Читать онлайн В горах мое сердце, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В горах мое сердце - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.41 (Голосов: 98)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В горах мое сердце - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В горах мое сердце - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

В горах мое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

1803 год
Лорд Алистер Макдонон завтракал.
Время близилось к полудню, но в светском кружке, украшением которого был лорд Алистер, столь поздний завтрак никого бы не удивил.
Накануне вечером он вначале присутствовал на обеде, который давал в Карлтон-Хаусе принц Уэльский, потом вместе с приятелями посетил недавно открытый танцзал, где демонстрировали свои стати наиболее привлекательные куртизанки Лондона.
Этого друзьям показалось недостаточно, и теплая компания посетила весьма дорогой «Веселый дом» в «Хеймаркете»; теперь лорд Алистер сожалел, что выпил там чересчур много французского вина.
В общем, вечер прошел более или менее обыкновенно.
И все же утром последствия были налицо, и лорд Алистер отодвинул от себя великолепно приготовленное сладкое мясо
type="note" l:href="#FbAutId_1">1
и свежие грибы, поданные ему слугой. Вяло жевал тосты, потягивая бренди.
Но думал он при этом не о пересохшем горле и больной голове, а о прелестях леди Беверли.
Рядом с ним лежала на столе благоухающая экзотическими духами записочка: леди сообщала, что ждет его у себя сегодня днем в четыре часа.
Она писала в той повелительной манере, которая превращала просьбу в приказание, что было вполне естественно для красавицы, штурмом взявшей придирчивый бомонд.
Вдова богатого и знатного землевладельца из северной Англии появилась в Лондоне спустя год после смерти мужа в скромном сопровождении пожилой тетушки.
Обладая двумя такими преимуществами, как безупречная репутация и голубая кровь, леди была вполне радушно принята самыми строгими блюстительницами хорошего тона.
Новое лицо всегда возбуждало интерес в высшем обществе, которое изобиловало красивыми женщинами еще с того времени, как принц Уэльский был пленен очаровательной актрисой миссис Робинсон, а также, разумеется, в кружке Джорджианы, герцогини Девонширской.
Одна королева красоты сменяла другую, и каждая получала у членов клуба «Сент-Джеймс»
type="note" l:href="#FbAutId_2">2
титул Несравненной, но теперь, по мнению почти всех джентльменов, Олив Беверли затмила всех.
Она и вправду была исключительно хороша: темные глаза со вспыхивающими в их глубине пурпурными искорками, черные как смоль блестящие волосы, фигура стройная, словно ствол магнолии, а черты лица, как провозгласил лорд Байрон, соперничали с чертами греческой богини.
Самые утонченные и привередливые денди слагали сердца к ее ногам, и даже лорд Алистер, который терпеть не мог быть одним из толпы, в конце концов, не устоял.
Вероятно, потому, что его труднее было увлечь, чем кого бы то ни было, леди Беверли благосклонно улыбалась ему, и вскоре перед ним открылись не только двери дома очаровательницы, но и ее объятия.
Лорд Алистер считался признанным красавцем и блестящим щеголем, но при этом он был еще и умен.
Он прекрасно понимал, что любовную связь с Олив Беверли следует держать в тайне, особенно от заядлых сплетников.
Третий сын наследственного главы шотландского клана, он не мог претендовать на титул герцога, а Олив метила высоко.
Герцог Торчестер сопровождал ее в оперу, маркиз Харроуби, один из богатейших землевладельцев в Англии, катал ее в своей коляске.
И все же, когда они оставались наедине, Олив признавала Алистера Макдонона неотразимым любовником; их взаимная страсть разгоралась все жарче — быть может, благодаря чрезвычайной и оттого особенно возбуждающей секретности их свиданий.
Олив не имела обыкновения посылать за лордом Алистером в дневные часы.
Он сделал еще глоток бренди и перечитал ее послание, размышляя, зачем он ей так понадобился.
У него возникло не слишком приятное предчувствие, что она сообщит ему о наконец-то произнесенных Торчестером или Харроуби магических словах, которые она так жаждала услышать, и о том, что она выходит за одного из них.
Было бы весьма огорчительно потерять ее, подумал лорд Алистер; он, пожалуй, соскучится по ней даже за время медового месяца.
Впрочем, тут же решил он со слегка циничной усмешкой в уголках губ, как только титул маркизы или герцогини утратит новизну, Олив непременно возжаждет его поцелуев.
