Читать онлайн Запертое сердце, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Запертое сердце - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.55 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Запертое сердце - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Запертое сердце - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Запертое сердце

Читать онлайн


Следующая страница

Глава 1

1832

Герцогиня де Савинь подняла глаза на своего кузена, его высокопреосвященство кардинала Ксавье де Рошешана, который сидел по другую сторону камина.
— Чем в настоящее время занимается… Аристид? — дрожащим голосом спросила герцогиня.
— Я приехал, моя дорогая, как раз для того, чтобы поговорить с вами об этом, — ответил кардинал.
— Так я и думала! — еле слышно прошептала герцогиня. — Я знала, ради того чтобы увидеть меня, вы никогда не проделали бы столь трудный путь из Парижа.
Кардинал улыбнулся.
— В вашем толковании мои действия выглядят не слишком учтиво, — сказал он. — Вам прекрасно известно, Луиза, что всякий раз, когда у меня появляется свободное время, я мчусь сюда, чтобы увидеть вас. Но сегодняшний мой визит, который вызван совершенно иной причиной, просто нельзя было откладывать.
Герцогиня прижала к груди покрытые синими венами руки. Украшавшие их кольца казались слишком тяжелыми для ее тонких пальцев.
— Расскажите мне всю правду, Ксавье, — попросила она. — В каком еще скандале оказался замешанным Аристид?
— Вы действительно хотите знать правду? — спросил кардинал.
— Я знаю, что в ваши намерения входило как можно больше скрыть от меня, — с некоторой долей юмора заметила герцогиня, — но я хочу, чтобы в своем рассказе вы избежали столь характерных для вас недомолвок и не ставили себе целью щадить мои чувства.
Секунду поколебавшись, кардинал жестким голосом произнес:
— Аристид опорочил славное имя де Савинь, превратив его в олицетворение любого нарушения закона, скандала или порока.
Хотя герцогиня услышала именно то, что ожидала, она все же не смогла сдержать вырвавшегося у нее возгласа. На глаза у нее навернулись слезы.
— Ничего не скрывайте от меня, — проговорила она так тихо, что кардинал с трудом расслышал ее слова.
Когда-то герцогиня была необыкновенно красива, но из-за постоянных болезней ее лицо было изборождено морщинами, а кожа стала такой бледной, что выглядела прозрачной. Она была столь худа, что, казалось, легкий порыв ветра способен оторвать ее от земли. Когда кардинал приехал в замок и увидел герцогиню, он был до глубины души потрясен ее изможденным видом.
Кардинал считал своей обязанностью как можно быстрее отправиться к герцогине, чтобы попросить ее о помощи. Никто лучше его не знал, какой вред наносят Франции своей расточительностью и шумными вечеринками, вызывающими ропот осуждения, аристократы вроде герцога де Савинь.
«Красный террор», начавшийся после Ватерлоо, не шел ни в какое сравнение с Красной революцией, которая свершилась двадцать три года назад, в 1792 году. Но восстание, произошедшее два года назад, в 1830 году, взволновало всю страну. Возмущенные жесткой и реакционной политикой Карла X, в Париже повстанцы подожгли Биржу, захватили Арсенал и оружейные склады, а потом ринулись в Лувр и Тюильри.
Против повстанцев были подняты войска, которые, очутившись на узких улочках восставших районов города, оказались абсолютно беспомощны и неспособны даже защититься от мебели, которую горожане швыряли в них из окон своих домов.
Шесть тысяч баррикад превратили Париж в боевой лагерь. Король Карл был вынужден отречься от престола, и на его место был призван потомок Людовика XIV — Луи-Филипп, герцог Орлеанский, который и занялся восстановлением порядка.
Успех деятельности нового монарха в значительной мере зависел от того, как скоро ему удастся завоевать доверие французов, однако отношение к его реформам и поведение таких сторонников «старого режима», как герцог де Савинь, очень осложняло положение, мешая Луи-Филиппу в достижении его цели.
Герцогиня ждала, когда кардинал продолжит рассказ.
— Дело не только в оргиях, в которых ежевечерне принимает участие Аристид, — сказал он, — но и в любовницах, которых он выставляет напоказ всему Парижу, а также в слухах о том, что он дарит этим дурным женщинам баснословно дорогие подарки. Это вызывает крайнее раздражение у тех, кто живет на грани нищеты.
— Вы боитесь возвращения беспорядков и насилия? — поспешно спросила герцогиня.
— Не исключена возможность, что это может повториться, — ответил кардинал. — Я считаю, что для предотвращения подобного взрыва необходимо, чтобы аристократия, вернув свои замки, свои поместья и свое положение в обществе, стала примером для тех, кто так жестоко страдал в течение последних шестнадцати лет.
— Вы правы, Ксавье, — согласилась с ним герцогиня. — Конечно, вы правы. Вы разговаривали об этом с Аристидом?
Кардинал невесело рассмеялся.
— Моя дорогая Луиза, неужели вы верите в то, что он послушает меня? Он не раз заявлял, притом публично, что религия устарела. За последние девять лет, насколько я знаю, он ни разу не ходил к мессе.
Герцогиня дрожащими руками закрыла лицо.
— Ну почему… это произошло… именно с моим сыном? — едва слышно проговорила она.
— Полагаю, причиной послужил тот прискорбный случай, — ответил кардинал.
Герцогиня промолчала. Они оба вспомнили о трагедии, которая омрачила юность Аристида и превратила веселого и счастливого молодого человека в циника, которым с каждым годом все сильнее овладевал дух противоречия.
