Читать онлайн Буря в раю, автора - Кауфман Донна, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Буря в раю - Кауфман Донна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Буря в раю - Кауфман Донна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Буря в раю - Кауфман Донна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кауфман Донна

Буря в раю

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

– …А теперь поцелуйте новобрачную.
Жених откинул фату и с волнением вгляделся в глаза невесты – нет, теперь уже жены. Джек поймал в объектив этот взгляд, полный любви и нежности и, и щелчком камеры подарил ему вечность.
Губы новобрачных слились в поцелуе. Гости разразились приветственными криками и аплодисментами.
Поцелуй затягивался. Интересно, раздраженно подумал Джек, долго эта парочка может обходиться без кислорода? Или они решили немедленно исполнить последние слова брачного обета: «Пока смерть не разлучит нас…»?
На всякий случай он сделал еще несколько снимков и тронулся с места, чтобы запечатлеть новобрачных, когда они будут спускаться к гостям по белой ковровой дорожке, расстеленной ради такого случая на лужайке с восточной стороны здания.
Джек подхватил камеру и двинулся к импровизированному алтарю, украшенному цветами.
– Джек Танго снимает свадьбу! Надо же опуститься до такого! – проворчал он сквозь зубы.
Слава богу, его не видит Франклин! Старый друг, коллега и соперник отдал бы год жизни, чтобы застать обладателя Пулитцеровской премии за таким занятием. Джек не любил хвастать своими достижениями, но всякий, кто хоть что-нибудь смыслил в фотографии, согласился бы: это все равно что заставить Жана Поля Готье моделировать детский подгузник!
Джек растянул губы в улыбке и снова подтянул сползающий пояс. Пояс достался ему по наследству от Стива, а беглый фотограф, похоже, неплохо кормился в местном буфете. Устанавливая треногу, Джек рыскал взглядом по толпе – и по какой-то только богу ведомой причине взгляд его то и дело натыкался на Эйприл. Хозяйка гостиницы переходила от одной группы гостей к другой, и всюду ее встречали и провожали улыбки. Эта женщина умела вести светский прием. Гости были довольны.
Как ни странно, доволен был и Джек. И тщетно он убеждал себя, что ввязался в эту историю только из желания провести с прелестной хозяйкой несколько часов наедине. Нет, он все яснее понимал, что просто не смог бы ей отказать.
Эйприл повернулась спиной к толпе, и улыбка ее померкла. Джек увидел, как она поднесла к губам первый и единственный бокал шампанского. Теперь он понимал, что его влечение к Эйприл – не просто физическое. В этой хрупкой женщине он ощущал удивительную душевную силу и полноту жизни: казалось, от одного ее присутствия солнце светит ярче и трава становится зеленее. Однако за лучезарной улыбкой Эйприл Джек угадывал тревогу… нет, даже страх. Чутье журналиста подсказывало ему, что эта женщина что-то скрывает. Или от кого-то прячется.
Сегодня за завтраком Джек, бросив свою загадочную реплику, быстро перевел разговор на технические детали будущей работы. И Эйприл увлеченно – даже слишком увлеченно – пустилась с ним в обсуждение освещения и количества снимков. Джек мог поклясться, что она сама изо всех сил старалась замять чем-то неприятный ей разговор.
Эйприл поставила бокал, так и не отпив из него. Взгляд ее блуждал по толпе. Джек попытался проследить за ним, чтобы понять, кого она ищет, но тут же оборвал себя. «Нет, я в ее проблемы больше ввязываться не собираюсь… Черт бы побрал Франклина!» С этой мыслью Джек повернулся к Эйприл спиной и принялся за работу.
Надеясь, что его гримаса сойдет за улыбку, Джек сделал несколько снимков двоюродной бабушки жениха и подождал, пока родственники извлекут из-за праздничного стола троюродного дядю невесты. «Господи, хоть бы пленка поскорее кончилась!» – думал он. В этот миг в поле его зрения вновь возникла Эйприл: она с улыбкой пожимала руки жениху и невесте. Жених прошептал ей что-то на ухо, и Эйприл звонко, искренне рассмеялась.
