Читать онлайн Запертое сердце, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Запертое сердце - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Запертое сердце - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Запертое сердце - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Запертое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Когда они после ужина направились в гостиную, Сирилла обратилась к герцогу:
— Пожалуйста, монсеньер, расскажите мне, что вы сделали.
Он понял, что именно ее интересует и, расположившись в кресле, сказал:
— Я уволил управляющего виноградниками и своего агента. Они оба были прекрасно осведомлены о том, что творилось в Токсизе.
— Я очень рада, — проговорила Сирилла. — Мне было очень тяжело при мысли, что жители деревни так ужасно страдали. Возможно, и в других деревнях происходит нечто подобное.
— Я прослежу, чтобы это больше не повторилось, — заверил ее герцог. — Управляющий приехал из Бордо, у него была отличная рекомендация. Но мне кажется, будет гораздо мудрее доверить свои виноградники жителю нашей провинции, который знает особенности Турена.
— Папа всегда говорил, что люди, которые знают нашу местную специфику, гораздо полезнее тех, кто прибыл из других провинций Франции.
— Твой отец прав, — согласился герцог, — и, надеюсь, в будущем тебе, Сирилла, не придется тревожиться за состояние нашего поместья.
Наступила тишина. Взглянув на выразительное лицо Сириллы, герцог понял, что она чем-то встревожена.
— В чем дело? — спросил он.
Она колебалась.
— Мне не хотелось бы… беспокоить вас, — тихо проговорила она.
— Кажется, ты хочешь мне что-то сказать, — настаивал герцог, — прошу тебя, Сирилла, не надо скрывать от меня правду. Она все еще не решалась.
— В конце концов, ты моя жена, — добавил он, — и ты, так же как и я, заинтересована во всем, что касается дома или поместья, и несешь за это ответственность.
— Я совсем забыла об этом, — простодушно ответила она.
— Но ведь дело обстоит именно так, — продолжал герцог. — А теперь скажи, что тебя тревожит?
— Я знаю, что не должна… слушать болтовню слуг, — очень тихо начала Сирилла, — но они все время о чем-то рассказывают… в том числе и моя горничная Мари. Она говорит без остановки, когда одевает меня.
— Представляю! — улыбнулся герцог. — Густав, мой камердинер, очень часто читает мне лекции!
— Брат Мари служит на конюшне, — сказала Сирилла. — Он говорит, что, когда вас здесь нет, лошадей… часто не тренируют, а иногда… на них вообще не обращают внимания.
— Что значит» не обращают внимания «? — резко спросил герцог.
— Как я поняла, ваш старший грум очень стар, — ответила Сирилла, — и зимой страдает от ревматизма. Поэтому он всю работу сваливает на своего помощника, который страшно ленив. Случается, что лошадей почти не кормят, забывают напоить.
Рассказывая об этом, Сирилла не смотрела на герцога. Она была озадачена тем, что ей приходится сообщать ему о подобных вещах. То, что конюшни оказались в плохом состоянии, казалось ей странным, так как она считала, будто все, что имело отношение к герцогу, должно быть идеальным.
Герцог поднялся.
— Черт побери! — вскричал он. — Почему они не могут хорошо служить мне?
В его голосе звучала такая ярость, что Сирилла засомневалась, стоит ли ей продолжать.
— Однажды мама сказала, — заметила она, — что слуги похожи на актеров. Им нужны аплодисменты, или, другими словами, их надо хвалить. В противном случае они будут считать, что нет смысла хорошо играть, если вокруг нет зрителей, которые могли бы по достоинству оценить представление!
Герцог подошел к камину и облокотился на полку.
— Ты еще раз даешь мне понять, — проговорил он, — что мои конюшни, как и мои виноградники, требуют моего пристального внимания.
— Я не хотела… расстраивать вас, — ответила Сирилла, — но ведь это действительно так. Если сад хорошо ухожен, но некому отметить этот факт, зачем садовникам стараться и утруждать себя?
Помолчав, Сирилла добавила:
— Ведь вас здесь… не бывает, а кого, кроме вас, может… волновать, как… ухаживают за лошадьми?
Хотя Сирилла не видела лица герцога, она была уверена, что он сердится.
— Пожалуйста, — взмолилась она, — не сердитесь на меня. Вы же сами… сказали, чтобы я была… откровенна с вами.
— Я хочу, чтобы ты всегда говорила мне всю правду, — ответил герцог, — полагаю, Сирилла, ты всегда будешь честна со мной.
— Да, — проговорила она, — вы сами знаете, что вам я никогда не буду лгать.
— Ты совсем не похожа на других женщин, — цинично заметил герцог.
— Ваши слова звучат не как комплимент, — сказала Сирилла. — Я понимаю, что… не отвечаю вашим требованиям… что я скучна по сравнению с… умными и, красивыми женщинами, с которыми вы общаетесь в Париже.
Глубокая тоска, звучавшая в ее голосе, тронула герцога. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал.
— У тебя был трудный день, Сирилла, — напомнил он, — ты, должно быть, устала. Иди спать, побеседуем утром.
