась в дом она, только когда уверилась в том, что мать не станет задавать ей неприятных вопросов.
Но Доротея, недоверчиво оглядев ее, все же спросила:
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Кажется, да, — сказала Тесса, хватаясь за эту соломинку. — У меня раскалывается голова. Я лучше не буду ужинать, а сразу лягу спать. Есть мне совсем не хочется.
— Перегуляла? — пошутил отец. — Да, пожалуй, покой — это то, что тебе нужно.
И Тесса всю следующую неделю провела в постели — делала вид, что ей нужно отдохнуть, а на самом деле пыталась оправиться от полученного шока.
— Ты действительно перегуляла, — отчитывала ее мать. — Но и я виновата — поддалась на твои мольбы и уговоры. Больше никакого Лондона, детка, по крайней мере пока щечки снова не порозовеют.
Тесса только рада была с ней согласиться. Она и думать не могла о том, чтобы вернуться в город, где ей снова придется увидеться с братом. Только тогда, когда она сможет смотреть на него невозмутимо и хладнокровно. А сколько понадобится времени на это, она не знала.
Неделю она провела в постели — рыдала и думала, думала до изнеможения, а в воскресенье утром встала, пошла, как обычно, с матерью в церковь, потом прогулялась с собаками и вернулась домой к ленчу. Гостей никаких не было, поэтому они втроем расположились в малой столовой. А когда перешли пить кофе в гостиную, пришел Риггз и объявил:
— Полиция хочет вас видеть, милорд.
— Полиция! Надеюсь, ты не превышал скорости, Риггз? — пошутил епископ.
— Нет, милорд. Боюсь, дело серьезнее.
Епископ, обычно сдержанный и доброжелательный, взглянул на Риггза встревоженно.
— В таком случае мне лучше пойти и все выяснить.
— Возможно, они пришли из-за тех цыган, которым ты разрешил разбить лагерь на Лейки Хилл, — сурово сказала его жена. — Говорила я, что ничего хорошего из этого не выйдет. Наверняка они вторглись в чужие владения или что-нибудь в этом роде. Надеюсь, когда ты утром гуляла с собаками, ты в том направлении не ходила? — спросила она у дочери.
— Нет, мама, — ответила Тесса. Доротея пристально взглянула на побледневшую дочь.
— Тебе что, снова нехорошо? Или тебя что-то беспокоит? В последнее время ты вела себя, как будто потеряла двадцать фунтов, а нашла пенни. — Она помолчала. — Может, ты влюбилась?
Тессе захотелось расхохотаться.
— Нет, мама.
— Если ты дуешься потому, что мы слишком рано уехали из Лондона, мой тебе совет — забудь об этом. И что ты бродишь как тень, словно ждешь чего-то! Девушкам твоего возраста не следует слишком много думать о будущем. Не беспокойся, когда это будущее постучится в дверь, я предупрежу тебя.
И она снова углубилась в «Санди таймс», а Тесса вернулась к своим мыслям.
Риггз проводил епископа к ожидавшим его офицерам полиции и через несколько минут вернулся в гостиную. Доротея взглянула на него и тотчас вскочила на ноги.
— Епископ ждет вас, мадам, — сказал Риггз деревянным голосом.
Тесса отодвинула свой стул и собралась последовать за матерью, поняв вдруг, что случилось нечто ужасное. Риггз уже знал, что именно, значит, и ей надо узнать.
— Нет! — строго сказал он. — Оставайтесь здесь, мисс Тесса. Вы скоро обо всем узнаете.
— О чем?
Риггз покачал головой.
И Тесса заговорила голосом, которым она не осмеливалась прежде говорить ни с кем, даже с ним:
— Риггз, мне надоело, что меня всегда держат в неведении. Что происходит? Почему здесь полиция? Только не говори, что не знаешь! Когда ты вошел сюда, у тебя на лице все было написано. Зачем им понадобился папа? Что они ему сказали? И почему еще и маму вызвали? — Голос ее зазвенел, и что-то заставило ее спросить: — Это по поводу Руперта? Он арестован?
Риггз пристально взглянул на нее.
— Почему это мистера Руперта должны арестовывать?
— Я знаю, чем он зарабатывает на жизнь.
