Читать онлайн В горах мое сердце, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В горах мое сердце - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 99)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В горах мое сердце - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В горах мое сердце - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

В горах мое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Собеседники на этот раз молчали так долго, что мистер Фолкнер наконец не выдержал напряжения и заговорил первым:
— Надеюсь, милорд, вы позволите мне покинуть вас, у меня несколько деловых встреч в Лондоне по поручению его милости.
Лорд Алистер не отозвался, и мистер Фолкнер продолжал:
— Мне известно, что завтра утром некий корабль отправляется из Тилбери, он доставит нас в Абердин, где нас будет ожидать яхта его милости.
Лорд Алистер по-прежнему безмолвствовал, и словно бы выражение его лица показалось мистеру Фолкнеру устрашающим, тот откланялся несколько нервозно и покинул столовую.
И только после того, как он удалился, лорд Алистер обнаружил, что, сам того не сознавая, стиснул кулаки, чтобы удержать контроль над собой.
Он спрашивал себя с негодованием, от которого горело все его существо, как можно вытерпеть подобное будущее.
Достаточно трудно находиться в положении старшего сына и наследника родового звания отца, но жениться при этом на какой-то неведомой шотландке — это неслыханное унижение. При одной мысли об этом покажется более предпочтительной любая жизнь, пускай и в бедности.
В то же время Алистер не сомневался, что мистер Фолкнер отнюдь не безосновательно сообщал ему о последствиях его отказа вернуться в Шотландию.
Его слова означали, что лорд Алистер в этом случае будет располагать всего несколькими сотнями фунтов годового дохода, оставленного ему по завещанию матерью.
Пока она жила дома, ее отец не только полностью содержал ее, но и оплачивал, насколько было известно лорду Алистеру, его обучение в школе и университете.
Благодаря этому деньги, посылаемые из Шотландии, можно было тратить на одежду, развлечения и вообще все необходимое ему и матери.
Когда Алистер был еще ребенком, они с матерью ездили вместе за границу, а когда он стал взрослым, то и сам повидал многие страны Европы и радовался такой возможности.
Путешествия стоили дорого, их позволяла осуществить только щедрость отца и деда.
Мысль о существовании в будущем без лошадей, без такой удобной квартиры, какую он занимает теперь, вообще без маленьких преимуществ, какие дает достаток средств, казалась непереносимой.
И все же, могут ли любые деньги возместить существование в захолустном замке и женитьбу на женщине, которая, несомненно, неуклюжа, невоспитанна и необразованна?
Когда он подумал об умных людях из политических кругов и из высшего общества, которых считал своими друзьями, подумал о красавицах, которые были его любовницами, его буквально пробрала дрожь.
И вдруг его словно озарило: в голову пришла мысль, как самому определить свою линию жизни.
Если он женится до того, как приедет в Шотландию, то избавится от необходимости брать в жены против своей воли леди Морэг. И отец ничего не сможет с этим поделать.
Это не было окончательным и полным решением проблемы, но хотя бы избавляло от части уготованных ему неприятностей.
Лорд Алистер почти улыбался при мысли о том, как сделает предложение Олив. Она, разумеется, охотно примет его предложение, поскольку он теперь маркиз, а сам он отплатит отцу его собственной монетой, на вполне законном основании отказавшись выполнить его приказание.
Пружинистой походкой направился он из столовой к себе в спальню, где Чампкинс дожидался его, чтобы помочь надеть сюртук.
Сюртук недавно доставили от Шульца, портного лорда Алистера; сидел он без единой морщинки.
Он был настолько хорош, что Чампкинс произнес с откровенным восхищением:
— Мистер Браммел просто лопнет от зависти, когда увидит вас м'лорд!
— Надеюсь, Чампкинс, — ответил лорд Алистер.
Но тут же вспомнил, как дорого обошелся этот сюртук и как велик его долг портному.
И снова ему ударило в голову, что как наследник своего отца он может спокойно относиться к любому счету.
Но как бунтовщик и изгой он вполне может кончить свои дни в долговой тюрьме.
— Вы собираетесь уходить, м'лорд? — поинтересовался Чампкинс.
Лорд Алистер кивнул, и слуга подал ему цилиндр, трость с золотым набалдашником и перчатки.
Выходя из своей квартиры на Хаф-Мун-стрит, лорд Алистер знал, что выглядит великолепно в новом сюртуке, панталонах в обтяжку цвета шампанского и в начищенных до зеркального блеска высоких сапогах.
Поскольку накануне он не отдал соответствующего приказания, фаэтон, недавно нанятый через посредство каретника, не дожидался его у подъезда.
Лорд Алистер медленно двинулся пешком по направлению к Пиккадилли, радуясь солнечному свету, поскольку он был смешан с лондонской пылью, и домам по обеим сторонам улицы, поскольку в них полно было людей.
