Читать онлайн Волшебный миг, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебный миг - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.47 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебный миг - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебный миг - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Волшебный миг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Салли провела в «Убежище» более двух недель, прежде чем начала оценивать сэра Гая как человека, а не как старшего брата Тони, которому она не нравилась. Медленно стала уходить боль от разочарования, и вернулись ее былая чувствительность и интерес к людям. И если сначала она смогла только оценить мягкость и доброту леди Торн, постепенно ей стала заметна сила характера сэра Гая, и она все больше и больше стала ощущать его присутствие, входил ли он в комнату, или разговаривал с детьми в своей серьезной, спокойной манере.
Салли не ожидала, что Николасу и Пру понравится сэр Гай, но вскоре ей пришлось убедиться, что, хотя первенство и было, без всякого сомнения, отдано ей, на втором месте был сэр Гай. Дети его обожали, стоило ему появиться, их лица начинали светиться, они сразу бежали к нему, обычно, чтобы задать какой-нибудь вопрос о доме или о парке, а потом, затаив дыхание, выслушать ответ.
Салли долго прожила в сельской местности и не могла не знать старую поговорку, что дети и животные не ошибаются, когда дело касается людей. Чтобы иметь более полное представление о нем, сначала, благодаря детям, а потом из своих собственных впечатлений она стала собирать даже самые незначительные факты, что возмещало недостаток разговоров с ним и то, что временами он просто избегал ее.
Только Гертруда часто и много говорила о сэре Гае, потому что она его любила больше всех в семье.
— Он, на самом деле, очень хороший сын, — говорила она тоном, не терпящим возражений, — жаль только, что некому его оценить. Молодой хозяин Тони, с его умением уговаривать и хорошо подвешенным языком, всегда из всего извлекал для себя пользу, особенно это касалось его матери. Но ему не удавалось обвести меня вокруг его маленького пальчика. Для меня лучше хозяина Гая нет никого.
Когда речь заходила о семье, Гертруда становилась такой говорливой, что ее невозможно было остановить, даже если бы Салли и хотела этого. Но вскоре имя Тони перестало вызывать боль, и она поняла, что тоже может совершенно свободно о нем говорить.
— Они, наверное, были очень красивыми детьми? — спросила она Гертруду.
— Да, очень, — ответила служанка, — но хозяин Тони всегда был на первом месте. Он никогда не смущался, и, видя его светлые волосы и смеющиеся глаза, люди останавливались и говорили о нем всякие лестные вещи, как будто ребенок глухой. Я все время повторяла, что эти слова вскружат ему голову, но кто меня слушал? Только и слышно было «Тони такой», да «Тони сякой», пока он не стал думать, что весь мир вращается вокруг него. И для его матери это так и было. Много раз я прикусывала язык, чтобы не сказать, как это не правильно, когда видела, что она проходит мимо Гая, или всегда ставит его на второе место после младшего брата. Я часто себе это повторяла, ну а с кем я могла поговорить?
— Значит, сэр Гай был очень слаб, если позволял своей маме делать так, как она захочет, — предположила Салли.
— Это была не слабость, — возразила ей Гертруда, — а добросердечие. Я часто говорила, что именно добросердечным людям всегда достаются самые тяжелые удары судьбы. Вот посмотрите, что случилось с сэром Гаем. Я это всегда называю жестокой несправедливостью.
— И что же случилось? — поинтересовалась Салли.
Гертруда оглянулась через плечо, потом подошла к двери в спальню и закрыла ее. Они с ней застилали кровать Николаса. Салли уже давно заметила, что когда они это делают вдвоем, дело движется гораздо медленнее, чем когда она работает одна. А теперь Гертруда зловеще сказала:
— Никогда не знаешь, кто может подслушать. Мне не следовало бы рассказывать вам такие вещи, если уж на это пошло, но я очень рада вас здесь видеть. Нам нужно в этом доме немного жизни и смеха, а то мы постарели и зачерствели!
— А мисс Торн? — спросила Салли только ради того, чтобы увидеть, как сразу помрачнело лицо Гертруды, и услышать, как она фыркнула:
— Да уж! — в ее восклицании слышалась масса невысказанных эмоций в адрес Нэды.
— Продолжайте, пожалуйста, — взмолилась Салли. — Вы обещали мне рассказать о сэре Гае.
— Да, да, — сказала Гертруда. — Он вырос в красивого молодого человека, которого вы видите сейчас. Вокруг него не было суеты, и его никто не нахваливал, поэтому он стал самым настоящим джентльменом, какого только можно себе представить. Кроме того, сэр Гай был вынужден остаться в поместье и присматривать за ним и еще заниматься сельским хозяйством. А мистер Тони отправился в Париж, и еще в другие места, чтобы развлекаться. Именно у него всегда было столько денег, сколько он мог потратить. Я своими собственными ушами слышала, как сэр Гай отменял покупку нового трактора или двуколки на ферму, потому что младшему брату нужно было выслать деньги.
— Это действительно кажется несправедливым, — возмутилась Салли.
— Я тоже так думаю, — сказала Гертруда. — И, ко всему прочему, он еще влюбился в леди Берил.
— А кто это? — спросила Салли.
— Леди Берил Клеверон была самой прекрасной леди, какую я только видела в своей жизни, — ответила Гертруда. — Красивая как картинка, а как уж она умела говорить! Не было ни одного мужчины, женщины или ребенка, которые бы не сделали то, о чем она просила. Оставалось только надеяться, что сэр Гай в нее влюбится, и мы все будем счастливы. Не было никого другого, кого бы в этом доме хотели видеть хозяйкой больше, чем леди Берил, которую все знали с самого рождения.