Не раздумывая, Джек поднял камеру и сделал несколько снимков. Он еще ни разу не видел Эйприл такой радостной: его поразило ее открытое смеющееся лицо. Так вот какова Эйприл Морган, когда не притворяется и не скрывает своих чувств! Конечно, с ним она тоже была приветлива, даже улыбалась, но такая беззаботность…
Что же заставило женщину, столь живую и щедрую по натуре, скрыть свои душевные достоинства под маской приветливого безразличия? Джек познакомился с ней меньше суток назад, однако успел заметить неоспоримые признаки глубокой душевной раны. Ему ли не заметить! Сколько раз он наблюдал эти признаки в зеркале!..
– Извините, молодой человек, вы нас не снимите?
– А? – не слишком учтиво отозвался Джек. Обернувшись, он обнаружил перед собой компанию старушек, разодетых в немыслимые вечерние платья, вышедшие из моды лет этак пятьдесят назад. – Ах да. Разумеется, леди.
Джек улыбнулся, довольный возможностью отвлечься от неприятных мыслей. Начиная работать в журналах, он выработал для себя особый комплекс приемов, устанавливающих контакт между журналистом и объектом его репортерского внимания. Не последнее место среди них занимала улыбка. «Улыбайся – и мир улыбнется в ответ», – таков был девиз Джека.
– Без вашего группового фото свадебный альбом невесты будет неполным!
Час спустя Джек ругался сквозь зубы на нескольких языках и проклинал тот час, когда ввязался в эту затею. Вот уже полчаса он усаживал клиентов для последнего – самого распоследнего – группового снимка. Выяснилось, что куда-то исчезла тетушка Минни, и с полдюжины гостей отправились ее отыскивать.
Никогда больше, клялся себе Джек, ни одна хрупкая фея с волосами цвета воронова крыла не втянет его в подобное предприятие! Ни какую плату! Дело того не стоит!
Дожидаясь, пока все усядутся, Джек скользил глазами по праздничным столам. В дальнем конце одного из столов он увидел Эйприл: подвыпивший сенатор Смитсон, обняв ее за плечи, что-то по-отечески ей втолковывал.
Джека поразило ее лицо – бледное, напряженное, с плотно сжатыми губами. Журналистские инстинкты немедленно подсказали ему, что на том конце стола происходит нечто из ряда вон выходящее, но в следующий миг…
Что за чувство охватило его? Желание защитить? Или, может быть, ревность?
«Успокойся, Танго! – приказал он себе. – Сенатор ей в отцы годится. Или в друзья отца. Возьмись-ка лучше камеру, не пропускай такой кадр!»
Кивком головы Джек подозвал к себе племянника Кармен – начинающий фотограф вызвался ему помогать, – поспешно, не заботясь больше о том, попадет ли в кадр голова тети Минни, объяснил ему, как настраивать фокус и куда нажимать, а сам достал из сумки на поясе более сильный объектив, поставил его на свою камеру и двинулся вдоль стола, раздвигая плечом толпу и следя за тем, чтобы не сбить локтем какую-нибудь салатницу. Он хотел подойти к Эйприл и сенатору поближе, прежде чем они закончат разговор.
Вскоре Джек увидел их снова. Сенатор уже отпустил Эйприл: теперь он рассматривал ее, стоя на расстоянии вытянутой руки, и, по всей видимости, отпускал комплименты то ли ей самой, то ли ее платью. Платьем Джек успел восхититься и сам. Белоснежное, с открытыми плечами и пышной юбкой, оно удивительно шло Эйприл, подчеркивая ее нежную женственность… Джек мысленно напомнил себе: не забыть вытащить из пачки снимков, предназначенных для невесты, сделанные им сегодня фотографии Эйприл.
