Читать онлайн Золотая гондола, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава седьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотая гондола - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотая гондола - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотая гондола - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Золотая гондола

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава седьмая

Паолина сидела, прислонившись к спинке кровати, и, как обычно по утрам, допивала шоколад, когда раздался стук в дверь и, прежде чем девушка успела что-либо сказать, она распахнулась. Паолина удивленно подняла глаза. Тереза, ее горничная, прибиралась в комнате, а парикмахер нагревал перед камином щипцы для завивки. К ее замешательству, поскольку он никогда раньше не появлялся в ее спальне, перед нею предстал сэр Харвей.
Он был почти полностью одет, но вместо камзола на нем был яркий парчовый халат, в котором он почему-то выглядел более франтоватым и добродушным, чем обычно.
Паолина поставила чашку с шоколадом на столик, и так как на ней не было ничего, кроме тонкой ночной рубашки, инстинктивно прикрылась простыней. Впрочем, ее светлые волосы, ниспадавшие на плечи и разметавшиеся по подушке, сами по себе могли служить прикрытием для ее наготы.
– Доброе утро, сестренка, – обратился к ней сэр Харвей и, щелкнув пальцами, дал знать Терезе и парикмахеру, чтобы те покинули комнату.
Они удалились, а Паолина взглянула на него широко раскрытыми от изумления глазами.
– Известия, которые я вам принес, не могут ждать, – объяснил сэр Харвей. Усевшись на краю кровати, он добавил: – Сегодня утром вы выглядите на редкость красивой.
Паолина покраснела.
– И прошу вас, не надо так пугаться при моем появлении, – предостерег ее сэр Харвей. – Не забывайте, что для всех я – ваш брат, и нет ничего неприличного в том, чтобы принимать собственного брата, когда вы еще в постели.
– Я постараюсь помнить об этом, – медленно произнесла Паолина. – Что именно вы хотели мне сказать?
– Только то, что я нашел для вас идеального мужа, – отозвался сэр Харвей.
У Паолины вдруг возникло странное ощущение – словно на сердце ей положили камень. Но она ничего не ответила и только ее глаза, казавшиеся несоразмерно большими на ее тонком личике, внезапно помрачнели. Сэр Харвей между тем продолжал беззаботным тоном:
– На эту мысль меня навел Альберто, хотя, как оказалось, мне уже приходилось встречаться с этим человеком раньше.
– А почему вы решили, что тот джентльмен, о котором вы говорите, пожелает... жениться на мне? – сделав над собой усилие, спросила Паолина.
– Потому, моя дорогая, что он прибыл в Венецию с тем, чтобы найти себе невесту, – ответил сэр Харвей с видом торжества. – Вот уже много лет шли разговоры о том, что его престарелый дядюшка, который взял его к себе и воспитывал как собственного сына, страстно желал найти ему достойную партию. Но граф Леопольдо Риччи – так его зовут – до сих пор упорно противился брачным узам, потому что для него было гораздо удобнее вести жизнь холостяка. А сегодня утром я узнал, что его дядя скончался и Леопольдо унаследовал его имения, но с одним условием. Он должен жениться не позже, чем через год.
– И почему вы думаете, что он должен остановить свой выбор на мне? – спросила Паолина.
– Как он может остаться к вам равнодушным, увидев вас хотя бы раз? – галантно осведомился сэр Харвей. – Кроме того, Альберто, который хорошо знает Леопольдо Риччи, так как он гостил в прошлом году в замке герцога, утверждает, будто он поклялся, что его невестой может стать только блондинка. Это, конечно, значительно сужает выбор.
– Он... хорош собой? – спросила Паолина после некоторого колебания.
– Он богат, красив и весьма любезен в обращении, – ответил сэр Харвей. – Чего еще вам остается желать? Его имения на юге Италии сказочно богаты. У него есть дворец в Риме и еще один здесь, в Венеции. Обыщи я всю Европу, я не смог бы выбрать для любой женщины более подходящего мужа. Вы должны благодарить судьбу за такую удачу.
– Да... конечно... – пробормотала Паолина.
– Судя по вашему тону, вы не особенно рады, – укоризненно заметил сэр Харвей. – Послушайте, моя дорогая, положение одинокой женщины в этом мире никак нельзя назвать завидным. Как только вы выйдете замуж, вы сможете делать все, что вам нравится, и ходить куда вам угодно. Умная женщина всегда сумеет обвести своего мужа вокруг пальца. Но если вдруг, предположим, под давлением обстоятельств или просто потому, что у меня не останется больше денег, нам придется расстаться, что тогда будет с вами?
– Я уже спрашивала себя об этом, – отозвалась Паолина.
– Замужество для вас сейчас единственный выход, – произнес сэр Харвей, слегка повысив голос, словно она бросала ему вызов. – А можно ли найти более благоприятный случай, чтобы представить вас графу, чем сегодня, когда начинается карнавал?
– Карнавал! – воскликнула Паолина. – Я так много слышала о нем!
– Не тот Большой карнавал, который начинается в октябре и заканчивается на Рождество, но один из тех, которые устраиваются каждый год в честь какого-нибудь святого, годовщины разных исторических событий или. просто потому, что люди хотят от души повеселиться. Никто не знает, почему объявляют о карнавале и никого это не заботит. Но он предоставляет полную свободу для развлечений, которую можно ощутить, только скрыв свое лицо под маской.
– И все носят маски? – осведомилась Паолина.
– Все, – отозвался сэр Харвей. – От дожа до самой последней кухарки. Я уже послал Альберто купить для вас маску самой изящной формы, которую только можно достать в Венеции. Затем нам нужно будет подобрать вам платье и тщательно обдумать наши планы.
– Какие планы? – спросила Паолина немного раздраженно.
– Как лучше представить вас графу Леопольдо, разумеется, – отозвался сэр Харвей. – Вероятнее всего, мы встретим его па Пьяцца Сан-Марко. Сегодня там собирается весь город, так что чем скорее вы оденетесь, тем скорее мы сможем отправиться туда.