А в воображении перед ним представали обширные пространства вересковых пустошей, где обитают одни куропатки, и он почти ощущал соленый привкус резкого ветра, несущегося с моря.
Пока он шествовал по Пиккадилли, его то и дело приветствовали приятели и очаровательные дамы кивали ему из-под шляп с большими полями, проезжая мимо в открытых экипажах; лорд Алистер на ходу впитывал, вбирал в себя все, что видел.
Он чувствовал глубокую привязанность к мостовой у себя под ногами, к деревьям Грин-Парка, к крышам Девоншир-Хауса, четким силуэтом очерченным на фоне неба.
«Это моя жизнь. Именно здесь происходит то, что увлекает всю нацию, — размышлял он. — О чем я стану думать, о чем говорить, что переживать в пустынных горах Шотландии?»
Эти мысли причиняли ему боль, и потому он решил никому не сообщать о своих изменившихся обстоятельствах.
Завтра он может стать маркизом Килдононом, но сегодня он все еще лорд Алистер Макдонон, самый восхитительный, самый испорченный, преследуемый поклонницами молодой человек из высшего общества.
Он предполагал, хотя мистер Фолкнер и не сказал ему об этом, что одним из поручений, данных отцом управляющему, было посещение Флит-стрит с целью сообщить в газеты известие о смерти братьев лорда Алистера.
Завтра и «Таймс», и «Морнинг пост» непременно оповестят мир о трагедии в заметках под крупными заголовками, но сегодня, подумал лорд Алистер, еще есть несколько часов, когда он может быть самим собой, а не сыном своего отца, которому отдают приказы, как необученному рекруту.
Обратившись к прошлому, он вспомнил голос отца, эхом отдающийся по коридорам замка и наполняющий огромные комнаты с высоченными потолками.
Когда его милость входил в раж, казалось, что основание замка сотрясает буря; подрастая, Алистер видел, как все более нервной становится мать, лицо у нее бледнеет, а в глазах день за днем сохраняется выражение испуга.
Она, без сомнения, была женщиной с характером, вполне самостоятельной личностью, при этом личностью очень чувствительной.
Жить с человеком, одержимым идеей собственной значительности и ведущим себя при этом не просто как король, но и как настоящий тиран, сделалось для нее невозможным.
Когда Алистер стал взрослым, он понял, насколько смелым поступком было бегство матери: ведь страх, что ее задержат и силой вернут назад, терзал ее, словно кинжал в сердце.
Но герцог оказался слишком горд для того, чтобы преследовать ее: когда он узнал, что она бежала на рассвете, взяв с собой младшего сына, он запретил всем в замке говорить о ней и сам больше ни разу не упомянул ее имя.
Только узнав о ее смерти, он употребил власть и настоял, чтобы она, будучи герцогиней Страздонон, была похоронена там же, где и умершие ранее герцогини.
Кладбище, расположенное неподалеку от замка, окружено было деревьями и высокой стеной, чтобы любопытные не глазели на своих владык даже когда они мертвы.
Лорд Алистер отказался встретиться со старейшинами клана, которые приехали, чтобы увезти тело герцогини к месту ее последнего упокоения.
Лорд Алистер утешил свою печаль тем, что оплакал мать во время поминальной службы, которая состоялась в домашней церкви Харлоу.
Свернув с Пиккадилли на Сент-Джеймс-стрит, лорд Алистер увидел прямо перед собой ступени, ведущие к входу в клуб «Уайтс», и понял, что этого места ему больше всего будет не хватать, когда он уедет на север.
Самый лучший и самый привилегированный клуб в Лондоне. Именно здесь лорд Алистер мог встретить друзей в любое время дня и ночи.
Сейчас в клубе полно было родственных душ, и все, кто видел лорда Алистера, улыбались ему.
Сразу несколько человек приветствовали его, едва он вошел в кофейную; лорд Алистер уселся рядом с одним из своих ближайших друзей, лордом Вустером, который спросил:
— Как ты себя чувствуешь после вчерашней ночи, Алистер? У меня до сих пор горло дерет. Никогда больше не стану пить вино в борделе.
— Мы оба сваляли дурака, — согласился лорд Алистер, — но, судя по цене, нам должны были подать отменное вино.
— Скорее всего, они решили, что к тому времени мы утратили способность к чему-либо придираться, — заявил лорд Вустер. — Чего бы ты хотел сейчас?
Официант принял у них заказ, и лорд Алистер, сидя в удобном кожаном кресле, решил, что стоит поточнее запечатлеть комнату и находящихся в ней людей, — такую картину неплохо будет вспоминать в изгнании.