Сейчас Джек стоял по другую сторону стола, как раз возле многоэтажного свадебного торта. Он навел камеру и взглянул в объектив, но в этот миг широкая спина сенатора закрыла от него Эйприл. Когда же Джек увидел женщину снова, то застыл, словно сапер на минном поле, как будто малейшее его движение могло вызвать страшный взрыв. Лицо хозяйки гостиницы было белым, как шелк ее платья.
Джек ни минуты не колебался. Чертыхаясь сквозь зубы, он бросился вокруг стола к ней.
Смитсон, абсолютно слепой ко всему, что творилось с его собеседницей, отпустил еще какую-то реплику. Эйприл пошатнулась, словно ее не держали ноги. Джек оперся рукой о стол между двумя блюдами и, перепрыгнув через него, направился прямо к ней.
…Чья-то крепкая рука поддержала ее под локоть. Обернувшись, Эйприл встретилась с улыбающимся Джеком – казалось, он материализовался из ниоткуда. Крепко обняв ее за талию левой рукой, правую руку он протянул сенатору Смитсону.
Чудесная свадьба, сенатор. Вы, должно быть, гордитесь своей дочерью. – Джек горячо тряс руку сенатора, все крепче прижимая Эйприл к себе.
Седовласый джентльмен с достоинством закивал:
– Да, Дэб – моя единственная дочь. Простите, не припомню вашего имени, молодой человек, кажется, я где-то вас встречал. – Говорил он с техасским акцентом, таким же сильным, как линзы его очков.
Джек старательно смотрел сенатору в глаза.
«Идиот, – подумал он, – как же я не сообразил, что он может меня узнать!» Правда, Джек редко брался за политические репортажи, но благодаря средствам массовой информации мир в наше время стал тесней, чем прежде.
– Вы не…
– Местный фотограф? Да, он самый. Мисс Морган наняла меня специально для съемок этой свадьбы. – Он наконец отпустил руку сенатора и потряс камерой, как бы подкрепляя свои слова.
– Что ж, уверен, вы отлично поработали.
Сенатор снова нацепил маску счастливого отца, и Джек украдкой вздохнул с облегчением.
– Должен вам признаться, – продолжал старик, – что я не входил ни в какие детали. Просто оплатил счета. Устройством банкета занималась Марта – моя жена.
Эйприл все еще отчаянно прижималась к Джеку, словно прося защиты. Джек готов был поспорить на приз «Хассельблад», что через несколько минут она устыдится своей слабости. Однако эта мысль не поколебала его решимости защитить ее любой ценой.
Эйприл не знала, что и думать о странном поведении Джека. Впрочем, сейчас ее занимало только одно: скоро ли от нее отвяжется старик? Эйприл чувствовала, что еще секунда – и она упадет замертво с приклеенной к лицу улыбкой. В какой-то миг Джек ослабил хватку, но она прижалась к нему так, словно спасала свою жизнь.
– Все в порядке, mi cielo, – прошептал ей Джек, пока сенатор увлеченно расхваливал свою дочь. – Обопритесь на меня.
Эйприл сжалась в комок.
– Спасибо, но я могу сама… – начала она шепотом, но Джек только крепче прижал ее к себе и снова обернулся к сенатору.
– Ах, сенатор, не могу поверить, что мне удалось сфотографировать вас вместе с вашей прелестной женой… если не ошибаюсь, ее зовут Мартой? – С этими словами Джек подхватил простодушного политика под руку и вместе с Эйприл повел к уставленному закусками столу.
– Кстати, мне показалось…
– Извините, сенатор, – вежливо перебил его Джек, – я хочу предложить мисс Морган подкрепиться. Увлеченность работой – страшная штука: мисс Морган вечно не хватает времени поесть. Она, наверно, умерла бы с голоду, если бы благодарные служащие не заботились о ней.
Джек болтал, не давая ни сенатору, ни Эйприл вставить ни слова. Впрочем, Эйприл и не смогла бы сейчас поддерживать светскую беседу: слишком сильно она была потрясена новостью, которой поделился с ней «между прочим» словоохотливый сенатор. Эйприл и оглянуться не успела, как Джек усадил ее в кресло; в одной руке у нее оказалась тартинка, в другой – стакан пунша. Когда Эйприл немного пришла в себя и сообразила, что надо бы поблагодарить его за помощь, Джек уже беседовал с сенатором на другом конце лужайки.
