Читать онлайн Запертое сердце, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Запертое сердце - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Запертое сердце - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Запертое сердце - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Запертое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Когда Сирилла подошла к кровати, вдовствующая герцогиня открыла глаза. Несколько секунд она разглядывала появившееся перед ней видение в белом, потом спросила:
— Вы обвенчались?
— Да, матушка, обвенчались, — мягко ответила Сирилла.
Казалось, эти слова вдохнули жизнь в иссохшее тело герцогини. Ее щеки немного порозовели.
— Я молю Господа, чтобы вы были счастливы, — проговорила она. — Где Аристид?
— Он зайдет к вам попозже, матушка, — сообщила ей Сирилла. — Еще не все гости разъехались.
Она не решилась расстраивать свою свекровь рассказом о том, что, когда они с герцогом прибыли из церкви в замок, он быстро распахнул дверцу и спрыгнул на землю и, пока она, с трудом управляясь с широкими юбками подвенечного платья и длинным шлейфом, с помощью лакеев выбиралась из экипажа, прошел через холл и исчез.
Сирилла не сразу поверила, что он не поможет ей принимать начавших съезжаться гостей. Она сказала себе, что он, должно быть, плохо себя чувствует.
В церкви, до отказа заполненной народом, было страшно жарко. Разодетые в шелк и атлас гости стояли вплотную друг другу, в воздухе витал аромат духов, который смешивался с запахом цветов и ладана. Сирилла, в тяжелой фате из брюссельских кружев, которая передавалась из поколения в поколение в семействе Монсо, едва дышала. Она боялась, что, когда жених поднимет вуаль и впервые взглянет на свою невесту, ее лицо будет мокрым от пота и пунцовым от жары.
Но когда настал этот момент, она увидела, что герцог даже не взглянул в ее сторону. Из церкви они ехали в открытом экипаже, и он за всю дорогу ни разу не повернулся к ней, будучи, казалось, поглощен тем, что лениво махал рукой работникам ферм и арендаторам, стоявшим на обочине и радостно приветствовавшим его.
Будучи по натуре очень чуткой, Сирилла, оказавшись рядом с герцогом перед алтарем, поняла, что он чем-то обеспокоен. В нем чувствовалось страшное волнение, совершенно отличное от того благоговейного трепета, который испытывала сама Сирилла перед открывавшимся ей таинством брака.
Она спокойно восприняла тот факт, что герцог не нашел возможности встретиться с ней перед свадьбой. Важные дела, которые не позволили ему отлучиться из Парижа, показались ей достаточно веской причиной.
Однако ее отец был страшно этим возмущен, и он не раз спрашивал ее, уверена ли она в своем желании выйти замуж за герцога.
— Я хотел бы повидаться с ним, прежде чем ты станешь его женой, — рассудительно заметил граф.
— Я знаю, папа, но я уверена, что он занят и не может навестить нас потому, что до свадьбы, которая из-за болезни его матери должна состояться так скоро, ему необходимо закончить важные дела.
— У вас впереди целая жизнь вдвоем, — расстроенно произнес граф. — Мне казалось, что несколько дней отсрочки ничего не изменят.
— Кардинал уже обо всем условился, — напомнила ему Сирилла.
Ей не хотелось спорить с отцом, и, когда он в следующий раз заговорил об этом, она промолчала.
Граф с любопытством смотрел на свою дочь, чувствуя, что в ней произошла какая-то необъяснимая перемена. Когда он спросил ее, почему она решила выйти замуж за герцога, то обнаружил, что между ними впервые возник некий барьер. Он очень хотел, чтобы она доверилась ему, но Сирилла не желала идти на откровенность.
Он успокаивал себя тем, что, когда его дочь выйдет замуж, она будет жить недалеко от него. Дорога от Монсо-сюр-Эндра до замка Савинь занимает чуть больше часа.
Однако он прекрасно сознавал, что будет страшно скучать по Сирилле и даже книги не смогут развеять его тоски.


Глаза Сириллы сияли, на губах играла радостная улыбка, и все, кто знал ее, замечали, что она еще никогда не была столь прекрасна и счастлива. Она стояла в дверях огромного бального зала и приветствовала прибывавших гостей, среди которых не нашлось ни одного человека, не обратившего внимания на ее красоту.
Когда на длинной аллее показались первые экипажи, которые подъехали к широкой мраморной лестнице замка, чтобы высадить своих пассажиров, разодетых в яркие туалеты, к Сирилле подошел Пьер де Бетюн. Окруженная высокими вазами с красиво убранными розами и лилиями, она стояла в бальном зале и в некотором смущении от того, что герцог так и не появлялся, размышляла, что ей делать дальше.
— Я казначей господина герцога, — представился Пьер де Бетюн. — Осмелюсь предложить вам, госпожа герцогиня, — в связи с тем что в настоящий момент мне не удалось найти герцога, — чтобы ваш отец помог вам встречать гостей.
— Вы не знаете, где монсеньер? — удивилась Сирилла.
Она взглянула на Пьера де Бетюна, и в ее синих глазах промелькнуло беспокойство.
— Думаю, он в саду, — ответил молодой человек. — Уверен, что он скоро вернется.
