Читать онлайн Желание сердца, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Желание сердца - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.12 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Желание сердца - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Желание сердца - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Желание сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Толпа зевак возле церкви святого Георга на Ганновер-сквер (некоторые из них прождали там всю ночь) приветствовала громкими криками королеву Александру в сопровождении принца Уэльского, когда те подъехали к ступеням церкви.
Конная полиция с трудом справлялась с потоком карет, доставлявших гостей последние два часа на свадебную церемонию, и была рада увидеть, что закрытый экипаж, запряженный великолепной парой серых лошадей, отъехал беспрепятственно.
Толпа узнавала всех известных красавиц. Она аплодировала герцогине Сазерленд в великолепной шляпе с перьями, выгодно оттенявшими ее красоту. Народ в восторге кричал, завидев графиню Уорик, состоятельную миссис Уилли Джеймс, герцогиню Вестминстерскую и ее сестру — принцессу Плесскую. Когда появилась Лили, ослепительно прекрасная в своем бледно-голубом туалете, с огромным букетом белых гвоздик, приветственные возгласы можно было услышать даже на Оксфорд-стрит.
Не прошло и нескольких минут после прохода королевских особ по нефу, устланному красным ковром, как толпа снова возбужденно загудела при виде кареты невесты, приближавшейся по Маддокс-стрит.
Многие ждали именно этого момента, и женщины сделали внезапный рывок вперед, несмотря на кордон из полицейских, которые, сцепив руки, пытались сдержать натиск.
Первым из кареты вышел лорд Бедлингтон в сюртуке, украшенном большой белой гвоздикой. Он стоял на тротуаре, держа в руке блестящий цилиндр, а толпа отпускала на его счет не очень громкие замечания, затем промелькнула укутанная фатой фигура. Выбираясь из кареты на тротуар, Корнелия низко наклонила голову, убранную венком из флердоранжа.
Лакей помог Корнелии спуститься, и пока толпа жадно рассматривала все детали ее атласного наряда, украшенного оборками из брюссельских кружев, чей-то голос произнес:
— Чтоб мне провалиться! Да ведь на ней же наглазники!
Это замечание встретил дружный смех, но оттого, что британская публика всегда благоволит к невесте, тут же послышались аплодисменты и крики «Будь счастлива!», «Да благословит тебя Бог, дорогая!»
Вряд ли Корнелия слышала или замечала что-либо вокруг. Все казалось таким далеким и чужим, словно во сне, а когда она опустила руку на локоть дяди, ее онемелые пальцы даже не почувствовали прикосновения.
Корнелия поднялась по ступеням паперти. Здесь ее ожидали многочисленные подружки невесты, и навстречу шагнули два пажа в белом атласе и бриджах до колен, чтобы нести за ней шлейф. Так и не подняв головы, она позволила провести себя к алтарю.
Невеста не видела ни до отказа набитых церковных скамей, на которых восседала самая избранная публика из высшего света, ни арендаторов из Котильона в праздничных нарядах, глазевших с галереи, ни вереницы церемониймейстеров с белыми бутоньерками, которые провожали и рассаживали гостей.
Пел хор, а на ступенях алтаря ждал, чтобы начать службу, архиепископ Кентерберийский. Он был просто великолепен в своей митре и ризе.
Корнелия ничего этого не видела. Ее глаза были прикованы к красному ковру, прямо перед собой, и поэтому она ничего не могла заметить, кроме алого ворса и белого букета из роз и ландышей в руке, и только когда осознала чье-то присутствие рядом с собой, чувство прорвалось сквозь пелену оцепенения, и она поняла, что рядом с ней герцог. Служба началась, но из всего, что говорилось, невеста не слышала ни слова, пока вдруг не обнаружила, как повторяет за архиепископом: «На радость и горе… в богатстве и бедности… в здоровье и немощи… любить и лелеять, пока смерть не разлучит…»
В этот момент она испытала шок, словно ее окунули в холодную воду, и до нее дошел смысл того, что происходит — она выходит замуж! Замуж за человека, которого ненавидит, презирает и тем не менее любит с горечью и болью, не поддающихся описанию.
Она выходит замуж. Когда герцог взял ее левую руку, он даже вздрогнул — так холодны были ее пальцы. А затем он надел ей кольцо и повторил за священником:
— Это кольцо — в знак того, что я беру тебя в жены… и буду предан тебе и душой, и телом… и все, что есть у меня, дарую тебе…
Корнелия едва сдержалась, чтобы не поднять его на смех, не выкрикнуть во всеуслышание, что он лжет. Ей вдруг пришла в голову дикая мысль: а что если ей повернуться и громко сообщить правду — что тогда будет?
«Он лжец и прелюбодей!»
Эти самые слова Корнелия повторяла себе вчера вечером, когда поднималась по лестнице в свою спальню, и, хотя она не совсем была уверена, что понимает их смысл, они причиняли нестерпимую боль, еще больше раня ее сердце, и без того смертельно раненное.
Пошатываясь, она вошла в комнату и прислонилась к двери, слепо уставившись в никуда. На ее бледном лице появилось такое странное выражение, что Вайолет тотчас отскочила от сундука, в который складывала вещи, и поспешила навстречу хозяйке.
— Что случилось, мисс? Вам плохо?
— Не трогай меня! — воскликнула Корнелия, а затем добавила: — Подай мне шляпу и пальто.
— Но, мисс, не можете же вы выйти из дому в такой час, — запротестовала Вайолет.
