Читать онлайн Желание сердца, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Желание сердца - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.12 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Желание сердца - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Желание сердца - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Желание сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Когда Корнелия узнала, что должна отправиться в Англию, для нее наступил конец света. Поначалу она попыталась спорить, протестовать, отказаться, но потом, поняв, что ничего не выиграет своим открытым неповиновением поверенному, отправилась на поиски Джимми.
Она обнаружила его там, где предполагала: Джимми чистил конюшни и тихонько насвистывал. Это был седовласый человек, страшный как смертный грех, и во всем его теле не нашлось бы ни одной косточки, не поврежденной в то или иное время лошадьми, за которыми он ухаживал. Корнелия души в нем не чаяла.
— Меня отсылают из дому, Джимми, — тихо произнесла девушка, и он по одному взгляду на ее бледное лицо сразу понял, как она страдает.
— Я ждал этого, душенька моя, — ответил он. — Тебе нельзя здесь оставаться теперь, когда мисс Уидингтон — упокой Господь ее душу — отправилась на небеса.
— Но почему? — с жаром воскликнула Корнелия. — Здесь мой дом, здесь все мне родное. Эти важные папины родственники не хотели меня раньше знать, зачем вдруг я им сейчас понадобилась?
— Ты сама знаешь ответ не хуже меня, — сказал Джимми.
— Конечно, знаю, — презрительно бросила Корнелия. — Во всем виноваты деньги — деньги, которых я не хотела и которые пришли с опозданием на целый год и теперь бесполезны.
Джимми вздохнул. Он уже не раз это выслушивал. Выражение его лица заставило Корнелию вспомнить, как горько она плакала, когда впервые узнала об огромном состоянии, оставленном ей крестной из Америки.
Богатство казалось ей совершенно бессмысленным, ведь все, что ей нужно было, она могла найти у себя в Роусариле. Она вспомнила, как отец боролся с бедностью, как матери не хватало красивых платьев. И слишком поздно, год спустя после их смерти, на нее обрушились деньги — как раз, когда она ничего не хотела.
Корнелия еще долго не могла рассмеяться, вспоминая, как Джимми воспринял известие о ее богатстве. Она сообщила ему новость намеренно бесстрастным голосом, чтобы он не догадался, сколько слез ею пролито несколько часов тому назад.
— Я богата, Джимми, — произнесла она в тот раз. — В Америке умерла моя крестная и оставила мне огромное состояние в нефтяных акциях. Оно насчитывает сотни, даже тысячи английских фунтов.
— Надо же! А что ты будешь делать со всем этим золотом? — поинтересовался Джимми.
Корнелия пожала плечами:
— Понятия не имею.
— Тогда, быть может, еще разок взглянуть на ту изящную красотку, которую капитан Фицпатрик демонстрировал нам в прошлую среду? — лукаво предложил Джимми.
В конце концов, после нескольких дней торговли, они заплатили за кобылу двадцать пять фунтов, и Джимми больше ни о чем не просил.
Кузина Алин тоже по-своему восприняла сообщение о наследстве Корнелии.
— Это большая ответственность, дорогое дитя, — мягко проговорила она. — И ты должна молить Господа, чтобы он наставлял тебя, ибо ты скоро поймешь, что такое бремя тяжело нести.
— Мне не нужны ни деньги, ни бремя, — хмуро ответила Корнелия.
Примерно через неделю кузина Алин высказала идею, что если теперь они смогут позволить себе оплачивать услуги миссис О'Хейган четыре раза в неделю, вместо двух, то это было бы большим подспорьем.
Лично для себя Корнелия не хотела ничего. Она даже постаралась забыть, что у нее есть деньги. К ней приходили письма из дублинского банка, но она оставляла их без ответа на неприбранном столе, который когда-то принадлежал отцу.