— Поместье лорда Клеверона находилось по соседству с нашим. Сэр Гай и она росли вместе и знали друг друга еще с того времени, когда их возили в колясках.
Гертруда перевела дыхание.
— Продолжайте, пожалуйста, — попросила Салли. — Мне так интересно.
— Мы уже думали о свадьбе, хотя точной даты не было назначено, потому что и ее родители, и наша хозяйка считали, что жених и невеста еще слишком молоды. Леди Берил приезжала к нам верхом почти каждое утро. Я как сейчас вижу ее с развевающимися на ветру рыжими волосами и лицом, прекрасным, как солнечный свет, когда она подъезжала к крыльцу и звала сэра Гая. Более красивую пару трудно было бы представить, я вам точно говорю. Но Клевероны были необузданными людьми. Я слышала, что в них текла испорченная кровь еще от их прапрадедушки. Говорят, он был повешен за убийство человека на дуэли. Я лично не сомневаюсь в этом, потому что сэр Гай, конечно, влюбился, как и любой другой бы на его месте, в красивую девушку, а она разбила ему сердце и разрушила жизнь.
— Почему? Что она сделала? — спросила Салли.
— Она сбежала с цыганом, — ответила Гертруда так тихо, что ее слова едва можно было расслышать.
— С цыганом? — с изумлением переспросила Салли.
— Да, этот тип точно был цыганом. Он снимался в фильмах, и о нем много говорили. А еще он рисовал картины, но все равно он был цыганом по рождению и по натуре. Я не придумала, он не делал тайны из своего рождения, и когда не снимался в кино, то разъезжал в фургоне по окрестностям. Конечно, он был роскошным и каким-то кукольным, но все-таки это был настоящий фургон. И таким вот образом леди Берил с ним встретилась.
— Но как это произошло? — поинтересовалась Салли.
— Здесь с давних времен останавливаются цыгане, — объяснила Гертруда. — Они приходят сюда каждое лето, а в те годы одним из мест для стоянки табора было поместье Клеверонов. Мы уже знали некоторых из них, потому что они приезжали сюда из года в год, хотя и жили очень замкнуто. Но леди Берил была молодой, и как все молодые люди любопытной, вот она и пошла, чтобы поговорить с цыганами, а там встретила кинозвезду. Все что нам известно, это что она сбежала с ним, не сказав никому ни слова. Сэр Гай остался с разбитым сердцем и опустошенной душой.
— Какой ужас! Бедный сэр Гай! — воскликнула Салли.
— Я тоже всегда это говорю, — сказала Гертруда. — А через два года началась война. Сэр Гай пошел воевать, а когда вернулся, то стал более спокойным и серьезным, и ко всему происходящему стал относиться более равнодушно. Не знаю, как точно выразить словами то, что я имею в виду, но он стал очень упрямым и недоверчивым человеком.
— Циничным? — предположила Салли.
— Может быть, и это слово, — согласилась Гертруда. — А потом мы узнали, что леди Берил умерла в Америке, или еще в каком-то диковинном месте, куда этот цыган увез ее, чтобы убежать от войны. Короче говоря, это был еще тот малый.
— Сэр Гай когда-нибудь вспоминает о ней? — спросила Салли.
— Я никогда не слышала, — ответила Гертруда, — и ее имя не упоминается в этом доме. Вы только никому не рассказывайте, что тут узнали от меня.
— Конечно, я никому не расскажу, — пообещала Салли.
— Сэр Гай приказал, — продолжала Гертруда, — чтобы цыганам всегда разрешалось останавливаться на любом месте в его поместье. Это показывает, какой он человек. По моему мнению, гораздо более добросердечный, чем следовало бы. Вот они и приходят сюда каждый год своими тайными, воровскими тропами, хотя я должна сказать, что если им разрешать здесь останавливаться, то проблем будет меньше, чем, если запрещать.
Салли позже думала, какая это была странная история. Как трудно представить себе сэра Гая отчаянно влюбленным. Гораздо легче поверить, что Тони влюбился, услышав смех в его голосе, или увидев, как светятся его глаза. Сможет ли сэр Гай еще когда-нибудь полюбить? Салли все время думала об этом, наблюдая, как он серьезно и учтиво слушает свою мать, или решает проблемы, связанные с поместьем.
Она подозревала, хотя не могла обсудить это с Гертрудой, что Нэда влюблена в своего кузена. Было в ее темных глазах и губах что-то хищное, когда она смотрела на сэра Гая. Но со всеми остальными Нэда была беспристрастной и равнодушной, почти до грубости. В какой-то степени она вела себя слишком загадочно. Трудно объяснить или конкретно указать пальцем, в чем это заключалось, но ее окружала атмосфера тайны.
В комнату она заходила, словно проскальзывая, а когда встречалась с кем-то в коридоре, создавалось впечатление, что ей хотелось бы остаться незамеченной. Но Салли убеждала себя, что должна быть с ней доброжелательной, как бы плохо Нэда к ней ни относилась. К людям, которые так много страдали, следует относиться по-доброму. Но очень трудно думать о человеке хорошо, если он так агрессивен. В конце концов у Салли вошло в привычку, уходить от встреч с Нэдой и общаться с ней только за столом.
