Читать онлайн Влюбленный джентльмен, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Влюбленный джентльмен - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.9 (Голосов: 81)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Влюбленный джентльмен - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Влюбленный джентльмен - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Влюбленный джентльмен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Тэлия вышла из задней двери шляпного магазина миссис Бертон и огляделась. В конце улицы виднелась какая-то фигура.
Она поспешила к ожидавшей ее пожилой женщине, одетой как служанка из хорошего дома, и та, завидев ее, улыбнулась.
— Прости, Анна, что заставила тебя ждать, — сказала Тэлия, — но в последний момент потребовалось запаковать уйму коробок. Слава Богу, их хотя бы не потребовалось разносить!
— Как бы то ни было, такая лакейская работа не для вас! — сварливо произнесла Анна.
Тэлия рассмеялась:
— Сама знаешь, нищим выбирать не приходится, и, в конце концов, у меня был замечательный день! Не буду ничего говорить, пока не увижу маму. Как она?
— Как всегда, — ответила Анна. — Считает дни до возвращения вашего отца и ждет письма, которое никогда не придет!
Голос Анны снова зазвучал строго, и Тэлия знала отчего.
Ее мать была единственным человеком, кого Анна боготворила.
Они шли по улицам, где уже не было столь людно, как по утрам, и вскоре добрались до Хэй-Хилла.
Там они пересекли улицу и направились к Ленсдаун-лейн.
Всякий раз, когда Тэлия проходила здесь, она ловила себя на мысли о разбойниках.
Когда-то принц Уэльский и герцог Йоркский, еще в молодости, ехали в наемном экипаже по Хэй-Хиллу, разбойники их остановили и ограбили.
Грабителей так и не поймали. Кроме того, был случай, когда разбойник, сбежав с Пикадилли-роуд через Ленсдаунский пассаж, сел на коня в конце Керзон-стрит и ускакал прочь.
Этот побег всегда казался Тэлии отважным и захватывающим, что она зачастую принималась рассуждать: окажись она в такой ситуации, хватило бы у нее сообразительности?
Анна не любила разговаривать в дороге, и поэтому Тэлия спокойно продолжала размышлять.
Джентльмен, подаривший ей утром гинею в комнате мадемуазель Женевьевы, по ее мнению, выглядел настоящим разбойником или, быть может, пиратом.
Он был как раз из тех мужчин, кого она хотела бы видеть проезжающим по Роу или гуляющим по Бонд-стрит.
До сих пор ей не представлялось возможности поговорить с кем-нибудь из тех, кого звали франтами, а его циничный и весьма насмешливый голос был как раз таким, каким она себе представляла.
На Керзон-стрит Анна еще сильнее прибавила шагу, и через несколько минут они свернули налево под арку, ведущую к Шеппердз-Маркет.
Воображение Тэлии снова нарисовало многолюдную ярмарку, о которой она читала в книгах и слышала от местных стариков.
Шеппердз-Маркет все еще оставался небольшой деревушкой, живущей своей независимой жизнью, но в прошлом устраиваемая здесь ярмарка на две недели превращала ее в одну из достопримечательностей Лондона.
Она начиналась как сезонный рынок, но на прилегающих улицах появлялись балаганы с жонглерами и боксерскими площадками, устраивались зверинцы и выступления скоморохов.
Качели, карусели, фокусники и канатоходцы собирали толпы зрителей, находивших интерес и в лицезрении женщин с поросячьими головами, уродцев и вождей племени каннибалов.
Но, как помнила Тэлия, весело было не всегда. Иногда случались и трагедии.
Более ста лет назад здесь выступала танцовщица на канате, известная как Леди Мэри, о которой ходили слухи, будто бы она была дочерью знатного иностранца.
Она бежала с балаганщиком, обучившим ее танцевать на канате, и ее выступления благодаря грациозности и мастерству пользовались неизменным успехом.
Даже забеременев, она продолжала выступать и однажды, потеряв равновесие, упала с каната, после чего родила мертвого ребенка и умерла сама.
Тэлия часто думала о Леди Мэри, так как ее история была не только грустной, но и романтичной.
Должно быть, думала она, ее чувства к своему возлюбленному были невероятно сильны, раз она променяла свой роскошный дом во Флоренции на столь необычный образ жизни.
Тем временем Анна остановилась возле небольшого дома на дальней окраине Шеппердз-Маркет и достала из кармана своей широкой черной юбки массивный ключ.
Она отворила дверь, и Тэлия, войдя следом за ней, поспешила вверх по узкой лестнице.
— Мама, я пришла! — воскликнула она.
Открыв дверь, Тэлия вошла в то, что считалось гостиной, хотя едва ли столь крохотный дом мог бы похвастаться подобным названием комнаты.
Теперь здесь была спальня, и возле окна на кровати лежала женщина. Ее черты все еще не утратили былой красоты, хотя выглядела она слабой и больной.
Она протянула руки к дочери, и Тэлия, пробежав через комнату, расцеловала ее в обе щеки.
— Я вернулась, и мне столько хочется тебе рассказать, мама! Ты, наверное, весь день скучала?
— Со мной все в порядке, — тихонько ответила мать. — Но, надо признаться, я с нетерпением ждала твоего возвращения. Ты будто бы приносишь с собою солнце.
