Читать онлайн Попробуй догони, автора - Кауфман Донна, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Попробуй догони - Кауфман Донна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.45 (Голосов: 167)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Попробуй догони - Кауфман Донна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Попробуй догони - Кауфман Донна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауфман Донна

Попробуй догони

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Ей надо было прекратить о нем думать. По крайней мере до тех пор, пока на глаза у нее не перестанут наворачиваться слезы при одной только мысли о том, что она никогда его больше не увидит. Глаза у нее и без того покраснели от напряженного всматривания в дорогу, заметенную снегом. Возвращение в долину по извилистому серпантину отняло у нее много сил и нервных клеток. Вынужденная ехать очень медленно, Мойра поневоле вспоминала то и дело того странного американца, от которого сбежала на рассвете, вновь и вновь подвергая сомнению разумность своего поступка.
Прошло около семи часов с тех пор, как она тихо выбралась из их постели, скрепя сердце взглянула на посапывающего во сне незнакомца в последний раз и подавила желание снова нырнуть под одеяло, согретое теплом его великолепного тела. Но эта сцена запомнилась ей в мельчайших подробностях. Ее память отчетливо запечатлела и его длинные ресницы, темневшие на фоне бронзовой кожи, и мужественный подбородок, и крупные губы, которыми он слегка причмокивал во сне, рельефную мускулатуру рук с длинными сильными пальцами, доставившими ей неописуемое блаженство.
Словно бы наяву видела Мойра перед своим мысленным взором светло-коричневую племенную татуировку на его плече, которая вызвала у нее труднопреодолимое желание разбудить антрополога и выяснить у него, на каких еще частях его тела поставили свои клейма людоеды.
И даже спустя семь часов ей не удавалось отделаться от ощущения, что она поторопилась, навсегда лишив себя удовольствия от соприкосновения с его ртом и еще одним универсальным органом.
Однако настырный внутренний голос твердил ей, что она поступила мудро, потихоньку сделав из гостиницы ноги. Потому что в противном случае она бы не удержалась и раскрыла ему всю свою подноготную. Разумеется, взамен потребовав от него рассказать ей все без утайки о себе. Времени на задушевный разговор она, естественно, не пожалела бы.
Провидению было угодно удержать ее от этого опрометчивого поступка и сподобить ее сохранить свое инкогнито. После всех безумств, которым они предавались анонимно этой ночью, было бы верхом безрассудства назвать заезжему донжуану свою фамилию, рискуя покрыть ее неискупимым позором. Если, конечно, не считать таковым самое ее спонтанное грехопадение, совершенное в минуту полного умопомрачения вследствие неблагоприятного стечения многих обстоятельств и скверной погоды.
Так или иначе, прелесть этой фантастической ночи осталась ненарушенной, что позволяло ей сочинять бесчисленные вариации на эту тему. Имея такой неисчерпаемый источник вдохновения, она уже не будет сожалеть о разрыве с Джори и быстрее его навсегда забудет. Теперь, после незабываемого соития с загадочным американцем, этот похотливый козел, который предпочел ей блудливую подружку Присс, выглядел в ее глазах полным ничтожеством, и ей даже казалось странным, что она поначалу была уязвлена его изменой. Так что это даже и к лучшему, что она не продлила свое безумство еще на несколько дней, ничего путного из этого все равно бы не вышло. Она бы так и не насытилась дикарскими ласками своего нового бесподобного любовника, ниспосланного ей, несомненно, небом для утешения, и расстроилась бы окончательно, расставшись с ним. А ее израненное сердце нуждалось в отдыхе и покое.
Не говоря уже о том, что ей требовалось сохранить оставшиеся у нее крупицы здравомыслия, столь необходимые для решения бесчисленных проблем, ожидавших ее в Баллантре. Она должна была любой ценой сохранить этот замок в руках Синклеров, иначе гореть ей вечно в адском пламени в наказание за свою бестолковую жизнь, растраченную на глупые пустяки.
Мойра тяжело вздохнула, живо представив, как лохматые и рогатые черти поджаривают ее на костре, нанизав на вертел, и сосредоточилась на управлении пикапом, уже доставившим ее к низким каменным оградам, разделявшим земельные участки, за каждый из которых ей приходилось сражаться. И вновь, как уже случалось не раз, Мойра остро почувствовала моральную ответственность перед своими предками и потомками.
