Читать онлайн Желание сердца, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Желание сердца - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.12 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Желание сердца - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Желание сердца - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Желание сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Мадам Рене де Вальме была дочерью уважаемого адвоката из Амьена. Ей исполнилось восемнадцать, когда самый знатный клиент отца, принц Максим де Вальер Шатель, увидел ее и влюбился.
Тот факт, что он сумел преодолеть совершенно естественные протесты со стороны родителей Рене и увезти ее с собой без особого сопротивления, многое говорит о его даре убеждать, а также о важности занимаемого им положения.
Он поселил Рене в Париже и начал обучать. В свои преклонные года, а было ему за пятьдесят, он вдруг обнаружил, что ему одинаковое удовольствие доставляет знакомить ее с искусством и достижениями цивилизации, как и посвящать в тайные восторги любви.
Рене оказалась способной ученицей, и когда семь лет спустя принц внезапно скончался от сердечного приступа, она была совершенно другим человеком, не похожим на ту юную девушку, которая бросила скучный серый дом среднего достатка в Амьене. Она стала образованной, исключительно начитанной, а еще она научилась быть весьма привлекательной.
Принц, к огорчению своих сыновей и дочерей, оставил Рене значительную сумму, достаточную, чтобы прожить в комфорте до конца дней. Но Рене в двадцать пять лет вовсе не намеревалась прозябать на покое, в неизвестности, или вновь вернуться к респектабельности. Преимущества, которые давали ей деньги принца, заключались в том, что теперь она могла позволить себе выбирать своих будущих покровителей.
После кончины принца у нее было много возлюбленных. Многих из них отличало не только происхождение, но и ум. Она приближалась к своему тридцатидвухлетию, когда встретила князя Ивана. Они полюбили друг друга с первого взгляда с безоглядной страстью двух чрезвычайно эмоциональных и умных людей. Это был союз души и тела.
К этому времени Рене стала одной из самых известных женщин Парижа, а ее карета, запряженная шестеркой белых лошадей с оранжевыми султанами на головах, которыми правил черный как смоль кучер, превратилась в достопримечательность Елисейских полей.
Ее наряды фотографировали, подглядывали и копировали женщины всех социальных слоев: и те, кого называли респектабельными, и те, кто подобно самой Рене, принадлежали к полусвету.
О ее драгоценностях ходили легенды, а в квартире на авеню Габриель, по слухам, хранились картины более ценные, чем в Лувре, и сокровища богаче, чем можно было увидеть в музее Клюни. Разборчивость Рене заставляла мужчин с еще большим рвением добиваться ее знакомства. Если ей кто-то не нравился или она считала, что он ведет себя неосмотрительно, она никогда не приглашала такого человека на свои вечера и не встречалась с ним вновь, как бы высоко он ни стоял на социальной лестнице, и с каким бы пылом ни молил ее о прощении. В своем роде она стала такой же важной дамой, как многие из аристократок благородного происхождения, которые следили за ней с любопытством, но не могли из-за запретов условностей завести с ней знакомство.
В одном Рене оставалась непреклонной — у нее никогда не было больше одного возлюбленного в одно и то же время, и тому, кто снискал ее благосклонность, не приходилось сомневаться в ее верности и преданности, что могло послужить примером для многих жен.
— Всегда помни, что способность завоевывать друзей — это искусство, которое нужно в себе развивать, — как-то сказал ей принц.
Рене восприняла этот совет и дружила со многими, так что мужчины, которые оставили всякую надежду добиться более близких отношений, получали взамен дружбу, доверялись этой женщине и пытались развлечь ее, насколько позволял им кошелек.
— Она мой очень дорогой друг, — сказал Арчи кузине и не кривил при этом душой.
Он знал Рене уже много лет, с тех пор, как приехал в Париж зеленым юнцом и начал расшвыривать направо и налево те небольшие средства, которыми располагал, с бесшабашностью, порожденной скорее страхом, что его сочтут молодым, нежели импульсивной щедростью.
Рене приняла его под свое крылышко. Она показала ему Париж, и немногие молодые люди могли похвастаться, что увидели этот город именно таким в свой первый визит; она показала ему, что существует веселье без вульгарности, развлечения без порока. Она высмеяла его многие предрассудки и внушила ему уверенность в себе, с тех пор не покидавшую его никогда.
Их дружба продолжалась много лет. Если Арчи случалось приезжать в Париж, то почти все время он проводил с Рене, а она всегда говорила о нем, как обычно говорят о младшем непутевом брате, к которому питают нежную любовь.
Арчи, как и остальные истинные друзья Рене, радовался ее счастью с князем. Это был один из самых обаятельных представителей русской придворной знати, наводнившей Европу в поисках удовольствий и тратившей баснословные богатства своей таинственной неведомой страны с расточительностью, от которой даже видавшие виды парижане приходили в изумление.