— Я так бы этого хотела, — сказала Тэлия. — Но вместо этого у меня есть то, что тебя развеселит, а также обеспечит нас сдой, что пока для нас важнее, чем солнечный свет.
Она вынула из кошелька гинею и протянула ее матери.
— Мои первые чаевые, — сказала она. — И причем от джентльмена.
Ее мать застыла в изумлении.
— Ты хочешь сказать, что приняла деньги от мужчины?
Тэлия рассмеялась.
Она сняла шляпку и, бросив ее на стул, поправила золотые волосы, слегка отливавшие медью.
— Сказать правду, мама, я едва не швырнула их ему в лицо, но вовремя вспомнила, что я — простая модистка!
Ее мать издала сдавленный стон.
— О Тэлия! Как мне вынести то, что ты вынуждена работать в таких условиях и с тобой обращаются как со служанкой!..
— Я служанка и есть, — сказала Тэлия. — Но мама! Сегодня был такой веселый день! Если бы ты видела тех дам, что приходили сегодня покупать шляпки!
Вспомнив их, она хихикнула и продолжила:
— Одна выглядела словно пышка, а ее лицо было размером с тыкву. Она все время спрашивала меня: «А это мне идет?» Мне приходилось сдерживаться, чтоб не ответить, что ей уже ничто не поможет!
— Надеюсь, ты этого не сказала? — неодобрительно поинтересовалась мать. — Это было бы жестоко!
— Нет, конечно, нет, мама. Я сказала ей, что она обворожительна, и уговорила ее купить три шляпки вместо двух.
Миссис Бертон осталась мной довольна!
Она села на стул у изголовья матери и взяла ее руки в свои.
— Не расстраивайся из-за гинеи, мамочка, — сказала она. — На эти деньги можно купить для тебя вкусной еды — курицу, множество яиц, сливок и всяких лакомств, что присоветовал доктор.
Мать ничего не ответила, и Тэлия призналась себе, что ничего из того, что прописано врачом, не в силах исцелить больное сердце, готовое разорваться от отчаяния.
Глядя на ее печальное лицо, Тэлия спрашивала себя, отчего, где бы он ни находился, ей отец так и не написал письма.
Она отправляла в Америку дюжины писем на адреса, что он оставлял, но спустя шесть месяцев после его отъезда сведения о нем поступать перестали.
Было очень тяжело видеть страдания матери, наблюдать, как с каждым днем она худеет и становится все бледнее, и не иметь возможности помочь ей.
Третий год ссылки отца был уже на исходе, и она надеялась, что если он жив, то вернется домой.
Не мог он быть столь жесток, чтобы оставаться вдали, зная о том, как его ждут здесь.
Желая отвлечь свою мать от извечных дум об отце, Тэлия подробно рассказала о своем визите к мадемуазель Женевьеве в гостиницу возле Королевского театра и как та, выбрав три шляпки, заставила графа расплатиться за них.
Она весело пересказала всю эту историю, умолчав о том, что на танцовщице не было ничего, кроме ночной рубашки, и что она расцеловала графа в знак признательности.
Как она и ожидала, манеры француженки шокировали мать.
— Как мне вынести мысли о том, что ты, моя дорогая, общаешься с подобными женщинами?
— Я слышала от папы о таких девушках, — сказала Тэлия, — но никогда не думала, что мне доведется говорить с одной из них. Она весьма привлекательна, мама, и я уверена, что она великолепно танцует.
— Моя драгоценная, тебе следует подыскать другую работу.
Улыбка исчезла с лица Тэлии.
— Мама, ты же знаешь, я счастлива, что вообще нашла работу. И кстати, ты сама хотела, чтобы я стала модисткой.
— Я?
— Да, мама. Когда я подшивала свою старую шляпку, ты сказала: «У тебя такие умелые пальцы, дитя мое, что мне не верится, будто бы даже на Бонд-стрит могли изготовить что-то более стильное, чем то, что ты ухитряешься сделать из этих старых ленточек и шелковых цветков, которые я покупала больше пяти лет назад».
— Я не хотела, чтобы ты продавала свое мастерство, — сказала ее мать, — хотя и говорила, что оно незаурядно.
— Больше нам продавать нечего, — просто ответила Тэлия. — И даже Анне не по душе идея умереть с голоду.
Мать ничего не сказала.
Она думала о том, что когда ее муж был вынужден бежать из страны, ей казалось, будто бы того, что он оставил, им хватит до его возвращения.
Это было одно из тех драматичных и нежданных событий, которые выпадают на долю людей словно снег на голову, коренным образом меняя их жизни в тот момент, когда об этом никто не подозревает.
Сэр Дензил Кавершем всегда был красивым, но вспыльчивым мужчиной и часто попадал в переделки.
Неприятности случались с ним и в школе, и в университете, и даже — однажды — в полку.
Затем он нашел себе жену, остепенился, и его родственники решили, что время беспокойства прошло.
Он зажил тихой жизнью сквайра в счастливом браке со своей прекрасной супругой, довольный старинной усадьбой и поместьем, принадлежавшими роду Кавершемов уже пять столетий.
Но сэр Дензил не мог обходиться без друзей и не видел жизни без своих клубов и развлечений в Лондоне, где его беспутные дружки с нетерпением ждали возвращения старого приятеля.
