Читать онлайн Желание сердца, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Желание сердца - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.12 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Желание сердца - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Желание сердца - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Желание сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

На следующее утро герцог и герцогиня Роухамптон пересекли Ла-Манш. Путешествие, достойное королевы, подумала Корнелия, поднимаясь на борт парохода в сопровождении целой группы официальных лиц в цилиндрах и золотых галунах.
Каюта люкс была украшена цветами, стюарды выстроились шеренгой, ожидая приказаний. Корнелия легко переносила морские путешествия, но когда герцог объявил о своем намерении прогуляться по палубе, она почувствовала, что ей лучше остаться в каюте, чего, по-видимому, от нее и ждали.
Нарядные корзины орхидей и гвоздик, а также бутылка шампанского, которую принес и открыл стюард «по распоряжению его светлости» послужили малым утешением одиночества, ведь она могла не сидеть взаперти, а выйти на палубу и посмотреть, что вокруг происходит. Как ни расстроили ее личные переживания, Корнелия все-таки в первый раз в жизни отправлялась за границу и не могла не чувствовать по этому поводу радостного волнения.
Поездка во Францию была ее давней мечтой, к тому же ей приятно было сознавать, что по-французски она говорит просто превосходно. В свое время ее мать настояла, что именно в этой области знаний она должна достичь совершенства. Поэтому, хотя все другие уроки носили несколько хаотичный характер (ей преподавал ирландец, отставной школьный учитель, который все заработанное тратил на виски), французский Корнелия выучила у графини де Кейль. Графиня, пожилая дама, внушавшая окружающим благоговейный ужас, приехала жить к своему внуку в Ирландию, когда ей было далеко за семьдесят, и она решительно отказывалась говорить на каком-либо языке, кроме своего родного.
Уроки французского для Корнелии не только означали умственные упражнения, но и требовали значительных физических усилий, так как, чтобы добраться до графини, ей приходилось проезжать верхом в любую погоду более пятнадцати миль по деревенскому бездорожью, и часто по приезде она выслушивала выговор за опоздание на несколько минут.
К счастью, графиня любила свою ученицу и гордилась ее успехами, которые частично объяснялись тем, что кузина Алин довольно бегло владела языком, получив образование в монастыре под Парижем. К сожалению, однако, до самой смерти она говорила с акцентом, в котором безошибочно угадывалось британское происхождение.
Корнелия гордилась своим парижским выговором, но в то же время хорошо сознавала, что в других областях знаний осталась безнадежно необразованной. Складывала она на пальцах, а ее невежество в географии заставило бы устыдиться любого школьника. Но по сравнению с большинством ее сверстниц, Корнелия была начитанной. Круг ее чтения был далек от моды или современности, потому что в библиотеку Роусарила редко попадали новые книги; но классики были ее старыми друзьями, а еще она много читала французских авторов, поэтому благодаря знакомству с ними и урокам графини, Париж ей представлялся в виде некоего Эльдорадо, где любой человек, пусть даже самый глупый и невежественный, будет обязательно счастлив.
Когда герцог впервые сообщил ей, что планирует провести большую часть медового месяца в Париже, ее восторгу не было предела. Париж, она часто слышала, считался раем для новобрачных; она представляла себе, как рука об руку с мужем откроет для себя Версаль, Трианон, Лувр, а их любовь к друг другу придаст еще большую красоту всему, что они увидят, потому что они будут вместе.
— Он все испортил, — с обидой пробормотала Корнелия, оглядывая каюту. Взгляд ее упал на кипу газет и журналов, заказанных герцогом на вокзале.
Именно из-за этой внимательности она так долго не могла распознать его абсолютного равнодушия к ней. Его вежливость и прекрасные манеры были результатом хорошего воспитания и той атмосферы, в которой он рос. Он не мог не быть любезным и очаровательным с людьми, которых встречал, как не мог не быть аристократом.
И если в прошлом она обманывалась, то этим утром его безукоризненная вежливость помогла им преодолеть трудность первой минуты после драматического расставания накануне вечером.
Они вместе позавтракали в залитой солнцем комнате. До того, как Корнелия спустилась вниз, ее одолевали страхи и недобрые предчувствия, но холодная учтивость герцога сделали все тревоги и опасения смешными.
— Разрешите предложить вам яичницу с беконом? — спросил он после утреннего приветствия. — Или вы предпочитаете жареную камбалу? Почки очень хороши. Возможно, вам понравится «сладкое мясо» — блюдо, которое лично у меня всегда вызывает отвращение.
Корнелия взглянула на длинную вереницу серебряных тарелок, установленных на плитке подогрева. На сервировочном столике были холодная ветчина, язык, заливное и еще какие-то деликатесы, которые она даже не знала. Такие завтраки всегда подавали в Котильоне, и Корнелия подумала, что ей придется привыкнуть к этому разнообразию и научиться воспринимать его как нечто заурядное.