Рене получала все, что только могла пожелать. Ее драгоценности не поддавались описанию, ее кареты, меха и наряды заставляли глаза многих женщин вылезать из орбит от ярости.
В это время года князь всегда возвращался в Россию к своей многострадальной семье и заброшенным поместьям, но каждый день напоминанием о его любви, хотя вряд ли Рене могла о ней забыть, служили цветы, которые доставлялись в ее апартаменты.
Корнелия увидела ее впервые на фоне сотни пурпурных орхидей. Молодая герцогиня не знала, чего ей ожидать, хотя в тот момент была бы рада самому дьяволу, если бы знала, что он может спасти ее от отчаяния. Она представляла, что увидит очень яркую даму, облаченную в кричащие цвета, может быть, даже с эгреткой или в страусовых перьях.
Вместо этого перед ней стояла худенькая женщина, по возрасту не намного старше ее, в однотонном черном платье, с зачесанными назад волосами, уложенными в обманчиво простую прическу. Единственной цветной ноткой было ожерелье из огромных изумрудов, плотно охватившее белоснежную длинную шею, и кольцо с тем же камнем, которое, казалось, оттягивало вниз маленькую ручку.
Рене не была хорошенькой, более того, лицо ее, когда она молчала, имело почти суровое выражение. Но стоило ей улыбнуться, как все моментально изменялось и сразу обнаруживалось очарование этой женщины. В движении ее губ было что-то чарующее и соблазнительное, а ямочки на щеках придавали ей пикантную лукавость, которая вызывала ответную улыбку.
— Ты опоздал! — воскликнула женщина на безукоризненном английском, когда слуги в ливреях провели Корнелию и Арчи в большую мягко освещенную гостиную.
— Прости меня, Рене, — покаялся Арчи, поднося ее ручку к губам, — но я привел к тебе попавшего в беду человека. Нужна твоя помощь.
— Вот как? — улыбнулась Рене, приподняв тонкие брови, и снова ее очарование стало таким очевидным, что Корнелия сразу почувствовала расположение к этой незнакомой француженке, какого раньше не испытывала ни к одной женщине.
— Это моя кузина, герцогиня Роухамптон.
Рене на секунду удивилась, а затем протянула руку.
— Для меня это честь, мадам, — произнесла она официальным тоном и добавила, обратившись к Арчи: — Чем я могу помочь?
Арчи Блайд смешался, и Корнелия поняла — он не знает, что ему следует говорить, а что нет.
— Можно мне рассказать, мадам? — тихо спросила Корнелия, и Арчи удивился, что она не постеснялась заговорить о себе.
— Ну, конечно, — ответила Рене, — но вначале, не лучше ли присесть?
— Вчера я вышла замуж, — начала Корнелия, усевшись на диван с позолоченной спинкой, некогда украшавший императорский дворец.
— Теперь я вспомнила, что видела фотографии вашей свадьбы и ее описание в утренних газетах, — воскликнула Рене.
— Вечером, накануне свадьбы, я узнала нечто, причинившее мне огромное горе, — продолжила Корнелия, но тут голос ее осекся, и она не знала, сумеет ли рассказать дальше.
С деликатностью, которую Корнелия не ожидала найти в кузене, Арчи Блайд двинулся к двери.
— Пойду поговорить с кучером, — сказал он. — Я велел ему ждать, но если лошади начнут вести себя беспокойно, пусть прогонит их до угла и обратно.
Дверь за ним закрылась.
— Ваш кузен очень дорог мне как друг, — тихо произнесла Рене. — Когда-то он был добр ко мне, в пору несчастий. Никогда не забуду, сколько понимания и сочувствия я встретила в нем.
— Так значит, вы изведали страдания, мадам? — спросила Корнелия.
Рене кивнула.
— Я потеряла ребенка, — просто сказала она. — Мой маленький сын умер, когда ему был годик, и мне казалось, вместе с ним умерло все веселье в мире. Вот тогда ко мне на помощь пришел ваш брат. В тот момент я не нуждалась ни в ком, кого бы я интересовала… как бы это выразиться?.. как женщина интересует мужчину. Я была матерью, потерявшей свое дитя, и Арчи это понял.
Мы вместе гуляли, обедали и ужинали в тихих ресторанчиках, где нас никто не видел и не узнавал. Наверное, для него это было очень скучно и утомительно, но он не показывал виду. Арчи приехал в Париж повеселиться, а вместо того провел очень печальные и очень спокойные две недели наедине со мной. Тем не менее он ни разу не пожаловался. Всегда оставался милым и очень внимательным. Вас удивляет, что я так люблю его?
— Нет, мадам. Я могу понять, что нельзя забыть того, кто помог тебе в горе.
— А теперь Арчи попросил меня помочь вам. Что я могу для вас сделать?