Рассеянно откусывая кусочек тартинки, Эйприл наблюдала, как к двум мужчинам присоединяется Марта Смитсон – элегантная блондинка средних лет. Джек немедленно обратил все свое очарование на даму.
«Но как он догадался, что мне нужна помощь? – спрашивала себя Эйприл. – И чем мне придется заплатить за его «благородный порыв»?»
Во время церемонии и последующего обеда Эйприл несколько раз ловила на себе пристальный взгляд Джека. Она уже не спрашивала себя, как ей удается спиной чувствовать его взгляд: она просто чувствовала, и все. Не хватало еще признаваться себе в том, что Джек интересует ее не меньше, чем она его!
Эйприл с трудом отвела взгляд от Джека и занялась едой. Что из того, что строгий костюм сидит на нем как влитой, а брюки только подчеркивают длинные мускулистые ноги? Смокинг идет всем мужчинам.
Почему же тогда Эйприл не может избавиться от мыслей о его мощном и гибком теле?
И он снова назвал ее «mi cielo». Это испанское обращение глубоко въелось ей в память – не вытравишь и кислотой. Так называл Эйприл отец. Именно с этим ласковым словечком на устах он уговаривал ее не подавать в суд на Алана Маркхема – патрона Эйприл, партнера ее отца и кандидата в сенат штата – за сексуальные домогательства.
Задолго до того, как дело дошло до суда, отец заговорил с ней совсем другим тоном. А потом новоиспеченный сенатор, воспользовавшись своими связями, облил отца и дочь потоками грязи – и с отцовской любовью было покончено. Уже более десяти лет Эйприл не слышала от отца ни слова.
И вот теперь Эйприл узнает, что Маркхем, опозоривший ее перед целой страной, выставил свою кандидатуру в президенты Соединенных Штатов…
Кусок застрял у нее в горле. Пора кончать. Больше она этого не выдержит. Эйприл отдала тарелочку с недоеденной тартинкой и недопитый пунш пробегавшему мимо официанту и пошла попрощаться с молодыми. Новобрачные едва заметили, что хозяйка гостиницы уходит: они не отрывали друг от друга счастливых глаз.
При виде влюбленной пары сердце Эйприл сжалось от горечи, но она подавила неуместное чувство и начала оглядываться, ища глазами сенатора и его жену. Невежливо уходить, не прощаясь, но, по совести сказать, Эйприл готова была бежать без оглядки – так ей сейчас было худо.
Наконец ярдах в десяти от себя Эйприл заметила родителей невесты. Джек по-прежнему развлекал их беседой. Забыв о вежливости, Эйприл развернулась и поспешно пошла, почти побежала к себе в кабинет. Сейчас она не смогла бы объяснить даже самой себе, какой встречи больше опасалась – с сенатором или с Джеком.
Джек поднял глаза – как раз вовремя, чтобы заметить, как Эйприл исчезает в дверях гостиницы. «Черт возьми!» – мысленно воскликну он. Сердце Джека устремилось за ней, но, сдержав свой порыв, он отпил глоток вина и спокойно продолжал беседу. Чтобы узнать, что произошло у Эйприл с сенатором, времени ему хватит. Джек взглянул на часы. Так… если он не ошибся в подсчетах, Эйприл должна ему пять часов свободного времени.
Будем надеяться, что она не станет увиливать. Он честно выполнил свое обещание и ждал того же от нее. Дело в том, что, по крайней мере для него, стадия игр в их отношениях уже окончилась.
…Эйприл нерешительно свернула на тропинку, ведущую к бунгало номер 14. С каждым шагом ее все сильнее тянуло бежать отсюда без оглядки.
«Что я ему скажу?» – в который раз спрашивала себя Эйприл. За два дня, прошедших с той церемонии, она ни разу не видела Джека. Честно говоря, она избегала его. И тщетно старалась убедить себя, что у нее действительно совсем нет времени.
