Читать онлайн Волшебный миг, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебный миг - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.47 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебный миг - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебный миг - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Волшебный миг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Салли быстро шла через лес, не останавливаясь ни на мгновение, чтобы полюбоваться на проделки рыжих белок, или восхититься великолепными картинами, которые создавал контраст между солнечным светом и тенью. Ей было необходимо скорее добраться до святилища маленькой часовни, где она могла посидеть и подумать. Ее рука, глубоко в кармане голубого жакета, который она надевала поверх хлопчатобумажного платья, сжимала письмо от Мэри. Она только взглянула на него во время завтрака, но сейчас, когда наконец осталась одна, у нее появилась возможность спокойно его прочитать и обдумать, сколько ее душе угодно.
Детей несколько минут назад забрала их бабушка, и они поехали в больницу, навестить свою маму. Все пошло гладко и счастливо с тех пор, когда Салли, после отважного поступка леди Торн, повела детей в Мертон Гранж и познакомила их с дедушкой.
Оборона старика и гнев, который он копил в себе так много лет, растворились так быстро, что на него жалко было смотреть, но генерал наконец получил шанс на примирение с сыном, которого жаждал так давно.
Салли было очень интересно узнать, что произошло в больнице, когда на следующий день они поехали туда, чтобы повидаться с мамой детей. Из обрывков разговоров она поняла, что для генерала было довольно унизительно получать прощение. Так или иначе, радость генерала и его жены, когда они узнали, что их сын уже едет домой, и после его возвращения дети переедут жить в Мертон Гранж, была очевидна для всех. Майор Редфорд должен был приехать через два-три дня, к тому времени, можно было надеяться, что его жену разрешат забрать из больницы, и вместо того, чтобы остановиться в «Убежище», как было запланировано раньше, она поедет прямо в Мертон Гранж. У Салли смешивались два чувства, с одной стороны, она была счастлива, что у Николаса и Пру все так хорошо складывается, а с другой стороны, ей было очень жаль расставаться с ними.
Теперь пришло время очень серьезно задуматься о своем будущем. Дойдя до развалин, она достала письмо из кармана и еще раз посмотрела на чек, выпавший их конверта. Он был на сумму в двадцать пять фунтов, чему Салли очень обрадовалась, так как она долгое время думала, где взять денег, чтобы купить платье для работы на ферме, если ей подвернется такая.
Много раз она беспомощно смотрела на красивые платья и костюмы, которые были частью ее приданого. Они были из таких прекрасных, тонких материалов и очень красивых расцветок, но Салли с трудом могла представить себя в одном из шедевров мадам Маргариты или в очаровательных, маленьких шляпках, которые так хорошо подходили к ее нарядам, за дойкой коров или на уборке урожая.
— Мне необходимо найти работу, — сказала она себе и положила свернутый чек в карман.
Еще раз ее внимание сосредоточилось на главной новости, касающейся Линн. Она вышла замуж! Была счастлива и пользовалась огромным успехом в Южной Америке. Но, кроме этого, в письме было очень мало информации и почти никаких подробностей. Салли догадывалась, что Линн сообщила о своем замужестве телеграммой, потому что ненавидела писать письма.
Чего Салли никак не могла понять, перечитывая письмо опять и опять, так это, прислала ли Линн деньги Мэри, чтобы оплатить счета. И если да, то не были ли эти двадцать пять фунтов, которые она получила от Мэри, потихоньку изъяты из суммы, необходимой для того, чтобы выплатить долг одному из самых настойчивых кредиторов? Линн была слишком занята, чтобы помнить о проблемах дочери, но Мэри беспокоилась о ней с того самого момента, когда она покинула Беркли Сквер, с высоко поднятой головой и глазами, полными невыплаканных слез.
Салли положила письмо на колени и вздохнула. Линн была счастлива! Как бы ей хотелось увидеть ее замужней! Она, наверное, необыкновенно хороша в своем счастье, как обычная женщина в традиционном венке с оранжевыми цветами и в кружевной фате! В ее темных, загадочных глазах появляются огоньки, когда она смотрит на Эрика. Салли вспомнила, какие пылкие, страстные взгляды они бросали друг на друга. Она чувствовала, как между ними возникают волны притяжения, казалось, что воздух, которым они дышали, был насыщен электричеством. Салли была смущена, ошеломлена, буквально заворожена этим, но они даже не вспоминали о том, что она существует.
Да, они могли быть счастливы вместе тем счастьем, которое ей не дано понять. Ее любовь к Тони была спокойным, нежным чувством по сравнению с яростными, бурными эмоциями, которые сжигали Линн и Эрика.
Салли сидела одна в атмосфере мира и покоя, которую всегда находила в развалинах маленькой часовни, и думала, возможна ли такая любовь у нее. Услышит ли она когда-нибудь в своем голосе нотку едва сдерживаемого желания, которую она слышала у Линн? Будет ли когда-нибудь в глазах мужчины гореть почти сумасшедший огонь, вызванный любовью к ней, заставляющий ее приоткрывать губы и смотреть на него сияющими глазами, как это бывало у Линн с Эриком?
— Возможно, я никогда и не знала, что значит любить, — сказала Салли себе, и еще не успев сформулировать свою мысль, она уже знала, что это правда. Но ей не хотелось в этот момент думать ни о себе, ни о Тони. Сейчас только мысли о Линн должны были занимать ее целиком, без остатка. Но почему-то ей казалось, что Линн уже принадлежит к прошлому. Наверное, это было не правильно, но Салли вдруг поняла, что думает о детях, и о той счастливой жизни, которая их теперь ожидает. Для них наступило время возвращения блудных детей домой, и радостная встреча, хотя они еще слишком малы, чтобы понять, как долго были лишены своих корней.