Каждый камень, выпавший из межевой стены, ложился тяжким грузом на ее хрупкие плечи. Но она не роптала и в одиночку несла свой крест, исполняя работу, явно непосильную тридцатилетней писательнице со скромными доходами. Нанять команду инженеров ей было не по карману, а привлечь к благоустройству своего родового замка уйму посторонних инвесторов она не хотела по моральным соображениям.
Вот на повороте в просвете между вековыми соснами открылся потрясающий вид на долину, раскинувшуюся у подножия заснеженных лесистых гор. И как обычно, Мойра притормозила, чтобы полюбоваться этим восхитительным зрелищем. Отказать себе в этом удовольствии она не могла, в любое время года и в любую погоду принадлежащая ей пока еще земля выглядела изумительно. Всякий раз, когда Мойра окидывала взглядом родовые владения Синклеров, она преисполнялась гордостью за свой род, история которого уходила корнями в седую старину. Вот и теперь руки ее крепче сжали баранку, а сердце заколотилось чаще, подгоняемое решимостью сохранить фамильное наследие.
Да, был грех, она порой жалела, что стала единственной дочерью и наследницей своих родителей, безвременно сошедших в могилу вскоре после того, как ей исполнилось шесть лет. Их смерть стала для нее серьезным потрясением. Но еще сильнее переживала она утрату своего любимого дяди Найла, постигшую ее двумя десятилетиями позже. Однако каким бы тяжелым ни казалось ей бремя взятых на себя обязательств, Мойра стойко преодолевала все трудности, потому что любила Баллантре всеми фибрами своей души.
После окончания колледжа ей представилась возможность сделать карьеру в Инвернессе, популярном центре туризма в Северном нагорье, где ежегодно проводился красочный горский фестиваль. И хотя в глубине души она и была уверена, что даже там, вдали от замка, с головой погруженная в увлекательную и хорошо оплачиваемую работу, она не забудет о своем долге, Мойра не осмелилась полностью доверить заботу о Баллантре управляющему и осталась жить в нем, став свободным литератором. Постепенно хозяйственные хлопоты стали смыслом ее существования, она уже не представляла своей жизни без регулярного общения с людьми, живущими на этой земле, простыми работящими фермерами, разводящими овец и возделывающими арендованные у Мойры участки. Она сердцем прикипела к этой долине и знала, что никогда не предаст свои родные места.
Вдохновленная их красотами, она тронула свой грузовичок с места, преисполнившись решимости удвоить свои усилия в борьбе за правое дело. Первым делом надо было написать в Америку детям Таггарта и убедить их инвестировать значительные средства в поместье Баллантре. Как заметил мистер Уэнтуорт в свойственной ему мягкой манере, даже продажа значительной части земли, прилегающей к замку, не спасла бы хозяйство от финансового краха. К тому же, добавил он с подкупающей улыбкой, найти покупателя будет весьма затруднительно.
Между тем древнее строение оседало, рассыпалось и загнивало быстрее, чем строители успевали его реставрировать. Гонораров, которые она получала за свои книги и статьи, на оплату труда рабочих уже не хватало. На арендную плату за землю надежды тоже с каждым годом становилось все меньше, дети фермеров не проявляли интереса к тяжелому крестьянскому труду и уезжали учиться или работать в Инвернесс и Абердин, откуда не возвращались.
Аналогичная картина наблюдалась и в соседней деревне, молодежь уходила оттуда на поиски лучшей доли столь же стремительно, как из фермерской общины. Доходы же тех, кто оставался, в значительной мере зависели от хода ремонтных и реставрационных работ в замке, к которым их привлекала Мойра. Но когда фонды иссякали, сокращалось и количество рабочих мест. Мойра, чувствовавшая свою ответственность за благосостояние всех земляков, не могла бросить их на произвол судьбы и, когда положение стало отчаянным, прибегла к тому же способу поправить дела, к которому прибегали еще в начале четырнадцатого столетия ее предки: обратилась за помощью к вождю клана Морганов, потомков когда-то могущественного клана Маккеев.
Теперь ей предстояло наладить контакт с его старшим сыном и наследником, Таггартом-вторым. Закавыка заключалась в том, что он мог и не знать о своем статусе вообще либо не пожелать продолжить миссию своего почившего отца.
Мойра миновала растресканные колонны главных ворот крепости, считавшейся когда-то неприступной благодаря своему выгодному географическому положению, и медленно поехала по длинной аллее, с которой открывался чудесный вид и на Кернгормские горы, облюбованные теперь альпинистами и туристами, и на озеро Лох-Олиш, и даже на изгиб реки Тей, в бурных водах которой рыбачили и приезжие любители экзотического отдыха, и местные жители, особенно в неурожайные годы либо в периоды массового падежа овец.
