Читать онлайн Золотая гондола, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава двенадцатом в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотая гондола - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотая гондола - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотая гондола - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Золотая гондола

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава двенадцатом

По возвращении в палаццо сэр Харвей отослал Паолину в ее спальню.
– У вас есть почти два часа, чтобы отдохнуть и подготовиться к венчанию, – сказал он. – У меня сейчас много дел!
Она знала, что он говорил правду, но в то же время понимала, что он, кроме того, боялся оставаться с нею наедине, опасаясь не только за ее чувства, но и за свои собственные.
Девушка прилегла на кушетку, стоявшую у окна, но поняла, что не в состоянии вздремнуть. Часы неумолимо отсчитывали последние секунды ее свободы, словно эхо ударов ее сердца. Скоро, очень скоро они уйдут в прошлое и вместе с ними человек, которого она любила больше, чем все сокровища неба.
Внезапно до нее донесся какой-то шум снаружи. Она прислушалась и сначала подумала, что, наверное, ошиблась. Звук был очень похож на рыдания женщины. Она в изумлении поднялась с кушетки и, проследовав через всю комнату к двери, открыла ее.
За дверью, в Большой галерее, рядом с сэром Харвеем стояла незнакомая женщина в черном и горько плакала.
– Я любила его, – рассказывала она ему. – Он был для меня всем, а теперь он бросил меня и мне остается только умереть.
Паолина, не удержавшись, перешагнула через порог.
– В чем дело? – осведомилась она.
Сэр Харвей в раздражении обернулся.
– Тебя это не касается, – ответил он. – Возвращайся к себе в спальню.
Паолина уже готова была подчиниться, но тут незнакомка отняла от глаз носовой платок и спросила, запинаясь:
– Это... и есть... невеста?
– Да, я невеста, – ответила Паолина. – Но какое это имеет к вам отношение?
Вместо ответа женщина рухнула на колени у ног Паолины и, схватив ее за руку, подняла на нее заплаканные глаза.
– Помогите мне! Умоляю вас, помогите мне! – воскликнула она. – Я осталась без каких-либо средств к существованию.
– Паолина, прошу тебя, предоставь это мне, – вставил сэр Харвей.
Паолина не тронулась с места.
– Я полагаю, – произнесла она мягко, – что это касается и меня тоже.
– Вы так прекрасны, – рыдая, говорила незнакомка. – Я могу понять, почему он выбрал вас в жены. Но он ухаживал за мной более двух лет. Мы любили друг друга и были счастливы, клянусь вам Богом. А теперь он оставил меня на произвол судьбы и без единого цехина за душой!
Паолина взглянула на сэра Харвея.
– Это правда? – осведомилась она.
Сэр Харвей пожал плечами.
– Она не имела права приходить сюда, и это ей прекрасно известно.
– Неужели граф действительно мог поступить с нею так низко? – спросила Паолина у сэра Харвея.
– Это правда, даю вам в том слово, – вмешалась незнакомка. – Но я появилась здесь не для того, чтобы причинить вам неприятности, но лишь для того, чтобы умолять вас вступиться за меня и попросить графа поддержать меня, по крайней мере, до тех пор, пока я не найду себе другого покровителя или...
Она с трудом пыталась подобрать слова, и Паолина закончила за нее:
– ... Пока не родится ваш ребенок. Вас ведь именно это беспокоит, не правда ли? – Она нагнулась к ней и помогла женщине подняться. – Входите и садитесь, – продолжала Паолина мягко. – Мы постараемся что-нибудь для вас сделать.
Незнакомка была очень мила. У нее было нежное, почти детское личико с большими блестящими глазами и полные алые губы, которые теперь подрагивали от сдерживаемых рыданий, и весь ее облик вызывал у любого человека инстинктивное желание защитить ее.
– Паолина, вам незачем беспокоиться из-за этого, – обратился к ней сэр Харвей тихо.
– Я так не считаю, – ответила она. – Я не хочу, чтобы кто бы то ни был страдал по моей вине.
Она помогла незнакомке усесться на софу и затем, подхватив сэра Харвея под руку, отвела его к окну, чтобы их не могли услышать.
– Вы можете прямо сейчас пойти к графу, – сказала она, – и передать ему, что, если он не обеспечит эту женщину достаточной суммой денег, чтобы поддержать ее до рождения ребенка, ему придется подыскивать себе другую невесту, так как я ручаюсь, что в этом случае ни за что не выйду за него замуж.
Она говорила резко и решительно, ожидая, что сэр Харвей станет протестовать. Но вместо этого суровое выражение на его лице исчезло, сменившись добродушной усмешкой.
– Я восхищаюсь вами, Паолина, – ответил он чуть слышно. – И, черт побери, я передам графу ваши слова с превеликим удовольствием.
Он взял руку девушки и поднес ее к губам. Едва почувствовав на своей коже прикосновение его губ, Паолина инстинктивно сжала пальцы, вся трепеща, не в силах скрыть восторг, охвативший все ее существо.
– Я не задержусь, – бросил на ходу сэр Харвей и направился через анфиладу залов к выходу. Паолина слышала, как он подозвал Альберто и приказал ему принести шляпу и шпагу. Затем она приблизилась к софе, где сидела незнакомка.
– Мы постараемся все уладить, – успокоила она ее. – Если вы согласны подождать до возвращения моего брата, я не сомневаюсь, что он принесет вам хорошие вести.