Сэр Харвей поднялся с места, но едва он оказался рядом с дверью, голос Паолины остановил его.
– Вы... уверены... – произнесла она, запинаясь, – что этот... граф Леопольдо... добрый, приятный человек?
– В нем есть все, чего только может пожелать женщина, – убежденно ответил сэр Харвей. – Но не забывайте, моя дорогая, что цыплят по осени считают. Вам еще нужно ухитриться заполучить его.
Выпустив эту последнюю парфянскую стрелу, сэр Харвей вышел из комнаты и вскоре туда поспешно вернулись Тереза и парикмахер.
Паолина одевалась в молчании. Тереза передала ей распоряжение сэра Харвея надеть голубое атласное платье, украшенное розами. Девушка не спорила и только безропотно повиновалась приказу, облачившись в то платье, о котором говорила Тереза, и позволив парикмахеру сделать ей прическу по собственному вкусу. Сама она сидела неподвижно, уставившись в зеркало, словно погруженная в задумчивость, из которой ее ничто не могло вывести.
Только когда парикмахер закончил укладывать ее волосы и поместил среди локонов и кружев две розы, Паолина взяла у Терезы маску и надела ее на лицо. Без сомнения, маска преобразила ее облик, придав ему пикантность и некий налет кокетства, которое раньше ей не было присуще. Невозможно было не умилиться при виде ее крошечного, чуть вздернутого носика, выглядывавшего из-под темного бархата, соблазнительных алых губ и глаз, загадочно поблескивавших в разрезе маски, которая подчеркивала безупречную белизну ее кожи.
Глядя на свое отражение в зеркале, Паолина не могла удержаться от улыбки. Затем, подхватив юбки кринолина, она поспешила через анфиладу в поисках сэра Харвея.
Он тоже был в маске, так же как и гондольеры и слуги. Всякий, кто покидал пределы частного владения, надевал маску, чтобы не быть узнанным. На небе ярко светило солнце, и весь окружающий мир казался Паолине прекрасным, как никогда. Повсюду, словно грибы, выросшие за ночь, возвышались ярко расцвеченные шатры и балаганы, скрывавшие в себе множество редкостных и удивительных диковин. Когда она вышла из гондолы, вступив на Пьяцетта Сан-Марко, ей было трудно решить, в какую сторону смотреть и куда пойти в первую очередь из-за шума толпы, звуков музыки и призывных криков торговцев. Здесь, под массивной колоннадой, украшенной геральдическим львом и статуей святого Теодора, можно было встретить великанов из Ирландии и женщин в хорватских национальных костюмах, канареек, которые умели считать до тридцати, собак, одетых как дети, и комедиантов из местной труппы, распевающих куплеты или представлявших пантомиму. А между Дворцом дожей и Древней библиотекой толпы людей кружились в танце или любовались затейливыми маскарадными костюмами на других гуляющих. Здесь были акробаты на ходулях, всадники верхом на деревянном коне, женщины в турецких шароварах, дервиши, клоуны и такое разнообразие Арлекинов, Пульчинелл и Пьеро, какое только было доступно воображению.
Сэр Харвей с трудом протискивался через толпу, пока они не миновали длинный ряд шатров и вышли на Пьяцца Сан-Марко, где предписанные правилами приличия соблюдались в большей мере. Здесь собирались аристократы, которых легко было узнать по элегантным платьям и украшенным великолепной вышивкой камзолам, и хотя тут тоже все были в масках, они словно оставались в пределах некоего воображаемого круга, куда люди ниже их по положению не могли проникнуть.
Сэр Харвей и Паолина присоединились к нарядной толпе. Некоторые из присутствовавших пили вино или шоколад за столиками у кафе, другие просто прогуливались по площади, придирчиво разглядывая друг друга сквозь разрезы масок и пытаясь узнать, кто скрывался за ними, позволяя себе при этом вольности и язвительные замечания, которые в любое другое время могли бы нанести ущерб их репутации.
Какой-то кавалер, которого Паолина никогда не встречала раньше, подошел к ней, поднес руку девушки к своим губам и вручил ей букет цветов.
– Самой прекрасной даме в Венеции, – прошептал он ей на ухо и хотел было поцеловать ее в щеку, но Паолина поспешно отпрянула в сторону.
Кавалер рассмеялся и скрылся в толпе, а смущенная Паолина долго смотрела ему вслед, держа в руках букет изысканных и явно очень дорогих цветов.
Сэр Харвей улыбнулся при виде ее замешательства.


– Это обычный комплимент во время карнавала, – заметил он.
Они сели за один из столиков, установленных рядом с кафе. Паолина обратила внимание на то, что Пьяцца была вымощена мрамором и трахитом, который, как ей уже приходилось слышать, привозили сюда с Юганейских холмов к юго-востоку от Падуи. Однако сэр Харвей не отводил взгляда от веселящейся толпы, внимательно присматриваясь то к одному из ряженых, то к другому, пока он наконец не наклонился и тихим голосом обратился к Паолине:
– Вы видите вон там человека в зеленом камзоле? Это и есть граф.
– Откуда вы знаете? – спросила она удивленно. – Он же в маске.
– Альберто разузнал заранее, во что он сегодня будет одет. Это обошлось мне в немалую сумму, но дело того стоит. Это тот самый человек, которого мы ищем.
– И что же дальше? – спросила Паолина слегка язвительным тоном.
Она тоже заметила человека в зеленом камзоле, медленно бредущего через площадь. Он был один, но, судя по всему, пытался найти кого-то из знакомых, так как постоянно осматривался вокруг себя.
– Пойдемте со мной, – произнес сэр Харвей.
Паолина послушно встала с места и направилась вслед за ним. Они смешались с толпой ряженых, и так как Паолина была меньше ростом, чем большинство присутствовавших, она не могла видеть, куда они шли и что происходило кругом, и только следовала наудачу за сэром Харвеем, понимая, что спорить с ним или даже просить у него объяснений в данных обстоятельствах было бесполезно.