Однако ей было приятно сознавать, что теперь не нужно беспокоиться о счетах: они оплачивались сразу, как только приходили. Это само по себе явилось единственным благом, которым она воспользовалась после получения наследства. Богатство совершенно не изменило жизнь юной хозяйки поместья, пока не скончалась ее кузина.
Корнелия никогда не предполагала, что кончина пожилой незаметной женщины, жившей в Роусариле с незапамятных времен, произведет полный переворот в ее жизни. Она никогда не думала, что старый мистер Мазгрейв, приехавший из Дублина на похороны, напишет ее дяде лорду Бедлингтону в Лондон и сообщит ему о племяннице, которая живет теперь одна, без опеки, а потому следует предпринять какие-то шаги.
И только когда мистер Мазгрейв прибыл с инструкциями от лорда Бедлингтона, диктовавшими доставить ее в Англию, словно она какой-то пакет, девушка поняла их затею и отругала старика за вмешательство не в свое дело.
— Это был мой долг, мисс Бедлингтон, — спокойно заявил мистер Мазгрейв. — Вы молодая важная дама. И прошу простить, но я давно считаю, что вам следует занять подобающее место в том обществе, к которому вы принадлежите.
— Мое место здесь! — воскликнула Корнелия, но она сама понимала, что это больше не так.
— Ты уже взрослая, а мы совсем позабыли об этом, — сказал Джимми, когда она пришла на конюшню пожаловаться. — Тебе исполнилось восемнадцать еще полгода тому назад, и хотя кажется, что только вчера мне приходилось подсаживать маленькую девочку на спину старого Сержанта и придерживать ее из страха, как бы она не упала, времени прошло довольно много. Ты стала молодой леди, душенька, и я должен называть тебя «мисс» и прикладывать руку к шляпе.
— И если ты когда-нибудь сделаешь это, я тебя ударю! — возмутилась Корнелия. — Джимми! Джимми! Почему я должна уезжать? Я люблю Роусарил. Он часть меня… Я не смогу жить без тебя и лошадей, и собак, и дождя, приходящего с холмов, и облаков, налетающих с океана.
Слезы текли по ее щекам, и она увидела, что Джимми отвернулся, потому что его глаза тоже увлажнились.
С того времени жизнь превратилась в сплошной кошмар. Не один раз Корнелии приходила в голову мысль убежать, спрятаться среди холмов и не возвращаться домой. Но она знала, что если так поступит, то в наказание продадут всех лошадей и не выплатят Джимми жалованья.
Конюху и раньше частенько не платили, но сейчас она не могла позволить, чтобы он терпел нужду. Поэтому она оставила его присматривать за домом и отбыла с мистером Мазгрейвом на вокзал. В душе ее было столько страданий, что мир вокруг казался ей серым и абсолютно пустынным.
Последние несколько дней в Роусариле она и в самом деле вела себя как беспомощный ребенок. Джимми приходилось думать обо всем, даже о ее нарядах.
— Ты не собираешься ехать в Лондон в бриджах, душенька? — спросил он.
Впервые в жизни Корнелия задумалась о том, как выглядит. В Роусариле она всегда ходила в бриджах, ведь как иначе можно тренировать лошадей? Работая с отцом и Джимми, она не могла одеваться как девочка, а темные волосы заплетала в длинную косу, спускавшуюся по спине. Ей и в голову не приходило, что после восемнадцатилетия следует закалывать их на макушке, как делают другие девушки.
Многочисленные соседи состояли главным образом из охотников и наездников, таких же как ее отец. Мужчины приезжали к ним поговорить о лошадях и почти не обращали внимания на маленькую голенастую дочь хозяев. Но ее мать всегда выглядела прелестно, даже когда помогала в работах по дому или возилась в запущенном заросшем саду, отчего он наполнялся изобилием цветов и ароматов.
Иногда, если отцу удавалось выиграть на скачках, он возвращался домой, переполненный радостным волнением, словно школьник. В такие дни мама быстро бежала наверх, складывала в дорожный сундук свои самые красивые платья, и они отправлялись ненадолго в Дублин.