— Я согласна с вами, — проговорила Сирилла. — Будьте добры, попросите папу прийти сюда, Пьер так и поступил, и, когда граф встал рядом с дочерью, та сразу же почувствовала, что ее отец крайне удивлен поведением молодого мужа.
Однако у них не было возможности обсуждать этот вопрос, потому что зал стал постепенно заполняться гостями, о прибытии которых торжественно объявлял мажордом.
Практически всех приглашенных на свадьбу Сирилла видела впервые, и она подумала, что с большим удовольствием приветствовала бы слуг, фермеров, арендаторов, многие из которых являлись ее хорошими знакомыми и для которых в просторном складе, предназначенном для хранения десятины и примыкающем к домашней ферме, было приготовлено угощение.
После официальной церемонии триста гостей расселись за огромным обеденным столом, накрытым в банкетном зале, который был построен еще в средние века и славился тем, что был самым большим во всей провинции Турен.
Герцог так и не появился, и, если бы не помощь гостей, которые делали все для того, чтобы она чувствовала себя непринужденно, Сирилла, сидевшая во главе стола рядом с пустым стулом, наверняка испытывала бы неловкость и растерянность. И все-таки торжественный обед показался ей нескончаемым.
Блюда, которые следовали друг за другом длинной чередой, превзошли все ожидания. В течение нескольких дней шеф-повар замка трудился над кушаниями, которые были достопримечательностью провинции.
На стол подали карпа» а ля Шамбор»— здоровенную рыбину, выловленную в одном из озер замка и приготовленную по рецепту шеф-повара Франциска I; фаршированные говяжьи языки, которые слыли любимым лакомством Генриха II. Большинство столь знаменитых блюд Турена являли собой пример классической простоты приготовления.
Как и ожидала Сирилла, были поданы очень популярная турская кровяная колбаса; огромный лосось, пойманный в Луаре; студень из куриной печенки, который очень нравился жителям Амбуаза; а также рагу из дичи и фрикасе из кролика в белом вине, ставшие любимыми блюдами в Бургундии.
Белое вувре и красное бургундское, которые, как все уверяли Сириллу, были изготовлены из винограда, произраставшего в поместье, оказались наиболее тонкими винами во всей провинции и доставили огромное удовольствие гостям.
Сирилла, которую насторожило отсутствие за столом жениха, надеялась, что она не является ни прямой, ни косвенной причиной того, что он не пожелал принять участия в торжественном обеде.
Именно Пьер де Бетюн сообщил ей, что госпожа вдовствующая герцогиня желает, чтобы молодожены пришли к ней, как только у них появится возможность. Как было известно Сирилле, герцогиня очень опечалилась, когда выяснилось, что она не сможет присутствовать на свадьбе своего сына.
— Я должна поправиться! Я должна поправиться! — постоянно твердила она себе с того дня, как была назначена дата венчания.
Однако из-за жары и ее изможденного болезнью вида доктора сошлись в единодушном мнении, что она не вынесет подобной нагрузки.
Сирилла, которая после объявления о помолвке, несколько раз навещала герцогиню, увидела, как болезненно воспринимает ее будущая свекровь все, что касается герцога. Поэтому она никогда в жизни не решилась бы расстроить эту немощную женщину сообщением о том, что после свадебной церемонии ее сын повел себя столь странным образом.
— Спасибо, что зашла ко мне, — тихо проговорила герцогиня.
— Будь у меня возможность, я бы уже давно была подле вас, — ответила Сирилла. — Мне казалось, что обед никогда не кончится, — гости никак не могли насытиться, как будто они никогда в жизни не ели. — Она рассмеялась и добавила:
— Не удивлюсь, матушка, если узнаю, что они в предвкушении празднества постились целую неделю!
— Кардинал уже уехал? — спросила герцогиня.
— Его высокопреосвященство был вынужден вернуться в Париж сразу же по окончании церемонии. Мне очень жаль, что вы не слышали его речи: обращение было очень искренним и вдохновенным.
— Я не сомневалась в этом.
— И такой же была служба.
Сирилле казалось, что свадебная месса неким особым образом благословила ее брак. Даже несмотря на то, что ее полностью поглотило происходившее в церкви действо, она сознавала, что стоявшего рядом с ней на коленях мужчину совершенно не трогает этот торжественный и впечатляющий своей красотой обряд. Сирилла попыталась убедить себя, будто у нее слишком разыгралось воображение, однако она прекрасно понимала, что не ошиблась.
— Ты должна вернуться к гостям, моя дорогая, — сказала герцогиня. — Спасибо, что заглянула ко мне, и передай Аристиду, чтобы он пришел, как только у него появится возможность.
— Да… конечно… матушка.
Сирилла наклонилась и поцеловала свою свекровь в щеку. Сделав реверанс и прикоснувшись губами к руке герцогини, она вышла из комнаты.
После ухода Сириллы герцогиня опять начала молиться, прося Господа помочь этой красивой девочке дать ее сыну счастье, которого она так ему желала.
Покинув герцогиню, Сирилла пошла по широкому коридору, который вел из Южного крыла в другие помещения дома. Она была уверена, что теперь, когда почти все гости уже разъехались, никто не будет возражать, если она отправится в свою спальню и снимет огромную бриллиантовую диадему, которая была ужасно тяжелой и, по всей видимости, предназначалась для более крупной женщины, чем она сама. Сирилла подумала, что она с большим удовольствием надела бы традиционный флердоранж.
