Читать онлайн В горах мое сердце, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В горах мое сердце - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.41 (Голосов: 98)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В горах мое сердце - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В горах мое сердце - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

В горах мое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Мистер Фолкнер дожидался возвращения лорда Алистера домой всего двадцать минут.
Последнюю часть пути лорд Алистер размышлял уже не об Олив, а о том, что же он скажет управляющему.
Когда он поднялся по лестнице и вошел в гостиную, на лице у него было мрачное выражение. Мистер Фолкнер, читавший газету, поспешно отложил ее и встал.
— Добрый вечер, милорд.
Лорд Алистер подошел к письменному столу и бросил на него несколько писем, которые он обнаружил в холле, когда вошел в дом. Потом он заговорил в несколько повышенном тоне:
— Как я понял, вы сообщили моему слуге, что завтра утром я уезжаю с вами в Шотландию.
— Прошу прощения, если сказал ему о том, что ваша милость предпочли бы не разглашать, — неспешно проговорил мистер Фолкнер, — но, уходя от вас нынче утром, я считал, что вы дали согласие вернуться в Шотландию, а в таком случае нам следовало бы уехать как можно скорее.
— Согласен с вами, — отвечал лорд Алистер, — но уехать прямо завтра для меня невозможно, и я не могу поверить, что задержка на двадцать четыре часа имеет мировое значение.
Он говорил насмешливо и заметил, что мистер Фолкнер удивлен.
— Присаживайтесь, Фолкнер, — продолжал он. — Я хочу сказать вам кое-что.
Мистер Фолкнер повиновался, но в глазах у него появилось испуганное выражение.
Лорду Алистеру вдруг подумалось, как странно, если иметь в виду излюбленную отцом тактику устрашения, что мистер Фолкнер, человек очень умный и образованный, так привязан к своему хозяину!
Раньше ему как-то не приходилось об этом задумываться, а теперь показалось даже трогательным, что мистер Фолкнер долгие годы предан семье Макдонон; голос лорда Алистера смягчился, и он высказал новость в совершенно иной манере, чем намеревался.
— Боюсь, — начал он, — что мое сообщение, Фолкнер, чересчур сильно подействует на вас. Вряд ли это приходило вам в голову, но дело в том, что я женатый человек.
Мистер Фолкнер широко раскрыл глаза и воскликнул:
— Женатый, милорд? Ваш батюшка не имеет об этом ни малейшего представления!
— А с какой стати он должен его иметь? — поинтересовался лорд Алистер. — Он не общался со мной с тех пор, как мне исполнилось двенадцать лет.
— Его милость интересовался не только вашим благополучием, но и регулярно получал сведения о том, как вы живете.
Лорд Алистер уставился на управляющего.
— Вы хотите сказать, — заговорил он после некоторой паузы, — что отец шпионил за мной?
Мистер Фолкнер почувствовал себя явно неловко.
— Это слишком сильно сказано, милорд, я предпочел бы выразиться так, что его милость проявлял родительское беспокойство о своем младшем сыне.
— С трудом могу в это поверить! — воскликнул лорд Алистер и расхохотался, — Старая история, а, Фолкнер? Большой паук ни за что не отпустит от себя паучат. Я-то верил, что полностью избавился от своего отца, от клана и вообще от шотландских проблем, а он тем временем плел вокруг меня свою паутину. И теперь из нее не выбраться.
Это настолько верно, подумалось ему, что даже странно, как это раньше не приходило в голову.
Разумеется, уже самый факт, что герцог оказывал ему денежную помощь после смерти матери, должен был натолкнуть на мысль, что отец надеется на возвращение сына, либо добровольное, либо, как это получилось теперь, вынужденное.
Мистер Фолкнер нарушил течение его мыслей вопросом:
— Ваша светлость и в самом деле женаты?
— Да, Фолкнер, именно это я вам и сказал! Шпионы отца не разнюхали про это, потому что брак тайный. Даже мой слуга, который по вашему указанию пакует мои вещи, не знает, что у меня есть жена.
— Но вы возьмете ее с собой в Шотландию, милорд?
— Естественно! И теперь вам ясно, что я никак не могу жениться на леди Морэг Макнаин!
Мистер Фолкнер несколько секунд молчал, и лорд Алистер добавил не без удовольствия:
— Это, несомненно, расстроит отцовские планы на мой счет, но я ничего не могу поделать, разве что стану двоеженцем.
Он говорил шутливо, но мистер Фолкнер даже не улыбнулся.
— Не стану уверять вас, милорд, что это не вызовет потрясения, — после новой значительной паузы заговорил он, — но уверен, что маркиза Килдонон будет достойно принята в качестве вашей супруги, и надеюсь, что она привыкнет к Шотландии и к замку.
— Поживем — увидим, — ответил на это лорд Алистер. — Но вам, конечно же, ясно, что, как и мой слуга, жена моя должна уложить свои вещи, собраться, так что мы не сможем уехать раньше, чем послезавтра.
По выражению лица мистера Фолкнера он понял, что тот рад назначению не более дальнего срока. Потом поверенный весьма опасливым тоном позволил себе задать вопрос:
— Не сочтете ли вы слишком дерзким, если я поинтересуюсь, почему ваш брак должно держать в тайне?
Глаза у лорда Алистера сверкнули.
Очевидно, управляющий отца подозревает, что он женился на какой-нибудь актрисе или просто женщине, не принятой в высшем свете, и теперь обдумывает, как отнесется к этому герцог.