— Я бы хотела съесть яйцо, — сказала она, сомневаясь, удастся ли ей проглотить хоть кусочек, но понимая, что должна сделать над собой усилие.
Она села за стол, накрытый белой камчатной скатертью, и обнаружила, что придется выбирать между индийским чаем, китайским чаем и кофе. Когда наконец ей подали все, что она попросила, герцог сел напротив нее и продолжал отдавать дань хорошему завтраку.
— К счастью, на море сегодня спокойно, — заметил он. — Последний раз я пересекал Ла-Манш в феврале. Тогда очень сильно штормило. Мне кажется, я был единственным пассажиром, которому не стало дурно во время плавания.
— Мне приходилось рыбачить в море, — ответила Корнелия, — в маленькой лодке качка бывает очень неприятной, но до сих пор море на меня никак не влияло, так что, наверное, я легко перенесу путешествие.
Пока шла такая обычная беседа, Корнелия подумала, что они сейчас скорее похожи на двух совершенно незнакомых людей, впервые встретившихся в ресторане отеля, чем на молодоженов.
— Вы видели наши фотографии в газетах? — поинтересовался герцог.
— Я и забыла о них, — ответила Корнелия. Она протянула руку к газете и улыбнулась, увидев свой снимок. — У меня здесь вид, как с двумя синяками.
— Тот факт, что вы на собственную свадьбу надели очки, как видно, вызвал немало комментариев в бульварной прессе, — сухо заметил герцог.
— Тетя Лили предупреждала меня, — ответила Корнелия. — Она сказала, что ни одна невеста, по крайней мере на ее памяти, никогда не надевала очки на великосветскую свадьбу.
— Это было действительно необходимо? — спросил герцог.
— Абсолютно необходимо, — коротко ответила Корнелия. Если бы он мог увидеть ее глаза, то сразу бы понял, что они, по словам Джимми, посылали ему проклятия. Как он уверен в себе, думала она, как превосходно держится в этой неловкой ситуации! И она еще больше возненавидела герцога за то, что он заставил ее осознать собственную неловкость и детскую неуклюжесть. Сама его вежливость служила укором. Именно так воспитанные люди воспринимают любую ситуацию — даже самую неприятную — и на фоне этого холодного безразличия ее вчерашняя вспышка казалась теперь, по прошествии нескольких часов, не более чем истерической выходкой школьницы.
«Ненавижу! Ненавижу его!» — подумала Корнелия, отодвигая от себя тарелку чуть раздраженным жестом. Герцог взглянул на часы:
— Примерно через десять минут нам пора в путь.
С минуту Корнелия раздумывала, а не отказаться ли ей от поездки. Как-то нелепо отправляться в свадебное путешествие, которое с самого начала обречено на унизительную скуку.
Потом она осознала, что по крайней мере на публике, обязана играть ту роль, которую намеренно взяла на себя. Она была его женой, герцогиней Роухамптон. Выйдя замуж за этого человека, она приняла его жизненный кодекс и правила хотя бы в одном — положение обязывает!
Сделав над собой усилие, она ответила, подражая его холодной безразличной манере:
— Я не заставлю вас ждать. Как правило, я очень пунктуальна.
Теперь, сидя в пустой каюте, Корнелия размышляла, как долго они смогут общаться друг с другом таким образом. Корабль готовился к плаванию: она слышала, как втягивали на борт сходни, команды, следовавшие с палубы, и шум двигателя, усиливавшийся с каждой секундой. Они отчалили! Корнелия подбежала к иллюминатору. Ей удалось разглядеть набережную, медленно удалявшуюся из поля зрения; маленькая группка людей на берегу махала кому-то вслед. Итак, она плывет во Францию!
Когда корабль покинул гавань, поднялась небольшая волна, и все женщины, остававшиеся до тех пор на палубе, поспешили разойтись по каютам. Корнелия долго глядела на море в иллюминатор, а потом присела на удобный диван, попыталась читать журналы, купленные для нее герцогом, однако не смогла сосредоточиться, и вскоре ее захлестнули горькие мысли. Должно быть, она слегка задремала, потому что ей привиделось, будто она убегает от какого-то упорного преследователя, но, как ни странно, совсем не боится, а даже счастлива.
Она проснулась внезапно оттого, что на палубе поднялась суета, и поняла — скоро Франция.
Спуск на берег происходил с той же помпой и церемонностью, которая сопровождала их отъезд из дому. Какие-то официальные лица быстро осуществили все формальности и проводили молодых к самому поезду, следовавшему до Парижа.
Корнелия с любопытством послушала, как герцог объяснялся по-французски — разговаривал он довольно бегло, ао с совершенно неистребимым английским акцентом. Однако он довольно мило поблагодарил французских чиновников за хлопоты.
Устроившись в отдельном купе, заранее заказанном, герцог приказал принести им еды и вина, и спросил Корнелию, не будет ли она возражать, если он закурит сигару.
— Напротив, мне нравится их запах, — сказала она. — Он напоминает мне о папе. Папа всегда курил сигары, когда мог себе это позволить.