Но герцогиня сказала ей, что невесты герцогов де Савинь всегда украшали свои волосы именно этой диадемой. Атак как Сирилле очень хотелось выполнить все пожелания будущей свекрови, ей даже в голову не пришло отказаться от этого украшения, что стало бы нарушением древней традиции.
Однако она была непреклонна в своем нежелании надевать на себя все фамильные драгоценности: ожерелье, в котором каждый бриллиант был величиной с сантим, нитки изумительного жемчуга, который, казалось, светился изнутри; браслеты и массивные кольца.
Она взглянула на простое золотое колечко, которое герцог надел ей на палец, и поняла, что эта драгоценность стоит для нее дороже целого состояния.
Когда настал момент произнести клятву, герцог взял ее руку в свою, и от этого прикосновения она ощутила небывалый трепет. Разглядывая из-под опущенной вуали его лицо, она подумала, что, как и ожидала, он оказался таким же красивым и привлекательным, каким она его себе представляла.
Кардинал соединил их руки, сказав при этом:
— Соединяю вас в священном браке — во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Потом он благословил кусочки золота и серебра и кольцо и передал их герцогу, который надел кольцо на пальчик Сириллы и произнес:
— Этим кольцом я сочетаюсь с тобой; золото и серебро я даю тебе; своим телом я поклоняюсь тебе; всем своим богатством я одаряю тебя.
Сирилла задрожала, когда услышала эти слова, сказанные низким голосом, и в глубине ее души возникла молитва, в которой она просила помочь ей стать достойной его и завоевать его любовь.
И сейчас она напомнила себе, что, как только оставшиеся гости разъедутся, они останутся вдвоем и смогут поговорить друг с другом.
Дойдя до центральной части замка, она выглянула в окно и увидела, что у дверей осталось всего три экипажа. Она собралась было направиться в свою комнату, которая называлась «Спальней королевы»и соединялась со «Спальней короля», где теперь жил герцог, но внезапно услышала голоса.
Сирилла огляделась и увидела, что стоит возле Парадного зала, где гости оставляли свои шали и накидки. Сообразив, что в зале находятся две дамы, она спросила себя, будет ли вежливо с ее стороны зайти к ним и попрощаться.
Секунду Сирилла колебалась, но тут одна из женщин сказала:
— Да, герцог сильно изменился после той ужасной трагедии. Я слышала, как говорили, что он стал совсем другим.
— А что же произошло? — раздался голос второй женщины.
— Не может быть, чтобы вы не слышали об этом, — ответила первая, — хотя нет, тогда вы были совсем ребенком. Уверяю вас, это оказалось самой настоящей сенсацией!
— Так что же произошло?
— Возлюбленная герцога, женщина, на которой, как все считали, он собирался жениться, была задушена!
— Задушена? Кем?
— Человеком по имени Астрид.
— Но почему?
— Из ревности!
— А кем она была?
— Балериной, и звали ее Зивана Межлански. В те времена, когда герцог по уши влюбился в нее, она была очень хорошо известна в Париже, создав себе довольно громкое имя на театральной сцене.
— Так он, что, влюбился в балерину? Сомневаюсь, чтобы это обрадовало его мать!
— В те годы Зивана Межлански была великолепной танцовщицей, а герцог в свои двадцать один, естественно, отличался присущей молодости импульсивностью!
— Вы сказали, что ее задушили?
— Это было страшное преступление. Должно быть, герцог ужасно переживал, но говорят… — Дама понизила голос, и Сирилле удалось расслышать только конец фразы:
— ., теперь женщины для него ничего не значат!
Не вполне сознавая, что она делает, Сирилла стояла и слушала их разговор. Она повернулась, чтобы уйти, но тут до нее донеслись слова старшей дамы — Где-то здесь, в доме, есть комната, своего рода Святилище, в котором он хранит все вещи той танцовщицы, даже пуанты. И всем, кроме него, запрещено заходить туда.
— Вы серьезно?
— Абсолютно. Сначала это было предметом всевозможных пересудов, но со временем, как всегда бывает с подобными сенсациями, об этом позабыли.
— Должна заметить, — со смехом проговорила более молодая женщина, — что по виду герцога никогда не скажешь, будто и он обо всем забыл. Создается впечатление, что он еще тоскует по своей ушедшей любви. Я никогда не представляла, чтобы такой красивый мужчина был столь печален на своей собственной свадьбе!
— Я подумала о том же, — согласилась ее собеседница. — Ну ладно, пора ехать. Мы, должно быть, последние.
Сообразив, что, если женщины выйдут из зала, они увидят ее, Сирилла вздрогнула. Приподняв немного юбку, она побежала по коридору. Она быстро проскочила открытый участок и спряталась в своей спальне, уверенная, что ее не заметили.
Закрыв за собой дверь, она подошла к изумительному резному туалетному столику, на котором стояло поддерживаемое двумя купидонами позолоченное зеркало.
Теперь она начинала понимать, однако ее удивило, что она оказалась такой тупой, не обратив внимания на совершенно очевидное.