Корнелия никогда с ними не ездила, но слушала радостные рассказы о том, как они провели там время, о балах и театрах, о ресторанах в ярких огнях. Всякий раз мама возвращалась в новом платье, элегантном и модном, и в новой шляпке, сплошь украшенной цветами и перьями.
Мама демонстрировала обновы Корнелии, кузине Алин и Джимми, а насладившись полной мерой восхищенными возгласами зрителей, прятала вещи в шкаф, где они постепенно становились старомодными, как и все ее наряды, о которых вспоминала, только когда удача вновь улыбалась им.
Корнелии повезло: она могла воспользоваться гардеробом матери. Платья вполне подходили к ее фигуре, но задолго до того, как девушка достигла Англии, она поняла, что выглядит безнадежно старомодной. Это не очень ее расстроило, гораздо больше досаждала длинная юбка, неприятно прилипавшая к лодыжкам, и шляпка, вот-вот готовая свалиться с неумело сделанной прически. Корнелия скопировала, как могла, иллюстрацию из дамского журнала, который так любила читать кузина Алин. Результат получился не очень удачный, и теперь она сожалела, что не начала учиться укладывать волосы раньше, чем за день до отъезда.
Тем не менее она чувствовала себя такой несчастной и так негодовала по поводу вынужденного отъезда из Роусарила, что собственная внешность ее нимало не беспокоила. В ночь перед отъездом она осознала, что боится и одновременно стесняется того мира, о котором ничего не знает. Здесь, среди природы, она по праву была королевой. Жеребята откликались на ее зов, кобылы поджидали у ворот загона. Джимми отвечал на ее любовь не меньшим чувством. Она знала это по тому, как улыбка трогала его обветренное морщинистое лицо, стоило ей появиться на конюшенном дворе, по тому, как вспыхивали его глаза и в голосе слышалась неожиданная мягкость, когда он с ней разговаривал — такое с ним случалось, если трудно жеребилась кобыла или заболевал пневмонией жеребенок.
Да, Джимми любил ее. Он был единственным надежным человеком в ее жизни. После гибели родителей и с кончиной кузины Алин, Джимми и Роусарил — это все, что у нее осталось. А теперь и их у нее отнимают! Кромешную тьму, сгустившуюся вокруг, пронизывал только один проблеск света: от юриста Корнелия узнала, что когда ей исполнится двадцать один год, она станет сама себе хозяйкой.
Должно пройти три года, а после можно будет вернуться домой. Чем больше девушка думала о родственниках отца, тем больше ненавидела их. Она довольно часто слышала рассказы отца об их высокомерном к нему отношении, к тому же Корнелия знала, что и немногие из родственников матери поддерживали с ней связь с тех пор, как та бежала из дому с человеком, по их мнению, не способным преуспеть в жизни.
Едва Корнелия научилась понимать окружающих, она часто слышала, как родители посмеиваются над чопорной респектабельностью старшего брата отца. Она всегда его представляла себе смешным человеком, и короткое знакомство с дядей, два года назад на похоронах родителей не заставило ее изменить это мнение.
Тучный, краснолицый и важный лорд Бедлингтон не многое мог сказать своей бледной худенькой племяннице.
Он подумал про себя, что она довольно странно одета. И в самом деле, на ней было одно из платьев кузины Алин, слишком для нее широкое в талии и в то же время чересчур короткое. Но тогда им казалось неразумным покупать черное платье только для похорон. И кузина Алин, и Корнелия, обе знали, что она никогда не наденет его вновь, а как только разъедутся скорбящие родственники и знакомые, она опять облачится в бриджи и отправится на конюшни, выждав для приличия совсем немного.
Девушка обрадовалась, когда появился разбитый наемный экипаж и отвез дядюшку на станцию. Она не предполагала, что когда-нибудь снова увидит его или он даст о себе знать, а теперь дядя собирался изменить всю ее жизнь, потому что, как сообщил ей мистер Мазгрейв, являлся ее официальным опекуном.