— Он замешан почти во всех скандалах, — через некоторое время сказал кардинал. — Две недели назад одна женщина, хорошо известная в театральных кругах, — хотя я не рискнул бы назвать ее актрисой — попыталась наложить на себя руки. — Герцогиня в ужасе вскрикнула, но это не остановило кардинала. — Из ее признаний, которые были опубликованы во всех газетах, можно заключить, что причиной ее страданий было бессердечное отношение к ней Аристида.
— Она была его любовницей? — спросила герцогиня.
— Одной из многих, — ответил кардинал. — Очевидно, он дал ей отставку, и она решила — да простит ее Господь, — что жизнь кончена.
— Женщины… опять женщины! — пробормотала герцогиня.
Помолчав, кардинал заметил:
— Сейчас Аристиду тридцать. Пора бы ему жениться, чтобы иметь наследника.
Герцогиня подняла на него глаза, но его высокопреосвященство безжалостно продолжал:
— Вам, Луиза, не хуже меня известно, что если не появится прямой наследник, титул и все владения перейдут к тому пожилому кузену, который живет на Монмартре среди богемы и который открыто заявил, что является республиканцем и ярым противником не только титулов, но и частной собственности. — Герцогиня тихо застонала.
— Одному Богу известно, что станет с владениями, если он унаследует их.
— А Аристид знает об этом?
— Естественно! — ответил кардинал. — Но, скажу вам честно, его это не беспокоит! Мне кажется, что в настоящее время его вообще ничто не волнует, — резко проговорил он. — Его не волнуют даже женщины, с которыми он обращается как захочет, абсолютно не считаясь с их чувствами, и которых он отбрасывает, как только они наскучат ему. — Губы кардинала вытянулись в тонкую линию, и он процедил:
— А ему очень быстро становится скучно с ними!
— Как можно…. уговорить его жениться? А если он согласится, принесет ли это… пользу?
— Не имею ни малейшего представления, — сказал кардинал. — Я просто надеюсь, что женитьба заставит его пореже бывать в Париже. Самое ужасное то, что Аристид пользуется дурной славой. Его имя в центре внимания, а вы, Луиза, сами прекрасно понимаете, что значит попасть на страницы бульварной прессы.
Герцогиня тихо вздохнула.
— Я все время молюсь о том, чтобы Аристид женился и подарил мне внука, — промолвила она, — а еще лучше — внуков и внучек. Я всегда жалела, что у меня не было возможности иметь несколько детей.
— Во всяком случае, сознание, что у него есть сын, сделало последние дни Леона счастливыми, — попробовал утешить ее кардинал.
— Вряд ли он был бы счастлив, если бы увидел, каким стал Аристид, — заметила герцогиня.
— Вот поэтому мы, Луиза, и обязаны что-то предпринять.
— Вы поговорите с ним о женитьбе? Кардинал покачал головой.
— Нет, Луиза, это должны сделать вы.
Он встал с кресла и направился к окну. Он ступал по великолепному старинному ковру, его красная сутана колыхалась в такт его шагам. В этот момент через окно в комнату ворвался поток солнечного света, и бесценные сокровища, украшавшие замок, засияли в его лучах.
Можно назвать чудом то, что замок Савинь уцелел во время террора 1793 года. В отличие от других, расположенных неподалеку замков, Савинь не был разграблен, а дед нынешнего герцога, мудрый в своем предвидении, спрятал в потайном месте, куда не смогли бы добраться революционеры, наиболее ценные сокровища, которые в течение многих веков передавались из поколения в поколение.
Сейчас все было возвращено на свои места, и кардинал подумал, что замок стал одним из красивейших во Франции. Может, он судит предвзято, но он очень любит замок Савинь, который впервые увидел в молодости, когда его кузина, красавица Луиза, вышла замуж за герцога.
Кардинал взглянул на расстилавшийся за окном огромный сад, в котором между деревьями бродил пятнистый олень. Вдали кардинал увидел серебристую гладь Луары.
На обоих берегах реки располагалось много замков. Когда в пятнадцатом веке англичане выгнали Карла VII из Парижа, он большую часть времени проводил в Type и в этих местах. За последние два века любовь Карла VII к Турену разделили почти все его преемники на французском троне.
Частые поездки короля в долину Луары заставили высшую знать страны последовать монаршему примеру. Движимые желанием перещеголять друг друга в роскоши и величии, придворные строили огромные замки, многие из которых в средние века служили крепостями.
Но в эпоху Возрождения они были перестроены и превратились в истинные шедевры архитектуры. Богатое и разнообразное внешнее убранство и совершенство линий делали каждый замок неповторимым, превращая Турен в сказочную страну.
Владельцы замков, спасавшиеся от революции за границей, вернулись домой, и перед ними встала тяжелейшая задача полностью обставить огромные, пустые, изуродованные революционерами комнаты.
«Но как бы ни было трудно, — думал кардинал, — дело стоит того. И если владельцы соседних замков взвалили на себя эту тяжкую обязанность, почему бы герцогу де Савинь не последовать их примеру?»
Вспомнив, что его ждет герцогиня, он отвернулся от окна и подошел к камину.
— Луиза, на свете существует единственный человек, — сказал кардинал, — который способен заставить Аристида понять, что от него требуется, и этот человек — вы!
— Но как? И почему вы думаете, что мои слова возымеют на него какое-то действие? Я уже и не вспомню, когда он в последний раз послушался моего совета.
— У меня такое чувство — хотя я могу и ошибаться, — что он все еще любит вас, правда его любовь выражается в несколько необычной форме, — медленно проговорил кардинал. — Мне кажется, его может привести в чувство известие, что вы при смерти.
— При смерти? — вскричала герцогиня. Несколько мгновений они пристально смотрели друг другу в глаза, потом кардинал придвинул поближе к ней свое кресло и сел.
— А теперь выслушайте меня, Луиза… — начал он.