Почему до этого ей не приходило в голову, спрашивала она себя, что в нежелании герцога видеть ее до свадьбы и в том, что всеми приготовлениями к церемонии занималась его мать, было нечто странное?
Она, должно быть, страшно глупа, если во время первой встречи с герцогиней не догадалась, как страстно та мечтает увидеть своего сына женатым. Герцогиня показала Сирилле портреты герцога, на которых был запечатлен чуть ли не каждый год его жизни с самого рождения. Неужели трудно было понять, что больше всего на свете герцогиня хочет увидеть детей своего сына.
Она несколько раз повторила Сирилле, что замок слишком велик для одного ребенка.
— Когда Аристид был маленьким, мне часто казалось, что ему очень одиноко в этом огромном особняке, — задумчиво говорила герцогиня. — Мыс его отцом делали все, что могли. Приглашали местных мальчиков заниматься с ним уроками, у нас гостили дети знакомых. Но это совсем не то, что иметь братьев и сестер.
— Да, конечно, — согласилась с ней Сирилла.
— Возможно, это… сделало его… немного замкнутым, — неуверенно промолвила герцогиня. — Возможно, из-за этого он не так общителен и… эмоционален, как большинство французов.
В тот момент Сирилла не придала особого значения ее словам. Она с удовольствием разглядывала портреты мужчины, которому суждено стать ее мужем. Ее до глубины души тронуло, что герцогиня подарила ей один из его портретов.
Сирилла по-своему объясняла то, как выглядел и что мог чувствовать герцог, и вот теперь…
Она ощутила неуверенность; радость, которую она испытывала с того дня, когда в замок Монсо приехал кардинал и она узнала, что выходит замуж за герцога, померкла.


Герцог вошел в замок через распахнутую стеклянную дверь и с удовлетворением отметил, что все гости уже уехали.
Зная, что слуги убирают бальный и банкетный залы, он направился в другое крыло, где располагалась огромная библиотека, в которой любил проводить время его отец.
Эта комната была обставлена не только книжными шкафами, но и великолепными комодами и письменными столами тончайшей работы, мягкими диванами и глубокими креслами. Опустившись в одно из них, герцог с облегчением подумал о том, что завтра он сможет вернуться в Париж.
Он выполнил просьбу матери и всей душой надеялся, что она довольна.
Покинув замок после своей встречи с матерью, во время которой он дал согласие жениться, о чем она так страстно мечтала, герцог направился в город. Его не покидало ощущение, будто его заманили в ловушку.
Даже несмотря на болезненный вид матери, он все равно не мог поверить, что она действительно так слаба, как пыталась показать. Когда к герцогу в его парижский особняк приехал кардинал, у него возникли подозрения, что именно кардинала следует благодарить за ту ситуацию, в которой он сейчас оказался.
— Твоя невеста очень красива, мой дорогой мальчик, — сказал его высокопреосвященство.
Губы герцога скривились в презрительной усмешке.
Он был абсолютно уверен, что у него с кардиналом различные представления о красоте. К тому же в Париже и так полно красавиц, тем более что большинство из них бывает в его доме.
Но оставался один вопрос, который вызвал у герцога любопытство.
— Скажите, ваше высокопреосвященство, — спросил он, — почему вы выбрали для меня невесту именно из семьи де Монсо? Мне казалось, что гораздо больше подойдет дочь герцога де Фуко-Флери. Несколько веков назад между нашими семьями уже был заключен один брак.
— Единственная оставшаяся не замужем дочь герцога уже помолвлена, — ответил кардинал.
— Серьезно? Тогда дайте подумать, кто еще в этой невежественной провинции подошел бы мне. Да там навалом достаточно известных фамилий, на которых вы вполне могли бы остановить свой выбор!
Презрение, звучавшее в голосе герцога, заставило кардинала выложить ему всю правду.
— О помолвке дочери виконта де Буланкура было сообщено в газетах за неделю до моего визита к нему, — сказал он. — А маркиз д'Урвилль встретил мое предложение категорическим отказом, заявив, что он с большим удовольствием увидит свою дочь мертвой, чем твоей женой!
Если его высокопреосвященство надеялся, что эти слова шокируют герцога, то он жестоко просчитался. Тот просто закинул голову и весело расхохотался. Казалось, он на мгновение даже позабыл о своей напускной томности и циничном равнодушии.
— Молодец д'Урвилль! — воскликнул герцог. — Он хоть, по крайней мере, был честен. Думаю, что граф де Монсо испытывает точно такие же чувства, однако герцогский титул оказался слишком лакомым кусочком, чтобы у него хватило сил отказаться.
— Напротив, — проговорил кардинал. — Ни моему другу графу де Монсо, ни его дочери ничего не известно о том, какова твоя репутация. — Герцог скептически взглянул на него, поэтому кардинал добавил:
— Это действительно так, уверяю тебя. Граф живет настоящим отшельником, а его дочь не имеет ни малейшего представления о мире, который лежит за пределами их деревушки.
— Это просто замечательно! — усмехнулся герцог. — Наверняка его дочь — обычная тупая девчонка, мысли которой заняты только огородом. Да и воняет от нее, по всей видимости, как от самой настоящей грязнули!