— Почему с тобой я чувствую себя иначе, чем с любым другим мужчиной? — жалобным тоном спросила она в позапрошлую ночь.
Он ждал ее у нее в спальне после обеда в Ричмонд-Хаусе, в то время, как маркиз провожал ее до дома и распрощался у входа, получив всего-навсего разрешение поцеловать руку.
Лорд Алистер проник в дом на Парк-стрит гораздо раньше через садовую калитку, от которой у него был ключ.
Французское окно в гостиной оставлено было незапертым, и лорд Алистер проскользнул наверх, едва слуги отправились спать. Он улегся на обшитых кружевами подушках задрапированной шелковыми занавесями постели.
Воздух был напоен ароматом пряных французских духов Олив; Алистер ждал, предвкушая вспышку страсти, которая охватит их обоих, едва Олив появится в спальне.
Она и в самом деле сразу бросилась к нему в объятия, и прошло много, очень много времени, прежде чем у них появилось желание заговорить
Дар речи вернулся к ним, когда свечи почти догорели, а на небе засиял мягкий свет утренней зари.
— Как ты красива! — произнес Алистер.
Он привлек Олив к себе одной рукой, а другой коснулся шелка темных волос.
Почти грубыми движениями он вынул из волос шпильки, и волосы рассыпались по обнаженным плечам женщины — они такие же мягкие, как ее кожа, но держат Алистера крепче любых цепей.
— Как прошел прием? — спросил он.
— Скучно! — Олив надула губы. — Все были такие чопорные, а герцог банальнее, чем обычно.
— Я рад, что меня не приглашали.
— Я думала только о том, — продолжала она, — что увижу тебя позже, но, честное слово, никогда еще время не проходило так медленно. Я то и дело смотрела на часы, и мне казалось, что они остановились.
— Тебя провожал Харроуби, — заметил Алистер. — Он не попытался подняться вместе с тобой в дом?
— Он бы охотно попытался, если бы я ему позволила, — самодовольно отвечала Олив. — Но я боялась, что из-за этого не сразу увижу тебя.
— Весьма польщен!
— Почему ты не ревнуешь? — внезапно спросила она с гневной ноткой в голосе. — Любой другой мужчина, в том числе и герцог, и Артур Харроуби дико заревновал бы и захотел пристрелить тебя, если бы узнали, где и с кем я в эту минуту.
Лорд Алистер улыбнулся слегка насмешливо.
— Могу ли я кому-нибудь завидовать?
— Я люблю тебя! Я люблю тебя, Алистер, — воскликнула Олив, поднимая к нему лицо. — А ведь ты ни разу не сказал, что любишь меня.
— Я полагал, что это ясно и без слов, — уклончиво ответил лорд Алистер.
Он тотчас понял, что Олив обиделась, но так ничего и не добавил.
По своеобразной и для него самого необъяснимой причуде он поставил себе за правило не говорить женщине, что любит ее, пока не будет уверен в отличии своего чувства от бурной и жгучей страсти, для которой существует иное определение и которая сама по себе наглядна.
Он знал, что не только в этом, ни и кое в чем другом отличается от своих современников.
У джентльменов появился обычай воспевать в стихах обожаемых леди, а те, кого не осеняло поэтическое вдохновение, красноречиво и пространно вещали о своей любви в прозе.
Стало почти общепринятым заявлять о влюбленности, а то и о любви даже к куртизанкам или к простым горожанкам — «пучкам муслина».
Вероятнее всего лорд Алистер был слишком хорошо образован, чтобы употреблять в неподходящем контексте слова, имеющие для него вполне определенное и серьезное значение.
Во всяком случае, какова бы ни была причина, он до сих пор ни одной женщине не говорил, что любит ее; естественно, что подобное упущение обращало на себя внимание и обижало.
— Скажи, что ты любишь меня, — настойчиво упрашивала Олив. — И еще скажи, что если я за кого-нибудь выйду замуж, это разобьет тебе сердце.
— Я не уверен, что оно у меня есть, — ответил лорд Алистер. — Нет, в самом деле, немало милых женщин считало, что именно этот орган забыли вложить в тело, когда меня создавали.
— О Алистер, как ты можешь быть таким жестоким! — вскричала Олив. — Ты вынуждаешь меня думать, что ты просто играешь со мной, а я люблю тебя до безумия и так несчастна!
— Сомневаюсь, — сказал лорд Алистер. — Но почему ты так беспокоишься о словах? Ведь поступки куда лучше и убедительнее.