— Подай мне пальто, — настаивала Корнелия.
— Которое, мисс? — спросила Вайолет. — И куда вы собрались?
— В Ирландию. Я уезжаю сейчас же… сию же секунду.
— Да что произошло, мисс? Что вас так расстроило? — не унималась Вайолет.
Вместо ответа Корнелия внезапно закрыла лицо руками и pyxiryna на стул. Вайолет тут же опустилась рядом с ней на колени и обняла хозяйку.
— Не надо! Не принимайте все так близко к сердцу, мисс.
— Так ты знала!
Корнелия отняла руки от лица. Она не плакала — есть вещи, которые выше слез.
— Да, мисс, — тихо ответила Вайолет, — знала. Слуги болтают. Там внизу нет секретов.
— А я-то думала, он полюбил меня!
— Знаю, мисс. Я знаю, что вы чувствовали. И что бы я ни сказала, вы все равно думали бы по-своему. Мне оставалось только молиться, чтобы все вышло по-вашему..
— Я не знала… совершенно не предполагала… — пролепетала Корнелия. — Тетя Лили настолько старше его… хотя она такая красивая… что я даже могу понять, почему он любит ее. Но использовать меня в своих целях… жениться на мне только ради того, чтобы видеться с ней — это жестоко! Это подло! Такое злодеяние мог выдумать только… дьявол.
На глаза Вайолет навернулись слезы.
— Бедная моя госпожа, — тихо проговорила она.
— Но я люблю его! — гневно воскликнула Корнелия. — Ты можешь понять, Вайолет? Я все еще люблю его! Мне бы следовало ненавидеть этого человека, мне бы следовало больше никогда не видеться с ним!
Она на секунду прикрыла глаза, чтобы отгородиться от ужасной картины, которую сама выдумала, потом легко вскочила со стула.
— Укладывай вещи, Вайолет. Возьми самое необходимое, мы уезжаем.
Но Вайолет не сдвинулась с места.
— Если вы сейчас уедете, мисс, вы никогда больше его не увидите. Он ни за что не простит вам скандала, учиненного в последний момент. Подумайте, что станут говорить — на свадьбу приглашена королева, внизу сложены подарки, все газеты оповещены. Вы выходите замуж не за обыкновенного человека, мисс. Его светлость — герцог!
— Ты думаешь, мне не все равно, кто он? — спросила Корнелия. — Я полюбила мужчину, а не его герб. Уеду в Ирландию. Вернусь к людям, которых я знаю и понимаю, вернусь к лошадям, которые никогда не лгут, не предают и не хитрят!
— Но вы ведь все еще любите его светлость, — тихо сказала Вайолет.
— Да, я до сих пор люблю герцога, — согласилась Корнелия, — но и ненавижу тоже за то, какой он есть, за его поступки, за жестокость и подлость.
— А поможет ли отъезд в Ирландию забыть обо всем? — спросила Вайолет. — Подумайте, мисс, прежде чем сделать какой-либо шаг. Вы можете убежать, но будете ли вы от этого счастливее? Как тяжело выносить боль утраты, лежать ночами без сна и думать о нем, и знать, что нет ни одного шанса увидеться с ним завтра, и жаждать услышать его голос, и дотронуться до его руки! О мисс! Я знаю, о чем говорю. Нет ни одной минуты, когда бы я не думала о том, кого люблю, и не сознавала в отчаянии, что никогда больше его не увижу… никогда!
— Вайолет, я даже не представляла, что ты можешь так чувствовать.
Яростным, несколько патетическим жестом Вайолет смахнула с глаз слезы.
— Что проку о том толковать? — спросила она. — Мне стыдно собственной слабости, но от этого я не стала слабее. Все это я говорю вам, мисс, только для того, чтобы вы подумали, прежде чем поспешите действовать. Его светлость, быть может, и есть таков, как вы говорите, но все же вы любите его. Если бы мы, женщины, любили мужчин только за их достоинства, то не много на свете нашлось бы страдающих сердец. Думайте не о нем, — продолжала она, — а о себе. Когда вы станете его женой, он будет привязан к вам, по крайней мере, именем и положением. Вы войдете хозяйкой в его дом. И куда бы ни завлекло его воображение, он обязательно вернется домой, к вам.
Корнелия беспокойно вышагивала по комнате. На секунду она остановилась у окна, выходящего в парк, затем снова обернулась к Вайолет.
— Как мне вынести все это? — спросила она срывающимся голосом. — Как я могу видеть его и знать, что у него нет ко мне никаких чувств, кроме сознания того, какая я удобная ширма, чтобы спрятать чувство к другой?
— А если вы не увидите его, мисс? — сказала Вайолет. — Если вы уедете, разве вы не станете все время думать о том, что он делает в данную минуту, с кем сейчас, кто занимает его мысли? Если же вы выйдете за него, вам все будет известно. Если нет — вас будет мучить неизвестность.
— Да, это правда. То, что человек воображает, гораздо хуже того, что есть на самом деле, — сказала Корнелия.
— Именно так, мисс, именно так.
— И за что нам такие страдания, Вайолет? Неужели хоть один мужчина стоит того?
Корнелия задала вопрос и, ожидая ответа Вайолет, подумала, как все-таки слабы женщины и как зависимы от мужчин. Только мужчины могут принести им счастье или горе, только мужчины могут наполнить их жизнь солнечным светом или погрузить во тьму отчаяния.