Кровь бросилась кардиналу в голову, его охватило страстное желание нарушить все христианские законы и одним ударом кулака смести эту отвратительную ухмылку с лица герцога. Но внутренний голос, который многократно выручал его в трудных ситуациях, и на этот раз подсказал мудрую мысль: сидеть и не двигаться.
Пусть герцог своими глазами увидит, что представляет собой Сирилла. Как же, «тупая девчонка»! Вскоре он убедится в своей ошибке!


Вспомнив, что он пропустил обед, герцог ощутил голод и жажду. Он встал, дернул за шнурок звонка и опять вернулся в свое кресло.
Вошедший в комнату слуга несказанно удивился, увидев герцога.
— Вы звонили, господин герцог?
— Я хочу есть, и принеси бутылку лучшего вина.
Слуга поспешил выполнять приказание. Герцог обвел глазами библиотеку, и ему вспомнилось одно событие, которое произошло именно в этой комнате. В тот день отец сидел за столом, а мать — на диване.
Как бы сквозь годы герцогу слышался свой голос, когда он рассказывал родителям о девушке, которую встретил в Париже.
— Она так красива, мама! Она прекрасна! Она — балерина, но на самом деле она дочь русского дворянина.
— Тогда почему она выступает в театре? — не поворачивая головы спросил отец.
— Только потому, что обладает уникальным талантом и ее родители разрешили ей танцевать в труппе Русского Императорского балета. Как тебе известно, в России танцовщики имеют несколько иной статус, чем у нас.
— Она действительно так красива? — поинтересовалась мать.
— Мне очень хотелось бы, чтобы ты увидела ее, мама. Можно, я привезу ее сюда? Сейчас она очень занята, они репетируют новый балет, но, возможно, мне удастся уговорить ее приехать в Савинь на субботу и воскресенье.
Герцогиня почти не колеблясь ответила:
— Конечно, мой дорогой Аристид. Мы всегда рады твоим друзьям.
Он предполагал, что между ним и родителями возникнет спор по поводу приглашения, однако он получил то, что желал, и, поцеловав мать, выбежал в сад.
Каждый цветок, каждое неуловимое движение листвы, слабо колышащейся на ветру, напоминало ему о Зиване. Ему казалось, что на земле не существует другой женщины, обладающей такой непередаваемой грацией и очарованием, способными околдовывать его.
— Она пленила не только мое сердце, но и воображение, — сказал он себе.
Лишь построенный из серого камня величественный замок Савинь, принадлежавший его предкам, да два озера, в которых отражались шпили, башенки и украшавшие крышу статуи, могли служить достойным обрамлением для ее красоты.
— О Боже, я счастлив! — воскликнул он, когда Зивана и его дом слились в его воображении в единое целое. Он подумал, что еще ни одному мужчине так не везло.
Его воспоминания были прерваны слугами, которые внесли огромные подносы и принялись расставлять блюда на столе. Однако сейчас голод уже не мучил герцога.
— Налей вина, — сказал он, — и передай госпоже герцогине, что я хотел бы видеть ее.
Слуга поклонился. Герцог залпом осушил стакан. Он предполагал, что чем быстрее он выполнит свои обязанности, тем скорее у него появится возможность вернуться к избранному им и хорошо знакомому образу жизни.
Внезапно он сообразил, что даже не имеет представления, как выглядит его невеста. Когда он вчера приехал в замок, мать сказала ему, что среди прочих подарков графа есть ее портрет, но тогда у герцога не было ни малейшего желания разглядывать его.
— Какая разница, как она выглядит? — спросил он себя. — Завтра же утром меня здесь не будет.
Только одна женщина имела для него значение, но она…
Его губы плотно сжались, на лицо набежала тень. Он отпил еще один большой глоток из своего стакана.
Переживания прошлого очертили темные круги под глазами, а лицо герцога приобрело выражение циничного презрения, отчего стало казаться злым.
Он поднялся и внезапно увидел себя в зеркале, висевшем на противоположной стене. Ухмыльнувшись своему отражению, он поднял стакан.
— За потомство! — глумливо проговорил он. — За будущего герцога и за его имя, которому я придам еще большую славу!
Он не успел поднести стакан к губам, так как дверь позади него открылась. Немного помедлив, он повернулся — и решил, что ошибся, потому что перед ним стояла не жена, которую он ожидал увидеть, а молоденькая девушка, почти девочка.
Она продолжала смотреть на него, а он недоверчиво разглядывал светлые волосы, в которых, казалось, запутался солнечный лучик; синие глаза и нежную, жемчужно-белую кожу, которая казалась прозрачной.
На мгновение их глаза встретились. И тут Сирилла, поддавшись какому-то непонятному порыву, двинулась к герцогу.
Будучи большим знатоком женской красоты, герцог сразу же обратил внимание на грацию ее стройного тела, на изящный изгиб шейки, на гордый поворот головы.
Она присела в глубоком реверансе.
— Монсеньер! — проговорила она. — Мне очень хотелось бы поговорить с вами!
Герцог изумленно уставился на нее.
— Как… как ты назвала меня?
Ее щеки покрыл легкий румянец, и она ответила:
— Мои… монсеньер.