Взгляды их встретились, Риггз молчал несколько мгновений, а потом взорвался:
— Лондон! Да это же Содом и Гоморра! Говорил я вашему батюшке, что это дело времени.
У Тессы перехватило дыхание. Господи, значит, все действительно из-за этого. Руперта поймали на том, что он занимается сексом за деньги. Бедный папа…
— Ваш братец его доконал, — зло сказал Риггз, будто прочитав ее мысли. — Довел хорошего человека, и все через свою порочность. Ваша матушка женщина стойкая, Господь дал ей силы вынести то, что выпало на ее долю. Но ваш отец… Этого он не снесет. И винит во всем себя! Все думает, когда и в чем ошибся… Он ошибся! Сколько раз говорил я ему, что мистер Руперт был таким с рождения!
Тесса медленно опустилась на стул.
— Но он же уехал в Лондон, — попробовала она защитить брата.
— Где знают его семью и где наверняка о нем судачили! Если бы ваши родители были людьми безвестными, но ведь ваш батюшка — епископ, а братья вашей матушки заседают в обеих палатах парламента. Руперт этого в грош не ставил, а должен был. Следовало ему быть поосторожнее.
— Ты его никогда не любил, да? — спросила Тесса.
— Знавал я подобных людишек, ничего хорошего от них не жди. В армии всякие встречаются, и такие тоже. Голубые, как незабудки! Я с самого начала понял, что за штучка ваш братец. Но ваш отец не желал ничего замечать. Он всегда видит в людях только хорошее. И в войну было то же. Он был офицером, а я при нем ординарцем, и я помню, как он даже к врагу был снисходителен. Так что в сорок пятом я не слишком удивился, когда он сказал мне, что уходит из армии и хочет стать священником.
Он замолчал и, повернув голову, стал прислушиваться, стараясь поймать каждый звук.
— Кажется, они уходят… — Он вышел посмотреть, а Тесса сидела как на иголках. Поняв, что родители не собираются возвращаться в гостиную, она пошла наконец их искать. Они были в библиотеке, сидели, взявшись за руки, на старом кожаном диване.
Напротив них сидела женщина-полицейский, констебль. Когда Тесса вошла в комнату, она поднялась ей навстречу.
— В чем дело? — испуганно спросила Тесса. — Почему у мамы с папой такой вид?
Женщина-полицейский отвела ее в сторону.
— Пойди-ка и принеси нам всем чаю, — сказала она спокойно и по-деловому.
— Риггз уже делает чай. Почему у них такой вид? Что произошло? Это из-за моего брата, да? С ним что-то случилось… Он арестован?
Длинное, худое лицо епископа было похоже на изваяние, жена крепко сжимала его руку в своей.
— Из-за брата, да? — упорствовала Тесса. Она знала, что это могло быть единственной причиной. — Его арестовали, да?
Женщина-констебль взглянула на лицо девушки, бледное, но решительное. На истеричку не похожа, наверное, сможет выдержать. И кто-то же должен быть рядом с этими несчастными людьми.
— Нет, — сказала она мягко. — Ваш брат не арестован. Он убит.
Той ночью у отца Тессы случился первый удар.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Дьявол, которого знаешь - Кауи Вера

Разделы:
12345678910111213141516171819

Ваши комментарии
к роману Дьявол, которого знаешь - Кауи Вера



Отличная книга - и сюжет, и герои, и манера! Редкая книга - универсально читабельная
Дьявол, которого знаешь - Кауи ВераИнна
10.08.2011, 17.11





Мне понравился роман
Дьявол, которого знаешь - Кауи Веравероника
25.06.2012, 23.26





Приятный роман. Прочла с удовольствием
Дьявол, которого знаешь - Кауи ВераАнна
26.06.2012, 12.11





Задумка романа хорошая, но вначале было нудновато читать. Читала через абзац. А вот с середины было интересней.
Дьявол, которого знаешь - Кауи ВераВиктория
28.08.2014, 8.41





Прочла с превеликим удовольствием.Настроение и ощущения прекрасные.
Дьявол, которого знаешь - Кауи ВераНадежда
6.02.2015, 15.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100