То же самое пришло ему в голову, когда они с лордом Вустером поглощали отличный второй завтрак в столовой с ее красными стенами, высокими окнами и картинами в золоченых рамах.
Потом, несколько раньше, чем Олив могла ожидать его появления, он принял предложение одного из своих приятелей, который отправлялся на свидание со знаменитой куртизанкой Харриет Уилсон, подбросить его на Парк-стрит.
Последние два часа Алистер с нетерпением ждал, когда же он увидится с Олив и получит ее согласие выйти за него замуж.
Он был совершенно уверен, что, поскольку может предложить ей герцогскую корону, ее любовь отринет все прочие обстоятельства, и она согласится поехать с ним в Шотландию.
Разумеется, не завтра, о таком просить это уж слишком, но через несколько дней.
Он должен убедить ее, что не стоит чересчур раздражать отца, потому что он и без того рассвирепеет по случаю крушения своих планов.
«Вряд ли он станет обвинять меня только за то, что я в этом возрасте женился, — уговаривал себя лорд Алистер, — и вполне легко заставить его поверить, что брак имел место еще до смерти братьев».
Он понимал, что от Олив придется потребовать слишком многого.
Самое главное, что из-за траура он не может венчаться с ней, как она, несомненно, хочет, в церкви Святого Георгия на Гановер-сквер, в присутствии принца Уэльского; невозможно устроить и пышный прием после венчания.
Поскольку она вдова, то не может надеть на свадьбу белое платье, но лорд Алистер был уверен, что выглядеть она с ее несравненным умением одеваться будет ошеломительно.
То, что она выходит замуж за будущего герцога, в большом свете воспримут как нечто вполне естественное и достойное ее.
Приятно также сознавать, что он, лорд Алистер, натянул нос Торчестеру и Харроуби.
Он женится не только на самой красивой из всех известных ему женщин, но и такой, которая, как она непрестанно повторяла, любит его всем сердцем.
Что ж, это и неудивительно, подумал лорд Алистер, ведь они так подходят друг другу, и страсть их гораздо более сильная и бурная, чем испытанная им раньше к любой другой женщине.
Однако это не вполне тот брак, о котором он мечтал; в глубине сознания шевелилась не слишком приятная мысль, что он не может быть вполне уверен в неизменной верности Олив.
Многие замужние женщины откровенно жаждали, чтобы он стал их любовником, и лорд Алистер с немалым цинизмом относился к возможности долговременной женской верности в тех случаях, когда женщина достаточно привлекательна.
Где-то в глубине души, в той сокровищнице сердца, которая оставалась пустой, он затаил желание, чтобы его собственная жена не только любила его, но и относилась бы с негодованием ко всякой попытке со стороны другого мужчины посягнуть на ее честь.
При этой мысли губы лорда Алистера искривила насмешливая улыбка по отношению к самому себе: чересчур многого он хочет!
Только женщина простая и ограниченная, какой он заранее считал леди Морэг, способна была бы сохранить верность ему одному, пока смерть их не разлучит.
Он так глубоко задумался, что не заметил, как дошел до дома Олив; здесь он остановился у входа и протянул затянутую в перчатку руку к блестящему дверному молотку.
Дверь немедленно отворил молодой лакей в огненно-красной ливрее, какую носили все слуги в семье Беверли.
Лорд Алистер вошел, не дожидаясь, пока дворецкий, хорошо его знавший, поспешными шагами подойдет к нему по мраморному полу.
— Ее милость дома, Бэйтсон?
— Она еще не вернулась, милорд. Но насколько я понял, ее милость ожидала вас к четырем.
— Я пришел пораньше.
Дворецкий немного замялся, потом сказал:
— В гостиной какая-то молодая леди тоже дожидается ее милости. Этой леди не было назначено, поэтому я полагаю, что ее милость не заставит вас ожидать долго.
— Тогда я подожду в карточной комнате.
— Да, конечно, милорд, — ответил дворецкий, сопровождая его. — Я принесу вам газеты.
— Спасибо, Бэйтсон.
Лорд Алистер вошел в нарядную комнату, получившую несколько необычное название «карточной».
Она примыкала к гостиной, и когда на прием собиралось много народу, в «карточной» расставляли либо несколько обтянутых зеленым сукном маленьких столиков, либо один большой — для тех, кто считал вечер незавершенным без попытки выиграть.
Сейчас здесь столов не было; лорд Алистер устроился в удобном кресле у окна, надеясь, что Олив не слишком задержится и очень недовольный тем, что у нее состоится другая встреча до того, как они смогут поговорить о своих делах.
Бэйтсон принес газеты со словами:
— Я сообщу ее милости, что вы здесь, как только она появится, милорд.
— Подождите, пока уйдет посетительница, — сказал лорд Алистер, — а потом постарайтесь сделать так, чтобы нам не помешали. Мне нужно обсудить с ее милостью чрезвычайно важный вопрос.