— Я ненавижу своих английских родственников, — с горячностью поведала она Джимми.
— Никогда так громко не говори, душенька моя. Старайся быть вежливой. Не годится воевать с людьми, особенно если они приходятся тебе родней.
— Да, ты прав, Джимми. Я не стану задирать их до того дня, когда мне исполнится двадцать один год, а уж потом скажу им все, что о них думаю, и вернусь сюда.
— Бесполезно, если языком ты будешь говорить сладкие речи, а глазами посылать их к черту, — предостерег ее Джимми.
Корнелия посмеялась над его словами, но прекрасно поняла, что он имел в виду, и готовясь отправиться в путь с мистером Мазгрейвом, она вспомнила предостережение конюха и внимательно посмотрела на себя в зеркало.
Волосы на затылке, несмотря на бесчисленные заколки, уже выбились из прически и свисали неопрятными прядями. Корнелию вдруг охватило сильное желание стянуть с головы шляпку, освободиться от надоедливых нижних юбок и закрытого платья на жестком корсете, надеть бриджи для верховой езды и вновь оказаться в своей стихии.
Ей пришлось вырядиться в платье, которое сдавливало, словно тиски, и только потому, что она срочно понадобилась родственникам, хотя их интересовали ее деньги, а не она сама.
— Ненавижу! — вслух произнесла Корнелия и увидела, как в зеркале отразился внезапный огонь, вспыхнувший в ее глазах.
В памяти всплыл совет Джимми «не проклинать их взглядом». Корнелия выдвинула ящичек туалетного столика. В глубине лежали очки с темными стеклами. Когда-то ее заставили носить их в течение трех месяцев, после того как на охоте она упала с лошади и сильно повредила глаз, так что даже не переносила света.
Корнелия надела очки. Они скрыли глаза и в то же время придали ей чувство защищенности, словно она отгородилась от всего мира. Когда девушка спустилась вниз, при виде ее мистер Мазгрейв удивленно вскрикнул. Она объяснила, что у нее болят глаза, но поняла: он подумал, будто она старается скрыть слезы.
Пусть думает, что хочет. Очки — это защита, и она будет их носить.
На Юстонском вокзале их встретил лорд Бедлингтон. Поблагодарив мистера Мазгрейва за услуги и отпустив его, Корнелия смогла по дороге на Парк-Лейн изучать родственника, скрывшись за очками.
Лорд Бедлингтон сделал над собой усилие, чтобы быть любезным с осиротевшей племянницей.
— Тетя представит тебя молодым людям твоего возраста, — сообщил он. — Когда только станет известно, что ты прибыла в Лондон, тебя станут приглашать намножество балов. Тебе понравится здесь, моя дорогая.
— Благодарю вас, дядя Джордж.
Корнелия решила говорить как можно меньше, чтобы не обмолвиться лишним словом.
— Надеюсь, ты умеешь танцевать? — спросил дядя.
— Немного, — призналась Корнелия.
Она не стала рассказывать, что ее единственным партнером был собственный отец, и танцевали они под аккомпанемент матери, игравшей в гостиной на рояле, который никогда не знал настройки.
— Мы легко найдем для тебя учителя, — сказал лорд Бедлингтон. — Теперь, когда ты должна войти в общество, тебе, наверное, захочется многому научиться. Без колебаний можешь просить все, что захочешь.
— Мистер Мазгрейв сказал мне, будто вы хотите, чтобы я осталась в вашем доме до совершеннолетия.
— Совершенно верно, — согласился лорд Бедлингтон, — и твои родители хотели бы этого, я уверен, особенно сейчас, когда у тебя появился небольшой капиталец.
Губы Корнелии тронула саркастическая улыбка. Так вот что дядя называет небольшим капитальцем, подумала она, — тысячи фунтов, поступающие каждые три месяца.
