Читать онлайн Волшебный миг, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебный миг - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.47 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебный миг - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебный миг - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Волшебный миг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Когда Салли вместе Николасом и Пру спустились вниз к завтраку, она услышала голоса, и, посмотрев через дверь гостиной, увидела о чем-то споривших Нэду и Айвора. Говорили они по-польски, но их голоса были резкими и взволнованными, как будто они ссорились.
Для Айвора было обычным делом, завтракать очень рано, до того, как остальные обитатели дома спускались в гостиную, а потом сразу идти на взлетное поле. Салли догадалась, что этим утром он уже был там, а потом вернулся назад. И причиной для его возвращения стало присутствие цыган.
Она быстро прошла с детьми в гостиную, где уже находились леди Торн и сэр Гай и накладывали себе еду из серебряных блюд, стоявших на отдельном столике. Когда дети вежливо поздоровались, Салли усадила их и поставила перед ними тарелки с кашей. Она уже села за стол, когда открылась дверь и вошла Нэда.
Не могло быть сомнений, что она просто клокотала от ярости. За ней шел Айвор Павловский, нахмуренный больше, чем обычно, но он проскользнул в комнату с таким видом, словно хотел сгладить ситуацию, насколько это возможно. Было ясно с первого взгляда, что они решили, кто будет говорить первым. Итак, Нэда решительным шагом подошла к сэру Гаю, восседавшему во главе стола, и сказала с вызовом:
— Гай, я хочу с тобой поговорить.
— Доброе утро, Нэда, — спокойно ответил он ей.
— Это касается взлетного поля, — продолжала Нэда, проигнорировав приветствие. — Ты ведь знаешь, что Айвор сказал, никому, понимаешь, никому, не разрешено появляться на взлетном поле. И что же, если этот человек не лжет, ты разрешил, чтобы его фургон оставался там. Это несправедливо по отношению к Айвору, и, кроме того, небезопасно.
Нэда почти задохнулась, закончив свою речь, потому что говорила без остановки. И, как обычно, когда она нервничала, ее акцент становился еще более явным.
— Подожди минутку, Нэда, — сказал сэр Гай. — Думаю, что мы это обсудим, но, между прочим, ты не поздоровалась с моей мамой.
В его голосе прозвучал упрек, но Нэда не смутилась.
— Тетя Мэри поймет меня, — ответила она нетерпеливо. — Существуют более важные вещи, чем приветствия. Айвор работает день и ночь над самым секретным экспериментом, который даже правительство считает очень важным, а ты позволяешь цыганам, да, да, цыганам, этим лжецам и ворам останавливаться не только на соседнем, но и на самом взлетном поле. И мне известно, почему ты это сделал. Я ему сказала, чтобы он немедленно убирался вместе со своим фургоном, и что же происходит? Он сообщает Айвору, что какая-то добрая леди пообещала попросить за него хозяина. Не составит труда, определить, кем была эта «добрая леди»!
Нэда обожгла Салли взглядом, полным ненависти. Она почувствовала себя так, как будто ее огрели кнутом, и покраснела в ответ. На какое-то мгновение Николас разрядил обстановку.
— Это правда, что на взлетном поле остановились цыгане? — спросил он. — Тогда, может быть, и мы можем сходить и посмотреть на самолет? Пожалуйста, разрешите нам!
— Ну вот! Вы видите? — Сказала Нэда, сделав выразительный жест руками. — Вот что происходит, когда хотя бы одному человеку разрешают нарушать правила. Теперь уже дети хотят посмотреть на самолет, потом слуги, а потом и все жители деревни будут приходить по очереди. Как можно сохранить секретность при таких обстоятельствах?
Сэр Гай встал, выдвинул пустой стул из-за стола и предложил его Нэде.
— Садись, — сказал он спокойно, но в его голосе прозвучали приказные нотки.
Как ни странно, она послушалась, а сэр Гай выжидательно посмотрел на Айвора Павловского, все еще стоявшего у дверей и выглядевшего так, будто ему было очень неловко.
— Может быть, и ты, Айвор, закроешь дверь и тоже сядешь? — спросил сэр Гай. — Мы можем все это обсудить после того, как я закончу завтракать.
Капитан Павловский тоже послушался его. По его виду можно было предположить, что ему не хотелось создавать проблем, но на этом настояла Нэда.