Лорд Алистер ждал этого вопроса и подготовил ответ, припомнив мудрый совет одного из своих оксфордских друзей: «Если собираешься соврать, сделай ложь как можно более похожей на правду, тогда ей поверят».
— Моя жена, — заговорил лорд Алистер, — глубоко скорбит о своем умершем отце. Она родом из очень знатной и весьма известной в Йоркшире семьи, для которой известие о том, что она вышла замуж до истечения годичного траура, было бы невероятным ударом.
Мистер Фолкнер вздохнул с облегчением, прежде чем сказать:
— О, я понимаю, милорд. Значит, сообщение о вашем браке может появиться лишь после нескольких месяцев пребывания в Шотландии.
— Я и сам так думал, — ответил лорд Алистер. — Я полагаю, вы уже уведомили газеты о смерти моих братьев.
— Да, милорд! Завтра утром сообщения появятся в «Лондон газетт», «Таймс» и «Морнинг пост».
— При данных обстоятельствах, чем скорее мы уедем в Шотландию, тем лучше, — сказал лорд Алистер. — Могу заверить вас, что моя жена полностью разделяет мои интересы и согласится отплыть даже с такой невероятной поспешностью.
— Я признателен вам, милорд. И с нетерпением жду встречи с ее милостью.
Лорд Алистер встал, и мистер Фолкнер сказал ему:
— Я должен пойти и отменить наш завтрашний отъезд, а также позаботиться о том, чтобы мы попали на другой корабль, который, как я знаю, отплывает с приливом в четверг около полудня. Ваша светлость желает получить одну или две каюты?
— Две! — быстро ответил лорд Алистер. — Если море неспокойно, как это неизменно бывает, никто не нуждается в зрителях.
— Но если ее милость плохо переносит море, то, может, вашей светлости стоит предпочесть поездку по суше? Это, конечно, гораздо дольше, но я как-то всегда считал, что женщины страдают от морской болезни сильнее, чем мужчины.
— Я об этом никогда не задумывался, — ответил лорд Алистер, — но сухопутное путешествие утомительно и чрезвычайно скучно. Уверен, что жена отдаст предпочтение борьбе с волнами, а не скверным дорогам, почтовым клячам и опасности шотландских туманов.
Мистер Фолкнер позволил себе короткий, сухой смешок.
— Красноречие вашей светлости укрепляет меня во мнении, что чем короче поездка из Лондона в Килдонон, тем лучше для всех нас.
— Отлично, Фолкнер, так позаботьтесь обо всем! Лорд Алистер проводил поверенного до двери, и только когда тот ушел, спохватился, что не предложил старику выпить.
— Но у меня слишком много дел, — извинил он себя и направился к письменному столу.
У него ушло довольно много времени на то, чтобы сначала набросать черновик, а потом окончательный текст соглашения, которое Эрайна должна была подписать на следующее утро.
Эрайна не походила на женщину, способную на шантаж, но кто знает… После разочарования в Олив он боялся угодить в новую ловушку.
При одной только мысли об ошибке в чувствах Олив между бровей у лорда Алистера появилась складка, а губы сжались в тонкую линию.
Он возненавидел ее: она оказалась первой в его жизни женщиной, которая отказала ему в том, о чем он просил.
Он был убежден, что многие заверения в любви, полученные им в прошлом, были искренними, и мог бы назвать, по крайней мере, полдюжины женщин, которые, оказавшись на месте Олив, были бы счастливы получить от него обручальное кольцо.
Он уверял себя, что страдает скорее от уязвленной гордости, чем от разбитого сердца, но сознание этого отнюдь не улучшило его отношения к Олив, и когда два часа спустя он, великолепно одетый в вечерний костюм, отправился в наемной карете в клуб «Уайтс», то по дороге снова строил планы, как побольнее наказать эту женщину.
Он вошел в клуб и тотчас встретил троих самых близких приятелей.
— Мы уж думали, что не увидим тебя сегодня вечером, Алистер, — заметил один из них. — Пошли, выпьем. Джеймс говорит, что почти уверен в выигрыше на скачках в Аскоте на будущей неделе. Он захочет рассказать тебе об этом.
— Очень охотно послушаю, — отвечал лорд Алистер.
Они направились в бар, но по пути наткнулись на компанию друзей, угощающихся шампанским, и были приглашены принять в этом участие.
Они только-только расположились за столом, как вдруг лорд Алистер, сидевший лицом к двери, увидел, что в комнату входит некто, вызывающий у него малоприятные ощущения.
То был маркиз Харроуби — последний, кого лорд Алистер хотел бы видеть в данный момент.
Лорд Вустер также заметил маркиза и воскликнул:
— А вот и Харроуби! Могу я пригласить его присоединиться к нам?
Прежде чем лорд Алистер раскрыл рот, маркиз заметил Вустера и направился прямо к нему. Подойдя к друзьям, он заявил:
— Просто замечательно, что вы все здесь! Поможете мне отпраздновать.
— Поможем тебе отпраздновать что? — поинтересовался лорд Вустер.
— Мою помолвку! — отвечал тот. — Леди Беверли приняла мое предложение.
Наступила минута удивленного молчания, потом раздались радостные восклицания. Поздравления были у всех на устах, когда подняли бокалы в честь маркиза и Олив.
По ее особой просьбе лорд Алистер, естественно, этот свой роман держал в такой тайне от всех, что никому из его друзей и в голову не пришло, насколько его задела новость.