Новобрачные и гости остались в гостинице на ночь. Эйприл думала поговорить с Джеком на следующее утро, попрощавшись с гостями, но он не появился на вертолетной площадке. Не появлялся он и в следующие двадцать четыре часа.
Похоже, он даже не пытался с ней увидеться.
Только два часа назад швейцар Доминго как ни в чем не бывало сообщил ей, что сеньор Джек оставил в холле сообщение. Он хотел бы увидеться с мисс Морган, и чем скорее, тем лучше. Эйприл тщетно старалась найти себе дело в холле или в столовой: опытные и хорошо обученные служащие решали мелкие проблемы без ее помощи. Дальше тянуть было нельзя. И, как ни странно, подчинившись велению долга, Эйприл испытала сильное облегчение.
Утренний ветерок играл прядью черных волос, выбившейся из строгой прически. Эйприл заправила прядь на место и, поколебавшись поднялась по ступенькам. Ей всегда нравились эти уединенные хижины, отделенные от шумного мира живой изгородью бугенвиллеи. Но сегодня Эйприл впервые подумала, что здесь как-то слишком тихо. И слишком пустынно.
Эйприл глубоко вздохнула и протянула руку к дверям. «Господи, – взмолилась она, – пожалуйста, сделай так, чтобы он согласился!»
Дверь приотворилась от первого же легкой толчка. Эйприл застыла на месте, ожидая, что сейчас встретится с Джеком лицом к лицу. Прошло несколько секунд, показавшихся ей часами, – он не появлялся. «Неужели ушел и оставил дверь незапертой? – удивилась Эйприл. – И как он не боится за свою камеру?» Она толкнула дверь – и до нее донеслись звуки льющейся воды.
Эйприл застыла на пороге: ее мысленному взору ясно представился Джек Танго под душем. Обнаженное мускулистое тело, вода, бурным потоком стекающая по груди, по животу и дальше…
Эйприл потрясла головой, прогоняя настойчивые видения, и задумалась, что же теперь делать. Сказать себе, что свидание не состоялось, и вернуться назад? Да, пожалуй… Но пока Эйприл искала достойное оправдание своему бегству, ноги словно сами собой перенесли ее через порог, рука закрыла дверь… Впрочем, тут Эйприл не согласилась со своей рукой и оставила дверь приоткрытой. Мысль о том, что путь к свободе открыт, придаст ей сил в будущем поединке.
Эйприл присела на диван. Три дня назад здесь валялась ковровая сумка: теперь она исчезла, зато на спинке висела небрежно брошенная тенниска – та самая, в которой Джек завтракал с Эйприл на следующий день после приезда. Рядом на полу валялась пустая банка из-под пива. Эйприл протянула к ней руку, но тут же отдернула, как будто прикоснулась к чему-то недопустимо интимному.
«Может быть, позвать его?» – подумала она, когда взор ее внезапно упал на небольшую кожаную сумку. Три дня назад Эйприл сама внесла ее в бунгало. Из открытого бокового кармашка торчала пачка снимков, проявленных и отпечатанных. Эйприл нерешительно протянула руку к сумке: ее разбирало любопытство. «Это свадебные фотографии, – сказана она себе. – Я наниматель, а значит, имею право посмотреть, что у него получилось».
Снимки лежали изображением вниз. Эйприл перевернула пачку – и, словно в зеркале, увидела свое лицо.
В изумлении она пробежала глазами всю пачку. Сбылись ее худшие опасения: здесь было десять-двенадцать снимков, и на каждом т них – Эйприл Морган.