— Позвольте мне вам объяснить, — заговорил сэр Гай. — Я разрешил цыганам останавливаться в своем поместье уже много лет назад. Это поле им подходит потому, что оно примыкает к реке. Кроме того, обычно эти земли не используются, поэтому более удобное место для подобных целей трудно найти. Ты, Нэда, обвиняешь их в том, что они лжецы и воры, мне они не кажутся ни теми, ни другими. Насколько мне известно, они никогда не обманули мое доверие, кроме разве охоты на кроликов, за что я им очень благодарен.
— Фургон, который тебе так мешает, Нэда, принадлежит главе табора. Он порядочный парень, я разговаривал с ним вчера вечером. У него в прошлом году умерла жена, и он обожает своего ребенка, поэтому несложно понять его чувства, когда девочка заболела. Я не думаю, что какие бы то ни было приказы заставят его сдвинуться с места, даже если их отдадут самые большие авторитеты в нашей стране. Он сообщил мне, как, без сомнения, и вам обоим, что девочке дали какое-то цыганское лекарство, эффективное только в том случае, если она будет спать не менее сорока восьми часов после того, как выпьет его. Поэтому мне и в голову не придет поступить с ним так несправедливо. Вы считаете их расположение опасным, но я использовал это поле много лет до приезда Айвора, и знаю, что никакой опасности для фургона в том месте, где он находится, нет. Что касается второго пункта твоих обвинений, что цыгане мешают экспериментам Айвора, мне кажется, что их нисколько не интересует самолет, потому что им пришлось повидать их значительное количество. Кроме того, они мне дали обещание, что не будут появляться на взлетном поле. Когда ребенку станет лучше, он переберется со своим фургоном на соседнее поле, где остановились другие цыгане. А тем временем, Айвор, я уверяю тебя, никто не причинит никакого беспокойства.
Все время, пока сэр Гай говорил, Нэда не сводила с него горящего взгляда, беспокойно постукивая по столу пальцами.
Как только он закончил, она вскочила так резко, что ее стул чуть не упал.
— Все, что ты говорил, мой дорогой Гай, звучит очень правдоподобно, — заявила она надменно, — но ты не понимаешь, как нас унизил. Да, это как раз то слово, унизил и меня, и Айвора, нас обоих. Ты отдал ему поле и пообещал полную конфиденциальность, и что никто не будет туда ходить. И вот теперь, ты позволил цыгану нарушить свой приказ, потом мисс Сент-Винсент, которая не только завела с цыганом интрижку, но и за моей спиной ходит жаловаться на меня. Какое право имеет эта проходимка, эта девица, о которой мы ничего не знаем, вмешиваться в наши отношения — твои и мои, людей одной крови? Все, что мы знаем об этой мисс, так это лишь то, что у твоего брата хватило ума не жениться на ней...
— Нэда, прекрати!
Сэр Гай ударил по столу кулаком.
— С меня достаточно, — резко сказал он. — Ты забыла, что Салли — гость в этом доме, и я не позволю тебе оскорблять моих гостей.
— Нет, это твое отношение оскорбительно. Это мне приходится терпеть твою грубость и потом извиняться за нее перед моим соотечественником, — продолжала Нэда. Из ее последних слов было очевидно, что она себя ассоциирует больше с Польшей, чем с Англией, поэтому восприняла предпочтение, которое сэр Гай отдал Салли, как оскорбление своей нации.
Она повернулась и вышла из столовой, громко хлопнув дверью. Некоторое время все молчали, потом Айвор Павловский встал.
— Я схожу и поищу ее, — сказал он. — Приношу свои извинения за скандал. — Он посмотрел сначала на леди Торн, потом на сэра Гая. — Не волнуйтесь из-за этого фургона. Я все понимаю.
Салли стало жаль его, когда она увидела, каким смущенным он отправился вслед за Нэдой. Она никак не могла решить, стоит ли ей извиняться за эту неприятную сцену, поскольку считала и себя в какой-то степени ответственной за все происшедшее.
Первой нарушила молчание Пру.
— Из-за чего они сердятся? — спросила она леди Торн. У нее было удивленное лицо и широко раскрытые глаза.
Леди Торн улыбнулась.
— Не думай об этом, дорогая. Взрослые люди тоже иногда ссорятся, как и дети.
— Они иностранцы? — спросила Пру задумчиво. — Иностранцы всегда ужасно нервные. И индийцы тоже, нам даже не разрешали выходить из бунгало в праздники, правда, Николас?
— Они громко пели, кричали и иногда даже катались по земле, — подтвердил Николас.