Самое простое для Корнелии было рассказать правду — печальную историю всего, что случилось с того момента, как она впервые в жизни покинула Роусарил и приехала в Англию. Но если Арчи услышал ее рассказ в самых общих чертах, то с женщиной можно было говорить более свободно.
Она рассказала Рене, как полюбила герцога и верила, что ее чувство взаимно, до той минуты, когда оказалась у дверей будуара Лили. Она рассказала, почему вышла за него замуж, несмотря на горькую истину, что он любит другую. Она поведала и о своей гневной тираде вчера вечером, и о сегодняшнем обеде в «Ритце», и о том, как она узнала, что он уехал в «Максим».
— Вы можете теперь понять мои чувства? Что я должна больше о нем узнать? — закончила свой рассказ Корнелия. — Я должна понять, что он любит, что он думает и что чувствует. А пока он чужой человек, мужчина, о котором я ничего не знаю, ведь все мои представления о нем оказались неверными — совершенно и абсолютно ложными. Мне придется думать о нем как о человеке, которого я никогда прежде не встречала.
— Итак, вы собираетесь попытаться завоевать его любовь, — мягко закончила Рене.
— Наверное, я сошла с ума, раз вообразила, что у меня есть на это малейший шанс? Скажите мне правду. Вы, мадам, так хорошо знаете мужчин, скажите мне, не безумно ли с моей стороны вообразить хотя бы на секунду, что наступит день, когда он полюбит меня, пусть и не так сильно, как я люблю?
Это был крик из глубины души, стремящейся к чему-то недостижимому и в то же время к чему-то такому прекрасному и удивительному, что сама попытка стоила того, несмотря на все несокрушимые препятствия.
Вместо ответа Рене де Вальме тихо попросила:
— Снимите очки.
Корнелия послушно стянула темные очки и повернулась, чтобы взглянуть на женщину, сидящую рядом с ней на диване. С минуту Рене просто внимательно разглядывала ее лицо, а затем произнесла:
— Бог мой, отчего вы прятали глаза?
— Мне казалось, темные стекла защищают меня. Я пряталась за них, потому что чувствовала неловкость, но так надеялась… вдруг герцог попросит меня снять очки… но он не попросил!
— Значит, он ни разу не видел вас без очков? — удивленно спросила Рене.
— Никогда! — заверила ее Корнелия.
— Тогда все просто, — сказала Рене. — Идемте со мной.
Она поднялась с дивана и повела Корнелию по длинному коридору, увешанному красивыми картинами, в огромную спальню в дальнем конце дома.
Как ни занимали Корнелию собственные беды, она не могла удержаться от восклицания, оказавшись в комнате серебристо-зеленых тонов с нежно-розовыми шторами, расшитыми звездами. На возвышении, укрытом белым горностаем, стояла кровать с огромным резным изголовьем в виде лебедя, раскинувшего крылья, а над ним кружился хоровод из херувимов, держащих в ручках розовую ткань, которая опускалась на ложе таинственным пологом.
В каждом углу комнаты висели зеркала в тяжелых серебряных рамах, все украшения были сделаны из розового кварца, а на щетках, расческах и ручном зеркале сверкали розовые сапфиры.
Спальня оказалась такой необычной и неповторимой в своей красоте, что Корнелия стояла, изумленно оглядываясь по сторонам, пока Рене властно звонила в колокольчик. Через несколько секунд появилась горничная — полная женщина средних лет с пробивавшейся сединой. Лицо у нее было доброе, и когда Рене заговорила с ней, в ее голосе прозвучала теплота и любовь.
— Послушайте, Мари, нам нужна ваша помощь. Видите эту даму? Ее платье, прическу?
— Mais, Madame, c'est extraordinaire…
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
— начала было Мари.
— Дама англичанка. Это что-нибудь объясняет?
— Oh! Les Anglais!
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
— произнесла Мари с таким нескрываемым презрением, что Корнелия рассмеялась.
— Нет, она права, — сказала Рене. — Мое бедное дитя — вы должны простить меня, мадам, что я так называю вас. Но на какое-то время я собираюсь забыть, какая вы важная и знатная особа, и помнить только, что передо мною маленькая кузина Арчи.
— Да, пожалуйста, — попросила Корнелия.
— Прекрасно. С кузиной Арчи я могу быть совершенно откровенной. Ваше платье, моя дорогая, отвратительно. Уверена, оно стоило уйму денег и сшито у одного из так называемых модных кутюрье, имеющих постоянную клиентуру из знатных английских дам, которые воображают, что хорошо одеты. А кроме того, словно платье недостаточно уродливо, вам соорудили такую ужасную прическу, что от одного взгляда на нее меня пробирает дрожь.