Несмотря на то что они не могли себе этого позволить, он со своей женой снял на лондонский Сезон дом в Мэйфейр и продолжал не считаться с затратами до тех пор, пока они снова не оказывались в обществе, именуемом бомонд.
Женщина необычайной красоты, леди Кавершем не меньше мужа наслаждалась балами, приемами и ассамблеями.
В провинцию они возвращались все реже, и постепенно стали проводить в Лондоне все больше времени, приезжая в город прежде, чем распускались нарциссы, и возвращаясь многим позже окончания Сезона, когда регент переезжал из Карлтон-Хауса в Брайтон.
По загородной жизни скучала лишь одна Тэлия, хотя ей и нравились учителя и наставники, приходящие к ней в дом на Брук-стрит.
Но они не могли понять, чем верховая езда в Гайд-парке отличается от скачек по окрестным полям поместья, и к тому же ей пришлось позабыть о собаках, так как в Лондоне она не имела возможности должным образом заниматься с ними.
И вот три года тому назад грянула беда.
Сэр Дензил, известный своей непредсказуемостью, особенно во время пребывания в нетрезвом состоянии, вступил в какой-то пустяковый спор в Уайт-клубе, закончившийся тем, что ему нанесли оскорбление.
Предмет спора был Тэлии наверняка неизвестен, однако она предполагала, что дело касалось женщины.
Как бы то ни было, в итоге сэр Дензил вызвал на дуэль высокопоставленного государственного чиновника.
На рассвете они встретились в Сент-Джеймс-парке, о чем леди Кавершем узнала лишь по окончании дуэли.
Но ей все равно не удалось бы предотвратить поединок, поскольку объявленный и принятый вызов становился делом чести обоих участников и пути назад уже не было.
Впервые Тэлия услышала об этом, войдя в комнату матери, чтобы пожелать ей доброго утра.
— Не понимаю, что происходит, Тэлия, — сказала леди Кавершем. — Когда я проснулась, твоего отца не было в комнате. Не в его правилах уходить, не поставив меня в известность. Для конной прогулки еще слишком рано.
Никто не ведал о случившемся, покуда через полтора часа на лестнице не послышались шаги.
— Вот и папа, — сказала Тэлия. — Сейчас он все объяснит.
Сэр Дензил вошел в комнату, и его жена тихо вскрикнула.
— Что… случилось? Почему ты так… выглядишь?
— Я убил его! — сказал сэр Дензил.
— Убил? Кого? — воскликнула леди Кавершем.
— Спенсера Телбота, — ответил он. — И теперь мне придется уехать за границу.
— Уехать… за границу?
Леди Кавершем с трудом произносила слова.
— Я уже виделся с лордом-канцлером, — объяснял сэр Дензил. — Это единственное, что можно сделать в таких обстоятельствах. В конце концов, Телбот был членом Кабинета министров, и первое, что я понял, так это то, что нельзя допустить скандала на правительственном уровне.
— Как ты убил его? Почему ты это сделал?
— Я только собирался ранить его в руку, — сказал сэр Дензил, — но в последний момент он повернулся. Думаю, он с самого начала собирался убить меня. Его характер известен всем.
— И вместо этого… убил его ты!
Тэлия сама не ожидала услышать от себя такие слова и сильно удивилась сказанному.
— Да, я убил его, — сказал сэр Дензил. — И так как лорд Элдон настаивает на недопущении скандала, дело будет замято и общественность оповестят, что Телбот скончался от сердечного приступа. Но мне придется уехать из страны на три года.
— Три года!.. — еле слышно повторила леди Кавершем.
— Могли отослать и на пять лет, и на всю жизнь, — сказал сэр Дензил, — но, зная характер Телбота, лорд-канцлер проявил ко мне снисхождение, о чем недвусмысленно дал понять.
— Но… три года, милый? Куда тебе придется уехать?
— В Европу ехать нельзя, это ясно, — ответил сэр Дензил. — И я не собираюсь попадать в плен к Бонапарту. Нет, я уеду в Америку.
— В Америку!..
Тэлия была слишком изумлена, и ее голос отразился эхом от стен комнаты.
Далекая Америка считалась страной непредсказуемых людей, прогнавших прочь британцев. Землей, кишащей, как ей казалось, краснокожими индейцами и неграми, привезенными из Африки.
Потом была суматоха вокруг сбора необходимых отцу вещей и проводы его в Плимут, откуда, как он уже знал, корабль отправлялся в плавание через Атлантику.
Его жена просилась ехать с ним, но он и слышать об этом не желал.
— Бог знает, какие лишения мне придется претерпеть, — сказал сэр Дензил. — Мне будет достаточно тяжело, чтобы еще и волноваться о тебе. Три года быстро пролетят, и я снова буду с тобой.
В целом идея была весьма здравой, за исключением того, что ее матери предстояла разлука с любимым человеком.
Как только стало известно об отъезде сэра Дензила — а скрывать это дольше смысла не имело, — рекой потекли счета от кредиторов.
Видя горе матери, Тэлия, которой в ту пору было всего пятнадцать, попыталась помочь их семейному поверенному, знавшему ее с тех пор, когда она была еще младенцем, разобраться в этих делах.
Тэлия так и не поняла, откуда пошли слухи, но вскоре все принялись говорить, что сэр Дензил был приговорен к пожизненному изгнанию и никогда не вернется в Англию.