Вечеринка, которая начиналась вполне мирно, стала перерастать в настоящую попойку. Отведав превосходные блюда и выпив хорошего вина, гости развеселились.
Дамы остались за столом, сервированном на пятьдесят человек. Они чувствовали себя вполне раскованно, их вызывающее поведение возбуждало мужчин, которые позволяли себе все большие и большие вольности.
Во главе стола на стуле с высокой спинкой, украшенной фамильным гербом, восседал герцог де Савинь. Откинувшись, он с загадочным выражением на лице наблюдал за своими гостями.
Те, кто хорошо его знал, не раз задавали себе вопрос, как он умудряется оставаться в стороне от бурлящего вокруг него веселья.
По обе стороны от него сидели две красивые женщины, славящиеся своим мастерством прельщать мужчин. Склонившись так, чтобы предоставить герцогу возможность беспрепятственно любоваться свои ми прелестями, открытыми низким декольте платья, они что-то шептали ему на ухо.
Смех становился все громче, но вскоре его заглушила музыка, раздавшаяся с галереи, которая располагалась над банкетным залом.
Особняк герцога в Париже был чуть ли не самым огромным и самым величественным на Елисейских полях. Мало кто мог равнодушно взирать на позолоченные перила и не сгорать при этом от любопытства: что же происходит в просторных комнатах особняка, который почти ежедневно упоминался в газетах. Очевидно, репортеры постоянно рыскали вокруг дома в надежде заполучить какую-нибудь пикантную новость для своих статей.
И у многих представителей французской знати, приехавших в гости к герцогу, нет-нет да возникала неприятная мысль, что завтра же в «Фигаро» или в «Ле Тем», без сомнения, появится подробное описание сегодняшней вечеринки.
Некоторые из них надеялись, что их имена не будут упомянуты. Однако в это смутное время трудно было выяснить, кто находится на жалованье у газетчиков, хотя всем было прекрасно известно, что человек, который расскажет читателям об оргии в доме герцога, наверняка принадлежит к их кругу и является представителем аристократии.
— Я сейчас кое-что расскажу вам, господин герцог, — надув губки произнесла его соседка справа. — Это жестоко, но вы будете смеяться.
— Ну, я жду, — лениво проговорил герцог.
— Да не слушайте вы ее, — вмешалась та, что сидела слева. — Наверняка она хочет сообщить какую-нибудь гадость обо мне. Я заранее вас уверяю, что все это ложь. Дайте мне слово, что не поверите ей!
— Как я могу что-либо обещать, если не знаю, о чем она будет говорить? — спросил герцог.
— Но Эми нельзя верить. Она ничего не знает и все выдумывает.
— Тогда пусть расскажет, и я решу, кто из вас прав, — заключил герцог.
— А почему бы нет? — согласилась Розетта. — Уверена, вы поймете, что я невинна.
При этих словах она бросила призывный взгляд на герцога, который в ответ цинично улыбнулся.
— Ну, знаешь, Розетта, я сомневаюсь, что у кого-то может возникнуть подобное впечатление! — заметил он. — Как бы то ни было, я готов выслушать рассказ о том, как ты будто бы совершила некий ужасный поступок.
— Я вам сейчас все расскажу, — удовлетворенно заявила Эми.
Она склонилась к герцогу и принялась шептать, а в это время несколько гостей, привлеченные веселой музыкой, поднялись из-за стола и направились к освобожденной для танцев площадке в другом конце комнаты. Танцы, если их можно было так назвать, скорее походили на дикие пляски, характерные для каких-нибудь сомнительных увеселительных заведений, а не для аристократического особняка на Енисейских полях.
За исключением тех, кто отправился танцевать, остальные были слишком заняты собой или своими соседями, чтобы обращать внимание на то, что творилось вокруг. Женщины постепенно все сильнее и сильнее оголяли свои белоснежные плечи, а мужчины расстегивали жилетки.
И тут слуги, как бы повинуясь заранее отданному приказу, потушили свет, оставив зажженными только одно бра и канделябр на столе.
В этот момент к герцогу, который продолжал лениво слушать болтовню сидящих рядом с ним женщин, подошла яркая, темноволосая красотка. Ее выступления в Варьете уже в течение некоторого времени будоражили весь Париж. Эми и Розетте пришлось прерваться.
Эта красавица прибыла на вечеринку значительно позже остальных, когда все уже успели разместиться за обеденным столом, поэтому она была вынуждена сесть не там, где рассчитывала, рядом с герцогом, а на пустующее место на другом конце.
По выражению ее горящих глаз герцог понял, что она готова уничтожить любую соперницу, которая осмелилась бы посягнуть на принадлежавшее, только ей, как она считала, внимание герцога.
— Сударь! — промолвила она воркующим голоском, в котором, однако, слышалась непреклонность. — Вы мною пренебрегаете!
— Я не способен на такое, Сюзанна, — ответил герцог.
— Тогда прогоните этих негодяек и уделите внимание мне, — потребовала Сюзанна. Эми и Розетта бросили на нее гневные взгляды, но она, как бы не заметив их, продолжала:
— Что они могут предложить вам — вам, который стремится к совершенству и который считает себя знатоком? Ее тирада позабавила герцога, но он промолчал.
— Если бы вам, как Парису, пришлось бы выбирать между нами, — заявила темноволосая красотка, — я знаю, кому вы отдали бы золотое яблоко.
— Это ты так считаешь, — бросила Эми, — но не мы!
Сюзанна презрительно взглянула на нее.
— Ты нам мешаешь, Сюзанна, — сказала Розетта. — Господину герцогу с нами весело, и ни ему, ни нам не доставляет удовольствия слушать, как ты, подобно петуху, взлетевшему на навозную кучу, начинаешь с ликованием сообщать всему миру, как ты прекрасна.
Сюзанна, в облике которой проглядывала агрессивность, театрально заломила» руки. В ее глазах, обращенных на герцога, читался призыв.
— Вам решать, сударь, — вкрадчиво проговорила она и надула свои пленительные губки.
Но и Эми, и Розетта тоже повернулись к герцогу, и теперь все три женщины, затаив дыхание, ждали, какой он вынесет приговор.
— Если меня не подводит мое знание мифологии, — наконец медленно проговорил герцог, — то богини, представшие перед Парисом, который должен был выбрать из них самую красивую, показали ему все свои прелести.
На мгновение повисла пауза, потом Сюзанна, тихо рассмеявшись, спустила с плеч платье, которое спало к ее ногам. За ней последовали Эми и Розетта.
Даже не пошевельнувшись, герцог лениво произнес:
— А золотое яблоко — это значит?..
— Ну, конечно же, провести с вами ночь, сударь, — ответила Сюзанна.
Герцог продолжал разглядывать стоявших перед ним трех женщин, каждая из которых с гордостью считала, что именно ей достанется приз.
Однако они не особо отличались друг от друга: у Сюзанны была более тонкая талия, но более широкие бедра по сравнению с Розеттой, в то время как у Эми была самая пышная грудь.
Наконец герцог заговорил, и, хотя голос его звучал абсолютно равнодушно, было заметно, что ему нравится этот спектакль.
— Единственным дипломатичным решением будет разделить приз на три части, — заключил он. — К счастью, моя кровать достаточно широка!
Его ответ поверг в изумление всех троих, однако они приняли его предложение без малейшего смущения.
Герцог взглянул на своих гостей и понял, что завтра газеты, без сомнения, будут утверждать, что вчера в его доме происходила «дикая оргия, достойная времен Римской империи».
Подняв с пола свое платье и прикрыв им грудь, Сюзанна наклонилась к герцогу.
— Чего мы ждем? — спросила она.
— Ты слишком нетерпелива, Сюзанна, — произнес он, встретившись с ней взглядом, — однако ты всегда этим отличалась.
— Я нетерпелива, когда дело касается вас, — ответила Сюзанна. — Я горю желанием доказать этим двум жалким крысам, вылезшим из сточной канавы, как они тупы и невежественны в том, что называется «искусство любви».
Герцог собрался было что-то сказать, но тут к нему приблизился лакей в напудренном парике и в алой с золотом — фамильные цвета Савинь — ливрее.
— Только что прибыло с нарочным, господин герцог, — сообщил он, протягивая серебряный поднос, на котором лежало письмо.
Герцог с полным равнодушием взглянул на белый конверт и уже поднял руку, чтобы отослать лакея, но тот быстро добавил:
— Нарочный прибыл из замка Савинь, господин герцог.
Герцог резко выпрямился и взял письмо. Вскрыв его, он быстро пробежал глазами листок и поднялся. Не сказав ни слова трем женщинами, которые ждали, когда он пригласит их в спальню, даже не взглянув на них, он вышел из комнаты. Лакей последовал за ним.