Удивление и смущение Эйприл мгновенно сменились гневом. Как он посмел!.. Она начала просматривать пачку второй раз, внимательно изучая каждую фотографию, словно хотела найти новые доказательства его двуличия. Ведь тогда, десять лет назад, все тоже началось с невинных фотографий…
На одном снимке Эйприл поздравляла молодых. Эту фотографию она поспешно и едва ли не со злобой засунула в самый низ пачки, не желая видеть, какой радостью светятся на снимке ее глаза. Над следующим фотопортретом Эйприл надолго задумалась. Здесь она казалась такой… такой одинокой! Словно какая-то невидимая тяжесть навалилась ей на плечи, словно прозрачная, но непроницаемая стена отделяла ее от толпы беспечно пирующих гостей. Рука Эйприл дрогнула: она догадалась, в какой монет был сделан этот снимок. В тот самый миг, когда новобрачные обменивались поцелуем.
Гнев Эйприл утих, сменившись ноющей сердечной болью. Сколько лет она таила все свои чувства в себе, и вот теперь проезжий фотограф одним щелчком камеры вытащил их на свет божий и сохранил для вечности… Эйприл бросила взгляд на предпоследний снимок – и застыла, словно превратившись в соляной столб.
На этой фотографии она смотрела прямо в объектив, точнее, прямо на Джека. Полураскрытые губы, жаркий румянец, глаза, сияющие слишком откровенным чувством…
Эйприл поспешно сложила фотографии и сунула их обратно в кармашек сумки. Она не хотела думать о том, что читалось в ее взгляде на последнем снимке.
Жадное, ничем не прикрытое желание.
Багровая от стыда, Эйприл поспешно распрямилась – и встретилась с мерцающим взглядом зеленых глаз.
Джек стоял, небрежно прислонившись к двери ванной: полотенце обернуто вокруг бедер, в густых волосах на груди сверкают капельки воды. Эйприл молчала, не в силах отвести от него глаз. Одному богу ведомо, сколько времени – секунда или вечность – прошло, прежде чем Джек заговорил:
– Вам понравилось? – Кроме губ, на лице его не дрогнул ни один мускул.
Эйприл с каменным лицом скрестила руки на груди.
– Вы полагаете, мне это должно понравиться? Может быть, вы сделали эти снимки для моего удовольствия?
– Я ведь уже говорил вам: все, кроме свадебных фотографий, я делаю для себя и только для себя. Хотя… да, я надеялся, что вам понравится.
– Я, кажется, ясно дала понять, что не желаю позировать!
– А мне казалось, что у нас был договор.
До сих пор он говорил легким, непринужденным тоном, словно вел светскую беседу. Однако в последней фразе Эйприл почувствовал такую скрытую силу, что невольно отступила на шаг.
– Мы договорились провести несколько часов вместе. О фотосъемках речи не было.
Джек отодвинулся от косяка, однако не сделал ни шагу.
– Снова играем словами? Вы не хотите платить по счетам? Зачем же тогда пришли?
Пристальный взгляд его обжигал, словно пламя, и Эйприл не знала, пылают ли его изумрудные глаза гневом… или желанием.
Страх подкатил к горлу, и отчаянно захотелось бежать. Эйприл потерянно оглянулась на приоткрытую входную дверь, открывающую путь к свободе.
– Если хотите уйти – идите. Удерживать вас силой я не стану. Но пришли вы по собственной воле.
Несмотря на его миролюбивые слова, Эйприл казалось, что она в ловушке. Как в тот вечер много лет назад, когда Маркхем зажал ее в углу своего кабинета… Отбросив несвоевременные воспоминания Эйприл сухо ответила:
– По-моему, мой счет с лихвой оплачивают сделанные вами снимки. Разговор окончен. – Она повернулась к дверям, но в этот миг сильная рука схватила ее за запястье.
– Не так быстро, сеньорита Морган!
Эйприл и не пыталась вырваться. Джек ослабил хватку, терпеливо ожидая, когда она повернется к нему. Взглянув наконец ей в лицо, он мысленно восхитился ее самообладанием и обругал себя за глупость: в золотисто-карих глазах Эйприл явственно читался испуг.
– Вам незачем хватать меня за руку. Достаточно просто окликнуть, – тихо и спокойно произнесла она.
– Не убегайте, тогда и мне не придется вас ловить.