Было нелегко объяснить реальное положение вещей, и, как это всегда бывает, найти того, кто первым распустил этот слух, им не удалось.
Торговцы становились все настырнее, и в итоге им пришлось закрыть усадьбу и переехать в Лондон, где за несколько фунтов в месяц они сняли дом в Шеппердз-Маркет.
Там они жили на средства, вырученные от продажи драгоценностей, принадлежавших леди Кавершем.
Все имущество сэра Дензила было либо продано, либо заложено, за исключением переходившей по наследству усадьбы и всего, что в ней находилось.
Поначалу Тэлия думала, что если они будут жить бережливо, без излишеств, им хватит средств дожить до возвращения отца.
Но когда перестали приходить письма, ее мать заболела.
А после получения счетов от врачей скоро иссяк весь их скромный денежный запас.
Из-за войны продукты подорожали, а когда угроза голода стала очевидной, Тэлия поняла, что необходимо что-то предпринять.
За последний год она начала думать, как увеличить их Доход, но это был секрет, которым она не поделилась даже с матерью, и, к сожалению, надежды на скорую прибыль не было.
Тогда она решила найти себе какую-нибудь работу, и мама навела ее на мысль заняться отделкой шляпок.
Год назад война окончилась; в одеждах появилось больше изящества, и отделка шляпок стала едва ли не кричащей, чтобы соответствовать фасонам платьев, которые также украшались кружевами, рюшем, вышивкой и бантами.
Первым делом она направилась к миссис Бертон, которая сказала, что не имеет вакансий в своем магазине, тем более для человека без опыта.
Но она была достаточно проницательна, чтобы понять — красота Тэлии, ее грамотная речь и внешний вид являются немаловажными качествами.
Критично осмотрев ее с ног до головы, она не нашла ничего, к чему можно было бы придраться.
— Я дам тебе пробную работу в мастерской, — наконец сказала она. — Но если результат окажется негодным, ты будешь уволена без предупреждения и лишнего шума.
— Я принимаю ваши условия, мадам.
Миссис Бертон назначила ей смехотворно мизерное жалованье, но Тэлия не стала возмущаться.
Она сказала себе, что работа сможет поправить их финансовое положение и сделать ее независимой.
Миссис Бертон, хотя и не собиралась этого признавать, была изумлена не только мастерством Тэлии в отделке шляпок, за что она была переведена в главный зал магазина, но и искусством убеждать клиентов совершать больше покупок, нежели они собирались прежде.
«Лучше бы и я сама не сумела!»— порою думала она.
Но она не высказывала вслух своих мыслей, понимая, что, если работника похвалить, тот будет ожидать соответствующего повышения жалованья.
В апреле, когда все работники магазина сбились с ног в приготовлениях к королевской свадьбе принцессы Шарлотты и принца Леопольда Бельгийского, намеченной на четвертое мая, Тэлия стала, как она и намеревалась, независимой.
И хотя ее мать до сих пор ужасалась тому, что ее дочь вынуждена работать в лавке, и она сама, и Анна были рады деньгам, которые Тэлия приносила в дом.
Теперь, обдумывая слова дочери, леди Кавершем сказала:
— Стоит ли тебе, моя дорогая, общаться с таким джентльменом, как граф Хеллингтон? Не помню, чтобы твой отец упоминал о нем, но уж коли он не обращается с тобой как с леди, то так будет и дальше из-за твоего унизительного положения.
— Говорю тебе, мама, он обращался со мной как с модисткой, — со смехом сказала Тэлия, — и вознаградил меня за мучения!
Леди Кавершем содрогнулась.
— Мне больно думать об этом, — сказала она.
Затем она тихо воскликнула:
— Но он не узнал тебя?
— Нет же, мама, конечно, нет! — ответила Тэлия. — И даже если бы он спросил мое имя, ты же знаешь, миссис Бертон знает меня только как «мисс Карвер».
Леди Кавершем вздохнула.
— Слишком простое имя! — возразила она, еще когда Тэлия впервые рассказала ей об этом.
— Это и требуется, — ответила Тэлия. — «Карвер»— старая добрая английская фамилия, вне всяких сомнений, происходящая от мясников, разделывавших туши.
Она осознанно выбрала себе фамилию, наиболее созвучную с «Кавершем», чтобы при случае быстрее ее вспомнить и не назваться своим настоящим именем.
Ее мать эта хитрость ужасала не меньше всего остального, что было связано с работой дочери.
Но леди Кавершем в неведении своем считала, что дамски» магазин является по крайней мере укрытием от тех мужчин, что любили прохаживаться по Бонд-стрит, пялясь на проходящих красоток.
Миссис Бертон продавала не только шляпки, хотя с приходом Тэлии они и стали основным товаром.
Модистки торговали всем необходимым — всем, что могло помочь дамам приукрасить или оттенить их черты и, как сказал один писатель, «утолить их тщеславие либо выставить на посмешище».
Ни леди Кавершем, ни Тэлия до тех пор, пока она не стала работать в лавке, не догадывались, как много мужчин сопровождают своих возлюбленных, когда те ходят по магазинам, и сколько их присутствует при совершении покупок с тем, чтобы расплатиться за них.
Миссис Бертон вскоре поняла, что Тэлия слишком привлекательна, чтобы обслуживать светских дам, сопровождаемых богатыми любовниками, и занималась ими сама.
