Читать онлайн Все реки текут, автора - Като Нэнси, Раздел - 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все реки текут - Като Нэнси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.95 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все реки текут - Като Нэнси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все реки текут - Като Нэнси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Като Нэнси

Все реки текут

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

24

Мертворожденный ребенок был не единственной жертвой злополучного пожара. Пропал толстяк-кок, предположительно он утонул, однако тела его не нашли. Попугай Шкипер исчез. Механик Чарли, остававшийся возле своего ненаглядного двигателя до самого последнего момента, получил тяжелые ожоги обеих рук. Его поместили в эчукскую больницу, где он оставался во все время ремонта «Филадельфии», которую отбуксировали в сухой док.
Дели лишилась всей одежды, кроме той, что была на ней, всех кистей и красок, а также детских вещей, которые она приготовила перед родами. Но ее холсты, на которых она запечатлела эти два засушливых и жарких года, сохранились.
Немного оправившись, она решила показать их в Эчукском машиностроительном институте. Господин Гамильтон выставил одну из ее картин в витрине своего ателье вместе с объявлением о предстоящей выставке, а господин Уайз, ее бывший преподаватель, привел на вернисаж своих студентов из Художественной школы. Дели выручила порядочную сумму за счет входной платы.
Дэниел Уайз купил для школы один из выставленных холстов. Он был страшно горд достижениями своей ученицы. Она продала также две работы, написанные в традиционной манере, изображающие восход и закат в лагуне Муррея, где они стояли в плену целое лето.
Почти все остальные полотна были «слишком современными», они показывали засуху, зной, отчаяние в неприкрытой реалистичной манере, они были «неэстетичны и мрачны», как говорили меж собой посетители, и, помимо всего, они не были четко выписаны. Некоторые из них выглядели так, будто краски растворялись на свету.
Дели с ними не спорила. С нее было довольно, что Дэниел Уайз написал похвальную заметку о выставке. Дядя Чарльз приехал порадоваться на ее успехи и расчувствовался до слез, ковыляя от одной картины к другой, близоруко разглядывая ее имя. Но все впечатления от выставки были ничтожными по сравнению со смертью ребенка.
Брентон не разделял горя жены. Он знал, что ребенок не настолько был ею желаем, чтобы так убиваться. Он с недоумением глядел на темные круги под ее глазами и горькую складку у рта, чуть утратившего девическую свежесть.
Молочные железы Дели болели от подступившего молока, которое теперь было не нужно; она туго стягивала грудь, и ей казалось, что это повязка давит ей на сердце. Она не сказала ему о своем безотчетном чувстве вины. Она всегда думала в первую очередь о муже, потом о своих картинах, и вовсе не думала о будущем ребенке. Если бы им удалось вовремя достать лодку, если бы ее отвезли в больницу, где есть кислородные подушки… он мог бы родиться живым.
А картины? Она спасла их, но не спасла ребенка! Дели окинула критическим оком свои обрамленные полотна, висящие на стенах зала Машиностроительного института и почувствовала легкий прилив гордости. Кое-что у нее получилось, в технике она заметно прибавляет. Разумеется, это еще далеко не то, о чем она мечтала, чего добивалась, и все-таки ей удалось передать ощущение света, зноя, необъятных голубых просторов над глубинными районами страны.
Она решила послать три своих холста на весеннюю выставку Общества художников штата Виктория. Имоджин написала ей о деятельности общества в последнее время.