Они устремились вперед, улавливая по пути краешком уха обрывки любовных признаний, веселый смех, произнесенные шепотом слова, полные самой пылкой страсти. Затем Паолина внезапно потеряла из вида сэра Харвея и остановилась в нерешительности, почувствовав испуг. Вдруг кто-то за ее спиной толкнул девушку, она оступилась и непременно упала бы, если бы в последний момент не ухватилась инстинктивно за рукав зеленого камзола.
– Я прошу... прощения, синьор, – с трудом пробормотала она и, подняв глаза, увидела перед собой его сложенные в улыбке губы.
– В самом деле, молодой человек, вам следовало быть осторожнее! – раздался позади нее сердитый голос сэра Харвея, обращавшегося к человеку в зеленом камзоле. – Может быть, мы здесь и на карнавале, но не в распивочной. Моя сестра чуть не упала.
– В таком случае я должен принести вашей сестре тысячу извинений, – вежливо ответил тот. – Но я не думаю, что здесь есть моя вина. Дама просто случайно столкнулась со мною.
– Вы хотите сказать, что я лгу? – гневно выкрикнул сэр Харвей, положив руку на эфес шпаги.
Человек в зеленом камзоле рассмеялся.
– Нет, что вы, ничего подобного, – произнес он. – Если вам угодно драться на дуэли, я охотно дам вам удовлетворение, но уверяю вас, что я готов принести прелестной даме свои самые нижайшие и покорнейшие извинения. Черт возьми, сейчас не время и не место для стычек.
Словно не в силах устоять перед таким добродушием, сэр Харвей рассмеялся в ответ.
– Вы правы, – сказал он. – Но нам только что пришлось протискиваться через эту melee
type="note" l:href="#n_8">[8]
, где нас изрядно помяли, и это сделало меня раздражительным. Сожалею о своей несдержанности, сударь.
– Позвольте мне еще раз извиниться перед вами, сударыня, – обратился человек в зеленом камзоле к Паолине, сопровождая свои слова изысканным поклоном. Она в ответ сделала глубокий реверанс, недоумевая, каким образом сэру Харвею удастся продолжить этот разговор, который казался ей исчерпанным. Ей недолго пришлось теряться в догадках. Они уже собирались уйти, как вдруг сэр Харвей спросил:
– Если не ошибаюсь, вы – граф Леопольдо Риччи?
– Да, это мое имя, – ответил человек в зеленом камзоле. – Но я думал, что во время карнавала мы все сохраняем инкогнито.
– Мы вправе на это надеяться, – отозвался сэр Харвей. – Но так получилось, что я должен был вас разыскать. Герцог Феррары, с которым моя сестра и я близко знакомы, попросил меня найти вас, как только мы прибудем в Венецию.
– Вы знаете герцога?! – воскликнул граф в изумлении.
– Да, и очень хорошо, – ответил сэр Харвей. – Он предоставил нам свой корабль, чтобы доставить нас сюда, и поручил мне передать вам несколько важных сообщений.
– В таком случае я непременно должен их выслушать, – произнес граф с улыбкой. – Почему бы нам не зайти в винную лавку и там спокойно посидеть вместе? Для меня будет большой честью выпить с вами по рюмочке вина.
– С удовольствием, – отозвался сэр Харвей.
– Тогда проводите нас, – сказал граф.
Сэр Харвей взял Паолину под руку, и они направились в сторону винной лавки. Девушка почувствовала, как его пальцы крепче сжали ее руку, словно он забавлялся тем, что все вышло именно так, как он рассчитывал. И она тоже не могла сдержать улыбки, видя его дерзость.
Они зашли в лавку, принесли вино, и Паолина заметила, как кто-то под столом слегка наступил ей на ногу, словно сэр Харвей хотел напомнить ей, что в ее же собственных интересах ей следовало быть как можно более любезной с графом.
– Я видела снаружи ваш дворец, сударь, – обратилась она к нему с волнением в голосе. – Он великолепен.
– Мой дед истратил на него целое состояние, – ответил граф. – А где вы остановились?
Сэр Харвей назвал ему адрес, после чего, глядя на Паолину, граф спросил:
– Могу ли я удостоиться чести быть вашим гостем, или, может быть, вы согласитесь доставить мне удовольствие и отобедать у меня в один из ближайших вечеров?
– Я безоговорочно принимаю ваше приглашение, – ответил с улыбкой сэр Харвей, – но я не знаю, каковы намерения моей сестры.
– Мы должны выбрать вечер, когда она будет свободна, – вставил граф прежде, чем Паолина успела что-либо ответить. – Я был бы счастлив показать вашей сестре скульптуры и картины, собранные в моем палаццо. Как коллекция они уникальны.
– Мне это будет очень приятно, – произнесла Паолина.
Сэр Харвей вдруг поднялся с места.
– Прошу прощения, но я должен на минуту отлучиться. Я заметил там, в толпе, одного своего друга, с которым мне нужно перемолвиться словечком. Не могли бы вы, господин граф, позаботиться о моей сестре, пока я не вернусь?
– Весьма польщен оказанным мне доверием, – ответил он. – Обещаю, что со мной она будет в полной безопасности.
Сэр Харвей удалился будто бы для того, чтобы поговорить с приятелем, который, как догадалась Паолина, существовал только в его воображении. Едва девушка разгадала его уловку, ее охватила робость, все те слова, которые она собиралась сказать графу, в одно мгновение вылетели у нее из головы. Она могла только сидеть без движения, уставившись сверху вниз на букет цветов, лишившись дара речи и чувствуя себя ужасно неловко.
– У вас чудесные цветы, – мягко произнес граф.
– Мне подарил их только что какой-то незнакомец, – отозвалась Паолина. – Он поцеловал мне руку и затем вручил этот букет.
– Сказав, конечно, что эти цветы для самой прекрасной дамы в Венеции, – с улыбкой закончил за нее граф.
– Но откуда вам это известно? – осведомилась Паолина.
– Этим комплиментом принято удостаивать на карнавале любую женщину, если она так же прекрасна, как вы, – ответил Леопольдо, взгляд его был не менее выразительным, чем его слова.
