Читать онлайн Уроки куртизанки, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Уроки куртизанки - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 78)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Уроки куртизанки - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Уроки куртизанки - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Уроки куртизанки

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 14

Когда Корнелия вошла в библиотеку, герцог поднялся навстречу ей из-за своего письменного стола. Что-то непривычное почудилось Корнелии в его внешнем облике, но лишь мгновение спустя она поняла, что именно. Герцог был одет не в обычную для Котильона одежду — бриджи для верховой езды и куртку с форменными пуговицами, — но в темный дорожный костюм, такой же, как был на нем днем раньше.
Герцог церемонно приветствовал ее и указал на софу перед камином. Но вместо того, чтобы занять указанное ей место, Корнелия спокойно пересекла комнату и села возле большого окна, откуда открывался чудесный вид на озеро. В этом положении герцогу пришлось повернуться лицом к свету, в то время как следить за выражением ее лица было бы затруднительно.
— Я хочу поговорить с вами, Корнелия, — начал герцог, поигрывая золотой цепочкой своих часов.
Он выглядел уставшим и издерганным, но от этого не менее красивым и чрезвычайно самоуверенным, что Корнелия вновь ощутила то необъяснимое чувство слабости, которое всегда охватывало ее в присутствии герцога. С трудом добравшись, она произнесла голосом ровным и холодным:
— Я так и поняла со слов моей горничной.
— Я намеревался поговорить с вами прошлой ночью, но вы так устали после нашего путешествия, что я счел необходимым отложить эту беседу.
Корнелия наклонила голову.
— Благодарю.
Последовала небольшая пауза.
— Мне нелегко подступить к предмету нашего разговора. Я не знаю, с чего начать, — продолжил герцог. — Хотя, возможно, это было бы значительно трудней, являйся мы на деле мужем и женой.
Боюсь потрясти вас, но, говоря короче, я намерен развестись с вами.
Корнелия пристально разглядывала свои руки, лежащие на коленях, не отваживаясь поднять глаза на герцога.
— Как я уже сказал, я боюсь, что это может потрясти вас, — продолжал герцог, — но так как мы заключили наш союз без любви, мне не столь тяжело сообщить вам, что я влюблен.
— Опять?
Корнелия не могла удержаться от того, чтобы не задать этот вопрос. И, взглянув на герцога, заметила, что он покраснел.
— Возможно, ваше замечание оправданно, — сказал он. — Я знаю, что вы презираете меня, и оттого не могу пасть еще ниже в вашем мнении.
Я буду правдив. Никогда, ни на секунду, при самом разыгравшемся воображении я и не предполагал, что ваша тетя убежала бы со мной. Вам покажется, вероятно, что мне легко говорить это сейчас, но я прошу вас поверить, что это в действительности так. Я верил в то, что любил ее тогда, но я знал, что ее любовь ко мне очень ограничена.
Я привлекал ее — она гордилась своей победой. И в то же время она не собиралась приносить каких-либо жертв. Тем не менее это именовалось любовью. Тот раз, когда вы так неудачно подслушали нас, был не единственным, когда я умолял ее бежать со мной, словно бес подстрекал меня испытывать ее! Я умолял ее потерять голову, прекрасную голову, но весьма крепко сидящую на плечах. И я был убежден, изображая Фауста, что никакие мои слова или поступки не вынудят ее совершить социальное самоубийство.
Герцог прошелся по комнате и остановился на мгновение, окидывая взглядом озеро.
— Сейчас, с точки зрения постороннего человека, это выглядит неприятным, — сказал он. — И я не могу ожидать от вас, что вы поверите в правдивость моего рассказа. Но я пытаюсь объяснить вам мои поступки просто для того, чтобы вы поняли разницу между тем, что я чувствовал тогда и что чувствую теперь.
Голос герцога звучал проникновенно и, задрожав на мгновение, смолк. Герцогу понадобилось усилие, чтобы вновь обратиться к Корнелии.