«Мы теперь – серьезная организация, хотя обе наши главные знаменитости – Артур Стритон и Том Робертс – сейчас в Лондоне. Во всяком случае мы придерживаемся принципа, что выставляться должны действительно работающие художники, а не старые ворчуны, которые малюют фарфор… Я очень много работаю. Написала Принс-Бридж: море золотистого света и темно-синие тени под арками; это – одна из моих лучших вещей за все время. Вообрази, в этом году мне исполнится – о, ужас! – двадцать два. Хочется жить и работать…»
Принс-Бридж! Дели представила себе Мельбурн в легкой утренней дымке, зеленые лужайки, серые мостовые, тающие в высоком небе, стройные шпили, их отражения в водах Ярры. Ей казалось, что в сравнении с выжженными солнцем равнинами внутренней Австралии это – другой материк, даже другая планета.
В Дели снова пробудилась тяга к цветущему благодатному городу. Как только она восстановила здоровье, а Брентон устроился в комфортабельном пансионе на период ремонта судна, она села в мельбурнский поезд.
С каждой милей ее возбуждение росло. Мимо пролегали голубые указатели: 80 миль до фирмы «Братья Гриффитс, чай, кофе, какао…» семьдесят миль… пятьдесят. Выйдя из здания вокзала на оживленные городские улицы с нескончаемым потоком экипажей, движущихся в обе стороны, она снова почувствовала себя молодой и беспечной.
Дели не была здесь два года. Все, что она пережила за это время, отступило, откатилось в сторону, не оставив заметных следов, разве что профиль лица стал строже, у рта затаилось выражение мятежной непокорности судьбе и скорбная складка пролегла меж прямых бровей.
Остановилась она у Имоджин, которая только что рассталась с очередным любовником и была рада приезду подруги. Дели бесцельно бродила по квартире, любовалась видом из окна, разглядывала и обсуждала последние работы Имоджин. За два года она успела отвыкнуть от всего и не сразу вживалась в прежнюю обстановку.
– Выглядишь ты хорошо, – сдержанно похвалила Имоджин, – но я убеждена, что такая жизнь не для тебя. Посмотри, какая ты худющая! Тебе не следует жить на корабле.
– А я не уверена, что это так уж плохо для художника, – перебила ее Дели. – Честно говоря, я жутко соскучилась по Мельбурну, по встречам и спорам студийцев, которые так много давали мне, и все же… В творчестве у каждого свой путь, но угадать, почувствовать его можно только наедине с самим собой, вдали от соблазнов большого города и влияния других художников.
– Насчет соблазнов ты, пожалуй, права. Я замечаю, что не могу работать в полную силу.
– О, такая как ты найдет соблазны где угодно, – засмеялась Дели. – Я тебя знаю.
Имоджин улыбнулась и грациозным кошачьим движением поправила свои блестящие черные волосы.
– Сейчас я совершенно свободна. Мой последний воздыхатель надоел мне до чертиков. Представляешь, он хотел жениться на мне! Жить где-то в деревне, в респектабельном доме, вместе с его вдовой матерью – как тебе это нравится?
– Видишь ли, моя жизнь на корабле дает мне все преимущества семейного очага без смертной скуки провинциального существования. До пожара у меня был даже небольшой садик – в ящиках. Все будет восстановлено заново, Брентон обещал мне даже установить бак, куда горячая вода будет поступать из котельной, и мы сможем пользоваться ею.
– Но ведь ты могла погибнуть во время пожара! Что до ребенка, мне кажется, все к лучшему. Я хочу сказать, он бы тебя связал, ведь ты художница…
– К лучшему?! – Дели смотрела на нее почти с ужасом, яркая краска разливалась по щекам и шее. – Боюсь, что ты ничего не поняла, Имоджин.
– Извини, дорогая… Я никогда не испытывала потребности в материнстве, такой уж у меня склад характера, – она поспешно сменила тему беседы: – Хочешь, я покажу тебе новый пеньюар, я сама его придумала и сшила: белый шифон, отделанный розовым…