Тем временем внизу герцог обнимал тетю Лили, клялся ей в любви, умолял убежать с ним, а Лили — глупое, безвольное и пустое существо — отказала ему. Только презрения достоин тот человек, подумала с отвращением Корнелия, который ценит любовь так мало, что положение в обществе становится для него важнее чувства!
«Будь я на ее месте, — сказала себе Корнелия, — я бы ушла с ним на край земли».
И тогда она поняла, что Вайолет была права, когда уверяла, что нужно остаться. Она не смогла бы уехать, не смогла бы покинуть его теперь. С тех пор, как она впервые увидела герцога, ее любовь с каждым днем росл а и усиливалась. И хотя она поступила слепо и неразумно, разглядев поощрение там, где его не было и следа, приняв за ответное чувство то, что на самом деле было всего лишь равнодушием, эта любовь стала неотъемлемой частью ее жизни, и без нее она умерла бы. Любовь переросла ее, все поглотила, все преодолела, и отрицать ее было бы равносильно отрицанию, что она живет и дышит.
Она поняла, как легко и глупо ее ввела в заблуждение собственная наивность и еще в большей степени робость. Из-за них она становилась немой, скованной и не могла говорить о своих чувствах, поэтому они приобретали особую остроту. Теперь, глядя на все другими глазами, Корнелия вспомнила десятки примеров, которые должны были бы предупредить ее или хотя бы заставить задуматься, что все не так благополучно, как она себе воображала.
Сейчас она видела, как жалко обманулась, приняв любезность герцога и неизменную вежливость за нечто большее. Не понимая мужчин, она в простом их внимании видела привязанность, а сдержанность посчитала за хорошо скрываемую страсть. Какой же слепой, смешной и глупой она была!
Но бранить себя было столь же бесполезно, как бранить его. Ей бы следовало догадаться, что с самого начала все подстроила тетя Лили. Но ведь Лили нельзя обвинить в том, что герцог — первый молодой человек, которого Корнелия увидела в Лондоне, и, что сердце ее неожиданно подпрыгнуло, когда она сначала разглядела в нем умелого ездока, а потом уже не смогла забыть.
Если ей не удалось забыть герцога после того, как она видела его в течение нескольких мимолетных секунд, как же забыть его теперь, когда они знакомы почти два месяца, когда она всякий раз считает часы после их последней встречи, когда все вокруг меняется просто оттого, что он входит в комнату? Нет, теперь ей никуда от него не скрыться. Вайолет права, отъезд в Ирландию не склеит ее разбитое сердце.
— Все, мы остаемся, — коротко бросила Корнелия и, пока произносила эти слова, поняла, что одну муку поменяла на другую.
Ночь тянулась долго. Корнелия не плакала, хотя слезы принесли бы облегчение; только лежала в темноте, вновь и вновь мысленно слушая те слова, которые донеслись до нее сквозь закрытые двери будуара. Она даже пыталась найти в них какой-то другой смысл, но правду нельзя исказить или высмеять, да и Корнелия больше не была наивной и мечтательной — ей преподали жестокий урок, который раньше не мог бы привидеться и во сне.
Теперь Корнелия начала понимать многое из того, что в прошлом казалось ей странным: дружба герцогини с Гарри, легкость, с которой в Котильоне компания разделялась на пары, что считалось там вполне обычным.
Подсознательно она оставалась все такой же наивной, ведь ей было очень мало лет, когда умерла ее мать, которая так и не успела ничего рассказать дочери о жизни, любви и браке. Смутно она догадывалась о полускрытых, полуявных таинствах природы, но в ней жило убеждение, что приличные скромные девушки терпеливо ждут и не проявляют любопытства до брачной ночи. Теперь же она заподозрила смысл многих полушутливых, лукавых намеков, которые Лили парировала с изобретательностью человека, привыкшего многие годы вести словесные дуэли, а герцог, слыша их, хмурил брови.
Неудивительно, почему все так поразились поначалу, узнав о помолвке герцога, а затем, немного погодя, обменивались многозначительными насмешливыми взглядами, словно знали, что на то имеются причины. Корнелия поднесла в темноте руки к пылающим щекам, чувствуя стыд и унижение.
Раньше она была глупой простушкой и верила всему, что ей говорят. Но Вайолет права. Зачем ей убегать? Она останется, она выйдет замуж за герцога, она будет хозяйкой Котильона, а кроме того, она заставит его страдать за ту боль, которую он ей причинил.
Горестное чувство слабости и беспомощности постепенно вытеснял закипавший гнев. В забрезжившем рассвете Корнелии показалось, что за ночь она стала гораздо старше. Она не была больше ребенком, полностью доверявшим тем, кого любит. Она превратилась в женщину, изведавшую горе, обиженную и решившую, что не ей одной страдать.
Всходило солнце. Корнелия раздвинула шторы и присела возле окна посмотреть на спящий мир. Под деревьями в парке все еще прятались темные тени, в мрачном небе поблескивали звезды, но первые бледные лучики рассвета, розово-золотые, украдкой коснулись крыш.
Тогда в первый раз Корнелия поняла, что она не одинока, и вера, жившая в ней с тех пор, как она ребенком выучила первые молитвы на коленях матери, помогла ей выпрямиться, поддержала ее, заставила устыдиться собственного горького чувства.
Молитва никак не шла у нее с губ, но когда она совсем было решилась произнести ее, в душе у нее поднялась внезапная боль.