— Мне хотелось бы… побыть с вами и… поговорить, — поспешно сказала она.
— Как ты не понимаешь, что мне надо о многом подумать? — настаивал он. — Сегодняшние события дали мне богатую пишу для размышлений и, по всей видимости, вынудили меня направить свою деятельность на то, чем я никогда не занимался.
Сирилла не поняла, что он имел в виду, однако она почувствовала, что герцог хочет остаться один, и решила не настаивать.
Она поднялась и встала рядом с ним.
— Я хочу сказать, что испытала… гордость за вас, когда увидела, как вы скачете к деревне, — проговорила она. — Я пыталась убедить жителей Токсиза, что вы решите все… их проблемы, но они не… верили мне.
Она замолчала и, подняв на него полные восхищения глаза, добавила:
— Но вы все-таки приехали! Казалось, вы излучали свет, и я поняла, что вы сделаете этих людей счастливыми.
— Я сказал Пьеру, что ты хочешь, чтобы я сразился с драконом, — с улыбкой проговорил герцог.
— Именно так вы и поступили, — ответила Сирилла. — Думаю, монсеньер, в округе еще много драконов, которых вам предстоит победить.
Их взгляды встретились, и казалось, что ни один из них не в состоянии отвести глаза.
Между ними происходило нечто такое, чему Сирилла не могла найти объяснения. Она почувствовала, что ее сердце бешено забилось. В ней стала нарастать мощная волна, ее губы приоткрылись.
Всего на мгновение у нее создалось впечатление, будто окружающий их мир исчез и они с герцогом вознеслись туда, где светит яркое солнце.
И тут он резко проговорил:
— Иди спать, Сирилла, дай мне подумать. Он поднес ее руку к губам, она сделала реверанс и вышла из комнаты. Но ее кожа еще долго ощущала прикосновение его губ.


Раздевшись с помощью Мари, Сирилла легла в постель. Горничная задула свечу и собралась выйти из комнаты, когда Сирилла окликнула ее:
— Раздвинь шторы на среднем окне и открой его, Мари. Еще не совсем стемнело, и мне хочется понаблюдать, как в небе будут зажигаться звезды. К тому же здесь слишком жарко.
— Хорошо, мадам, — ответила горничная. — Надеюсь, утренний свет не разбудит вас слишком рано.
— Я хочу проснуться пораньше, — сказала Сирилла. — У меня так много дел.
Она знала, что под этими словами подразумевает свое желание быть рядом с герцогом.
Оставшись одна, Сирилла перевела взгляд на казавшееся прозрачным небо, которое постепенно темнело. Зажигавшиеся одна за другой звездочки были похожи на крохотные бриллианты.
Зная, что скоро звезды, как в зеркале, отразятся в серебряной глади озера, она спросила себя, существует ли на свете более красивое место, чем замок Савинь.
— И человек, более прекрасный, чем хозяин этого замка! — прошептала она.
Она задумалась над ощущениями, которые завладели ею в тот момент, когда она встретилась глазами с герцогом.
Она ни в коей мере не преувеличивала, сказав ему, что он излучал яркий свет, когда въехал в деревню, где она с таким нетерпением ждала его.
Ей даже показалось, что он одет в серебряные доспехи, которые были на нем в тот день, когда она впервые увидела его на турнире.
Тогда она влюбилась в него; теперь же она поняла, что ее чувство было обычной детской влюбленностью, что все эти годы она поклонялась мифическому созданию, богоподобному существу, лишенному плоти и крови.
Сейчас она поняла, что герцог — обычный человек, и ей пришлось признать, что за последние несколько дней ее любовь к нему претерпела серьезные изменения.
В день свадьбы она была твердо уверена, что будет и дальше поклоняться ему как воплощению благородства и доброты. Однако ее чувства совершенно незаметно для нее переродились, и теперь при виде герцога ее сердце билось по-другому.
Когда он коснулся губами ее руки, она осознала, что все ее существо требует иных поцелуев.
— Я люблю его! Я люблю его! — сказала она себе. — Это любовь женщины, а не детская влюбленность!
Она ощутила, как ее тело задрожало от странного, неизведанного чувства, которое приятно волновало и в то же время пугало ее. Она встала с кровати и подошла к скамеечке для молитв.
Опустившись на бархатную подушку, она сложила ладони, склонила голову и начала молиться так, как ее в детстве учила мама.
Она прочитала благодарственную молитву Божией Матери, потом обратилась к Господу с просьбой, чтобы герцог полюбил ее, чтобы она стала необходимой ему и желанной.
— Пусть он забудет свою прошлую любовь, — молила Сирилла. — Сделай так, чтобы он думал обо мне. Пусть он хоть немножко любит меня. Сделай, Господи, чтобы он хоть иногда относился ко мне как к женщине.
Ей подумалось, что нельзя просить Господа о подобных вещах, но она ничего не могла с собой поделать: то, что теперь влекло ее к герцогу, было совершенно непохоже на чувства, которые она испытывала раньше.
Ее тело томилось по нему, ее губы, страстно желавшие прикоснуться к его губам, стали мягкими и нежными. Она знала, что обретет райское блаженство в его объятиях.