Паолина опустила глаза, от души надеясь, что с помощью маски ей удастся хоть немного скрыть свое стеснение. Граф, слегка подавшись вперед, положил руки на стол.
– Расскажите мне о себе, – предложил он. – Вы не итальянка?
– Нет, я англичанка.
– Я так и думал. По вашим золотистым волосам, по всему вашему облику я сразу понял, что вы вряд ли можете быть одной из моих соотечественниц. Однако вы владеете итальянским почти безупречно.
– Я... – начала было Паолина, но тут же остановилась. Девушка хотела сказать, что прожила несколько лет в Италии, однако не была уверена, следовало ли ей упоминать об этом, учитывая, что она выдавала себя за сестру сэра Харвея. Поэтому она не слишком убедительно вставила вместо этого первое, что ей пришло на ум: – Я в свое время изучала этот язык.
– И достигли в нем совершенства, – заявил граф восхищенно. – Но не будем говорить о таких скучных вещах. Для меня достаточно видеть ваши глаза. Как странно, что они вовсе не голубые, как следовало бы ожидать!
– Нет, они темно-карие, – отозвалась Паолина.
– Удивительное сочетание, которое можно объяснить только непостижимой прихотью богов! Один ваш мимолетный взгляд может вознести человека до небес или низвергнуть его в бездну ада, – пробормотал он тихо, его лицо вплотную приблизилось к ней. Паолина невольно прикрыла глаза длинными ресницами и опустила голову, чтобы скрыть румянец, заливший ее щеки.
Тем временем граф, окинув взглядом площадь, заметил возвращавшегося сэра Харвея и быстро произнес:
– Когда я смогу увидеть вас снова? Умоляю, не мучайте меня, заставляя ждать. Приходите ко мне на обед сегодня вечером.
– Я не знаю, куда намеревался пойти мой брат, – ответила Паолина.
– Во время карнавала все приглашения – дело желания, их можно перенести на другое время, изменить решение или вовсе забыть про них. Никто не станет возражать, не будет никаких обид или упреков. Дайте мне слово, что придете.
Его настойчивость оказывала на Паолину почти гипнотическое воздействие, и все же она не торопилась с согласием. Предчувствие подсказывало ей, что она тем самым связывала себя, и прежде чем девушка успела ответить, сэр Харвей появился рядом с их столиком.
– Мне едва удалось его застать, – произнес он нарочито громко.
– Я как раз пытаюсь уговорить вашу сестру прийти сегодня вечером вместе с вами ко мне на обед, – пояснил ему граф. – Я уже пригласил некоторых своих близких друзей, и потом мы все сможем отправиться на бал в палаццо Гритти. Княгиня просила меня составить ей компанию. Не удостоите ли вы меня чести быть моими гостями?
– Я уже сказала графу, – поспешно вставила Паолина, обращаясь к сэру Харвею, – что, как мне казалось, у тебя была уже назначена другая встреча.
– Если я и собирался пойти куда-либо еще, я уже забыл об этом, – ответил сэр Харвей. – Что может быть приятнее, чем провести вечер в вашем обществе, господин граф? Ваш дворец, пожалуй, самое притягательное место для таких ценителей изящных искусств, как я.
– Я тоже неравнодушен к красоте и изяществу, – произнес граф мягко.
С этими словами он взглянул на Паолину и затем, встав из-за столика, взял девушку за руку и пожал ее.
– Надеюсь, что вы не разочаруете меня, – обратился он к ней с глубоким чувством в голосе. – Я буду считать часы, оставшиеся до нашей встречи.
– Благодарю вас, – ответила Паолина, а сэр Харвей, поклонившись графу, когда тот собрался уходить, добавил:
– Тогда я смогу передать вам известия от герцога.
– Буду ждать их с нетерпением, – отозвался граф.
Он удалился, и как только граф больше не мог их услышать, сэр Харвей взглянул на Паолину, в глазах его играли озорные огоньки.
– У нас все вышло! – воскликнул он.
– Не понимаю, как вы на это решились, – ответила Паолина. – Я думала, что упаду в обморок от смущения. Кроме того, он мог заметить, что вы навязываете меня ему.
– Однако он этого не заметил, – возразил сэр Харвей. – Что бы я не предпринимал, всегда есть вероятность неудачи, но такое случается редко. Нам на удивление везет, сестренка. Что вы думаете о своем будущем муже?
– Не надо так говорить, – взмолилась Паолина. – Это дурная примета.
– Вздор! – отрезал сэр Харвей. – Единственное, что здесь имеет значение и что может принести нам удачу – решительность и настойчивое стремление к раз и навсегда определенной цели. Если бы все дело было в везении, то можно ли было придумать что-нибудь лучшее, чем свести вас с ним подобным образом?
– Вы знали о том, что он собирался прийти сюда? – спросила Паолина.
Сэр Харвей улыбнулся.
– Камердинер графа сообщил Альберто, что граф договорился встретиться сегодня в полдень с французским послом, а французский посол, как всем известно, при случае всегда заходит выпить рюмку вина в одно знакомое мне кафе на Пьяцца Сан-Марко.
– Значит, дело было не в везении, а в простом расчете, – заметила Паолина.
– В этом главным образом и состоит секрет удачи, – ответил сэр Харвей. – Точный расчет, способность предвидеть события и инстинкт игрока, умеющего ловить удачу.
Паолина вздохнула.
– Мне бы хотелось только, – произнесла она тихо, – чтобы вы не играли со мною.
– В том, что касается вас, я действую наверняка, – успокоил ее сэр Харвей. – Как бы там ни было, граф на редкость симпатичный молодой человек. Не сомневаюсь, что вы будете с ним счастливы.
Паолина вздрогнула.
– Прошу вас, не надо говорить об этом так, словно все уже решено, – взмолилась она. – Это меня пугает.
Она быстро поднялась с места.
– Давайте лучше вернемся к шатрам. Я не знаю, что вы еще затеваете, но там мне будет спокойнее.