– Вы очень добры, – произнесла в ответ женщина и, всхлипнув, добавила: – Мне стыдно за то, что я вынуждена была прийти сюда и побеспокоить вас в день вашей свадьбы, но я была в полном отчаянии. Скоро мне придется вносить плату за жилье, а я не знаю, куда обратиться за деньгами.
– Я сама когда-то была в таком же положении, – произнесла Паолина.
– Неужели? – переспросила незнакомка, глаза ее стали круглыми от удивления.
Чувствуя, что сказала лишнее, Паолина проследовала через комнату и, налив в рюмку вина, предложила его посетительнице.
– Выпейте это и отдохните, – промолвила она. – Я должна вернуться к себе в спальню, чтобы переодеться для свадебной церемонии.
Паолина зашла в свою комнату и закрыла дверь. Там ее уже ждали Тереза и парикмахер, но она едва замечала их. Пытаясь заглянуть в будущее, она видела в нем множество других эпизодов вроде того, свидетельницей которого ей только что пришлось стать, и почувствовала, как в груди ее закипает гнев против графа. Как смел он обращаться с женщиной, кем бы она ни была, так, как он обошелся с тем бедным созданием в галерее? Как смел он относиться к женщине, словно к простой игрушке, которую в любой момент можно выбросить за ненадобностью?
Она спрашивала себя, что станется с нею, когда он устанет от нее – а такое время, без сомнения, наступит. И тогда она вспомнила толстую кипу юридических документов, которую она заметила, во время разговора, на письменном столе сэра Харвея в библиотеке. По крайней мере, в том, что касается денег, она будет обеспечена, но, подумала она про себя, скривив губы, она всегда останется в проигрыше в том, что касается ее собственного счастья.
Парикмахер уже почти прикрепил к усыпанной алмазами диадеме длинную кружевную фату, закрывавшую большую часть платья из серебристой парчи, когда в комнату вошел сэр Харвей. Мысли Паолины были полны грусти, и все же, едва она услышала его шаги, сердце подскочило в ее груди и ей показалось, что все вокруг словно озарилось солнечным светом.
– Ваша милость пришли как раз вовремя! – воскликнул парикмахер. – Я бы хотел, чтобы вы взглянули на фату госпожи. Не правда ли, она выглядит в ней королевой красоты? Сама Афродита, восставшая из волн морских, не могла бы показаться более прекрасной.
Паолина заметила, что сэру Харвею стоило немалого труда окинуть ее критическим взором, чтобы оценить со всех сторон работу парикмахера. Однако он совладал с собой и произнес:
– Превосходная работа. Думаю, благодаря вам моя сестра на самом деле выглядит чудесно в этот знаменательный день.
– Никто не смог бы сделать ее милость более прекрасной, чем она уже есть, – подхватил парикмахер с восторгом. – Но я польщен тем, что мне выпала честь, добавить частицу своих скромных способностей к шедевру, созданному самим Господом.
Сэр Харвей вручил ему пару золотых монет, и парикмахер с поклонами удалился. Взмахом руки Паолина отпустила Терезу и затем в нетерпении обернулась к сэру Харвею.
– Ну как? – спросила она.
– Граф был вне себя от ярости, узнав, что его старые грешки выплыли наружу, – ответил сэр Харвей. – Я был с ним очень суров и предупредил его о том, что его недостойное поведение может не лучшим образом отразиться на вашем отношении к нему. Я даже пригрозил ему расстроить свадьбу.
– И что он ответил на это? – осведомилась Паолина, надеясь, вопреки здравому смыслу, что свершится чудо и опасения графа оправдаются.
– Он проявил малодушие и уступил, – отозвался сэр Харвей. – Дама, о которой идет речь, получит сегодня же крупную сумму денег. Я ждал, пока он не отдаст необходимые распоряжения своему поверенному.
– Эта женщина уже ушла? – спросила Паолина, бросив взгляд в сторону двери.
– Как только я сообщил ей, что ожидает ее дома, она немедленно поспешила туда, – ответил сэр Харвей. – Но она просила передать вам, что очень вам признательна и будет молиться за вас.
– Я сейчас действительно нуждаюсь в ее молитвах, – произнесла Паолина сухо.
Говоря это, она отвернулась, чтобы сэр Харвей не заметил слез, выступивших у нее на глазах. Какое-то мгновение он, не отрываясь, смотрел на нее, и затем простер к ней руки.
– Паолина! – произнес он хрипловатым голосом.
Но тут дверь комнаты распахнулась и, обернувшись, они оба увидели Альберто, запыхавшегося, с белым от ужаса лицом, глаза его едва не вылезали из орбит.
– Ваша милость, – проговорил он, едва успев перевести дух, – нам надо уехать отсюда – и как можно скорее!
– Что там еще стряслось? – осведомился сэр Харвей.
– Я только что... был на рынке, чтобы принести от портного один из ваших плащей, который... нужно было перешить, – пробормотал он, запинаясь. – И там я случайно наткнулся... на моего кузена, который... служит у герцога.
– Он был удивлен, увидев тебя? – спросил сэр Харвей.
– Нет... потому что, по его словам, он знал, что я здесь. Герцогу известно, что я теперь... в услужении у вас. По сути, он все это время знал, где ему искать меня... и вас, ваша милость. Он может захватить нас, когда ему вздумается.