Трясясь в карете по ухабистой дороге, его высокопреосвященство кардинал де Рошешан подумал, что нет ничего прекраснее, чем так называемый «Сад Франции».
Огромную роль в превращении этой части страны в райский уголок сыграли не только величественные и прекрасные замки, но и дующие с Атлантики ветры, которые, достигая даже Тура, расположенного в двухстах километрах от побережья, создавали уникальные климатические условия.
Широкая и плодородная долина имела очень необычную форму, из-за которой ее стали называть «улыбкой Франции», так как она вызывала в памяти лик Моны Лизы.
Такое название было вполне обосновано, потому что Леонардо да Винчи последние два года своей жизни провел в долине Луары в маленьком замке недалеко от Амбуаза.
В отличие от других рек мира, Луара славилась тем, что с ее берегами было связано большое количество средневековых романтических историй.
«Очень скоро, — подумал кардинал, — засушливые летние месяцы превратят полноводную реку в множество речушек, которые понесут свои прозрачные воды к золотым песчаным берегам узких островов. А когда на плакучих ивах, растущих у самой воды, появятся нежные листочки, эти острова потонут в зелени».
В небольших виноградниках, покрывавших всю долину, поспеет виноград, из него сделают легкое вино, которое кардинал предпочитал более сладким, приторным винам из других районов Франции.
Однако сейчас его не трогала красота долины Луары, как бывало каждый раз, когда он проезжал по этим местам. Все его мысли были заняты полученным утром известием.
Новость настигла его в замке Блуа, где он решил остановиться по дороге в Париж и дождаться сообщения от герцогини.
Постоянные размышления над тем, что происходило в поместье Савинь, мешали кардиналу в полной мере насладиться комфортом замка Блуа, который являлся королевской резиденцией. Перед мысленным взором кардинала все время возникала картина, как герцог получает письмо от матери и тут же мчится из Парижа в замок.
Герцогиня написала письмо именно так, как предложил кардинал:
«12 мая, 1832 Замок Савинь.
Мой дорогой сын, Я тяжело больна и чувствую, что очень близок тот час, когда я покину этот мир. Умоляю тебя как можно скорее приехать ко мне, так как для меня будет страшным мучением умереть, не увидев в последний раз твоего любимого лица и не услышав твоего голоса.
Если у тебя нет возможности сразу же выехать из Парижа, я буду просить Господа — ты должен простить меня, но сердце мое тоскует по тебе, — чтобы Он отпустил мне еще немного времени и взял меня к себе только после того, как я прижму тебя к своей груди.
Мой дорогой и единственный сын Аристид, остаюсь твоей любящей матерью, Луиза де Савинь».
Герцог решил не дожидаться, когда подадут карету и когда соберется многочисленная свита, которая состояла из кучи лакеев и камердинеров и сопровождала его во всех путешествиях, делая его выезд похожим на королевскую процессию. Он покинул Париж на рассвете и направился по дороге, ведущей в Тур. Его сопровождали казначей и двое грумов.
Казначей герцога был его близким другом, одним из немногих, кто удостаивался откровенности герцога. Пьер де Бетюн являлся младшим сыном французского дворянина, лишившегося в дни революции и жизни, и своего состояния. После смерти отца Пьеру, совсем еще мальчику, пришлось перебиваться случайными заработками, которые он находил в самых низкопробных ночных заведениях Парижа. Там и встретил его герцог и предложил ему работу в своем парижском особняке.
Пьер отблагодарил своего покровителя безграничной преданностью, которая повергла в изумление всех знакомых герцога, и стал его доверенным лицом.
Какое-то время они ехали в полном молчании.
Наконец Пьер, повернувшись к своему хозяину, с улыбкой заметил:
— Бы избавились от необходимости выкручиваться из довольно щекотливой ситуации, которая сложилась перед вашим отъездом, не правда ли, монсеньер?
— Об этом я как раз и думал, — ответил герцог. Занимавшаяся заря окрасила все вокруг в золотистые тона. Вполне возможно, что герцог, вынужденный покинуть свой особняк, в котором царило буйное веселье, и свою спальню, где было разбросано женское белье, ощущал освежающее и очищающее воздействие зарождающегося дня. Однако он ничем не показывал этого.
Его казначей заметил, что глубокие складки на лице герцога — результат беспорядочного образа жизни — немного разгладились. Что бы там ни повлияло на герцога, но сейчас на его лице отсутствовало скучающее и циничное выражение.
— А знаете, монсеньер, — сказал Пьер де Бетюн, — это мое первое знакомство с замком Савинь.
— Первое? — задумчиво пробормотал герцог. — Тогда мне будет интересно узнать твое впечатление об этом огромном здании, которое, впрочем, не лишено некоторого очарования.
Они больше не касались этой темы до тех пор, пока не остановились в ужасно неуютной гостинице. За ужином, который был довольно посредственным, в то время как вино оказалось на удивление хорошим, Пьер де Бетюн возобновил разговор о замке.
— Почему вы так редко бываете там, монсеньер? — поинтересовался он.
— Мне казалось, что причина вполне очевидна, — недовольным тоном ответил герцог. — Мне там скучно!
— Меня это удивляет, — продолжал Пьер. — Вам нравится кататься верхом — а разве в Париже есть приемлемые условия для подобного времяпрепровождения? Мне кажется — хотя вы никогда не говорили об этом, — что вы любите жить за городом.
— Я уже сказал тебе, что там страшно скучно, — бросил герцог. — Смертельно скучно! А как тебе, Пьер, известно, скука — это единственное, чего я хочу избежать.
— Расскажите мне о вашем поместье.
— Что же ты хочешь узнать? Есть ли на доме башенки, действительно ли там такой необычный климат, что можно выращивать пальмы, и правда ли, что Людовик XIV останавливался в замке и его спальня, в которой теперь обитаю я, осталась без изменений?