Дети были одновременно как под ее опекой, так и под ее защитой. Она не только была полностью поглощена их интересами и делами, но и оправдывала необходимостью идти к детям свой уход из комнаты, когда туда заходила Нэда, предпочитая выйти из дома на свежий воздух.
Погода стояла замечательная, и дети очень изменились внешне. Они все еще были слишком худыми, но бледность их щек сменилась здоровым румянцем, и если сначала они подолгу ковырялись в еде, и в итоге съедали очень мало, то теперь опустошали свои тарелки с волчьим аппетитом.
Миссис Редфорд все еще была сильно больна, но с каждым днем прогноз становился все более и более благоприятным. Сэр Гай телеграфировал майору Редфорду и рассказал о том, что случилось с его женой. И тот ответил, что сделает все возможное, чтобы поскорее вернуться в Англию. Все, что необходимо, было сделано. Единственной задачей, стоявшей перед Салли, было сохранить детей счастливыми и здоровыми, и с ней она с успехом справлялась.
Не так успешно обстояли дела с попыткой выяснить, не являются ли дети внуками старого мистера и миссис Редфордов. Леди Торн встретила генерала на собрании Красного Креста, и ужасно шокированная рассказывала сэру Гаю и Салли о том, что произошло.
— Ты же знаешь, Гай, какой он замкнутый человек, — сказала она своим мелодичным голосом. — Он пугает меня, и всегда пугал, но все-таки я считала, что должна попытаться. Когда собрание закончилось, я подошла к нему и поинтересовалась, как дела у него и у миссис Редфорд. А потом, чувствуя, что очень волнуюсь, все-таки спросила его о сыне. Я сказала, что ничего не слышала о нем вот уже несколько лет.
— Какая вы молодец! — воскликнула Салли. — И что он сказал?
— Он посмотрел на меня из-под своих густых бровей, — продолжала свой рассказ леди Торн, — а потом заявил очень громко и отчетливо, как будто я какой-нибудь идиот — новобранец на плацу:
— Мадам, у меня нет сына, — и пошел дальше.
— Могу себе представить, как вы себя почувствовали! — возмутилась Салли.
— Я действительно была готова провалиться сквозь землю, — сказала леди Торн, — И многое отдала бы, чтобы этого разговора не было.
— Но он ведь не имел в виду, что Боби умер, — отозвался сэр Гай, — если бы его убили, мы бы услышали об этом. Думаю, что ты, мама, права, и Николас и Пру — внуки генерала, но чем мы можем помочь в этом случае, не имею понятия.
— Я больше и пытаться не стану, — сказала леди Торн. — Меня до сих пор трясет от его поведения.
После этого случая о родстве детей с генералом больше не упоминалось, потому что леди Торн сразу расстраивалась. Салли находила эту женщину довольно странной, с тех пор, как узнала ее получше. Она была такой хрупкой, женственной, удивительно доброжелательной, но очень бесхарактерной. Может быть, ей так казалось потому, что Салли всю свою жизнь знала только женщин с сильными характерами, тетю Эми, Линн, то есть женщин, которые худо или бедно принимали серьезные решения и жили деятельной жизнью. А леди Торн просто плыла по жизни, как будто в розовом тумане. Она была доброй к людям, потому что иначе не могла, и такой образ жизни ее вполне устраивал. Она жила в собственном мирке, который создала сама. Казалось, ее ничего глубоко не трогает. Когда сэр Гай рассказывал ей, что происходило на ферме, она улыбалась и говорила:
— Как умно было с твоей стороны, дорогой, сделать именно так! — или:
— Я уверена, что ты знаешь лучше. — У Салли создалось впечатление, что она слушала только ушами, и что бы сэр Гай ей не сказал, реакция была точно такой же.
Салли даже пожалела Нэду. Если девушке пришлось пройти через такие ужасы и лишения, как ей было трудно, когда в этой никем не потревоженной тихой заводи она не смогла найти понимания и сочувствия к тому, что ей пришлось пережить. Но, хотя ей было жаль Нэду, она понимала, что та не хочет никакого сочувствия. Она обращалась со своей тетей как с ребенком или инвалидом, и разговаривала успокаивающими фразами, с фальшивой любезностью.
В третье воскресенье ее пребывания в «Убежище» произошел странный случай. Первое воскресенье приходилось на следующий день после приезда Салли, поэтому леди Торн решила, что дети слишком устали, и не стоит их вести в церковь. Салли с ней согласилась и читала им книжки в саду, пока все не вернулись.
В следующее воскресенье они все отправились в церковь, и, к удивлению Салли, проехали несколько миль до довольно уродливого викторианского сооружения, куда на утреннюю службу собралась малочисленная паства. В это воскресенье Салли одела детей в их самые лучшие костюмы. Леди Торн уже ждала их в холле, но машины возле дверей не было.
— Мы сегодня пойдем в церковь пешком, — сказала леди Торн, а когда Салли посмотрела на нее с удивлением, объяснила. — В это воскресенье мы идем в свою церковь. Она находится в конце парка.
— Теперь я понимаю, — воскликнула Салли. — А я удивлялась, почему церковь находится так далеко от дома.
— К сожалению, у нашего викария два прихода, — сказала леди Торн. — Нам не очень нравится «другая» церковь, как дети всегда называли ее. Наша такая красивая, она была построена из камней бывшего монастыря, поэтому мы гордимся, что она Принадлежит нам. Торнов обычно там хоронят, и вы сможете увидеть могилы. Там их внушительное количество.