— Мои отношения с Лили Бедлингтон достойны порицания и нечестны. Но мы взрослые люди, которые всегда в глубине души понимали, что все это было не чем иным, как легким флиртом, любовным приключением, ничего общего не имеющим с настоящей любовью.
— С трудом могу поверить, что вы думали подобным образом в то время, — холодно произнесла Корнелия.
— Я знал, что вы мне не поверите, — ответил герцог. — Это чересчур непосильное требование для любой женщины, особенно такой молодой и неискушенной, как вы. Но мужчина говорит и совершает многие поступки в момент страсти, и к ним нельзя относиться серьезно, когда наступает время думать и решать.
— Но предположим, — настаивала Корнелия, — только предположим, что тетя Лили приняла бы ваше предложение убежать с вами?
— Теперь легко говорить, что я не пошел бы на это, — ответил герцог. — Но это всего лишь полуправда, потому что, если бы Лили принадлежала к тому типу женщин, что способны так легко бросить все, я никогда бы не стал уговаривать ее убежать со мной. Боже — как мне объяснить вам это? Такое невозможно передать словами. всего лишь пытаюсь дать вам понять, что произошло в прошлом. Но теперь все обстоит иначе.
— Значит, на этот раз вы искренни? — спросила Корнелия.
— Так искренен, насколько это вообще возможно для живого существа. Корнелия, я умоляю вас, будьте добры понять это. Если бы наша свадьба была чем-нибудь иным, чем деловым соглашением, я не смел бы говорить об этом — но вы ненавидите меня, и бог свидетель, у вас на это достаточно причин. Но, пожалуйста, попытайтесь понять мое положение. Я влюблен впервые в своей жизни. Я люблю настолько серьезно, что ничто в жизни меня больше не волнует — ничего!
— А вы уверены, что это не иллюзия опять?
— Настолько уверен, что уже предпринял шаги к изменению всей моей жизни, — ответил герцог. — Я собираюсь обратно в Париж, прямо сейчас. Я намерен отыскать ту женщину, о которой говорил вам, чтобы просить ее стать моей женой, после того как я буду свободен. Кроме того, я попрошу ее отправиться со мной в Южную Америку, где у меня есть поместья. Я поеду туда без титула, используя только свою фамилию. Я уже написал Его Величеству и изложил причины, по которым я отказываюсь от герцогского титула.
Надеюсь, что эти шаги в некоторой степени смягчат тот скандал и пересуды, которые последуют за нашим разводом.
— Вы собираетесь навсегда отказаться от своего титула? — спросила Корнелия.
— Как я полагаю, да. Однако смею надеяться, что мой сын будет достоин носить его. Но я на своем веку более не собираюсь использовать его.
Также я прикрою Котильон.
— Прикроете Котильон? — переспросила Корнелия.
— Да, я не могу поверить, что вы пожелали бы жить здесь. Естественно, я позаботился о вас.
Если вы решите жить в Лондоне — Роухэмптон-Хаус в вашем распоряжении, а также иные владения, которые мой поверенный уполномочен передать вам, если вы в них заинтересованы.
— Благодарю, — несколько неуверенно произнесла Корнелия.
— Но это, конечно, при том условии, что вы даете мне развод, — напомнил ей герцог.
— А если я откажусь?
На мгновение он сжал губы.
— Если вы откажетесь, то я все равно буду просить женщину, которую люблю, уехать вместе со мной.
— А если она не согласится?
— Она согласится, я знаю, что она согласится, — страстно произнес герцог. — Она любит меня так же, как и я люблю ее.
— Лишившись титула, лишившись имени, вы намерены сделать ей предложение? Вы, должно быть, очень в ней уверены!