Увидев, что герцог удивленно поднял брови, она добавила:
— Вы, наверное, знаете, мы были очень бедны. По правде говоря, при жизни родителей мы часто ломали голову, где бы раздобыть хоть немного денег. Мой отец не получал никакой помощи от брата, дяди Джорджа, который так внимателен ко мне теперь, когда я богата.
Корнелия говорила с горечью и по выражению лица герцога поняла, что вызвала его интерес.
— Я очень мало знаю о вашей семье, — сказал он. — Вы не расскажете о своей жизни в Ирландии?
— Боюсь, вам будет неинтересно, — ответила Корнелия. — Моя жизнь так не похожа на то, к чему вы привыкли в Котильоне, или на жизнь моих дяди и тети в Лондоне.
Говоря это, она вспомнила о тете Лили — великолепной нарядной красавице, каждый вечер выезжающей в гости. Она подумала о том, как Лили танцевала, смеялась и беседовала в кругу элегантных, состоятельных людей, по очереди развлекавших друг друга на бесконечных званых вечерах, которые устраивались как в Лондоне, так и в загородных особняках.
И тут же вспомнила свою мать, которая всю жизнь боролась, чтобы жить цивилизованно в ирландской глуши, стараясь выглядеть прилично вовсе не для того, чтобы произвести впечатление на соседей, а потому что не хотела поддаваться бедности и заброшенности Роусарила. Наверняка и ей иногда хотелось побыть среди друзей и знакомых, которых она знала во времена юности, но она не была им нужна, когда обеднела.
Это были те же люди, размышляла Корнелия, которые заискивали перед герцогом и его матерью, ведь в Котильоне так удобно пожить недельку-другую. Что у нее с ними общего? Ничего! Она не из их круга, а герцог, очарованный этими расфуфыренными особами, ни за что не поймет ее презрения к ним.
— Мне нечего вам рассказать, — резко отрезала Корнелия в ответ на вопрос герцога, и потому, как он взялся вновь за газету, поняла, что он счел ее дурно воспитанной.
Он не должен знать, решила она, что ее сердце рвется к нему, что больше всего на свете ей хочется протянуть руки через стол и дотронуться до него и молить, чтобы они хотя бы были друзьями! Но тут между ними возник образ тети Лили, бело-розовой, златокудрой прелестницы, и в Корнелии вновь всколыхнулась ненависть.
«Я рада, если он страдает из-за нее точно также, как я страдаю из-за него», — подумала Корнелия и сама поразилась, какой болью отозвалась в ней эта мысль. Все было бесполезно… она любила его. Она любила его тонкие ухоженные руки, грациозность, с которой он легко опускался в кресло, отброшенные со лба волосы, гордую манеру вскидывать голову. Ей нравились его глянцево-черные брови вразлет над глубоко посаженными глазами и изгиб губ, когда он улыбался!
Все в нем превосходно, заключила Корнелия, и заставила себя отвести глаза, чтобы взглянуть на пейзаж за окном. Нужно думать о чем-то другом — о Франции, например, она так давно хотела побывать здесь, еще с тех пор, как была ребенком.
«Мне теперь всю жизнь останется довольствоваться только вещами, а не людьми», — сказала она себе и поняла, что не люди ей нужны, а один человек — только один мужчина, который любил бы ее не меньше, чем она его.
Время тянулось медленно, но, к счастью, грохот быстро идущего поезда не позволил вести беседу, поэтому вскоре герцог задремал, а затем и Корнелия последовала его примеру. Когда они проснулись, оказалось, что Париж уже совсем близко.
С первой минуты, ступив на платформу Северного вокзала, Корнелия была ошеломлена и очарована всем, что увидела — носильщиков в синих блузах, звонкие и пронзительные крики которых были полны радостного возбуждения, мужчин и женщин, совершенно непохожих на ее соотечественников, детей, деловитых и серьезных, как и их родители, пуделей шутовского вида с острыми умными глазками — все было так ново и необычно. Париж! Она в Париже!
Молодоженов ждала присланная из отеля «Ритц» карета с ливрейными лакеями и кучером в цилиндре. Все, кто приветствовал их, улыбались и, как показалось Корнелии, сразу проявляли сердечное радушие, которого так не хватало более сдержанным и флегматичным англичанам.
«Ритц», самый известный отель в Париже, был открыт семь лет тому назад гением гостиничного дела Цезарем Ритцем. Корнелия невольно вскрикнула от восторга, когда переступила порог огромной гостиной, окна которой выходили в сад, и увидела элегантную обстановку этой комнаты и двух спален, смежных с нею.
Ванные комнаты в «Ритце» в свое время поразили весь высший свет. Ни в каком другом отеле нельзя было найти их в таком количестве и таких роскошных. В отеле «Бристоль», где король Эдуард останавливался почти в течение сорока лет, пока был принцем Уэльским, была только одна ванная комната на каждом этаже. Цезарь Ритц настоял на том, чтобы в каждом номере была отдельная ванная, и теперь Корнелия решила, что ее ванная, отделанная мрамором и голландской плиткой, не уступает по красоте и уникальности гостиной с цветным потолком, алебастровыми урнами, коврами, гобеленами и мебелью, скопированной вмузеях.