Поднимая бокал вместе со всеми и выпивая за предложенный тост, он подумал, что хорошо играет свою роль — дай Бог, чтобы Эрайна так же сыграла свою.
Однако в радостной суматохе, которая поднялась после объявления, сделанного маркизом, ему не удавалось заговорить об Олив в уничижительном тоне, а если бы он и заговорил, слова его приняли бы плохо.
«Это может подождать», — подумал он.
К тому же он решил, что было бы ни к чему сообщать друзьям о существовании Эрайны.
Они пообедали все вместе, и маркиз, крепко выпив, сильно распустил язык, а лорд Алистер по дороге домой думал, что Олив в самом этом браке получит достаточное наказание за свой поступок с ним.
Во-первых, ей станет скучно, потому что маркиз очень скучный человек.
А во-вторых, думал лорд Алистер, если он хоть в малой степени разбирается в человеческих характерах, то даже ее красота не возбудит огня и страсти, которые он сам считал неотразимыми и которые для самой Олив составляли смысл жизни.
«Ей будет скучно, скучно, скучно!» — твердил он себе самоупоение и был совершенно уверен, что рано или поздно она приложит все старания, использует все уловки из своего арсенала, чтобы снова соблазнить его.
— Увидимся завтра? — спросил его лорд Вустер, когда он пожелал ему доброй ночи на прощание.
Он уже получил приглашения посетить танцзал, отправиться в «Веселый дом» или пригласить хорошенькую балерину из театра «Ковент-Гарден» на ужин.
— Завтра я буду занят, — ответил он лорду Вустеру. — А потом мы не увидимся несколько месяцев.
— Несколько месяцев! — воскликнул лорд Вустер. — Почему?
— Я должен ехать в Шотландию, — небрежно бросил лорд Алистер. — О причинах узнаешь из завтрашних газет.
— Что случилось? — допытывался лорд Вустер. — Расскажи мне!
— Ты и сам узнаешь достаточно скоро.
— Не могу понять, с чего это ты сделался таким загадочным.
— Чтобы дать тебе повод для размышлений.
Решительно отказавшись сказать больше, лорд Алистер сбежал по ступенькам и уселся в карету, о которой позаботился для него один из швейцаров клуба.
Дома ему первым долгом припомнилось, что много предстоит сделать до того, как он начнет новую жизнь, которая представлялась ему невероятно скверной.
— Черт побери! — выругался он вслух. — Ну почему мне не придется продолжать жить по-прежнему? Я был счастлив, а теперь представляю… Встреча с отцом, скука в Шотландии, да еще и фальшивый брак в придачу.
Впрочем, последнее из трех зол, как ни странно, может оказаться спасительным. По крайней мере, даст повод для постоянных размышлений.
Забавно будет обмануть отца и расстроить его планы женить сына на какой-то Макнаин. Надо бдительно следить за тем, чтобы ни он сам, ни Эрайна не попались на чем-нибудь.
В связи со всем этим припомнились ему школьные проделки, а также выходки по крупнее, которые устраивали в Оксфорде он и его друзья, за что их преследовали надзиратели и делали им строгие замечания преподаватели.
Вот и теперь он собирался пошалить, хотя это была куда более серьезная шалость, чем все прошлые.
Лорд Алистер вошел в дом с легкой улыбкой. Поднимаясь по лестнице, он подумал, что Чампкинс не ждал его так рано и будет удивлен.
Однако едва он очутился на верхней площадке, слуга вышел ему навстречу из спальни и, понизив голос, сообщил:
— Какая-то леди хочет видеть вас, м'лорд. Ждет в гостиной.
— Леди! — удивился лорд Алистер.
В голове промелькнуло, что, возможно, это Эрайна пришла, чтобы сообщить о своем отказе принять участие в «шалости». Быть может, ее мать внезапно скончалась, и теперь у дочери уже нет такой отчаянной нужды в деньгах.
Тут Чампкинс, поскольку хозяин, строя догадки, молчал, добавил:
— Эта леди никогда раньше здесь не бывала, м'лорд. На ней густая вуаль. Приехала в карете на паре лошадей и пахнет французскими духами.
Стало ясно, что посетительница произвела сильное впечатление на Чампкинса и что это, безусловно, не Эрайна.
Лорд Алистер промолчал на эти слова слуги.
Он просто сбросил с плеч подбитую шелком накидку и вручил ее вместе с цилиндром слуге, прежде чем подойти к гостиной и отворить дверь.
Там было полутемно, горело лишь немного свечей, но лорду Алистеру понадобилось бросить всего один взгляд на женщину, которая поднялась при его появлении с дивана.
Сначала он с трудом поверил собственным глазам. Потом, прикрыв за собой дверь, воскликнул:
— Олив! Какого дьявола тебе здесь надо?
Она двинулась к нему. Платье с огромным декольте было настолько прозрачно, что Олив могла бы с тем же успехом остаться голой.
— Как ты мог бросить меня с такой жестокостью? — задала она вопрос.
Она подошла к лорду Алистеру совсем близко, но он не протянул к ней руки.
— Я только что видел в клубе вашего будущего мужа, — холодно произнес он. — Тепло поздравил его с обручением и пришел к выводу, Олив, что вы удачно выбрали себе супруга.
Он говорил убийственным тоном, но Олив в ответ только коротко засмеялась.
— Ты ревнуешь, милый, — произнесла она, — и я обожаю тебя за это. О Алистер, любовь моя, как ты мог подумать, что я от тебя отрекусь?