Элегантный двухместный экипаж, в котором они ехали, продвигался с хорошей скоростью к Вест-Энду, фешенебельному району Лондона. Перед тем как сесть в карету, Корнелия бросила взгляд на лошадь и одобрила то, как сиял начищенный до блеска круп животного и красиво смотрелась сбруя с высоким султаном, хотя, к своему ужасу, увидела, что на лошадь надели мартингал.
Они с Джимми часто разговаривали о злостном использовании мартингала, и хотя ей очень хотелось начать спор с дядей по этому поводу, она поняла, что сейчаснеподходящий момент.
— Надеюсь, тебе понравится здесь, — говорил лорд Бедлингтон. — Жизнь у тебя была горестной: потеря родителей, а теперь еще и кузины.
— Я была очень счастлива в Роусариле, — сказала Корнелия. — Нельзя ли мне жить там?
— Одной? Разумеется, нет. И слушать не стану, — резко ответил дядя.
— Все же я смогу вернуться домой, когда мне исполнится двадцать один год.
— Если захочешь. Но задолго до этого ты уже будешь замужем, — ответил он.
— Замужем? — удивленно повторила Корнелия и покачала головой.
— Ну конечно, — весело отозвался лорд Бедлингтон. — Все юные особы рано или поздно должны выйти замуж. Но у тебя еще будет время подумать обо всем. Ты найдешь, что Лондон очень веселый город, а твоя тетя представит тебя нужным людям.
— Я благодарю вас.
Корнелии стало интересно, какого бы он был о ней мнения, если бы она вслух выразила свои мысли, заявив, что не желает знакомиться с «нужными людьми». Общий язык она находила только с Джимми и с такими же знатоками лошадей. Но разве она могла сказать об этом? Отныне, подумала Корнелия, ей будет трудно разговаривать открыто и прямо, как она привыкла с детства.
В Лондоне ей достанется участь всего лишь недавней ученицы, которая должна уважать старших, испытывать благодарность за любую любезность, оказанную ей, и единственное, к чему ей следует теперь стремиться — это привлекать молодых людей, чтобы среди них выбрать мужа.
Нет, она ничего не могла произнести вслух, ей оставалось только ненавидеть всех и все вокруг. Она ненавидела дядю, который оказался чванливым занудой, в точности как его описал отец; она ненавидела тетю, которую еще не видела; она ненавидела экипаж с его мягкими обитыми сиденьями и элегантными габардиновыми ковриками; она ненавидела кучера на козлах, в цилиндре с султаном, а рядом с ним — лакея в ливрее, ловко вспрыгнувшего на запятки после того, как захлопнул за ними дверцу.
От всего этого ненавистно веяло богатством и роскошью, все это было частью неведомого для нее мира, которого она инстинктивно сторонилась. Дядя прокашлялся и после длинной паузы снова заговорил.
— Сейчас мы находимся на Гросвенор-сквер, дорогая. Как видишь, все дома здесь чудесной архитектуры.
— Да, вижу, — ответила Корнелия.
Вновь наступила тишина, нарушаемая только позвякиванием сбруи и топотом конских копыт.
— Проедем Гросвенор-стрит, — пробормотал дядя, — и через минуту окажемся на Парк-Лейн.
Впереди них образовался небольшой затор, и экипаж почти остановился, пока несколько карет поворачивали с боковой улицы. Корнелия могла разглядеть, кто в них сидел. Женщины были великолепны: в боа из перьев, широких шляпах, обильно украшенных цветами, все они в руках держали изящные зонтики от солнца.
«Должно быть, я выгляжу рядом с ними очень потешно», — подумала Корнелия с упавшим сердцем.
Экипаж вновь начал медленно двигаться вперед. Неожиданно девушка услышала, как дядя проворчал, еле сдерживаясь, проклятие, и внимательно посмотрела в окно.