— Я люблю его! О боже, я люблю его! — проговорила она. — Неужели любовь может быть греховна, если она ниспослана Тобой и является частью моей любви к Тебе? Я так люблю его, это чувство наполняет все мое существо, во всем мире для меня есть только он! Сирилла не представляла, как долго она молилась. Ей казалось, что Господь не мог не услышать ее, потому что в свою молитву она вложила всю силу охвативших ее чувств.
Наконец, ощутив непередаваемую усталость от страшного напряжения, в котором пребывали и ее тело, и ее душа во время молитвы, она, следуя наставлениям матери, вознесла хвалу Господу.
Она осенила себя крестным знамением и внезапно услышала за окном шум.
Решив, что это ночная птица или крыса, пытающаяся выбраться из комнаты, и не придав особого значения раздавшемуся шуму, она проговорила заключительное» Аминь «.
Все еще стоя на скамеечке, Сирилла повернулась и внезапно увидела в окне нечто странное. Она даже не сразу разобрала, что это такое.
Загородив собой часть звездного неба, видневшегося в окне, снаружи появилась темная тень.
Пока Сирилла разглядывала ее, пытаясь понять, что это может быть, тень спускалась все ниже и ниже. Наконец она достигла уровня подоконника, загородив при этом все окно.
В тот момент Сирилле даже не пришло в голову испугаться. Однако появление тени озадачило ее, и она медленно поднялась на ноги. Тень продолжала медленно спускаться, и наконец Сирилла сообразила, что на фоне темного неба и ярких звезд четко выделяется силуэт мужчины!
Она мгновенно напряглась, вспомнив, кто это может быть и какая опасность подстерегает герцога!
Ей не надо было объяснять, кто пытается таким странным образом пробраться в замок, кого и с какой целью разыскивает этот человек.
Охваченная ужасом, она закричала и бросилась на темный силуэт.


Герцог довольно долго просидел в гостиной. Наконец, так и не найдя ответов на мучившие его вопросы, он поднялся наверх в свою комнату.
Ждавший его камердинер почувствовал, что у хозяина нет желания слушать его болтовню, молча помог ему раздеться. Только напоследок он позволил себе пробормотать:
— Спокойной ночи, господин герцог.
Герцог даже не ответил.
Не загасив свечи, он с неохотой лег в постель и попытался заставить себя заснуть. Но даже прохлада подушек не успокоила его, и он понял, что заснуть ему так и не удастся.
Он собирался обдумать свои планы на будущее, однако, несмотря на то что запретил себе возвращаться к этой теме, его мысли вращались вокруг Астрида.
Герцог настолько четко видел перед собой сцену, которая произошла в суде, что казалось, все случилось только вчера, а не восемь лет назад.
До сих пор ему слышалось, как Астрид осыпал его непристойностями, самыми страшными проклятиями и ругательствами, которые можно услышать только в трущобах Парижа. До сих пор в его ушах стояли крики Астрида, клявшегося, что рано или поздно он прикончит его голыми руками.
— Ты умрешь, мой прекрасный герцог! — орал он, когда жандармы уводили его из зала. — Ты умрешь той же смертью, что Зивана, ты почернеешь и будешь хватать ртом воздух! Ты умрешь, и твоя душа попадет в ад!
Это был кульминационный момент суда, который и так стал для герцога страшной и унизительной пыткой, полностью изменившей и его характер и личность.
Он надеялся, что сможет забыть ужас тех дней.
В своей попытке обрести забвение он опустился на самое дно и погряз в разврате, однако человеку с неискалеченной психикой его действия представлялись как нечто немыслимое.
Но ему так и не удалось вытравить из своей памяти то, что выяснилось на суде.
Герцог вспомнил, как впервые увидел Жюля Астрида.
Тот выступал с номером в том самом Варьете, в котором танцевала балетная труппа Зиваны. Тогда герцог подумал, что этот актер являет собой великолепный образчик мужской красоты. Ему еще предстояло узнать, как много различных ролей он сыграет в его жизни.
Страстно желая пробить себе дорогу в театр, Астрид сначала работал помощником дрессировщика львов в цирке, а потом стал акробатом.
Его характерная внешность не осталась незамеченной, и одна кочующая провинциальная труппа предложила ему крохотную роль в своем спектакле. А так как его целью было стать актером, он согласился бросить цирк и отправился колесить по Франции.
В скором времени к нему перешли все мужские роли в спектаклях труппы, а потом он превратился в исполнителя главных ролей.
Однажды его заметил один парижский охотник за талантами и предложил главную роль в спектакле, в котором должна была играть довольно известная актриса, ставшая уже слишком старой для того, чтобы в течение всего представления» держать публику «.
Однако она еще обладала способностью выбивать из директоров многих Варьете большие деньги за коротенькую сценку, которая получила положительные отзывы критиков. Иногда она и Астрид давали по два-три представления за вечер в различных Варьете.
Герцогу даже в голову не приходило, что Астрид и Зивана когда-либо встречались, хотя ему было известно, что они выступают в одном и том же театре.