— Положитесь на меня, милорд. Дворецкий вышел и прикрыл за собой дверь. Лорд Алистер даже не притронулся к газетам.
Сидел и смотрел перед собой отсутствующим взглядом, гадая, как Олив отнесется к тому, что он ей преподнесет.
И ничего не мог поделать с собственной уверенностью, что она будет невероятно счастлива возможности стать его женой, даже если ей придется несколько месяцев в году проводить в Шотландии.
«Она продаст этот дом, — подумал лорд Алистер, — и откроет Килдонон-Хаус на Парк-Лейн».
Его постоянно раздражало, что отец велел закрыть фамильный особняк в Лондоне, в котором нередко живал дед, и запретил жене и сыновьям там останавливаться.
Лорд Алистер злился всякий раз, когда, проезжая по Парк-Лейн, выдел запертые ставни особняка, а также грязные и запущенные ступеньки лестницы, ведущей к входу.
Ему казалось, что нелюбовь к отцу и желание бросить ему вызов возрастают при виде этого памятника упрямству старика и его страсти к изоляции.
— Он родился на сто лет позже, чем следовало! — нередко повторял лорд Алистер.
Двадцать пять лет спустя после Каллоденской битвы вожди кланов стали пренебрегать ими; их сыновья отправлялись на юг получать образование и предаваться удовольствиям.
Они заводили дружбу с англичанами, радовались изыскам и развлечениям Лондона, словно бы не их народ был разгромлен и унижен.
Старинная власть вождей кланов была отнята у них вместе с уничтожением их наследственного права вершить суд, права, которое давало им возможность «топить и вешать» своих подданных.
Шотландцам запретили открыто демонстрировать свою национальную гордость, запретили носить оружие под страхом смертной казни; те, кто надевал на себя тартан
type="note" l:href="#FbAutId_6">6
килт или плед, подвергались ссылке на каторгу.
Эти жестокие законы позднее были отменены, но лорд Алистер прекрасно понимал, что они никогда не будут забыты.
Недавно он читал, что в Шотландии, когда доходили новости о победах французов
type="note" l:href="#FbAutId_7">7
, сажали зеленые ели, символизирующие свободу и независимость.
«О Господи! — с внезапным приливом волнения воскликнул он про себя. — Неужели мне снова придется выслушивать горькие слова и гневные нападки на все английское?»
Это было частью его детства, которую он постарался забыть, но теперь этот кошмар вернется, как приливная волна, и если он не станет вести себя как можно осторожнее, то может и захлебнуться.
Лорд Алистер услыхал голоса в холле и понял, что Олив вернулась домой.
Он инстинктивно встал с кресла, но тут же с досадой вспомнил, что до встречи с ним Олив должна поговорить с какой-то посетительницей.
Он слышал, как она разговаривает с Бэйтсоном, и при звуке отворяемой двери подумал было, что она повидается с ним первым.
Потом он увидел, что дверь в холл по-прежнему закрыта, приотворена лишь дверь из карточной в гостиную.
— Вы хотели меня видеть? — Это голос Олив.
— Д-да… миледи… Мне совестно беспокоить вас… но я пришла… просить вас о помощи.
Голос, отвечавший леди Беверли, был низкого тембра и мягкий, но, как показалось лорду Алистеру, очень испуганный.
— О помощи? — вопрос прозвучал жестко. — Кто вы такая?
— Меня зовут Эрайна Беверли. Последовала недолгая пауза; лорд Алистер решил, что Олив удивлена, потом она заговорила:
— Вы хотите сказать, что являетесь дочерью Чарлза Беверли, брата моего покойного мужа?
— Да… это правда.
— Тогда зачем же вы пришли ко мне?
— Я пришла к вам в отчаянии… в полном отчаянии, миледи. Это может показаться навязчивостью, так как мы никогда с вами не встречались… но мне больше не к кому обратиться… и я подумала… папа приходился вам деверем… может быть, вы поймете.
Пойму что? Я не понимаю, что вы этим хотите сказать.
Лорду Алистеру показалось, что у Эрайны Беверли прерывается дыхание.
— Вам, конечно, известно, — заговорила она снова, — что мой папа… умер два года назад.
— Помнится, муж упоминал об этом, — небрежным тоном бросила Олив, — но вы знаете, что из-за недостойного поступка вашего отца, женившегося на вашей матери, семья Беверли отреклась от него.
— С-сэр Роберт… приезжал на похороны отца.
— Я расцениваю это как весьма великодушную акцию с его стороны. Ваш отец бросил тень на имя семьи, и только такой добрый христианин, каким был мой муж, мог простить его после смерти.
— В то же время, — продолжала Эрайна, — помощь, которую папа получал вначале от своего отца, а после… от сэра Роберта… прекратилась.