— Я помню, что когда была в Индии много лет назад... — начала леди Торн и рассказала им длинную историю о торжественном приеме во дворце, где она присутствовала. Этого рассказа детям хватило до конца завтрака.
Салли, чувствуя, что больше не сможет съесть ни кусочка, сидела молча за столом. Больше всего ей хотелось, чтобы она ни слова не говорила об этом цыгане. Пусть бы события шли своим чередом. Но в то же время, как можно было держать язык за зубами, когда из-за необоснованной злости Нэды мог пострадать маленький ребенок. Салли старалась не смотреть на сэра Гая, она чувствовала себя униженной из-за слов Нэды о Тони.
Леди Торн была единственным человеком, которого, казалось, нисколько не смутила выходка Нэды. Она прервала свой рассказ об Индии для того, чтобы попросить Салли налить ей кофе. А когда Салли вскочила, добавила:
— Спасибо, моя дорогая девочка, вы мне очень помогаете.
Салли понимала, что своими словами леди Торн пыталась ее утешить и извиниться за жестокость Нэды, но боль в душе осталась.
Когда завтрак был закончен, она поспешила наверх, чтобы убрать комнаты. Следом за ней отправились Николас и Пру, настойчиво требуя, чтобы она их отвела посмотреть на цыган.
— Хорошо, — устало согласилась Салли, чувствуя, что она уже так много всего натворила, что еще чуть-чуть ничего не изменит.
И без того было ясно, что больше оставаться под одной крышей с Нэдой она не может. Это был вопрос нескольких дней. Скоро маму Николаса и Пру выпишут из больницы, и дети переедут к своим бабушке и дедушке. Салли будет свободна от своих обязательств, и с двадцатью пятью фунтами в кармане сможет снять какую-нибудь квартиру, пока не найдет работу.
Дети донимали ее вопросами о цыганах и их фургонах, пока она наконец не закончила убирать комнаты, и все трое не пошли вниз. Миссис Харрис — толстая кухарка — была «добровольной рабыней» Николаса и Пру, как называла ее леди Торн. Когда они вошли в кухню, ее лицо засияло.
— Я знаю, зачем вы пришли, мои утята, — сказала она, доставая жестяную банку, где специально для них хранила печенье. Потом повернулась к Салли и добавила:
— Они стали лучше выглядеть, маленькие сокровища, но все-таки их еще надо кормить и кормить. Ведь съедают они меньше того, что нужно мышке, чтобы выжить.
— Не правда, — засмеялась Салли. — Они теперь едят с большим аппетитом, и если их подержать здесь подольше, съедят и леди Торн вместе с ее домом.
— Чего еще можно желать, — сказала, улыбаясь, миссис Харрис, видя, как дети достают из банки печенье в виде звездочек и крошечные бисквиты, украшенные засахаренной вишней и зеленым дягилем.
— Но мы пришли к вам не за этим, миссис Харрис. Нам нужен ваш специальный бульон, — объяснила Салли. — Одна маленькая цыганская девочка очень больна, и я знаю, что если что-нибудь и поможет ей быстрее поправиться, так это ваш специальный костный суп.
— Я с удовольствием вам прямо сейчас налью, — ответила миссис Харрис. — К счастью, я сварила его только вчера. Сейчас найду кастрюльку, и вы скажете им, что суп надо будет только подогреть, когда девочка захочет есть.
Она приготовила кастрюльку, ни на секунду не переставая говорить, попутно предлагая детям съесть еще и еще печенья. И когда наконец все было готово, и они собрались уходить, миссис Харрис наполнила карманы детей засахаренными миндальными орехами.
— Она ужасно добрая, правда? — сказала Пру, когда они шли по лужайке.
— Ей очень нравится портить детей, — ответила Салли.
— А для нас это большая удача, — мудро заметил Николас. — Я думаю, Салли, что мне надо будет дать маленькой цыганской девочке немного моего миндаля. Если она больна, думаю, ей понравится.
— Конечно, понравится, — согласилась Салли.
Но когда они пришли к фургону, дверь все еще была закрыта, а цыган все так же сидел на ступеньках.
— Моя Зита все еще спит, — сказал он Салли, — но жар спал, и она должна проснуться сегодня к ночи.
— Я тогда обязательно приду сегодня вечером или завтра утром навестить ее, — пообещала Салли.
Она отдала суп, и рассказала, как им пользоваться. Цыган внимательно выслушал. Потом посмотрел на нее с благодарностью.
— Вы очень добры, леди.