Сэр Гай присоединился к ним, и они пошли по дороге.
— Это не маленькая часовня рядом с песчаным карьером? — спросила смущенно Салли.
— Да, именно она, — ответил сэр Гай, — но это не та часовня, которая принадлежала монастырю. Та, к сожалению, была разрушена вместе с ним. Эта, в песчаном карьере, была очень маленьким зданием, скорее кельей, чем часовней. Как мне удалось установить из старых записей, она была построена одним святым монахом, которого уважала вся община. Многие люди находили там убежище, и подолгу жили в ней. Монах был францисканцем, и часовня соответственно была построена в честь святого Франциска, поэтому она находилась в лесу, чтобы быть поближе к птицам и диким животным.
— Как замечательно! — восхитилась Салли.
— Расскажите нам еще что-нибудь об этом монахе, — стала упрашивать Пру, беря его за руку.
— Хотелось бы мне самому знать что-нибудь еще, — ответил сэр Гай. — К сожалению, монастырь был разрушен, и записи сожжены вместе с ним. Я пересказываю вам сейчас легенды, которые сохранились. Еще мне удалось посмотреть несколько планов, обнаружившихся уже совсем недавно, по которым можно было установить, что и где располагалось в монастыре.
— Вы больше ничего не знаете о том святом монахе? — спросил Николас.
— Я даже не знаю его имени, — ответил сэр Гай. — Говорят, что был секретный подземный ход из монастыря в келью, хотя никто до сих пор его не нашел.
— Подземный ход! — воскликнули дети в один голос. — Салли, мы поищем его, правда?
— Боюсь, что это только легенда, — засмеялся сэр Гай.
— Мы все равно его поищем, — заявила Пру. — Мы с Николасом всегда находим то, что не могут найти другие.
— Да, помнишь мамин шарф, который украли обезьяны, — спросил Николас, — и папины запонки, которые завалились в щель между досками?
— Мы их нашли, — объяснила Пру сэру Гаю, — и найдем этот подземный ход, вот увидите.
— Я бы очень хотел, чтобы у вас получилось, — сказал сэр Гай, — но не очень разочаровывайтесь, если вы его не найдете. Возможно, вам даже удастся обнаружить вход в него, но боюсь, что сам подземный ход был завален еще несколько столетий назад.
Детей тем не менее это не могло остановить, и весь оставшийся путь они больше ни о чем не могли говорить, пока не пришли в церковь. Она, как и сказала леди Торн, очень отличалась от той церкви, в которой они были на прошлой неделе. Часовня была небольшой, из серого камня, и ее широкие, пробитые гвоздями с большими шляпками, двери, словно приглашали войти. Скамейки были сделаны из резного дуба, и некоторые из них принадлежали еще монастырю, о чем ей шепотом поведала леди Торн. На них были вырезаны птицы, животные и цветы, а сами скамейки


потемнели и отшлифовались поколениями молящихся.


Леди Торн прошла в первый ряд с левой стороны прохода. Это была широкая большая скамья с мягким сиденьем из красного бархата и высокими подушечками для коленопреклонений из того же материала. Дети стали на колени, чтобы помолиться, но глаза у них были широко раскрыты, и с восхищением разглядывали древнюю дубовую змею, вырезанную на скамье, и белку, грызущую огромный орех на другом конце.
Салли поднялась с колен и помогла Николасу и Пру забраться на скамью, которая была слишком высока для них. Она ощущала покой и любовь, которой наполнила ее душу церковь. Леди Торн, конечно, имеет право называть эту церковь «своей», потому что вокруг можно было видеть могилы и памятники семьи Торнов. Мраморный мемориал был украшен плачущими ангелами и разбитой греческой вазой. Прямо перед скамьей на стене была вырезана длинная поэма в их честь. Прочитав ее с большим интересом, Салли посмотрела на противоположную от прохода сторону.
От изумления у нее перехватило дыхание. Какое-то мгновение она могла только смотреть, ошеломленно и недоверчиво, на большую могильную плиту, которая находилась прямо перед скамьями с правой стороны от прохода.
Это была могила рыцаря в доспехах, и она могла отчетливо видеть его лицо — закрытые глаза, четко очерченный нос, крепко сжатые губы и широкий лоб. Вся фигура очень хорошо сохранилась, разбит был только меч, находившийся рядом. Его руки были сложены как при молитве, только немного повреждены запястья, а собака, лежавшая около его ног, потеряла голову. Но шлем с плюмажем оказался нетронутым временем, так же, как и подушка с кистями, на которой он лежал.
Но Салли не могла оторвать взгляда от лица рыцаря. Она посмотрела на сэра Гая, который сидел в профиль к ней на другом конце скамьи. Его подбородок был слегка приподнят, потому что он смотрел на алтарь. Теперь ей стало понятно, почему, когда она увидела его впервые, и еще много раз потом, он ей представлялся в виде рыцаря в доспехах и в шлеме с плюмажем.
Постепенно из кусочков выстроилась целая картина. Она была очень маленькой, меньше Пру, сидела на скамье с противоположной стороны от прохода и смотрела на надгробие могилы рыцаря. Ей вспомнилась рука няни, одетая в серую хлопчатобумажную перчатку, в которой она держала сборник псалмов и показывала, какие слова надо петь, хотя ей было очень трудно их прочесть. Она увидела перед собой свои ноги, слишком короткие, чтобы достать до пола, край своего маленького красного пальто, из-под которого выглядывает оборка муслинового платья. А перед ней был рыцарь — «ее рыцарь», как она его называла, про которого она сочиняла разные истории не только в церкви, но и когда ложилась спать, а в комнате было темно и немного страшно.