— А чего же еще вы ждали?
— Это было по-христиански… помнить, что живые… нуждаются в заботе, в то время как мертвым она больше не нужна.
— Не вам об этом говорить! — вспыхнула Олив. — Скажите мне, зачем вы явились сюда. У меня нет времени на споры о поведении вашего отца, тем более, что я с ним никогда не виделась и ни он сам, ни ваша мать не представляют для меня ни малейшего интереса.
— Пожалуйста… о, пожалуйста, не говорите так! — умоляла Эрайна. — Я пришла… просить вас о помощи, потому что… м-моя мать… тяжко больна. Смерть моего отца очень сильно повлияла на ее здоровье, и врачи говорят, что нужна операция, иначе ей не выжить.
— Это не мое дело.
— Но моя мать тоже носит имя Беверли, миледи… как и вы… и я прошу вас одолжить мне двести фунтов, чтобы мы могли заплатить за операцию в частной лечебнице у специалиста по той болезни, от которой… она страдает.
Наступила пауза, потом Эрайна продолжила:
— Я… верну вам долг… непременно верну… сколько бы времени ни понадобилось… но операция со дня на день откладывается, а маме все хуже.
В голосе молодой девушки послышались слезы, но Олив ответила по-прежнему жестко и твердо:
— А каким образом вы сможете собрать эту сумму в двести фунтов? Разве что пойдете на панель, но даже в этом случае я сомневаюсь, что вам удастся заработать такие деньги.
Эрайна вскрикнула с неподдельным ужасом:
— К-как вы можете… думать о такой мерзости?
— Нищим не приходится выбирать! Вы не имеете права являться сюда и клянчить деньги для женщины, из-за которой мой деверь был изгнан из семьи. К тому же я не несу никакой ответственности.
— Пожалуйста… ваша милость, пожалуйста, постарайтесь понять… мне больше не к кому обратиться за помощью… Я уверена, что сэр Роберт, будь он жив, помог бы маме… — Эрайна негромко всхлипнула. — Когда он заговорил со мной на похоронах, я поняла… что, несмотря на долголетнее отчуждение между братьями… он все же любил… моего отца.
— Если мой покойный муж оказался сентиментальным глупцом, то мне это не свойственно, — отрезала Олив. — А теперь, поскольку мне больше нечего сказать по этому поводу, я предлагаю вам вернуться к вашей матери и, если она больна, поместить ее в больницу.
— Если бы даже нашлась свободная койка в одной из больниц, — сдавленным голосом отвечала Эрайна, — было бы равносильно… убийству помещать туда маму… вы не представляете, какая там грязь, сколько заразных больных и какие невнимательные врачи.
— Это не моя забота, — заявила Олив. — Уходите и больше не являйтесь сюда. Если ваша мать умрет, то по своей вине, больше ей некого обвинять. Я считаю, что она получила полной мерой наказание за свое поведение в прошлом.
— Как вы можете говорить такие жестокие вещи? — вскричала Эрайна. — Единственным преступлением моей матери было то, что она любила папу так же сильно, как он любил ее… больше ничто в мире не имело для них значения.
— Но теперь она обнаружила, что деньги тоже имеют значение! — с издевкой произнесла Олив. — Прекрасно, я надеюсь, что вы получите их, но только не от меня!
Лорд Алистер услышал, как Эрайна вскрикнула. Потом он понял, что она плачет.
Олив Беверли, по-видимому, позвонила, потому что вскоре отворилась дверь, а Олив сказала:
— Проводите эту молодую женщину и последите за тем, чтобы она больше не входила в дом. Я иду к себе наверх переодеться. Дайте мне знать, когда приедет лорд Алистер.
— Но, миледи…
Едва Бэйтсон заговорил, как послышался глухой удар, словно кто-то упал на пол.
Не задумываясь над тем, что он попросту подслушивал, лорд Алистер распахнул дверь в гостиную.
Олив уже ушла, а Бэйтсон с озабоченным лицом склонился над лежащей на полу худенькой фигуркой.
Когда лорд Алистер подошел к Эрайне, веки ее дрогнули, и она пробормотала что-то вроде извинения.
— Бренди! — повелительным тоном произнес Алистер.
Бэйтсон, словно бы внезапно осознав правильность такого решения, заспешил к отворенной двери в холл.
Лорд Алистер опустился на одно колено и, взглянув на Эрайну, нашел, что ее голос соответствует наружности.
Волосы у нее были очень светлые, и была она очень худа; обратив внимание на впадины на щеках и сильную бледность, лорд Алистер с уверенностью предположил, что она попросту голодна и упала в обморок не только от отчаяния, но и от недоедания.
Она подняла на него широко раскрытые глаза, такие огромные, что, казалось, они занимают все лицо.