На другой стороне улицы она увидела черно-желтый щегольской фаэтон, который только что вывернул из-за угла с Парк-Лейн. Но внимание Корнелии привлекли лошади — пара гнедых арабских кровей, что было видно по их выгнутым дугой шеям и большим чувствительным ноздрям. А затем она поняла, что этих огненных мятежных животных умело удерживает рука человека, управляющего фаэтоном — темноволосого, широкоплечего, молодого мужчины в лихо сдвинутом на бок цилиндре и с огромной красной гвоздикой в петлице.
Корнелия подумала, что такого красавца ей еще ни разу не доводилось видеть. Она и не предполагала, что мужчина может обладать столь безупречной элегантностью и в то же самое время так легко справляться с лошадьми, запряженными цугом, с мастерством, которому она невольно отдала должное.
Корнелия и лорд Бедлингтон были не единственными, кто внимательно следил за молодым человеком, чьи лошади готовы были рвануть, так что казалось, еще секунда — и они перевернут хрупкую коляску. Прохожие останавливались, чтобы поглазеть на старую как мир битву между человеком и животным, но она закончилась так же внезапно, как и началась, победой возницы. Ловко прищелкнув кнутом, он направил лошадей вперед, и они тут же взяли рысцой, что от них и требовалось. Фаэтон быстро покатил и вскоре скрылся из виду.
— Ловко! — чуть задохнувшись воскликнула Корнелия, но, бросив взгляд на лицо дяди, решила, что лучше бы ей промолчать.
Меж густых бровей лорда залегла суровая складка, губы плотно сжались от злобы. Корнелия хоть и была во многом неопытной, но могла определить, когда человек находится на грани срыва, к тому же она припомнила сдавленное проклятие, прозвучавшее при появлении фаэтона. Что-то в этом вознице беспокоит дядю, подумала девушка, и потому, что среди всех прочих качеств ей была свойственна природная тактичность, она быстро произнесла:
— А впереди нас парк? Какой красивый. Гнев растаял в глазах дяди.
— Да, это Гайд-Парк, — ответил он. — Туда выходят окна нашего дома, поэтому тебе не придется тосковать по деревенской природе.
У Корнелии было собственное мнение на этот счет, но она ответила ему вежливо, и через несколько минут они подкатили к входной двери с портиком. Лакей соскочил с запяток и распахнул дверцу. Карета еще не успела остановиться, как на верхней ступени лестницы, ведущей в дом, появился дворецкий. За ним следовали два ливрейных лакея в напудренных париках; отвесив поклон дяде, они приняли у него шляпу и трость.
— Пройдем в библиотеку, дорогая, — предложил лорд Бедлингтон. — Твоя тетя спустится через минуту.
Корнелия даже не представляла, что где-то существует подобная роскошь и великолепие. Высокие окна были задрапированы тяжелыми бархатными шторами и тонким муслином. Диваны и стулья обтягивал атлас и парча, а между книжных полок, стоявших вдоль почти всех стен, вклинились большие зеркала в позолоченных рамах.
Корнелия сомневалась, правильно ли будет выразить свое восхищение или лучше помолчать, когда в комнату вошла леди Бедлингтон. Корнелия ошеломленно уставилась на нее. Она не предполагала, что увидит такую прелестную особу в бело-розово-золотистых тонах, элегантно одетую, с великолепной осанкой, к тому же с виду очень молодую.
— Значит, это и есть твоя племянница, Джордж. Ты меня не представишь? — услышала девушка сладкий, чуть жеманный голосок.
— Это Корнелия, Лили, — сухо произнес лорд Бедлингтон.
— Здравствуйте, — тихо промолвила Корнелия, пожимая руку тете.
— А теперь я могу оставить Корнелию с тобой, Лили, — чопорно произнес лорд Бедлингтон, но в его голосе угадывалось облегчение, словно он был рад избавиться от чего-то сверх всякой меры утомительного.