— Подумать только, отдельная ванная, Вайолет! — воскликнула Корнелия, снимая шляпку в огромной спальне с высокими потолками.
— Это больше похоже на дворец, чем на отель, не так л и, ваша светлость? — с благоговением пробормотала горничная.
Для Корнелии «Ритц» и был настоящим дворцом, только гораздо более удобным. Его другие качества она открыла часом позже, когда они с герцогом спустились к обеду.
Вечер выдался жаркий, без дуновения ветерка, небо сияло от звезд — вечер, полный романтики, и «Ритц» был готов поддержать общую атмосферу. Столы накрыли в саду перед рестораном. Фонтан бил всеми цветами радуги, отражая огоньки свечей на столиках и волшебных фонариков, спрятанных среди деревьев и цветов. Воздух наполнял аромат роз, музыка ласкала слух, подавались изысканные кушанья, изумлявшие вкусом и запахом, которые могли быть созданы только величайшим поваром Европы — Эскофьером.
— Здесь как в сказке, — робко произнесла Корнелия. Герцог улыбнулся.
— В теплый вечер приятно пообедать на открытом воздухе, — сказал он.
Корнелия не собиралась допускать, чтобы его безразличие ко всему испортило ей вечер.
— Все чудесно, — сказала она.
Тихая музыка, доносившаяся из открытых окон, на секунду унесла ее в мир волшебства, в котором не было места предательству.
Затем она поняла, что герцог обращается к ней с легкой ноткой раздражения в голосе оттого, что она не ответила ему, каков будет ее выбор. Корнелия уставилась в огромное меню и поняла, что совершенно неспособна принять решение.
— Закажите для меня, пожалуйста, — застенчиво попросила она.
Герцог обсудил различные блюда с внимательным метрдотелем, а официант принес бокалы с хересом, который они пили в ожидании первого блюда.
К удивлению Корнелии, обед прошел очень быстро. Вокруг происходило столько всего интересного, что ее совсем не угнетали длинные паузы в разговоре с герцогом, как было бы в другое время. Только заметив его взгляд, брошенный на часы, она обратила внимание на то, что столик убран, а они все сидят и сидят, хотя обед уже давно окончен.
— Пойдемте? — спросила она, не совсем понимая, что нужно делать.
— Полагаю, вы захотите пораньше лечь спать, — ответил он, — сегодня у вас был трудный день.
Меньше всего на свете Корнелия хотела идти спать, но ничего другого предложить она не смела, поэтому прошла с ним обратно в отель, где они поднялись на второй этаж, всвой номер.
Войдя в гостиную, Корнелия посмотрела на часы, стоявшие на каминной полке, и увидела, что еще не было и десяти. Она порывисто повернулась к герцогу и хотела попросить его показать ей вечерний Париж, даже если бы это означало всего-навсего проехать в коляске по освещенным бульварам или посидеть в уличном кафе.
Графиня и кузина Алин обе рассказывали ей, что французы любят потягивать кофе, сидя за столиками на тротуаре, и пока они с герцогом ехали от Северного вокзала к Вандомской площади, Корнелия с радостью наблюдала именно за этим их занятием.
— Пожалуйста… — только начала она произносить, как слова замерли у нее на губах, потому что герцог уже говорил.
— Если вы меня извините, то я пожелаю вам доброй ночи. Надеюсь, вы хорошо отдохнете.
Он поклонился, пересек комнату и вошел в свою спальню, расположенную напротив спальни Корнелии.
«Наверное, он в самом деле устал», — подумала Корнелия, и тут двери в его комнату чуть приоткрылись, и она услышала голос мужа.
— Накидку и шляпу, Хаттон, — распорядился герцог, обращаясь к камердинеру. — Трость тоже. Можешь не ждать моего возвращения, тем более что я не знаю, когда вернусь.
Корнелия разобрала эту фразу очень ясно.
— Хорошо вновь очутиться в Париже, ваша светлость, — произнес Хаттон.
— Да, действительно стоит выяснить, так ли хороши наши старые заветные места, как полгода тому назад, правда, Хаттон?
— Не думаю, что они во многом изменились, ваша светлость.
— Итак, я отправляюсь…
Звук открывшихся дверей не позволил Корнелии расслышать названия, которое произнес герцог. Он еще что-то добавил, а затем двери закрылись, и она услышала его шаги, удалявшиеся по коридору.
Корнелия закрыла лицо руками. Герцог ушел. Он не собирался оставаться здесь, где ей предстояло остаться и изнывать от одиночества, пустоты и безличия отдельного номера. Он ушел веселиться, возможно, на встречу с друзьями, которые с радостью поприветствуют его после долгого отсутствия.