И все-таки Салли чувствовала что-то такое, что невозможно сформулировать словами, присутствовало и в Николасе, и в Пру. На них каким-то образом, на подсознательном уровне отразилась и тоска их отца по дому, где он вырос, и понимание их матери, что ее муж слишком многим пожертвовал ради любви к ней.
Но теперь все будет хорошо. Салли еще раз подивилась, как много произошло совпадений, как будто кто-то нарочно связал их одной ниточкой. Какие эти дети замечательные, и как много они для нее значат! Большая часть ее несчастий и обид были забыты, или, может быть, вернее будет сказать, она была исцелена от них, благодаря тому, что занималась Николасом и Пру.
Салли не могла придумать что-нибудь более приятное, чем, если бы ей позволили, присматривать за ними. Она просто обожала их серьезные детские разговоры и откровенность. Ее восхищала способность детей привязываться к каждому человеку, который был с ними добр и пытался их понять. Если бы Николас и Пру были более слабохарактерными, то их обязательно бы испортили в «Убежище», потому что леди Торн очень любила детей, а слуги из кожи лезли вон, чтобы угодить им и приготовить что-нибудь особенное из сладкого или особо любимых ими блюд.
Только Нэда и капитан Павловский держались в стороне от Николаса и Пру. Но они оба были очень странными и чуждыми всему, что их окружало. И дело было не только в отсутствии интереса к детям, но и в том, что они просто старались держаться обособленно от всего, что происходило в доме.
Салли не сомневалась, что Нэда считает себя не британской подданной, каковой она являлась в тот момент, а скорее полькой. Это можно было понять, если учесть, что большую часть своей жизни она прожила на родине своей матери, а Англия, хотя и послужила ей пристанищем, была незнакомой и совершенно иной, в отличие от Польши, где она все знала и любила.
Николас и Пру все еще настойчиво искали подземный ход. Сэр Гай, несколько встревоженный их энтузиазмом, который он сам разбудил ненароком, повторял им опять и опять, что даже если они найдут вход, то сам подземный ход будет завален и совершенно непроходим. Но для детей это не казалось серьезной причиной, чтобы останавливать поиски. Для них подземный ход был чем-то настолько волнующим и привлекательным, что Салли начала понимать, как мало у них было развлечений в маленьком бунгало в Индии.
Ей доставляло удовольствие думать, что вот теперь они заживут жизнью, которая им была положена с самого их рождения. Теперь у них будут пони, чтобы на них кататься, сад, чтобы гулять, и густые заросли вереска, по которым они смогут вволю лазать. А до тех пор, пока все это материализуется для них, дети были полностью поглощены поисками подземного хода. Они принесли в песчаный карьер лопаты и стали копать под кустами, пытаясь найти вход. Когда им это не удалось, дети уселись поговорить на задней лестнице дома, ведущей в подвал.
Разозленная Нэда разыскала Салли.
— Уведите этих детей в сад, — сказала она резко. — Они не должны разгуливать по дому, где им заблагорассудится, устраивая беспорядок своими грязными ботинками. Это несправедливо по отношению к слугам. Вам следует лучше за ними смотреть.
— Мне очень жаль, — ответила Салли, чувствуя себя неловко, потому что Нэда была очень сердита и не собиралась слушать ее возражения насчет того, что слуги не обращают на такие мелочи внимания, и всегда рады детям, в какую бы комнату те не зашли.
— Будет замечательно, когда они наконец уедут отсюда, — бушевала Нэда. — Это упрямые, испорченные дети. В моей стране они получили бы хорошую порку.
Салли с удивлением смотрела на нее. До этого момента ей и в голову не приходило, что Нэда так ненавидит детей и ждет их отъезда с таким же нетерпением, как Салли надеется на то, что она как-то устроит свою жизнь. В замешательстве она быстро направилась к двери.
— Мне очень жаль, если они вас побеспокоили, — сказала она. — Я попрошу их, чтобы они пошли в сад. Дети сейчас же уйдут, потому что они очень послушные и всегда делают так, как их просят.
Она говорила спокойно, совсем не агрессивно, но не могла удержаться, чтобы не заступиться за детей, которых она так полюбила.
Нэда не успокаивалась.
— Забирайте их немедленно и выводите отсюда, — скомандовала она. Тон был повелительным и грубым, и Салли почувствовала, как ее щеки вспыхнули от негодования.
— Почему она такая злая? — спрашивала она себя, когда шла в подвал, чтобы позвать детей.
— Но, Салли, здесь внизу есть несколько таких интересных комнат, — запротестовал Николас,


когда она нашла их. — Я уверен, что в одной из них непременно окажется секретная дверь в подземный ход.


— Мне очень жаль, дорогие мои, — сказала она, расстроившись, когда увидела глубокое разочарование на их лицах, — но мисс Торн говорит, чтобы вы не ходили сюда, и мы должны послушаться ее.
— Но почему? — спросила Пру, послушно поднимаясь наверх.
— Хотя бы потому, что она здесь живет, а мы только в гостях.
Дети переваривали сказанное ею до тех пор, пока не вышли в сад, потом Пру решительно сказала:
— Я ненавижу мисс Торн! Она просто ужасная!
