Читать онлайн Все реки текут, автора - Като Нэнси, Раздел - 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все реки текут - Като Нэнси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.95 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все реки текут - Като Нэнси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все реки текут - Като Нэнси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Като Нэнси

Все реки текут

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

14

И снова зеленые лужайки близ дома запестрели осенними грибами. Подошла пора метить подросших ягнят. Адам, как и в прошлый год, наотрез отказался принимать в этом участие и старался держаться подальше от гуртов. Как все слабохарактерные люди, Чарльз быстро переходил от уговоров к угрозам, стремясь укрепить отцовский авторитет. Правда, на Адама не действовало ни то ни другое. Мать негласно держала его сторону.
Высокий, крепкого сложения Адам выглядел старше своих лет. Ему не было еще и семнадцати, а в его облике уже угадывались признаки мужественности и уверенности в себе. Ростом он уже превосходил мисс Баретт, с которой любил вести глубокомысленные споры о жизни, о поэзии. Все свободное время он читал, запершись у себя в комнате.
Однажды после уроков Дели стала искать брата. Постучав, она приоткрыла дверь его комнаты и просунула внутрь голову. Он бросил на нее такой свирепый взгляд, что она испугалась. Что-то совершенно новое было в его лице – меланхолическая складка у бровей, сжатые губы, – совсем недавно они были мягкими, припухлыми губами подростка. На постели валялись листы бумаги, он зажал огрызок карандаша. Адам поспешно собрал листки и спросил не слишком любезно:
– Тебе чего надо?
– Нич-чего… – пролепетала она. – Я хотела пойти к Или, чтобы помочь ему загнать коров…
– Ну так иди!
Она побрела прочь, спрашивая себя, куда девался веселый участник ее игр, каким Адам был еще минувшим летом, и откуда взялся этот погруженный в себя незнакомец?
По вечерам, когда семья собиралась в гостиной, часто вспыхивали споры и пререкания, особенно между отцом и сыном.
Мисс Баретт учила Дели вышивать. Девочка страшно не любила это занятие, но когда она садилась на низкий табурет так, чтобы ее лицо было на уровне колен гувернантки, и наблюдала, как ее длинные пальцы с ухоженными миндалевидными ногтями уверенно снуют среди ярких нитей, девочку охватывало чувство глубокого покоя и умиротворения.
Чарльз просматривал вчерашний номер «Риверайн Геральд», Адам с головой ушел в чтение томика поэзии, который дала ему мисс Баретт, а Эстер раскладывала пасьянс на низеньком столике, поставленном у камина.
Чарльз вдруг заерзал, запыхтел, шурша газетой. Явный признак того, что он что-то вычитал.
– Вот, не угодно ли? Некоторые горячие головы из стригалей разъезжают по стране и подбивают профсоюз организовать забастовку. Не исключено, что в этом году нам придется стричь овец самим. Слышишь, Адам? Отвечай, когда к тебе обращается отец!
Сын поднял на него отсутствующий взгляд.
– Ты понял меня? Я сказал, что мы можем в этом году остаться без стригалей. Если они и дальше намерены подрывать овцеводство своими забастовками, их надо усмирить.
Адам насмешливо скривил губы:
– А кто может им помешать? Уж не хочешь ли ты сказать, что надо стрелять в свободных граждан, как это сделали в Европе? В конце концов у них есть поводы для недовольства.
– Можно подумать, что ты на их стороне! А между тем пора бы тебе браться за ножницы. Как ты на это смотришь?
– Я не собираюсь заниматься стрижкой: терпеть не могу овец.
– Ты будешь делать то, что тебе велят! А не хочешь – можешь уходить из дома!
– И уйду!
Они смотрели друг на друга почти с ненавистью.
– Но ведь такой нужды может и не возникнуть, – поспешила вмешаться Эстер. – А уж если нам придется невмоготу, Адам, конечно, не откажется помочь.
Сын хотел было ей возразить, но мисс Баретт сделала ему знак, и он смолчал. Чарльз раздраженно перевернул газетную страницу и продолжил чтение.