Говоря это, Корнелия внимательно наблюдала за герцогом. Она подметила выражение ужаса на его лице, как он внезапно сжал пальцы в кулаки, но голос его прозвучал уверенно и твердо, когда он произнес:
— Я не могу ошибаться в этом. Наша любовь слишком сильна, чтобы зависеть от таких… пустяков.
— Обручальное кольцо никак не пустяк, по мнению женщин. Вы обсудили с ней ваши намерения? Не лучше ли подождать и выяснить, что она сама думает об этих планах, прежде чем сжечь все мосты? Пусть ваше письмо к королю подождет, пока вы не убедитесь, что живете не в выдуманном мире, который может оказаться раем для дураков.
— Нет! — буквально выкрикнул герцог. — Нет.
Ничего подобного я делать не стану. Я по горло сыт ложью и обманом, притворством и хитростями. На этот раз все должно быть честно и открыто.
Корнелия промолчала. И тогда герцог внезапно осознал, с кем он говорит; изменившимся голосом он продолжил:
— Я не могу ожидать от» вас прощения за все, что я вам сделал, прощения за мои прошлые прегрешения. Уверен, вы будете только рады избавиться от меня. Но если в вашем сердце имеется хоть капля сочувствия ко мне, то не согласились бы вы развестись со мной как можно скорее?
Корнелия поднялась на ноги.
— Я соглашусь, но только при одном условии.
— Условии? — переспросил герцог.
— Да, — ответила она. — Вам придется подождать моего ответа до завтрашнего утра.
— Но я не могу сделать этого, — увещевал ее герцог. — Я должен сейчас же отправиться в Париж.
— Не думаю, — возразила Корнелия. — Вам придется подождать, во-первых, потому, что, если вы отправитесь сейчас, я никогда не соглашусь на развод, как вы меня ни упрашивайте, а во-вторых, потому, что я сегодня утром получила вот это письмо, — с этими словами Корнелия протянула герцогу письмо. — Оно от герцогини Рутландской. Она слышала, что мы прибыли вчера ночью, и написала, что король и королева, гостящие у нее сейчас, выразили пожелание отобедать в Котильоне.
— Это невозможно.
— Почему? — спросила Корнелия. — Я не вижу причины, по которой мы могли бы ответить отказом. Герцогиня знает, что мы вернулись, и мы не можем притворяться, что у нас столь быстро возникли другие планы. Она пишет, что повидать вас было личным желанием короля. Я полагаю, что хотя бы ради моего блага мы будем сегодня вести себя как принято, как положено после возвращения из свадебного путешествия.
— Кто еще будет присутствовать на обеде? — спросил герцог.
— Она упоминает лишь нескольких гостей, — ответила Корнелия. — Но среди прочих мои дядя и тетя.
— Это затея Лили, — вознегодовал герцог. — Если идея отобедать у нас и исходила от короля, то это только потому, что она рассказала ему, что это может послужить развлечением.
— А почему нет? — отозвалась Корнелия. — Его Величество очень любит Котильон. Я слышала это достаточно часто от вашей матери. К тому же это не причина, почему бы ему не желать повидать вас. Какими бы ни были ваши чувства к кому-то другому, но король вправе рассчитывать на вашу преданность.
— Вы правы, — уже более спокойным тоном сказал герцог. — Вы должны простить, если меня тянет на безрассудства. Это только потому, что я хотел безотлагательно вернуться в Париж и на секунду не мог помыслить ни о чем другом.
— Кстати, почему вы так торопились оттуда? — осведомилась Корнелия.
— Я хотел поскорее доставить вас домой, — откровенно сказал герцог.
— Это было по крайней мере добрым намерением с вашей стороны.
— Добрым! — Герцог горько засмеялся. — Пожалуйста, не подумайте ни на секунду, что я не осознаю своего проступка по отношению к вам.
Теперь я понимаю всю презренность моего поведения в последние годы, и самый тяжкий грех из всех был брак с вами, такой юной и невинной.