Сэр Харвей рассмеялся в ответ, но позволил ей вернуться обратно на Пьяцетта, туда, где царили шум и праздничное веселье. Какая-то цыганка, в маске, как и все, но одетая в традиционные для ее народа красную юбку и бархатный жакет с вышивкой, остановила Паолину.
– Разрешите мне погадать вам, прелестная синьорита, – обратилась она к девушке. – Позолотите ручку, и я открою вам все, что готовит вам будущее.
– Как раз это мне действительно хотелось бы знать, – произнесла Паолина, не задумываясь.
Она только хотела пошутить, но сэр Харвей принял ее слова всерьез и, вытащив из кармана несколько монет, дал их цыганке.
– Расскажи нам, что ты видишь, – попросил он ее.
– Не думаю, что я на самом деле желала бы это знать, – произнесла Паолина неуверенно.
– Слишком поздно, – отозвался сэр Харвей, а цыганка тем временем коснулась маленькой белой руки Паолины своими смуглыми пальцами и сказала:
– Не беспокойтесь, юная синьорина. Ваша рука сулит вам удачу. Вам ничто не грозит, хотя вы окружены опасностями и иногда призраки внушают вам страх.
– Это правда, – согласилась Паолина, вспомнив о герцоге и о тех мгновениях безотчетного ужаса, которые ей пришлось пережить до того, как появился сэр Харвей и спас ее.
– А что ты предвидишь в будущем? – спросил сэр Харвей.
– Я вижу, как прелестная синьорина следует против своей воли по пути, который был определен для нее. Я вижу сверкание драгоценностей, неисчислимые богатства и между ними и ею – разбитое сердце.
Цыганка говорила тихо, почти шепотом.
– Разбитое сердце, – повторила она. – Но все будет улажено. Да, все будет улажено, но только ценою насилия и пролития крови.
Паолина отдернула руку.
– Ох, не надо продолжать! – взмолилась она. – Я не хочу этого слышать. Это ужасно.
– Не бойтесь, – отозвалась цыганка. – Вы родились под счастливой звездой. Круг, в котором вы стоите, заколдован. Вы будете в безопасности.
– Когда кругом происходит такое? – спросила Паолина резко. – Я сильно в этом сомневаюсь.
Она нащупала рядом руку сэра Харвея.
– Уведите меня отсюда, – попросила она его. – Лучше бы мы не слушали эту женщину.
– Все это пустая болтовня! – воскликнул сэр Харвей. – Вам не стоит верить ни единому слову. Она говорит то же самое всем остальным.
Они быстро отошли в сторону, но Паолина, не удержавшись, обернулась и снова взглянула на цыганку. Эта женщина, как ей показалось, обликом очень напоминала ведьму. Она была старой и морщинистой, кожа ее почти почернела от солнца, а голос ее, как у всех цыган, без сомнения, обладал особой проникновенной силой. В ее манере говорить было что-то сверхъестественное, даже жутковатое, и все, сказанное ею, было очень похоже на правду.
– Вы уверены, что все это было просто пустой болтовней? – спросила она сэра Харвея.
– Сплошная ложь от начала до конца, я совершенно в этом убежден, – ответил он. – Если полдюжины других женщин подойдут к ней, чтобы погадать по руке, она предскажет им почти то же самое будущее.
– Ее слова звучали... так правдоподобно, – запинаясь выговорила Паолина.
– Забудьте об этом, – приказал сэр Харвей.
Они растворились в толпе, остановившись по пути у шатра, где можно было купить кружево тончайшей работы, с трудом пробрались мимо танцоров из балетной труппы, бросавших в толпу розы, за которыми следовало несколько нарядно одетых кавалеров, декламировавших сонеты, сочиненные ими в честь прима-балерины.
– Не правда ли, все это похоже на безумие? – заметила Паолина.
– Мне это напоминает детский праздник, – ответил сэр Харвей. – Но таковы уж венецианцы – словно дети, которые стремятся проводить все свое время в развлечениях. Вот почему они постепенно теряют свои позиции в торговле и свой престиж.
Тон его был серьезным, и Паолина удивленно взглянула на него.
– Будь я на месте дожа, я бы запретил карнавалы, кроме, быть может, одной недели в году, и заставил бы людей работать. Их величие и слава уже клонятся к закату, и через несколько лет от них останется одно воспоминание.
– Вряд ли Венеция когда-нибудь перестанет быть тем, чем она является сейчас – самым прекрасным местом на свете, – сказала Паолина.
Сэр Харвей окинул взглядом голубую гладь лагуны.
– Интересно, каким станет этот город в будущем, – произнес он задумчиво. – Венецианцы, по-видимому, не понимают того, что именно их корабли и их торговые связи принесли им богатство, которым и оплачено все это великолепие.
Он вдруг прервался и вызвал их гондолу.
– Не будем слишком серьезными, – продолжал он. – Мы здесь на карнавале, так что будем смеяться и веселиться вместе со всеми и готовиться к сегодняшнему вечеру.
В течение всего долгого, теплого летнего дня, как казалось Паолине, мысль о предстоящем вечере нависла над нею, словно маленькое темное облако. Они пробовали изысканные кушанья, катались в гондоле по Большому каналу, любуясь прекрасными дворцами, знакомясь с некоторыми из их владельцев, которые приглашали их к себе, стараясь перещеголять друг друга в любезностях, изъявлениях дружбы и гостеприимства.
Но все это время Паолина могла думать лишь о том, что ожидало ее вечером. Граф слишком легко попался в ловушку, которую подстроил для него сэр Харвей. Будет ли столь же легко обманывать его и дальше? Этот вопрос как будто преследовал Паолину, и она невольно вспомнила слова цыганки. Действительно, она вынуждена была следовать по пути, который был предопределен для нее, и, конечно, делала это против своего желания. Тем не менее девушка испытывала огромную радость от сознания того, что она оказалась здесь, в Венеции, среди величественных храмов и дворцов, и познакомилась с новыми людьми. Ей было приятно чувствовать тепло солнца над своей головой, когда она села в гондолу и маленькая лодка, подхваченная потоком, понесла ее по нескончаемому лабиринту узких каналов, пересекавших этот сказочный город.