— Как интересно, — проговорил Пьер. — Подозреваю — хотя вы все равно не согласитесь со мной — что в юности вы очень любили свое поместье.
Герцог, казалось, замер, потом он медленно произнес:
— Это было так давно, что я ничего не помню. Но Пьер де Бетюн знал, что он лжет. Они прибыли в Савинь рано утром, и Пьер, увидев замок, сразу же подумал, что герцог был прав: дом украшало множество всевозможных башенок.
Молодой человек никогда в жизни не видел столь прекрасного, похожего на сказочный дворец замка, который был окружен садами, спускавшимися по пологому склону к реке. Многоскатная крыша и трубы четко выделялись на фоне синего неба.
Герцог подъехал к двери, где его ждали грумы, чтобы перехватить уздечку, и взбежал по широкой лестнице, на которой выстроились слуги.
— Разрешите приветствовать вас, господин герцог, — обратился к нему мажордом.
— Проводите меня к госпоже герцогине! Мажордом поднялся по овальной лестнице и направился по широкому коридору в Южное крыло, которое занимала герцогиня с тех пор, как овдовела.
Дверь открыла горничная, которая присела в глубоком реверансе. Герцог, снимая на ходу перчатки, прошел в комнату.
Герцогиня лежала в огромной кровати с балдахином. Она была столь хрупка, что казалась почти бестелесной на фоне кружевных подушек. Ее лицо было таким же белым, как горностаевое покрывало.
— Сынок!
Она протянула к нему руки, герцог взял их в свои и нежно поцеловал. Как и кардинала, его буквально шокировал вид матери, которая выглядела совсем иначе по сравнению с тем, когда он видел ее в последний раз. Казалось, что она вот-вот покинет свою бренную оболочку и отойдет в мир иной.
— Я выехал сразу, как только получил твое письмо, мама.
— Спасибо мой дорогой, — проговорила герцогиня. — Я молила Господа, чтобы ты успел., вовремя.
— Тебя осматривали доктора? Неужели даже лучшие врачи не в силах помочь?
— Они ничего не могут сделать, сынок, и не надо скорбеть обо мне. Я соединюсь с твоим отцом — об этом я мечтаю с тех пор, как он покинул меня.
Рука герцога непроизвольно сжала ее пальцы. Горничная вышла из комнаты, и они остались вдвоем.
— Прежде чем… я умру… Аристид… я хотела бы попросить. — об одном, — слабым голосом промолвила герцогиня, — только об одном…
— О чем, мама?
По выражению, появившемуся в его глазах, она поняла, что он догадывается, в чем будет заключаться просьба.
— Я не смогу… спокойно умереть, если не буду уверена… что наш род продлится.
Герцог с шумом втянул в себя воздух.
— Тебе пора жениться, сынок, — продолжала она. — Больше всего на свете мне хотелось бы подержать на руках… твоего сына.
— Но это невозможно, мама!
— Почему? — спросила герцогиня. Он ничего не ответил, и через некоторое время она прерывающимся голосом проговорила:
— О Аристид, в детстве ты был таким ласковым и добрым мальчиком, мы все тебя очень любили… и папа, и я. — Его пальцы опять напряглись. — Ты стал юношей, и мы так гордились тобой. Ты был талантлив, твоего отца очень радовало, что у тебя такая великолепная фигура. — Герцог стал проявлять нетерпение. — Но потом ты изменился. Наш сын, которого мы знали и любили, исчез. Много раз я благодарила Господа за то, что твой отец не видел произошедшей в тебе перемены.
— Ничего не поделаешь, мама, таков уж я есть. Что касается меня, то я вполне удовлетворен.
— Ты это говоришь серьезно? — спросила герцогиня.
Она взглянула на глубокие складки, спускавшиеся от крыльев носа к уголкам губ, на темные круги под глазами, и у нее возникло впечатление, что дело обстоит совсем иначе, что не так уж ему и нравится его образ жизни.
«Когда-то, — в отчаянии подумала герцогиня, — он был самым красивым юношей во Франции». Сейчас он выглядел старше своих лет, он был похож на человека, который, успев испытать все на свете, обнаружил, что жизнь ничего не стоит.
— Пожалуйста, — Аристид, — едва слышно проговорила она.
Он поднялся и прошелся по комнате. В противоположном углу на стене висело несколько великолепно выполненных портретов, изображавших герцогов, которые в течение нескольких веков представляли династию де Савинь.
Все они были довольно красивыми мужчинами. Длинный ряд заканчивался портретом отца, от которого Аристид и унаследовал свои черты, за исключением одной: в облике сына отсутствовало столь характерное для отца благородство.
Аристид, повернувшись спиной к кровати, стоял перед портретами, и в какое-то мгновение герцогиня осознала, что больше не в силах смотреть на сына.
Она поняла, что попытка ее не удалась, и закрыла глаза. Кардинал ошибся. Аристид больше не любит ее. Их не связывают никакие родственные чувства, которые всегда присутствуют в отношениях между родителями и детьми.
«Я хочу умереть, — подумала она. — Смерть избавит меня от необходимости притворяться. Я умру, потому что у меня нет ничего, ради чего стоило бы жить».
Мучимая сильными болями, которые особенно обострялись в зимние месяцы, она знала, что только надежда на возвращение сына под родной кров прибавляла ей стойкости и давала ей силы жить. Когда-нибудь настанет день, ее Аристид приедет в замок — и оживут пустые коридоры, а огромные комнаты наполнятся шумом и детским смехом.
Но сейчас она поняла, что это всего лишь мечта, — мечта, которая никогда не станет явью. В ее воображении не раз возникала ставшая пределом ее желаний эта счастливая картина, которая оказалась беспочвенной фантазией больной женщины.
Герцог закончил исследование семейных портретов, которые казались еще выразительней на фоне стены, обитой синим дамасским шелком. Драгоценности, украшавшие одежду изображенных на портретах людей, сверкали в лучах солнца, как настоящие. Подойдя к кровати, герцог взглянул на мать. Герцогиня не открыла глаза. Ее неподвижность и отсутствующее выражение лица внезапно испугали герцога, и ему показалось, что она не дышит.
— Мама!
Это был призыв — требовательный, настойчивый — и она через силу подняла веки.