Альберто был явно до такой степени напуган, что сэр Харвей приблизился к нему и положил руку ему на плечо.
– Соберись с духом, парень, – обратился он к нему, – и расскажи подробно, что именно ты слышал.
– Нас обоих собираются убить, – ответил Альберто, – вас, ваша милость, и меня. По крайней мере, меня в живых не оставят, так как герцог считает меня предателем из-за того, что я покинул его службу. А вас, скорее всего, бросят в темницу Феррарского замка. Ваша смерть будет медленной, но вас все равно ничто не сможет спасти. Еще никому и никогда не удавалось бежать из подземелий замка.
Паолина вскрикнула от ужаса и тут же вскочила с места.
– Но как он может это сделать? – спросила она, подойдя к Альберто и сэру Харвею.
– Подожди! – перебил ее сэр Харвей. – Давай сначала лучше выслушаем все до конца. Что еще сказал тебе твой кузен, Альберто?
– Нас должны схватить сразу же по завершении свадебного обряда, – произнес Альберто. – Герцог не осмелится посягнуть на ее милость, так как опасается мести графа. Но в лагуне, недалеко от берега, стоит наготове его корабль, чтобы доставить вас, ваша милость, и меня в Комаччио.
– Так вот что он затеял! – воскликнул сэр Харвей.
– Меня сразу же прикончат, – проговорил Альберто задыхающимся голосом. – Мне перережут горло. Так приказал герцог, и ничто уже не в силах мне помочь. Даже если я убегу, они достанут меня из-под земли!
– Не давай им запугать себя! – ответил сэр Харвей резко. – Мы перехитрим герцога и останемся в живых!
– Но как... как вы намерены скрыться от него? – спросила Паолина.
Девушка была очень бледна, глаза ее казались несоразмерно большими на нежном личике в обрамлении тонкой кружевной вуали, обращенном к нему. Сэр Харвей между тем расхаживал взад и вперед по комнате.
– Нам придется проявить всю нашу изворотливость, – ответил он. – Я не намерен гнить заживо в темнице, а тебе, Альберто, вовсе ни к чему умирать. Ты еще долго будешь жить и сделаешь многих девушек счастливыми.
Альберто попытался улыбнуться, но это ему не удалось.
– Герцог очень силен, ваша милость. Не сам по себе – ведь вы однажды уже ранили его – но у него есть люди, множество людей, готовых выполнить любой его приказ. Кроме того, он богат.
– Не говоря уже о том, что он дьявольски умен, – заметил сэр Харвей. – В данный момент я чувствую к нему большее уважение, чем когда бы то и было.
– Как ты можешь так говорить? – вскричала Паолина, почти потеряв самообладание. – Неужели ты не сознаешь, что твоя жизнь в опасности? Вы оба должны уехать сейчас же, не теряя ни минуты, раньше, чем он предполагает.
– Я об этом не подумал, – отозвался сэр Харвей.
– Ну конечно же, это так очевидно! Только так вы можете скрыться, – продолжала Паолина. – Он убежден в том, что вы будете присутствовать на свадебной церемонии, но, если вы покинете Венецию до ее начала, вы тем самым застигнете его врасплох.
Сэр Харвей улыбнулся ей в ответ.
– Правду говорят, что друзья познаются в беде! – воскликнул он.
Он засунул руку в карман и вынул оттуда кошелек.
– Возьми это, Альберто, – сказал он, – и устрой так, чтобы самая быстрая гондола во всей Венеции стояла рядом с золотой, той, которая должна будет доставить ее милость во дворец графа. Скажи гондольеру, чтобы он сразу же, не мешкая, как только мы займем места, отвез нас в сторону лагуны, где нас должно ждать самое быстроходное судно, какое только можно нанять в этом городе, на котором мы отправимся в Триест.
– Триест! – воскликнула изумленная Паолина.
Сэр Харвей кивнул.
– Да, Триест, – подтвердил он. – Как только мы окажемся на австрийской территории, герцог не посмеет нас тронуть. Кроме того, у меня там есть друг. Он нам будет очень полезен, поскольку Альберто держит сейчас в руках последний цехин, который у меня остался. Я могу только надеяться, что этого хватит на дорогу.
Альберто взвесил кошелек в руке.
– Я сомневаюсь в этом, ваша милость, – произнес он печально.
Паолина сняла жемчужное ожерелье, надетое ей на шею дожем.
– Возьми это, – сказала она. – Любой капитан, плававший по всему свету, сможет оценить его по достоинству.
Альберто не без колебания взял у нее ожерелье.
– Люди обычно боятся брать в руки подобные драгоценности из страха, что их обвинят в воровстве.
– Тогда пусть сделка будет для них действительно стоящей, – настаивала Паолина, и сняв с пальца обручальное кольцо с огромным бриллиантом, протянула его Альберто.
– Как ты потом объяснишь пропажу? – спросил сэр Харвей.
Паолина в ответ только пожала плечами.
– Разве это сейчас имеет значение? – спросила она.
– Ваша милость, к вашим услугам будет самый быстрый корабль из всех, которые когда-либо бороздили волны Средиземного моря, – пообещал Альберто взволнованным тоном. По-видимому, бриллиант развеял его последние сомнения. Какое-то мгновение он стоял в нерешительности, после чего, опустившись перед сэром Харвеем на одно колено, коснулся лбом его руки и просто произнес:
– Я буду служить вам до конца моих дней.