Корнелию словно что-то подтолкнуло, и она вбежала в свою спальню. Там была Вайолет, горничная раскладывала отделанную кружевом ночную рубашку из тонкого батиста на большой двухспальной кровати, разобранной только с одной стороны. Корнелия схватила ее за руку.
— Послушай, Вайолет, — прошептала она, — герцог покинул отель. Я хочу знать, куда он ушел. Постарайся расспросить Хаттона. Придумай предлог, чтобы поговорить с ним.
— Слушаюсь, ваша светлость, — ответила Вайолет; она всегда была сообразительной и теперь сразу поняла, что от нее требуется.
Девушка отложила ночную рубашку и проскользнула в комнату герцога.
— Вот вы где, мистер Хаттон! — услышала Корнелия ее голос. — Случайно, не заметили где-нибудь черной шляпной коробки небольшого размера?
— Нет, мисс Уолтерс. Коробки здесь нет, — отвечал Хаттон.
— Значит, она, наверное, в вестибюле, — воскликнула Вайолет. — Какая глупость с моей стороны! В этом отеле столько разных закоулков, где носильщики припрятывают вещи.
— Но он все же удобен, не так ли? — поинтересовался Хаттон.
— Я отвечу вам, когда увижу свою комнату, — пообещала Вайолет. — Вы счастливчик: уже закончили разбирать вещи. Теперь наверняка отправитесь веселиться?
— Думаю прогуляться по бульварам.
— Какие все вы, мужчины, одинаковые, — хихикнула Вайолет. — Вот и его светлость ушел любоваться яркими огнями, вы собираетесь последовать его примеру. А мы, бедные женщины, всегда остаемся дома.
— Пойдемте со мной, — предложил Хаттон. — Я подожду вас после обеда. Вы еще долго не понадобитесь ее светлости.
— Не могу обещать, — ответила Вайолет. — Думаю, вы знаете Париж как свои пять пальцев.
— В этом можете не сомневаться.
— Какие здесь есть шикарные места? — спросила Вайолет. — Такие, знаете… куда ходит знатная публика. Я слышала несколько названий, но позабыла. К примеру, куда отправился сейчас его светлость?
— В «Максим», конечно, — ответил Хаттон. — Вот, где жизнь бьет ключом. Когда мы были здесь в последний раз, его светлость стал завсегдатаем этого места. Не удивлюсь, если его встретят по-королевски, когда он сегодня объявится там.
— Позже вы обязательно расскажете мне об этом, мистер Хаттон, — улыбнулась Вайолет. — Я никогда не закончу распаковывать вещи, если буду болтать здесь с вами. Возможно, я все-таки решусь выйти на прогулку. Тогда мы встретимся примерно через час внизу.
— Обязательно, мисс Уолтерс, смотрите не обманите меня.
— Наверное, придется пойти, хотя бы ради того, чтобы спасти вас от этих развязных француженок, — рассмеялась Вайолет. — А пока будьте здоровы.
Вайолет заспешила назад, пробежав гостиную, а Корнелия быстро отошла на середину комнаты, чтобы служанка не догадалась о том, что она подслушивала. Вайолет прикрыла дверь, прежде чем заговорить.
— «Максим» — вот как называется то место, куда ушел его светлость.
— Спасибо, Вайолет. Интересно, какое оно. Как ты думаешь, я могла бы туда пойти?
— Но только не одна, ваша светлость, — Вайолет пришла в ужас.
— Да, наверное, ты права. Почему перед женщинами всегда столько запретов?
— Не перед всеми, ваша светлость.
— Разумеется, это зависит от самой женщины! Корнелия вспомнила о тете. Окажись Лили на ее месте, она не сидела бы здесь одна в половине десятого, горюя о том, что не может выйти и занять свои мысли чем-нибудь, кроме сожалений и невзгод.
«Наверное, со мной что-то не так», — решила Корнелия. Герцог был бы рад избавиться от нее, забыть, что он женат на скучной, несговорчивой женщине. И, несомненно, найдется немало особ, которые с готовностью помогут ему забыться.
При мысли, что он сейчас беззаботно веселится без нее, Корнелия едва не расплакалась. Что делают мужчины, когда отправляются в одиночку по Парижу? В ее воображении пронеслись картины вакханалий, но какие-то бесплотные и туманные. Корнелия даже разозлилась на себя за такое абсурдное неведение и наивность. Но почему она не знает, что делают женщины, далекие от светских кругов, чтобы привлечь мужчин? Как можно сражаться с врагом, которого никогда не видел и о котором ничего не знаешь за исключением того, что это враг?
Корнелия почувствовала себя разбитой и беспомощной. А вслух она с сожалением сказала Вайолет
— Наверное, мне лучше лечь спать, больше ничего не остается.
— Очень хорошо, ваша светлость, — отозвалась Вайолет. Стоило Корнелии поднести руки к нитке жемчуга, чтобы
расстегнуть замочек, как раздался стук в дверь. Вайолет пошла узнать, в чем дело, но не смогла разобрать, что говорит мальчик-рассыльный, пришлось Корнелии помочь ей.