Да, Корнелия, я знаю, как низко я пал, когда использовал вас, — это ваши слова, — как ширму для недозволенной любовной интриги. Я не в силах изменить содеянное, но могу постичь всю чудовищность своих грехов и принести свои извинения.
— И это… это осознание, как вы говорите, — спросила Корнелия, — пришло к вам оттого, что вы полюбили?
— Потому что я встретил ту, которая дала мне увидеть, что хорошо, а что плохо, через нее саму.
Через нее — воплощение чистоты и невинности — я получил возможность увидеть свое прошлое в истинном свете.
— И где же вам удалось познакомиться с такой… такой исключительной личностью? — с любопытством спросила Корнелия.
Она заметила, как герцог покраснел на мгновение и прикусил губу. Но затем улыбка словно преобразила его лицо.
— Разве вы никогда не встречали кого-нибудь, про кого вы инстинктивно, абсолютно точно знали, что это хороший человек? Не имеет значения, где вы познакомились, как он выглядит, чем занимается или о чем говорит. Существует нечто, исходящее от него, что подсказывает тебе безошибочно, что этот человек чист и безупречен во всех смыслах этого слова. — Герцог перевел дыхание, и его возвышенное настроение покинуло его. — Но это также и то, что заставляет меня опасаться.
— Опасаться? — переспросила Корнелия.
— Того, что я недостаточно хорош для нее, — он передернул плечом, словно отгоняя эту мысль. — Но я не должен говорить вам подобные вещи. Пожалуйста, постарайтесь понять меня и позвольте мне уйти.
— Я дам вам ответ завтра, — сказала Корнелия. — А сейчас я должна написать герцогине и пригласить двадцать шесть персон на обед сегодня вечером.
— Очень хорошо, я согласен, — ответил герцог.
Не оглядываясь на него, Корнелия вышла из библиотеки и затворила дверь за собой. Очутившись снаружи, она ухватилась руками за спинку стула, стоящего в холле, боясь потерять сознание от переполнявших ее чувств.
Он не покинул ее. Рене была права, он и в самом деле любил ее. Корнелии хотелось плакать от счастья. Но она вернулась к себе и села за письменный стол, чтобы написать ответ герцогине.
Потом Корнелия послала за шеф-поваром и обсудила с ним предстоящий обед на двадцать восемь персон, выбрав те блюда, которые, как ей было известно, предпочитал герцог. По мере того как она делала это, ей пришло в голову, что, столкнись она прежде с такими задачами, они ужаснули бы ее. Но теперь все изменилось. Ее счастье придавало Корнелии силы браться за все и преодолевать любые трудности.
Ей больше не удалось повидаться с герцогом.
За ленчем дворецкий передал ей сообщение, что его светлость приносит свои извинения, но он должен навестить некоторые отдаленные фермы в своем имении. Корнелия сказала сама себе, что он хочет сказать последнее «прости» Котильону, веря в то, что видит его в последний раз.
Несмотря на всю его любовь к Дезире, видимо, ему тяжело делать это. Котильон значил так много в его жизни, что покинуть его все равно что отрубить часть тела.
Герцог не появился за чаем и с наступлением вечера. Корнелия осмотрела цветы, которыми садовники уставили большую гостиную, и отправилась наверх.
Виолетта ждала ее. Пройдя по комнате, Корнелия подошла к горничной, обняла и поцеловала ее. Затем она сняла темные очки и вложила ей в руку.
— Выбрось их, Виолетта. Разбей их вдребезги, зарой в землю и никогда не показывай мне снова.
А одежду из моего приданого собери и отдай на благотворительные цели. Она пригодится бедным актрисам. Я хочу отправить все наряды им.
— Ваша светлость! У вас все получилось?
— Получится, Виолетта.
Глаза Корнелии сияли, когда она повернулась к зеркалу.