— Ты никого не должна ненавидеть, — поспешно сказала Салли.
— А я только ее ненавижу, — ответила Пру.
— Пру права, вмешался Николас. — Она действительно ужасная! И этот капитан Пав.., не помню, как дальше, тоже очень злой. Я попросил его очень, очень вежливо, не могли бы мы с Пру посмотреть на самолет, но он не разрешил. Он как закричал на меня:
— Нет! Нет! Нет! — и кричал до тех пор, пока я не убежал. Почему он такой злой, Салли?
— Я не знаю, — беспомощно ответила она. — Он проводит какие-то секретные эксперименты, и мне кажется, капитан боится, что вы догадаетесь, чем он занимается.
Про себя она улыбнулась, дав такое объяснение детям. Действительно, то, как капитан Павловский носился со своим самолетом, было просто глупо, как будто и вправду дети могли догадаться, что за секреты он там хранил.
Салли пришла к выводу, что тайна, которой он окружил свою работу просто покрывала тот факт, что его эксперименты не удавались. Если бы было наоборот, он выглядел бы более взволнованным, более довольным жизнью, и хотя бы немного более человечным, чтобы довериться людям, живущим в доме. А так, он появлялся только в часы приема пищи, криво усмехался и редко произносил хоть слово, пока с ним не заговорят.
По ночам Салли слышала гул мотора, когда он улетал куда-то. Но, когда она однажды спросила его вежливо, было ли предыдущей ночью холодно, он так на нее посмотрел, как будто счел ее вопрос неприличным, и молча продолжал есть.
Она часто задавала себе вопрос, что сэр Гай думает о капитане Павловском, и почему терпит его угрюмое присутствие в своей жизни. Леди Торн просто не замечала, есть он в доме или нет. Салли полагала, что так происходило из-за их привязанности к Нэде, и сэр Гай и леди Торн предпочитали вытерпеть все, что делает капитан Павловский, чем обидеть Нэду, выгнав из дома ее соотечественника. Надо заметить, что Нэда тоже очень странно вела себя, но с сэром Гаем и леди Торн всегда была приветлива.
Салли вздохнула еще раз и удивилась, как могли ее мысли так далеко уйти от письма Мэри. Она посмотрела на него и вдруг услышала голос Нэды. Ошибиться было невозможно. Говорила именно она, со своей особой интонацией, и кто-то ей отвечал. Этот голос тоже был необычным, резким, громким, как будто человек протестовал.
Салли инстинктивно вскочила на ноги. Ей не хотелось, чтобы Нэда застала ее среди руин старой часовни. Это было ее место, и она приходила в ужас от одной мысли, что мир и покой этого уголка будут нарушены присутствием злобной Нэды.
Она спустилась в карьер. Оттуда ей все еще были слышны голоса, но тех, кто говорил, она не видела. Не отдавая себе отчета, в том, что делает, Салли стала карабкаться на дальний склон, куда они забирались в самый первый день, и откуда Николас из-за кустов ежевики увидел самолет. Когда она добралась до края, ей стали видны Нэда и человек, с которым она разговаривала. Спрятавшись за большим кустом ежевики, в тени деревьев, Салли увидела несколько вещей, удививших ее. Первое это то, что недалеко от взлетного поля повсюду были цыгане. Там стояли пять фургонов, рядом щипали траву несколько лошадей. В небольшой ямке был разведен костер, и цыганята играли вокруг него. В это время женщины развешивали на кустах странный ассортимент цветной одежды и тряпок на просушку. Все это располагалось на поле, примыкающем к реке, но на нем также находился и ангар для самолета. Около разделительной полосы стоял еще один фургон, а рядом с ним Нэда, громко разговаривавшая с цыганом.
— Вы уберетесь отсюда прямо сейчас, все, — почти кричала она сердитым голосом.
— Вы уже это говорили, леди, но я вам ответил, что мы никуда отсюда не уйдем, — ответил цыган. — Мы уже много лет приезжаем сюда, и имеем на это право. Хозяин дал нам разрешение.
— На этот раз вы не получите никакого разрешения, — резко заявила Нэда. — И я вам еще раз повторяю, что вы немедленно должны отсюда убраться.
Было ясно, что цыган разозлился почти так же, как и она.
— А я вам говорю, леди, что моя маленькая дочь больна. Мы не сдвинемся с места, пока ей не станет лучше, предложи вы мне хоть тысячу фунтов.
— Вы должны выполнить мой приказ, — отчеканила Нэда, — иначе я вызову полицейского. Вы понимаете меня? Полицейского! Он вас заставит уехать отсюда. Это частное владение, а вы самовольно вторглись сюда.
— Хозяин всегда разрешал нам приезжать на это место. Мы были здесь в прошлом году, и в позапрошлом, и уже много лет останавливаемся на этом поле. Мы никому не причиняем вреда. Отдыхаем здесь несколько недель и едем дальше.
— Несколько недель! — Нэда почти взвизгнула. — Вы уберетесь отсюда сегодня ночью, иначе утром все окажетесь в тюрьме!
Она пришла в ярость, и вдруг Салли осознала, что подслушивает. Это было не ее дело, и у нее не было права слушать этот разговор. Она быстро села на край карьера, готовая спрыгнуть вниз, что она и сделала, когда услышала слова Нэды:
— Вы меня хорошо поняли? Я вызову полицию, если вы завтра утром все еще будете здесь.