— Заставь его полюбить меня. Господи, заставь его полюбить меня.
Не успела она произнести эти слова, как услышала пение птиц, и ей показалось в тот момент, что это был ответ на ее молитвы.
— Заставь его полюбить меня! Господи, заставь его полюбить меня! — снова выкрикнула она, и на секунду душа ее воспарила навстречу солнечному свету, и надежда, подобно птице феникс возродилась из пепла отчаяния. — Он полюбит меня. Придет день.
Был ли это ее собственный голос или чей-то чужой? Пробуждавшийся мир вновь вернул ей сознание тщетности всех желаний, и горечь захлестнула целиком.
Во время завтрака Лили послала к Корнелии горничную узнать, как она себя чувствует, и пригласить спуститься к ней в комнату, если ей нужно о чем-нибудь поговорить. Корнелия бесстрастно ответила, что ей хотелось бы отдохнуть, пока не настанет время отправляться в церковь.
Лили уже была полностью готова и держала в руке букет, когда появилась в спальне Корнелии. Вокруг невесты суетилось несколько человек. Месье Анри подкалывал последнюю прядку под флердоранж, портной делал последний стежок на подоле подвенечного туалета, потому что по общеизвестному поверью, платье невесты должно быть готово за несколько минут до того, как ей предстоит надеть его.
Вайолет расправляла и пудрила пару длинных белых лайковых перчаток, две других горничных держали наготове атласный шлейф, вышитый лилиями, чтобы прикрепить его на талии Корнелии, когда она отойдет от туалетного столика.
— Платье очаровательно, — одобрительно заметила Лили, — но жаль, что ты такая бледненькая. Мне всегда кажется, что бледные невесты выглядят чересчур безжизненно.
Корнелия промолчала. Она подумала, что тетю на самом деле радует непривлекательность невесты — по крайней мере, ничто не отвлечет внимания герцога от нее самой.
— Если бы только мадемуазель не настаивала на этих очках! — пожаловался месье Анри. — Я уже говорил ей, что они портят всю мою прическу.
— Уж сегодня ты могла бы без них обойтись, Корнелия? — резко спросила Лили.
— Нет, я надену очки, — ответила девушка.
Лили пожала плечами. Без очков Корнелия выглядит совсем по-другому, подумала она, но если девчонке нравится быть упрямой, пусть так и будет. Что ей за дело до того, если племянница хочет казаться пугалом?
— Очень хорошо, — вслух произнесла она. — Я ухожу. Ты должна спуститься вниз через две минуты. В холле тебя будет ждать Джордж. И не опаздывай. Ты узнаешь, что Дрого не любит женщин, которые опаздывают даже на собственную свадьбу.
Еще вчера Корнелия с благодарностью выслушала бы совет, думая, что тетя помогает ей стать хорошей женой и понимать мужа. Сегодня же у нее возникло неприятное чувство, что как только герцог станет женатым человеком, тетя Лили, несомненно, не заставит его долго ждать, и дядя Джордж больше не сможет помешать им видеться друг с другом.
Когда Корнелия поднялась на ноги, на нее нахлынуло чувство нереальности всего происходящего. Она взглянула на себя в зеркало — обычная невеста в фате и флердоранже. Совсем недавно она жаждала этой минуты, считая ее поворотной точкой в жизни, полагая, что отныне перед ней распахнутся золотые ворота, ведущие к счастью.
— Не могу решиться.
Только Вайолет расслышала шепот и быстро протянула Корнелии руку.
Невеста слегка покачнулась, глаза ее были полуприкрыты. Ей казалось, что она погружается в черноту забвения, но тут теплые и сильные пальцы Вайолет вернули ей самообладание. Обморок миновал, и несколько минут спустя она уже спускалась по лестнице вниз, где ее ожидал дядя.
С этой минуты все происходило как во сне. Приветствия и поздравления слуг, поездка в карете в церковь, проход по нефу и то, что герцог оказался рядом и теперь ставил свою подпись в книге записей.
Кто-то шагнул к ней, поднял с лица фату, она так и не поняла кто. Потом ее целовали какие-то люди, их было не меньше десятка, пока Лили мягким взволнованным голосом бормотала обычные поздравления.
Корнелия отвечала тете, сама не зная что, а по церкви разносились бравурные аккорды «Свадебного марша» Мендельсона. Она увидела, что герцог предложил ей руку, ивпервые взглянула ему в лицо.
Он был серьезен и мрачен. Она даже подумала, что, наверное, служба для него тоже проходила как во сне — столь же нереальная, как и их отношения. После того, как Корнелия присела в реверансе перед королевой и принцем Уэльским, жених с невестой пошли по проходу; сотни любопытных лиц рассматривали их улыбаясь, а толпа снаружи встретила приветственными криками. Корнелия почувствовала, что ей помогают сесть в карету вместе со шлейфом. Дверца закрылась, и они отъехали.
Она не смела поднять на герцога глаз, и только поднесла букет к лицу, нюхая цветы, чей аромат хоть как-то ее успокаивал.
— Ну и толпа! — произнес герцог. — Надеюсь, такое многочисленное сборище не заставило вас нервничать.
Он как всегда вежлив, подумала Корнелия. Из-за этой его чрезмерной вежливости она в свое время обманулась. Но теперь — иное дело.
— Я не испугалась, — коротко ответила она.