В гостиной вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь шлепанием карт о стол – Эстер всегда раскладывала их весьма энергично. Вдруг Адам издал громкое восклицание и, не отрывая глаз от книги, зашевелил губами, повторяя про себя прочитанный отрывок. Потом он встал со своего места, пересек комнату, уселся на полу у ног мисс Баретт и положил раскрытую книгу ей на колени. Дели проворно подхватила вышивание.
– Взгляните… пробормотал он. – Ведь я как раз это пытался выразить… Именно это!
– Я так и думала, что ты найдешь у Омара Хаяма созвучные тебе настроения, – улыбнулась гувернантка. – Позднее я дам тебе Шопенгауэра.
Адам сделал прорыв к интимности сквозь разделяющий их магический круг. Дороти Баретт мечтательно смотрела на пламя камина, тогда как Адам зачарованно уставился на нее, как смотрят на прорицательницу. Резкий голос Эстер прорезал тишину:
– Адам, подойди ко мне! У меня что-то не ладится с пасьянсом. Смотри, одни только темные масти. Может, ты мне подскажешь?
Адам упрямо мотнул головой, но черные глаза матери были непреклонны. Он встал, перегнулся через стол, выдернул из колоды бубнового валета и положил поверх крестовой дамы. Потом он вернулся на свое место на кушетке и вновь углубился в чтение.
– Ах, вот он, голубчик! Глаза у Адама молодые, не то, что мои! – приговаривала Эстер.
Дели подметила, что тете каждый раз требовалась помощь сына, когда тот слишком уж увлекался беседой с мисс Баретт.
Между тем Эстер и Чарльз были подчеркнуто вежливы и холодны друг с другом. Чарльз продолжал спать отдельно.
Когда доставляли почту за минувшую неделю и вскрывали сургучные печати, сердце Дели каждый раз замирало от страха: что если из сумки достанут письмо для мисс Баретт? Однако к началу зимы место для нее еще не было найдено. В классной комнате между Адамом и Дели шла здоровая конкуренция: она обгоняла его в рисовании и географии, зато его сочинения ставились ей в пример.
– На этот раз у тебя получилось нечто необыкновенное, – сказала однажды утром гувернантка, просмотрев его работу.
Краска смущения залила чистый юношеский лоб; он бросил взгляд на стол, потом посмотрел вверх из-под насупленных бровей. Лицо его оставалось угрюмым.
– Ну и что из того? Я и сам знаю, что могу писать, только это никому не нужно. Кто это напечатает?
– Да, ты действительно можешь писать. Это сделано профессионально.
Адам молча чертил кружочки на обложке учебника.
– Вот послушай, Дели! – мисс Баретт начала читать сочинение Адама.
Слушая звуки ее грудного голоса, Дели смотрела на продолговатые белые облака, которые делили небо на три разноцветные полосы: темно-синяя, почти фиолетовая, затем нежно-голубая, а внизу – совсем бледная, будто припорошенная золотым порошком. Поглощенная созерцанием красок небосвода, она услышала:
– Эта аллегория о слепом художнике… она имеет глубокий смысл: поэт, который не может выразить себя, да, Адам?
Юноша нахмурил красивые брови и сжал челюсти так, что на скулах выступили желваки. Он ничего больше не сказал. Дели смотрела на него удивленно: последнее время он вел себя очень странно. Мисс Баретт сделала вид, что не заметила необычного выражения его лица.
– А ты не пробовал писать стихи, Адам? – спросила она.
Тот бросил на стол раскрытую школьную тетрадку.
– Только эти!
Мисс Баретт нетерпеливо ее захлопнула.
– Я имею в виду не упражнения в переводе с латинского. Есть у тебя свои собственные стихи?
– Нет, – сказал он, заливаясь краской до самых корней волос. Даже уши у него порозовели. Дороти Баретт раскаялась в своей настойчивости. О, эти страдания юности, эта мучительная застенчивость! Она не хотела бы вновь сделаться юной, уязвимой и незащищенной. Ее вполне устраивал тот защитный панцирь, который нарастал с годами.
– Ну, тогда давай переводи вот этот отрывок из Вергилия. А ты, Дели, садись рядом со мной и слушай.
Она поспешно пролистала несколько страниц латинской грамматики. В душе она считала, что Адам уже вышел из того возраста, когда его могла обучать женщина, да еще привлекательная женщина. Достаточно вспомнить, как волновала ее и ее подруг по женской гимназии присутствие красивого мужчины.