— Я сделаю так, как ты просишь!
— Аристид! Ты хочешь сказать… что?
— Если это сделает тебя счастливой.
— Ты знаешь, что твоя женитьба сделает меня самой счастливой женщиной на свете.
— Тогда я согласен на скуку и уныние, на которые обречет меня семейная жизнь.
— Спасибо, мой дорогой. Значит, мне есть ради чего жить, хотя, кажется, я долго не протяну.
— Тебе придется жить, — сказал герцог, — потому что это твоя идея, и я предоставляю решение такого важного вопроса тебе.
Герцогиня удивленно взглянула на него.
— Ты хочешь сказать… — начала она.
— Я хочу сказать, — перебил ее герцог, — что не ударю палец о палец. Выбирай мне жену сама. Уверен, что тогда она будет отвечать всем требованиям.
Подготовь свадьбу. Венчание придется устроить в нашей церкви, чтобы ты имела возможность увидеть, как на меня надевают освященные церковью кандалы. У тебя не хватит сил ехать в какое-то другое место.
— Но, Аристид!..
— Таковы мои условия, — продолжал настаивать на своем герцог. — Я не желаю встречаться с этой девушкой, я не желаю иметь с ней дела, пока она не станет моей женой. После свадьбы я перееду из Парижа и проживу здесь столько, сколько понадобится для того, чтобы на свет появился твой внук, которого ты с таким нетерпением ждешь.
— Дорогой мой… — предприняла еще одну попытку герцогиня.
— Не пытайся переубедить меня, — отрезал герцог. — Ты вынудила меня поступить по-твоему, мама, и я подозреваю, что ты не сомневалась в успехе. Надеюсь, ты довольна!
Герцогиня взяла сына за руку.
— Я хочу, чтобы ты был… счастлив, — слабым голосом проговорила она. Губы герцога искривились.
— Уж не поэтому ли ты вызвала меня сюда?
— Я верю, что семья сделает тебя счастливым. Как ты знаешь, мы с твоим отцом познали истинное счастье в семейной жизни.
— Но я — не отец и никогда им не стану, — сказал герцог. — Маловероятно, чтобы тебе удалось подыскать для меня такую же очаровательную и красивую жену, какой была ты.
— Я постараюсь, мой дорогой, я постараюсь. Но это будет очень трудно, если ты не поможешь мне, став хоть немного любезнее.
— Осмелюсь заметить, что та девушка, которая станет моей женой, ни в коем случае не посчитает меня нелюбезным, — с насмешкой проговорил герцог. — На свете есть много женщин, которые получали удовольствие от моего общества.
— Женщины какого сорта? — мягко спросила герцогиня.
Герцог поднес ее руку к губам.
— Мы с тобой, мама, заключили сделку, и у меня нет желания продолжать обсуждение этого вопроса. А теперь тебе придется извинить меня: я хочу принять ванну и переодеться.
— Я безмерно благодарна тебе за то, что ты приехал сразу же, как только я позвала тебя, — сказала герцогиня.
— У меня создалось впечатление, что ты, мама, не так уж слаба, как кажешься. Во всяком случае, твоя сила воли и напористость ничуть не уменьшились!
Герцогиня сжала его руку.
— Я только хочу, чтобы ты был счастлив, — опять пробормотала она.
— Интересно, на что похоже это неуловимое счастье? — спросил герцог. — Как-то так сложилось, что я давно с ним не встречался и совсем забыл, как его распознать.
— О Аристид!..
Голос герцогини дрогнул от сдерживаемых рыданий.
— Мы становимся чересчур сентиментальными! — поспешно проговорил герцог. — Итак, займись претворением своих планов в жизнь, а я, так и быть, сдержу слово и сделаю, как ты пожелаешь. И давай больше не будем утомлять себя дальнейшими обсуждениями.
При этих словах он поднялся. Секунду поколебавшись, он наклонился и поцеловал мать.
— Не умирай, мама, — тихо сказал он. — Думаю, без тебя род Савинь погибнет.
Он направился к двери. Герцогиня смотрела ему вслед. Внезапно она ощутила страшную усталость и откинулась на подушки.
«Кардинал был прав», — подумала она. Аристид все еще любит ее. Он согласился жениться только потому, что она попросила его об этом.
Как это ни удивительно, но она достигла успеха гораздо быстрее, чем рассчитывала. И в то же время ее охватывало беспокойство. Какая женщина согласится стать женой человека, который превратился в такого циника?
От внимания герцогини не укрылись горечь и ирония, прозвучавшие в его голосе, когда он давал ей слово выполнить ее просьбу. Но потом она напомнила себе, что скоро у нее появится внук и продолжатель рода Савинь, — и это самое главное.
Ей придется смириться с тем, что, как только закончится медовый месяц — если его действительно можно будет так назвать, — Аристид вернется в Париж, к своему прежнему образу жизни.
Как бы оптимистически ни был настроен кардинал, она сомневалась, что жена и даже семья превратят герцога в респектабельного землевладельца, который, подобно королю, будет управлять своими угодьями и проведет реформы, способные вдохнуть жизнь в старый замок.
Итак, первый шаг сделан. Аристид согласился жениться. Теперь возникает вопрос о подходящей невесте.
Протянув руку, герцогиня позвонила в маленький золотой колокольчик. Дверь немедленно отворилась, и в комнату вошла одна из камеристок. — — Бумагу для писем, чернильницу и перо, — приказала герцогиня. — Скажи груму, чтобы он был готова любой момент отправиться с письмом к его высокопреосвященству кардиналу в Блуа.
Камеристка присела в реверансе.
— Я все сделаю, мадам.
«Кардинал будет в восторге», — подумала герцогиня. Когда он давал ей указания, как себя вести, она была твердо уверена, что оптимизм кардинала ни на чем не основан и что Аристид не ответит на ее призыв. Однако он немедленно выехал в Савинь и без остановки скакал всю ночь. Он сдался без борьбы, потому что считал, будто она умирает.
— Господи, помоги ему… Господи, помоги моему сыну… — молилась герцогиня.
Именно эту молитву она произносила в течение многих лет, и временами ей стало казаться, что Господь отвернулся от нее.
Но сейчас все было иначе, и, когда камеристка принесла письменные принадлежности, герцогиня села и принялась писать…