Только на суде он узнал, что Астрид и Зивана скрывали свои отношения не только от него, но и от пожилой партнерши Астрида, которая, будучи страшно ревнивой, считала, что он должен играть роль героя-любовника не только на театральных подмостках, но и о ее жизни.
Казалось, спектакль переместился из театра в спальню герцога — так ясно герцог видел Жюля Астрида, играющего свою роль, в награду за которую он получал бурные аплодисменты всех женщин, присутствующих в театре. Потом герцог увидел судью, зачитывающего приговор, самого Астрида с перекошенным от ярости лицом, вопящего и визжащего, похожего на дикого зверя.
— Я не хочу думать о нем, не хочу! — сказал себе герцог.
Но он подумал, что уже много раз пытался отбросить от себя эти воспоминания, преступив все пределы допустимого и (тратившись к выпивке и женщинам, к оргиям, которые устраивал в своем парижском особняке, к невоздержанности, заставившей всех его самых близких друзей отвернуться от него.
И сейчас, когда казалось, что ему все же удалось забыть о существовании Астрида, этот человек опять принялся преследовать его.
Герцог не боялся, что этот актеришка может нанести ему какой-то ощутимый вред. Герцог был уверен, что, если им придется помериться силой, именно он, а не Астрид, окажется победителем.
Конечно, нельзя исключать возможности, что Астрид может выстрелить в него в толпе или всадить нож в спину в самый неожиданный момент. Пьер де Бетюн как раз этого и боялся.
Но против подобного нападения защититься практически невозможно, если только сам Аристид не попадет в тюрьму, где его будут стеречь денно и нощно.
— Что изменится, если он убьет меня? — спросил себя герцог.
Но, к своему удивлению, он обнаружил, что не хочет умирать. После суда, который стал для него самым настоящим потрясением, единственным желанием герцога было, если не покончить счеты с жизнью, то уж во всяком случае полностью изменить ее.
Если бы смерть настигла его во время судебного разбирательства, он принял бы ее с радостью.
А сейчас, как это ни странно, он хочет жить.
Раньше жизнь не представляла для него никакой ценности. Он никогда не рассматривал ее как нечто важное и достойное его внимания.
Он считал, что, если ему суждено жить, он будет развлекаться, не придавая никакого значения мнению окружающих. И сейчас, сидя в своей погруженной в полумрак спальне, он спрашивал себя, привнес ли хоть каплю радости в его существование тот образ жизни, который он вел в последние годы.
Разве не испытывал он в глубине души отвращения к той грязи, до которой он опустился?
Разве горечь и цинизм, завладевшие его сознанием до такой степени, что временами, оглядываясь назад, он самому себе казался сумасшедшим, дали ему что-то еще, кроме чувства собственного унижения?
— Почему вдруг я предался подобным размышлениям? — спросил себя герцог.
Почему вдруг мысли о выпущенном из тюрьмы Астрид вернули ему те страдания и боль, которые мучили его после суда?
Однако нельзя сравнивать то, что он чувствовал тогда и что чувствует сейчас.
» Я стал старше, у меня не осталось ни идеалов, которые можно было бы разрушить, ни устоев, которыми можно было бы пренебречь «, — без всякой жалости к себе подумал герцог.
И все же он хотел жить. Внезапно ему открылось, что он безвозвратно потерял последние девять лет, которые мог бы потратить на множество полезных дел, вложив в них те деньги, которые он просто выбросил на ветер.
Эта мысль заставила его встать с кровати. Он подошел к окну, раздвинул шторы и выглянул в окно.
В последний раз он смотрел из окна на озеро и на залитый лунным светом сад, окружавший замок, когда был ребенком.
Тогда ему казалось, что он видит перед собой какую-то волшебную страну, и его охватывало страстное желание выбежать из дома и самому стать частью этой неземной красоты.
И в то же время его переполняло чувство безмерной гордости от того, что это — его Королевство, его владение, что он на самом деле являлся частью старого замка Савинь, так же как и история замка была частью его самого.
Из окна герцогу были видны отражавшиеся в озере звезды, мерцающее зеркало воды, вековые деревья, четко вырисовывавшиеся на фоне неба.
Воздух был напоен ароматом цветов, и герцогу даже показалось, что до него донесся запах левкоев, которые были любимыми цветами его матери.
Сегодня после обеда он навестил вдовствующую герцогиню. Хотя она из чувства такта ничего ему не сказала, он знал, как она счастлива, что он все еще живет в замке и не уехал в Париж, как намеревался.
Впервые с тех пор, когда он был школьником, и мать, и сын без слов поняли, что чувствует и думает другой.
— Ты сделал меня поистине счастливой, Аристид, — едва слышно проговорила мать.
Доктор предупредил его, что ее нельзя утомлять, и попросил долго у нее не задерживаться.
— Сейчас состояние здоровья госпожи герцогини намного лучше, чем за последнее время, но ей ни в коем случае нельзя перетруждать себя.
— Я зайду к тебе завтра, мама, — сказал герцог, и по блеску, внезапно появившемуся в ее глазах, понял, что именно эти слова ей больше всего хотелось услышать.