Карета проезжала по Брутон-стрит и Беркли-сквер, унося их обратно на Парк-Лейн, где должен был состояться прием. В саду соорудили шатер, приготовления шли не один день.
— Мне кажется, архиепископ провел службу очень хорошо, — сказал герцог. — Да и вообще вся церемония прошла славно.
— По крайней мере, можно утешиться хоть этим, — заметила Корнелия с сарказмом, какого сама не ожидала.
Герцог удивленно посмотрел на нее:
— Свадьба, должно быть, тяжкое испытание для любой женщины. Столько всегда суеты по поводу нарядов. Помню, мама часто говорила, будто так выбилась из сил к началу свадьбы, что проплакала всю службу просто от усталости.
— Как, наверное, расстроился ваш отец, — заметила Корнелия.
— Со временем он привык, — улыбнулся герцог. — Моямать заядлая любительница порыдать, если что-то делается не так, как она хочет. Мое самое раннее воспоминание — это ее слезы из-за того, что розы не успели распуститься до начала званого вечера, устроенного в саду. — Он засмеялся, потом добавил: — Но мне кажется, в день свадьбы нам следует говорить о вас.
— Интересно, почему вы так думаете? — спросила Корнелия.
И вновь, не повернув головы, она почувствовала, что он удивленно посмотрел на нее, а когда заговорил, то в голосе его послышалось облегчение:
— Ну вот опять, еще одна толпа! Неужели нечем больше заняться, как только выстаивать здесь, чтобы поглазеть на нас?
— Возможно, они завидуют нашему счастью! — предположила Корнелия и вышла из кареты, прежде чем герцог сумел ответить.
Прием был изнурительный. Рукопожатия, как ей показалось, с целой тысячей гостей утомили бы любую, даже если бы накануне она не провела бессонную ночь. Задолго до того, как иссяк бесконечный поток гостей, выстроившихся парами, Корнелия почувствовала головокружение, а когда наконец она разрезала огромный пятиярусный свадебный торт, только бокал шампанского, вовремя поднесенный ей внимательным распорядителем, спас ее от обморока.
Сделав несколько маленьких глотков, она вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего дня. От вечерней трапезы она отказалась; по правде говоря, ей было нехорошо от одной мысли о еде. За завтраком она ничего не стала есть и отмахнулась от легкой закуски, которую ей прислали на подносе перед отъездом в церковь.
Теперь она попросила принести ей сандвич и заставила себя съесть его. Нужно быть сильной, нельзя терять присутствие духа — физическая слабость в сочетании с горькими чувствами может привести к катастрофе.
От шампанского щеки Корнелии порозовели, и когда она поднялась наверх переодеться в дорожный костюм, Вайолет восторженно воскликнула при виде перемен в ее внешности.
— Я всю службу так за вас беспокоилась, мисс, — сказала она.
— Со мной все в порядке, — ответила Корнелия. — Вещи уложены?
— Все готово, мисс… то есть ваша светлость. Кареты подадут через пятнадцать минут.
Продолжить разговор с Вайолет ей не удалось, так как в эту минуту в комнату впорхнули подружки невесты, которые воспользовались традиционным правом помочь невесте с переодеванием. Это были приятные, хорошенькие девушки — дочери друзей Лили, но Корнелия чувствовала, что у нее нет с ними почти ничего общего. Они весело болтали, пока она переодевалась, и хотя Корнелия слышала их голоса, она абсолютно не представляла, кто из них что произносит.
— Платье было чудесным, но жаль, что вам пришлось надеть очки.
— Так все говорили.
— По крайней мере, это было оригинально. Я слышала, как один репортер сказал, что впервые в жизни видит невесту в темных очках.
— А что, если вы стали законодательницей мод, и мы все на наши свадьбы наденем очки!
Корнелия облачилась в светло-коричневый дорожный костюм, который выбрала для нее Лили, на голове у нее была шляпка того же цвета, отделанная страусовыми перьями.
— Я готова, — произнесла она, взяв в руку перчатки.
— Ой, а мы еще даже не сказали то, что полагается в таких случаях, — воскликнула одна из подружек. — Мы все надеемся, вы будете очень счастливы, а я просто уверена в этом. Герцог так красив и обаятелен. Сказать по правде, нас всех гложет зависть.
— Да, я думаю, он великолепен. Вам повезло!
— Желаем вам чудесного свадебного путешествия, Корнелия.
Девушки перецеловали Корнелию, и от их напутствий и поздравлений она почувствовала себя еще более несчастной, чем прежде. Если бы это было правдой, подумала она. Если бы только она отправлялась в свадебное путешествие с человеком, который любит ее не меньше, чем она его. Она вспомнила, как часто за последний месяц представляла себе эту минуту. Тогда она имела глупость воображать, что как только спустится вниз и сядет в карету, где ее ждет муж, все пойдет чудесно и восхитительно.
Даже от одного слова «муж» она приходила в волнение — «ее муж» — и она воображала, что уезжает вместе с ним, прочь от тети Лили, прочь от всех тех людей, кого так трудно было понять, и кто заставлял ее робеть и приводил в замешательство. Но как только она останется вдвоем с герцогом, все изменится, она будет принадлежать ему и больше не станет отмалчиваться и стесняться выразить свою любовь.
Но какой непохожей на все это оказалась действительность!
Корнелия выскользнула из рук подружек.