Уже в карете его высокопреосвященство кардинал достал письмо герцогини и перечитал его.
Ему с трудом верилось, что Аристид предоставил своей матери полную свободу действий в выборе невесты и заявил о своем нежелании принимать в этом хоть какое-то участие. Однако дело обстояло именно так, что подтверждали строки, написанные изящным почерком герцогини!
Кардинал вытащил из кармана сутаны еще один листок. Это был список девушек, которые, как после длительного обсуждения заключили кардинал и герцогиня, отвечали всем требованиям, предъявляемым к невесте герцога де Савинь.
Будучи в замке Блуа, кардинал решил воспользоваться предоставившейся ему возможностью и осторожно расспросить хозяина о девушках, чьи имена стояли в составленном списке.
Он очень тщательно подбирал слова.
— Вы часто видитесь с герцогом Фуко-Флери? — спросил кардинал.
— Он нередко приезжает сюда с семьей, — последовал ответ.
— А что, у него большая семья?
— Да, впрочем почти все его дети уже успели обзавестись своими семьями.
— Ах да, конечно, я совсем забыл. Его сын породнился сочень знатным семейством. Кажется, он познакомился со своей будущей женой в Париже.
— Из семи детей герцога только одна дочь еще не замужем.
— Кажется, я где-то слышал, что ее зовут Изабель, — как бы между прочим пробормотал кардинал.
— Совершенно верно, ваше высокопреосвященство. Очень привлекательная девушка. Меня удивляет, что она еще не замужем. Насколько мне известно, причина заключается в том, что молодой человек, с которым она была помолвлена три года назад, был убит в стычке.
— Очень печально, — проговорил кардинал.
— Да, действительно, но я уверен, что герцог очень скоро подберет ей мужа.
Кардинал сменил тему разговора. Он выяснил все, что хотел.
Чуть позже, расспросив своего хозяина о маркизе д'Урвилле, он узнал, что его дочери Генриетте всего восемнадцать и все считают, что она станет писаной красавицей.
В списке оставалось только одно имя, но они с герцогиней решили, что невеста Аристида должна происходить из семьи только герцога или маркиза, поэтому оно осталось без внимания.
— Но даже если его жена будет необыкновенно хороша собой, — сказал себе кардинал, — маловероятно, чтобы бедняжке удалось надолго завладеть вниманием Аристида. — Он вздохнул:
— Но он, по крайней мере, может предложить ей славное имя, вписанное в историю Франции, обширные владения и замок, которому равного нет во всей округе. Даже Шамбар и Шененсо не идут ни в какое сравнение.
Они как раз проезжали мимо Шененсо, и кардинал, высунувшись в окно кареты, взглянул на знаменитый особняк, который когда-то принадлежал самой красивой во Франции женщине.
Диана де Пуатье была на двадцать лет старше Генриха II, но он любил ее до последнего дня. Как писал один их современник, я шестьдесят семь она была так же красива и очаровательна, как в тридцать.
Впрочем, вспоминал кардинал, все утверждали; будто Пиана смогла сохранить свою красоту с помощью колдовства. Говорили, что она ежедневно принимала какой-то особый отвар, который сделал ее невосприимчивой к разрушительному воздействию времени.
Однако кардинал, обладавший обширными знаниями в области истории и будучи умным и проницательным человеком, считал, что одна из причин, почему Диане де Пуатье удались до самой старости сохранить привлекательную внешность, заключалась в том, что она всегда принимала холодные ванны и ограничивала себя в еде и вине, которые в избытке присутствовали на королевском столе.
Сейчас замок Шененсо был виден очень четко. Архитектура замка отличалась своеобразием: он стоял на двух быках, оставшихся после древней мельницы и установленных на дне Шера.
Через реку был переброшен двухэтажный мост.
Его отражение в спокойной воде придавало замку некую романтичность и только подчеркивало его красоту.
— Вот как должна выглядеть женщина, — сказал себе кардинал, взбудораженный внезапным и столь необычным для него полетом фантазии. — Она должна быть красива и в то же время оригинальна, она должна возбуждать к себе интерес и создавать вокруг себя ореол тайны, чтобы никогда не наскучить мужчине.
Стоило ему произнести два последних слова, как его мысли вернулись к герцогу!
У кардинала возникло такое чувство, что не родилась еще женщина, которой удалось бы настолько заинтересовать герцога, чтобы он согласился изменить свой образ жизни, помогавший ему забыть о своей тоске!