— Один джентльмен спрашивает мадам, — повторил рассыльный.
— Джентльмен? — переспросила Корнелия. — Как его зовут?
— Месье Блайд, мадам. Корнелия слегка вздрогнула.
— Немедленно проводи его наверх, — распорядилась она.
— Очень хорошо, мадам, — ответил мальчишка и заторопился вниз.
— Это мой кузен Арчи, — объяснила Корнелия служанке. — Мы не виделись с ним два года. Он приезжал к нам в Ирландию незадолго до гибели родителей. Интересно, как он узнал, что я здесь?
— Думаю, сообщение о вашей свадьбе разлетелось по всем французским газетам, ваша светлость, — сказала Вайолет.
— Да, конечно, я совсем забыла, что газеты сообщали о нашей свадьбе и о том, куда мы направляемся в свадебное путешествие. Как здорово — я снова увижу кузена Арчи!
Она взглянула в зеркало и поправила сложную прическу, сооруженную Вайолет по всем правилам, какие преподал ей месье Анри.
— Хорошо, что я не переоделась, — сказала она и про шла в гостиную.
Через несколько минут объявили о приходе Арчи Блайда. Он вошел — высокий, светловолосый, воплощение элегантности. Вся его энергия расходовалась, в основном, на портных. Он всегда был безукоризненно одет по последним предписаниям моды, его цилиндр сиял ярче, чем у других, и как бы ни было жарко на балу, и как бы усердно ни танцевал Арчи, его воротничок неизменно оставался жестким, а гвоздика в петлице никогда не увядала.
Сто лет назад его причислили бы к «бакам» (как называли английских щеголей) и считали бы соперником известнейшего законодателя мод Джорджа Бруммеля. В эпоху Эдуарда его называли «натом», и он служил образцом для мужчин своего поколения, которые изо всех сил старались подражать ему, но обычно вскоре с унынием вынуждены были признавать тщетность таких попыток.
Несмотря на внешний лоск, Арчи обладал золотым сердцем. У него повсюду были друзья, он обезоруживал людей добродушным юмором, никогда не подводившей его способностью в нужную минуту сказать нужное слово, готовностью помочь каждому, кто попадал в беду, какие бы неудобства это ни влекло для него самого.
Арчи приходился двоюродным братом Эдит Уидингтон-Блайд и был единственным из ее семьи, кто остался верным старой дружбе, когда она убежала с Бертраном Бедлингтоном. Сколько Корнелия помнила себя, Арчи приезжал к ним раз в год на время скачек. Хотя наверняка он не находил привычного комфорта в Роусариле, где не хватало места для всех его щегольских костюмов, отчего камердинер Арчи всякий раз приходил в негодование, сам Блайд никогда не жаловался, а оставался как всегда благодушным и улыбчивым, не обращая внимания ни на плохую погоду, ни на недостатки обслуживания.
Теперь, когда он появился в гостиной, у Корнелии вырвался легкий возглас радости, и она побежала к нему, протягивая руки.
— Арчи! Я так счастлива видеть тебя! — воскликнула она. Он поймал ее руки и ласково поцеловал в щеку.
— Рад видеть тебя, старушка, — произнес он. — Но к чему такое затемнение?
— Ты имеешь в виду мои очки? — спросила Корнелия. — Есть кое-какие причины. Позже расскажу. Как ты узнал, что я здесь?
— Открыл свою любимую газету несколько часов тому назад, — объяснил Арчи, — и прочитал о твоей свадьбе и о том, что ты сегодня приезжаешь. Сразу решил — загляну узнать, как у тебя дела. Дело в том, что я весьма удивился — мне ничего не было известно о твоей помолвке.
— Ее объявили шесть недель тому назад, — сказала Корнелия. — Ты, наверное, просто пропустил.
— Не представляю, каким образом, — заметил Арчи. — Тем не менее ничего страшного не произошло, если не считать, что я не сделал тебе свадебного подарка.
— Милый Арчи! Как замечательно, что ты пришел! Арчи ласково ей улыбнулся.
— Ты нашла себе блестящую партию, — сказал он. — К тому же я слышу со всех сторон, что Роухамптон хороший малый. Где он, кстати?
— Ушел в «Максим», — ответила Корнелия, — и знаешь, Арчи, я тоже хочу туда пойти.
— Ушел в «Максим»? — удивился Арчи. — Святые угодники, в медовый месяц! Совсем никуда не годится.
Корнелия тяжело вздохнула:
— Послушай, Арчи, отведи меня туда, чтобы я сама увидела, что это такое.
— Невозможно. Совершенно невозможно, старушка, — ответил Арчи. — Неужели ты не понимаешь — там очень весело и все такое… лучшее заведение в Париже, где можно немножко развлечься… но женам там не место.