Тэлии приходилось работать с женщинами, обладавшими столь невзрачной или некрасивой внешностью, что вряд ли какой-нибудь мужчина мог удостоить их вниманием, будь на них хоть самые сногсшибательные шляпки.
Джентльмены сидели в креслах, наблюдая, как пассии таращатся на свои отражения в зеркалах и поджимают губки, напрашиваясь на одобрительные комплименты.
«Меня тошнит от них, — думала Тэлия. — Будь я мужчиной, эдакое глупое жеманство вызывало бы у меня только отвращение».
Тем не менее вскоре она пришла к выводу, что большинство мужчин, появлявшихся в магазине миссис Бертон, столь же пустоголовые создания, как и их спутницы, и Тэлия стала относиться с неодобрением и к тем, и к другим.
Не желая теперь говорить ни о чем грустном или неприятном, она обратилась к леди Кавершем со словами:
— Пойду переоденусь, мамочка, а потом, после ужина, я почитаю тебе стихи из новой книжки лорда Байрона. Ее только что опубликовали.
Увидев оживление в глазах леди Кавершем, она добавила:
— Утром, по дороге от мадемуазель Женевьевы, я заглянула в лавку Хэтчарда на Пикадилли и купила эту книгу.
Тебе понравится, я знаю!
— Несомненно, моя милая! Но ты уверена, что это не очень дорогая покупка?
— Мы можем себе позволить, — ответила Тэлия.
Она едва не упомянула, что, имея в кошельке гинею, подаренную графом, чувствовала себя особенно богатой, несмотря на то что из-за обстоятельств, в которых она ее получила, девушке казалось, будто бы монета вот-вот прожжет в кармане дыру.
Но ей хотелось обеспечить матери должный уход, а помимо того была еще одна причина зайти в лавку Хэтчарда.
Она склонилась над леди Кавершем и поцеловала ее руку.
— Не волнуйся, мама. Папа скоро вернется, ведь нам же известно, что из-за зимних штормов половина кораблей, перевозящих почту, не достигла своей цели.
— А если… он не вернется? — тихо спросила леди Кавершем.
— Он вернется! Он обязательно вернется! — сказала Тэлия. — Я чувствую это всем сердцем, и как говорила мне Анна, да и ты тоже, вы с папой были так близки друг другу, что если бы он умер, ты бы почувствовала это.
— Надеюсь, что это так, — согласилась леди Кавершем.
— Конечно, так! — воскликнула Тэлия. — Ты должна верить папе и доверять ему. Он жив, и если, вернувшись Домой, он увидит тебя такой же бледной, как сейчас, то жутко разозлится и никогда не поверит, что я заботилась о тебе должным образом.
— О милая, ты делала все, что только могла, и даже больше! — сказала леди Кавершем. — Я постоянно молюсь о нем, но непохоже, чтобы мои мольбы были услышаны. Если бы только пришло письмо!..
— Тебе нужно не письмо! — уверенным тоном произнесла Тэлия. — Тебе нужен папа! Однажды он войдет сюда в тот момент, когда ты менее всего будешь ждать этого.
— А если он нас не найдет?
— Ну вот, мы снова и снова начинаем говорить об одном и том же, — сказала Тэлия. — Любой человек в этой стране расскажет ему, как найти нас. Мистер Джонсон, хозяин «Зеленого человечка», и старый Гибберт, что присматривает за домом, только и ждут его возвращения.
Она помолчала и добавила:
— На днях я подходила к нашему дому на Брук-стрит. Он снова пустует, и я приколола к двери записку о том, что все вопросы, касающиеся леди Кавершем, следует направлять по нашему нынешнему адресу.
— Ты обо всем позаботилась, милая.
— Стараюсь, — ответила Тэлия. — Но тебе следует помочь мне, мама. Ты должна выздороветь и стать чуть-чуть потолще, чем сейчас!
Леди Кавершем улыбнулась.
— Если я растолстею, — сказала она, — тебе придется перешивать все мои платья, а у тебя, сама понимаешь, нет времени.
— Когда ты так говоришь, мама, мне кажется, что вернулись те добрые времена, когда мы с тобой и папой всегда были веселы, а дом, казалось, был наполнен солнечным светом!
Она заметила тоску в глазах матери и быстро добавила:
— И так снова станет к концу лета, помяни мои слова.
Папа опять будет с нами, и мы вместе будем смеяться над каким-нибудь очередным его нелепым деянием!
Когда Тэлия направилась к своей комнате, на лице ее матери была улыбка.
Эта комната была немногим больше буфета, стоявшего у стены.
Им посчастливилось найти столь дешевое жилище благодаря тому, что у ремесленника, который теперь жил со своей семьей в Шеппердз-Маркет, было много детей, и такой маленький дом попросту не мог их вместить.
Внизу была кухня, где безраздельно царствовала Анна, и очень маленькая гостиная с окнами на улицу.
Там Тэлия хранила свои бумаги, и прежде чем пойти на кухню и отнести матери обед, она сделала несколько записей.
Положив на место свое перо, она с такой тоской перечитала только что написанное, будто бы хотела писать еще.
Затем она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Появление графа в Уайт-клубе вызвало бурю восторга.
— Силы небесные! Граф Хеллингтон! — воскликнул кто-то. — А мы-то уж думали, что вы заделались крестьянином и более не осчастливите нас своим обществом! Вы хоть отдаете себе отчет в том, что пропадали целых три недели?