На одно мгновение лорд Алистер подумал, что она изменила намерение и решила-таки выйти замуж за него. Но когда она подняла руки, когда он увидел в ее глазах выражение страсти, то понял.
— Нет! — резко проговорил он и отступил от нее.
Он подошел к письменному столу и вдруг спохватился — не оставил ли там написанный перед уходом в клуб контракт между собой и Эрайной. Олив не постеснялась бы его прочесть.
Но тут он с облегчением вспомнил, что запер документ в ящик стола, чтобы не искушать любопытство Чампкинса. Ключ от ящика находился у него в кармане.
Он стоял, опустив глаза на книгу для записей. Олив приблизилась и взяла его под руку.
— Постарайся понять, дорогой, — умоляющим тоном заговорила она. — Брак это одно, а любовь совсем другое. Так считают все мужчины, почему же нам, женщинам, не придерживаться того же мнения?
Она подождала ответа и, не дождавшись, продолжала:
— Я люблю тебя так, как никого и никогда не любила. Мои губы жаждут твоих губ, я вся пылаю от страсти. Какое имеет значение, чье имя я ношу?
— Имеет очень большое значение, что ты отказала мне, — сухо ответил лорд Алистер.
Но пока он произносил эти слова, в мозгу у него пронеслось, что она, пожалуй, права. Какое ему дело, замужем она или нет? То, что она ему предлагает, не похоже хотя бы в малой степени на то, что он получит когда-либо от собственной жены.
Его отношение к Олив изменилось в одну секунду; он был достаточно умен, чтобы сообразить, что гнев его вызван ущемленной гордостью, а не сердечной тоской.
Он повернулся к женщине с улыбкой, складка между бровей исчезла.
— А что сказал бы благородный маркиз, если бы узнал, где ты находишься в данную минуту? — поинтересовался он.
— Этого он никогда не узнает, — отвечала Олив. — Ни сегодня ночью, ни в будущем.
Почувствовав, что отношение его переменилось, она прильнула к нему и обхватила его шею руками.
— К чему думать о завтрашнем, послезавтрашнем или послепослезавтрашнем дне? — спросила она. — Я сегодня здесь. Никто не побеспокоит нас, и я хочу тебя, Алистер! Хочу, как не хотела ни одного мужчину прежде.
Страсть в ее словах, казалось, пронизывала самый воздух, и лорд Алистер медленно, как бы насмехаясь над собой за то, что поддается соблазну, заключил Олив в объятия.
Наклонив голову, нашел губами ее губы и поцеловал ее грубо, почти жестоко, словно наказывал за тот гнев, который она заставила его испытать.
Она прижималась к нему все теснее и теснее, и он чувствовал, как разгорается пламя, которое она зажигала в нем прежде, как отступает все, кроме жаркого желания, а экзотический аромат ее духов туманит разум.
— Я хочу тебя! О Алистер! Я люблю тебя, люблю!
Бодрствующая где-то в самой глубине сознания трезвая частица его рассудка твердила ему, что Олив лжет, но он уже независимо от своей воли поднял женщину на руки и понес через комнату к дивану.


Лорд Алистер, сам управляя своим фаэтоном, приехал к дому номер двадцать семь на Блумсбери-сквер ровно в полдень на следующий день.
Покидая квартиру, он убедился, что гора багажа в холле сильно подросла с того момента, как он видел ее в последний раз, и теперь состояла не менее, чем из шести больших чемоданов и такого же количества маленьких, и это, как подумалось лорду Алистеру, должно было удивить мистера Фолкнера.
Он уже собирался сказать Чампкинсу, что нет нужды в таком количестве, но вовремя вспомнил, что переносит свою резиденцию из Лондона в Шотландию и что пройдет немало времени, прежде чем, он посетит портных, лучше знающих свое дело, чем все другие в мире.
Мало того, хоть он и не уведомил Чампкинса, что они более не вернутся именно в эту квартиру, но был уверен, что тот и без уведомления в курсе дела.
Чампкинс поступил к нему сразу после того, как лорд Алистер окончил Оксфорд; порой он вел себя покровительственно, как не в меру заботливая нянюшка, однако неизменно оставался преданным и достойным доверия.
Алистер решил, что когда вернется, то велит Чампкинсу, поскольку он уже упаковал всю одежду, остальное, за исключением каких-то личных мелочей, отправить на склад.
Собственно, этим следовало бы заняться вчера с вечера, но Олив весьма успешно отвлекла его мысли от всего на свете, кроме себя самой.
Она собиралась сесть в свою карету уже в четвертом часу утра, но приказала кучеру вернуться на целый час раньше, и тот был совсем сонный, а лакей с трудом подавил зевок, открывая перед ней дверцу.
— Ты хочешь, чтобы я проводил тебя домой? — поинтересовался лорд Алистер.
— Ни в коем случае, — ответила Олив. — Я сказала своей камеристке, а она, разумеется, передала это всей остальной прислуге, что отправляюсь на вечер по случаю дня рождения одной моей пожилой родственницы.
— Пожилые родственницы не ложатся спать в такое время! — рассмеялся лорд Алистер.
— А какое дело горничной до того, чем я занимаюсь? Она должна без памяти радоваться тому, что я стану маркизой, а она в результате займет среди прислуги более высокое положение, чем до сих пор.
— Еще одно очко в пользу маркиза, — заметил лорд Алистер.
Он уже не сердился на Олив за подобные речи и принял ее идею, что брак одно, а любовь совсем другое.