— Арчи, пожалуйста, выслушай меня, — взмолилась Корнелия, припав к его руке. — Дрого ушел веселиться, а я просто хочу увидеть, куда именно. Мне нужно знать, с кем он. Пожалуйста, отведи меня туда. Я надену вуаль. Сделаю все, что угодно, лишь бы ты меня взял. Никто не узнает.
— Нет, клянусь Юпитером, я не способен на такую авантюру, — ответил Арчи, явно потрясенный до глубины души. — Теперь ты герцогиня, Корнелия, и очень знатная. Тебе следует вести себя как полагается. Нельзя же, в самом деле, продолжать бегать повсюду в бриджах, словно ты у себя в Роусариле. Ты обязана помнить — теперь ты дама.
— К черту всех дам! — Корнелия топнула ногой. — Я сыта по горло этим званием. Нельзя то, нельзя это, но обязана делать так и вот так. Послушай, Арчи, ты должен мне пог мочь, и ты единственный, кто может это сделать.
— В чем помочь? — спросил Арчи.
— Сядь! — скомандовала Корнелия.
Он послушно опустился на стул, слегка поддернув брюки, чтобы сохранить острую стрелку, и открыв пару прекрасных лакированных туфель и тонкие носки из черного шелка, затем он подтянул накрахмаленную белую манжету вечерней рубашки так, чтобы она выглядывала из-под рукава ровно настолько, насколько полагалось. Потом Арчи поправил монокль и взглянул на Корнелию, попытавшись принять суровый вид.
— Ты что-то затеваешь, — проницательно заметил он. — Ну-ка, выкладывай.
И Корнелия все ему рассказала. Она рассказала о наследстве, оставленном крестной, о том, как была счастлива в Роусариле, пока не умерла кузина Алин, о том, как дядя Джордж прислал за ней, и она оказалась в Лондоне, как влюбилась в герцога, когда впервые увидела его, и как он сделал ей предложение, которое она приняла.
Ей тяжело было признаться, как наконец она узнала о любви герцога к тете Лили, и голос ее дрожал и замирал, когда она поведала Арчи о том, что услышала, стоя у дверей будуара. Свой рассказ она закончила свадебной церемонией и прибытием в Париж.
Арчи Блайд был ошеломлен, иногда ему удавалось произнести «ну надо же!», но больше он ничего не говорил, пока рассказ не завершился. Затем он выронил монокль и заметил:
— Поразительно! Совершенно невероятно! Я бы ни за что не поверил, если бы не услышал от тебя самой.
— Теперь ты понимаешь, Арчи, почему я нуждаюсь в твоей помощи? — воскликнула Корнелия. — Я должна знать, что делает Дрого. Я не могу просто сидеть в четырех стенах или отправиться спать и лежать без сна, думая о нем и представляя милых приятных людей, с которыми он веселится, не могу ждать, что наступит еще день, пустой день молчания.
— Не ожидал такого от Роухамптона, право, не ожидал, — пробормотал Арчи. — Как неосторожно с его стороны, что он позволил тебе узнать обо всем.
— Но, Арчи! Дело совершенно в другом, — сказала Корнелия. — Ну ладно, мы обсудим это позже. Пожалуйста, отвези меня в «Максим».
— Я не могу сделать этого, Корнелия. Может, Роухамптон и негодяй, но это еще не причина, чтобы я вел себя так же.
— Я надену маску или вуаль — все, что угодно, лишь бы пойти с тобой.
У Арчи Блайда был такой растерянный вид, что Корнелии показалось, будто он готов почесать затылок, если бы только не боялся разрушить безукоризненно гладкую прическу. Пришлось ему ограничиться постукиванием монокля о зубы — привычка, которая всегда раздражала Корнелию, когда он предавался ей чересчур усердно.
— Невозможно, — пробормотал он. — Абсолютно, совершенно невозможно!
— Пожалуйста, Арчи, пожалуйста! Прошу тебя!
Корнелия слишком хорошо знала, что Арчи не мог устоять ни перед кем, кто попал в беду. Она помнила, как он на скачках опустошал карманы ради какого-то знакомого, которому не повезло, или попрошайки, вызвавшем в нем сочувствие. Корнелии не верилось, что он ей откажет.
— Пожалуйста, Арчи! — вновь взмолилась она и, к своему облегчению, увидела, что лицо его прояснилось и разгладились морщины на лбу.
— У меня идея, — сказал он. — Я знаком с одним человеком, который может тебе помочь.
— Кто это? — нетерпеливо спросила Корнелия.

— В этом вся загвоздка, — ответил Арчи. — Я не уверен, что правильно поступлю, если представлю тебя. Это не имело бы большого значения, будь ты просто моей маленькой кузиной Корнелией… но теперь ты герцогиня, а это меняет дело.

— Да забудь ты о герцогине, — взмолилась Корнелия. — Я не чувствую себя ею. Кто этот твой друг?
Монокль Арчи был вновь поднесен к зубам.
— Кто это? — настаивала Корнелия. — Мужчина или женщина?