Не голубые, как можно было бы ожидать, но светло-зеленые, как вода в лесном ручье; нос изящный и, как решил лорд Алистер, аристократической формы.
Губы ее были мягко изогнуты, но слишком тонки — тоже из-за недоедания, конечно.
— Извините!
Голос был едва слышен, но все же она говорила.
— Все в порядке, — ласково произнес он. — Лежите спокойно, пока дворецкий принесет бренди.
— Мне… мне нужно идти.
— Через минуту или две.
Как он и сказал, Бэйтсон вернулся очень скоро с маленьким стаканчиком бренди на серебряном подносике.
Лорд Алистер взял у дворецкого стаканчик, подсунул руку Эрайне под спину, слегка приподнял девушку с пола и поднес стаканчик к ее губам.
Она глотнула и тотчас вздрогнула, когда обжигающая жидкость попала в горло.
— Больше… не надо, — попросила она.
— Выпейте еще чуть-чуть, — твердо сказал лорд Алистер.
Видимо, слишком слабая, чтобы спорить, она подчинилась.
Глотнув, девушка снова вздрогнула, но было ясно, что тьма, помутившая ее сознание, рассеялась, и щеки ее слегка порозовели.
— Прошу прощения, что вела себя… так глупо, — поспешила сказать Эрайна все еще испуганным, прерывающимся голосом.
— Я все понимаю, — ответил ей лорд Алистер. — Вы перенесли потрясение, и теперь я намерен отправить вас в наемном экипаже к вашей матушке.
— О, пожалуйста… мы не можем… позволить себе это…
— Вам ничего не придется платить, — успокоил ее лорд Алистер. — Позвольте, я помогу вам встать.
Он видел, что бренди уже сделало свое дело, и, помогая Эрайне подняться, заметил, насколько она легка.
Лежа на полу, она из-за своей худобы казалась очень маленькой, но когда встала и выпрямилась, стало видно, что рост у нее вполне нормальный.
Она была еще слаба и пошатнулась, но лорд Алистер предложил ей опереться на его руку, что она и сделала.
Свободной рукой девушка поправила сбившуюся шляпку и разгладила смявшееся во время обморока платье из дешевенького ситца.
— Пошлите за наемной каретой! — сказал лорд Алистер Бэйтсону.
— Слушаюсь, милорд.
Дворецкий отдал распоряжение одному из лакеев, и тот быстрыми шагами вышел на улицу.
К тому времени, как лорд Алистер и Эрайна медленно выбрались на крыльцо, наемный экипаж уже ждал у подъезда.
Только когда они дошли до кареты, Эрайна отпустила руку лорда Алистера и сказала:
— Благодарю вас… очень благодарю… вы были так добры.
— Прошу вас, дайте мне ваш адрес, — обратился к ней Алистер. — Во-первых, я должен сообщить кэбмену, куда вас везти, а во-вторых, я хочу сегодня же немного попозже послать вам и вашей матери еды и вина.
— О нет, пожалуйста, не надо… не стоит беспокоиться.
— Я хочу и непременно намерен это сделать, — решительно заявил лорд Алистер. — Вам всего только следует назвать мне ваш адрес.
— Это меблированные комнаты на Блумсбери-сквер… мы только там могли себе позволить снять жилье, но завтра мы должны освободить квартиру.
— А номер дома?
— Двадцать семь… и позвольте еще раз поблагодарить вас за вашу доброту ко мне.
С этими словами Эрайна протянула лорду Алистеру руку без перчатки, и он почувствовал, что пальцы ее холодны и дрожат.
Лорд Алистер сообщил кэбмену адрес и вручил плату за проезд. Карета тронулась.
Поднимаясь по ступенькам к входу в дом, лорд Алистер подумал, что следовало бы послать Эрайне не только еды и вина, но и немного денег, чтобы они с матерью не голодали хотя бы следующую неделю.
Потом он не без иронии напомнил себе, что если бы не приказ отца, он не мог бы позволить себе подобную щедрость.
Он вошел в парадную дверь и обратился к Бэйтсону:
— Скажите ее милости, что я здесь и прошу ее поговорить со мной как можно скорее.
— Очень хорошо, милорд.
Бэйтсон стал подниматься по лестнице, а лорд Алистер направился в гостиную.
Там он увидел цветы и подумал, что на истраченные на них деньги можно было бы купить достаточное количество питательной еды для Эрайны и ее матери.
И тотчас сказал себе, что, пожалуй, смешно так заботиться о совершенно незнакомой молодой женщине, когда у него самого полно серьезнейших забот.
Главное сейчас не в том, голодают или нет две незнакомые ему женщины из-за неких плачевных событий в прошлом, а в том, чтобы Олив была готова вступить с ним в брак по особой лицензии.