После некоторых раздумий она переоделась в платье из зеленого шифона, которое было на ней, когда герцог впервые поцеловал ее. Платье облегало фигуру, подчеркивая воздушность и юность девушки. В этот вечер Корнелия могла надеть свои собственные украшения, и она выбрала сверкающее бриллиантовое колье, а в уши вдела длинные серьги, которые Эмили преподнесла ей в качестве свадебного подарка.
— Вы наденете диадему, ваша светлость? — спросила Виолетта.
Корнелия покачала головой.
— Нет, хотя будет присутствовать Его Величество, это будет неофициальный обед. Но я бы хотела такую же прическу, какую ты сделала мне позапрошлой ночью, только я потеряла свои бриллиантовые заколки.
— Есть и другие, ваша светлость. Те, что подобраны в пару к диадеме, — ответила Виолетта. — Вы не знали о них?
Горничная открыла бархатный футляр, увенчанный герцогской короной, и, вынув верхнее отделение, показала Корнелии шесть бриллиантовых заколок, уложенных на дне футляра. Они были крупнее тех, что Корнелия покупала в Париже, и, когда Виолетта закрепила их в волосах, бриллианты засверкали и заискрились, как звезды, в гуще темных волос.
Корнелия была готова. Сердце ее билось учащенно. На щеках горел яркий румянец, возникший на этот раз без помощи румян. Ее темные длинные ресницы были столь же прелестны, как тогда, когда она подкрашивала их, чтобы подчеркнуть огромные зеленовато-золотистые глаза Дезире. Только губы были накрашены той же помадой, что подарила ей Рене в Париже, и, когда Корнелия улыбнулась своему отражению, ее губы изогнулись в манящей и женственной улыбке, в которой в то же время было что-то стеснительно-детское.
Она была готова, но не спешила спускаться вниз. Она оттягивала момент, о наступлении которого так мечтала. Но теперь она чувствовала, что ее члены налились тяжестью, и не отваживалась сделать последний шаг в неизвестность.
— Экипажи прибыли, ваша светлость, — с волнением сообщила Виолетта.
Наконец Корнелия решилась покинуть спальню, пересекла широкую галерею и остановилась наверху лестницы. Отсюда ей было видно, как первые гости входят через парадную дверь в просторный мраморный холл. Герцог встречал их приветствиями, и в этот момент ему нужно было выйти, чтобы встретить короля и королеву.
Корнелия начала медленно спускаться, опираясь одной рукой на перила. Лишь мягкий шелест юбки сопровождал ее движение, но сердце ее колотилось так, что ей казалось: все, находящиеся в холле, должны слышать его стук. Еще до того, как Корнелия миновала последние шесть ступенек, герцог обернулся к лестнице и увидел ее. Мгновение он смотрел на нее невидящим взглядом, а затем все краски схлынули с его лица, и он шагнул вперед.
— Дезире!
Голос его прервался от волнения.
— Корнелия! Я просто не узнаю тебя!
Эти слова произнесла Лили, которая с плавной грацией приблизилась поцеловать племянницу в приливе лицемерной радости.
— Моя дорогая! Как ты переменилась! Это то, что может сделать Париж? Я изумлена — в самом деле. На секунду мне не поверилось, что это ты.
Корнелия высвободилась из объятий Лили, поцеловав дядю и пожав руки другим гостям, с которыми была знакома прежде. И только после этого, не обращая внимания на пронзительные восклицания Лили, все еще продолжающей изумляться произошедшими в ее внешности переменами, Корнелия смогла взглянуть на герцога. У него был ошеломленный вид человека, захваченного водоворотом и совершенно беспомощного в его вихре. Глаза их встретились. Корнелия была не способна двигаться, не способна дышать.
— Дрого! Их Величества! — властно прошипела Лили, и герцог послушно, словно автомат, пересек холл и вышел наружу.
— Пройдемте в гостиную, — предложила Корнелия незнакомым ей самой голосом.