— Я и сама подозревала что-то неладное, — ответила Корнелия, — но, видите ли, я родом из Ирландии, а там не следят за изменениями моды. Лошадям безразлично, во что одеты их хозяева, и, по правде говоря, я впервые сделала прическу, когда уезжала вАнглию.
— Если именно эту прическу, то лучше бы ее вообще не делать, — строго сказала Рене. — Мари, у нас мало времени. К счастью, мы с мадам одинаковой комплекции.
— Но вы гораздо тоньше меня! — воскликнула Корнелия.
— Вряд ли, — ответила Рене. — Просто ваш корсет никуда не годится. Англичанки не имеют ни малейшего представления, как создавать фигуру.
— Oh! Les Anglais! — в очередной раз фыркнула Мари, помогая Корнелии раздеться.
Горничная вынула из шкафа маленький черный корсет, совершенно другой формы, чем был на англичанке. Корсет обернули вокруг талии, и Мари туго затянула шнуровку; он был так хитро скроен, что Корнелия почувствовала себя гораздо удобнее, чем раньше.
Затем Рене достала белье, какого Корнелия никогда не видела и даже не подозревала, что такое бывает, — сорочку и панталончики из легкого шелка, отделанные кружевами и искусно вышитые крошечными розовыми бутончиками. И нижняя юбка была под стать — ее можно было продеть сквозь обручальное кольцо, как делают в известных сказках.
Корнелии хотелось постоять и посмотреть на себя в одно из больших серебряных зеркал, но Мари погнала ее к туалетному столику и начала проворно вынимать шпильки из прически, освобождая от волос накладной каркас и расчесывая локоны, похожие на сосиски. Когда все шпильки были вынуты, волосы Корнелии рассыпались по плечам и спустились почти до самого пола. Рене восхищенно воскликнула:
— У вас прелестные волосы! Грешно делать уродливое сооружение из того, что по природе так прекрасно.
— Прекрасно? Мои волосы нельзя назвать прекрасными, — сказала Корнелия.
— Но это в самом деле так, — возразила Рене. — Необходимо только ухаживать за ними и расчесывать щеткой. Вы когда-нибудь расчесываете волосы щеткой?
— Очень редко, — призналась Корнелия, — у меня почему-то никогда не хватает времени.
— Каждое утро и каждый вечер нужно проводить по волосам сто раз. Это минимум. Правда, Мари?
Мари пробормотала что-то не совсем лестное об англичанах и взялась за щетку.
Корнелию убаюкивало каждое движение Мари, которая мягко, но решительно проводила щеткой по волосам, разделив их на длинные пряди, и от этого к ним возвращался блеск и мягкость. Наконец, хотя результат, по-видимому, ее не удовлетворил, потому что она продолжала недовольно ворчать, Мари начала укладывать волосы, следуя наставлениям своей госпожи.
— У вас голова изумительной формы, — сказала Рене. — Зачем же прятать ее под той чудовищной башней, которая была у вас, когда вы сюда пришли? Ваша королева Александра поступает умно — не прячет то, что красиво от природы. Учитесь у нее.
Можно было залюбоваться работой Мари, как любуются работой мастера, когда она зачесывала назад волосы, а затем заплетала их длинными симметричными прядями, которые затем уложила короной, подчеркнув естественную волнистость волос. Корнелия ни за что бы не придумала такую прическу для себя, но когда была подколота последняя прядь, то прическа выглядела такой естественной, словно волосы стремились лечь именно так и никак иначе. Корнелию даже развеселило, как она не догадалась о том, что продиктовано самой природой.
— Какая вы мастерица! — воскликнула девушка. Мари улыбнулась комплименту и, казалось, ее возмущение недалекими англичанами немного утихло.
— Теперь, если мы отправляемся в «Максим» и ваш муж не должен вас узнать, — сказала Рене, — Мари придется сделать кое-что с вашим лицом. Я знаю, что в Англии дамы не употребляют косметику, но сейчас вы в Париже, и если появитесь в моей компании, то будете выглядеть странно без пудры и губной помады.
— Тетя Лили пудрится, — ответила Корнелия, — но мне не разрешила, пока я не выйду замуж.
— Замужняя женщина имеет право использовать привилегии, — улыбнулась Рене, — и раз вы теперь замужем, то поступайте, как вам заблагорассудится. Во-первых, ресницы.
Она вынула маленькую кисточку и черную тушь, чтобы подкрасить и без того темные ресницы Корнелии. Затем француженка нанесла крошечный мазок румян на щеки гостьи и немного краски на губы. Когда Корнелия хотела отвернуться, чтобы взглянуть в зеркало, она остановила ее.
— Погодите! Я не хочу, чтобы вы смотрели на себя, пока мы не закончим. Мари, алое кружевное платье, которое я купила на прошлой неделе.