– Отпустите меня, – произнесла она так же тихо, отчетливо выговаривая каждое слово.
– Если я пообещаю больше вас не трогать, вы останетесь?
Эйприл кивнула, и Джек тут же отпустил ее руку.
– Эйприл, вы можете мне доверять. Просто помните, что я очень серьезно отношусь к обещаниям.
Эйприл гневно нахмурила брови, и Джек едва не расхохотался, заметив, что к ней возвращается обычное присутствие духа. Однако он даже не улыбнулся – разговор шел серьезный.
– Я не говорил, что не буду вас снимать. Голос его чуть смягчился. – Я сказал лишь, что эти фотографии никто не увидит. Вы слишком мало меня знаете – иначе не сомневались бы в моем слове.
Эйприл молчала: подбородок упрямо вздернут, губы сжаты в тонкую линию. Помолчав, Джек задал вопрос, на который больше всего хотел услышать ответ:
– Неужели вам так неприятно, что у меня останется память о вас?
На лице Эйприл отразилась внутренняя борьба. Наконец она чуть склонила голову, и от этого жеста молчаливой покорности внутри у Джека что-то сжалось. «Почему именно сейчас? – думал он. – После стольких лет, проведенных за непроницаемой стеной добровольного одиночества, в тщательном избегании всяких связей… И почему именно она?»
Джек не находил простых и легких ответов, да и не искал их. Просто смотрел в карие глаза, минуту назад сверкавшие яркими красками жизни, а теперь безжизненно потухшие, и чувствовал, как где-то у него в глубине сжимается тугая пружина желания. Всеми силами души он желал, чтобы Эйприл снова улыбнулась, вновь начала радоваться жизни. Хотел выяснить, что заставило ее спрятаться от мира, словно улитку в раковине. И, если возможно, вернуть в ее сердце радость и любовь.
Джек понимал, что должен бежать без оглядки, однако вместо этого шагнул к ней. Как хотелось ему сжать ее в объятиях!.. Но он дал слово. Джек сжал кулаки, чтобы не поддаться желанию, не протянуть руку к нежному лицу Эйприл, не прикоснуться к ее влекущим губам…
– Никто никогда не увидит этих снимков. Клянусь вам.
Эйприл чуть приоткрыла рот, и у Джека закружилась голова от желания вдохнуть в нее жизнь поцелуями.
Но нет, еще слишком рано. Он хотел не только отдавать, но и получать взамен. Хотел, чтобы в любви они были равны, как и во всем остальном.
– Пойду переоденусь. Вам можно доверять Эйприл? Вы не убежите?
Эйприл отреагировала немедленно, и Джек горько пожалел о том, что вместо этих слов не поцеловал ее. Она рванулась прочь, карие глаза сузились от гнева.
– Вы плохо меня знаете – иначе не стали бы задавать таких вопросов! – резко ответила она.
Джек молча повернулся и вышел из комнаты. Закрыв дверь, он привалился к ней спиной. Итак, буря разразилась. Теперь, что бы он ни сказал и ни сделал, ничто не в силах потушить пылающего между ними пламени влечения.
Джек тихо, невесело рассмеялся. Как играет с людьми судьба! Он приехал сюда отдохнуть, развеяться, немного ослабить постоянное внутреннее напряжение. А вместо этого сделал то, чего старательно избегал многие годы своей жизни, – завязал близкие отношения с женщиной.
– Ну и дубина же ты, Танго! – мрачно проворчал он. Однако Джек понимал, что выбора нет. Хочет он того или нет, Эйприл Морган полностью завладела всеми его мыслями и чувствами.
Джек развязал узел, и полотенце соскользнуло на пол. На губах его вновь появилась обычная скупая улыбка. Борьба невозможна, а значит, его задача – превратить поражение в победу. Эйприл еще не знает, что больше не одинока. У нее появился надежный друг и союзник.
И возлюбленный.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Буря в раю - Кауфман Донна

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Буря в раю - Кауфман Донна


Комментарии к роману "Буря в раю - Кауфман Донна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100