— Это обращение скорее применимо к высшему духовенству или к принцам королевской крови.
— Я знаю… но именно этим словом… я всегда называла вас… в своих мыслях.
— Всегда? — переспросил он.
— С тех пор, как увидела вас. Герцог удивленно приподнял брови.
— Не помню, чтобы мы встречались. Сирилла рассмеялась.
— И не пытайтесь вспомнить, вам это не удастся. Я видела вас. И это действительно так, но я сомневаюсь, чтобы вы заметили меня в многотысячной толпе.
Герцог рукой указал ей на диван.
— Может, присядешь и расскажешь мне об этом? — предложил он.
Сириллатак и сделала, а герцог опустился в свое кресло. Его глаза продолжали внимательно наблюдать за Сириллой.
«Кардинал был прав, — подумал он, — она на самом деле необыкновенно красива. Но только Богу известно, что у меня может быть общего с этим ребенком».
Однако нет смысла задумываться над подобным вопросом, так как завтра он возвращается в Париж.
— И что же ты собираешься рассказать мне? — напомнил герцог молчавшей Сирилле.
— Я вот сейчас думала, что вы выглядите точно так же, как девять лет назад… нет… это не правда. В вашем взгляде затаилась печаль, которой тогда не было… и я… догадываюсь о ваших чувствах.
— Я не совсем понимаю тебя, — сказал герцог. — Расскажи мне, когда ты впервые увидела меня.
— Я думала, что вы уже догадались, — ответила Сирилла. — На турнире, устроенном в замке в честь вашего дня рождения, когда вам исполнился двадцать один год!
— Ну, конечно же! — воскликнул он. — Я совсем забыл об этом. Моя родители возродили к жизни средневековые рыцарские поединки.
— А вы были рыцарем… Белым рыцарем, — еле слышно проговорила Сирилла.
То, как она произнесла эти слова, и выражение, промелькнувшее в ее глазах, подтвердили догадку герцога, что его появление в сверкающих на солнце доспехах, которые принадлежали его предкам, потрясло ее.
Турнир был организован с большим знанием дела. Действия участников поединков тщательно отрабатывались.
Его противником был Черный рыцарь, который, победив в нескольких предыдущих поединках, бросил вызов ему, Белому рыцарю. И он одолел своего противника в том театрализованном представлении — Добро восторжествовало над Злом.
Герцог отлично помнил, как под гром аплодисментов и радостные возгласы зрителей, съехавшихся со всех уголков Турена, чтобы принять участие в таком замечательном празднике, он спустился с трибуны.
Толпа шумела и веселилась, пиво и сидр, которые текли рекой, в немалой степени способствовали добродушному настроению всех гостей. А на трибуне расположились самые красивые в провинции женщины, одетые в средневековые костюмы.
Герцог помнил, что перед турниром одна дама в знак своей благосклонности торжественно вручила ему талисман, но, будучи в те годы романтически настроенным юношей, он считал, что истинным талисманом для него является крохотный портрет Зиваны, который он носил на груди.
Возможно, потому, что во время того поединка герцог представлял, будто сражается за любимую, он, стремительно атакуя противника, создал образ того романтического юноши, которого хотели видеть все зрители.
— Девять лет назад, — задумчиво, как бы разговаривая с самим собой, промолвил он.
— Мне тогда было девять лет, — сказала Сирилла. — Я навсегда запомнила, как вы выглядели… что вы… своим видом вдохновляли других.
— Это был всего лишь спектакль.
Наступила пауза. Наконец Сирилла проговорила:
— Можно я скажу вам… кое о чем, монсеньер, раз мы… одни?
— Да, конечно, — ответил герцог. — До настоящей минуты у нас не было возможности поговорить.
— Я не знала… я только недавно поняла, что вы… чувствовали.
Герцог был озадачен. Он не мог представить, чтобы его мать рассказала этой девочке, каковы его намерения в отношении своей жены и их семейной жизни, о чем он ясно дал понять герцогине вчера вечером, когда она принялась рассуждать так, будто он проживет в замке какое-то время.
— Я подчинился твоим желаниям, мама, — жестко сказал он. — Я отказался от своей свободы только потому, что ты меня об этом попросила. Я приложу все усилия, чтобы дать тебе внуков, о которых ты так страстно мечтаешь. Но на этом моя миссия заканчивается! — Помолчав, он добавил:
— Мы с тобой заключили сделку, и с моей стороны не будет никаких нарушений взятых на себя обязательств.
— Что ты имеешь в виду, Аристид? — спросила герцогиня.
— Я имею в виду, что в мои намерения входит уехать в Париж и оставаться там.
— И как долго? — прерывающимся голосом промолвила она.
— Столько, сколько мне захочется, — ответил герцог. — Моя жена может жить здесь, ты имеешь возможность наслаждаться ее обществом, но я не допущу, чтобы она каким-то образом вмешивалась в мою жизнь. Я настаиваю, чтобы наше с ней общение ограничилось теми рамками, которые установлю я.
— Но. — Аристид! — вскрикнула герцогиня.
— Вопрос исчерпан, мама, — перебил ее герцог. — Ни твои уговоры, ни твои действия не заставят меня передумать. Одной ночи будет достаточно, чтобы претворить твои сокровенные мечты в жизнь. А после этого тебе придется оставить меня в покое.