Потом послышался звук ее шагов в лесу, сухие ветки потрескивали между деревьями, как пистолетные выстрелы. Салли не шевелилась, потому что у нее не было никакого желания, чтобы Нэда обнаружила ее здесь и поняла, что их разговор с цыганом был услышан.
Подождав достаточно времени, пока шаги Нэды стихли, она опять поднялась наверх и пошла по направлению к тропинке, которая тянулась от дома к аэродрому. Салли интересовало, не слишком ли Нэда много на себя брала? Имела ли она право прогонять цыган? Она вспомнила слова Гертруды, что из-за любви к леди Верил сэр Гай разрешил цыганам всегда размещаться на его землях, когда бы им это не понадобилось. Неужели он решил отказать им без всяких причин? Салли была почти уверена, что Нэда самовольно решила прогнать цыган из поместья по каким-то только ей ведомым причинам.
Хотя Салли предполагала, что они кроются в навязчивом желании капитана Павловского и Нэды сохранить тайну его экспериментов с самолетом. Возможно, они боялись, что цыгане что-то увидят. Но даже если один из фургонов, который стоял на границе с взлетным полем, пересечет разделительную полосу, все равно он будет очень далеко от того места, где обычно стоит самолет, когда он не в ангаре. Так что никакой опасности быть не может.
Как они были глупы! И вдруг ей стало жалко цыгана с его больным ребенком. Повинуясь импульсу, вызванному ее сочувствием к любому больному ребенку, и частично тем, что Нэда была опять груба, как и в случае с Николасом и Пру, запретив им обследовать подвал, Салли встала на ноги и, пробравшись через кусты ежевики, пошла по полю.
Цыган сидел на ступеньках фургона и курил трубку. Он был высоким, очень худым, с густыми темными волосами и бронзовой кожей, и было трудно определить, сколько ему лет. Когда Салли приблизилась, он встал на ноги с неожиданной лисьей грацией, но на его лице не было улыбки. Казалось, он приготовился обороняться.
Теперь, когда она оказалась с ним лицом к лицу, Салли почувствовала, что у нее пересохло во рту, и она не знает, что сказать, и вообще, зачем вмешалась в это дело.
— Ваша маленькая девочка больна? — спросила она после недолгого молчания.
Цыган кивнул. Салли заметила, что он смотрит на нее с подозрением, а сам насторожился, словно зверь, чувствующий ловушку.
— Я слышала, что вы так сказали, — продолжала она. — Я.., я только что слышала.
— Я не могу сейчас уехать.
— Мне кажется, здесь какая-то ошибка, — сказала Салли, — потому что я знаю, что сэр Гай Торн всегда разрешал вам здесь останавливаться.
— Это правда, — взволнованно воскликнул цыган. — Мы приезжали сюда в течение многих лет. А сейчас моя маленькая Зита заболела. У нее лихорадка. Ей дали выпить травяной успокаивающий отвар. Она будет спать, возможно, даже два дня, а потом с ней все будет в порядке. Но мы никуда не можем сейчас уехать. Фургон будет трясти на ухабах, и она проснется, тогда это будет очень плохо для нее.
— Понимаю, — сказала Салли. — Это вам доктор посоветовал?
— У нас нет доктора, — ответил цыган. — У нас своя медицина — травы, которыми мы пользуемся веками. Но они должны даваться правильно — так, как нас учили, иначе тем, кто их принимал, может быть очень плохо.
— Как интересно! — воскликнула Салли. — И вы абсолютно уверены, что как только ваша дочь проснется, она будет здорова?
Цыган пожал плечами.
— Совсем здорова? Это вопрос! Но лихорадка уйдет. Она ее оставит во сне.
— Я не сомневаюсь, что так и будет, — сказала Салли, вспомнив, что старые пастухи в Уэльсе никогда не пользовались лекарствами, назначенными врачом, а сами готовили какую-то странную смесь из растений, которые они собирали на склонах гор.
Она неожиданно почувствовала доверие к цыгану. У нее не было сомнений, что он говорит правду, и что его ребенок значит для него больше, чем все остальное в мире.
— Я знаю, что надо делать, — медленно сказала она. — Необходимо рассказать сэру Гаю о вашей маленькой девочке, и я уверена, что он разрешит вам остаться, что бы кто ни говорил. К сожалению, его сейчас нет дома, он уехал в Йорк, но когда вернется, я попрошу его прийти сюда вечером и с вами все обсудить.
Она еще не успела закончить говорить, как цыган заулыбался.
— Спасибо вам, леди, за доброту. Вы очень хорошая, я могу судить об этом. Не то, что та, другая...
Он посмотрел в том направлении, куда ушла Нэда.
— Нэда просто не понимает, — быстро сказала Салли, чувствуя, что должна защитить свою нацию. — Она боится, что вам грозит опасность на взлетном поле. Нам никому не разрешают сюда приходить.
— Почему же она предъявляет такие собственнические права? — спросил он.
— Я не знаю, — неохотно ответила Салли, чувствуя, что она не должна слишком много говорить цыгану. — Самолеты могут быть очень опасны. Мне кажется, что особенно, если дует встречный ветер при посадке.
Цыган кивнул и твердо сказал:
— В этом для нас опасности нет, единственное, чего я боюсь, это сдвинуться с места, пока моя маленькая дочь спит.