Сэр Харвей был, как обычно, настроен весьма беззаботно, болтая о разных пустяках и рассыпая комплименты, причем в галантности он не уступал венецианским аристократам, славившимся своими изящными манерами и неистощимым остроумием. У Паолины сложилось впечатление, будто она принимала участие в каком-то странном представлении, своего рода комедии масок, в которой каждый играл заранее выученную роль и следовал ей до мелочей. Все вокруг казалось ей таким искусственным, таким надуманным и вместе с тем до крайности забавным.
Они оба чувствовали себя слегка уставшими, когда, нанеся последний визит в палаццо на Большом канале, отправились домой.
– Вам нужно отдохнуть перед обедом, – произнес сэр Харвей, когда они расположились на мягких подушках, покрывавших сиденье гондолы. – Сегодня вечером вы должны затмить всех.
– Надо ли нам идти туда? – вдруг спросила Паолина. – Неужели мы не можем хоть раз забыть обо всех наших планах и просто радоваться жизни?
– Если бы у вас был выбор, как бы вы поступили? – осведомился сэр Харвей.
– Думаю, я могла бы пообедать в палаццо, – ответила Паолина мечтательно. – Без гостей, только с вами. Затем я бы с удовольствием прокатилась в гондоле под звездами по маленьким каналам, где так тихо и спокойно. После этого мы могли бы остановиться у Сан-Марко, слушать там музыку и смех толпы, находясь совсем рядом и все же не смешиваясь с нею. А чуть позже мы бы направились в сторону лагуны. Там должно быть очень красиво, когда взойдет луна.
– Вы думаете, что будете довольны, оставшись здесь со мной? – спросил сэр Харвей почти строго. – Вряд ли вам стоит ожидать, что я буду нашептывать на ухо нежности своей сестре.
– Мне кажется, я немного устала от комплиментов, – ответила Паолина с обидой в голосе. – Их слишком много, и звучат они так поверхностно, что трудно поверить, будто они действительно могут что-либо значить для тех, кто их делает, или тех, кто их принимает.
– Могу ли я сделать вам один комплимент от чистого сердца? – осведомился сэр Харвей.
– Да... конечно, – отозвалась Паолина, у которой непонятно почему вдруг все замерло в груди.
– Сегодня днем, когда я наблюдал за вами, я решил, что у вас естественные и изящные манеры девушки благородного происхождения. Кем бы ни была ваша мать, какую бы беспорядочную жизнь ни вел ваш отец, они вне всякого сомнения были истинными аристократами. Только человек с большим умом и интуицией мог справиться со всеми трудностями, которые возникали у вас на пути за последние несколько дней. Я прекрасно понимаю, как нелегко вам было играть ту роль, которую я требовал от вас, и все же вам удалось сделать это просто превосходно.
От его слов у Паолины вдруг потеплело на сердце. С сияющими от радости глазами она произнесла:
– Я не знаю, как благодарить вас за то, что вы сейчас сказали. Я так боялась подвести вас.
– Моя дорогая, я не достоин вашего доверия и признательности. Вы отдали себя на мое попечение. Это я должен бояться обмануть ваши ожидания.
– Я не верю, что такое когда-нибудь случится, – ответила Паолина. – Вы во многом возводите на себя напраслину. Вы пытаетесь представить себя грубым, бездушным авантюристом, тогда как на самом деле вы добрый, мягкий и чуткий человек. Я не говорила об этом раньше, но я часто думала о том, как великодушно вы поступили, взяв с нами бедного Альберто, когда он был вне себя от страха. В сущности, вам он совсем не был нужен, однако вы приняли его к себе на службу.
Паолина испустила легкий вздох, похожий на всхлипывание, и затем продолжала чуть слышно:
– И вы были очень добры ко мне, когда я была утомлена и напугана. Я не забыла об этом, хотя мне трудно выразить словами, как высоко я ценю вашу заботу обо мне.
– Тогда, прошу вас, не надо слов, – произнес сэр Харвей с поспешностью, свидетельствовавшей о том, что ее признание глубоко тронуло его. – Вероятно, итальянцы правы. Мы, англичане, не склонны к комплиментам.
– Мне нравятся некоторые из них, – отозвалась Паолина. – Комплименты вроде тех, что делаете мне вы, – идущие от чистого сердца.
Он взял руку Паолины в свою и пожал ее. Затем его настроение изменилось и девушке показалось, что он пытался направить свои мысли в нужное ему русло.
– Мы должны рассматривать все это приключение как чисто деловое предприятие, – произнес он. – Так что сегодня вечером мы не можем позволить себе отдыха. Помните, что в нашем распоряжении самое большее два месяца, чтобы добиться своего.
– Мне это кажется достаточно долгим сроком, – вздохнула Паолина.
– «Время и деньги утекают сквозь пальцы как вода», – процитировал в ответ сэр Харвей.
Они приближались к ступенькам палаццо. Паолина не сказала больше ни слова, но, когда они вышли на набережную и сэр Харвей взял ее за руку, она почувствовала тепло его ладони и все внутри нее словно озарилось счастьем от того, что он остался доволен ею. Что бы ни ожидало их впереди, сэр Харвей похвалил ее и после этого все остальное как будто утратило свое значение.
На вечер Паолина надела платье из белого атласа с кружевами, которое, как решил сэр Харвей, надлежало украсить живыми розами, только начинавшими распускаться. На ногах у нее были мягкие розовые туфли, а на волосах венок из цветов. Паолина поняла, что он выбрал это платье еще до того, как они покинули палаццо после второго завтрака в полдень. По его замыслу, розы должны были оттенить золото ее волос и напомнить графу, что и сама девушка всем своим обликом походила на настоящую английскую розу.
– Позволь мне взглянуть на тебя, – произнес немного резким тоном сэр Харвей, когда Паолина вышла своей в галерею. Она завертелась из стороны в сторону, чтобы сэр Харвей мог увидеть ее платье спереди и сзади.
– Bellissima! Bellissima!
type="note" l:href="#n_9">[9]
– восклицала Тереза, побуждая тем самым сэра Харвея одобрить творение своих рук.