Когда уже после часу ночи лорд Алистер обнаружил, что Чампкинс удалился к себе в спальню, они с Олив покинули гостиную.
Лежа в своей удобной постели и держа Олив в объятиях, он решил, что если рассудить трезво, ему следует радоваться отказу Олив поехать с ним в Шотландию.
Он живо представлял, как она стала бы жаловаться на неспокойное море и на отсутствие удобств на корабле.
На первых порах замок, как был уверен лорд Алистер, произвел бы на нее впечатление, но вскоре она заскучала бы еще сильнее, чем он сам, и не замедлила бы выразить свои чувства по этому поводу и продемонстрировать их отцу.
Он был настолько озабочен своими трудностями и настолько уверен, что Олив из любви к нему поможет их преодолеть! Только теперь он начал замечать те ее черты, на которые не обращал внимания в ослеплении страстью.
Она была самой пылкой и возбуждающей женщиной из всех, каких он знал, но теперь, когда его разум не был отуманен желанием, он ясно видел, насколько она одержима неукротимым стремлением к высокому общественному положению и, как показало ее поведение по отношению к Эрайне, прискорбно лишена доброты.
Когда она уехала, а лорд Алистер вернулся к себе в постель, все еще напоенную запахом ее волос и ее тела, он сказал себе, что счастливо отделался.
Никто лучше его не знал, сколь быстро угасает огонь страсти, так что даже горячих угольков не остается, чтобы возродить пламя.
— Раньше или позже то же произойдет и с Олив, — решил он.
Выходит, судьба подбросила ему туза, когда Харроуби решился сделать Олив своей женой.
— Из этого ничего бы не вышло, — вынес он наутро резюме на более простом языке.
Направляясь в Блумсбери, он подумал, что новый способ избежать отцовского деспотизма гораздо умнее.
«Когда ее мать поправится достаточно, чтобы Эрайна могла вернуться к ней, — размышлял лорд Алистер, — мы придумаем еще одну правдоподобную историю, чтобы получить свободу».
И что самое существенное, отец не может жить вечно, и когда-нибудь Алистер станет герцогом и будет ездить на юг, сколько пожелает.
Он был совершенно уверен, что немало выпадет месяцев в году, когда Шотландия обойдется без него.
Солнце сияло ярче обычного, вчерашний пасмурный день миновал. И почти знаком доброго предзнаменования показались крики мальчишек-газетчиков на углу улицы:
— Читайте о смерти двух аристократов, утонувших в море! Читайте о герцоге, который оплакивает двух своих сыновей!
Он полагал, что новость напечатана в газетах под крупными заголовками, а значит, все его друзья узнают, что теперь он новый маркиз Килдонон.
«Именно так мне придется называть себя в дальнейшем», — подумал он и нашел это новшество куда более приятным, нежели накануне.
Он остановил лошадей возле дома двадцать семь и увидел, что входная дверь открыта и Эрайна стоит в прихожей. У ног ее маленький и весьма потертый чемодан.
Одета она была в то же самое простое ситцевое платье и непритязательную шляпку, в которых приходила в дом к Олив, где он с ней познакомился.
Лорд Алистер вышел из экипажа, чтобы подать ей руку и сразу заметил, что Эрайна недавно плакала. Понимая, что слезы были вызваны расставанием с матерью, он не стал говорить об этом, а произнес:
— Отдаю вам должное как самой пунктуальной женщине из всех, кого я знал. Рад, что вы не заставили меня ждать, потому что дел у нас полно.
Она улыбнулась ему несколько вымученной улыбкой; расплатившись за квартиру, лорд Алистер помог Эрайне сесть в экипаж, пока Бен пристраивал ее маленький чемоданчик сзади под сиденьем, на котором он теперь ехал.
Они отправились, и маркиз, как он твердо решил именовать себя, спросил:
— С вашей матушкой все в порядке?
— Да, благодарю вас, — ответила Эрайна, — и врач был очень рад, что она так скоро к нему попала. Он опасался, что иначе будет слишком поздно.
На последнем слове голос ее слегка дрогнул, и маркиз понял, что она изо всех сил старается держаться спокойно и твердо.
— Не забудьте дать мне адрес врача, чтобы мой секретарь переслал ему остальные деньги.
— Я уже написала его для вас.
— Я вижу, что вы так же обязательны, как и я, — заметил маркиз. — Меня ужасно раздражает, когда люди безответственны, забывчивы и неряшливы.
— Надеюсь, что не проявлю ни одного из этих качеств, пока… я с вами.
Маркиз повернулся к ней и улыбнулся, отметив про себя, что хоть ее платье сшито из самого дешевого материала и немодно, выглядит Эрайна очень аккуратно и опрятно.
И по-прежнему облик ее напоминал о юной весне — как и тогда, когда он увидел эту девушку впервые.
Она и теперь казалась невероятно худой, и когда смотрела вперед, туда, где лошади покачивали головами вверх-вниз, как-то особенно выделялись ее остренький подбородок и запавшие щеки.
«Она будет выглядеть совершенно по-другому, когда начнет нормально питаться, — решил про себя маркиз. — И вероятно, из-за беспокойства о матери поправляться она станет медленнее, чем, если бы у нее не было такой заботы».
Они выехали на более оживленные улицы, и Эрайна спросила:
— Куда мы едем?
— Покупать вам приданое, — ответил маркиз.
— Вы понимаете, что у меня… нет ни малейшего представления о том, как надо выбирать одежду… подходящую для меня? — задала Эрайна новый вопрос и после небольшой паузы добавила: — Ведь мы с мамой всегда жили в деревне, и я не более, чем неотесанная провинциалка.