Затем, прежде чем сэр Харвей или Паолина успели что-либо сказать, он вышел из комнаты, закрыв за собою дверь.
– Он любит вас, – произнесла Паолина мягко.
– Потому что я спасаю его шкуру вместо него, – отозвался сэр Харвей.
– Почему вы всегда видите во всем только самые низменные мотивы? – спросила она. – Он любит вас ради вас самого – так же, как и я. Милый мой, умоляю вас, берегите себя!
– За это я вам могу поручиться, – ответил сэр Харвей. – – Если мне придется умереть, я не намерен доставлять герцогу удовольствие, позволив ему убить себя.
– Как я смогу узнать, что вы в безопасности?
Эти слова с трудом сорвались с ее внезапно пересохших губ.
Сэр Харвей взглянул на Паолину, и та поняла, что он испытывал в это мгновение не меньшую боль, чем она. Ей вдруг показалось, что они оба стояли по разные стороны глубокой реки, которая становилась все шире и шире и вскоре должна была разделить их навсегда. Она чувствовала отчаяние, переполнявшее его сердце, и понимала, что он, должно быть, тоже заметил тоску и горечь, охватившие ее.
Почему-то им нечего было сказать друг другу. Они только обменялись взглядами, после чего сэр Харвей, издав не то проклятие, не то стон, развернулся и, рывком распахнув дверь, вышел, оставив ее в одиночестве.
Ей вдруг захотелось рухнуть на постель и зарыдать, но, как ни странно, она была уже не в состоянии плакать. Она только стояла неподвижно с сухими глазами до тех пор, пока не вернулась Тереза с губной помадой и духами, которые полагалось нанести за ушами и на крохотной ложбинке между грудей. Казалось, нужно было успеть сделать еще множество разных мелочей, но Паолина предоставила все заботы Терезе. Почти целый час она сидела, словно лишенная воли марионетка, оглядываясь на прошлое, перебирая в памяти многие слова и поступки и заново переживая короткие мгновения ее счастья. Она отказалась от рюмки вина и затем, раньше, чем она ожидала, раздался стук в дверь и чей-то голос крикнул:
– Нам пора.
Тогда Паолина вдруг осознала, что настал момент, когда ей придется навсегда проститься с сэром Харвеем. Она медленно проследовала в большую галерею, ее фата волочилась за нею, словно шлейф, тяжелое из-за большого количества нашитых на него бриллиантов и жемчуга платье шелестело по лощеному полу, словно пальцы призрака.
Сэр Харвей ждал ее там, Альберто стоял рядом с ним, держа в руках собранный им потихоньку узелок с вещами. Глаза слуги возбужденно блестели – он явно уже предвкушал захватывающие приключения, которые ожидали впереди его и сэра Харвея, если их бегство удастся.
В руках у сэра Харвея был большой букет белых цветов. Он вручил его Паолине, и когда она взяла их у него, то случайно коснулась его руки и обнаружила, что та была холодной как лед. Тогда она подняла глаза на его лицо. Выражение его было суровым, почти лишенным какого-либо проблеска чувства, и все же она заметила, сколько душевной муки было в его взгляде. Он ничего не сказал ей, и они в молчании спустились вниз по лестнице.
«Я обречена», – прошептала про себя Паолина, и она сознавала, что конец на самом деле необратимо приближался – конец ее юности, конец ее счастья. Впереди лежала только темнота, невыносимая тоска и мертвящее душу одиночество, ибо сэра Харвея теперь уже не будет рядом с нею.
Они достигли ступенек парадного входа, ведущих прямо к воде. Лучи солнца, падавшие на Паолину, заставляли сверкать и искриться бриллианты в ее прическе и на свадебном платье. Толпы людей, собравшихся снаружи, чтобы взглянуть на невесту, кричали ей:
– Удачи вам! Будьте счастливы! Да благословит вас Бог!
Она остановилась на мгновение, почти ослепленная ярким солнечным светом. Внизу, покачиваясь на волнах прилива, стояла огромная сверкающая золотая гондола – церемониальное судно множества невест. Резные купидоны, символизировавшие союз влюбленных, украшали центральную каюту, a ferri
type="note" l:href="#n_16">[16]
на носу и на корме изображали богиню любви и красоты Венеру. Рядом с нею Паолина заметила другую гондолу традиционного черного цвета, управляемую двумя могучими, крепкого сложения гондольерами.
Итак, этот миг настал!
Она обернулась к сэру Харвею и простерла к нему руки. Ей хотелось сказать ему: «Да хранит вас Господь!», но почему-то слова не шли у нее с языка, хотя губы непроизвольно шевелились. Глаза их встретились, и девушке казалось, что вместе с этим взглядом она навеки отдавала ему свою душу и сердце.
– До свидания, моя маленькая Паолина! – произнес он и затем внезапно замер на месте.
Без слов было ясно, какая отчаянная внутренняя борьба охватила все его существо при виде ее. Он посмотрел на нее, она на него, и больше они не замечали ничего вокруг себя.
– Черт побери! А почему, собственно, «до свидания»? – спросил сэр Харвей вслух.
Он нагнулся и подхватил ее на руки. Толпа разразилась еще более бурными приветственными криками, сочтя это романтическим жестом. Но сэр Харвей перенес девушку не в золотую лодку с гондольерами в парадных ливреях, а в обычную черную гондолу, стоявшую с ней бок о бок.