Лили беспрерывно щебетала, дядя Джордж задавал какие-то вопросы, но Корнелия не способна была понять, о чем они говорили и что она отвечала. Но когда спустя несколько минут появились король с королевой, она сумела сделать реверанс с грацией и достоинством.
Вечер пролетел как во сне, в котором все, что она ни сделала бы или ни сказала, казалось нереальным. Корнелия сидела в торце длинного обеденного стола, откуда через горы орхидей и башни золотой посуды ей было видно только макушку герцога.
Она смеялась и болтала, словно не сознавая присутствия короля по правую руку от нее. Она сумела рассмешить его, и он отплатил ей комплиментом, хотя Корнелия не имела представления, о чем они говорили. Столовая и все происходящее в ней казались ей не больше чем картинкой в волшебном фонаре.
Когда леди покинули столовую, Корнелия уловила, что Лили сказала ей едкие и злые слова в свойственной ей обворожительной манере, но они не ранили ее, поскольку смысл слов не пробился сквозь туман в ее голове.
Затем был бридж, играла музыка. И в конце концов герцогиня Рутландская поднялась и в учтивых выражениях поблагодарила хозяев за то, что время пролетело столь быстро.
— Теперь мы предвкушаем приемы в Котильоне даже более, чем прежде, — любезно произнесла она.
— Мне всегда приятно бывать в Котильоне, — сердечно сказал король своим гортанным голосом. — Вы очаровательная хозяйка, моя дорогая.
— Спасибо, сир.
Пока герцог сопровождал королеву к экипажу, Корнелия вместе с королем вышли в холл.
Она сделала реверанс, и он вновь выразил свою признательность за оказанный прием.
— Я приехал в эти края, чтобы поохотиться на фазанов, — сказал он. — Надеюсь, вы не забудете пригласить меня?
— Вряд ли мы забудем об этом, сир, — ответила Корнелия.
Король рассмеялся, и до Корнелии долетел снаружи его шутливый голос, когда он усаживался в экипаж и прощался с герцогом.
Прочие гости после торопливой суеты с плащами и мехами, шляпами и накидками, скрывшими искусно причесанные головки, попрощавшись, отбыли вслед.
И тут Корнелию охватил страх, почти паника.
Не отваживаясь обернуться, она вернулась в гостиную. Сон закончился, и вернулась реальность.
С того момента, как он, бледный и пораженный, произнес ее имя в холле, Корнелия не осмеливалась встретиться глазами с герцогом. Но у него было время прийти в себя, время, чтобы осмыслить то, что сделала она.
Корнелия ощутила необычайный холод. В камине горел огонь, и она, трепеща, протянула к нему руки. Простит ли он ее за то, что она выставила его дураком? Любовь, что может выдержать беды и тяжкие утраты, зачастую улетучивается при звуке смеха.
Не возненавидел ли герцог ее за то, что она сделала? Корнелия услыхала, как дверь в дальнем конце гостиной отворилась, и поняла, что не осмелится повернуться, не отважится взглянуть герцогу в лицо. До нее донеслись звуки осторожно приближающихся к ней шагов. Как часто сердце ее прыгало в груди от этих звуков? Теперь оно только трепетало.
Герцог подошел к ней очень близко, но голова ее была наклонена вниз. Она пристально смотрела на огонь, от которого, казалось, не исходило никакого жара.
— Это все правда — или я сошел с ума? — спросил герцог, и Корнелии показалось, что голос его не зол, но серьезен.
— Это правда.
Она нашла в себе силы произнести эти слова, но ей потребовалось приложить физическое усилие, чтобы шевельнуть онемевшими губами.
— Ты — Дезире, и Дезире — это Корнелия.
— Да.
— Как я мог оказаться таким слепцом?
— Видят то, что ожидают увидеть, — повторила Корнелия слова Рене. — Вы ведь не ожидали встретить свою жену у «Максима».
— Конечно, нет.