Он поцеловал ее и почувствовал, как ее пальцы на мгновение сжали его руку.
— Да благословит тебя Господь, сынок, — прошептала она.
Когда он вышел из ее комнаты, у него было ощущение, будто он действительно получил благословение, хотя он и пытался убедить себя в полной абсурдности подобных заключений.
Внезапно к нему пришло понимание того, что если кто и способен спасти его от преследования Астрида, то это будут его мать и Сирилла.
Их молитвы возведут барьер между ним и демонами, которые глумятся над ним, и призраками, которые так долго травили его.
И тут же он напомнил себе, что никакая молитва не может защитить от физической угрозы его жизни.
Вдруг его охватило ощущение приближающейся опасности. Он не мог объяснить, откуда возникло это чувство. Оно было похоже на колокольный набат, звучавший в мозгу, на легкое покалывание, появившееся в его пальцах.
Надвигается опасность — она все ближе и ближе — эта опасность несет в себе угрозу физического уничтожения.
Охватившие его ощущения были настолько сильны, что герцог отошел от окна и направился к комоду, который стоял возле его кровати.
В его комнате стояло два таких комода из палисандрового дерева, инкрустированного слоновой костью. Они были выдержаны в том же стиле, что и вся отделка» Спальни короля «.
Герцог выдвинул ящик. В нем лежал заряженный пистолет.
Герцог зарядил его перед тем, как лечь спать. Хотя он и пошел на этот шаг, уступив настояниям Пьера, который сообщил ему об освобождении Астрида, однако, не считая подобную предосторожность необходимой, он воспринял свои действия с насмешкой.
Ну разве способен человек, даже движимый фанатической ненавистью, прорваться через ряды бдительных охранников, которыми, как было известно герцогу, Пьер де Бетюн окружил весь замок?
Он слышал за окном тяжелую поступь вооруженных людей, которые постоянно обходили территорию замка. Он знал, что было составлено расписание, в соответствии с которым каждые три часа на дежурство заступала новая группа егерей и лесников, патрулировавших сад, парк и лес.
— Мы просто поддались панике! — со злостью проговорил герцог. — Пьер раскудахтался как старая баба, а я имел глупость послушаться его!
Но даже несмотря на свое пренебрежительное отношение к предпринятым мерам предосторожности, герцог чувствовал, что опасность рядом.
Казалось, она медленно приближается к нему, и не в силах совладать с охватившей его тревогой он распахнул дверь в коридор, ведущий в комнату Сириллы.
— Мне надо думать о ее безопасности, а не о своей, — сказал себе герцог, как бы пытаясь этим оправдать возникший у него страх.
Из комнаты Сириллы не доносилось ни звука, и он уже было решил, что ведет себя глупо и чем скорее он ляжет в кровать, тем лучше.
— Если такое будет повторяться каждую ночь, — убеждал он себя, — я в конечном итоге превращусь в сумасшедшего!
Он повернулся, чтобы идти в свою комнату, и взялся за ручку двери. И в этот момент он услышал крик Сириллы.
Всего несколько секунд понадобилось герцогу, чтобы преодолеть небольшое расстояние, отделявшее его от двери в ее комнату. Опять раздался ее крик. Он распахнул дверь и услышал ее голос, полный безумной ярости и страха:
— Ты ничего не сделаешь монсеньеру! Ты не убьешь его!
Во мраке комнаты четко выделялась белая ночная сорочка Сириллы. Герцог увидел, что она борется с каким-то человеком, огромный темный силуэт которого виднелся в окне на фоне усыпанного яркими звездами небосклона.
Для герцога не составило труда по появившемуся в окне профилю узнать того, с кем боролась Сирилла.
Точно нож, герцога пронзил непередаваемый ужас, когда он увидел, что руки Астрида сжимают горло Сириллы.
— Умри! Умри так, как умерла Зивана! — страшным голосом, похожим на рычание дикого животного, вопил убийца.
Герцог, который был метким стрелком, прицелился ему в голову и выстрелил.
Тело Астрида дернулось и с грохотом рухнуло на пол. Герцог ринулся к потерявшей сознание Сирилле.
В темноте было трудно определить, в каком она состоянии, поэтому герцог поднял ее с ковра и, крепко прижимая к груди, понес в свою комнату. Он даже не оглянулся на убитого им человека.
Сирилла казалась почти невесомой. Стараясь ни единым движением не потревожить ее, герцог медленно шел по коридору, соединявшему их спальни.
Он опустил ее на свою кровать. Увидев, как ее голова безжизненно упала на подушки, он решил, что она мертва.
На ее тонкой шее темными пятнами выделялись следы от пальцев Астрида, ее глаза были закрыты. Герцогу показалось, что ее веки потемнели, и ему стало страшно: он знал, что такое происходит тогда, когда человека задушат.
В безумной панике он принялся неистово дергать за шнурок звонка, лотом рухнул на колени возле кровати и приложил ухо к груди Сириллы.
Он услышал слабый стук ее сердца — она была жива.