На заливных лугах вдоль каменистого берега реки паслись лохматые бараны, рядом трудились на своих участка фермеры-земледельцы. Дальше по дороге располагалась деревня Баллантре, за ней начинались горные отроги Инвернесс. Все эти угодья, испокон веков принадлежавшие пращурам Мойры, требовали постоянного присмотра и неустанного труда, она же не управлялась даже с разваливающейся на глазах цитаделью.
– Да, таким лакомым куском пирога легко и подавиться! – в сердцах воскликнула она, минуя въезд во двор замка, заваленный грудами строительного мусора и щебня, и сворачивая на гравийную дорожку, ведущую к ее башне в северном крыле.
Погруженная в раздумья о насущном и стараясь не отвлекаться на воспоминания о минувшей ночи и брошенном ею в гостиничном номере мужчине, Мойра поднялась по винтовой лестнице в свою спальню и застыла на пороге, вдруг отчетливо вспомнив возмутительную случку Джори и Присс на ее кровати.
И тотчас же все первостепенные дела, которые она собиралась переделать, как то: разжечь огонь в огромном камине, чтобы согреть свою холодную каменную обитель, отредактировать свою заметку, составить план ремонтных работ на весну, написать важное письмо в Штаты – все они моментально отошли на второй план, вытесненные фундаментальной заботой, важность которой представлялась Мойре бесспорной.
Швырнув парку и сумочку на стул у камина, она подошла к стоявшей посередине овальной опочивальни кровати и замерла в трепетном созерцании своего оскверненного ложа, до недавнего времени являвшегося центром ее мироздания, райским уголком, в котором она укрывалась от всех невзгод и отдыхала от непосильных мирских забот и душой, и телом.
– И духу вашего больше здесь не будет! – страшным голосом воскликнула она, стряхнув оцепенение, и одним рывком сорвала с кровати одеяло, простыню и подушки. Испоганенные мерзкими развратниками вещи полетели на толстый пыльный ковер, устилающий пол, под ноги своей разгневанной хозяйке, и она стала яростно их топтать.
И дернул же ее черт привести Джори именно сюда, а не в одну из одиннадцати спален главного корпуса замка, прекрасно обставленных и с действующим камином, как она поступала всегда, обзаводясь очередным временным сожителем. Неужели она действительно вообразила, что влюблена в этого урода? Да нет, разумеется, она была всего лишь увлечена им, но не собиралась выходить за него замуж. Тогда какого же дьявола нужно было приучать его к своей личной спальне?
Немного успокоившись, Мойра криво усмехнулась. Безусловно, виной всему стало страшное переутомление и непродолжительное затмение рассудка. Да, Джори Мактавиш удивил ее своими потенциальными возможностями в постели, но иных добродетелей, кроме жеребцовых достоинств, за ним не замечалось. Удовлетворяться же только ими в браке Мойре не позволяла гордость. Она считала себя достойной лучшей участи. К тому же и традиции клана обязывали ее принимать во внимание финансовое состояние своего будущего супруга, не говоря уже о его репутации, рассудительности и предприимчивости.
Самолюбивая и эгоистичная, она привыкла лично принимать решения и отдавать распоряжения, менять же свою натуру ей было поздно. Конечно, было бы неплохо обзавестись другом, на поддержку которого всегда можно положиться не только в моральном, но и в материальном плане. Но тогда ей пришлось бы наверняка поступиться частью своих командных позиций в имении, а также своими интересами в деревне Баллантре. Такой вариант ее не устраивал, что сводило к нулю ее шансы найти себе достойного спутника жизни среди местных жителей.
Придя к этому заключению, Мойра в отчаянии упала на голую кровать и машинально нащупав на полу подушку прижала ее к своей вздымающейся от волнения груди, наволочки пахнуло духами Присс, и Мойра в негодовании зашвырнула подушку в угол, решив просто-напросто сжечь все эти грязные тряпки, предварительно разорвав их на мелкие кусочки.
Она вскочила, подбежала к платяному шкафу и стала вынимать из него свежее постельное белье, изо всех сил стараясь не смотреть на кучу грязного на полу. Потом она принялась аккуратно стелить постель, тщетно пытаясь отогнать навязчивые эротические картинки, порождаемые ее воображением. На чистой простыне вновь бесстыдно совокуплялись по-собачьи, сверкая голыми задницами, Присс и Джори, а на куче грязного белья лежал, свернувшись калачиком, голый мужчина, которого она бросила в гостинице на рассвете.