– Розы следовало бы взять более насыщенного цвета, – заметил сэр Харвей критически. – И один крючок на спине у синьорины не застегнут.
– Ox, scusi!
type="note" l:href="#n_10">[10]
– воскликнула Тереза, поспешив исправить свою оплошность.
Паолина так же, как и Тереза, ждала от него слов одобрения, но он почему-то был явно не в духе.
– Ты готова? – осведомился он. – Если мы не отправимся туда сейчас же, мы можем опоздать.
– Да, я готова, – ответила Паолина, и, не обращая внимания на обиженное выражение лица Терезы, сэр Харвей вышел, увлекая Паолину за собой.
Палаццо Риччи едва ли не вдвое превосходило по размеру два соседних дворца, расположенных по обе стороны от него. Лакеи в фиолетовых с золотом ливреях помогли сэру Харвею и Паолине выйти из гондолы. Пол главного вестибюля был выложен лазуритом, канделябры, висевшие в нем, были из чистого золота. Глаза Паолины уже успели привыкнуть к роскоши, но при одном взгляде на палаццо Риччи у нее захватило дух. Она поспешила через анфиладу парадных залов туда, где в ярко освещенной гостиной их ожидал граф.
Здесь уже собралось около двадцати других гостей, и, приседая в реверансе, Паолина заметила, что все присутствовавшие дамы бросали на нее завистливые взоры, а сопровождавшие их кавалеры буквально сгорали от желания быть представленными ей.
Графиня Дольфин тоже находилась здесь, глаза ее весело блестели, алые губы были слегка приоткрыты, выдавая оживление, ее платье из расшитой золотом парчи, отделанное малиновыми лентами, казалось сказочным видением. Она тут же устремилась навстречу сэру Харвею и, подхватив его под руку, кокетливо взглянула на гостя и принялась осыпать его любезностями мягким, нежным, почти детским голоском, обладавшим своим особым неотразимым очарованием.
Паолина чувствовала себя принужденно. Ей трудно было сосредоточиться на том, о чем говорил с нею граф. Лишь спустя несколько минут она поняла, что впервые видела его без маски, и внешность графа не произвела на нее впечатления.
Бесспорно, он был очень хорош собой, с правильными, резкими чертами лица, большим, прямоугольной формы лбом, блестящими, глубоко посаженными глазами и чарующей улыбкой, которая не могла не расположить к нему собеседника.
– Я уже начал бояться, что вы не придете, – обратился он к Паолине тихо.
– Как мы могли быть настолько невежливы? – возразила она.
– Я уже потом подумал, что мне следовало послать вам более официальное приглашение. Я боялся, что когда вы вернетесь домой, то скажете себе: «Что это за чудак, которого мы подобрали на Сан-Марко? Нам незачем беспокоить себя из-за него. Нас ждет так много других, куда более заманчивых приглашений».
– Я не могу поверить, что вы столь низкого мнения о себе, живя в таком роскошном дворце, – смеясь ответила Паолина.
– Не забывайте, что мне он достался совсем недавно, – возразил граф. – На самом деле я очень скромный человек.
– В это мне тоже верится с трудом, – последовал ответ.
– Тогда я должен попытаться убедить вас, – произнес граф, – что в отношении вас я считаю себя покорнейшим и смиреннейшим из ваших слуг.
Неожиданно для себя девушка обнаружила, что тоже не была чужда кокетства. Все это казалось таким простым – короткий обмен фразами, выражение глаз, которое было намного более красноречивым, чем любые слова, легкий наклон головы, как будто молодой человек хотел уловить каждое движение ее губ, игривые нотки, иногда проскальзывавшие в ее голосе, отчего ее слова звучали более забавно, хотя сами по себе они были вполне обычными.
Затем, окинув взглядом комнату, девушка заметила, что сэр Харвей смеялся, и задалась вопросом, что такого могла сказать ему графиня, отчего ему стало так весело.
«Ее, пожалуй, нельзя назвать красавицей, – подумала Паолина не без некоторого оттенка злорадства, – хотя я готова допустить, что она по-своему очень привлекательна».
Со своего места она увидела, как графиня, поднявшись на цыпочки, прошептала что-то на ухо сэру Харвею, и, почувствовав внезапную боль в груди, к своему удивлению, поняла, что это было.
«Я ревную, – решила про себя Паолина. – Наверное, мне хотелось бы, чтобы сэр Харвей уделял внимание только мне. Как это ни нелепо, но это правда».
Граф между тем что-то сказал ей, но Паолина не разобрала ни единого слова из того, о чем он хотел ей поведать.
– Я... я прошу прощения, – пробормотала она, запинаясь. – Я думала о другом.
– А не обо мне, – подхватил граф. – Как вы жестоки! Я как раз говорил о том, что бал в палаццо Гритти, который должен состояться после обеда, обещает затмить своею роскошью все подобные празднества, которые когда-либо проходили в Венеции. Множество хозяек, как вам известно, соперничают друг с другом, пытаясь устроить нечто необычное, более изысканное, чем то, что было до них. Весь город полон слухов по поводу того, что нам предстоит увидеть сегодня вечером.
Паолина заставила себя проявить некоторый интерес.
– Должно быть, это стоит ужасно дорого.
Граф выглядел удивленным.
– Не думаю, что кого-нибудь в Венеции заботят деньги, – ответил он. – И, кроме того, для чего еще существуют деньги, как не для того, чтобы их тратить?
Паолина хотела возразить на это: «Очень неудобно, когда их у тебя нет», но вовремя сообразила, что это было бы неуместно, и просто пробормотала:
– В самом деле, для чего?
Графиня вела себя чересчур смело, подумала она. Конечно, карнавал есть карнавал, но ей совершенно незачем было касаться камзола сэра Харвея своими тонкими, унизанными драгоценными перстнями пальцами, улыбаться ему соблазнительно алыми губами, похожими на спелые вишни.
– Где же граф Дольфин? Он тоже здесь? – спросила Паолина довольно сухо, забыв, что маркиз однажды уже упоминал о том, что его сестра была вдовой.