Дели медленно брела вдоль песчаного обрыва, бросая в реку куски древесной коры. Она старательно избегала смотреть на Адама, который стоял у самой кромки воды, задумчиво созерцая речной поток. Но вот он поднял голову и увидел ее.
– Пойдем погуляем, Дел, – предложил он. Обрадованная, она сбежала вниз. Теперь она уже не посмела взять его за руку, как сделала бы это, не задумываясь, всего полгода назад. Они чинно прошли бок о бок – до песчаного холма у излучины, потом обошли ее по дуге – до купы казуарин в низине.
С реки налетел легкий освежающий бриз; плутая среди тонких свисающих ветвей, он пел свою печальную песню. Адам отстал, чтобы сорвать с ветки круглый плод в шершавом гнезде. Он стоял и смотрел на него, задумавшись о чем-то своем.
– Пойдем! – настойчиво позвала Дели. – Ведь мы собирались гулять.
Адам подошел.
– А почему бы нам не погулять здесь? – полюбопытствовал он.
– Но эти дубы… Они – женщины!
– Женщины-дубы? Я предпочитаю называть их казуаринами. Но что в них особенного? Впрочем, они действительно напоминают негритянок с длинными распущенными волосами.
– Они… Они стонут, как море…
– Понимаю… Извини, пожалуйста.
Говорить с Адамом – одно удовольствие. Ему не приходится объяснять все подробно. Никогда не плававший на паруснике, он догадывается, однако, что ветер, свистящий в тонких ветвях, напоминает девочке свист ветра в корабельной оснастке. А еще как шумят волны у подножия отвесной скалы, где погребены ее родители.
Когда Дели впервые прошла через эту низину с поющими деревьями, она разразилась слезами – иллюзия была полной, особенно если закрыть глаза. Тогда же ей приснилась длинная белая набережная, про которую ей рассказывал капитан Джонстон, когда судно «Муррей» отчалило от берега. Она шла вдоль подножия дюны, а перед ней одна за другой накатывались высокие волны: спереди морские, а сзади – песчаные, похожие на замерзшую пену. Она была абсолютно одна на той набережной – ни крика чайки, ни малейшего намека на живое существо; только глухой рокот прибоя. И когда она осознала свое одиночество в этом жестоком мире, ее охватил такой страх и вместе – такое чувство прекрасного, что она проснулась.
Когда они пришли к следующей излучине, где было не так ветрено, Адам вдруг достал из нагрудного кармана лист бумаги.
– Прочти это, Дел…
Она взяла листок, исписанный короткими ровными строчками, и догадалась, что это стихи. Адам отвернулся и начал ковырять песок носком своего ботинка.
Все для тебя, любимая,Все для одной тебя:Месяца свет жемчужный,Яркие краски дня.
Прочитав все, что было на листе, она воззрилась на него почти с благоговением.
– Чудно, Адам! Это ты сам сочинил?
– Да, у меня очень много стихов.
– Ты мне их покажешь?
– Может быть. Что ты о них думаешь?
– Я же сказала: они очень красивые.
– Но это некритический подход. Я хочу знать, может, что-нибудь в них не так?
– Ну-у… Мне кажется, не стоит писать «сверкание звезд». По-моему, это не очень удачно.
– Может, ты и права. Но не писать же «блеск звезд»! Звезды – не ботинки, чтобы блестеть.
– Наверное есть более подходящее слово! Может, «мерцание»?
– Ни одно из них не годится, – он довольно бесцеремонно отобрал у нее листок, из чего Дели заключила, что он вовсе не нуждался в ее критических замечаниях. Просто ему было необходимо показать – все равно кому – свои детища.
– У тебя есть при себе другие стихи? – спросила Дели, и он дал ей новый листок. Прочитав, она воскликнула.
– Они просто великолепны, Адам! Почему бы не показать их мисс Баретт?
– Как могу я это сделать, цыпленок? Все эти стихи написаны о ней!..
– О, Адам! – она восторженно всплеснула руками. – Ты хочешь сказать, что любишь ее?
Он мучительно стиснул зубы.
– Тебе не понять, как я ее люблю! – сказал он, не отрывая глаз от реки.
Дели села на песок, не в состоянии переварить это известие. Адам влюблен в мисс Баретт! Как это романтично! Он сочиняет для нее стихи, он чахнет, и только она, Дели, знает его тайну.
Девочка искоса взглянула на кузена: плотная фигура, здоровый румянец на щеках. Нет, не похоже, чтобы он так уж иссох от любовной тоски. Видно, заботы тетушки Эстер и его здоровый молодой аппетит спасают от губительного воздействия безответной любви.
– Я рада, что ты сказал мне, Адам! Это потрясающе интересно!
– Интересно? У меня в душе настоящий ад, – мрачно изрек он.
– Она прелесть, правда?
– Правда.
Оба глубоко вздохнули и стали смотреть за реку. Адам стоял, широко расставив ноги, подавшись вперед; Дели сидела на песке, опираясь на свою тонкую руку. Вместе они составляли выразительную группу: «юность, отдыхающая у кромки текущей мимо воды». Но они этого не знали. Солнечные лучи играли на их блестящих волосах – почти черных у Дели, каштановых с золотистым отливом – у Адама.
Внезапно солнце скрылось за тучу. Они будто очнулись от наваждения.
– «Кто-то прошел над моей могилой», – улыбнулся Адам, вспомнив любимое выражение матери, которое та повторяла всякий раз, когда на нее нападал безотчетный страх. Но Дели не приняла его шутки. Со времени кораблекрушения она постоянно помнила о том, что смерть не разбирает и может поражать молодых и полных сил наравне с немощными стариками.
Они возвращались с прогулки, ощущая вновь обретенную близость, связанные, точно новой религией, божеством.