Мойра начала взбивать подушки, пытаясь отогнать эти странные видения. Их место тотчас же заняли мысли об умершем Таггарте, идеальном партнере в их суррогатном заочном супружестве, обеспечивавшем ей и стабильный доход, и мудрые советы, и приятный дружеский обмен мыслями. Этот мужчина не интересовался, как именно она распоряжалась его деньгами, полностью доверяя сметам расходов, которые она отсылала ему ежемесячно. Их союзу недоставало только реальной физической близости, но этот недостаток успешно компенсировался регулярным пылким сексом с Джори. Чтоб ему стать импотентом!
Со смертью Таггарта все пошло вразнос. Предательство Джори только завершило этот неудержимый разрушительный процесс. Но чудной американец оказался тем волшебным джинном, который помог ей восстать из пепла и наполнил ее новой энергией и жаждой активной жизни.
Правда, экстремальный секс не обошелся для нее без последствий: отбитый копчик давал о себе знать тупой болью. Она потерла больное место и застелила постель новым покрывалом. Ах, как чудесно было бы покувыркаться на нем с энергичным антропологом, стажировавшимся в тропических дебрях с юными непорочными людоедками. Боже, как ей его сейчас не хватало! С каким наслаждением она встала бы в ту же позу, что и Присс перед Джори, и показала бы ему, на что способна цивилизованная и образованная белая женщина, если разбудить в ней зверя.
Ее взгляд, устремленный в окно, стал задумчивым и грустным. Конечно, мужчина с экзотическим талисманом на шее доставил ей сказочное удовольствие, за что она была ему бесконечно признательна. Однако в определенном смысле жить ей после такого блаженства стало труднее, потому что за то непродолжительное время, пока они были вместе, она поняла, как важно для нее само живое общение с равным ей по интеллекту и миропониманию мужчиной, умеющим найти верный подход к женщине и без лишних слов угадывающим ее заветные желания.
Еще ни с одним любовником ей не было так интересно, легко и просто, как с этим американцем с фигурой Тарзана и бусами из зубов крокодила на мощной шее. Как бесконечно далеко до него Джори! Насколько этот похотливый козел примитивен! И как обидно и странно, что она прежде этого не понимала! Впрочем, вряд ли стоит упрекать в чем-то обыкновенного провинциального парня, ютящегося в каморке над пабом своего папаши, коль скоро и сама она давно огрубела душой и перестала прислушиваться к своему внутреннему голосу. Ничего не поделаешь, теперь ей придется утешаться приятными воспоминаниями и орошать слезами подушку по ночам, облегчая томление в душе и лоне.
Слезы вновь навернулись у нее на глаза, и Мойра стала с отвращением бросать грязное постельное белье на старое покрывало, чтобы связать его в узел и сжечь в камине. Но благоразумие победило ярость, и она стащила узел по лестнице на первый этаж, вынесла его на улицу и закинула в кузов пикапа, чтобы позже отвезти его в главный корпус замка, где имелась большая стиральная машина.
Однако, переведя дух и пораскинув мозгами, Мойра решила не откладывать стирку в долгий ящик и постирать белье немедленно. Подогнав автомобиль к массивным дверям парадного входа задом, она взвалила узел на спину и потащила его по извилистому лабиринту проходов и коридоров в подвал, надеясь, что доберется туда целой и невредимой, не переломав себе по пути ноги. Покалечиться в чреве невероятно головоломной конструкции, именуемой замком Баллантре, можно было запросто, особенно спускаясь по крутым лестницам.
За несколько столетий Баллантре ремонтировали и перестраивали бесчисленное количество раз, и в результате замок из гармоничного архитектурного ансамбля превратился в замысловатое сооружение, напоминающее кроличью нору. Но Мойра, знавшая как свои пять пальцев все его ходы и выходы, благополучно спустилась в каменное подземелье и, волоча за собой по древним каменным плитам тюк с бельем, очутилась наконец в бывшей пыточной камере, ныне переоборудованной в прачечную.