Она представляла себе, что рыцарь находится рядом с ней и отгоняет нечистую силу, которая только и ждет момента, чтобы наброситься на детей, не успевших быстро уснуть. Ее рыцарь! Она помнила о нем долгие годы, а потом все это ушло в подсознание вместе с остальными событиями из детства для того, чтобы вдруг частично вернуться в память, как произошло тогда в поезде, когда она впервые увидела сэра Гая.
Когда она могла оказаться в этой церкви? Всю службу Салли мучил этот вопрос. Автоматически она становилась на колени, вставала, чтобы петь, потом садилась, чтобы слушать, и все это время пыталась вернуться в прошлое и вспомнить этот эпизод из детства.
Разве возможно, чтобы она когда-то здесь была? И, в то же время, у нее не было сомнений, что ей приходилось сидеть на той скамье и смотреть на могилу рыцаря, а потом сделать его частью своей внутренней жизни.
Салли опять посмотрела на скамью. Сейчас на ней никто не сидел, хотя все остальные были заполнены людьми из деревни, и она пришла к выводу, что сделано это было намеренно. Наверное, скамья принадлежала какой-то семье, так же, как и та, на которой она сидела в данный момент, безоговорочно принадлежала Торнам. Здесь находился и небольшой ящик, в котором хранились сборники псалмов, переплетенные в красную кожу с тиснением герба Торнов, удобные мягкие сиденья и высокие подушечки для коленопреклонений.
Салли повернулась, чтобы посмотреть, так ли удобно была обустроена скамья на той стороне от прохода, но старомодная резная дверца закрывала обзор.
Служба подошла к концу, и сэр Гай, стоявший у прохода, пропустил леди Торн вперед: За ними шла Нэда, а Салли и дети завершали процессию. Выйдя из церкви, леди Торн остановилась, чтобы перекинуться несколькими словами с людьми из деревни. И наконец после долгого, как показалось Салли ожидания, они отправились назад в «Убежище».
— Какую замечательную проповедь прочитал сегодня викарий! — сказала леди Торн. — Они у него всегда очень хорошие, когда речь заходит о деревенской жизни.
— Скажите мне, пожалуйста, — спросила Салли прерывающимся от волнения голосом, потому что ей очень нужно было получить ответ, — кому принадлежит скамья на другой стороне от прохода?
— Вы имеете в виду самую первую? — спросила леди Тори. — Это скамья семьи Редфордов, но, увы, они очень редко ее теперь занимают. У них так мало бензина, что они обычно ходят в другую церковь, которая расположена только в полумиле от Мертон Гранжа, но это их приходская церковь.
— Редфорды! Теперь Салли знала ответ. Она его ожидала. И ей в голову стали приходить другие воспоминания.
Салли вспомнила немолодого мужчину — папиного друга, и мальчика, старше ее, с шумом носившегося по дому и не хотевшего с ней играть. Редфорды! Конечно, это были Редфорды! В этой жизни все связано между собой, так или иначе. Может быть, каждый наш поступок, осознанный или нет, в действительности является частью предопределенного свыше сценария, в котором каждый из нас играет свою маленькую, но очень важную роль.
Салли не произнесла больше ни слова, пока они возвращались домой. Она была поражена и испугана происходившим.
Все было так странно — чувство, которое она испытала, увидев сэра Гая на той маленькой станции, встреча на пороге дома, где жила няня, осознание того, что сэр Гай был братом Тони, и, наконец, рыцарь, которого она считала своим защитником в раннем детстве. В ее памяти всплывали все новые картины, обрывки прошлой жизни, мучившие своей незавершенностью, но все же предлагавшие многое из того, что было давно забыто.
Ей вспомнилась часть комнаты. В ней были белые стены и голубые шторы на окне, через которое она видела сад, в котором гонял мяч мальчик. Был ли он отцом Николаса и Пру? Звали ли его Боби? Почему она не может никак вспомнить?
Вспоминался низкий голос ее отца, смутно всплывала в памяти какая-то женщина, широкая лестница, по которой ей помогала взбираться няня. Но все это имело очень неясную связь с ее рыцарем. Она видела его с закрытыми глазами, лежавшего в своей могиле, но для нее он был жив. Рыцарь всегда находился около нее, опекал и защищал. Он оберегал ее от опасности. Она звала его, когда ей было страшно. Лицо рыцаря было лицом сэра Гая. Только его глаза, в ее воображении, могли быть такими ласковыми и понимающими. Ей казалось, что рыцарь любит ее, потому что она тоже его любила.
После воскресного ленча, который, как обычно, состоял из ростбифа и фруктового пирога, Салли пошла с детьми к песчаному карьеру. Они так же, как и Салли, стремились поскорее вырваться из дома, но по другой причине. Николас и Пру намеревались приступить к поискам подземного хода. Дети были уверены, что вход в него находится где-то в подвале.