— Меньше всего вы будете ее напоминать, когда мы доведем дело до конца, — пообещал маркиз. — Предоставьте это мне.
— Мне все еще очень неловко не только оттого, что вы… будете выбирать мне платья, но и оттого, что вам придется за них платить.
— Сейчас вы рассуждаете как жеманная молодая леди, а вовсе не как актриса, которая требует высокого жалованья и особого бенефиса в ее величества театрах «Хеймаркет» или «Друри-Лейн».
Эрайна рассмеялась, и смех ее звучал очень приятно.
— Вряд ли вам следует ожидать, что я посмею мечтать об одном из этих великих театров.
— Театр, в котором вам предстоит играть, куда более впечатляющий, и мне придется потратить много времени, чтобы рассказать вам о нем, пока мы будем плыть по морю.
Она глубоко вздохнула.
— Именно таким путем мы отправимся в Шотландию?
— Это вас пугает?
— Надеюсь, что нет. Только очень неприятно страдать от морской болезни, особенно в вашем присутствии.
— Почему особенно в моем? — поинтересовался маркиз.
— Потому что вы такой великолепный, и я уверена, что вы никогда не страдаете от холода, морской болезни или болей в животе, как все обыкновенные люди.
Маркиз расхохотался.
— Благодарю вас! Это самый остроумный комплимент из всех, какие мне довелось слышать.
— Я только высказала, что думаю, — сказала Эрайна. — И не хотела, чтобы это прозвучало… грубо.
— Но это вовсе не грубо, а просто восхитительно, — заверил он.
Он остановил лошадей рядом с магазином неподалеку от Бонд-стрит. Магазин был небольшой и внешне ничем не примечательный. И уж во всяком случае, ничуть не страшный.
Однако маркиз заметил, как Эрайна съежилась на сиденье, а в глазах у нее появилось обеспокоенное выражение.
— Не бойтесь, — сказал маркиз. — Я хорошо знаю эту портниху. Она умеет творить чудеса и снабдит вас всем, в чем вы нуждаетесь, в рекордно короткое время.
Эрайна не ответила, но маркиз почувствовал, что пальцы у нее дрожат, когда помогал ей выйти из экипажа.
Магазин был маленький, но элегантно убранный. Женщина, вышедшая им навстречу, едва они переступили порог, при виде маркиза издала радостное восклицание и сделала легкий реверанс.
— Как приятно видеть вас, милорд!
Эрайна подумала, что женщина не только выглядит необычайно нарядно в элегантном сером платье, но и очень привлекательна, несмотря на то, что ей явно не меньше тридцати.
Маркиз знал мадам Селесту — которая раньше звалась просто Сесили Браун — с того самого дня, как впервые посетил ее модную лавку вместе с той женщиной, которая так любила его, что украшала для него квартиру.
— Я предпочитаю одеваться оригинально, — говорила она, — а это я могу найти только у мадам Селесты.
Именно по этой причине, когда их роман пришел к концу, лорд Алистер привозил к мадам Селесте нескольких прекрасных дам и давал им советы, какие платья выбрать. Мадам Селеста была ему чрезвычайно признательна.
Свою благодарность она выразила тем, что провела с ним несколько мирных дней в удобной гостинице в Букингемшире.
Она родилась и росла в деревне и потому отлично ездила верхом, и они целыми днями скакали вдвоем по лугам, а ночи проводили в комнате с низким потолком на удобной постели с периной, набитой гусиным пухом.
То было необычное наслаждение, как думал потом лорд Алистер. Все равно, что рисовать полевые весенние цветы — примулы и желтые нарциссы — вместо экзотических оранжерейных гвоздик и орхидей.
Он помог Селесте подняться на вершину известности, доставив ей многих клиенток, но сегодня впервые оказался в положении покупателя одежды, за которую сам намерен платить.
В нескольких словах он объяснил Селесте, что требуется и насколько быстро, — и Селеста в отчаянии всплеснула руками.
Но тут же настроилась на деловой манер, как и советовал маркиз, и сказала:
— Сейчас я сделаю все, что возможно, а остальное мы пришлем, куда вы прикажете.
Она взглянула на Эрайну и улыбнулась.
— Мне кажется, все, что у меня в настоящее время есть, подойдет для этой очаровательной молодой леди, и для вас, только для вас, милорд, я совершу непростительное преступление, подогнав на вашу даму готовые или почти готовые платья, предназначенные для других заказчиц, которым придется все начинать заново.
— Я так и знал, что вы это скажете, — улыбнулся маркиз. — Нам также потребуются туфли, белье, пальто, накидки, шали, перчатки и прочие мелочи, которые есть у каждой женщины и которые сами по себе составляют целую гору, если начинаешь с ничего.
Селеста испустила крик ужаса.
Потом она хлопнула в ладоши и приказала прибежавшей на ее сигнал помощнице привести всех мастериц из нижнего этажа и всех швей с чердака. Их набралось не меньше двадцати.
Она сообщила, что от них потребуется, — из-за чего большинству придется работать всю ночь; вначале они проявили немалый интерес, а потом неподдельную радость при мысли о сверхурочной оплате.
— Вам это очень дорого обойдется, — негромко сообщила Селеста маркизу, пока они еще только дожидались появления всей команды.
— Это не имеет значения.
Селеста удивленно приподняла брови, и он добавил:
— Мои обстоятельства изменились.
— Я рада, очень рада за вас.