С этими словами он опустил руку, которой ласкал ее волосы, ей на шею и прижался губами к ее губам.
Обиженная тем, что он не откликнулся на ее призыв, Олив около минуты сопротивлялась.
Но огненная власть его поцелуя возродила угасшее пламя страсти в ее груди, и оно разгоралось все жарче и жарче, пока оба они уже не в состоянии были думать ни о чем, кроме бурного, неутолимого желания.
Вчера лорд Алистер не виделся с Олив, но знал, что она встречалась с герцогом и маркизом днем или под вечер и почти наверняка обещала свою руку тому или другому. Эмблема в виде листьев земляники на герцогской короне, что и говорить, была весьма соблазнительна, но маркиз был чрезвычайно богат и к тому же куда более привлекателен внешне, чем герцог.
Однако оба они, подумалось лорду Алистеру, в равной мере надуты спесью.
За кого бы из них ни вышла замуж Олив, она красовалась бы на одном из концов длинного стола за трапезой, носила бы фамильные бриллианты и превратилась бы для мужа в еще один вид собственности, которым можно гордиться и который следует бдительно охранять.
Ему пришло в голову, что жизнь замужней женщины не столь уж приятна.
Если ее муж значителен сам по себе, то она не более чем приложение к нему, не имеющее права на независимость в мыслях и чувствах.
Алистеру припомнились слова одной прелестной женщины, с которой у него был недолгий, но приятный роман: «Все мужчины высшего света одинаковы! Они желают завладеть вами точно так же, как ценной картиной, севрской вазой или отличной лошадью. Но едва сокровище обретено, они тут же начинают оглядываться по сторонам в поисках нового экземпляра, который можно присоединить к коллекции».
Лорд Алистер произнес тогда слова, которых от него и ждали: «Ты недооцениваешь себя!», но в глубине души понимал, что она в значительной мере права, хоть сам он и не обладал коллекцией, к которой стоило бы присоединить милую женщину.
У него было достаточно денег, чтобы жить с удобствами и оплачивать расходы, совершенно обязательные для джентльмена, принадлежащего к наиболее экстравагантному и беспутному кружку во всей Европе.
У него не было имения, которое приносило бы крупный ежегодный доход, но зато не было и огромного дома, который пришлось бы содержать, и других расходов, кроме как на покупку платья, на небольшое домашнее хозяйство в Лондоне и на двух верховых лошадей.
Зато он наслаждался роскошью в домах у своих друзей.
Любая хозяйка модного салона рада была видеть в числе гостей холостого мужчину, особенно такого красивого и достойного, как лорд Алистер; приглашения дождем сыпались в его уютную, хоть и скромную квартиру на Хаф-Мун-стрит.
Именно поэтому он нуждался в спокойном и непритязательном секретаре, который бы два часа в день занимался тем, чтобы отвечать на поток корреспонденции.
Итак, секретарь, улаживающий встречи, дельный слуга и опытный повар, готовящий еду, когда хозяин дома… Жизни лорда Алистера поистине можно было позавидовать.
Не существовало дома в Англии, где его не встречали бы как желанного гостя, и самые лучшие охотничьи и скаковые лошади предоставлялись ему, когда он в них нуждался.
И, возможно, самое важное, что в любом солидном доме, где он гостил, непременно находилась красивая женщина, готовая разделить его одиночество ночью.
— Я знаю, что вы человек небогатый, — сказал ему принц Уэльский несколько недель назад, — но, черт побери, я полагаю, вы живете лучше, чем я!
Лорд Алистер рассмеялся.
— Я думаю, ваше высочество, что найдется немало мужчин, которые охотно поменялись бы с вами.
— А вы? — с нажимом спросил принц.
Лорд Алистер покачал головой:
— Нет, ваше высочество, но ведь я больше, чем кто-либо другой, понимаю, как много тревог и сложностей вам приходится преодолевать и с какими трудностями сталкиваться в вашей частной жизни.
— Совершенно справедливо, и я нахожу все это чрезвычайно неприятным! — огорченно воскликнул принц. — Я завидую вам, Алистер! Понимаете? Я вам завидую.
Лорд Алистер потом посмеивался над этим разговором, но отлично знал, что имел в виду принц. И подумал, как ему, в сущности, повезло, что он свободен, не связан узами брака и, конечно же, не столь эмоционально неустойчив, как его высочество.