— Я рада была помочь вам, — ответила Салли. — Не могу спокойно думать, что такая маленькая девочка сильно больна.
Неожиданно он взял ее руку, повернул ее и посмотрел на ладонь.
— Когда-нибудь у вас будут свои дети, — сказал он, — может быть, трое или четверо. Вы будете их очень любить. Но сначала вам придется пройти через темноту и испытать очень сильный страх и жажду, а счастье свое вы найдете, когда меньше всего будете ожидать.
Он отпустил ее руку, но Салли все еще продолжала смотреть на свою ладонь.
— Как вы могли все это узнать, только посмотрев на линии моей руки? — спросила она. — Вы на самом деле верите, что это правда?
Цыган улыбнулся, словно услышал глупый вопрос наивного ребенка.
— Однажды вы узнаете, что я говорил правду, — уверил ее он. Дети, осмотревшие фургон со всех сторон, подбежали к ним.
— Пожалуйста, разрешите нам посмотреть на другие фургоны. Ну пожалуйста, — стал его упрашивать Николас.
— Хорошо, пойдемте со мной, — ответил цыган. — Я вам их покажу.
Он повел детей на соседнее поле. Салли же подумала, что если любопытство детей еще можно объяснить, то она будет просто незваным гостем, и осталась сидеть на траве, ожидая их возвращения. Этим утром солнца было немного, над рекой еще висели остатки предрассветного тумана. Небо было опалового цвета, и вдали неотчетливо вырисовывались линии холмов. Из-за этого весь мир казался нереальным, и Салли, будто снова услышала голос цыгана. Интересно, была ли ее судьба, предсказанная им, только плодом воображения.
Конечно, глупо верить в подобные веши. Каждый предсказатель судьбы говорит о том, что после страданий и неимоверных трудностей к человеку придет счастье. В конце концов человек страдает и до конца жизни надеется, что счастье где-то рядом.
Глядя на разноцветные фургоны цыган, красивую, яркую одежду, их смуглую кожу и горящие глаза, Салли задавала себе вопрос, считают ли они, с их восточным мироощущением, что жизнь не так сложна, и видят ли в ней меньше трудностей, чем она? Для каждого человека жизнь — приключение, которое становится еще более интересным, потому что нельзя узнать, что ждет впереди. Жизнь всегда прекрасна, и стоит того, чтобы жить.
Теперь Салли была уверена в этом, хотя раньше у нее было другое мнение. Когда приходит несчастье, человек в отчаянии теряет радость и интерес, но они всегда возвращаются. Обычно они ждут где-то рядом, выбирая момент, когда можно будет вернуться к человеку в сердце и шепнуть, что будущее будет обязательно лучше.
— Когда-нибудь я буду счастлива, — сказала она себе, глядя на цыганский лагерь и реку с клочьями тумана над водой.
В этот момент сквозь облака проглянуло солнце, и Салли показалось, что сами небеса обязуются помочь ей выполнить свое обещание. Она сидела в золотом великолепии солнечных лучей и ощущала себя их частью, была с ними заодно. В этот момент она понимала, что такое счастье, и что испытывают люди, у которых оно в сердце.
— Весь день после этого чувство восторга и необыкновенного душевного подъема не покидало ее. Она продолжала бояться встреч с Нэдой, испытывала смущение при мысли о сэре Гае, но всему этому стала придавать гораздо меньше значения, чем раньше. Салли испытывала какие-то новые ощущения, неведомые ей до сих пор. Их было трудно выразить словами, но они снова и снова возвращались к ней.
В то время как она рассказывала детям сказки, бегала с ними по саду или помогала им искать подземный ход в песчаном карьере, внутри нее тлел этот маленький огонек надежды, освещенный солнцем.
Нэда не спустилась к ленчу, и Салли подумала, что это большое облегчение для всех. Потом после полудня она с детьми ушла на такую долгую прогулку по вересковым пустошам, что они опоздали к чаю, и когда появились, все уже встали из-за стола. Салли намеревалась сходить и навестить маленькую цыганскую девочку до обеда, но из-за того, что они пришли так поздно, а потом еще надо было пораньше уложить спать Николаса и Пру, у нее не осталось времени.
Обед прошел в нелегкой обстановке, потому что и Айвор, и Нэда присутствовали в столовой. Нэда пребывала в угрюмом молчании. Она не произнесла ни слова, лишь бросала в ответ короткие фразы, если с ней кто-нибудь заговаривал. За столом сидела с гордым и презрительным видом.