Он знал, что его слова жестоко ранят ее сердце. Но ведь он боролся за свою независимость, пытаясь освободиться от мягких пут, которыми герцогиня надеялась привязать его к дому.
Наступило молчание, и герцог догадался, что мать старается справиться с душившими ее слезами. Он повернулся к двери.
— Спокойной ночи, мама, — проговорил он и быстро вышел, не дав ей возможности сказать хоть слово.
А теперь, напомнил он себе, ему следует довести свои намерения до сведения жены, однако он не мог решить, с чего начать. Чувствуя, что ему не так-то легко это сделать, он резко бросил:
— Говори, какое у тебя ко мне дело.
Глаза Сириллы казались огромными на ее утонченном личике. Неожиданно она метнулась с дивана и опустилась на колени у его ног.
— Раньше я не понимала, — тихо промолвила она, — как вы страдали все эти девять лет. Герцог напрягся.
— Кто тебе рассказал?
— Я вышла из комнаты вашей матушки и случайно услышала разговор двух дам, — ответила она. — Та, которая была постарше, рассказывала, как сильно вы… любили и как… трагично закончилась ваша любовь. О монсеньер, я так хорошо вас понимаю!
— Что ты понимаешь?
— Что вы женились только для того, чтобы доставить удовольствие вашей матушке, что вы посвятили себя служению вашему идеалу и что вы пошли на это только ради спокойствия матери. — Герцог молчал, и через несколько мгновений Сирилла продолжила:
— Я всегда знала, что во всех ваших действиях и помыслах вами будет руководить благородство. Именно такую всепоглощающую любовь я и ожидала увидеть в вас.
Герцог недоверчиво уставился на нее.
— Ваша любовь так же чиста и жертвенна, как любовь трубадуров, подобно вам, навсегда посвятивших себя служению даме, которую они боготворили до последнего дня, — подняв на него глаза, сказала Сирилла. — Теперь я знаю, что тогда произошло, — тихо добавила она:
— Обещаю, что не доставлю вам никаких неприятностей, я буду помогать вам, и никто ни о чем не догадается.
— О чем не догадается?
— Ваша любовь — это священное чувство, которое не может быть предметом обсуждения для посторонних, — объяснила Сирилла, — и все, о чем мы с вами договоримся, тоже останется тайной. И хотя я… по закону… являюсь вашей женой, я с уважением отнесусь к вашему решению избрать… этот путь и буду как можно меньше… докучать вам.
По-видимому, впервые в жизни герцог был настолько ошарашен, что не нашелся, как ответить.
От него не укрылось ни восхищение — или скорее восторженное поклонение, — отразившееся в глазах Сириллы, ни благоговейный трепет, прозвучавший в ее голосе, как будто она говорила о некой святыне.
Как, спрашивал себя герцог, как ему объяснить этому ребенку, что он отнюдь не посвятил себя служению великому идеалу, что события прошлого в действительности превратили его в циника?
Сделав над собой усилие, он спросил:
— Ты хочешь сказать мне, будто считаешь, что мне не следует относиться к тебе как к жене?
— Я знаю, что, женившись на мне, вы выполнили долг перед своей матушкой, — ответила Сирилла, — но мне также известно, что вам пришлось идти против того, к чему призывал вас внутренний… голос, и, если вы… поцелуете меня, вы будете чувствовать… будто предали любовь, живущую в вашем сердце. — Смущенно отвернувшись, она добавила:
— Та женщина рассказывала, что у вас есть Святилище, в котором вы заперли все вещи, принадлежавшие любимой вами женщине. Я вполне понимаю, что и ваше сердце заперто от меня.
Помедлив немного, она проговорила:
— Та дама еще сказала, что теперь женщины ничего для вас не значат. Следовательно, раз я женщина, и к тому же ваша законная жена, я тоже не могу что-либо значить для вас, и я… принимаю это. — Она опять подняла на него глаза. — Я не могу поверить, чтобы в мире существовал еще один столь благородный мужчина, и от этого моя любовь к вам, живущая в моем сердце с самого детства, стала гораздо сильнее, чем можно выразить словами.
Герцогу казалось, что все происходит во сне. Ну как, вновь спросил он себя, как объяснить ей, что она совершенно не правильно поняла услышанный разговор?
Женщины ничего для него не значили!
Он едва сдержал улыбку, подумав о сотнях женщин, прошедших через его руки, — их было так много, что иногда он не мог вспомнить ни имени, ни липа.
Но разве он посмеет сказать об этом своей жене, которая стоит возле него на коленях и с обожанием смотрит на него как на святого.
Никогда, подумал он, среди многих женщин, встреченных им на своем пути, не было ни одной, которая хоть раз посмотрела бы на него вот таким взглядом. Это оказалось для него столь новым и неожиданным, что он почувствовал себя неловко.
Он никак не мог подобрать подходящие слова, чтобы объяснить Сирилле ее ошибку.
— Когда ты видела меня в роли Белого рыцаря, тебе было девять лет, а мне — двадцать один год, — сказал он. — Сейчас мне тридцать, и я очень сильно изменился за это время.
Улыбка, появившаяся на губах Сириллы, буквально осветила ее лицо.