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Запертое сердце - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Запертое сердце - Картленд Барбара



Тупой бред: 1/10.
Запертое сердце - Картленд БарбараЯзвочка
29.03.2011, 2.03





любовь сириллы победила запертое сердце герцога.сюжет интересный.
Запертое сердце - Картленд Барбарагаяне из армении
31.07.2012, 18.43





ну я бы не сказала . что это совсем тупой бред. . почитать можно есть и хорошее в этом романе!!!
Запертое сердце - Картленд Барбаралия
13.11.2012, 18.11





Сладкая сказка в стиле Барбары Картленд. Иногда хочется отвлечься от реальности и окунуться в мир сказок. Романы Б.К как раз для этого.
Запертое сердце - Картленд БарбараЕлена
2.01.2014, 22.43





Сюжет интересный и наивные объяснения в любви, что характерно для романов Картленд.
Запертое сердце - Картленд БарбараКэт
9.07.2014, 11.05





Сладкая сказка 7
Запертое сердце - Картленд Барбаратая
10.07.2014, 12.13





Бабушкам, как я, вполне подходит такая сказка: пробуждается в душе романтика любви. Дорогая Язвочка, я в восторге от твоих отзывов о книгах Картленд: ложка полыни, чтоб не было изжоги от слишком сладкого.
Запертое сердце - Картленд БарбараЛюбовь
31.03.2015, 4.54





Прекрасно! В наше время молодежи по-больше бы читать таких "сказок". Они учат доброте и целомудрию, о которых сейчас забыли, к сожалению.
Запертое сердце - Картленд БарбараБез имени
7.05.2015, 15.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100