Леди Торн и сэр Гай делали вид, что ничего необычного в ее поведении не замечают. Салли обратила внимание, что Айвор Павловский делал попытки разговаривать больше, чем обычно, как будто хотел как-то сгладить впечатление от грубости Нэды. Салли не могла удержаться от мысли, что такие темпераментные люди очень досадны. Они делают жизнь окружающих невыносимой, хотя было совершенно очевидно, что сэра Гая нисколько не волновало поведение Нэды.
У Салли не было сомнений, что Нэда любила его, но как эта девушка была глупа, если пыталась привлечь внимание такими методами. Салли тут же себя одернула. Какое право она имела критиковать кого-то, когда сама не смогла привлечь и удержать человека, которого любила. На мгновение у нее защемило сердце. Как ей не хватало Тони, его веселого смеха, юмора и способности поддержать любую беседу, как бы не смущался и не чувствовал себя неловко собеседник. Потом она с удивлением поняла, что это был первый раз за все время ее пребывания здесь, когда она заскучала по Тони.
У нее было слишком много дел, но, даже когда она чувствовала одиночество и страх, тоски по Тони не было.
— Я избавилась от своего отчаяния, — сказала она себе, и сочувствовала, как радостно запело ее сердце. Но тут же, посмотрев на другую сторону стола, встретилась глазами с Нэдой и вздрогнула. Как же кузина сэра Гая ненавидела ее!
Хотя, какой был смысл обращать на нее внимание, подумала она. Скоро она отсюда уедет, Нэда избавится от нее и сможет заставлять леди Торн и сэра Гая поступать так, как хочет она. Но как бы Салли себя ни уговаривала, ей не удавалось найти причину и выразить словами, почему она не может избавиться от угнетающего эффекта, который имела ненависть Нэды и ее враждебность.
Когда обед закончился, Салли почувствовала, что больше не может оставаться с Нэдой в одной комнате. И когда женщины направились в гостиную, Салли спросила у леди Торн, не станет ли та возражать, если она пойдет спать пораньше.
Леди Торн, казалось, поняла, в чем дело.
— Конечно, нет, дорогая. Идите, ложитесь спать.
— Можно мне уйти прямо сейчас? — спросила Салли. — Я совсем не хочу кофе.
— Конечно, дорогая. Спокойной ночи.
Леди Торн наклонилась и поцеловала ее в щеку, и Салли, больше не взглянув на Нэду, поспешила наверх. Когда она поднялась на второй этаж, то, прежде всего, решила посмотреть, спит ли Николас, и обнаружила, что еще нет.
— Салли, расскажите мне, пожалуйста, сказку, — попросил он.
— Ничего подобного я делать не буду, — рассердилась Салли. — Ты должен был спать еще два часа назад.
— Но что я могу поделать, если у меня никак не получается заснуть, — сказал он жалобно. — Я все думаю и думаю, и никак не могу это остановить.
Салли засмеялась. Как ей хорошо было знакомо это чувство! Да и любой человек испытывает подобное от случая к случаю. Наверное, потому что ей тоже нравилось портить его, Салли начала рассказывать сказку о мельнике, у которого было три сына, и задолго до того, как определилась судьба третьего сына, глаза у Николаса закрылись, и он уже не смог понять, почему у сказки оказался такой неожиданный конец.
Салли встала и потихоньку вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Пру спала, и ей ничего не оставалось делать, как вернуться в свою комнату. Еще не было и половины девятого, и ей совсем не хотелось спать. Салли с обидой подумала о Нэде, из-за которой ей пришлось уйти из гостиной, а она сможет еще не меньше часа оставаться там, разговаривая с леди Торн, или слушая, как они с сэром Гаем обсуждают дела поместья.
Ей нравились вечера в «Убежище». Они обычно были такими мирными, спокойными, и Салли всегда хотелось оказаться здесь зимой. Ей рисовалась в воображении картина, как все сидят около камина, в котором горит большое полено, шторы не задернуты, а сад покрыт белым снегом. Каким безопасным и домашним казалось ей «Убежище». Именно о таком уединении и защищенности от всего мира она всегда мечтала и страстно желала этого всю свою жизнь.
А сейчас ее время здесь почти истекло. Но она всегда будет благодарна за тот покой и исцеление, которые ей дало «Убежище». Больше у нее не будет возможности жить под его защитой.