— Ну, что ж, надеюсь, что мы не разбудили ее, своими разговорами, — сказала Салли. — Я расспрошу сэра Гая обо всем, и если он сам не сможет прийти, я вернусь сюда вечером и передам вам, что он решит по этому поводу.
— Вы очень добры, леди. Спасибо.
Салли повернулась, чтобы идти домой, и вдруг услышала какое-то поскуливание из-под фургона. Она остановилась.
— Это собака, — объяснил цыган. — Мы вытащили его из капкана, когда ехали сюда. У меня не было времени посмотреть, что там с ним.
— Бедный малыш, — воскликнула Салли. — Можно мне на него посмотреть?
Цыган наклонился и вытащил из-под фургона кучу тряпья, на которой лежала маленькая черно-белая собачка, очень худая и изможденная, с раной на задней ноге, попавшей, как видно, в капкан. Рана была глубокой, до самой кости, а сама кость была сломана, чуть ниже сустава.
— Посмотрите на его ногу:
— воскликнула Салли. — Он, наверное, испытывает сильную боль. Лапку надо перевязать. Можно, я помогу вам?
Цыган кивнул, а потом, не говоря ни слова, перешел через разделительную полосу и направился по полю к одному из фургонов. Салли встала на колени около щенка и стала с ним разговаривать, почесывая его за ухом и стараясь, чтобы он почувствовал, что его любят и хотят ему добра. Он лизал ей руку, когда вернулся цыган с дощечкой, чтобы использовать ее как шину, куском чистой ткани и с горшочком, в котором была странного вида мазь.
— Держите его, — сказал он Салли.
— Что это? — спросила она, глядя на мазь.
— Еще одно цыганское лекарство, — ответил цыган таким тоном, словно подшучивал над ней, но потом, поняв, что ей нужны объяснения, добавил:
— Это ему поможет, и рана быстро заживет.
Он склонился над собакой, и потому, как ловко его худые, смуглые пальцы коснулись собачьей лапы, Салли сразу ему поверила. Каждое движение было быстрым и осторожным, и хотя он делал все каким-то необычным способом, она была уверена, что сделано это как надо, и цыган не ошибался, когда сказал, что рана быстро заживет.
Она осторожно держала собаку, разговаривая с ней, гладя по спинке, и когда шина была крепко прибинтована к его ноге, взяла собачку на руки.
— Могу я взять щенка с собой и хорошенько его покормить? — спросила она, но тут же сообразила, что могла невольно обидеть цыгана, добавила:
— Я просто подумала, что, может быть, вы будете слишком заняты со своей маленькой дочкой, чтобы еще ухаживать и за больной собакой.
— Он ваш, — сказал цыган. — Я дарю вам его.
— Да, но... — заколебалась Салли, потом поняла, что таким способом он отблагодарил ее.
— Мне очень бы хотелось этого, — все еще сомневалась Салли. — Но вы уверены, что вам он не нужен?
— Это мой вам подарок, — повторил цыган. — Он вам Доверяет. Вы очень хорошая женщина, и моя дочь, когда проснется, скажет то же самое.
— Но девочка не будет переживать?
— Она его не видела, — ответил цыган. — Дочка уже была больна, когда я нашел собаку, а сердце не болит по тому, чего не знает.
— Тогда, спасибо, — сказала Салли. — Я буду его любить и хорошенько ухаживать, чтобы лапка скорее зажила.
— Если вы будете к нему хорошо относиться, то он вам заплатит добром, — сказал цыган. Взгляд у него был такой, как будто он предсказывал ей судьбу. Салли протянула ему руку.
— Спасибо, — еще раз повторила она.
Цыган пожал ей руку. Его пальцы были твердыми как сталь, но у Салли осталось впечатление силы и тепла.
— Не о чем не волнуйтесь, пока не услышите просьбу уехать отсюда от самого сэра Гая, — сказала Салли.
— Я не сдвинусь с места, даже если все злобные леди и полицейские всего мира здесь соберутся, — ответил цыган и рассмеялся.
Салли тоже засмеялась и, очень осторожно держа собачку на руках, пошла через лес домой, выбирая более короткий путь.
Только когда она уже приближалась к дому, ей пришла в голову мысль, что ведь надо будет как-то объяснить появление нового постояльца. У нее не было сомнений, что леди Торн не станет возражать против еще одной собаки в доме. Она обожала животных, и, кроме Брэкена и маленького терьера, была еще старая охотничья собака, необыкновенно привязавшаяся к дворецкому Бейтсону, и следовавшая за ним повсюду как тень.
Вдобавок в кухне жили три кота, которые по молчаливому соглашению принадлежали кухарке. Там же находилась клетка с канарейками, которых ее помощница выиграла на ярмарке. Единственным человеком, от которого можно было ждать неприятностей, особенно когда она узнает, кто дал Салли собаку, была Нэда, злившаяся на цыгана.
Крадущимся шагом, чувствуя в первый раз в жизни, что и ей не помешает немного секретности, Салли пробралась в дом через дверь в сад, которая находилась возле лестницы, ведущей на второй этаж, где была ее спальня. Она быстро поднялась наверх и вошла в свою комнату, никого не встретив. Дав собачке попить и устроив ее поудобнее в кресле, Салли отправилась вниз на поиски еды для нее. По пути в кухню она встретила Гертруду и остановила ее.
— Цыгане приехали, Гертруда, — сообщила она. — Вы помните, как говорили мне, что им разрешают здесь останавливаться?