— Да-да, понимаю, — ответил граф, на правах равного усаживаясь в круг «избранных» членов клуба.
Это была компания близких друзей, к числу которых принадлежали герцог Аргайл, лорд Олвэнли, лорд Уорчестер, Пудель Бинг и сэр Люмли Скеффингтон.
Они сидели в эркере, любимом месте Красавчика Бруммеля. Здесь он некогда безраздельно царил, а его изречения слушались всеми так, словно говорящий обладал мудростью Соломона.
Не только граф, но и множество прочих членов клуба соглашались с той, что Уайт перестал быть прежним с тех пор, как долги заставили Бруммеля пересечь Канал и обосноваться в Кале, где он и обитал теперь в меблированных комнатах.
— Как там, в провинции? — поинтересовался кто-то, словно речь шла о другой стране.
— Жарко! — ответил граф.
Не испытывая особого желания говорить о себе, он спросил:
— Над чем вы тут смеялись, когда я вошел? Вас было слышно с улицы.' — Олвэнли кое-что зачитывал нам из новой книжки, — ответил Пудель Бинг.
— Книжки? — удивился граф.
Чтение было не самым популярным занятием среди завсегдатаев Уайт-клуба, но лорд Олвэнли, обладавший репутацией, остряка, в самом деле протянул графу маленький томик.
Название книги гласило: «Джентльмены с точки зрения компетентной личности».
— И это забавно? — спросил граф.
— А вот послушайте сами! — ответил лорд Олвэнли.
Он перелистнул несколько страниц и пояснил:
— Этого еще пока никто из вас не слышал: «В списке увлечений джентльмена на первом месте идут лошади, на втором месте его клуб, и на третьем — собаки. Затем следует длинный список красоток, но они редко, составляют конкуренцию».
Слушающие засмеялись, и граф заметил:
— Звучит действительно смешно.
— Прочтите еще! — попросил лорд Уорчестер.
Лорд Олвэнли перевернул страницу и продолжил:
— «Джентльмен никогда не станет подслушивать у дверей, поскольку, кроме себя, он и так никого неслушает!»
— Это ты. Пудель! — заверил герцог Аргайл. — Мистер Компетентная Личность, видно, знаком с тобой.
— А вот еще! — сказал лорд Олвэнли. — «Джентльмен слишком честен, чтобы позволить себе жульничать на скачках или мошенничать, играя в карты. Но он не испытывает угрызений совести, соблазняя жену своего лучшего друга».
Граф оглядел круг собравшихся.
— Ну и кому из вас мы обязаны этим шедевром? — спросил он. — Сомневаюсь, чтобы это были вы, Скеффингтон, но Олвэнли я подозреваю больше всех.
— Хотел бы я, чтобы это было так, но, клянусь честью, я этого не писал! — запротестовал лорд Олвэнли. — Но теперь мне начинает казаться, что автору было бы непросто сочинить такое, не будь он членом клуба!
— Да бросьте! — поморщился герцог. — Большая часть членов нашего клуба с трудом способны начертать собственное имя, уж не говоря о книге!
Все принялись смеяться и подшучивать друг над другом.
Лорд Олвэнли, включившись в беседу, положил книгу на стол возле графа, и тот взял ее в руки.
Книга была не особо толстой, но на каждой странице стояло по шесть замечаний, бывших шутливыми и вместе с тем, как заметил граф, довольно беззлобными. На глаза ему попалось следующее:
«У каждого джентльмена есть два свода правил, касающихся супружеской неверности: один — для себя самого и другой — для жены».
Ниже было еще одно:
«Денди все равно что павлин — хвост и немножко мозгов».
Он подумал, что это относится ко всем денди, каких он знал и одновременно презирал. Однако вслух граф произнес:
— Интересно, выясним ли мы когда-нибудь настоящее имя автора? Скорее всего он будет весьма острожен, чтобы подтвердить свою причастность К тому, что многими признается суровой правдой.
— Ты судишь по себе, Хеллингтон! — отреагировал герцог Аргайл. — Лично я отказываюсь признать, что книга говорит правду. Более того, меня возмущает наглость человека, решившего обрисовать нас в печатном виде, которого к тому же мы можем еще считать нашим другом.
— Согласен с вами, — сказал лорд Уорчестер. — Это нечестно.
— Если вы спросите меня, — сказал граф, — то я отвечу, что все вы испытываете чувство вины и боитесь услышать то, что вам прочтут дальше. Хотя, в конце концов, как я заметил, автор не называет имен.
— По крайней мере это единственный плюс, — сказал лорд Уорчестер. — И все же я сделаю все возможное, дабы найти предателя, затесавшегося в наши ряды, и, как вы понимаете, мы сделаем все, чтобы ему было неуютно оставаться членом клуба.
— Лично мне все равно, что там кто понаписал, — сказал граф, — а что касается намеков, то, как говорится, на воре шапка горит!
— Звучит весьма высокомерно с твоей стороны, Варгус, — сказал Ричард, до сих пор хранивший молчание. — Ты-то можешь чувствовать себя этаким молодцом, зная, что с твоим именем не связано никаких скандалов. А между тем многие из нас находятся в несколько ином положении.
Воцарилось молчание. Затем лорд Уорчестер поспешно сказал:
— Эго так. Недостойно совать нос в дела своих друзей и знакомых для того, чтобы потом трусливо скрывать свое имя.