Он достаточно хорошо знал женщин, чтобы понимать, что ни одна из них, не говоря уже о такой знатной даме, как Олив, не хотела бы чересчур поспешно готовиться к самому важному дню в своей жизни.
Но для него самого брак сейчас был не просто необходим, но необходим срочно.
Ждать дольше означало бы позволить герцогу заподозрить, что его сын женился в пику ему, а это было бы далеко не лучшим началом новой жизни в качестве будущего главы клана.
Нет, чрезвычайно важно, чтобы отец считал, что он уже вступил в брак, когда повеление вернуться на север дошло до него.
Мистер Фолкнер мог бы с подозрением отнестись к тому, что он сразу не сообщил ему, что женат, но лорд Алистер знал, что управляющий прекрасно относился к его матери, да и его самого любил с детских лет и потому вряд ли выдаст его.
Весь план так ясно складывался в голове у лорда Алистера, что, как он полагал, теперь он может направлять и свои действия, и поступки Олив в полной мере.
Ему пришлось подождать с четверть часа, прежде чем Олив явилась в гостиную во всей красе, одетая в платье из ярко-розового газа, такого прозрачного, что он не скрывал изящных линий ее фигуры.
У самых больших модниц было в обычае затягиваться так, чтобы муслин как можно плотнее обтягивал фигуру, но Олив отлично умела выбрать материал, и ей не приходилось прибегать к искусственным ухищрениям.
Когда Бэйтсон затворил за ней дверь, Олив немного постояла неподвижно, чтобы дать лорду Алистеру налюбоваться картиной, перед ним представшей.
Потом она слегка вскрикнула от радости и подбежала к нему с грацией, достойной балерины из театра «Ковент-Гарден».
— Алистер! — восторженно воскликнула она. — Как я счастлива тебя видеть!
Лорд Алистер отметил про себя, насколько отличается голос, которым она разговаривает с ним, от того, каким она обращалась к Эрайне.
Но вот Олив приблизила к его лицу свои алые губы, и соблазнительное выражение ее полузакрытых глаз не дало ему возможности думать ни о чем, кроме ее обаяния.
— Мне нужно кое-что тебе сказать, — проговорил он.
— И мне тоже.
— Очень важное.
— Нет ничего важнее, чем то, что ты здесь и по непонятной причине до сих пор меня не поцеловал.
— Сначала я должен поговорить с тобой.
— Тогда говори, Алистер, и побыстрее, потому что я жажду твоих поцелуев… и еще большего.
В ее словах звучала неподдельная страсть, и лорд Алистер подумал, что именно это он и хотел услышать.
Медленно и серьезно, даже с оттенком драматизма он сказал:
— Оба мои старших брата утонули, и поэтому я теперь маркиз Килдонон.
На мгновение показалось, что Олив не поняла его. Потом, когда она выпрямилась и уставилась на него широко раскрытыми глазами, лорд Алистер продолжал:
— Это истинная правда! Отец послал за мной, чтобы я приехал на север. И поэтому, любовь моя, мы должны немедленно пожениться, прежде чем отправиться в замок Килдонон, где я представлю тебя своему отцу и всему клану.
Он умолк, но молчала и Олив. Потом она издала какое-то невнятное восклицание и, наконец, спросила:
— Это правда? В самом деле, правда?
— Я сам узнал об этом только сегодня утром и был совершенно сражен. Но первым долгом подумал о том, что теперь мы можем пожениться, и я предложу тебе герцогскую корону, о которой ты так мечтала.
К его удивлению Олив, вместо того, чтобы кинуться к нему в объятия, как он ожидал, слегка отвернулась от него и проговорила:
— Вчера вечером я сказала Артуру Харроуби, что сегодня дам ответ на его предложение. Потому я и просила тебя приехать сегодня, чтобы тебе первому сообщить, что намерена выйти за него замуж.
— Что ж, теперь он будет разочарован, — пожал плечами лорд Алистер. — Ты выйдешь за меня, и мы будем вместе, как и хотели.
Лорду Алистеру пришлось удивиться еще раз, так как Олив отошла от него к столу, на котором стояла огромная ваза с французскими гвоздиками.
Она коснулась цветка рукой, словно прося о помощи. Потом сказала:
— Слишком поздно!
— Что это значит — слишком поздно? Если ты еще не приняла предложения Харроуби, тебе только остается сообщить ему отрицательный ответ.
Олив промолчала, и лорд Алистер спросил:
— Почему же ты не радуешься, как я ожидал? Ведь ты достаточно часто говорила, как сильно любишь меня.
— Я и в самом деле люблю тебя, Алистер, но брак одно, а любовь совсем другое.
— Не понимаю, — произнес лорд Алистер, и в глазах у него появилось жесткое выражение.