— Конечно, — ответила она. — Папа говорит, что тот человек, которому один год, месяц, минута не прибавили мудрости, — дурак! Мы пришли в этот мир для того, чтобы познавать, и так как мы, естественно, развиваемся, наши знания становятся обширнее, а чувства — глубже. — Как бы из страха, что герцог не понимает ее, она подкрепила свои слова жестом. — Я представляю, что вы ощущали, когда произошла та трагедия. Она, должно быть, полностью разрушила вашу душу, но мне кажется, что это только упрочило вашу решимость посвятить себя служению той женщине. — Ее голос стал тише:
— И в то же время вы готовы пожертвовать всем, что для вас свято, ради вашей матушки. Это очень, очень великодушный поступок, и именно таким я вас себе представляла.
Слова Сириллы заворожили герцога.
— Я должен кое-что объяснить, Сирилла, — поспешно проговорил он. — Тебе не следует рисовать мой образ такими романтичными красками. В конце концов, я просто живой человек, и мне не нравится казаться тем самым рыцарем, которого ты увидела на турнире.
Сирилла поднялась, и внезапно герцог заметил, что на ее щеках появились ямочки.
— А теперь вы собираетесь заниматься самоуничижением и умалять свое величие, монсеньер, — сказала Сирилла, — но я не буду вас слушать. Я знаю, что вы думаете обо мне, но, пожалуйста… не надо, вы не должны делать этого.
Она не стала дожидаться его ответа и отошла к окну. Солнце осветило ее волосы, и герцогу показалось, что над ее головой возник нимб.
— Есть многое, что мы могли бы делать вместе, — весело проговорила она. — Я хотела бы взглянуть на ваши виноградники. Я хотела бы послушать ваш рассказ о сокровищах, собранных в этом доме, потому что все они являются частичкой нашей истории.
Я хотела бы посмотреть, как вы удите рыбу в озере. — И опять ямочки украсили ее щеки. — Вы даже не представляете, каким искушением для многих ваших соседей являются эти озера. Сегодня несколько джентльменов сообщили мне, что они с трудом сдерживают себя, чтобы в ваше отсутствие — вы ведь редко приезжаете сюда — не наловить жирной форели, которая водится в тростнике. Рассмеявшись, она добавила:
— А другой ваш сосед даже пригрозил, что, если вы не займетесь оленями, которых тут развелось несметное количество, он сам будет отстреливать их!
«Я должен сообщить, что завтра утром уезжаю в Париж», — подумал герцог, но почему-то слова не шли с губ.
Когда он поднялся, Сирилла направилась к нему. Ее ручка проскользнула в его. Этот жест был полон безграничного доверия, доступного только ребенку.
— Как вы думаете, у нас хватит времени, чтобы до ужина успеть прогуляться по саду? — спросила она. — Мне давно хотелось это сделать, но я думала, что вдвоем будет интереснее.
Она замолчала.
— Мне хотелось бы посмотреть, где вы играли, когда были ребенком. А больше всего я хочу вернуться на то место, где впервые увидела вас, туда, где устраивался турнир, — закончила Сирилла.
Герцог заверил себя, что поступит правильно, если сделает ей приятное после того, как оскорбил ее своим поведением на свадьбе.
— Уверен, у нас хватит времени, — ответил он, — к тому же ужин может подождать.
Устремленные на него глаза Сириллы засверкали.
— А что скажут повара, если им придется подогревать суфле, и оно от этого испортится?
— Ну и пусть портится! — ответил герцог.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Запертое сердце - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Запертое сердце - Картленд Барбара



Тупой бред: 1/10.
Запертое сердце - Картленд БарбараЯзвочка
29.03.2011, 2.03





любовь сириллы победила запертое сердце герцога.сюжет интересный.
Запертое сердце - Картленд Барбарагаяне из армении
31.07.2012, 18.43





ну я бы не сказала . что это совсем тупой бред. . почитать можно есть и хорошее в этом романе!!!
Запертое сердце - Картленд Барбаралия
13.11.2012, 18.11





Сладкая сказка в стиле Барбары Картленд. Иногда хочется отвлечься от реальности и окунуться в мир сказок. Романы Б.К как раз для этого.
Запертое сердце - Картленд БарбараЕлена
2.01.2014, 22.43





Сюжет интересный и наивные объяснения в любви, что характерно для романов Картленд.
Запертое сердце - Картленд БарбараКэт
9.07.2014, 11.05





Сладкая сказка 7
Запертое сердце - Картленд Барбаратая
10.07.2014, 12.13





Бабушкам, как я, вполне подходит такая сказка: пробуждается в душе романтика любви. Дорогая Язвочка, я в восторге от твоих отзывов о книгах Картленд: ложка полыни, чтоб не было изжоги от слишком сладкого.
Запертое сердце - Картленд БарбараЛюбовь
31.03.2015, 4.54





Прекрасно! В наше время молодежи по-больше бы читать таких "сказок". Они учат доброте и целомудрию, о которых сейчас забыли, к сожалению.
Запертое сердце - Картленд БарбараБез имени
7.05.2015, 15.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100