Тон ее был самый искренний, и маркиз сказал:
— Вы всегда были добрым другом, Селеста. Он глянул ей в глаза и понял, что она по-прежнему сердечно привязана к нему.
Тем временем работницы заполнили маленький салон, и Селеста начала объяснять им, чего она хочет.
С Эрайны начали снимать мерки; ее осыпали множеством предложений, показывая ей ткани и наполовину готовые платья, а маркиз тем временем отправился с Беном в фаэтоне за едой.
Ресторан на Пиккадилли снабдил его всем, что он попросил, в том числе и превосходным вином, которому, он знал, Селеста будет рада так же, как и он сам.
Все это он привез в магазин и поручил одной из помощниц Селесты накрыть у хозяйки в кабинете маленький столик на троих.
Когда маркиз вернулся, Эрайна выглядела очень бледной и усталой.
Он настоял на том, чтобы она выпила полстакана вина, от которого щеки девушки разрумянились; маркиз был убежден, что вино вызвало у нее аппетит.
Он знал, что когда люди ведут полуголодный образ жизни, они постепенно утрачивают интерес к пище, им становится трудно есть.
Некоторое количество вина, не слишком большое, разумеется, усиливает выделение желудочного сока, и человек уже смотрит на пищу с нормальным аппетитом и радостно принимается за еду.
Они с Селестой к тому же весело смеялись и шутили, Селеста его поддразнивала, и благодаря этому Эрайна почувствовала себя свободнее и на время забыла о болезни матери.
Селеста проявила блестящие деловые способности, и когда маркиз со своей спутницей покидали магазин, Эрайна увозила с собой два новых больших чемодана, набитых платьями и другими необходимыми вещами, а также обещание Селесты прислать еще большее количество к завтрашнему утру, пока они еще не уедут в Тилбери.
Остальное последует за ними морем, как только все будет готово.
Селеста послала одну из своих самых сообразительных работниц купить Эрайне домашние туфли, а также, по совету маркиза, крепкие башмаки для прогулок по вересковым пустошам.
— Мне можно будет делать это? — спросила Эрайна.
— Если вы захотите.
— Конечно, я захочу, — ответила она.
Маркиз вначале удивился ее ответу, потом подумал, что именно этого и следовало ожидать от девушки, долгое время прожившей в деревне.
Он тогда предложил купить две пары башмаков и попросил Селесту сшить для Эрайны еще одно платье, не слишком длинное, чтобы ей легче было гулять.
— Не может же она быть такой нескромной, чтобы показывать лодыжки, — поддразнила Селеста.
— Но, тем не менее, платье не должно быть таким длинным, что можно наступить на подол, — парировал маркиз эту шутку.
Эрайна рассмеялась.
— Рада, что вы не видели меня в деревне, где я и мама жили вместе с папой.
Маркиз не ответил, но подумал, что дозволенное мисс Эрайне Беверли может не подойти и не быть терпимо, когда речь идет о маркизе Килдонон.
Они приехали к нему домой.
И тут маркиз вспомнил, что должен сказать Чампкинсу о своей женитьбе. Тот, ясное дело, поверит этому с трудом, если вообще поверит, но не менее ясно и то, что в Шотландии он о своих сомнениях вряд ли станет распространяться.
Маркиз подумал было, не оставить ли Чампкинса в Лондоне, но решил, что совсем уж нестерпимо окружить себя только лишь слугами-шотландцами.
Они не приучены к тихому, ненавязчивому исполнению своих обязанностей, к которому он привык в доме деда и вообще в больших домах знатных семей, которые ему довелось посещать без собственного слуги.
Маркиз помог Эрайне выйти из экипажа возле своего дома на Хаф-Мун-стрит и подумал, как сильно она отличается сейчас от той девушки, которую он увез из Блумсбери нынче в полдень.
Модное бледно-голубое платье из муслина было отделано французскими лентами того же цвета; ленты, перекрещиваясь на лифе, опоясывали платье под маленькими грудями Эрайны и завязывались бантом сзади.
У всех платьев, какие маркиз купил для Эрайны, была очень высокая талия — в соответствии с модой, только что ввезенной из Франции и установленной Жозефиной Бонапарт, супругой первого консула
type="note" l:href="#FbAutId_11">11
.
Поверх платья у Эрайны была накинута шелковая шаль с голубым узором, на голове шляпа с высокой тульей и загнутыми вверх полями, украшенная полевыми цветами и завязанная под подбородком голубой лентой.
Наряд делал ее очень юной и в то же время, как подумалось маркизу, очень милой, несмотря на усталый вид и чрезмерную худобу.
Они поднялись наверх, маркиз усадил ее в гостиной, а сам направился искать Чампкинса, которого обнаружил, как и ожидал, за укладкой вещей, но уже не в чемоданы, а в расставленные на полу деревянные ящики.
— Я не слышал, как вы вошли, м'лорд! — воскликнул Чампкинс, вскакивая на ноги.
— Я должен кое-что тебе сообщить.
— Да, м'лорд?
— Когда мы отправимся завтра утром в Шотландию, мы с тобой увезем отсюда и мою жену.
Чампкинс широко раскрыл глаза и воскликнул:
— Чтоб мне провалиться, вот это сюрприз! Маркиз не удержался от смеха.
— Думаю, это будет сюрпризом и для кое-кого на севере. У меня есть причины, Чампкинс, для столь скоропалительного брака, но при этом крайне важно, чтобы в Шотландии поверили, что брак заключен, по меньшей мере, два месяца назад.