— Теперь пора идти вниз, — сказала она, и девушки побежали впереди нее, чтобы поймать внизу букет, который ей предстояло швырнуть с верхней ступеньки. Та из них, которая поймает его, первой выйдет замуж, гласило поверье.
Вайолет собирала драгоценности и вещи, которые нужно было уложить в последнюю минуту.
— Не опоздай на поезд, Вайолет.
Корнелия вдруг испугалась, что девушка останется в доме. А ведь это был единственный человек, с которым она могла поговорить по душам.
— Еще много времени, ваша светлость, — улыбнулась Вайолет, стараясь успокоить хозяйку.
В холле собралось целое общество, и когда Корнелия бросила букет, она увидела, что внизу у лестницы ее ждет герцог. Они с трудом пробрались сквозь толпу друзей и родственников. Когда Корнелия целовала Лили, она заметила: в голубых глазах горестный взгляд и поняла, что та тоже1 страдает. Сознание этого принесло ей небольшое удовлетворение и, садясь в карету, она мысленно прикидывала, что сейчас должен чувствовать герцог. Если бы он сумел настоять на своем, то сейчас уже мчался бы с чужой женой где-нибудь в Европе. Их союз, не освященный церковью, был бы счастливым, как бывает, когда люди любят друг друга.
Но Лили не хватило смелости. Корнелия попыталась найти хоть какое-то утешение в этой мысли, но напрасно. Лили будет ждать их возвращения, а свадебное путешествие, в которое они сейчас отправились, было не более чем фарсом и насмешкой. На отъезжавшую карету хлынул дождь из розовых лепестков — символ плодородия, подумала Корнелия, и чуть было горько не рассмеялась. Но вместо этого она скромно забилась в угол кареты и, не проронив ни слова, ждала, чтобы первым заговорил герцог.
Он положил цилиндр на сиденье напротив и облегченно вздохнул.
— Вот уж никогда не думал, что соберется вместе столько' людей и ни одного из них я не захочу увидеть вновь! — сказал он. — Я совершенно измотан, и вы наверняка тоже.
— Во всяком случае, рука у меня устала, — ответила Корнелия.
— Нам следует перенять опыт китайцев — они никогда непожимают друг другу руки.
— И не целуются, как мне кажется, — заметила Корнелия.
— В самом деле? — удивился герцог, а затем спросил: — Так вы предлагаете, чтобы я вас поцеловал или, наоборот, не хотите, чтобы я это сделал?
— Ни то, ни другое. Даже не думала об этом, — уничтожающе ответила Корнелия.
— В таком случае вам следует подумать, — сказал он, — хотя можно не сию минуту. Интересно, о чем мы должны говорить, уезжая со свадебного пира? Даже в книгах по этикету ничего об этом не сказано.
— Возможно, большинству людей не нужны такие книги, — парировала Корнелия.
— Ну, конечно, — согласился он и так обольстительно улыбнулся, что ее сердце перевернулось. — Мы болтаем чепуху просто ради того, чтобы поддержать разговор, но человеку не часто выпадает жениться, и поэтому, если он ведет себя немного странно, его следует обязательно простить.
От такого замечания друзья герцога расхохотались бы и объявили его тонким острословом. Корнелия хотела улыбнуться и заговорить так же непринужденно, как старался делать он, но слова застряли у нее в горле.
— Вы не станете возражать, если я закурю? — поинтересовался герцог.
— Нет, разумеется, но мне кажется, мы уже подъезжаем к вокзалу.
Очень скоро они оказались на вокзале Виктория. Начальник вокзала, в великолепной форме с золотым галуном, ожидал их, чтобы сопроводить к специально заказанному вагону, украшенному лилиями и розами.
Молодой чете прислуживали слуги из Котильона, которые тотчас принесли еду и шампанское. Корнелия не могла проглотить ни кусочка, а герцог объявил, что проголодался и попробовал почти все деликатесы.
В поезде легко воздержаться от разговора, и спустя какое-то время они оба погрузились в молчание. Вскоре герцог откинул назад голову и задремал.
Корнелия принялась рассматривать его. Расслабившись во сне, выйдя из-под самоконтроля, он выглядел молодым и ранимым. Было в нем сейчас что-то притягательное, совсем не похожее на то мужское обаяние, которое исходило от него, когда он бодрствовал. Корнелия попыталась представить, каким он был ребенком, и тут же инстинктивно Отбросила все мысли о детях.
Вот этот человек, спящий напротив, с легкостью предавал ее чувства, обманывая самым подлым и низким образом.
Ей бы следовало возненавидеть мужа, ей бы следовало испытывать отвращение от одного его вида, но Корнелии почему-то захотелось прижать голову герцога к своей груди и коснуться губами этого лба. Она мечтала дотронуться до его волос, прильнуть щекой к его щеке! От этой мысли все внутри затрепетало, и она устыдилась, что презрение к нему не вызвало холодность и сдержанность. Наверное, в ней есть что-то нехорошее, порочное, раз она чувствует по-другому.
Все двухчасовое путешествие в Дувр Корнелия не сводила глаз с герцога, и только когда он, зашевелившись, проснулся, она прикрыла глаза и сделала вид, что тоже дремлет.
Первую ночь медового месяца им предстояло провести в доме одного из кузенов герцога. Это был огромный, величественный особняк в георгианском стиле в трех милях от Дувра. Им было удобно остановиться там, чтобы на следующее утро успеть на пароход.