— Неужели уже приехали? — переспросила Гертруда. — Точные как часы. Я только вчера вечером говорила миссис Харрис, что в это время они обычно появляются.
— Но, ведь им разрешают здесь останавливаться? — настаивала Салли. — Кто-то мне сказал, что с прошлого года им запрещено сюда приезжать, но я уверена, что это какая-то ошибка из-за того, что узнала от вас.
— Никто им не запрещал, — ответила Гертруда, — и единственный человек, который будет возражать против их приезда, это сторож. Но сторожа, как и фермеры, никогда не бывают довольны. У них вечно что-нибудь не так.
— Все правильно, Гертруда! — улыбнулась Салли, и, узнав все, что хотела, отправилась в кухню и выпросила там кусок свежего мяса с порезанными овощами для своей собаки.
Маленький пациент с жадностью накинулся на еду, а когда закончил, устроился поудобнее, насколько позволяла его больная лапка и, судя по всему, приготовился спать. А Салли отправилась в комнату леди Торн. Она знала, что пожилая дама всегда уединялась, чтобы отдохнуть после ленча, но никогда не спала, а просто лежала на диване в своей комнате и читала религиозные книги или иногда старые письма, которые хранила в полевой сумке рядом с диваном.
Салли постучала в дверь.
— Войдите, — сказала леди Торн и улыбнулась, когда увидела Салли.
— О, это вы, Салли дорогая, Проходите, садитесь и поговорите со мной.
— Я пришла попросить вас об одолжении, — объяснила Салли.
— Что случилось? — спросила леди Торн.
— Я подобрала маленького черно-белого щенка, попавшего в капкан, и хотела спросить, можно ли мне его оставить в доме? Вы не будете возражать?
— Конечно, оставьте его, — сказала леди Торн. — Бедный малыш. Где он?
— Он в моей спальне, — ответила Салли. — Я дала ему хорошенько поесть, и, по-моему, ему стало немного лучше и спокойнее.
— Капканы — такая ужасная вещь, — сказала леди Торн мелодичным голосом. — Я не могу думать спокойно, что в них ловят кроликов и даже мелких грызунов. Да, Салли, конечно, вы можете оставить собачку у себя.
— Это ненадолго, потому что дети скоро уедут, и мне надо искать работу. Может быть, вы знаете, где на ферме нужны работники?
— Вам нужно поговорить об этом с Гаем, дорогая, — ответила леди Торн. — Он занимается фермами и знает об этом гораздо больше, чем я.
— Нет, я не имею в виду вашу ферму, — воскликнула Салли, почувствовав, что ее слова можно расценить так, словно она пытается воспользоваться добротой леди Торн. — Я имела в виду, где-нибудь в округе. Я не хотела бы быть вами обузой.
— Вы никогда и не смогли бы ею стать, дорогое дитя, — успокоила ее леди Торн. — Я вас очень полюбила с тех пор, как вы приехали сюда, и мне остается только сожалеть, что вы не стали моей невесткой.
Салли покраснела.
— Мне так приятно это слышать! — воскликнула она. — Спасибо за добрые слова.
— Дорогая девочка! — сказала леди Торн и вздохнула. — Мне так хочется знать, как дела у Тони. Хоть бы он написал мне. Я раньше получала от него письма каждую неделю, до тех пор, пока он...
— Вы сказали... — попыталась напомнить Салли и замолчала, так как ей показалось, что леди Торн выглядит смущенной.
— Ничего особенного, дорогая. Просто я вспоминаю давно прошедшие годы, как и всякая другая мать. Надеюсь, что в один прекрасный день Тони удивит меня. Он свалится нам на голову, когда мы его меньше всего будем ждать, и все будут счастливы, оттого, что он здесь, снова с нами.
Она улыбалась, но в глазах была печаль. Салли чувствовала, что ей нечего сказать в утешение, и через некоторое время встала, еще раз поблагодарила за разрешение оставить собачку у себя, и пошла назад к себе в комнату.
Когда дети вернулись из Йорка, Салли рассказала им по секрету, что у нее в спальне есть новая собачка, и повела их посмотреть на нее.
— Бедная маленькая собачка, — прошептала Пру со слезами на глазах. — Бедный, бедный малыш.
— С ним скоро все будет в порядке, — пообещала ей Салли. Она испытывала радость и гордость, что наконец ей что-то принадлежало, только ей одной. Когда она входила в комнату, песик приветствовал ее повизгиванием и негромким лаем, радостно виляя хвостиком. Он, видимо, признал Салли своей хозяйкой и не спускал с нее глаз, когда она ходила по комнате, как будто опасаясь потерять ее из вида.
Салли призналась детям, что собачку ей подарил цыган, но предупредила, что об этом не следует никому говорить. Вообще-то она не собиралась быть такой разговорчивой, но в тот момент чувствовала, что ей так дороги эти дети, и вся ситуация была такой волнующей, что она испытывала непреодолимое желание с кем-нибудь поделиться тайной.
— Это наш секрет, — предупредила Салли детей. — Только между нами тремя.
— Мы никому не расскажем, — твердо сказал Николас, и Салли поняла, что он сделает так, как пообещал, и никогда не раскроет секрет, раз дал слово молчать.
— Как вы собираетесь назвать его? — спросила Пру.
— Я не знаю, — призналась Салли. — Вы оба так хорошо придумываете имена, что я предлагаю вам этим заняться.
— Может быть, его назвать цыганом? — предложил Николас.