Пока Николас и Пру копались под кустами ежевики и вереска, она сидела на развалинах старой часовни. Задолго до того, как Салли узнала ее историю, она уже не сомневалась, что это часовня, потому что внутри у нее сразу возникло ощущение, что это место священное. Теперь, когда все подтвердилось, она смотрела на руины другими глазами. Без всякого сомнения, птиц здесь собиралось гораздо больше, чем в других частях леса, хотя они разлетались при приближении человека. В покрытых лишайниками камнях гнездилось огромное количество кроликов и белок. Здесь постоянно был слышен шум крыльев и тихие шорохи невидимых зверушек. Эти звуки, казалось, только подчеркивали тишину.
Пока дети бегали вокруг, взволнованно крича друг на друга, она сидела и ждала. Теперь у нее не было сомнений, что сэр Гай был прав, когда говорил, что «Убежище» — место для исцеления. Но у этой маленькой часовни была не только способность исцелять, эти камни были пропитаны верой. Она чувствовала тепло, поднимавшееся от них, охватывавшее все ее существо. На какое-то мгновение она растворилась в пространстве и времени, в настоящем и прошлом, все это принадлежало ей. Она больше не была одна, с ней была целая вселенная.
Потом вдруг эти ощущения пропали, и она осознала, как тихо вокруг, и что она прислушивается. Солнце просвечивало через зеленые листья нависавших над ней крон деревьев, пели птицы. Салли была уверена, абсолютно уверена, что это был знак свыше именно для нее в этой тишине и ничем не потревоженной красоте леса. Она с нетерпением ждала, почти не дыша. Потом пришло озарение, и она знала, что дальше делать.
Салли посмотрела на часы. Была только половина третьего. Ленч у них был рано, потому что слуги хотели, чтобы в воскресенье после полудня у них было побольше времени. Она подозвала детей к себе.
— Я хочу прогуляться, — сказала она, — и думаю, вам обоим следует пойти со мной. Это будет долгая прогулка. Вы не возражаете?
— А нам обязательно идти? — спросил Николас. — Мы хотели поискать подземный ход.
— Мы постараемся его найти в другой день, — взволнованно сказала Салли. — У нас сегодня есть более интересное дело.
— А что это за дело? — поинтересовалась Пру.
— Мы пойдем в дом, в котором я останавливалась, когда была маленькой девочкой, — объяснила Салли. — Это действительно очень интересно. Пошли.
Когда леди Торн рассказывала о Редфордах, Салли спросила ее, где они живут, и узнала, что их дом, Мертон Гранж, находится в двух милях от «Убежища», прямо по дороге. Но она за две недели узнала очень много о близлежащих окрестностях и сообразила, что если они пойдут к Мертон Гранжу через поле, то срежут около полумили или что-то около того.
Дети, хотя им очень не хотелось прерывать свои исследования, послушались, как всегда, и стали карабкаться вверх по склону песчаного карьера, потом пошли через лес, и на его окраине обнаружили луг. Это была очень веселая прогулка, потому что они вскоре забыли о своем разочаровании из-за прекращения поисков подземного хода, и стали носиться но лугу с восторженными криками, пугая зайцев и сгоняя с места стаи куропаток.
Они совсем не устали, и время пролетело очень быстро, пока их компания добралась до ворот Мертон Гранжа. Только когда они подошли, и Салли подняла руку, чтобы позвонить в старомодный колокольчик на цепочке, она вдруг почувствовала сомнение и страх. Может быть, ей не повезет так же, как и леди Торн, и все-таки то, что она испытала на развалинах старой часовни, придавало ей уверенности.
Дверь открыла служанка.
— Миссис Редфорд дома? — спросила Салли, недолго поколебавшись. — Спросите ее, не примет ли она мисс Сент-Винсент, которая останавливалась здесь много лет назад?
— Я спрошу, мисс, — ответила служанка и пригласила Салли и детей пройти в холл.
Теперь ока вспомнила этот дом. Его темные, обшитые дубовыми панелями стены и широкую лестницу с перилами, которые украшали балясины с геральдическими знаками. Дети за них держались, когда поднимались наверх.
— Посмотрите на этих маленьких львов, — сказала Пру. — Какие они красивые! А что они держат в лапах?
— Щиты, — ответила Салли.
— Посмотрите, а здесь тигр, — закричала Пру, показывая на тигровую шкуру перед большим камнем. — Папа застрелил такого же в Индии. Мама собиралась сделать из него коврик, но шкуру съели муравьи. Папа тогда сказал, что нам нечего бояться тигров, если такие маленькие насекомые, как муравьи, могли его съесть.
— Он сказал это только потому, что ты услышала как-то ночью рев тигра и испугалась, — напомнил Николас.
— Я, правда, слышала, как рычал тигр, — сказала Пру. — И это было очень страшно.
У Салли быстрее забилось сердце, и она хотела предупредить детей, чтобы они не говорили об Индии, но потом решила, что лучше оставить их в покое. Если она заставит детей контролировать себя, ее затея может не удаться.
Вернулась служанка.
— Пойдемте со мной, мисс.
Они последовали за ней в гостиную, большую комнату в классическом стиле. Когда они вошли, им навстречу поднялись мужчина и женщина. Как только Салли их увидела, она сразу узнала и генерала и его жену. Конечно, они стали гораздо старше, чем в то время, когда она гостила у них в доме. Генерал, который в детстве ей казался очень высоким человеком, сейчас стал ниже наполовину. Миссис Редфорд, с седыми волосами и печальной улыбкой, тоже очень изменилась. Но Салли их довольно хорошо помнила.
— Вы в самом деле Салли Сент-Винсент? — спросила миссис Редфорд и пошла к ней, протягивая руку.