В деревне, которую они проезжали по дороге к особняку, были развешаны приветственные знамена, а подъездную дорожку украшали арки из цветов и флажков. В холле собрались слуги, и после короткой речи дворецкого горничные сделали реверанс и удалились. Осталась только экономка, которая и проводила Корнелию в отведенную ей спальню.
В комнате горел камин, что обрадовало Корнелию, хотя за окном стояло лето.
— Когда человек устал, ему всегда холодно, ваша светлость, — сказала экономка и добавила, что Вайолет появится через несколько минут и что багаж будет доставлен немедленно.
Женщина вышла, а Корнелия опустилась в кресло у огня. Сил больше не осталось, но мозг работал лихорадочно.
«Я замужем, замужем, замужем! — проносилось в голове снова и снова. — И от этого никуда не деться».
Когда она спускалась вниз к обеду, эти слова продолжали стучать у нее в висках. Герцог ждал Корнелию в продолговатой, отделанной белыми панелями гостиной, окна которой смотрели на розарий. Стоял тихий вечер, и запах цветов смешивался с соленым морским бризом.
Все было очень романтично, идеальная обстановка для новобрачных, но тем не менее, сидя за столом при свете свечей напротив герцога, Корнелия подумала, что вряд ли еще найдется такая пара полностью разобщенных людей.
Когда герцог пил за ее здоровье, ей показалось, что он думает о Лили. Корнелия подняла бокал, но не смогла произнести никакого тоста, а только представляла, как бы все было, если бы они любили друг друга. Она чувствовал а, что ей нечего сказать, не о чем спросить. Ее робость и ошеломленность стали еще сильнее, чем прежде, когда она любила его и полагала, что он тоже стесняется выразить свою любовь. Теперь же то, что она когда-то считала невыраженным ответным чувством, превратилось всего-навсего в пустое безразличие.
Когда Корнелия поднялась и ушла в гостиную, герцог остался в столовой. Она постояла в одиночестве у окна. Надвигались сумерки. И тогда она вдруг запаниковала, горло сжало судорогой. Скоро наступит пора идти спать, а он потребует… что он потребует?
Впервые она осознала свое полное невежество. Ну почему не узнать раньше, что такое брак! Почему не попросить кого-то объяснить ей все! Но кого? Ее одолел страх неизвестности. Появилось дикое желание убежать, спрятаться.
Так, наверное, чувствуют себя преследуемые охотником животные, подумала Корнелия и тут же вспомнила, что страх в ней вызвал не кто иной, как герцог. Страх моментально покинул ее, а вместо него появилась странная слабость. Как часто в темном уединении своего ложа она думала об этой ночи, когда благодаря ему узнает, что такое любовь. Она отдавалась в своем воображении на милость его рукам, настойчивости его губ, а затем…
Корнелия резко вскрикнула, придя в ужас от собственных мыслей. Неужели она так низко пала, что может отдать себя, зная, что нежеланна? Душевное смятение улеглось, дыхание стало ровнее. Словно что-то вспыхнуло и погасло…
Когда герцог появился из столовой, Корнелия сидела на диване, бледная, но собранная. Войдя в комнату, он бросил взгляд на часы, и она решила, что время для него, должно быть, тянется очень медленно. Корнелия взяла несколько иллюстрированных журналов, лежавших на низком столике, и начала их листать. Картинок она не разглядела, но это было хоть какое-то занятие. Каждую секунду она сознавала, что рядом сидит человек с сигарой в одной руке и бокалом портвейна в другой.
Часы, казалось, тикали неестественно громко, но каждый раз, когда она бросала на них взгляд, выяснялось, что прошло всего несколько минут. Внезапно герцог поднялся и швырнул в огонь окурок сигары.
— Не хотите ли прогуляться по саду? — спросил он.
Корнелия закрыла журнал:
— Нет, благодарю вас. Я лучше отправлюсь спать.
— Хорошо. Полагаю, вы устали. Я приду позже.
Последние слова заставили Корнелию принять решение и лишили ее внешнего самообладания, которое она на себя напустила.
— Нет! — непривычно громко произнесла она, а потом заговорила неожиданной скороговоркой, пытаясь выразить свои чувства. — Вчера вечером я услышала ваш разговор с моей тетей. Теперь я знаю, зачем вы женились на мне! Теперь я знаю, зачем я вам понадобилась! Я буду только называться вашей женой, но никогда не позволю вам дотронуться до себя! Это было бы кощунственным предательством того, что для меня свято.
Она поднялась во время речи и теперь стояла, глядя ему в лицо, и кружева, украшавшие низко вырезанный лиф, колыхались от гнева.
— Значит, вы слышали нас, — неуверенно произнес герцог.
— Да, я слышала все, что вы говорили. Даже не верится, что мужчина или женщина может опуститься так низко, может так легко забыть все, что связано с честью и приличием.
— И тем не менее, вы вышли за меня?
Вопрос удивил ее, и ответа у нее не нашлось. Тогда, так как она не прерывала молчания, герцог продолжил:
— Мне на самом деле жаль, если вы услышали то, что не предназначалось для ваших ушей. С глубочайшим сожалением я понимаю, что, наверное, ранил ваши чувства. В то же самое время вы должны простить меня, раз согласились выйти замуж, не настаивая при этом, чтобы любовь была частью нашей сделки.
— Ни на что подобное я не соглашалась, — поспешно возразила Корнелия.
— Мы не говорили о любви, — сказал герцог. — Я сделал вам предложение, когда видел вас всего второй раз в жизни. Не могли же вы в самом деле предполагать, что я полюбил вас после столь короткого знакомства!