— Тогда люди смогут сразу разгадать наш секрет.
— Да, это правда, — согласилась Пру.
— Я, кажется, знаю, — воскликнула Салли. — Почему бы не назвать его Ромом, от слова «ромалы», как они себя сами называют.
— Да, просто замечательное имя, — одобрил Николас. — Это будет часть нашего секрета. Мы будем знать, а остальные ни за что не догадаются, правда?
— Ни за что, — подтвердила Салли.
Она оставила детей в комнате заниматься с собачкой, а сама пошла вниз, чтобы найти сэра Гая. У нее не было сомнений, что он уже вернулся к этому времени, и в самом деле нашла его в библиотеке.
Он сидел за письменным столом и что-то писал. Его голова и широкие плечи четко вырисовывались на фоне окна. Салли какое-то время стояла, глядя на него, пока он не почувствовал, что в библиотеке есть кто-то еще. Сэр Гай повернулся и, увидев ее, встал.
Салли закрыла за собой дверь, прежде чем пройти в комнату. Как всегда в его присутствии, она смущалась, а сегодня это чувство было еще сильнее, потому что то, о чем она собиралась поговорить с ним, было похоже на школьное ябедничество. Тем не менее она начала свой рассказ. Салли призналась, что случайно подслушала беседу Нэды с цыганом, и стала объяснять, что ее взволновала история маленькой больной девочки, поэтому, как только ушла Нэда, она решилась поговорить с цыганом.
— Я слышала, что вы разрешили цыганам здесь останавливаться, и они уже не один год приезжают сюда, — польстила она ему. — Мне пришло в голову, что, может быть, мисс Торн не знала этого, поэтому я пообещала поговорить с вами и узнать, не могут ли они здесь остаться, пока девочке не станет лучше.
— Конечно, они могут остаться! — ответ сэра Гая был кратким и резким.
— Вы можете им об этом сказать? — спросила Салли.
— Я сам поговорю с этим человеком.
Сэр Гай подошел к окну и выглянул в него, как будто ожидая, что сможет увидеть цыганские фургоны прямо отсюда. Салли не знала, что ей делать, то ли уходить, то ли оставаться. Потом, все-таки набравшись мужества, она сказала:
— Если возможно, я бы попросила вас не говорить мисс Торн, что я вмешалась в эту историю.
Сэр Гай повернулся к ней.
— Вы боитесь Нэды? — спросил он.
— Может быть, немножко, — призналась Салли и добавила в оправдание Нэды. — Вы понимаете, она здесь живет, а меня, как гостью, это не должно касаться.
— Вы правильно сделали, что рассказали мне все, — возразил сэр Гай. — Не беспокойтесь, цыган и его больной ребенок никуда не уедут, и я не скажу Нэде, что мне вообще что-то известно о том, что поднимался вопрос об их отъезде.
— Спасибо.
Она улыбнулась ему, и вдруг, к ее удивлению, он улыбнулся ей в ответ. Салли почувствовала, что с этого момента они объединились с ним против Нэды. Но ей тут же стало стыдно, что она поневоле затеяла какие-то интриги.
— Спасибо, — повторила она еще раз и пошла к двери, но голос сэра Гая остановил ее.
— Вы счастливы здесь? — спросил он.
— Я была здесь очень счастлива, — ответила она. — Мне часто хотелось вам сказать, как я благодарна за вашу доброту, и как хорошо, что вы меня привезли сюда, когда.., когда... — Салли сделала паузу, пытаясь подыскать нужное слово, — ..когда у меня все было так плохо. Я сегодня уже говорила вашей маме, что как только детей заберут отсюда, мне необходимо найти работу. Вы не знаете случайно, есть ли возможность устроиться на ферму где-нибудь в округе?
— А что вы умеете делать? — спросил сэр Гай.
— О, да практически все, — ответила Салли. — Очень мало работы на ферме, которой бы мне не приходилось заниматься хотя бы раз или два. Я даже умею стричь овец.
Он смотрел на тонкие черты ее лица, на прозрачную кожу, которая создавала впечатление хрупкости, на шею прекрасной формы, над которой время от времени гордо приподнимался маленький упрямый подбородок, на чувственные губы и прямой нос.
— Глядя на вас, трудно предположить... — начал он.
Салли со смехом перебила его.
— Вы не должны судить обо мне по моей одежде, — сказала она. — В таких платьях я бы выглядела глупо на ферме, это не секрет для меня. Но сегодня я получила от Лини чек на двадцать пять фунтов.
Ей показалось, что его лицо сразу потемнело. Быстро, пока еще хватало смелости, она продолжила:
— Я хотела вас спросить, не могли бы вы обналичить его для меня? Деньги нужны, чтобы их потратить на настоящую рабочую одежду: бриджи, ботинки и хороший плащ.
— Дайте его мне.
Слова сэра Гая прозвучали достаточно резко.
Салли достала письмо Мэри из кармана жакета, вынула из него чек и протянула его сэру Гаю. Он посмотрел на него и спросил:
— Вы подписали его?
— О, простите, — извинилась Салли. — Я забыла.
Сэр Гай положил чек на бювар, потом подвинул большое, кожаное кресло, в котором он обычно сидел. Салли посмотрела на ручку, — Можно мне воспользоваться вашей ручкой?
— Да, конечно, — ответил он.
Салли взяла ручку и обмакнула ее в чернила, только после этого она бросила на склонившегося над ней сэра Гая быстрый взгляд. Выражение его лица было странным, довольно загадочным.