Казенное судно «Мельбурн», занимающееся очисткой речного русла от топляков и коряг, пристало к берегу, чуть ниже фермы. Долгий оглушительный гудок поднял с постели Или, который прибежал на берег расстроенный, с заспанными глазами. Ему передали почту, и он побежал за яйцами, чтобы передать их в свою очередь на борт.
Адам и Дели спустились к месту причала. Капитан, богатырского вида мужчина, с седой лохматой бородой, пригласил их на борт. Для этого им нужно было лишь перепрыгнуть с выступающего из земли корня на нижнюю палубу, возвышающуюся над ватерлинией всего на один фут. Они осмотрели капитанскую рубку с большим рулевым колесом, до которого даже Адам не доставал головой; заглянули на чистенький камбуз, в колесный кожух с четырнадцатифутовыми колесами. На кормовой палубе им показали паровую лебедку и тали, с помощью которых вытаскиваются из воды коряги и бревна, могущие пробить судно и отправить его на дно.
Тем временем Или принес корзину с яйцами.
– Прямо с-под курей взял. Пришлось повременить, пока не снесет вот это, последнее, – балагурил старик, нагибаясь, чтобы взять почтовую сумку.
– Давай я отнесу, – вызвался Адам.
– Тогда отдашь миссис и деньги за яйца, – согласился Или. – А я пойду намешаю корм несушкам.
Знай Адам, что содержится в этой сумке, он бы швырнул ее в реку. А лежало там письмо на имя мисс Баретт с предложением места гувернантки на животноводческой ферме на крайнем северо-западе страны, районе, который она давно мечтала увидеть.
Она обещала Эстер побыть у них еще месяц, остающийся до сентябрьских каникул. Дальнейшая задержка сделала бы невозможным отъезд, так как на севере Австралии наступало жаркое время года.
Узнав эту новость, Адам сорвался с места и стремглав выбежал из комнаты. Это был конец! Когда он осматривал утром «Мельбурн», его смутное доселе намерение уйти из дома обрело большую определенность. Если надо, он будет работать даже палубным матросом! Теперь, когда мисс Баретт уезжает, жизнь здесь станет для него непереносимой.
Само слово «овцы» вызывало в нем отвращение. Невозможно себе представить ничего глупее, чем эти животные с их бессмысленными агатовыми глазами и стадным инстинктом, думал он. А овца с выклеванными вороньем глазами, облепленная копошащимися личинками мухи-мясоедки? Бр-р!..
Ко всему прочему, приближалось время стрижки, когда пушистые овцы, покрытые светло-бурой шерстью, будут превращены в стадо тощих, нескладных, клейменных дегтем созданий. Адам ненавидел процесс стрижки: панический страх глупых животных, судорожное брыкание овцы, когда неопытная рука захватит вместе с шерстью и кусок шкуры с мясом, запах овечьего помета и Ланолина… Нет, надо уходить заблаговременно.
Он бродил в полном одиночестве по берегу реки, слушая упоительное брачное кваканье лягушек, наполняющее ночь восторженными звуками. Низкий бас лягушки-вола, дисканты более мелких видов, а в качестве аккомпанемента – журчание текущей воды. Через два дня мисс Баретт уедет… Дороти!.. Он выкрикивал ее имя, запрокинув лицо вверх, к звездам, и они слушали неудержимо рвущийся из груди сдавленный крик. В кои-то веки они не казались ему равнодушными, эти холодные, мерцающие огни: они бились в унисон с его бешено стучавшим сердцем.
Звездам кричу, от любви опьянев,Милое имя твое,Небо кричит мне «Дороти!» в ответ.Звезд пламенеет свет.