— Но, мадам, вы не должны одалживать мне новое платье, — запротестовала Корнелия, — и старое подойдет, что-нибудь из того, что вам надоело.
— И чтобы весь Париж сказал, что вы донашиваете за мной наряды? — спросила Рене. — Нет, нет, так не годится. У меня есть план. Подождите, дитя мое, в скором времени я вам все расскажу.
Мари извлекла платье из гардероба, так ловко запрятанного в стену, что Корнелия даже не догадывалась о его существовании. Такого прелестного наряда Корнелии еще не приходилось видеть: яркое алое кружевное платье в маленьких оборочках, плотно облегающее, с глубоким декольте, подчеркивало миниатюрную талию и округлость бедер, ниспадая к ногам широкой юбкой.
— Сшито, как на вас! — восторженно воскликнула Вене. — У нас скорее всего одинаковый размер.
— Не могу поверить, мадам, — отвечала Корнелия, — у вас такая тонкая талия.
— В точности как ваша, моя дорогая, — улыбнулась Рене. Она вынула из футляра две длинных бриллиантовых серьги в форме капель и вдела их в уши Корнелии.
— Снимите обручальное кольцо, — сказала она. — Сегодня вы не замужем, мадемуазель.
Корнелия исполнила пожелание, и Рене положила кольцо на туалетный столик.
— Черные перчатки, Мари, — сказала она. — А теперь наконец, моя прелестная англичанка, можете взглянуть на себя.
Она подвела Корнелию к зеркалу, освещенному с обеих сторон. В первую секунду Корнелия решила, что ошиблась — то, что она увидела, было не отражением, а портретом незнакомой прелестной женщины. Затем поняла, что перед нею она сама. Это было невероятно — такие перевоплощения происходят только в мечтах, но в реальности — никогда.
Похоже, даже ее лицо изменилось. Исчезла не только несчастная униженная жена герцога Роухамптона, но и Корнелия из Роусарила тоже пропала. Напряжение и мука последних двух дней и тот факт, что она почти ничего не ела, отразились на лице Корнелии: она очень похудела, и глаза теперь выглядели огромными.
Изумительной формы, опушенные длинными темными загнутыми ресницами, они были цвета лесного ручья, в котором купается весеннее солнце. Темно-зеленые, расцвеченные золотыми огоньками, они, казалось, меняются от каждого чувства, каждой эмоции, которую переживала Корнелия. Сейчас, когда зрачки расширились от радостного волнения, глаза сияли и сверкали так, что если бы кто-нибудь бросил на Корнелию взгляд, то заметил бы только глаза, не обратив внимания ни на что другое.
Все остальные черты, изящные и тонкие, полностью подчинялись глазам. Только губы были заметны — яркие, зовущие, так не похожие на бледный дрожащий ротик, боявшийся произнести слова любви.
Корона из волос на голове блестела мягким приглушенным светом, вызванным к жизни руками Мари. Это была гордая, прекрасно вылепленная голова, посаженная на высокую шею, с достоинством и уверенностью, порожденной сознанием собственной красоты, в которую, однако, еще верилось с трудом.
Впервые Корнелия поняла, почему все наряды, купленные в Лондоне, не шли ей. Яркое пламя кружев подчеркивало белизну и красоту кожи. Рене словно угадала ее мысли:
— Вы должны носить только сочные, чистые цвета или черный. У вас, что удивительно, кожа, как у испанки, чудесного цвета магнолии, которому завидуют все женщины, но белый, желто-коричневый и другие пастельные тона придают ей желтоватый оттенок и убивают ее чистоту.
— Я запомню, — просто сказала Корнелия.
— А теперь, Мари, — улыбнулась Рене, — шляпку с красными перьями и накидку из чернобурки.
— Шляпку? — удивленно переспросила Корнелия.
— Вы увидите, что в «Максиме» все носят шляпки, — ответила Рене. — В Париже к вечернему платью подобает надевать шляпу. Только англичанки оставляют вечером без украшения свои плохо уложенные волосы.
Шляпка из черного бархата с пышными перьями под цвет платья и длинные раскачивающиеся бриллиантовые серьги, поблескивавшие из-под полей, безусловно, шли ей. Мари принесла накидку из чернобурой лисы, чтобы Корнелия обернула ею плечи во время поездки в карете, Рене приколола шляпку с изумрудно-зеленой эгреткой, и обе былиполностью готовы.
— Одну минуту, — обратилась Рене к Корнелии, когда та повернулась к двери, торопясь отправиться в путь. — Важно, чтобы вы помнили: человек видит то, что ожидает увидеть. Ваш муж не ожидает увидеть вас, поэтому он даже на секунду не представит, что это блестящее красивое создание, которое я привела с собой как подругу, может оказаться его женой. Хочу предупредить вас затем, что если он подойдет поболтать с нами, вы должны высоко держать голову, смотреть ему в глаза и не бояться. Ваш французский очень хорош, и поэтому вы с легкостью изобразите акцент.