Воцарилось молчание. Хотя Корнелия не решалась по-прежнему поднять голову, но она знала, что герцог внимательно смотрит на нее, изучая ее лицо и, возможно, пытаясь найти какое-то сходство между двумя женщинами, которые в действительности оказались одной.
— Все дело в этой маскировке, в этих уродующих очках, — наконец произнес он. — Но я все еще не совсем понимаю — ты говорила мне, что ненавидишь меня, и я поверил в это. Но Дезире никогда не проявляла ненависти ко мне.
— Я… говорила, что я… ненавижу вас, — запинаясь, сказала Корнелия, — но… это было… не правдой.
Помолчав, он спросил недоверчиво:
— Ты хочешь сказать, что, когда ты вышла замуж за меня, ты была неравнодушна ко мне?
— Я… любила вас, — Корнелия с трудом выдавила эти слова, но герцог расслышал их.
— Боже! Бедное дитя. Я и понятия не имел.
— Нет… я знаю… вы не знали об этом.
— Я, должно быть, сделал тебя очень несчастной.
— Я воображала… что… вы тоже любите меня.
— Какая необычайная жестокость! Слепец!
Дурак! Ты простишь меня?
— Я думаю… я… простила вас.
— В таком случае не взглянешь ли на меня?
Корнелия ощутила, как ее вновь охватывает паника, но не от страха, а от счастья, стремление убежать от такого сильного переживания. Настолько сильного, что это было почти невыносимо. Корнелия была не в силах шевельнуться и стояла, потупив глаза, чувствуя, как ее заливает волна сладостного и восхитительного смущения — смущения женщины, капитулирующей перед мужчиной.
— Посмотри на меня!
Слова эти прозвучали властным и категорическим приказом. Когда Корнелия затрепетала, не в силах подчиниться ему, герцог повторил снова:
— Пожалуйста, Дезире, посмотри на меня.
В его голосе прозвучали нотки мольбы, и она не смогла устоять. Корнелия почти вызывающе повернула голову в его сторону и увидела, как в глазах герцога сверкает пламя страсти, сдерживаемое, но такое же властное и могучее, как в ту ночь, когда он сжимал ее в своих объятиях и сделал ее своей.
— О, моя дорогая, моя маленькая, моя любовь, — сказал он мягко, — как ты могла убежать от меня?
Как ты могла обречь меня на такие страдания, которые я испытал за последние два дня?
— Я должна была увериться, — пробормотала Корнелия.
Ей было тяжело говорить, кровь стучала в ее висках. Все кружилось вокруг нее, когда она заглядывала герцогу в глаза.
— Ты никогда в жизни не страдала так, как страдал я, — сказал он. — Временами мне казалось, что я схожу с ума при мысли, что могу потерять тебя.
— Я… должна была увериться, — повторила Корнелия.
— Тот человек, которого ты любила… мысли о нем толкали меня к убийству. Я был в состоянии убить его и радоваться делу своих рук!
— Я говорила о вас.
— Вероятно, это была неплохая идея. Во всяком случае, я теперь знаю, что такое сходить с ума от ревности.
Герцог внезапно улыбнулся:
— Возможно, будет безопаснее, если ты вновь наденешь свои темные очки.
— Нет, никогда! — воскликнула Корнелия. — Я их выбросила.
— Может, нам стоит также выбросить и все наши несчастья и непонимание?
— Я рассчитываю на это.
— О боже! Все эти длинные дни в Париже! — воскликнул герцог. — Я изнывал от скуки и подсчитывал часы, которые должны проползти, прежде чем я смогу увидеть Дезире. Как же ты смогла разыграть меня так умно? Как ты сумела мучить с такой дьявольской изобретательностью?
Корнелия улыбнулась.
— Порой это было нелегко, — сказала она. — Но я тоже с нетерпением ждала… вечера.