Прикрыв ее бархатным покрывалом, он несколько мгновений всматривался в ее лицо. Наконец он поднялся с колен и распахнул дверь, собираясь позвать на помощь.
Но в конце коридора он увидел спешащего к нему камердинера, который на ходу застегивал свой камзол.
— Срочно пошли за доктором! — закричал герцог. — И скажи господину де Бетюну, чтобы он как можно быстрее шел ко мне!
Тревога, слышавшаяся в голосе герцога, и его резкие приказания заставили камердинера, понявшего, что дело не терпит отлагательств, развернуться на полдороге и пуститься бегом по коридору в обратном направлении. Он так спешил, что едва не столкнулся с направлявшимся к герцогу Пьером де Бетюном.
— В чем дело? — спросил тот. — Мне показалось, что я слышал выстрел.
— Ты действительно слышал выстрел, — коротко ответил герцог. — Я убил Астрида! Он был в спальне мадам.
— Как это могло произойти? — выдохнул пораженный Пьер де Бетюн.
— Думаю, он спустился с крыши на веревке, — ответил герцог. — Нам не следовало бы забывать, что он когда-то был акробатом!
— Боже мой! — вскричал Пьер де Бетюн.
Герцог поспешил обратно в спальню.
— А мадам? — спросил Пьер.
Он последовал за герцогом и увидел лежавшую на огромной кровати Сириллу.
— Он пытался задушить ее! — объяснил герцог.
— Задушить! — только и смог вымолвить Пьер. Свеча освещала Сириллу, и казначей увидел, что ее лицо покрывает мертвенная бледность. Светлые волосы, разметавшиеся по подушке, образовывали ореол вокруг ее головы.
Как и герцог, Пьер де Бетюн опустился на колени возле кровати и, прижав пальцы к запястью Сириллы, попытался нащупать пульс.
— Она жива! — воскликнул он.
Ему бросились в глаза темные следы, оставленные убийцей на нежной шейке Сириллы. Он обернулся к герцогу, и, когда их глаза встретились, оба поняли, что думают об одном и том же: не явился ли недостаток кислорода причиной серьезного поражения мозга.
Отведя рукой тяжелый бархатный полог, герцог взял канделябр и поднес его к Сирилле, чтобы внимательнее рассмотреть ее лицо.
То, что в минуту паники показалось ему темными пятнами на веках, оказалось тенью. Он увидел, что под ее глазами нет кругов, и с облегчением вздохнул.
Поставив канделябр на место, он сказал:
— Выясни, послали ли уже грума за доктором, и проверь, мертв ли этот подонок. Кажется, я прострелил ему башку.
Пьер де Бетюн ничего не ответил. Он поднялся на ноги и направился в спальню Сириллы.
Герцог опять встал на колени возле Сириллы. Через несколько мгновений он заметил, что ее веки дрогнули.
— Сирилла!
Неожиданно для него самого его голос прозвучал глухо. Казалось, она никак не может сконцентрировать свой взгляд на нем, и он, затаив дыхание, ждал, когда она каким-то образом даст ему понять, что услышала его призыв. Наконец она увидела склоненное над собой лицо герцога, и на ее губах появилась слабая улыбка.
Она попыталась что-то сказать, но у нее ничего не получилось. Ее рука метнулась к шее.
— Молчи, — проговорил герцог. — Этот изверг пытался задушить тебя. Я хочу тебя кое о чем спросить, и, если ты понимаешь меня, просто кивни в ответ.
Она пристально смотрела на него.
— Тебе больно? — спросил он.
Она едва заметно покачала головой, и герцог понял, что его опасения по поводу состояния ее мозга беспочвенны. Он взял ее руку и поднес к губам.
— Лежи спокойно, — сказал он. — Я уже послал за доктором. Он скоро будет здесь. Ты не должна двигаться. Я знаю, для тебя это было страшным потрясением, но теперь все в порядке.
Он увидел, что она хочет что-то сказать. Он без слов понял, какой вопрос ее волнует.
— Со мной все хорошо, — с нежностью проговорил он. — Ты пыталась спасти меня, Сирилла, и тебе это удалось! Я услышал твой крик и, вбежав в твою комнату, увидел, как ты борешься с ним, стараясь защитить меня. Я выстрелил, однако мне не удалось предотвратить его попытку задушить тебя!
Он увидел, что она понимает его. Однако он заметил, что пятна на ее шее потемнели, и ему как бы передалась боль, которую она испытывала.
— Если бы я знал, чем тебе помочь, — сказал герцог, — но мне кажется, что даже глоток воды причинит тебе сильную боль.
Пальцы Сириллы сжали его руку, и он осознал, что единственным ее желанием является видеть его рядом с собой и держать его за руку.
— Ты в безопасности, — проговорил он. — Ты всегда будешь в безопасности!
Именно это она и хотела услышать, и опять на ее губах появилась слабая улыбка.
Его губы коснулись ее руки, ощутив при этом, как нежна ее кожа. Он почувствовал, что испытываемое им облегчение можно выразить только лаской, и принялся осыпать неистовыми поцелуями ее изящные пальчики.