Вскочив в гондолу, он бесцеремонно опустил Паолину на черное, обитое кожей сиденье, за ними последовал Альберто.
– К кораблю! – скомандовал сэр Харвей, но только двое гондольеров могли расслышать его сквозь шум толпы. И затем лодка устремилась вихрем вперед по каналу, минуя длинный ряд гондол, выстроившихся вдоль набережной, на глазах у множества зрителей, наблюдавших за ними с балконов и даже с крыш окрестных домов.
Приблизившись к палаццо графа, они заметили его, стоявшего на ступеньках в роскошном камзоле из золотистой парчи, расшитом бриллиантами, с надетой через плечо орденской лентой. Граф беседовал со своими друзьями, тоже в праздничных одеждах, но вдруг кто-то из них указал ему на канал, он резко обернулся в ту сторону и заметил Паолину на борту незнакомой гондолы. Какое-то мгновение он в изумлении наблюдал за нею, потом поспешно выступил вперед, словно желая приветствоватъ ее, несмотря на всю необычность ее появления. Однако гондола промчалась мимо дворца. Паолина успела заметить, как граф, явно потрясенный, приоткрыл рот, увидела лица его друзей, показавшиеся ей столь же удивленными, как и забавными. И затем она отвела взор.
Впереди показались воды лагуны. Слева от них находился Дворец дожей, в некотором отдалении стояли на якоре несколько кораблей, их оранжевые паруса отчетливо вырисовывались на фоне небесной лазури.
– Корабль готов к отплытию?
Это были первые слова, произнесенные сэром Харвеем с того момента, как они тронулись в путь.
– Да, ваша милость, все уже улажено, – ответил Альберто, но на всякий случай перекрестился, чтобы какой-нибудь злой дух не расстроил их планы.
Гондола подплыла к борту небольшого судна, по размеру немногим больше рыбацкой шлюпки. У матросов, которые помогли Паолине подняться на палубу, были добрые лица, и хотя они все изумленно уставились на нее, с их губ не сорвалось ни слова, пока сэр Харвей не пояснил:
– Эта дама отправится с нами. Немедленно снимайтесь с якоря.
– Слушаемся, ваша милость.
Альберто расплатился с гондольерами, которые поблагодарили сэра Харвея и пожелали ему попутного ветра. Паолина направилась через палубу к маленькой каюте на корме. Она слышала, как подняли якорь, до нее доносился тихий голос капитана, отдававшего команды, и беготня матросов по палубе. Паруса развевались на ветру, корабль плыл, рассекая волны. Она расслышала снаружи голос сэра Харвея, затем он сам показался в дверном проеме каюты и девушка бросилась к нему в объятия.
– Я не мог оставить вас, – произнес он. – Это было выше моих сил. Надеюсь, вы простите меня?
– Простить вас? – переспросила она, весело рассмеявшись. – Мне нечего вам прощать. Вы подарили мне такое счастье! Я прежде не знала, что мир вокруг может быть таким восхитительно чудесным.
– Разве вы не понимаете, что это – безумие? – продолжал сэр Харвей, привлекая ее к себе. – Безумный, сумасбродный поступок, о котором вы, без сомнения, еще будете жалеть. Но теперь уже слишком поздно. Я никогда не отпущу вас.
– Именно это я и хотела от вас услышать, – прошептала Паолина.
– Вы отныне моя! – воскликнул сэр Харвей с горячностью в голосе. – Вы принадлежите мне так же, как и я принадлежу вам. На радость или на горе, но наши судьбы теперь навсегда слиты воедино.
Его руки крепче обняли ее, но он все еще не решался ее поцеловать. Его глаза, устремленные на нее сверху вниз, светились безграничной нежностью.
– Одному Богу ведомо, какого рода жизнь я могу предложить вам, дорогая, – произнес он. – Вам придется спать на жесткой постели, познать бедность, может быть, даже столкнуться с опасностями. Но мы всегда будем вместе, и одно я могу обещать вам твердо – я никогда не перестану любить вас, до конца своих дней.
– Вы думаете, мне нужно что-либо еще? – прошептала Паолина.
Тогда он прильнул к ее губам долгим, страстным поцелуем, от которого у нее перехватило дух, глаза девушки сияли, словно яркие звезды.
– Я люблю вас! О, боже мой, как я вас люблю! – пробормотал он.
Они долго сидели рядом, изредка обмениваясь короткими, бессвязными восклицаниями, их поцелуи оставили Паолину совершенно обессиленной, и в то же время она чувствовала себя на вершине счастья, охваченная неземным восторгом, который поднимался в ее груди каждый раз, когда он прикасался к ней.
Голос Альберто прервал их.
– Ваша милость! Ваша милость! Идите скорее сюда и посмотрите, что там делается, – в его голосе была заметна нотка тревоги.
– Что там еще такое? – спросил сэр Харвей.
Отпустив Паолину, он вышел из каюты, и спустя короткое время она последовала за ним. Он стоял на корме корабля, поднеся к глазу подзорную трубу.
Они уже отдалились от Венеции на значительное расстояние, и Паолина могла рассмотреть только круглые позолоченные купола собора Сан-Марко и высокую колокольню, возвышавшуюся рядом. Но сэр Харвей, судя по всему, внимательно следил за чем-то через подзорную трубу.
– Что вы видите? – осведомилась Паолина.
– Корабли герцога готовятся к отплытию, – ответил он коротко.