— Я рада, я очень рада, что ты теперь маркиз, а впоследствии станешь герцогом, — быстро заговорила Олив, все еще глядя на цветы. — Но твой замок… он в Шотландии. Это очень далеко.
— Но есть еще и дом в Лондоне, который мне всегда хотелось открыть.
Олив не ответила, тогда он протянул руки, крепко взял ее за плечи и повернул лицом к себе.
— О чем ты думаешь? Что ты хочешь мне сказать? — резко спросил он. — Что после всех твоих изъявлений любви ты предпочитаешь выйти за Харроуби, а не за меня?
— Ты делаешь мне больно! — пожаловалась Олив.
Лорд Алистер встряхнул ее.
— Отвечай! Я хочу знать правду!
— Да больно же мне, говорю… это просто жестоко… и грубо!
Лорд Алистер убрал руки.
— Итак, ты приняла решение, — прежним резким тоном произнес он. — Ты выходишь за Харроуби потому, что он несметно богат, и потому, что его дом и прочие имения находятся на юге Англии.
— Постарайся понять, — умоляла Олив. — Я люблю тебя, Алистер, по-настоящему люблю, но я возненавидела бы жизнь в Шотландии, где некому восхищаться мной, где нет балов, нет оперы… и потом, я всегда терпеть не могла холодную погоду.
— А любовь… любовь, о которой ты твердила так часто? Она не входит в счет?
— Я люблю тебя и буду любить всегда, — настаивала Олив. — И нет никаких причин, чтобы наши отношения стали иными, чем были до сих пор. Артур — занятой человек, и у меня будет много времени… для себя.
Она говорила и медленно подступала к лорду Алистеру, глаза ее снова сузились, и губы приоткрылись призывно.
Лорд Алистер отступил, его глаза стали темными, словно агаты.
— Я поздравляю тебя, Олив, с твоим умением искусно притворяться! Ты сумела убедить меня в твоей искренности.
Голосом, напоминающим удары хлыста, он добавил:
— Позволь тебя поздравить и с тем, что ты теперь станешь маркизой Харроуби, наследственной леди опочивальни королевы и, без сомнения, будущей предводительницей высшего общества. А главное, я уверен, что ты сделаешь великое множество простофиль, подобных мне, безмерно счастливыми!
Окончив говорить, он вынул из кармана жилета ключ и швырнул его на пол.
— Это ключ от твоего сада, — сказал он. — Уверен, что он тебе понадобится нынче вечером, и не забудь оставить незапертым окно в эту комнату!
Он повернулся на каблуках и пошел к двери. Он уже открыл ее, когда с губ Олив сорвался невольный крик.
— Алистер! — звала она. — Алистер! Лорд Алистер, не оборачиваясь, прошел через холл, прихватив по пути свой цилиндр, оставленный на стуле.
Лакей открыл перед ним дверь, лорд Алистер сбежал по ступенькам и зашагал прочь по Парк-стрит, задыхаясь от злости и повторяя:
— Будь она проклята! Будь проклята! Будь прокляты все женщины!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В горах мое сердце - Картленд Барбара

Разделы:
Примечание автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману В горах мое сердце - Картленд Барбара



Неплохо, необычно. Читается великолепно
В горах мое сердце - Картленд БарбараТатьяна
15.06.2012, 6.32





мне понравилось ! правда . хотелось бы продолжения. . но. . на все воля автора!!!!!
В горах мое сердце - Картленд Барбаравэл
28.07.2013, 8.39





чудесно и очень интересно!
В горах мое сердце - Картленд Барбарасофи
8.12.2013, 22.00





Как то пыталась читать эту книгу и не пошло,а сейчас все пазлы сложились как надо,РОМАН ПОШЕЛ НА УРА.
В горах мое сердце - Картленд БарбараОльга М
25.05.2014, 15.43





Не скажу, что чудесно и очень интересно, но прочесть один раз можно. Очень наивно. Есть у автора романы интереснее.
В горах мое сердце - Картленд БарбараЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
14.08.2014, 19.57





НЕПЛОХО.
В горах мое сердце - Картленд БарбараВАЛЕНТИНА
5.12.2014, 7.17





согласна с Журавлевой
В горах мое сердце - Картленд Барбараирина
8.01.2015, 7.55





Мне понравилось !
В горах мое сердце - Картленд БарбараСветлана
2.11.2015, 19.06





Очень наивно. Читаю, а вернее просматриваю, третье произведение этого автора и все пытаюсь понять где она такие странные имена для своих героинь откапывает? 3/10
В горах мое сердце - Картленд БарбараВирджиния
17.01.2016, 23.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100