— Пожалуйста, помогите мне как можно скорее найти работу, — взмолилась она. — Вы были так добры ко мне, и я не хочу быть обузой для вашей семьи.
— Неужели вы думаете, что могли бы стать ею? — спросил он, и вдруг их взгляды встретились. Салли увидела в его глазах что-то необычное и опустила голову.
Она не могла понять, что произошло, но только почувствовала, как у нее перехватило дыхание и задрожали руки. В смущении она отвернулась от него и написала свое имя на обратной стороне чека.
Случайно, поднимаясь из-за стола, она задела его рукой. И снова с ней что-то произошло, волнующее и необъяснимое даже для нее самой. Из-за этого странного чувства и необыкновенного смущения она вышла из комнаты, не сказав больше ни слова.
Закрыв дверь в библиотеку, она увидела, что в холле стоит Нэда. Салли чувствовала себя немного виноватой, как будто совершила какой-то нехороший поступок. Она подождала немного, думая, что Нэда заговорит, но та не произнесла ни слова, тогда Салли отвернулась и пошла вверх по лестнице, чувствуя всем телом, как темные глаза следят за ней.
Когда она поднялась наверх, то не удержалась и оглянулась. Нэда шла по холлу по направлению к библиотеке.
Сэр Гай остался стоять на том же месте, где его оставила Салли, около письменного стола. Он смотрел на чек, где Салли только что оставила свою подпись, но как только Нэда вошла, сложил его и положил в нагрудный карман своего пиджака.
— Мне надо поговорить с тобой, Гай, — сказала Нэда, решительно направляясь к нему.
— Я слушаю, — ответил твердо сэр Гай.
Он повернулся к Нэде, и та подошла к нему настолько близко, что могла до него дотронуться. Потом она посмотрела ему в глаза снизу вверх и сказала:
— Отправь ее отсюда, Гай.
Он не стал делать вид, что не понимает, о ком идет речь, вместо этого прямо спросил ее:
— Зачем? Разве они тебе мешает? Салли никому не причиняет вреда.
— Да, она мне мешает, — воскликнула Нэда. — Вечно шныряет по дому, подсматривает за мной, во все вмешивается.
— Я думаю, что ты преувеличиваешь, — спокойно сказал сэр Гай.
— Но есть еще одна причина, другая и более важная. Неужели ты не догадываешься?
Ее голос понизился и приобрел интригующие нотки. Сэру Гаю показалось на мгновение, что он зажат между ней и письменным столом.
— И что же это за причина? — наконец спросил он.
— Она стоит между мной и тобой, Гай.
Нэда вдруг подняла руки и положила их ему на грудь. Но, как только она дотронулась до него, сэр Гай слегка отодвинулся. Потом, развернув свои плечи так, чтобы можно было пройти, не задев ее, он отошел к камину и прислонился к нему спиной.
— Нэда, дорогая моя, — произнес он. — Мне нелегко это делать, но я должен тебе кое-что сказать. Конечно, нужно было сделать это давным-давно, и если бы я знал, что у тебя в голове бродят такие мысли, раньше бы прояснил ситуацию. Я однажды уже любил и даже собирался жениться. Из этого ничего не вышло. Девушка, в которую я был влюблен, вышла замуж за другого и позднее умерла. Больше у меня нет намерений жениться в будущем.
Нэда пересекла комнату и опять подошла к нему вплотную.
— Я и не прошу тебя жениться, Гай. Но почему ты должен отказываться от любви? Ты молодой, красивый мужчина. Мы долгое время жили в этом доме одни, не считая твоей мамы. Я была счастлива, потому что чувствовала, что мы понимаем друг друга. А сейчас в дом пришли чужие люди и все, что было между нами, испортили.
— Нэда, между нами ничего не было, — запротестовал сэр Гай. — Я тебе уже сказал, что больше не смогу полюбить.
— Если ты в это веришь, то ты глупец, — возразила ему Нэда. — Ты еще не умер Гай. В твоих венах течет теплая кровь, и сердце пока еще бьется. Тебе надо только немного расслабиться, отбросить в сторону этот дурацкий английский самоконтроль, и ты поймешь, как это прекрасно любить и быть любимым.
Нэда вдруг обхватила руками его шею и прижалась к нему. Он мог чувствовать тепло ее тела сквозь тонкий шелк платья, и вдыхать странный, экзотический аромат ее духов, исходивший от волос. Сэр Гай смотрел в бесконечную темную глубину ее глаз и чувствовал на своей щеке теплое дыхание.
На какое-то мгновение он просто застыл, казалось, что ей удалось заманить его в свою ловушку, но потом вдруг очень мягко разомкнул замок ее рук на своей шее.
— Прости меня, Нэда, — сказал он, и в его голосе прозвучала явная скука, поразившая ее больше, чем, если бы это был гнев. — Прости меня, — повторил он.
Сэр Гай подошел к окну и стоял, глядя в сад. На его шее быстро пульсировала маленькая


жилка.


Когда он опять повернулся, в комнате никого не было.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волшебный миг - Картленд Барбара



Милый и приятный роман. Помогает отвлечься от повседневной суеты.
Волшебный миг - Картленд Барбаражаннета
11.02.2013, 15.09





Милый и приятный роман. Помогает отвлечься от повседневной суеты.
Волшебный миг - Картленд Барбаражаннета
11.02.2013, 15.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100