Когда он один, слова приходят сами собой, отливаются в строку стиха почти без всякого усилия с его стороны. А когда он попытается признаться ей в своей любви, он сразу сделается связанным, косноязычным школьником. О Дороти! Как можно позволить ей уехать, не рассказав, что он к ней чувствует? Впрочем, она знает это, она не могла не видеть, как вспыхивало его лицо, когда их пальцы случайно встречались во время урока.
Как мотылек, влекомый к зажженной лампе, он тянулся к ее окну, свет которого говорил о ее бодрствовании. Вероятно, читает или собирается в дорогу, чтобы исчезнуть из его жизни – навсегда!
Из его груди вырвался тяжкий стон, и он должен был прислониться к стене, чтобы не упасть. Занавеска в окне шевельнулась, и тихий голос произнес:
– Кто это? Ты, Адам?
– Я…
– Почему ты не спишь в такой поздний час? Я вот укладываюсь…
– Как я могу спать, когда вы уезжаете?..
Мисс Баретт облокотилась на подоконник, чтобы лучше его видеть, и ее лицо оказалось на одном уровне с лицом Адама. Свои длинные волнистые волосы она уже расчесала на ночь. В свете стоявшей позади керосиновой лампы морщинки вокруг глаз были незаметны и лицо в обрамлении рассыпавшихся по плечам волос выглядело совсем юным.
Она молча смотрела на Адама. Его слова, немое обожание, написанное на лице, выходили за рамки отношений учительницы и ученика. Она многое отмечала и раньше, но теперь решимость Адама безоглядна.
– Вы как Джульетта! – сказал он. – Джульетта в окне, на восходе солнца…
Она засмеялась, пытаясь вернуть самообладание, утраченное ею в те секунды, пока она смотрела в его глаза.
– Боюсь, что я недостаточно молода для Джульетты. Он прижался губами к лежащей на подоконнике руке, потом повернул ее ладонью вверх и прижал к своему пылающему лбу.
– Вы знаете, как я к вам отношусь… – беспомощно промямлил он. Ах, где все те вдохновенные, расцвеченные золотом и красками слова из его поэтической тетради?.. – Я не переживу вашего отъезда. Все, что я написал – это для вас. Я никогда больше не напишу ни одной строчки!
– Значит, стихи все-таки есть?
– Только о вас, о вас одной…
– Глупый мальчик! Да знаешь ли ты, сколько мне лет?
– Что мне за дело! Вы восхитительны! Ваши волосы, сверкающие в свете лампы…
– Подожди! У меня есть томик стихов Омара Хаяма, хочу его тебе подарить.
Она отошла от окна и принялась перебирать стопку книг, лежавшую на полу, рядом с открытым чемоданом.
– Вот, нашла!.. – Она изумленно умолкла, придерживая рукой воротник пеньюара у шеи. Опершись о подоконник, Адам легко вскочил на него и перекинул ноги внутрь комнаты. Теперь он сидел между раздвинутыми шторами, скрестив на груди руки и устремив на нее пылающий взор.
– Вот твоя книга… А теперь ты должен уйти.
Она подошла ближе, держа книгу в вытянутой руке, как держат лакомство для большой и опасной собаки, когда хотят ее задобрить. Адам взял томик и сунул за пазуху, даже не взглянув на переплет.
– Дороти… – прошептал он, сжимая ей руки, – я еще никогда не называл вас так…
– Это просто смешно, Адам! – она стояла в застывшей позе, в то время как руки юноши уже обнимали ее. Она глубоко вздохнула и расслабилась. Он ощутил ее всю под шелковой тканью пеньюара. Уткнувшись лицом в прохладную надушенную шею, в мягкие вьющиеся волосы, он прошептал:
– Помоги мне!.. Научи…
– Я не могу научить тебя сочинять, это дается только практикой, – она пыталась взять себя в руки, но голос ее предательски дрогнул.
– Я не об этом. Ты знаешь о чем…
– Мой дорогой мальчик, – сказала она с неопределенной интонацией, тогда как ее руки мягко коснулись его волос. Адам подхватил ее и, спотыкаясь, понес к кровати. На ходу он задул лампу, от чего показалось, что все звезды разом вбежали в комнату.