Вступая в любую связь — в особенности это проявилось в отношениях с госпожой Фицгерберт, — он доводил себя до эмоционального кризиса похлеще, чем в театральных пьесах.
Он рыдал, колол себя кинжалом, грозился покончить с собой, если предмет его страсти не ответит ему взаимностью.
Лорд Алистер, который знал о тайной женитьбе принца на госпоже Фицгерберт, считал, что тот главным образом тревожится за свое положение наследника трона, если вдруг откроется, что он женился на католичке.
«Ни одна женщина не могла бы так много значить для меня, чтобы ради нее я отказался от британского трона», — не без сарказма подумал лорд Алистер.
Пожалуй, именно излияния принца Уэльского повлияли на его решение не высказывать своих чувств, пока он сам не убедится, что они истинны.
Даже во время величайших пароксизмов страсти какой-то критический участок его разума подсказывал лорду Алистеру, что это всего лишь эмоции, блекнущие и выдыхающиеся со временем, а не подлинная идеализированная любовь, которую он, по правде говоря, считал недостижимой.
Но ведь это она с незапамятных времен вдохновляла на великие подвиги, ее изображали великие художники, великие создатели музыки и поэзии.
Любовь! Любовь! Любовь!
Где ее найти? И доступна ли она обыкновенному человеку вроде него самого?
Он в этом сомневался, но, тем не менее, отказывался принять то, что понимал как нечто ложное, и поместить в ларец, которому, по его представлениям, суждено было остаться пустым.
Само собой разумеется, эти его идеалы не имели ничего общего с доступными ему радостями жизни, и когда он еще раз взглянул на душистую записочку Олив, то подумал, что этой женщины ему будет очень не хватать… если его подозрения насчет ее замужества справедливы.
Во всяком случае, пока еще не настал день ее свадьбы, он постарается получше провести время до того, как она купит себе приданое и будет представлена новым родственникам.
Он был совершенно уверен, что ни герцога, ни маркиза Олив не впустит к себе в спальню до тех пор, пока у нее на руке нет обручального кольца, стало быть, и садовая калитка, и французское окно в гостиной остаются в его распоряжении.
Размышления лорда Алистера были прерваны его слугой, который вошел в столовую, отделанную белыми с золотом панелями в стиле королевы Анны.
Комната была невелика, потому что лорд Алистер редко приглашал больше шестерых гостей одновременно, но, как и примыкающая к ней гостиная, отличалась изысканностью убранства.
То был подарок одной очень милой женщины, с которой у него была связь два года назад.
Он как раз решил поменять квартиру в то время, когда они стали любовниками, и если он имел возможность дарить ей только цветы либо мелочи вроде вееров или, к примеру, маленькой броши с камеей, то она выражала свои чувства с большой щедростью и разнообразием, потому что муж ее был весьма богат.
В конюшне, которую лорд Алистер нанимал неподалеку от Хаф-Мун-стрит, появились новые лошади, просто великолепные.
Дома у него появились трости с золотыми набалдашниками, табакерки, украшенные эмалью и драгоценными камнями, и картины, которым друзья лорда Алистера откровенно завидовали.
Если они и догадывались о происхождении этих картин, то проявляли достаточно такта и не сообщали о своих догадках.
Они просто хвалили исключительный вкус и восхищались полотном Рубенса, висевшим над камином, и картиной Фрагонара в спальне.
Что касается столовой, то там внимание гостей привлекал портрет самого лорда Алистера,
Изображен он был еще мальчиком, облаченным в килт
type="note" l:href="#FbAutId_3">3
, а на заднем фоне виднелся замок, в котором он родился и которого не видел с двенадцати лет.
Замок был одним из самых примечательных и впечатляющих в Шотландии, и зрители неизменно смотрели на портрет, но говорили, прежде всего, о замке, а не о мальчике на его фоне.
— Я часто слышал о замке Килдонон, — произносил какой-нибудь гость, впервые появившийся в этой столовой, — и теперь вижу, что это и в самом деле необыкновенное здание.
Гостю обычно хотелось еще поговорить о замке, но лорд Алистер тотчас менял тему разговора.
Он был весьма чувствителен по отношению к тому, что вот уже пятнадцать лет не видел родной земли.
Слуга лорда Алистера, Чампкинс положил на стол возле места хозяина утреннюю газету и принял блюдо сладкого мяса, к которому тот так и не притронулся.