Проснувшись, Сирилла увидела, что пробивающийся через задвинутые шторы яркий солнечный свет окрасил комнату в золотистые тона, и решила, что час довольно поздний.
В ее памяти всплыли события прошлой ночи. Она смутно помнила, что приехавший доктор дал ей выпить какое-то лекарство. Оно было неприятным на вкус, однако оказало на нее усыпляющее действие, и она погрузилась в глубокий сон.
Она огляделась и обнаружила, что лежит в спальне герцога.
Огромные резные позолоченные карнизы, закрепленные над тремя окнами, массивная величественная мебель отличались от изящной обстановки ее собственной комнаты.
Наконец ночное происшествие предстало перед ней во всех деталях. Она вспомнила, как пыталась помешать Астриду напасть на герцога, вспомнила, какой ее охватил страх, когда пальцы этого убийцы сомкнулись на ее шее.
Это было настоящим безумием, подумала Сирилла, безоружной бросаться на огромного мужчину, который, движимый фанатической ненавистью, хотел убить герцога.
Но в тот момент ею владело единственное желание защитить любимого человека, поэтому она ни на секунду на задумалась, чего это может ей стоить.
И только когда она почувствовала, что умирает, что ей не хватает воздуха, она обратила к герцогу отчаянный крик о помощи.
И он спас ее!
Уже погружаясь в обморочный туман, она как бы издалека услышала выстрел и сердцем поняла, кто именно выстрелил.
А потом она увидела герцога, стоявшего на коленях возле нее, увидела совсем рядом его лицо. Она никогда не забудет, как он целовал ее руку!
Хотя в то мгновение она чувствовала слабость во всем тепе, хотя ей казалось, что она находится где-то очень далеко, ее существо нашло в себе силы трепетно отозваться на прикосновение его губ, и ее охватило желание, чтобы он и дальше продолжал говорить с ней.
» Он жив и мы вместе «, — подумала она. Мучившая ее боль, страдания, которые причинял каждый глоток, меркли перед сознанием того, что герцог жив.
Сейчас же Сириллу, которая хотела всегда оставаться красивой для герцога, беспокоил только один вопрос: не обезображено ли ее лицо. С трудом преодолевая тяжесть в теле и дремоту, являвшиеся результатом действия лекарства, которое дал ей доктор, она дотронулась руками до шеи.
Она глотнула и ощутила боль, которая, однако, была не такой мучительной, как прошлой ночью, когда ей пришлось выпить ту противную микстуру.
Кто-то подошел к кровати, и Сирилла поняла, что в комнате она не одна. Подняв глаза, она увидела Мари.
— Вы проснулись, мадам, — проговорила девушка. — Доктор велел мне дать вам выпить вот это лекарство, как только вы проснетесь. Он сказал, что оно снимет боль в горле.
Не дожидаясь ее ответа, Мари протянула ей стакан. Поддерживая Сириллу за плечи, она помогла ей сесть.
Пригубив микстуру, Сирилла обнаружила, что она не так противна, как то лекарство, которое ей пришлось пить вчера.
Ей показалось, что она различила вкус меда и глицерина, и вспомнила, что этим ее поила мама в детстве, когда у нее болело горло.
Мари бережно опустила Сириллу на подушки и спросила:
— Мадам, может быть, вам что-либо нужно?
Ничего не говорите, только укажите рукой — я пойму.
Сирилла указала на шторы, и Мари тут же их раздвинула. В комнату хлынул поток света, и Сирилла огляделась.
Это спальня герцога! Она подумала, что убранство его комнаты отражает его характер. И она в его постели!
При этой мысли по ее телу прошла волна трепета, но она сразу же напомнила себе, что герцог уложил ее сюда только потому, что понимал, как ей будет неприятно проснуться в комнате, где произошло убийство.
151 Она была счастлива, что Астрид убит. Теперь герцог в безопасности. Только сейчас Сирилла осознала, как боялась за него.
Ей показалось странным, что Астрид вдруг решил задушить ее. И ее постигла бы точно такая же участь, что и Зивану.
Первое преступление разбило герцогу сердце и заставило его посвятить свою жизнь женщине, которую он любил и продолжал любить все эти годы.
Но ее смерть, думала Сирилла, не вызвала бы у герцога такого сильного потрясения, вряд ли он стал бы так сильно переживать, если бы она погибла от руки человека, которого герцог ненавидел и который угрожал его жизни.
Астрид мертв, сказала себе Сирилла, но Зивана все еще жива. Она пыталась не думать о запертой комнате наверху. Находясь в обществе герцога, Сирилла чувствовала себя счастливой и отгоняла от себя мысли о той женщине.
Но сейчас она не могла забыть, что Зивана все еще незримо присутствует в этом доме, что она все еще живет в памяти герцога.
И его сердце заперто от нее в том же Святилище, в которое есть доступ только ему.
Впервые в жизни Сирилла познала муки ревности — ревности, которая, казалось, пронзала ее подобно кинжалу и причиняла гораздо большие страдания, чем руки убийцы, оставившие следы на ее шее.