Дели решила остаться в городе и принять участие в весенней выставке. Отборочный комитет пропустил три ее картины; однако ни одну из них продать не удалось. Спросом пользовались нарисованные цветы, знакомые виды Ярры, изображения знаменитых храмов, живописных коттеджей и тому подобное.
Ее пейзаж «В окрестностях Менинди» изображал ветхую лачугу на берегу, редкие деревья с серыми стволами и равнину, сливающуюся на горизонте с синим маревом. «Это не лишено интереса, но я не хотела бы видеть это постоянно», – услышала Дели реплику разодетой матроны.
Вторая картина живописала огромное грозовое облако на ярко-голубом небе, отбрасывающее густую тень на солончаковый участок буша. Третья, называвшаяся «На ферме», воспроизводила ужасы засухи, отчаявшихся людей, полумертвый скот, лужайки, усеянные известковой галькой, пески, наступающие на заборы, и всепроникающее чувство безысходности и одиночества.
Газетные критики ее заметили: «Обращают на себя внимание три необычные работы Дельфины Гордон: два довольно мрачных и безотрадных ландшафта, показывающие необжитые районы, и яркое, впечатляющее изображение облака…», «…неправдоподобно синий цвет и кричащие передние планы…», «…попытка передать атмосферу заброшенности…». Последнее замечание порадовало Дели, однако, суждения критиков занимали ее не слишком, ей было важно, что скажут собратья по кисти… Их отзывы и советы она желала услышать в первую очередь: только они могли увидеть, что она пыталась сделать и «оценить по достоинству» ее усилия. Она ощутила новую потребность творить, и одновременно – всепоглощающую тоску по Брентону.
Она бывала близка с ним в сновидениях и просыпалась, дрожа от страсти, от желания. Едва дождавшись назначенного визита к доктору, она получила от него подтверждение того, что говорил и доктор на Суон-Хилл: в легких у нее чисто. Ближайшим поездом она выехала в Эчуку.
В эту ночь они почти не спали. Ремонт «Филадельфии» близился к концу, а значит, как с сожалением сказал Брентон, в скором времени им предстояло вернуться на отдельные койки; и он пожелал «ковать железо, пока горячо».
– Ты, конечно, самый неутомимый кузнец, – сонно засмеялась Дели, когда он разбудил ее в четвертый раз. Брентон склонился над ней и вгляделся в ее лицо, будто не узнавая его в проникающем снаружи смутном рассеянном свете.
– Ты сама виновата, – сказал он. – Ты стала совершенно другая. Что произошло с тобой в Мельбурне?
– Ничего. Просто я ощутила себя другой. Э то такое восхитительное состояние!
– А почему ты стонала вечером, в первый раз?
– Мне было невыносимо хорошо.
– Сдаюсь!..
На следующий день она ощущала себя возрожденной, почти бессмертной. Усилия ребенка-мужчины, который завладел ее телом и чуть не разрушил его в своем стремлении выйти в жизнь, не пропали даром: вся любовь, которая скопилась в ней, будучи предназначенной для ожидаемого ребенка, обратилась теперь на мужа; каким-то непостижимым образом она сделалась для него и женой и матерью. В ту ночь она впервые получила полное удовлетворение.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все реки текут - Като Нэнси



Хорошая книга. Советую посмотреть фильм
Все реки текут - Като НэнсиItis
14.06.2012, 0.39





Грустная книга. Но прочитала с удовольствием. Теперь хочу узнать об авторе все
Все реки текут - Като НэнсиРузалия
27.07.2012, 21.40





Хорошая книга. Прочитал с удовольствием Советую всем посмотреть фильм.
Все реки текут - Като НэнсиРоман
4.01.2013, 6.08





читал ее в подростковом возрасте,и сейчас перечитал,хорошая книга
Все реки текут - Като Нэнсичерный огонь
24.03.2013, 13.18





Хороший роман. Душевный. Чем-то похож на Поющие в терновнике
Все реки текут - Като Нэнсивалерия
27.04.2016, 23.00





Посмотрела сериал и решила прочитать книгу. В фильме все совсем не так как в книге. Ещё раз убедилась, что книги лучше.
Все реки текут - Като НэнсиLily
31.10.2016, 11.48





Прочитала книгу. Очень понравилось. Решила посмотреть фильм.
Все реки текут - Като НэнсиАнна
27.11.2016, 9.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100