— Там какой-то джентльмен хочет видеть вас, м'лорд, — произнес он как истый кокни
type="note" l:href="#FbAutId_4">4
.
— А я ему говорю, что вы никого не принимаете в такую рань.
— Совершенно верно, Чампкинс, — ответил лорд Алистер. — Сейчас я никого не хочу видеть. Попроси его зайти завтра.
— Я так и сказал, м'лорд, а он твердит, что приехал прямиком из Шотландии.
— Как ты сказал? Из Шотландии? — переспросил лорд Алистер, в изумлении уставившись на слугу.
— Да, м'лорд, но, по мне, он на шотландца вовсе не похож, и разговор у него как у настоящего англичанина.
— Из Шотландии! — у лорда Алистера перехватило дыхание. — Нет! Это невозможно!
— Сказать ему, чтобы убирался, м'лорд? Лорд Алистер отозвался после заметной паузы:
— Нет, Чампкинс. Я его приму. Проводи его сюда, и я полагаю, он захочет выпить.
— Что-то мне сдается, не похож он на пьющего, — возразил Чампкинс с фамильярностью слуги, прожившего при хозяине немало лет.
— Пожалуй, нужно узнать, чего он хочет, — сказал лорд Алистер. — Пригласи его.
Чампкинс взглянул на хозяина, и лорд Алистер понял, что таким образом он интересуется, подавать ли сюртук вместо шелкового халата, в котором лорд завтракал.
Впрочем, если не считать того, что сейчас на нем не было сшитого по фигуре в талию сюртука, лорд Алистер был уже полностью одет и даже успел повязать белый галстук.
Лорд Алистер не любил и считал неряшливым, прежде всего, тип джентльмена, завтракающего неодетым и принимающего посетителей в халате, кое-как накинутом на ночную рубашку.
У членов его кружка, включая и принца Уэльского, не было заведено являться к приятелю во время завтрака, но, тем не менее, лорд Алистер умывался, брился и одевался прежде, чем приступить к завтраку.
Чампкинс молча удалился и через несколько минут распахнул дверь столовой и объявил голосом, который лорд Алистер про себя называл церемониальным:
— Мистер Фолкнер, м'лорд!
В комнату вошел мужчина средних лет с седыми висками, и лорд Алистер с минуту молча смотрел на него. Потом он медленно поднялся с места и протянул руку.
— Я едва могу поверить, что это и в самом деле Эндрю Фолкнер!
— Удивительно, что вы узнали меня, милорд.
— Кажется, мне следует сказать вам те же слова, — произнес лорд Алистер.
— Вы, разумеется, сильно подросли, — улыбнулся мистер Фолкнер, — однако я узнал бы вас где угодно.
Его глаза на мгновение остановились на портрете над камином, потом он снова перевел их на лорда Алистера, пожимавшего ему руку.
— Не сочтите за дерзость, милорд, если я скажу, что нахожу вас таким, как и ожидал найти, только более красивым.
— Благодарю вас, — ответил лорд Алистер. — Присаживайтесь, Фолкнер. Не хотите ли вина или предпочитаете кофе?
— Кофе, если позволите.
Лорд Алистер кивнул, и дожидавшийся приказаний Чампкинс испарился, притворив за собой дверь.
Мистер Фолкнер степенно уселся на стул у стола, и лорд Алистер заговорил:
— Полагаю, вы здесь для того, чтобы сообщить мне новости об отце? Вряд ли вы проделали бы столь долгий путь только ради дружеского визита.
— Нет, милорд. Боюсь, я привез вам новости, которые поразят и расстроят вас.
Лорд Алистер молчал. Он лишь поднял брови и сделал глоток бренди, в котором, кажется, нуждался в эту минуту.
Мистеру Фолкнеру, казалось, трудно было начать.
— Дело в том, милорд, — заговорил он, наконец, медленно и четко выговаривая слова, — что я с великим сожалением должен сообщить вам, что ваш старший брат, маркиз Килдонон, и другой ваш брат, лорд Колин, утонули четыре дня назад во время бури на море.
Лорд Алистер словно бы обратился в камень. Довольно долгое время он сидел и смотрел на мистера Фолкнера, будто не верил своим ушам. Потом проговорил каким-то не своим голосом:
— Айен и Колин оба мертвы?
— Да, милорд.
— Как же это могло случиться?
— Они отправились на рыбную ловлю, милорд, и внезапно поднялся шторм. Можно только предполагать, что лодка оказалась не такой устойчивой, как считали.