— Да, это я, — ответила Салли. — Как хорошо, что вы меня вспомнили!
— Конечно, мы тебя помним, дорогая. Как интересно, я говорила своему мужу о тебе несколько дней назад.
Салли пожала генералу руку.
— Прошло уже, наверное, лет четырнадцать с тех пор, как ты здесь останавливалась. — Ты была моложе, чем эта юная леди.
Он посмотрел на Пру.
— Это Пруденс, а это Николас, — представила их быстро Салли. — Они остановились со мной в «Убежище». А сегодня такой прекрасный день, и я подумала, почему бы ни прогуляться и не навестить вас.
— Как хорошо, что вы это сделали! — воскликнула миссис Редфорд. — Но вам, наверное, жарко и вы устали после такой долгой прогулки. Уверена, что дети не откажутся от лимонада.
— Большое спасибо, — вежливо поблагодарил ее Николас.
— А как насчет тебя, Салли? Мы скоро будем пить чай, и я надеюсь, что вы останетесь до этого времени.
— Боюсь, что нам надо возвращаться назад, — ответила Салли, — и пить мне совсем не хочется, спасибо.
— Тогда давай посидим, и ты расскажешь нам о себе, — предложила миссис Редфорд. — Мой муж был так огорчен, услышав о смерти твоего папы. Мы прочли об этом в газетах. Как это печально! Ты, наверное, очень скучаешь?
— Да, — коротко ответила Салли.
— А как Эми? — спросила миссис Редфорд.
— Ее тоже уже нет в живых, — ответила Салли и рассказала о том, как тетя Эми умерла, и о ферме, которую она построила в Уэльсе.
— Как это похоже на Эми! — воскликнула миссис Редфорд. — У нее всегда были грандиозные планы насчет помощи людям. Мы вместе ходили в школу, и даже тогда она уже была альтруисткой.
Служанка принесла лимонад для Николаса и Пру. Они его выпили, и, заскучав от разговоров взрослых, подошли к окну. Первой заметила фонтан Пру. Она вскрикнула и побежала к генералу.
— У вас есть фонтан! Я видела его из окна. Он не очень большой, но, пожалуйста, разрешите нам сходить и посмотреть.
— Конечно, идите, — разрешил генерал и встал, чтобы открыть французские окна для них. Со смехом и криками дети побежали туда, где в центре декоративного пруда журчал и переливался на солнце маленький фонтан.
Миссис Редфорд и Салли наблюдали за ними из другого окна.
— Всем детям нравятся фонтаны, — грустно сказала миссис Редфорд, и, повернувшись к мужу, добавила:
— Добавь напора, Лайонел. Им будет интересно, когда вода поднимется выше.
— Сейчас, — ответил он.
Он вышел вслед за детьми и спустился по ступенькам вниз к фонтану. Салли увидела, как Пру побежала к нему. Он взял ее за руку и повел вместе с Николасом к круглому крану, который контролировал напор воды. Генерал его отвернул, и миссис Редфорд и Салли услышали восторженные визги, когда фонтан взмыл в высоту на двенадцать футов.
Брызги воды переливались на солнце и попадали на раскрасневшиеся, взволнованные лица детей, бегавших вокруг маленького пруда.
Салли вдруг заметила, что миссис Редфорд вытирает глаза.
— Такие прекрасные дети, — сказала она, — и с такими хорошими манерами. Они твои родственники?
— Нет, — ответила Салли. — Я встретила их при очень странных обстоятельствах.
Не вдаваясь б подробности о причинах своего появления у Торнов, она рассказала миссис Редфорд, что случилось в поезде.
— Их мама такая красавица, и хотя я видела ее всего лишь раз или два, когда мы были с детьми в больнице, мне показалось, что она замечательный человек во всех отношениях, если смогла так хорошо воспитать детей. У них на все правильный взгляд. Они очень честные и послушные. Николас восхищается мужественными людьми, а Пру — самый добросердечный маленький человечек. Она не переносит, когда страдают люди или животные. Это буквально разбило ей сердце, когда мы вчера утром нашли на поляне мертвую птичку.
— Очень благородно со стороны леди Торн приютить бедняжек, но и совершенно правильно.
— Я думаю, что леди Торн очень довольна, что они живут у нее, и, наверное, будет скучать, когда дети вынуждены будут уехать.
— Может быть... — миссис Редфорд заколебалась, — ты приведешь их сюда еще раз? Мы с мужем так одиноки, а услышать в доме детские голоса такая радость. Посмотри на Лайонела. Я не видела его таким энергичным много лет.
Дети нашли мяч и бросали его генералу. Когда он его ловил, то подбрасывал, казалось, до самых верхушек деревьев, окружавших лужайку, а когда мяч падал, дети бросались его ловить. Им это редко удавалось, но они толкали друг друга, падали и заливались звонким, радостным смехом.
— Генералу, похоже, самому нравится играть, — улыбнулась Салли.
— Вы должны остаться и выпить с нами чая, — вдруг сказала миссис Редфорд, и ее голос был почти умоляющим. — Я попрошу Сару подать его прямо сейчас. Скажи «да», прошу тебя.
— Я думаю, что мы с удовольствием останемся, — ответила Салли, — если это не создаст лишних беспокойств. Дома мы сегодня будем пить чай поздно, так что никто не станет волноваться из-за нас.