Предлагаю выяснить, кто он такой на самом деле, и занести его имя в черный список!
Граф рассмеялся:
— Да вы все делаете из мухи слона! По мне, так в этой книжке нет никакой клеветы, одни только безобидные шутки о джентльменах в целом.
— Если об этом прознают газеты, нас выставят на посмешище! — резко сказал герцог Аргайл.
— Лично мне до этого нет никакого дела, — ответил граф. — В любом случае подобные сплетни читают одни женщины.
Граф говорил в том нарочито высокопарном стиле, который обычно вызывал у Ричарда улыбку.
Он хорошо знал, что граф никогда не сплетничал и оставался равнодушным к самым горячим скандалам.
Большинство членов клуба были готовы в любой момент посудачить друг о друге, и многие из них с удовольствием шептались по углам о событиях предыдущей ночи и о том, кому ближайший друг накануне наставил рога.
Поэтому он не удивился, когда немногим позже граф нетерпеливо встал и вышел прочь.
Он не предложил Ричарду следовать за ним, и тому оставалось лишь с грустью наблюдать в окно, как его друг удаляется в своем фаэтоне по Сент-Джеймс-стрит.
Раздумывая над тем, куда он направляется, Ричард пожалел, что не спросил его об этом.
Прошлый вечер был не так уж неприятен. На балу, куда он приехал вместе с графом, они встретили друзей и просидели в кабинете — пили и не делали ни малейших попыток присоединиться к танцующим.
В Эшбернгем-Хаусе княжна не преминула упрекнуть графа в долгом отсутствии.
— Без вас в Лондоне было скучно, — сказала она, — но теперь, милорд, мы обязаны отметить ваше возвращение.
Она представила его нескольким очаровательным дамам, ни одна из которых, по мнению Ричарда, не подходила на роль супруги графа.
Незадолго до окончания вечера по крайней мере две из них намекнули, что они не прочь сыграть в его жизни несколько иную роль.
Другая упорно пыталась добиться его помощи в покровительстве некоему молодому человеку, в которого, по ее признанию, она была безнадежно и безрассудно влюблена.
«В конце концов, вечер был довольно приятным, — подумал Ричард, вернувшись к себе, — но абсолютно бездарным с точки зрения Варгуса».
Ему потребовалось немало усилий, чтобы не задать вопрос, желает ли Варгус продолжить знакомство с Женевьевой.
Если его друг что-то не выносил, так это расспросов об отношениях с женщинами.
Сам Ричард был в таком восторге от Женевьевы, что не мог поверить, будто бы она может произвести на графа меньшее впечатление и тот не предпримет попыток поухаживать за ней, прежде чем обнаружит наличие иных соперников.
И все же граф был довольно непредсказуемым человеком, убедиться в чем Ричарду довелось бы еще больше, знай он, куда тот тем временем направляется.
Граф направил свой фаэтон на Бонд-стрит и, не доехав нескольких домов до лавки миссис Бертон, остановил лошадей.
— Прогуляйся с ними. Генри, — бросил он груму и неторопливо зашагал вдоль по улице.
Прокручивая в памяти вчерашнюю встречу с французской танцовщицей, он признался себе, что гораздо большее впечатление на него произвела маленькая модистка.
Варгус поймал себя на том, что не только вспоминает музыку ее голоса, но и вспышку гнева в глазах девушки, когда он протянул ей чаевые.
Такая реакция была весьма неожиданной, и это заинтриговало его.
Он припомнил едва заметные ямочки на щеках и огонек, блеснувший в глубоких глазах девушки, когда что-то позабавило ее.
Быть может, это было ошибкой, быть может, его ждало скорое разочарование, но что-то говорило ему, что он должен снова увидеть ее. Как бы то ни было, сейчас он не был уверен в том, что ему следует делать.
О том, где она работает, граф узнал, заметив название лавки миссис Бертон на шляпочных коробках, которые девушка собрала в охапку, прежде чем, ни с кем не попрощавшись, выйти из комнаты.
Граф был уверен, что причиной ее столь поспешного ухода стала врученная ей гинея.
На Женевьеву он истратил гораздо больше гиней, и то, с каким пылом она принялась благодарить его и Ричарда перед их уходом, так откровенно выдавало ее стратегию, что от интриги не оставалось и следа.
Более того, вульгарность, с какой она демонстрировала свое тело, срывала с нее покров таинственности, который так привлекал графа в общении с женщинами.
В общении с представительницами бомонда и светскими дамами он не испытывал ничего, кроме раздражения от того, что те не позволяли ему вести собственную игру.
Едва ли не до того, как он осознавал свою заинтересованность в них, они уже недвусмысленно давали ему понять, что сами заинтересованы в нем.
Прошлым вечером он убедился, что, представься время и возможность, ему не составило бы труда разделить ложе с обеими женщинами, которых ему представила княжна, но это лишь оттолкнуло его.
Он провел больше времени в размышлениях о печалях влюбленной женщины, чем о сравнительной привлекательности тех двух дам.
Во влюбленной женщине он ценил открытость и прямоту, с какой она взывала к своему возлюбленному.
Уже давно граф признался себе, что одной из черт, которую он желал бы видеть в своей любимой женщине, была непредсказуемость.