Повинуясь импульсу, Салли вдруг спустилась по задней лестнице и вышла в сад. Она не потратит больше бездарно ни одного прекрасного часа из тех, что ей осталось здесь прожить. Она будет гулять по саду и смотреть на дом под вечерним небом. Она пойдет через лес и навестит цыгана, чтобы спросить, как себя чувствует его маленькая дочь. И, если у нее хватит смелости, еще раз спросит о своем будущем.
— Я веду себя, как те глупые женщины, которые по всякому вопросу бегают к предсказателям судеб, — поддразнивала она себя, но тут же находила оправдание в том, что ее будущее очень и очень проблематично.
Над домом только что взошла луна, и сад купался в ее свете. Это было так красиво, что у Салли перехватило дыхание, и она могла только неподвижно стоять, словно боясь, что это волшебство исчезнет, и она не успеет налюбоваться им. Крыша и трубы четко вырисовывались на фоне неба, и имели очень таинственный вид, которого у них не было днем. Кроны больших деревьев, нависшие над лужайкой, хранили какие-то загадки, а тропинка в лес выглядела как серебряная лента.
Словно зачарованная Салли медленно пошла по траве. Это чувство еще больше усилилось, когда она вошла под своды деревьев и увидела, как лунный свет, проходя сквозь сучья, придает искривленному дереву или груде камней необычный вид, и поэтому сам лес кажется волшебным. Салли пошла дальше, чувствуя себя частью сказки.
Наконец она подошла к фургону. Внутри горел свет, и она поняла, что девочка проснулась, и все-таки Салли колебалась несколько мгновений, прежде чем подняться по ступенькам и заставить себя постучаться в маленькую дверь. Вместо этого она стояла и смотрела на небольшой лагерь. Цыгане сидели около большого костра, красные и оранжевые искры от которого взлетали высоко в небо. Кто-то тихо пел странную, протяжную песню. Рядом в лунном свете переливалась река.
— Это все как во сне, — прошептала про себя Салли. И потом, как будто испугавшись этой красоты, быстро поднялась по ступенькам фургона.
Она постучала, и почти мгновенно открылась дверь.
— О, это вы! — воскликнул цыган. — Входите, леди. Наклонив голову, Салли вошла внутрь. Ребенок сидел на топчане в красной шали, накинутой на плечи, и с миской супа в руках.
— Ей гораздо лучше, — воскликнул цыган, прежде чем Салли успела сказать хоть слово. — Моей Зите лучше!
— Я уже хорошо себя чувствую, — сказала девочка, и Салли увидела ее смуглое, точеное как у эльфа, личико. Волосы Зиты были заплетены в дюжину косичек, которые едва доходили до плеч.
В фургоне было мало воздуха, и пахло травами. Масляная лампа, висевшая в центре потолка, отбрасывала странные тени, и Салли увидела, что фургон был переполнен массой вещей разных размеров и очертаний. Они были везде — на полу и на полках, расположенных по всем стенам их жилища. Она смогла только мельком все это увидеть, потому что цыган взял стул и поставил его около топчана, где сидел ребенок.
— Садитесь, леди, — сказал он, а потом, повернувшись к Зите, добавил:
— Это та добрая леди, которая принесла тебе суп.
— Спасибо, леди.
Зита опустила голову и смущенно смотрела на Салли из-под ресниц.
— Я очень рада, что тебе лучше, — ласково сказала Салли. — Мы очень старались вести себя тихо, чтобы ты не проснулась. Я сегодня приходила сюда с маленькими мальчиком и девочкой. Их зовут Николас и Пру, но они не смогли увидеть тебя, потому что ты спала.
Салли продолжала говорить с девочкой, стараясь завоевать ее доверие, и наконец Зита подняла голову и спросила:
— Они сейчас здесь?
— Нет, — ответила Салли. — Они уже оба давно спят. Сейчас очень поздно.
— Я ложусь гораздо позже, чем сейчас, — похвасталась Зита.
— Я так и подумала, — ответила Салли. — Но Николас и Пру ложатся спать рано. Они не такие счастливчики, как ты, и живут не в фургоне, а в доме.
— Неужели они всегда живут в доме? — спросила Зита.
— Да, всегда, — ответила Салли. — Ну ладно, ешь суп, пока он не остыл.
— Леди права, — сказал ее отец. — Ешь суп, пока он горячий. Тебе от него станет еще лучше.
Девочка съела еще несколько ложек и отставила миску в сторону.
— Еще, еще.
— Пожалуйста, сделай папе приятное.
— Нет, но я съем яблоко.