— Они были одни?
— Нет, с ними вместе находился рыбак, который тоже погиб.
Лорд Алистер поставил на стол стакан и коснулся рукой лба.
— Я едва могу поверить, что сказанное вами — правда.
— Тела выбросило на берег, милорд. Сегодня их похоронили в семейном склепе, на погребении должны были присутствовать многие члены клана.
Лорд Алистер хорошо представлял, что это значило. Люди двинулись в долгий путь по болотам, как только до них дошла новость одновременно с повелением явиться в замок.
С ними прибыли волынщики, чтобы вместе с волынщиками отца час за часом играть жалобные мелодии на зубчатых стенах замка.
Братьев положили в приемном зале, потом в торжественной процессии отнесли на кладбище, а там священник сказал надгробную речь, прежде чем гробы опустили в склеп.
Мистер Фолкнер словно ждал, пока вся эта картина пройдет перед глазами лорда Алистера, потом негромко сказал:
— Милорд, его милость ваш батюшка просит вас немедленно вернуться в замок.
Лорд Алистер выпрямился.
— Вернуться? Зачем?
— Затем, милорд, что, как вам должно быть ясно, вы отныне новый маркиз Килдонон и законный преемник звания главы клана.
Лорд Алистер коротко рассмеялся — без малейшего признака веселости.
— Не слишком удобное положение для того, кто был изгнан из замка на целых пятнадцать лет.
— Но вы все еще шотландец, милорд.
— Мне это известно, но я шотландец лишь по крови. Моя жизнь, и все мои интересы стали английскими.
— Это я могу понять, — ответил мистер Фолкнер. — Однако в вас нуждается ваш отец и все Макдононы.
— До сих пор они вполне успешно обходились без меня.
— Потому что там были ваши братья, они наследовали бы звание вашего отца.
В голосе мистера Фолкнера появилась нотка нетерпения, как будто бы ему казалось странным, что лорд Алистер не понимает столь очевидных вещей.
Наступила новая пауза, потом лорд Алистер спросил:
— Фолкнер, вы хотите сказать, что отец желает, чтобы я вернулся и жил бы при нем так, словно ничего не произошло?
— Это ваш долг, милорд.
— Долг! Долг! — с издевкой повторил лорд Алистер. — Это слово прикрывает множество грехов и разногласий. Если говорить честно, все это попросту невозможно.
— Но почему, милорд? Я не понимаю.
— Вы, конечно же, понимаете, Фолкнер! — возразил лорд Алистер. — Когда моя мать уехала и взяла меня с собой, она совершенно ясно дала понять, что оставляет отца с двумя старшими сыновьями, но я принадлежу ей. Я был воспитан в ее духе и думал так же, как она.
Лорд Алистер помолчал и продолжил резким голосом:
— Вы не только управляющий моего отца, но и друг семьи, Фолкнер, и вы знаете так же хорошо, как и я, что жизнь моей матери была истинным адом до тех пор, пока она в состоянии была ее выносить.
Мистер Фолкнер произвел руками незначительный, но вполне выразительный жест и произнес:
— Я не собираюсь отрицать, милорд, что ваши батюшка и матушка, люди каждый по-своему умные и интересные, были совершенно несовместимы. Однако прошу простить мне такие слова, но я и тогда считал, что ваше место в Шотландии, на земле ваших предков, и сколь вы теперь ни англизировались, в жилах ваших по-прежнему течет шотландская кровь.
— Красивые слова, выдуманные историками! — огрызнулся лорд Алистер. — Куда больше значат мои собственные мысли, ощущения моего тела и жизнь, которой я наслаждаюсь с тех пор, как перебрался на юг.
— Ваши братья были довольны своей жизнью.
— Потому что они не знали другого существования и, конечно же, не имели возможности подумать о себе, пока жили с отцом.
Мистер Фолкнер промолчал, и лорд Алистер решил, что попал в точку — старику нечего возразить. Немного погодя мистер Фолкнер сказал тихо:
— Но ведь существует клан.
— Клан? — переспросил Алистер.
— То, что от него осталось. Англия презирала, притесняла и разрушала Шотландию с тех пор, как герцог Камберленд выиграл Каллоденскую битву
type="note" l:href="#FbAutId_5">5
.
— Кому сейчас дело до того, о чем думают и что чувствуют шотландцы?
— Возможно, только им самим есть до этого дело, — ответил мистер Фолкнер, — но, тем не менее, они ваш народ, милорд, и рассчитывают на ваше руководство в будущем.