— Но неужели нужно долгое время знать человека, прежде чем полюбишь его? — спросила Корнелия.
— Как правило, да.
— А я часто слышала о любви с первого взгляда, — заметила Корнелия.
Герцог сделал нетерпеливый жест рукой.
— Это случается редко, в исключительных случаях и, возможно, с исключительными людьми, но у нас с вами все по-другому. Я предложил вам свое имя, и вы приняли его.
— Если это было деловое соглашение, то следовало предупредить меня, — ответила Корнелия, — но даже бизнесмен, как мне кажется, настоял бы на том, чтобы знать причины такого договора. Вы же не сказали мне, когда предлагали свое имя, что делаете это только потому, что я должна служить ширмой для вашей незаконной связи с женой моего дяди.
— Я могу сказать только одно — мне жаль, что вы обо всем узнали, — сказал герцог.
— Значит, предполагается, что я буду любезной женой, которая смотрит на измену мужа, словно на какие-то пустяки?
— Я не просил вас об этом, — холодно ответил герцог.
— Но именно это было задумано вами и тетей Лили! — воскликнула Корнелия.
— Надеюсь, вы простите меня, если я замечу, что лучше нам не обсуждать леди Бедлингтон, — сказал герцог.
— Больше мы не будем обсуждать ни ее, ни это дело. Вы знаете, что мне все известно. Я желаю только внести ясность в то, что я выполнила свою часть договора. Я вышла за вас замуж. Стала вашей женой. Не в моих силах помешать вашей неверности, но я хочу, чтобы вы знали: я ненавижу и презираю вас. Я думаю, что вы и те, кто вас окружает, не имеете ни порядочности, ни устоев, ни чести. Как вы только что умно заметили, мы заключили сделку. Теперь я герцогиня, а вы можете использовать мои деньги. Мне остается только надеяться, что они принесут вам счастье.
Закончив говорить, Корнелия отвернулась. С высоко поднятой головой, заставив себя идти с достоинством, она пересекла длинную комнату и тихо прикрыла за собой дверь. И только оказавшись в коридоре, она начала бежать. Промчалась по холлу и вверх по лестнице в свою спальню. Закрыв дверь, она щелкнула замком, а потом еще долго стояла, прислонившись к дверной створке, словно опасалась — или надеялась — что он будет преследовать ее.
Но снаружи не донеслось ни звука, а в комнате только слышалось безжалостно медленное тиканье часов на камине.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Желание сердца - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Желание сердца - Картленд Барбара



Восхитительный роман! Один из лучших! "Дезире-значит желание", "Уроки куртизанки" - это один и тот же роман, но именно "Желание сердца" обладает более живописным переводом.
Желание сердца - Картленд БарбараСтроптивая
19.07.2011, 14.31





Ну, может я чего-то не поняла, но для меня роман- НОЛЬ! Прочла тысячи книг, очень многие Картленд, но это... Очень не люблю осуждать произведения, считаю, что если я их не поняла и не приняла- это мои личные проблемы. Но тут прям какая-то ненависть к главному герою, а героиня- дурочка какая-то.
Желание сердца - Картленд БарбараАрмина
24.07.2012, 3.15





ГГ просто подлец, роман пустой, нет глубины образов. Если этот герой бросается на симпатичную мордашку, что будет когда жена постареет. А героиня при ее то деньгах могла бы найти более достойного мужа
Желание сердца - Картленд БарбараНатали
3.09.2012, 9.50





в начале роман казался скучным и очень хотелось бросить читать эту книгу, но с каждой следующей главой начел все больше заинтерисововать. совершенным его назвать нельзя, для него подходит слово-хороший
Желание сердца - Картленд БарбараDanka
14.01.2013, 13.13





Очаровательно !!! Чудесно!! Роман завораживает. захватывает. читается с интересом. Героиня молодец, добилась своего счастья!
Желание сердца - Картленд БарбараСофи
19.01.2014, 13.42





скучно, тупо
Желание сердца - Картленд Барбараla femme
19.01.2014, 16.06





Как в волшебном фонаре отражаются чувства главных героевrnЛюбовь,способная на все ради любимого человекаrnЭто гимн прекрасному сказочному союзу двух сердецrnА Барбара Картленд удивительная фея,rnкоторая дарит сказку всем Золушкам на светеrnИ даже сама принцесса Диана чмтала ее книги
Желание сердца - Картленд БарбараЛика
18.02.2014, 18.02





Интересно, но длинно и нудно
Желание сердца - Картленд БарбараЛюбовь.
1.04.2015, 16.18





Читаю любовные романы с 14 лет, сейчас мне уже больше 35. И считаю, что это самый лучший любовный роман в моей жизни!!! Начало книги может показаться скучноватым, но зато потом...Всем советую прочитать!!!
Желание сердца - Картленд БарбараЕвгения
22.12.2015, 0.19





Ойойой тупой роман! Здоровый мужик из-за старухи губит и себя и ещё одну лохушку - героиню. А она и её тупейшая служанка приняли решение все равно остаться. Никакого уважения к себе у обоих героев. Короче, какой-то тупой роман, никакой логики.
Желание сердца - Картленд БарбараАнна
2.01.2016, 16.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100