Он взял с полки яблоко, и прежде, чем дать его девочке, вытер о свои брюки. Зита вонзила в него крепкие белые зубы, не отрывая взгляда от Салли.
Цыган посмотрел на девушку, как бы пытаясь найти подтверждение своим надеждам.
— Она опять поспит сегодня ночью, а завтра будет здорова.
— Я очень рада, — улыбнулась Салли. — А теперь мне пора идти.
Она встала, понимая, что совершенно невозможно говорить с ним о своем будущем, потому что он полностью поглощен только ребенком. Цыган открыл ей дверь, и когда Салли сошла вниз, то повернулась и шепотом, чтобы не слышала Зита, сказала:
— Маленькой собачке намного лучше. Я поменяла ей вечером повязку, лапка заживает очень быстро. Не знаю, что за мазь вы ей положили на рану, но она просто волшебная.
Цыган засмеялся.
— Вы правы. Это цыганская магия. Она у нас есть, вы это знаете.
— Теперь я буду всегда в это верить, после того, как увидела вашу дочь и собачку, — ответила Салли. — Спокойной ночи. Завтра я приду навестить Зиту и приведу с собой детей.
Он помахал ей рукой, а она ему улыбнулась в ответ.
Салли отправилась в обратный путь через лес, но не спешила. Еще раз она почувствовала себя единым целым с таинственностью и необузданностью ночи. Ей нравилось ощущать под ногами пружинящую мягкость еловых иголок, слушать шуршание сухих листьев, когда подол ее платья задевал их. Она подумала, что и сама выглядит как приведение в своем длинном платье из мягкого белого шифона с декольте, оставлявшем открытыми ее руки и шею.
Она уже миновала песчаный карьер и приближалась к границе сада, когда увидела, что кто-то идет по направлению к ней. Это была темная фигура, двигавшаяся быстрым шагом. На какое-то мгновение она подумала, что это Айвор Павловский идет к своему самолету на взлетное поле. Салли испугалась одной мысли о встрече с ним., хотя он не так плохо относился к ней, как Нэда, но и другом ее он тоже не был.
Но потом она поняла, что это не Айвор, а сэр Гай. Она стояла, не шевелясь в тени деревьев, не прячась, но и не спеша ему навстречу, не то, чтобы испуганная, а не понимавшая толком, зачем он шел и ожидал ли увидеть ее там.
Сэр Гай дошел до границы леса, сделал еще несколько шагов и увидел Салли, стоявшую в лунном свете, освещавшем ее сзади, от чего вокруг ее светлых волос разливалось сияние. Он шел по направлению к ней, и она могла видеть его лицо. Салли с удивлением заметила, что он необычно бледен, между носом и ртом залегли глубокие складки, а глаза казались очень темными.
Сэр Гай ничего не говорил, а когда подошел к ней совсем близко, глубоко вздохнул, как будто до этого не мог дышать. Он стоял рядом и пристально смотрел ей в лицо. Через некоторое время практически неузнаваемым голосом он спросил:
— Где вы были?
— Я ходила к цыгану, — с удивлением ответила она.
— Я видел, как вы уходили, поэтому так и подумал, — сказал он, и настолько неожиданно, что она не могла поверить, в реальность происходившего, протянул руки и схватил ее за плечи.
— Неужели вам настолько нужен мужчина, что вы готовы даже к цыгану бегать? — воскликнул он, прерывавшимся от гнева голосом. — Вы говорили мне, что у вас не было никакого опыта в отношениях с мужчинами, кроме как с Тони. Должен признать, что вы хорошо усвоили урок. Маленькая дурочка, неужели вы не можете остановиться и не вредить самой себе?
Его руки были как тиски, и Салли, слушая его, пришла к выводу, что он, наверное, сошел с ума. Потом, прежде чем она успела издать хотя бы звук или двинуться, он обхватил ее руками и прижал к себе.
— Если мы должны искать разочарованием жизни, почему бы нам ни делать этого вместе? — спросил он и поцеловал ее.
Его губы были твердыми и жесткими. Как во сне она чувствовала, что они ищут ее рот. Салли хотела кричать, бороться с ним, но у нее совершенно не было сил, и она чувствовала себя абсолютно беспомощной против его напора.
Он поцеловал ее еще раз и еще. Горячие, страстные поцелуи, казалось, лишали ее последних сил и способности сопротивляться. Салли чувствовала, что он полностью приобрел над ней власть, подчинил своей воле и лишил ее возможности, хотя бы как-то отстоять свое достоинство.