Она желала любви герцога. Она хотела, чтобы он воспринимал ее как женщину, чтобы она была для него так же желанна, как когда-то Зивана.
Сирилле казалось, что она будет удовлетворена дружбой герцога, что для полного счастья ей, как в детстве, хватит возможности издали обожать его. Но оказалось, что этого недостаточно — совсем недостаточно!
То чувство, которое охватило ее, когда она ринулась на угрожавшего жизни герцога убийцу, было страстью, которую испытывает женщина по отношению к мужчине, к мужу.
» Я хочу его! — подумала Сирилла. — Я хочу, чтобы он лежал рядом со мной. Я хочу быть его женой. Я хочу, чтобы он целовал меня, чтобы он дотрагивался до меня.«
Но ей показалось, что перед ней появился ангел, который своим огненным мечом преградил ей путь, и она поняла, что их с герцогом всегда будет разделять его память о давно ушедшей в мир иной женщине, — женщине, чьи реликвии хранятся в замке и в его сердце.
И Сирилла ощутила, что некая неведомая сила безжалостной рукой низвергла ее в ад страданий, которые будут всегда терзать ее несчастное сердце.
Прошлой ночью она осознала, что в ее душе возникло новое чувство к герцогу, — чувство, которого она никогда раньше не испытывала.
Это чувство разожгло в ней всепоглощающий огонь, все ее существо тянулось с герцогу, томилось по нему. Сила ее страсти была так велика, что Сирилле казалось невозможным и дальше скрывать ее от него.
Возможно, ей стоит решиться на то, о чем мечтает его мать. Она будет носить под сердцем его ребенка, а потом родит ему наследника.
Но стоило ей только подумать об этом, как в ней начало расти чувство протеста. Она представила, что в то время как он будет прикасаться к ней, его будет охватывать желание прикоснуться к другой женщине; что он будет целовать ее, а на его губах появится привкус праха и тлена, потому что он будет желать Зивану.
Зивана! Зивана! У Сириллы возникло ощущение, что, преследуя ее, это имя звучит в дуновении ветра, слышится в шелесте листвы. Не в силах совладать с обуревавшими ее эмоциями, Сирилла заметалась по постели.
Вдруг до нее донесся тихий голос Мари, которая что-то говорила находившемуся за дверью человеку:
— Кажется, у мадам небольшая лихорадка, господин герцог.
Сирилла замерла. Она почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. Открыв глаза, она увидела, как через комнату к ней направляется герцог. Солнце ярко освещало его красивую фигуру.
— Ты проснулась! — воскликнул он. Она протянула к нему руки и хриплым, прерывающимся, совершенно несвойственным ей голосом ответила:
— Со мной… со мной… все в порядке.
— Ты можешь говорить! О Сирилла, ты способна говорить!
Не было сомнения, что в глазах герцога отражалась неподдельная радость, и Сирилла протянула к нему руки, как бы понимая, что он — та спасительная соломинка, с помощью которой она вернется к душевному миру и покою.
— Со мной… со мной… все в порядке, — прошептала она, — и… вы… в безопасности.
— Я в полной безопасности, — подтвердил герцог, — сейчас самое главное, чтобы ты скорее поправилась.
— Теперь когда вы со мной, я… хорошо себя — , чувствую, — с трудом выговорила Сирилла.
Но сердце ее пело, потому что она видела, какое чувство отражается в его взгляде.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Запертое сердце - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Запертое сердце - Картленд Барбара



Тупой бред: 1/10.
Запертое сердце - Картленд БарбараЯзвочка
29.03.2011, 2.03





любовь сириллы победила запертое сердце герцога.сюжет интересный.
Запертое сердце - Картленд Барбарагаяне из армении
31.07.2012, 18.43





ну я бы не сказала . что это совсем тупой бред. . почитать можно есть и хорошее в этом романе!!!
Запертое сердце - Картленд Барбаралия
13.11.2012, 18.11





Сладкая сказка в стиле Барбары Картленд. Иногда хочется отвлечься от реальности и окунуться в мир сказок. Романы Б.К как раз для этого.
Запертое сердце - Картленд БарбараЕлена
2.01.2014, 22.43





Сюжет интересный и наивные объяснения в любви, что характерно для романов Картленд.
Запертое сердце - Картленд БарбараКэт
9.07.2014, 11.05





Сладкая сказка 7
Запертое сердце - Картленд Барбаратая
10.07.2014, 12.13





Бабушкам, как я, вполне подходит такая сказка: пробуждается в душе романтика любви. Дорогая Язвочка, я в восторге от твоих отзывов о книгах Картленд: ложка полыни, чтоб не было изжоги от слишком сладкого.
Запертое сердце - Картленд БарбараЛюбовь
31.03.2015, 4.54





Прекрасно! В наше время молодежи по-больше бы читать таких "сказок". Они учат доброте и целомудрию, о которых сейчас забыли, к сожалению.
Запертое сердце - Картленд БарбараБез имени
7.05.2015, 15.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100