Паолина поднесла руку к груди.
– Корабли герцога! Они что, собираются нас преследовать?
Ему не было необходимости отвечать на ее вопрос. Они оба прекрасно понимали, что герцог вряд ли станет сдаваться без борьбы. Весь вопрос заключался в том, чей корабль окажется быстрее?
– По крайней мере, мы их опередили, – пробормотала Паолина.
Через мгновение город скрылся из вида и корабль направился в открытое море. Волнение было сильным, но ветер дул в нужном направлении, надувая паруса.
– Будем надеяться, что они решили, будто мы держим курс на юг, – произнес сэр Харвей. – Это само по себе может ненадолго их отвлечь.
Волны бились о борт корабля, судно кренилось то в одну сторону, то в другую. Сэр Харвей приказал поставить дополнительные паруса, и они помчались вперед с почти невероятной, как показалось Паолине, скоростью.
Примерно час спустя они заметили сзади корабли герцога. Их было четыре, и когда сэр Харвей протянул Паолине рюмку с вином, она увидела развевавшиеся на мачте вымпелы с гербом Феррары.
– Они поймают нас?
– По-видимому, они попытаются это сделать.
Губы его были плотно сжаты, и Паолина поняла, насколько серьезной была опасность. Тогда девушка сняла свою усыпанную жемчугом и бриллиантами диадему и обмотала голову великолепной кружевной фатой, которую носили множество невест в роду Риччи из поколения в поколение, повязав ее вокруг шеи. Альберто вынул из узелка, который он взял с собой на борт, теплый плащ и прикрыл им ее плечи. При этом Паолине вдруг пришло в голову, насколько нелепым было их положение. Они стояли здесь, на палубе грубо сколоченного, довольно грязного кораблика, в одеждах, которые сами по себе стоили целое состояние, однако при этом у них обоих не было ни единого пенни в карманах!
Но сейчас им было трудно думать о чем-либо, кроме кораблей, преследовавших их. Расстояние между ними было не так уж велико. Она обратила к сэру Харвею полное тревоги лицо и положила ладонь на его руку. Он понял без слов, о чем она хотела спросить его.
– Ветер усиливается, – заметил он. – Наша единственная надежда заключается в том, что плавание займет не очень много времени – от силы восемь или девять часов.
– Его корабли быстрее, чем наш? – поинтересовалась Паолина.
– По скорости им нет равных, – коротко ответил он.
На всем протяжении долгого, жаркого дня им удалось держаться впереди от кораблей герцога. Однако они неумолимо настигали их. Сэр Харвей заставил Паолину выпить немного вина, но, когда он предложил ей немного черного хлеба, какой обычно ели рыбаки, с кусочком сыра, девушка отрицательно покачала головой. Она не ощущала голода – настолько она была встревожена. Наблюдая за его лицом, она поняла по выражению его глаз, что он чувствовал в этот миг.
Неожиданно она положила свою ладонь ему на руку и сказала:
– Что бы с нами не случилось, мы провели это время вместе и я убедилась, что нужна вам. Для меня это самое главное на свете. Если даже мне придется умереть, я умру счастливой, зная, что вы не покинули меня.
– Вы не умрете, – отозвался он сердито. – Герцог позаботится об этом.
Если он намеревался заставить ее отступить, то он ошибался.
– Если вы умрете, то и я умру вместе с вами, – промолвила она, – и никто меня не остановит.
Тогда он наклонился и поцеловал ее в губы, но в этом поцелуе не было прежней страстности, и казалось, что корабли, преследовавшие их, вынудили обоих забыть даже о человеческих слабостях.
Час проходил за часом, сэр Харвей по-прежнему мерил крупными шагами палубу, приказывал матросам поставить все новые и новые паруса. Паолина сидела, сложив руки на коленях. Ей оставалось только ждать. Она даже не решалась обернуться, чтобы взглянуть на корабли герцога позади, которые уже стали видны намного более отчетливо, чем раньше, днем.
Судя по тому, что солнце клонилось к закату, уже наступил вечер, как вдруг капитан издал короткий возглас:
– Вот он, Триест!
Тут они заметили впереди длинную береговую линию, казавшуюся почти тенью на фоне озаренного ярким светом неба. Паолина обернулась. Корабли герцога находились не более чем в двух сотнях ярдов
type="note" l:href="#n_17">[17]
за кормой их судна. Судя по плотно сжатым губам сэра Харвея, опасность была серьезной, и она поняла по искаженному от ужаса лицу Альберто, что у них не осталось надежды.
Паолина разглядела на палубах кораблей приготовленные абордажные крючья. Несомненно, герцог приказал захватить их живыми, иначе корабельные орудия на носу давно уже были бы пущены в ход.
– Лучше умереть, чем стать пленницей герцога, – прошептала она чуть слышно.
И тогда сэр Харвей внезапно воскликнул:
– Какой же я болван! Мы можем плыть быстрее. Выбросьте за борт все, что может облегчить корабль. Я возмещу вам вашу потерю, клянусь вам – я могу сделать это прямо сейчас.
Он скрылся в каюте и через мгновение вернулся с диадемой, усыпанной жемчугом и бриллиантами, которую сняла с головы Паолина.
– Возьмите это, – сказал он матросам. – Эта вещь стоит целое состояние, как вам хорошо известно. А теперь зададим жару этим дьяволам, которые преследуют нас!