— Я попытаюсь, — сказала Корнелия. — Вы в самом деле думаете, что он заговорит с нами?
Эта мысль приводила ее в ужас.
— Я знаю вашего мужа много лет. Если он сейчас в «Максиме», то, несомненно, подойдет ко мне. У вас хватит храбрости предстать перед ним?
Корнелия глубоко вздохнула:
— Я сделаю все, что вы скажете, мадам. Вы правы — он меня не узнает.
— Когда играешь роль, всегда важно помнить, что и в мыслях своих нужно оставаться тем, кого изображаешь. Вот почему с этого момента Корнелии, герцогини Роухамптон, больше не существует. Вы моя подруга, я дам вам имя и буду всегда вас называть только этим именем. Как мы ее назовем, Мари?
Последний вопрос Рене задала на французском.
— Думаю, не трудно будет придумать что-нибудь подходящее, мадам, — ответила Мари. — Mademoiselle est elegante, desirable!
type="note" l:href="#FbAutId_3">[3]
— Довольно! — воскликнула Рене. — Дезире! Идеальное имя, дитя мое, для вашего второго я, ведь оно означает «желанная». Как сказала Мари, вы соблазнительны и желанны — женщина, которую все мужчины захотят узнать и полюбить.
— Я постараюсь оправдать свое имя, — робко произнесла Корнелия. — Благодарю, мадам! Большое спасибо, Мари. Никогда не думала, что со мной произойдет нечто подобное. Я чувствую себя так странно. Мне страшно и в то же время радостно.
— Отлично, — сказала Рене. — А теперь покажемся Арчи.
Они вместе прошли по коридору и вновь оказались в гостиной. Арчи сидел в удобном кресле и читал «Вечерний Париж». Когда появилась Рене, он поспешно вскочил, затем взглянул на Корнелию, по выражению его лица она поняла, что он не узнал ее.
— Ну, Арчи, что ты думаешь о моей работе? — спросила Рене.
— Боже милосердный, не хочешь ли ты сказать, что это Корнелия? Клянусь, я подумал, что передо мной какая-то незнакомка. Честное слово — это невероятно!
— Ты в самом деле считаешь, что Дрого не узнает меня? — спросила Корнелия.
— Если это произойдет, он окажется чертовски проницательным, гораздо умнее меня. Рене — ты гений!
— Материал был хорош, — ответила Рене. — Твоя маленькая кузина — просто прелесть.
— И я теперь так буду думать! — воскликнул Арчи. — Хотя раньше этого не понимал.
— А теперь, Арчи, выслушай то, что я уже сказала твоей кузине. С этого момента мы с тобой забыли о герцогине Роухамптон. Это моя подруга, Дезире… Дезире Сен-Клу, которая приехала в Париж меня навестить.
— Понятно, — улыбнулся Арчи. — А теперь в «Максим»
— Мы не слишком опоздаем? — забеспокоилась Корнелия.
— Опоздаем? — Рене и Арчи рассмеялись. — Веселье в «Максиме» продолжается до рассвета, а публика съезжается в основном к полуночи, так что мы приедем даже рано.
Корнелия больше ничего не говорила, но, пока они ехали в карете, все время думала, удастся ли им застать герцога. Карета замерла у простого, даже заурядного, входа в знаменитый ресторан, и Корнелия невольно почувствовала разочарование. Она ожидала увидеть нечто впечатляющее, даже фантастическое.
Но стоило ей переступить порог, отдав накидку смотрителю, и пройти по коридору, как перед ней открылась вся праздничность и яркость «Максима». Квадратный зал в золоченом и пурпурном убранстве, весь в зеркалах, играл как бокал шампанского, в котором поднимаются пузырьки воздуха. Вся атмосфера была искрометной. Звучала музыка, заставлявшая нетерпеливо постукивать ногой об пол и ритмично двигаться в такт бурлящему веселью. Там были красивые женщины, все в вечерних платьях с большими декольте и в шляпках с перьями. На красавицах сверкало много драгоценностей, которые, однако, сияли не ярче их блестевших глаз и улыбающихся губ.
Во всех угадывалось что-то, давшее ясно понять Корнелии, несмотря на ее простодушие, что они принадлежат совсем к другому миру, чем те знатные дамы, которых она видела в Лондоне, и тем не менее, в них не было ничего вульгарного или агрессивного. Яркие и красивые, как цветы, они держались непосредственно, как дети, веселящиеся на балу.
Позже Корнелия узнала, какой мудрый порядок был заведен в «Максиме», по которому только верхушке Парижа, сливкам полусвета разрешалось посещать это заведение, и что Гюго, метрдотель, с ястребиной зоркостью выслеживал тех, кто пытался усыпить его бдительность и низвергнуть высокие стандарты, сделавшие этот ресторан самым известным в Европе местом развлечений.