Стирку она ненавидела с детства, но была вынуждена смириться с этой рутинной работой по соображениям экономии. Запихнув белье в машину и засыпав туда порошка, она закрыла крышку и с облегчением отряхнула ладони. Теперь с Джори было покончено навсегда, и с Присс тоже. Но удастся ли ей найти себе новую близкую подружку? Такую, с которой можно поделиться любым, даже интимным, секретом, за чашкой чая обсосать каждую деталь бурно проведенной с любовником ночи, посмеяться от души, помечтать или посетовать на злодейку судьбу. Короче, облегчить душу и поднять себе настроение. Присс умела слушать и проявлять сочувствие, правда, сгрызая при этом не менее коробки печенья. Но какие могут быть счеты между подружками?
Все шло хорошо, пока эти посиделки не вышли Мойре боком. Вернее, Мойра оказалась сбоку припека, Присс же отбила у нее любовника и ни капельки не раскаивалась в этом. Что ж, каждому свое, философски рассудила Мойра и побрела к выходу из прачечной. Едва передвигая ноги, внезапно словно бы налившиеся свинцом, она проделала снова долгий путь по лестницам, переходам и коридорам, вышла из центрального здания и направилась в свою башню, собираясь выпить чаю, поудобнее устроиться в своем уютном кабинете и приступить к умственной работе, которая окончательно отвлечет ее от мыслей об этой парочке предателей.
Войдя наконец в кухню, Мойра повесила на вешалку у двери парку и первым делом поставила на плиту чайник. О Джори она особенно не тосковала, подтверждением чему стали ее приключения минувшей ночью, но это вовсе не означало, что она не имела права возненавидеть его после того, как он так чудовищно с ней обошелся. Разве то, что он сделал в ее отсутствие с Присс, ее лучшей подругой, не верх цинизма? Только законченный мерзавец мог вытворить такое в кровати своей постоянной любовницы! Фу, какая гадость! Уж если ему стало так невтерпеж, мог бы трахнуть другую девицу. Мало ли их крутится в баре? Так нет же, он выбрал именно Присс! Ее лучшую подругу, единственную, кому она поверяла свои секреты.
– Так мне, дуре, и надо! – воскликнула в сердцах Мойра, сообразив наконец, что Присс была не достойна такого доверия. Да и дружбой с ней она тоже не дорожила, раз так энергично вертела своей голой задницей, пока Джори самозабвенно ее тарабанил. Эта возмутительная картина снова возникла у Мойры перед глазами в мельчайших деталях, и она тряхнула головой, отгоняя прилипчивые воспоминания. И пусть эта бесстыдная кошка и бормотала потом в свое оправдание что-то о том, что втрескалась до беспамятства и потому уже давно мечтает ему отдаться. Все равно она была обязана соблюсти правила приличия. Впрочем, этот кобель Джори тоже не ангел! Не пора ли извлечь из этой ситуации для себя урок и впредь уже не быть такой доверчивой?
Мойра усмехнулась, вспомнив, что лишь вчера ночью доверилась незнакомцу, вздохнула и стала заваривать чаи. Хорошо, что она хотя бы решилась убежать из номера поутру, иначе совершила бы какую-нибудь непоправимую глупость. Вот только почему у нее скребут на сердце кошки.
Такое же смутное ощущение своей вины она испытала, когда разругалась в пух и прах с Присс и Джори. Не слишком ли она сентиментальна в последнее время? Мойра положила на блюдце еще два печенья и пошла пить чай в кабинет, убежденная в том, что сладкое и на этот раз поможет ей быстро выйти из депрессии.
Конечно, с ее стороны было невежливо исчезнуть, даже не оставив американцу записку. Но что, хотелось бы ей знать, она могла ему написать второпях? Покидая гостиницу, она чувствовала себя жалкой трусихой, испортившей своим внезапным исчезновением настроение хорошему человеку. Что после этого он о ней подумает? Терзаемая раскаянием, она чуть было не решила написать все-таки ему записку, пока ехала в горы забирать свой пикап вместе с Роби в кабине его тягача, и засунуть ее в дверную щелку малолитражки незнакомца. Но она так устала, выкапывая из-под сугроба свой грузовичок, что даже не стала дожидаться, пока Роби вытянет из кювета машину американца, и укатила домой, внушив себе, что там ее ждут неотложные дела. В действительности, как она теперь поняла, ее гнал оттуда страх, боязнь снова встретиться с американцем на этом роковом повороте дороги. Что бы тогда она ему сказала? Извинилась бы за то, что убежала не попрощавшись, словно мартовская кошка, уставшая от ласк всех дворовых котов?
Но это было не самое худшее ее опасение, больше всего она боялась, что он вернется и между ними все завертится снова, как прошлой ночью, и тогда она совершенно обезумеет и не сможет уже уйти от него, став рабыней любви.