— Это будет просто замечательно! — обрадовалась миссис Редфорд. — Пойду и скажу Саре, а заодно посмотрю, есть ли что-нибудь вкусненькое для детей. Может быть, ты пока пойдешь к ним в сад?
Салли вышла в сад и села на террасе, наблюдая за детьми, по, не делая попыток присоединиться к ним и генералу. Вскоре они устали от игры в мяч и пошли смотреть на хорьков, которых держал генерал, чтобы они охотились на крыс.
Когда миссис Редфорд вернулась, она застала Салли одну.
— Они пошли смотреть на хорьков, — сказала Салли.
— О да, для них это очень интересно. Я помню, когда мой сын был еще мальчиком, он очень любил хорьков, у него было два своих собственных.
Она говорила, немного запинаясь, о своем сыне. Салли догадалась, что долгое время миссис Редфорд не могла упоминать его имя, но присутствие детей сделало это возможным, и она была рада такому случаю.
— Николас умеет обращаться с животными, — заметила Салли. — Я сама выросла рядом с ними и знаю, что этот дар либо есть у человека, либо нет. Он относится к ним совершенно безбоязненно. И они, похоже, доверяют ему.
— Мой Боби был таким же, — сказала миссис Редфорд. — Я помню, когда ему было четыре года, мы увидели, что он вытащил из мышеловки крысу. Она уже была у него в руках, когда я подбежала, то была просто в ужасе, думая, что крыса сейчас его укусит, но она вела себя достаточно спокойно, пока он освобождал ее своими детскими ручками, а потом выпрыгнула и убежала, не причинив ему ни малейшего вреда.
— Удивительно! — с интересом воскликнула Салли. — Ведь крысы такие свирепые животные!
— Мы привыкли к увлечению Боби, — сказала миссис Редфорд. — Мне кажется, что у него были самые необычные домашние животные, какие только бывают у детей.
Сара принесла чай, и Салли увидела блюдо с шоколадным печеньем и несколько сандвичей, которые обязательно должны были понравиться детям.
Николас и Пру вернулись вместе с генералом из сада, страшно довольные и очень грязные.
— Где им можно помыть руки? — спросила Салли.
Миссис Редфорд встала.
— Я отведу вас наверх, — сказала она.
Салли и дети пошли за ней по широкой лестнице, которую она помнила еще с тех пор, когда могла вскарабкаться по ней только с помощью няни. Наверху они прошли прямо в спальню миссис Редфорд, а потом в примыкающую к ней ванную комнату. Салли включила для детей воду и сказала им тщательно вымыть руки. Миссис Редфорд в это время что-то искала в ящике письменного стола, и Салли догадалась, что она ищет фотографии.
— Это снимок моего Боби, — сказала она, — когда ему было приблизительно столько же лет, сколько и Николасу.
Ошибиться здесь было невозможно. Конечно, Боби был покрупнее и пополнее, но у него были такие же точеные черты лица и мужественная посадка головы. Ослепла, что ли, миссис Редфорд, если не видит сходства? Удивлялась Салли, когда, с соответствующими случаю словами и выражением интереса, передавала назад фотографию Боби.
Но миссис Редфорд не спускала с Николаса глаз, когда они вернулись в гостиную. Пру сразу побежала к генералу, который сидел на стуле возле камина.
— Мне нравятся львы, — сообщила она. — Вы называете их как-нибудь?
Генерал выглядел удивленным.
— Она имеет в виду геральдических львов на лестнице, — объяснила Салли.
— Боюсь, что нет. Я как-то не подумал, что им нужно дать имена, — ответил генерал.
— Но вы обязательно должны, — настаивала Пру. — Можно я их придумаю?
— Хорошая идея, — с улыбкой согласился генерал. — Ты можешь подумать, пока будешь пить чай.
Миссис Редфорд усадила детей на стулья с разных сторон стола. Потом налила в чашку чая и передала ее Салли.
— Дети будут пить чай или молоко? — спросила она.
— Мы будем пить молоко, — ответил Николас, — и совсем немножко чая в нем. Но вы называете это чаем, чтобы мы почувствовали себя взрослыми.
Все рассмеялись.
— Я сейчас вспомнила, что мне говорил папа, — вдруг сказала Пру. — Когда он был маленьким мальчиком, в его доме тоже были два льва, и он их называл Граулер и Праулер.
Миссис Редфорд побледнела. Какое-то мгновение казалось, что ей стало плохо, но она оперлась рукой о стел и посмотрела через стол на своего мужа, их взгляды встретились. Миссис Редфорд повернулась к детям.
— Как ваша ф-фамилия? — спросила она. На последнем слове ее голос дрогнул.
Салли набрала в легкие побольше воздуха, но прежде чем она успела заговорить, ответил Николас:
— Меня зовут Николас Редфорд, а это моя сестра — Пруденс Редфорд.
В комнате повисла гнетущая тишина. Салли не могла взглянуть ни на генерала, ни на его жену. Наконец таким тихим голосом, что она и сама не узнала бы его, ей удалось выдавить из себя:
— Я.., я подумала, может быть, случайно.., они ваши.., родственники.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волшебный миг - Картленд Барбара



Милый и приятный роман. Помогает отвлечься от повседневной суеты.
Волшебный миг - Картленд Барбаражаннета
11.02.2013, 15.09





Милый и приятный роман. Помогает отвлечься от повседневной суеты.
Волшебный миг - Картленд Барбаражаннета
11.02.2013, 15.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100