Как это характерно для него, подумалось маркизу, когда, не задавая никаких вопросов, Чампкинс просто сказал:
— Если это говорите вы, м'лорд, то я этому верю.
— Спасибо, Чампкинс. Я уже сообщил мистеру Фолкнеру и должен буду сообщить его милости герцогу, что брак заключен тайно, поскольку моя жена соблюдает траур по своему отцу.
С этими словами маркиз вдруг вспомнил, что ничего не сказал о трауре Селесте, и поэтому у Эрайны все платья самых радужных цветов. Ни одного черного!
Он поспешно добавил, полагая, что и Чампкинса следует ввести в заблуждение:
— Однако ее милость не носит черного, потому что ее отец особенно настаивал, чтобы никто не носил по нему траур. Мне кажется, он в этом отношении был просто фанатиком, а дочь, конечно, обязана подчиниться его желанию. Хотя она глубоко скорбит о своей утрате, однако носит такие платья, которые нравились ее отцу при жизни.
— Очень разумно, если мне позволено высказаться, м'лорд, — заметил Чампкинс. — Я всегда считал, что все эти рыдания да причитания нужны только для промывания глаз.
— Я с тобой согласен, — сказал маркиз.
Он поручил Чампкинсу уведомить повара, что обедать будут двое, и поспешил предупредить Эрайну об объяснениях, которые только что сделал.
— Это было очень глупо с моей стороны, — покаялся он. — Мне следовало нарядить вас в черное, лиловое, белое и, возможно, в серое.
Эрайна улыбнулась.
Пока он был наверху, она успела снять шляпку, и теперь в своем голубом платье, причесанная Селестой в новом стиле, выглядела элегантной и очень хорошенькой.
— Я посмотрела на себя в зеркало, — сказала она. — У меня никогда еще не было такого красивого платья. И мне так нравятся розовое и зеленое, что было бы просто невыносимо отказаться от них.
— Мы должны всячески нажимать на то, что ваш отец терпеть не мог траурных одеяний.
— А ведь это правда, — сказала Эрайна. — Он часто говорил, как нелепо, что люди приносят столько цветов мертвым, но даже и не подумают подарить букет живому.
Помолчав, она добавила:
— Когда папа умер, мы с мамой не могли себе позволить приобрести новые платья и просто отделали старые черными лентами.
— Вы убеждаете меня, что я не наплел лжи, — сказал маркиз. — Я терпеть не могу врать, уверен, что и вы тоже, но ведь наша ложь есть ложь во спасение и потому не так уж достойна порицания.
Он удивился, когда Эрайна, коротко рассмеявшись, спросила:
— Вы успокаиваете вашу собственную совесть или мою?
С тех пор как они познакомились, она постоянно казалась такой смирной и испуганной, и теперь он обрадовался, заметив внезапные искорки у нее в глазах.
— Я считаю, — проговорил он, — что поскольку мы с вами оба сообразительны, то извлечем немало удовольствия из этого приключения, как нам и следует его называть.
— Да, разумеется. Так увлекательно участвовать в приключении после ужасного беспокойства за маму, после неотступного страха, что я не достану денег на операцию.
— Вам больше не стоит об этом беспокоиться, — твердо сказал маркиз. — Я не спрашивал вас раньше, но скажите, когда вашей маме предполагают делать операцию?
— Через три дня, — ответила Эрайна. — Хирург, он очень добрый человек, он хочет сначала получше подкормить маму, а также дать ей попить лекарства, которые подкрепят ее.
Эрайна крепко сжала руки и произнесла необычайно взволнованно:
— Я молюсь, все время молюсь, чтобы все кончилось благополучно. Если так и будет, то лишь благодаря вам. Я никогда… не смогу выразить, как я вам благодарна… и какой вы чудесный человек!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В горах мое сердце - Картленд Барбара

Разделы:
Примечание автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману В горах мое сердце - Картленд Барбара



Неплохо, необычно. Читается великолепно
В горах мое сердце - Картленд БарбараТатьяна
15.06.2012, 6.32





мне понравилось ! правда . хотелось бы продолжения. . но. . на все воля автора!!!!!
В горах мое сердце - Картленд Барбаравэл
28.07.2013, 8.39





чудесно и очень интересно!
В горах мое сердце - Картленд Барбарасофи
8.12.2013, 22.00





Как то пыталась читать эту книгу и не пошло,а сейчас все пазлы сложились как надо,РОМАН ПОШЕЛ НА УРА.
В горах мое сердце - Картленд БарбараОльга М
25.05.2014, 15.43





Не скажу, что чудесно и очень интересно, но прочесть один раз можно. Очень наивно. Есть у автора романы интереснее.
В горах мое сердце - Картленд БарбараЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
14.08.2014, 19.57





НЕПЛОХО.
В горах мое сердце - Картленд БарбараВАЛЕНТИНА
5.12.2014, 7.17





согласна с Журавлевой
В горах мое сердце - Картленд Барбараирина
8.01.2015, 7.55





Мне понравилось !
В горах мое сердце - Картленд БарбараСветлана
2.11.2015, 19.06





Очень наивно. Читаю, а вернее просматриваю, третье произведение этого автора и все пытаюсь понять где она такие странные имена для своих героинь откапывает? 3/10
В горах мое сердце - Картленд БарбараВирджиния
17.01.2016, 23.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100