— Ну, конечно, Джордж. Тебе следует отправиться во дворец повидать лорда Чемберлена и похлопотать, чтобы я смогла представить Корнелию ко двору. Списки, скорее всего, составили еще несколько месяцев назад, но я уверена, ты сумеешь пустить в ход свои связи. Если нет, я переговорю с королем. Во вторник вечером он прибудет в Лондондерри-Хаус.
— Лучше сделать все официально, — заметил лорд Бедлингтон.
— Да, конечно, если возможно, — согласилась Лили.
— Вы хотите сказать, что я должна предстать перед королем и королевой? — Корнелию охватил ужас. — Неужели это обязательно? Мне бы этого очень не хотелось.
Она представила себя во дворце, неловкую, неуклюжую, то и дело попадающую впросак, обсмеянную толпой придворных, таких же элегантных и наводящих на нее благоговейный страх, как и тетя Лили.
— Разумеется, ты должна быть представлена, — подчеркнуто строго заявила леди Бедлингтон. — С платьем придется поторопиться, но, надеюсь, это можно устроить. Все равно тебе нужно обзавестись новым гардеробом.
Ее взгляд скользнул по старому пальто и шляпке, бывшими в моде пять лет тому назад.
— Да, я тоже думала, что мне понадобятся новые наряды, — сказала Корнелия. — В Ирландии не так просто купить хорошие вещи, к тому же у меня никогда не было времени, чтобы съездить в Дублин.
— Вряд ли дублинская мода — именно то, что нужно в Лондоне, — сказала Лили. — Пожалуй, тебе следует распорядиться о карете, Джордж. Как только Корнелия отдохнет, мы отправимся по магазинам и посмотрим, что ей можно подобрать.
Корнелия слегка вздохнула. Она ненавидела наряды. И вообще предпочла бы заняться чем угодно, лишь бы не ездить по магазинам.
— Наверное, тебе хочется умыться с дороги, Корнелия, — сказала леди Веллингтон, — и сменить этот дорожный костюм на что-нибудь легкое. — Она поколебалась секунду, а затем произнесла то, что, по-видимому, занимало ее мысли более всего: — Эти очки… тебе нужно их носить?
— Да, — твердо заявила Корнелия, — прошлой зимой я повредила глаз на охоте, и доктор велел мне не снимать очки по крайней мере девять месяцев.
— Как жаль, — сказала леди Веллингтон, но почему-то в ее голосе не слышалось сочувствия. — Моя горничная покажет тебе твою комнату. Она ждет в холле.
— Благодарю вас, тетя Лили.
Корнелия вышла в холл, где ее поджидала довольно сурового вида женщина в маленьком белом фартучке.
— Сюда, пожалуйста, мисс, — коротко бросила она. В библиотеке Лили опустилась на один из стульев.
— Мой дорогой Джордж, кого ты привез? Ты когда-нибудь видел такой наряд? Это пальто, должно быть, столетней давности… А что касается шляпки, то ее место в музее!
— Полно, Лили, не будь несносной, — взмолился лорд Веллингтон. — Ты ведь знаешь, девочка осиротела, да и Роусарил находится в глубине страны. Где же ей покупать платья?
— Дело не только в платьях, Джордж. А очки! Ты слышал, что она сказала — ей прописали носить их еще три месяца.
— Ну так постарайся сделать из нее все, что можешь. По крайней мере денег на это предостаточно.
— Единственное утешение, — сказала Лили. — Не жди от меня чудес — я не волшебница.
— Ее мать была хорошенькой, — заметил лорд Бедлингтон. — А Берти всегда считался в семье Адонисом и повесой. Почему бы их ребенку и не оказаться симпатичным, если ты чуть-чуть приложишь усилие?
— Я уже сказала, что не волшебница, — холодно отреагировала Лили. — Но не беспокойся, Джордж, я все устрою.
Лорд Бедлингтон направился к двери, а затем остановился в нерешительности.