Мойра поставила чашку и блюдце на стол и, выдвинув один из ящиков, начала искать упаковку аспирина, чуть слышно бормоча себе под нос:
– Всего лишь одна ночь с незнакомцем, и ты вообразила, что к тебе пришла настоящая любовь! Ты ведь даже не знаешь его имени!
Она рассмеялась: и угораздило же ее влюбиться в мужчину, живущего главным образом в южноамериканских джунглях! Где бы, любопытно, они провели свой медовый месяц? В гамаке? Такого счастья и врагу не пожелаешь! Чем же она прогневала небеса? За что ей такой суженый? Ей внезапно стало зябко.
– Выброси его из головы! – немедленно приказала себе она, подумывая, не лучше ли ей прилечь у камина и согреться. Потирая пальцами виски, Мойра пересекла комнату и стала разжигать огонь в очаге. Когда дрова весело затрещали и по ним побежали язычки пламени, она уселась в старинное кожаное кресло и попыталась расслабиться.
Та Мойра, которую она знала, наверняка разбудила бы того парня, прежде чем от него уйти, и накувыркалась бы с ним от души. Но в течение той удивительной ночи с ней произошла поразительная метаморфоза: из нормальной независимой женщины она превратилась в жалкое, убогое создание, боящееся собственной тени. Она шмыгнула носом и произнесла сквозь слезы, тщетно пытаясь взбодриться:
– И все равно нужно было хорошенько трахнуться с ним напоследок!
Это одиночество превратило ее в плаксивую неврастеничку, решила она, сделав глоток чаю. Любая на ее месте тронулась бы рассудком, если бы пожила долго одна в огромном пустом замке. Здесь уже давно не сновали строители и плотники: после смерти Таггарта ей стало нечем платить им за работу. К тому же наступила холодная и снежная зима, с приходом которой она осталась в своей башне в одиночестве, даже без кошки, непременной подружки любой старой девы.
– Надо взять себя в руки! – сказала Мойра громко и, схватив пачку бумажных салфеток, стала сморкаться и вытирать слезы. – И заняться полезным делом!
Мойра встала, вернулась к письменному столу, достала из него папку с черновиком статьи и, раскрыв ее, начала вносить в рукопись поправки красным карандашом. Закончив с корректурой, она собиралась перепечатать текст набело и заняться сочинением письма в Штаты. Но даже в том случае, если бы наследник Таггарта ответил быстро, ей потребовались бы деньги на текущие расходы. О сумме, которую нужно было срочно вернуть банку, она боялась даже вспоминать, чтобы снова не расплакаться от отчаяния. Оставалось только попытаться продать несколько земельных участков. Но где же найти зимой покупателя? Буквы начали расплываться у нее перед глазами...
А что будет, если наследник Таггарта не захочет иметь с ней дело? Этот язвительный вопрос, заданный внутренним голосом, отбил у нее охоту править рукопись. И Мойра, отложив ее в сторонку, достала гроссбух, чтобы с его помощью выбрать участки для срочной продажи. Земля на заливных лугах была плодороднее, чем в других местах. Но фермеры, арендующие ее, исправно платили большую арендную плату и вряд ли согласились бы перебраться в другое место. Следовательно, надежда оставалась только на участки неподалеку от деревни. Однако продажа этой земли требовала кругленькой суммы для оплаты заключения экспертов, а таких денег на руках у нее не было. И времени на оформление сделки тоже. Если же продать ее со скидкой, она понесет значительные убытки.
Мойра скользнула рассеянным взглядом по старой пишущей машинке, стоящей на конце стола. Надо было раньше написать в Америку письмо, сразу же после смерти Таггарта. Но у нее тогда не хватило мужества обратиться к его наследнику с просьбой срочно выслать ей денег. Разумеется, в том, что он охвачен горем, уверенности у нее не было. Но она сама была охвачена грустью и печалью настолько, что не могла ничего с собой поделать.
– А теперь, жалостливая Мария Магдалина, ты потеряешь всю землю Синклеров! – в сердцах воскликнула она.
У нее вдруг еще сильнее разболелась голова, аспирин не помогал. Перспектива стать позором всего своего рода нарисовалась перед ней с пронзительной отчетливостью. Ей надо было проявить больше упорства и смекалки, найти какой-то способ спасти замок и без участия сыновей Таггарта, так и не помирившихся с отцом, даже когда он доживал свои последние дни.