— Нет, до тех пор, пока ими управляет мой отец с такой деспотической всевластностью, о какой и помыслить не может ни один из нынешних монархов.
— Это правда, — согласился мистер Фолкнер. — В Шотландии, особенно на севере, глава клана все еще вождь, отец и пастырь своего народа. — Он помолчал и добавил очень деликатно: — Ваш отец — старый человек, и клан должен быть уверен, что после его смерти во главе встанет наследник.
— Я уверен, что кое-кто из моих многочисленных родственников с величайшей охотой занял бы опустевшее место.
— Разумеется, — неожиданно согласился с ним Фолкнер. — Ваш двоюродный брат Юен, которого вы, без сомнения, помните, предложил после смерти ваших братьев занять ваше место в качестве преемника вашего отца и клялся быть ему преданным.
Во взгляде лорда Алистера внезапно вспыхнул гнев.
— Я хорошо помню Юена! — воскликнул он. — Юен всегда был честолюбив и стремился выдвинуться. Что же сказал ему отец?
— Его милость изволил выслушать племянника, — ответил мистер Фолкнер. — Потом произнес медленно и с большим достоинством: «Я потерял двух сыновей, Юен, такова, видно, воля Господа, но у меня есть третий сын, мой законный преемник».
Мистер Фолкнер изрек эту фразу столь торжественно, что на губах у лорда Алистера промелькнула легкая усмешка, хотя лоб его был нахмурен.
— Хотел бы я видеть физиономию моего кузена, — проговорил он, — когда ему отказали в том, на что он, без сомнения, твердо рассчитывал.
Мистер Фолкнер продолжил свой рассказ:
— Ваш кузен встал и сказал следующее: «Алистер теперь стал саксонцем, ваша милость, и я думаю, он вряд ли вернется. А если и вернется, то вы увидите, что это щеголь, пустой человек, которого интересуют только вино и женщины».
Морщина между бровей у лорда Алистера сделалась глубже, и голос прозвучал жестко, когда он задал вопрос:
— Что же ответил ему отец?
— Его милость не сказал ничего, — сообщил мистер Фолкнер. — Он покинул приемный зал, и, когда я вышел вслед за ним, приказал мне немедленно ехать в Лондон.
Последовало молчание, потом мистер Фолкнер добавил:
— Я прибыл на корабле, это быстрее, и думаю, вы могли бы отправиться тем же путем.
Лорд Алистер поднялся со стула.
— Вы, очевидно, полагаете, что я подчинюсь отцу, — заговорил он. — Однако и ему, и вам следовало бы понимать, что я вовсе не намерен этого делать. Мне было всего двенадцать лет, когда я уехал со своей матерью, но ей не пришлось меня принуждать или уговаривать.
— Я это знаю, — сказал мистер Фолкнер. — Его милость сообщил мне, что предоставляет вам выбор.
— Мне нетрудно его сделать, — сказал лорд Алистер. — Я немало страдал от жестокого обращения отца. Я не любил его и не люблю.
Снова наступило молчание. Затем мистер Фолкнер проговорил:
— Надеюсь, вы не сочтете мои слова дерзкими, милорд, но я хотел бы заметить, что как бы вы ни относились к отцу, а он к вам, его милость всегда был щедр.
Лорд Алистер не смягчился, но он знал, что управляющий говорит правду.
Когда его мать покинула замок Килдонон, потому что, как она утверждала, для нее это был вопрос жизни и смерти, герцог предоставил ей средства, чтобы содержать ее и сына.
Дочь графа Харлоу, она уехала домой к отцу вместе с Алистером и потом послала сына в знаменитую привилегированную частную школу, а после окончания школы — в Оксфорд.
Он много времени проводил в имении Харлоу в Саффолке, а когда приезжал в Лондон, мог останавливаться в доме деда по матери на Гросвенор-сквер.
Он обзавелся друзьями и был принят вместе с матерью в домах самых знатных людей в стране.
Все это казалось ему таким новым и восхитительным, что он ни минуты не скучал по огромному замку, окруженному вересковыми пустошами, и даже по своим старшим братьям, которые нередко поколачивали его.
Когда три года назад скончалась его мать, он понял, что придется полностью изменить образ жизни, если отец, ни разу не написавший ему за все годы отсутствия сына в замке, прекратит свои выплаты.