Там встречались представители всех национальностей, большинство из них — знатные аристократы. Туда съезжался цвет французского, дворянства, европейских королевских семей, знать из Австрии, Испании и многих других стран.
Метрдотель провел Рене к столику, который всегда приберегался для нее. Кто-то в шутку назвал его «королевской ложей» и был не так уж далек от истины, потому что в своем кругу, она, несомненно, была королевой.
Корнелия присела за стол, а глаза ее все время искали одно лицо, одного человека в этой толпе смеющихся, беспечных людей. Арчи заказал черную икру для начала ужина. Перед ними поставили бутылку шампанского в большом серебряном ведерке со льдом.
— Не смотри по сторонам с таким беспокойством, Дезире, — велела Рене.
В этот момент Корнелия заметила его! Он сидел в другом конце зала, а рядом с ним она разглядела трех женщин. На секунду у нее все поплыло перед глазами, и она больше уже ничего не видела.
— Выпей немного шампанского, — тихо сказал Арчи, — тебе станет легче.
Она сделала глоток, вино вернуло ей зрение и дало силы вновь посмотреть на мужа. Он рассмеялся чьей-то шутке и поднял бокал, глядя на хорошенькую девушку с огненно-рыжими волосами в расшитом блестками платье.
Зазвучала новая мелодия, и пары вышли танцевать. Герцог оказался среди танцующих. Его партнершей была не рыжеволосая, а блондинка с голубыми глазами, цвет волос которой напоминал о Лили Бедлингтон. Корнелия старалась не разглядывать его пристально, когда он, кружась в танце, оказался недалеко от их стола; она следила за ним из-под ресниц и предположила, что он заметил Рене. И в самом деле, как только закончилась музыка, он отвел свою партнершу к столику и прошел через зал к ним.
— Я весь вечер надеялся на нашу встречу, — услышала Корнелия, произнесенную по-английски фразу, с которой он поднес руку Рене к губам, как было принято во Франции.
— Я рада вновь видеть вас, — ответила Рене. — Вы как всегда изысканны.
Герцог поклонился:
— Клянусь, вы воплощаете дух Парижа. Без вас мы были бы безутешны.
— Настоящий знаток лести, — улыбнувшись герцогу, Рене показала ямочки на щеках. — А такой комплимент я редко адресую англичанам.
— Как дела, Блайд? — спросил герцог, протягивая Арчи руку.
— Пока жив, — отозвался Арчи. — Как Лондон?
— Скучный и пыльный, — ответил герцог.
Во время разговора он не сводил глаз с Корнелии. Она притворилась, что не замечает его взгляда и продолжала любоваться танцующими, стараясь вести себя естественно, только ее пальцы судорожно сжимали тонкую ножку бокала с вином.
— Вы не представите меня своей подруге? — тихо попросил герцог Рене.
Она улыбнулась и покачала головой.
— Нет, мой друг, это было бы ошибкой. Она не для вас.
— Что вы хотите этим сказать? — Герцог был заинтригован, Рене как раз этого и добивалась.
Так как он оставался у столика довольно долго, внимательный официант принес ему стул, и герцог сел спиной к залу, лицом к Рене и Корнелии.
— Она очень занята, — объяснила Рене.
— И по этой причине я не должен знакомиться с ней?
Рене пожала плечами:
— Она очень привлекательна, но сильно любит одного человека.
— Я все же хочу познакомиться с ней.
— Хорошо, если вы настаиваете, — ответила Рене. Она наклонилась вперед, чтобы привлечь внимание Корнелии. — Дезире, позволь представить тебе герцога Роухамптона. Моя подруга, мадемуазель Сен-Клу.
Герцог поднялся, и когда Корнелия протянула ему руку, коснулся ее губами, затем он решительно обошел столик и сел рядом.
— Вы живете в Париже? — спросил он по-английски, точно так же, как говорил с Рене.
— Нет, месье, я остановилась у своей подруги Рене, — ответила Корнелия с акцентом, который даже для ее собственных ушей звучал убедительно.
— Это прекрасно, потому что мадам де Вальме также и мой большой друг.
— В самом деле?
— Теперь я буду частым гостем в ее доме, пока живу в Париже.
— Какая радость… для Рене! Маленькая пауза была эффектной.
— И это все? — тихо спросил герцог.
— А что же еще?
— Я надеялся, что, возможно, вы тоже будете рады видеть меня!
— Но, месье, отчего вы так решили? Мы с вами раньше никогда не встречались. А вдруг вы окажетесь неприятным?
— Обещаю вам, что постараюсь быть очень приятным. Корнелия весело рассмеялась:
— И что я должна на это ответить? Спасибо?