Мойра в сердцах отбросила карандаш, злясь на себя и на отпрысков покойного, и принялась массировать кончиками пальцев пульсирующие виски. Вдруг со стороны въезда во двор донеслось урчание автомобильного мотора. Она вскочила и подбежала к окну. Какой-то незнакомый ей черный грузовик маневрировал по двору, вероятно, в поисках свободной площадки, пригодной для парковки. Наконец он остановился возле черного хода и заглох. Мойра уже собралась было пойти поговорить с водителем, воспользовавшись подземным ходом, соединяющим ее башню с главным корпусом, как вдруг дверца машины распахнулась, и из кабины высунулась голова с копной курчавых волос.
У Мойры перехватило дух, и она схватилась рукой за горло. Лица мужчины она из окна не видела, но его волосы тотчас же узнала. Да разве могла она их забыть!
– Но этого не может быть! – прошептала она. – Если только я окончательно не сошла с ума...
Ноги сами понесли ее к ступеням лестницы, ведущей в подземный тоннель. Рискуя свернуть себе шею, она сбежала по ним и устремилась по каменным плитам в подсобные помещения основного здания замка. Рой догадок и вопросов гудел у нее в голове. Во-первых, ей казалось странным, что он приехал сюда на грузовике, а не на серебристой малолитражке. Во-вторых, было непонятно, как ему удалось выйти на ее след спустя несколько часов после ее исчезновения из гостиницы. В Калите ее никто не знал. Стоп! А механик Роби?
Нет, этого решительно не могло быть! С ним она расплатилась наличными, и вряд ли он стал бы рассказывать об этом незнакомцу. Но в гостинице она расплачивалась кредитной карточкой, и у мужа Хелен осталась квитанция. Но даже если допустить, что американцу удалось уговорить старичка сказать ему ее имя и фамилию, то все равно оставалось загадкой, как он узнал ее адрес. Она убавила шаг и крепче сжала в руке фонарь, который сняла на бегу с крюка, прежде чем спуститься в темное чрево крепости. Мозг ее продолжал лихорадочно искать ответы на все новые и новые вопросы, возникавшие у нее по мере продвижения по тоннелю.
Почему он приехал к ней на грузовике? Да и вообще, он ли это? Может быть, это кто-то из строительных рабочих? Почему она решила, что только у этого американца, живущего среди косматых дикарей, такая шевелюра?
Достигнув наконец главного корпуса, Мойра поднялась по узкой и скользкой лестнице в подсобное помещение и, лавируя между опорными колоннами и ящиками со строительными материалами, поспешила по длинному коридору, устланному ковровой дорожкой, к выходу во двор, расположенному рядом с большой кухней. Вдоль стен коридора тянулись книжные стеллажи, забитые книгами, повсюду толстым слоем лежала пыль, а кое-где виднелась паутина. Содержать огромное строение в порядке и чистоте одному человеку было не по силам. Многие комнаты вообще пустовали на протяжении десятилетий, но Мойра, выросшая в замке, знала в нем каждый уголок. Миновав огромный камин, в котором вполне можно было зажарить на вертеле целого быка, она прошла мимо дверей кладовой и замерла возле застекленных створок двери черного хода, не решаясь ее распахнуть. Но взгляд ее устремился во двор, где тоже застыл в нерешительности мужчина с копной курчавых волос на голове.
Он был широк в плечах и высок ростом, морозный узор на стекле мешал ей разглядеть его лицо, но было видно, что он одет в темную куртку. Сердце твердило ей, что это тот самый американец, но она не могла в это поверить. Наконец он подошел к двери поближе, и сердце Мойры заколотилось с чудовищной силой. Проклиная себя за невероятную глупость и позорную трусость, она тряхнула головой, расправила плечи и сделала долгий успокаивающий вздох, упорно внушая себе, что для паники нет причин, потому что на пороге застыл обыкновенный работяга, ищущий работу. И что надо спокойно открыть дверь и покончить со своими идиотскими фантазиями.
Дрожащими руками Мойра стала отодвигать засов, трепеща, как испуганная крольчиха. Задвижка поддалась и отошла в сторону. Мойра распахнула дверь и издала громкий вздох удивления и восторга: в шаге от нее стоял он!
– Это вы! – прошептала она, борясь с желанием протянуть руку и дотронуться до его лица. Значит, предчувствие не обмануло ее, он действительно разыскал ее! Все другие проблемы тотчас же отошли на задний план, она была не в силах думать больше ни о чем, кроме как о возможности упасть в его объятия и ощутить на своих губах его поцелуй.