И почувствовал немалое облегчение, получив уведомление от поверенных отца, что ему будут переводить прежнее содержание.
Он не написал отцу благодарственное письмо, но попросил поверенных поблагодарить герцога от его имени.
Голосом, все еще резким от волнения, лорд Алистер задал вопрос:
— И вы полагаете, Фолкнер, что если я не вернусь, как велит отец, он лишит меня всякой материальной поддержки?
Он видел, что мистер Фолкнер ищет подходящие слова. Наконец тот произнес:
— Насколько я знаю его милость, милорд, я думаю, что если вы откажетесь от ответственности, возложенной на вас, как он верит, самим Господом, вы перестанете быть сыном вашего отца. Он отречется от вас!
— И предоставит Юену мое место?
— Есть и другие племянники, милорд, но мистер Юен, несомненно, первый претендент.
Лорд Алистер повернулся к камину и посмотрел на замок, высящийся над морем и окруженный зарослями вереска.
Замок, изображенный со всеми своими башенками и башнями, производил сильное впечатление и был очень красив.
Алистер смотрел на картину и думал, насколько подавляющим и грозным станет для него присутствие отца, насколько тяжелым — ощущение полной изоляции от всего того, к чему он привык и что делало его жизнь радостной и приятной.
Инстинктивно он ощущал, что не вынесет этого, но разум подсказывал, что выбора нет.
Как ему прожить без денег? Существовать за счет друзей или обратиться за поддержкой к родственникам матери?
Отец матери умер, а дядя Алистера, теперешний граф Харлоу, имел большую семью и практически не интересовался племянником.
А главное, он слишком гордился тем, что мистер Фолкнер называл «шотландской кровью», чтобы стать попрошайкой.
Он повернулся и взглянул в лицо мистеру Фолкнеру.
— Ну что ж, — проговорил он. — Вы победили! Как скоро должны мы отправляться в Шотландию?
Но на лице мистера Фолкнера лорд Алистер не увидел ожидаемого выражения триумфа — в глазах у того был откровенный страх.
— В чем дело? — поинтересовался лорд Алистер.
— Дело в том, милорд, что было сделано уведомление о женитьбе вашего старшего брата, маркиза, на леди Морэг Макнаин.
— Ну и что?
— Его милость дал слово, что леди Морэг выйдет за его старшего сына, чтобы объединились кланы, враждовавшие, как вам известно, в течение многих поколений.
В столовой долгое время царила мертвая тишина, прежде чем лорд Алистер недоверчиво произнес:
— Вы хотите сказать, что отец возложит на меня честь этого соглашения?
— Я боялся, что это потрясет вас, милорд, — ответил мистер Фолкнер. — Но поскольку его милость и в самом деле считает это соглашение вопросом чести, он будет на нем настаивать!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В горах мое сердце - Картленд Барбара

Разделы:
Примечание автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману В горах мое сердце - Картленд Барбара



Неплохо, необычно. Читается великолепно
В горах мое сердце - Картленд БарбараТатьяна
15.06.2012, 6.32





мне понравилось ! правда . хотелось бы продолжения. . но. . на все воля автора!!!!!
В горах мое сердце - Картленд Барбаравэл
28.07.2013, 8.39





чудесно и очень интересно!
В горах мое сердце - Картленд Барбарасофи
8.12.2013, 22.00





Как то пыталась читать эту книгу и не пошло,а сейчас все пазлы сложились как надо,РОМАН ПОШЕЛ НА УРА.
В горах мое сердце - Картленд БарбараОльга М
25.05.2014, 15.43





Не скажу, что чудесно и очень интересно, но прочесть один раз можно. Очень наивно. Есть у автора романы интереснее.
В горах мое сердце - Картленд БарбараЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
14.08.2014, 19.57





НЕПЛОХО.
В горах мое сердце - Картленд БарбараВАЛЕНТИНА
5.12.2014, 7.17





согласна с Журавлевой
В горах мое сердце - Картленд Барбараирина
8.01.2015, 7.55





Мне понравилось !
В горах мое сердце - Картленд БарбараСветлана
2.11.2015, 19.06





Очень наивно. Читаю, а вернее просматриваю, третье произведение этого автора и все пытаюсь понять где она такие странные имена для своих героинь откапывает? 3/10
В горах мое сердце - Картленд БарбараВирджиния
17.01.2016, 23.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100