– Бог ты мой, конечно, нет! – воскликнул граф. – Он умер три года тому назад. Он был ужасно скучным субъектом, и я не думаю, что Занетта когда-нибудь питала к нему привязанность.
– Занетта! Так ее зовут? – осведомилась Паолина.
– Прелестное имя, не правда ли? – отозвался граф. – И она из тех людей, с кем мне особенно приятно общаться. Судя по всему, ваш брат тоже находит ее весьма привлекательной.
– Да, это видно сразу, – холодно произнесла Паолина.
Без сомнения, сэр Харвей чувствовал себя превосходно в обществе графини.
«Почему я не могу вот так же заставить его смеяться?» Этот вопрос не давал покоя Паолине, и так как в глубине души девушка была уязвлена, она решилась уделить некоторое внимание графу. Но почему-то у нее отпало всякое желание кокетничать с ним, не осталось больше слов для обмена легковесными замечаниями. Вместо этого в течение всего обеда Паолина слушала, как граф рассказывал ей о себе, одновременно устремляясь мыслью туда, где Занетта и сэр Харвей почти шепотом вели между собой оживленную беседу, явно очень занимавшую их.
Никогда еще, как показалось Паолине, сервировка стола и сам обед не тянулись так долго. Час медленно проходил за часом, пока наконец дамы не встали из-за стола, удалившись в одну из туалетных комнат, чтобы привести себя в порядок перед балом и надеть маски.
– Ваш брат так мил, – обратилась графиня к Паолине. – Нам так много нужно было сказать друг другу за обедом.
– Я тоже это заметила, – ответила Паолина сухо.
– У нас появилось множество планов, – улыбнулась Занетта, – относительно того, как приятно, весело и беззаботно провести время. Он очень остроумен и – как бы это сказать по-английски? – светский человек с ног до головы. Мне всегда нравились англичане, но, увы, лишь немногие из них посещают Венецию.
Повернувшись так, чтобы видеть свое отражение в зеркале, графиня пригладила свои темные волосы.
– У вашего брата большие поместья в Англии? – осведомилась она тоном слишком простодушным, чтобы ее вопрос можно было объяснить чистым любопытством.
Сердце в груди у Паолины отчаянно заколотилось. Значит, графиня действительно проявляла интерес к сэру Харвею. Возможно, его замыслы касались не только ее будущего, но и его собственного. Графиня, без сомнения, могла обладать огромным богатством, не только принадлежавшим ей лично, как сестре маркиза, но и состоянием, которое она, вполне вероятно, унаследовала от своего покойного супруга.
Действительно ли сэр Харвей собирался жениться? Не думал ли он, что в этой игре все средства были хороши?
Сделав над собой усилие, Паолина ответила уклончиво:
– Вам нужно спросить об этом у моего брата. Я уверена, что он сам захочет вам рассказать обо всем.
Если графиня и была разочарована, то она ничем этого не выдала.
– Ваш жемчуг превосходен, – заметила она, взглянув на ожерелье на шее Паолины.
– Его подарил мне мой брат, – отозвалась Паолина и, увидев огонек, внезапно вспыхнувший в глазах собеседницы, тотчас безошибочно поняла, о чем она сейчас подумала.
Деньги! Деньги! Деньги! Это было то единственное, к чему все стремились, чем можно было прельстить любого. Как бы ни была богата графиня, она не собиралась выходить замуж за человека безденежного, который не мог принести ей новые земли, престиж и влияние.
Поднеся кончики пальцев к волосам, Паолина заметила, что они дрожали. Такую возможность она никогда не принимала в расчет, даже вообразить себе не могла ничего подобного. Сэр Харвей почему-то казался ей свободным от слабостей, присущих другим людям, и озабоченным лишь тем, как устроить ее брак. Ей ни на миг не приходило в голову, что его планы могли касаться и его собственного будущего.
«Если он женится на графине, – рассуждала про себя Паолина, – у него не будет причин и дальше заниматься мною. Он может бросить меня, оставить на произвол судьбы, забыть о моем существовании. Он получит все, что ему нужно, и без моей помощи».
Ей вдруг отчаянно захотелось объявить во всеуслышание правду и предостеречь графиню против них обоих, сказав ей, что они оба были всего лишь искателями приключений без единого пенни за душой, увидеть ужас и потрясение в ее глазах, когда ей станет ясно, что они не были даже братом и сестрой, а просто посторонними друг другу людьми, которых связывало только стремление завлечь в ловушку особ более богатых, чем они сами.
Роковые слова едва не сорвались с губ Паолины, но ей удалось сдержать себя. «Как я могла быть настолько глупой, чтобы так разволноваться из-за него?» – вертелся у нее в голове вопрос. Но в душе Паолина чувствовала странную боль, которую никогда не испытывала раньше, в горле встал комок, губы пересохли.
Дамы в масках снова вернулись в гостиную, а кавалеры покинули столовую. Граф сразу же направился к Паолине, но та отыскивала глазами сэра Харвея. Поймав на себе ее взгляд, он ответил ей ободряющей улыбкой, которая как будто немного облегчила ее подавленное состояние.
Возможно, все это было лишь плодом ее воображения. Возможно, его чувства по отношению к очаровательной Занетте были не более серьезными, чем ее увлечение им.
Граф отвел ее в сторону.
– Я хочу показать вам эту картину, – произнес он громко, но как только они оказались на достаточном расстоянии от остальных, прошептал ей на ухо: – Надо ли нам посещать этот бал? Мне было бы гораздо приятнее прокатиться по каналу в гондоле наедине с вами. Я желал бы плыть с вами рядом под небом, усыпанным звездами. Вы принимаете мое предложение, моя английская роза?
– Нет! Нет! – воскликнула в ответ Паолина, и ей почудился в собственном голосе отзвук подлинного глубокого страдания.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Золотая гондола - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава двенадцатом

Ваши комментарии
к роману Золотая гондола - Картленд Барбара


Комментарии к роману "Золотая гондола - Картленд Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100