Но как ни велика была ее щенячья радость, ей не составило труда заметить, что он смотрит на нее скорее с изумлением, чем с телячьим восторгом. Наконец он промолвил:
– Мойра?
– Да, это я, – смущенно подтвердила она.
Он закрыл глаза, словно бы осмысливая вдруг открывшуюся ему горькую правду, глубоко вздохнул и, вскинув подбородок, вперил в Мойру пристальный холодный взгляд. На его лице при этом не читалось никаких эмоций.
По спине Мойры почему-то пополз холодок, вызванный вовсе не сквозняком, на котором она стояла, а предчувствием чего-то страшного. Зябко поежившись, она засунула руки под мышки, хотя только что хотела обнять ими гостя, и переступила с ноги на ногу. Насколько она поняла, он не предполагал, что дверь ему откроет именно она. Так тогда зачем он сюда пожаловал?
Американец стал абсолютно не похож на того человека, которым он был этой ночью. Он тряхнул головой и с горькой усмешкой сказал:
– В более дурацкое положение, чем это, он вряд ли сумел бы меня поставить, даже если бы он сейчас был жив!
– Простите? – сказала Мойра, предположив, что он подразумевает какое-то происшествие, случившееся с ним по пути из Калита в Баллантре.
В его светло-карих глазах вспыхнули дьявольские огоньки.
– Так вы Мойра Синклер? – спросил он гробовым голосом.
– Да, как я уже и сказала, – смущенно промолвила она. – Но почему у вас такое лицо, словно вы смотрите на привидение. Разве вам была нужна здесь не я?
Он продолжал буравить ее взглядом, как бы не веря своим глазам.
– Уж не хотите ли вы сказать, что вам не известно, кто я такой? – осевшим голосом спросил он.
– Я думаю, вы тот самый мужчина, из постели которого я выбралась этим утром. Что происходит, в конце концов? Почему вы себя так странно ведете? – воскликнула Мойра.
– Вы продолжаете пытаться убедить меня, что находитесь в неведении относительно того, кто я есть на самом деле? – спросил он, насупив брови.
– Вы мужчина, с которым у меня была интимная связь, – теряя терпение, сказала Мойра. – Помимо этого, мне ничего о вас не известно. Надеюсь, вы собираетесь наконец просветить меня?
– Вам о чем-то говорит имя Таггарт Морган? – ледяным тоном спросил американец.
Ошеломленная, Мойра раскрыла рот и вытаращила глаза, отказываясь поверить, что тот самый мужчина, с которым у нее был такой бурный спонтанный секс всего лишь несколько часов назад, каким-то образом посвящен в ее личные дела. Кто же он в самом-то деле? Она попятилась, раздумывая над тем, не спокойнее ли будет скрыться за дверью и закрыться на засов.
– А почему вы меня спрашиваете об этом? – пролепетала она.
– Так вы и в самом деле все еще не догадались? – наступая на нее, спросил, в свою очередь, он. – Я сын Таггарта Моргана, и зовут меня тоже Таггарт. Прошу любить и жаловать!
Мойра застыла, готовая рухнуть на пол без чувств.
Гость самодовольно ухмыльнулся:
– Может быть, вы наконец пригласите меня в дом? Вряд ли сквозняк пойдет нам обоим на пользу. К тому же я проголодался и замерз.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Попробуй догони - Кауфман Донна



Начало скучное, но к середине так захватывает, что невозможно остановиться! 9 из 10
Попробуй догони - Кауфман ДоннаКрасотка
13.01.2012, 9.34





Думала что читаю самый зурядный ЛР,а оказалось комедия.Над одним только местом "..и с удовлетворенным ржанием он изверг струю семени..."смеялась пол часа,я уже молчу про остальное,типа "он смотрел на нее как теленок..".И это ГГ?Продолжаю читать из любопытства,как еще автор опишет ГГ чтобы мы поняли ,что это наша мечта!
Попробуй догони - Кауфман ДоннаНюта
9.04.2013, 7.16





Нет девочки,я так немогу.ХА ХА ХА.Вы только представте:"истекая слюной при виде ее женских прелестей...он не терял самокантроль..."
Попробуй догони - Кауфман ДоннаНюта
9.04.2013, 7.34





Скучно....
Попробуй догони - Кауфман ДоннаВалентина
4.04.2014, 23.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100