— Надеюсь, ты поговорила с Роухамптоном?
— Да, поговорила, — ответила Лили. — Я сказала все, как ты велел, Джордж. Но не забывай, что мы выводим в свет дебютантку, а на сегодняшний день он самый желанный жених во всем Лондоне. Само собой разумеется, он должен быть приглашен на все вечера, которые мы будем устраивать для Корнелии.
— Лишь бы он свое внимание сосредоточил на Корнелии — больше меня ничего не волнует, — сказал лорд Бедлингтон, — но не думай, что я настолько глуп, чтобы поверить, будто молодой Роухамптон именно сейчас жаждет познакомиться с какой-то дебютанткой.
Лорд Бедлингтон вышел из библиотеки, громко хлопнув дверью. Лили посидела немного после его ухода, затем поднялась и подошла к зеркалу в золоченой раме. С минуту рассматривала себя, а потом начала улыбаться. Наконец рассмеялась.
— Очки! — вслух произнесла она. — Бедный, бедный мой Дрого!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Желание сердца - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Желание сердца - Картленд Барбара



Восхитительный роман! Один из лучших! "Дезире-значит желание", "Уроки куртизанки" - это один и тот же роман, но именно "Желание сердца" обладает более живописным переводом.
Желание сердца - Картленд БарбараСтроптивая
19.07.2011, 14.31





Ну, может я чего-то не поняла, но для меня роман- НОЛЬ! Прочла тысячи книг, очень многие Картленд, но это... Очень не люблю осуждать произведения, считаю, что если я их не поняла и не приняла- это мои личные проблемы. Но тут прям какая-то ненависть к главному герою, а героиня- дурочка какая-то.
Желание сердца - Картленд БарбараАрмина
24.07.2012, 3.15





ГГ просто подлец, роман пустой, нет глубины образов. Если этот герой бросается на симпатичную мордашку, что будет когда жена постареет. А героиня при ее то деньгах могла бы найти более достойного мужа
Желание сердца - Картленд БарбараНатали
3.09.2012, 9.50





в начале роман казался скучным и очень хотелось бросить читать эту книгу, но с каждой следующей главой начел все больше заинтерисововать. совершенным его назвать нельзя, для него подходит слово-хороший
Желание сердца - Картленд БарбараDanka
14.01.2013, 13.13





Очаровательно !!! Чудесно!! Роман завораживает. захватывает. читается с интересом. Героиня молодец, добилась своего счастья!
Желание сердца - Картленд БарбараСофи
19.01.2014, 13.42





скучно, тупо
Желание сердца - Картленд Барбараla femme
19.01.2014, 16.06





Как в волшебном фонаре отражаются чувства главных героевrnЛюбовь,способная на все ради любимого человекаrnЭто гимн прекрасному сказочному союзу двух сердецrnА Барбара Картленд удивительная фея,rnкоторая дарит сказку всем Золушкам на светеrnИ даже сама принцесса Диана чмтала ее книги
Желание сердца - Картленд БарбараЛика
18.02.2014, 18.02





Интересно, но длинно и нудно
Желание сердца - Картленд БарбараЛюбовь.
1.04.2015, 16.18





Читаю любовные романы с 14 лет, сейчас мне уже больше 35. И считаю, что это самый лучший любовный роман в моей жизни!!! Начало книги может показаться скучноватым, но зато потом...Всем советую прочитать!!!
Желание сердца - Картленд БарбараЕвгения
22.12.2015, 0.19





Ойойой тупой роман! Здоровый мужик из-за старухи губит и себя и ещё одну лохушку - героиню. А она и её тупейшая служанка приняли решение все равно остаться. Никакого уважения к себе у обоих героев. Короче, какой-то тупой роман, никакой логики.
Желание сердца - Картленд БарбараАнна
2.01.2016, 16.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100