— Женщина, — ответил он, потом добавил: — Если тебе обязательно знать, это мадам Рене де Вальме!
Он уставился на Корнелию, словно ожидая какой-то реакции.
— Ты слышала о ней?
— Нет. А что я должна была слышать?
— Ничего… то есть я хочу сказать…
— Кто она? — спросила Корнелия.
— Мой друг и… в общем, она довольно известна в Париже. Она… э-э… chere amie князя Ивана.
— Мне все равно, кто она, если она отвезет меня в «Максим». Как ты думаешь, она согласится?
— Не знаю, — ответил Арчи. — Но мы можем спросить у нее. Между прочим, сегодня я как раз собирался отвезти ее туда поужинать.
— Значит, ты и меня повезешь, — решительно заявила Корнелия. — Дорогой кузен Арчи, я знала, что ты мне поможешь. Папа всегда говорил, что ты добрейший человек в мире.
— Я чертов дурак, если хочешь знать, — пробормотал себе под нос Арчи.
Но Корнелия не слышала его. Она уже бежала в спальню.
— Быстро, Вайолет, подай мне горностаевую накидку и сумочку.
Вайолет принесла накидку из белого горностая, которую Корнелия набросила на плечи. Ее парчовая сумка, украшенная алмазной пылью, сверкала, когда Вайолет укладывалав нее носовой платок.
— Всего хорошего, Вайолет. Пойди погулять с Хаттоном, развлекись немного. Я сама приготовлюсь ко сну, когда вернусь.
— Надеюсь, ваша светлость хорошо повеселится, — сказала Вайолет.
— И не говори Хаттону, что я ушла, — сказала Корнелия, подходя к дверям. — Сделай вид, что я уже легла — не забудешь?
— Конечно нет, ваша светлость.
Вайолет улыбалась, глядя, как Корнелия торопливо вышла в гостиную. Бедняжке давно пора развеяться, подумала она. Любовь может принести столько страданий. На секунду ее глаза заволокло туманом, и губы задрожали. Затем, призвав на помощь здравомыслие и стойкость, она решительно занялась работой, заставив себя думать о другом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Желание сердца - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Желание сердца - Картленд Барбара



Восхитительный роман! Один из лучших! "Дезире-значит желание", "Уроки куртизанки" - это один и тот же роман, но именно "Желание сердца" обладает более живописным переводом.
Желание сердца - Картленд БарбараСтроптивая
19.07.2011, 14.31





Ну, может я чего-то не поняла, но для меня роман- НОЛЬ! Прочла тысячи книг, очень многие Картленд, но это... Очень не люблю осуждать произведения, считаю, что если я их не поняла и не приняла- это мои личные проблемы. Но тут прям какая-то ненависть к главному герою, а героиня- дурочка какая-то.
Желание сердца - Картленд БарбараАрмина
24.07.2012, 3.15





ГГ просто подлец, роман пустой, нет глубины образов. Если этот герой бросается на симпатичную мордашку, что будет когда жена постареет. А героиня при ее то деньгах могла бы найти более достойного мужа
Желание сердца - Картленд БарбараНатали
3.09.2012, 9.50





в начале роман казался скучным и очень хотелось бросить читать эту книгу, но с каждой следующей главой начел все больше заинтерисововать. совершенным его назвать нельзя, для него подходит слово-хороший
Желание сердца - Картленд БарбараDanka
14.01.2013, 13.13





Очаровательно !!! Чудесно!! Роман завораживает. захватывает. читается с интересом. Героиня молодец, добилась своего счастья!
Желание сердца - Картленд БарбараСофи
19.01.2014, 13.42





скучно, тупо
Желание сердца - Картленд Барбараla femme
19.01.2014, 16.06





Как в волшебном фонаре отражаются чувства главных героевrnЛюбовь,способная на все ради любимого человекаrnЭто гимн прекрасному сказочному союзу двух сердецrnА Барбара Картленд удивительная фея,rnкоторая дарит сказку всем Золушкам на светеrnИ даже сама принцесса Диана чмтала ее книги
Желание сердца - Картленд БарбараЛика
18.02.2014, 18.02





Интересно, но длинно и нудно
Желание сердца - Картленд БарбараЛюбовь.
1.04.2015, 16.18





Читаю любовные романы с 14 лет, сейчас мне уже больше 35. И считаю, что это самый лучший любовный роман в моей жизни!!! Начало книги может показаться скучноватым, но зато потом...Всем советую прочитать!!!
Желание сердца - Картленд БарбараЕвгения
22.12.2015, 0.19





Ойойой тупой роман! Здоровый мужик из-за старухи губит и себя и ещё одну лохушку - героиню. А она и её тупейшая служанка приняли решение все равно остаться. Никакого уважения к себе у обоих героев. Короче, какой-то тупой роман, никакой логики.
Желание сердца - Картленд БарбараАнна
2.01.2016, 16.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100