Моряки сразу поняли, что ему от них было нужно, и, поглядывая на бриллиантовую диадему, не мешкая принялись выбрасывать за борт все, что можно было сдвинуть с места. Бочки, предметы мебели, лишние паруса – все было отправлено в волны моря и теперь уплывало, уносимое течением, в сторону кораблей, следовавших за ними.
Скоро, как показалось Паолине, на борту остались только люди. Палубы были освобождены от всего лишнего груза. Каюта была совершенно пуста, если не считать деревянной скамьи, прикрепленной к стене. Даже фонарь, который свешивался раньше с потолка каюты, был с громким всплеском выброшен в море.
Альберто закричал:
– Мы уходим от них!
Паолине казалось, что надеяться на что-либо в их положении было уже слишком, однако Альберто оказался прав. Посланные в погоню корабли находились уже не так близко, как прежде. На их палубах суетились матросы, разворачивая паруса, однако они не решались выбросить за борт собственность герцога, и корабль, уносивший с собою Паолину и сэра Харвея, освобожденный от лишней тяжести, уплывал от них все дальше и дальше.
– У нас есть еще полчаса, – пробормотал капитан.
Уже стемнело, на небе появились первые звезды. Ветер, который весь день был благоприятным, немного изменил направление, дуя в южную сторону, но временами снова переходил на западный, и его сильные порывы, казалось, уносили маленькое суденышко еще дальше от его преследователей.
Паолина вдруг почувствовала сильнейшую усталость. Она вернулась в каюту и уселась на жесткую скамью. Больше она уже не чувствовала ни тревоги, ни страха. Теперь она почему-то была убеждена, что корабли герцога не настигнут их. Должно быть, они проявили неблагодарность по отношению к Провидению, которое оберегало их обоих так долго, если могли предположить хотя бы на миг, что им не удастся выбраться из этой переделки. И все же, вспомнив жестокое выражение на лице герцога, когда тот пытался захватить ее в своем охотничьем домике, она поняла, что он не из тех людей, которые легко отказываются от того, что для них особенно желанно.
Италия теперь навсегда закрыта для них, подумалось ей. И все же она не чувствовала грусти, даже покидая страну, которая была знакома ей лучше любой другой на всем свете. Пока она будет рядом с сэром Харвеем, где бы он ни находился, там же будет и ее дом. Она молила Бога о том, чтобы она могла стать для него всем, о чем он мечтал, сделать его счастливым, каким бы скромным ни оказалось их жилище, какой бы скудной ни была их пища.
И затем она почувствовала прикосновение его щеки к своей и он крепко сжал ее в объятиях.
– Мы в безопасности, моя дорогая! – произнес он. – Мы входим в гавань, и корабли герцога поворачивают обратно.
Она прильнула к нему, ей хотелось плакать от счастья, но на это не было времени. Ей предстояло еще поблагодарить капитана и экипаж, попрощаться с ними и сойти на австрийский берег в предчувствии новых приключений, которые ожидали ее на чужой земле.
Альберто был послан с поручением нанять экипаж. Когда он вернулся, сэр Харвей помог Паолине сесть в карету и сам занял место рядом с нею.
– Куда ехать, ваша милость? – спросил Альберто, приоткрыв дверцу.
– В британское посольство, – распорядился сэр Харвей.
Дверца захлопнулась. Он обнял Паолину и девушка положила голову ему на плечо. Больше ей нечего было желать.
– Куда мы направляемся? – спросила она сквозь сон.
– Туда, где мы сможем обвенчаться, моя дорогая, – ответил он. – Я не хочу больше ждать, чтобы иметь право назвать вас своей женой.
– Две свадьбы в один день? – осведомилась она с улыбкой. – Право, это уже чересчур.
– Нашей свадьбе никто и ничто не сможет помешать, – заверил он ее. Его руки крепче обняли ее и он добавил: – Я хочу знать твердо, что отныне вы – моя.
Паолина рассмеялась в ответ и коснулась рукой его щеки. Их губы слились в поцелуе, и он отпустил ее только тогда, когда экипаж въехал во двор внушительного вида особняка.
– Что они подумают о нас? – шепотом спросила Паолина, почувствовав невольную робость при виде лакея в напудренном парике, который бегом спустился по ступенькам им навстречу из ярко освещенного дверного проема.
– Я надеюсь только, что они предложат нам что-нибудь поесть, – улыбнулся в ответ сэр Харвей. – Я очень голоден и с пустыми карманами вряд ли могу рассчитывать на особое к себе внимание.
Он первым вышел из экипажа и помог сойти Паолине. Кружевная фата была все еще повязана вокруг ее волос, и она выглядела удивительно красивой, хотя и бледной, когда поднялась по лестнице в огромный отделанный мрамором зал.
Лакей, по-видимому, не был удивлен их внешностью. Только Паолина обратила внимание, что на подоле ее прелестного платья остались следы смолы и грязи, белые чулки сэра Харвея были все в пятнах, а на голубом атласе его камзола виднелось масляное пятно.
Их проводили через вестибюль в большую парадную гостиную с зажженными люстрами.
– Сэр Харвей Дрейк! – доложил лакей, и один из двух людей, сидевших и беседовавших в дальнем конце комнаты, встал со своего места.
– Боже праведный! Харвей! – воскликнул он. – Мы тут только что говорили о вас.