Той ночью Адам долго бродил по берегу реки, прошагав не одну милю. Он смотрел на знакомые созвездия, с трудом веря в то, что произошло. Его переполняла безумная гордость победы: он, Адам Джемиесон, доказал себе, что он – мужчина. А Дороти… ах, сколько в ней нежности, как она восхитительна! И все же теперь он смотрел на нее чуть-чуть иначе: она больше не была божеством на пьедестале. Она отдалась ему, богиня сошла вниз, в его объятия. И где-то в подсознании таилось легкое чувство сожаления: она не должна была уступать так просто, так сразу.
Это были чудесные мгновения, но, если честно, не совсем то, чего он ожидал на основании прочитанных книг. Все произошло слишком быстро и оставило оттенок грусти. Foeda est in coitu et brevis voluptos.
type="note" l:href="#n_6">[6]
Нет, нет, он не должен так думать. Ведь он испытал восхитительные мгновения.
Дороти… В ее серых глазах вспыхивают золотые искорки, будто солнечные зайчики в зимний день. Ум у нее, как у мужчины, а кожа такая нежная. Скоро она уедет, и он никогда больше не увидит ее…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все реки текут - Като Нэнси



Хорошая книга. Советую посмотреть фильм
Все реки текут - Като НэнсиItis
14.06.2012, 0.39





Грустная книга. Но прочитала с удовольствием. Теперь хочу узнать об авторе все
Все реки текут - Като НэнсиРузалия
27.07.2012, 21.40





Хорошая книга. Прочитал с удовольствием Советую всем посмотреть фильм.
Все реки текут - Като НэнсиРоман
4.01.2013, 6.08





читал ее в подростковом возрасте,и сейчас перечитал,хорошая книга
Все реки текут - Като Нэнсичерный огонь
24.03.2013, 13.18





Хороший роман. Душевный. Чем-то похож на Поющие в терновнике
Все реки текут - Като Нэнсивалерия
27.04.2016, 23.00





Посмотрела сериал и решила прочитать книгу. В фильме все совсем не так как в книге. Ещё раз убедилась, что книги лучше.
Все реки текут - Като НэнсиLily
31.10.2016, 11.48





Прочитала книгу. Очень понравилось. Решила посмотреть фильм.
Все реки текут - Като НэнсиАнна
27.11.2016, 9.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100