Так, во время шахматной партии нежданный ход опытного игрока лишь подстегивает соперника и пробуждает в нем интерес к дальнейшей игре.
К несчастью, все встреченные им женщины были предсказуемы до такой степени, что граф мог предвидеть каждый их шаг и слово.
Это больше всего настраивало его против женитьбы.
Как невыносимо скучно было бы знать каждую реплику жены до того, как она ее произнесла. Как можно было бы жить в осознании того, что каждый последующий день не принесет ничего нового?
Зачастую он говорил себе, что даже наилучшим образом тренированная лошадь порою могла удивить, озадачить, а то и разозлить.
Подумав об этом, он вспомнил зачитанное лордом Олвэнли высказывание и признался, что в списке его увлечений лошади действительно занимали первое место.
И все же он решил еще раз взглянуть на модистку.
Вне всяких сомнений, его ждало разочарование, но по крайней мере было бы забавно снова увидеть ее.
Лавка миссис Бертон находилась в соседнем доме, и до нее оставалось уже несколько шагов.
Он застыл на месте, словно производя разведку, как это ему часто приходилось делать во Франции.
Когда он, не отдавая себе в том отчета, машинально разглядывал витрину аптекаря, из проезжавшего мимо экипажа послышался голос:
— Варгус! Это вы?
В том, что голос принадлежал леди Аделаиде, сомневаться не приходилось, и граф снял с головы шляпу, внутренне сожалея, что встретился с ней так скоро.
По крайней мере ему уже повезло, что леди Аделаида не присутствовала на вчерашнем балу, где она наверняка уцепилась бы за него в той собственнической манере, которая так раздражала графа.
— Вы вернулись, Варгус! — воскликнула она.
Она вышла из экипажа и теперь стояла, глядя в его лицо с нескрываемым соблазном в темных раскосых глазах.
— Как видите, вернулся, — ответил граф.
— Почему вы не сказали мне об этом?
— Я приехал только вчера.
— Вы знали, что я, затаив дыхание, жду вашего приезда!
Я знаю, Ричард должен был передать вам, в каком смятении я пребывала, пока вы так долго отсутствовали!
Она замолчала и с подозрением взглянула на графа.
— Что вас могло так надолго задержать в этой глуши?
— Ничто меня так не утомляет, как необходимость оправдываться в том, что я делал, а что нет, — сухо ответил граф.
Но неожиданно его осенила одна идея, и он сказал:
— Впрочем, дабы загладить все свои проступки, я подарю вам шляпку. Почему бы нам не заглянуть в лавку миссис Бертон и подобрать что-нибудь подходящее для вас?
— Варгус!
На мгновение у леди Аделаиды перехватило дыхание.
Никогда до этого он не дарил ей подарков, за исключением цветов, что, как она знала, выбирал для нее его личный секретарь, да и то, в порядке формальности.
Затем, сказав себе, что она уже не юная девица, которую можно скомпрометировать подарком, леди Аделаида рассудила, что принять что-нибудь от графа будет шагом в верном направлении.
— Не могу представить более замечательного способа отпраздновать ваше возвращение. К тому же, как вы заметили, лавка миссис Бертон находится в соседнем доме.
— Итак, пойдемте, — сказал граф. — Мне кажется, Аделаида, что ни у одной женщины в мире никогда не будет достаточно шляпок.
— Конечно, красавчик, — ответила леди Аделаида со взглядом, который должен был означать восхищение.
Она не заметила, как сжались губы графа, и не догадывалась, что он борется со страстным желанием заявить ей, что передумал.
Затем вместе с весело щебечущей леди Аделаидой он вошел в лавку миссис Бертон и, как ожидал, увидел знакомую фигуру в сером платье.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Влюбленный джентльмен - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Влюбленный джентльмен - Картленд Барбара



Супер! Супер! Классная книга. Жаль что короткая...
Влюбленный джентльмен - Картленд БарбараКатюша
19.02.2014, 21.55





Мне очень понравился!!!Просто класс!!!
Влюбленный джентльмен - Картленд БарбараСаничка
3.03.2014, 7.20





Роман какой то скомканный.Не очень.
Влюбленный джентльмен - Картленд БарбараМарина
3.03.2014, 17.35





так много многоточий в словах героини, что невольно думаешь уж не заикается ли она? но почитать можно
Влюбленный джентльмен - Картленд Барбараэлла
5.03.2014, 12.56





лет эдак сорок-сорок пять назад я сказала бы: великолепно. но сейчас уже эмоции не те и мешают восприятию многоточия, повторяющиеся фразы,наивные восторги. и всё же - красивая сказка. Читайте, девчонки!
Влюбленный джентльмен - Картленд БарбараЛюбовь
27.05.2015, 18.18





Очень хороший роман. Оба главных героя очень понравились.
Влюбленный джентльмен - Картленд БарбараNuri
17.08.2015, 17.31





Самый короткий из всех мною прочитанных романов. Очень легкий, приятный. Очень понравились герои. 10/10
Влюбленный джентльмен - Картленд БарбараВикки
17.08.2015, 20.38





Чудесный легкий роман. Очень понравился.Как и многие другие истории Б. Картленд.
Влюбленный джентльмен - Картленд БарбараСофи
19.09.2015, 0.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100