– Я уже предупреждал вас раньше, чтобы вы не поминали дьявола всуе! – ответил, смеясь, сэр Харвей. – Как поживаете, Десмонд? Я надеялся, что вы по-прежнему здесь, а не получили назначение куда-нибудь еще. Позвольте вам представить: мисс Паолина Мэнсфилд – сэр Десмонд Шерингэм.
– К вашим услугам, сударыня. – Сэр Десмонд поклонился Паолине, но тут же снова обернулся к сэру Харвсю.
– Харвей, у вас сюрпризов, как в рождественском пироге. Я и понятия не имел, что вы собираетесь прибыть в Триест.
– И я тоже – до сегодняшнего утра, – ответил сэр Харвей. – Мне вдруг пришло в голову, что вы – единственный человек, который может оказать мне кое-какую услугу, и вот почему я здесь.
– И какого же рода услуга требуется от меня? – осведомился сэр Десмонд подозрительным тоном. – Если вы опять собираетесь драться на дуэли и нуждаетесь в секунданте, то тут я вам не помощник.
– Я хочу, чтобы вы обвенчали нас, – сказал сэр Харвей. – И немедленно.
Сэр Десмонд запрокинул голову и рассмеялся.
– Ну и ну, Харвей! Разве это не похоже на вас? Всегда сплошные неожиданности. Вы вели себя точно так же, когда еще были проказливым мальчишкой из Итона. Годы вас не изменили – не правда ли, милорд?
Тут только сэр Харвей и Паолина взглянули на второго из присутствовавших в зале мужчин, который с момента их появления молча стоял у камина. Сэр Харвей, улыбаясь, протянул ему руку.
– Лорд Коучрэйн! – произнес он. – Я не ожидал встретить вас здесь. Могу ли я представить вам, милорд, мисс Мэнсфилд?
– Мисс Мэнсфилд и я уже встречались раньше, – ответил лорд Коучрэйн. – В моем посольстве в Риме, если память мне не изменяет.
Паолина густо покраснела.
– Да, милорд. Вы тогда были очень сердиты из-за того, что мой отец потерял доверенные ему заемные письма.
– Не могу поверить, что я когда-либо мог сердиться на вас, – произнес лорд Коучрэйн с несколько неуклюжей галантностью.
– Знаете, Харвей, все вышло так неожиданно, – отозвался сэр Десмонд. – Лорд Коучрэйн и я говорили о вас всего лишь несколько минут назад. Он спросил меня, не видел ли я вас за последнее время, и я ответил, что ничего о вас не слышал вот уже пять лет или даже более того.
– Я польщен тем, что вы, ваша светлость, помните меня, – обратился сэр Харвей к лорду Коучрэйну.
– Помню вас! – вскричал лорд Коучрэйн. – Черт возьми, я же постоянно разыскивал вас в течение последних полутора лет!
– Разыскивали меня? – удивился сэр Харвей.
– Вот именно. Одному Богу известно, где вы скрывались все это время. Более неуловимого субъекта мне еще никогда не доводилось встречать. Я прибыл сюда с хорошими вестями для вас и не знал, куда и кому их передать.
– С хорошими вестями? – переспросил сэр Харвей. Голос его был резким.
– Да, с хорошими вестями, – отозвался лорд Коучрэйн. – Я уполномочен передать вам распоряжение Его величества вернуться в Англию. Ваш дядя скончался.
– Я благодарю вашу милость за то, что вы сообщили мне об этом, – ответил сэр Харвей официальным тоном.
– Судя по тому, что я мог извлечь из официальных источников, которые обычно о многом умалчивают, – продолжал лорд Коучрэйн, – перед смертью он признался, что поступил с вами недостойно. Так или иначе, Его величество исполнен единственного желания исправить допущенную несправедливость и дарует вам свое полное прощение.
– Король, без сомнения, предложит вам какую-нибудь жутко важную должность при дворе, – вставил сэр Десмонд. – Завидного в этом мало, и если вы последуете моему совету, то предпочтете отказаться.
– Да, разумеется, – отозвался сэр Харвей. – Я собираюсь удалиться в свое поместье и жить там.
Он обернулся в сторону Паолины.
– Вас это устроит, моя дорогая? – осведомился он.
Паолине было трудно отвечать ему. Из всего обмена фразами она могла уяснить лишь то, сколь многое значили для человека, которого она любила, новости, принесенные лордом Коучрэйном. Сэр Харвей говорил достаточно небрежным тоном, но по внезапному подергиванию уголков его губ и блеску в глазах легко можно было догадаться, что он чувствовал сейчас.
Она вдруг представила себе то, что ожидало их впереди, и сияние счастья почти ослепило ее. Не раздумывая, она протянула ему руку, и пальцы его сжали ее так резко, что девушка едва не застонала от боли. И затем глубокое волнение, охватившее ее, и магия его прикосновения заставили ее затрепетать от восторга, который невозможно было выразить словами. Она задрожала всем телом и затем, сообразив, что все в комнате ожидали ее ответа на вопрос сэра Харвея, подняла на него глаза и увидела на его лице выражение, от которого ее сердце забилось так, что, казалось, готово было выскочить из груди.
– Для меня это будет самым большим счастьем, – шепотом ответила она.

загрузка...

Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Золотая гондола - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава двенадцатом

Ваши комментарии
к роману Золотая гондола - Картленд Барбара


Комментарии к роману "Золотая гондола - Картленд Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100