Вдруг сэр Гай опять заговорил. Даже в лунном свете было заметно, что в его глазах полыхает страсть.
— Чего мы ждем? — спросил он. — В этом мире ни в чем нет правды, нет невинности, нет истинной красоты. Есть только голод, жажда и желание мужчины любить женщину, а женщины — мужчину. Когда-то я думал иначе, когда-то я верил в бога и в женщину. Но теперь понял свою ошибку. К чему все эти сложности? Почему бы нам, вам и мне, ни получить от жизни то, чего мы хотим, пока все это не перегорело и не зачерствело? Идите ко мне.
Он опять ее целовал, его губы стали еще более настойчивыми, перемещаясь с губ на щеки, со щек на белоснежную шею, а оттуда на голубую жилку, которая вела к груди. Неимоверным усилием Салли удалось сбросить инертность, парализовавшую ее. Теперь она уже точно поняла, что сэр Гай сошел с ума.
— Пожалуйста! Пожалуйста! — она услышала свой слабый, умоляющий голос, но эта мольба еще больше разожгла желание сэра Гая. Он опять стал ее целовать и поднял на руки. В первый раз она осознала, насколько он силен. Прижав к груди драгоценную ношу, сэр Гай собрался ее нести в глубь леса.
Наконец к ней вернулись силы.
— Отпустите меня, — воскликнула она. — Сэр Гай, вы сошли с ума! Отпустите меня!
Она боролась с ним изо всех своих сил, но понимала, насколько это неэффективно. Салли была в панике, она опять закричала, и, наконец, он вроде бы услышал ее мольбы. Поставив ее на землю, он отступил назад. Они стояли на небольшом расстоянии друг от друга, освещенные лунным светом.
— Ну, что же, — сказал он с такой циничной усмешкой, какую ей еще не приходилось у него видеть. — Вы хотите поспорить? Пожалуйста, я слушаю вас. Все женщины перед сдачей сопротивляются.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — прошептала Салли.
Теперь, когда он отпустил ее, она почувствовала такую слабость, что ей показалось, она может потерять сознание. Салли протянула руку, пытаясь найти опору, но ничего не обнаружив, прижала руки к груди, едва прикрытой приведенным в беспорядок платьем.
— Вы все прекрасно понимаете, — возразил ей сэр Гай.
— Но это не так! — пыталась протестовать она. — Пожалуйста, отпустите меня! Я хочу вернуться в дом.
— Вы уверены, что достаточно позанимались сегодня любовью? Ночь еще только начинается.
В его голосе было что-то зловещее, и Салли вдруг поняла, что он пока еще не оставил ее в покое. Сэр Гай стоял рядом, готовый опять схватить и прижать ее к себе. Она боялась настолько, что могла только стоять, не шевелясь, и смотреть на него. Ее била дрожь, а глаза вдруг наполнились слезами.
— Что я сделала? — неожиданно спросила она тихим, почти детским голосом. — Вы, казалось,


ненавидели меня, и теперь.., и теперь целуете. Я ничего не понимаю. Пожалуйста, прошу вас, позвольте мне уйти!


Сэр Гай протянул руки и обнял ее. Салли дрожала, но не делала попыток сопротивляться-, потому что поняла, что это бесполезно. Но он не стал ее целовать. Вместо этого взял Салли за подбородок и повернул ее лицо так, чтобы лунный свет осветил его.
Сэр Гай долго и очень внимательно всматривался в ее глаза, а она не делала попыток вырваться из его рук, и только смотрела на него, не переставая дрожать, и пыталась поймать его взгляд, чтобы понять, найти хоть какое-нибудь объяснение происходившему. Его губы были очень близко от нее, и она думала, что он сейчас опять начнет ее целовать. Но сэр Гай вдруг пробормотал:
— О Господи! Неужели я ошибся?
Он отпустил ее. Салли стояла и смотрела на него, по щекам текли слезы, растрепанные волосы рассыпались по плечам. И вдруг так резко и громко, что она вздрогнула, он сказал:
— Уходите в таком случае, если это то, чего вы хотите. Слезы застилали ей глаза, когда она, не разбирая дороги, побежала к дому.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волшебный миг - Картленд Барбара



Милый и приятный роман. Помогает отвлечься от повседневной суеты.
Волшебный миг - Картленд Барбаражаннета
11.02.2013, 15.09





Милый и приятный роман. Помогает отвлечься от повседневной суеты.
Волшебный миг - Картленд Барбаражаннета
11.02.2013, 15.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100