Она сделала глоток вина и решила, что, наверное, по своей природе очень легкомысленна. Ей было легко флиртовать, говорить то, что полагалось в таких случаях, произносить самые обычные замечания так, что те звучали забавно. Хотя, конечно, она оделась по-другому и знала о своей привлекательности.
Какой глупой она была в прошлом, какой несуразной! И все же именно безрассудство придавало ей теперь силы и мужество. Стоило ей сделать неверный шаг… Корнелия поскорей отбросила эту мысль. Рене потребовала внимания герцога.
— Вы почтите нас своим присутствием за ужином? — спросила она.
— Если вы примете меня в свою компанию, — ответил он.
— На ваше счастье, один из наших кавалеров в последний момент слег от недуга. Так что, если вы хорошо попросите, я позволю вам остаться.
— Замолвите за меня словечко, — обратился герцог к Корнелии.
— Разве у вас нет друзей, которых расстроит ваше отсутствие? — поинтересовалась она.
— Я здесь один, — ответил он. — Одинокий и скучающий! По крайней мере, я скучал до недавнего времени.
Его красноречивый взгляд заставил Корнелию быстро отвести глаза. До сих пор ей не доводилось видеть его таким, подумала она — веселым, молодым, галантным. Он всегда казался серьезным, и она поняла, что, вероятно, роман с тетей Лили изменил его; он ненавидел роль лжеца, которую вынужден был играть.
Официант принес ему бокал и наполнил шампанским. Герцог приподнял бокал.
— За ваши прекрасные глаза, мадемуазель, — произнес он тост.
Корнелия тоже приподняла бокал.
— Благодарю, месье. И мне хотелось бы произнести тост, — сказала она, — но я не имею… как это говорится… ни малейшего представления, что сказать.
— Выпьем за нашу следующую встречу, — предложил герцог.
— А если ее не будет?
— Будет, — твердо заявил он. — Клянусь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Желание сердца - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Желание сердца - Картленд Барбара



Восхитительный роман! Один из лучших! "Дезире-значит желание", "Уроки куртизанки" - это один и тот же роман, но именно "Желание сердца" обладает более живописным переводом.
Желание сердца - Картленд БарбараСтроптивая
19.07.2011, 14.31





Ну, может я чего-то не поняла, но для меня роман- НОЛЬ! Прочла тысячи книг, очень многие Картленд, но это... Очень не люблю осуждать произведения, считаю, что если я их не поняла и не приняла- это мои личные проблемы. Но тут прям какая-то ненависть к главному герою, а героиня- дурочка какая-то.
Желание сердца - Картленд БарбараАрмина
24.07.2012, 3.15





ГГ просто подлец, роман пустой, нет глубины образов. Если этот герой бросается на симпатичную мордашку, что будет когда жена постареет. А героиня при ее то деньгах могла бы найти более достойного мужа
Желание сердца - Картленд БарбараНатали
3.09.2012, 9.50





в начале роман казался скучным и очень хотелось бросить читать эту книгу, но с каждой следующей главой начел все больше заинтерисововать. совершенным его назвать нельзя, для него подходит слово-хороший
Желание сердца - Картленд БарбараDanka
14.01.2013, 13.13





Очаровательно !!! Чудесно!! Роман завораживает. захватывает. читается с интересом. Героиня молодец, добилась своего счастья!
Желание сердца - Картленд БарбараСофи
19.01.2014, 13.42





скучно, тупо
Желание сердца - Картленд Барбараla femme
19.01.2014, 16.06





Как в волшебном фонаре отражаются чувства главных героевrnЛюбовь,способная на все ради любимого человекаrnЭто гимн прекрасному сказочному союзу двух сердецrnА Барбара Картленд удивительная фея,rnкоторая дарит сказку всем Золушкам на светеrnИ даже сама принцесса Диана чмтала ее книги
Желание сердца - Картленд БарбараЛика
18.02.2014, 18.02





Интересно, но длинно и нудно
Желание сердца - Картленд БарбараЛюбовь.
1.04.2015, 16.18





Читаю любовные романы с 14 лет, сейчас мне уже больше 35. И считаю, что это самый лучший любовный роман в моей жизни!!! Начало книги может показаться скучноватым, но зато потом...Всем советую прочитать!!!
Желание сердца - Картленд БарбараЕвгения
22.12.2015, 0.19





Ойойой тупой роман! Здоровый мужик из-за старухи губит и себя и ещё одну лохушку - героиню. А она и её тупейшая служанка приняли решение все равно остаться. Никакого уважения к себе у обоих героев. Короче, какой-то тупой роман, никакой логики.
Желание сердца - Картленд БарбараАнна
2.01.2016, 16.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100