— Ты свела меня с ума, — сказал герцог. — Эти ночи, когда ты не позволяла прикоснуться к тебе, не разрешала даже держать тебя за руку. Мои плоть и кровь восставали, когда ты смотрела на меня из-под твоих длинных ресниц, а кожа твоя была такая белая и манящая, а губы такие яркие.
Ах, Дезире, мне нечего больше сказать — ты всегда останешься моим самым заветным желанием — желанием моего сердца. И я знаю, что мы оба нашли то, что искали всю нашу жизнь.
— Ты… уверен на этот раз?
— Совершенно уверен. И подумай, что только сегодняшним утром ты заставила меня объясниться тебе, заставила меня страдать, унижаясь, и оставила меня в состоянии неизвестности, дашь ли ты мне развод или нет. Когда-нибудь я накажу тебя за это, но сейчас я хочу поцеловать тебя.
От его слов глаза Корнелии опустились, и краска выступила на ее щеках. Она увидела неожиданно вспыхнувшее желание в его засветившихся глазах, хотя он все еще не прикасался к ней.
— Ты моя, Дезире, — произнес он хрипловато, — моя, как я и мечтал, и стремился к этому.
Никогда впредь, что бы ты ни делала, что бы ни говорила или как бы ни умоляла, у тебя не будет ни малейшего шанса вновь сбежать от меня. Теперь я слишком хорошо знаю, на что похожа жизнь с тобой и без тебя. Так что, поймав тебя, я предупреждаю — ты моя на вечные времена.
Ты любишь меня немного, но это и вполовину не так, как ты полюбишь меня. Я научу тебя, что есть любовь, мое милое, нелепое дитя, наряженное, как опытная искушенная в жизни женщина, и, несмотря на это, ничего о ней не знающая. Завтра мы снова уедем. Я собираюсь увезти тебя в наш настоящий медовый месяц. Медовый месяц, дорогая, где мы сможем быть вместе день и ночь!
Я хочу знать все про свою жену, Дезире. Я хочу знать твое прошлое, всю твою жизнь, которая прошла до того, как ты стала моей. Я хочу быть уверенным в том, что моя жена не оставит меня в будущем. И я не могу еще до конца поверить в то, что мне не надо бояться потерять тебя или слышать, что ты принадлежишь кому-то другому.
Я накажу тебя за все мои тревоги и страдания, которые я пережил без тебя. И в качестве наказания я заставлю тебя почувствовать вновь «дикой и грешной», дорогая, так, что ты взмолишься о пощаде. Но я не буду милосерден! И ты не сможешь убежать от меня.
— Я не захочу… убегать, — прошептала Корнелия.
— Это было бы уж совсем отвратительно, если бы ты так сделала! Мы уедем туда, где сможем быть совершенно одни — только ты и я, мое милое сердечко. Но для начала я хочу услышать, как ты скажешь мне — как жена мужу, — что ты моя.
Скажи это!
Герцог ждал. Не произнося ни слова, Корнелия вскинула глаза на него, и ресницы ее затрепетали. Она была столь ослеплена счастьем, что не могла говорить. И с легким вскриком, более красноречивым, чем тысячи слов, она бросилась в объятия герцога. Корнелия ощутила, как он страстно сжал ее в своих объятиях, так, что она услышала стук его сердца рядом со своим. Его губы приблизились к ее, и она услыхала свой собственный голос, идущий словно откуда-то издалека и шепчущий те слова, которые он так ждал:
— Я люблю тебя… Дрого. Я люблю тебя. И я… твоя, всецело и безраздельно твоя. Навсегда!
Он все еще прижимал Корнелию к себе, а затем она ощутила его руки на своих волосах, бриллиантовые заколки упали на пол, и шелковистый каскад рассыпался по ее плечам.
Герцог подхватил Корнелию на руки, лицо его светилось торжеством. Он был победителем, завоевателем, первопроходцем, который добрался наконец до цели.
Держа Корнелию на руках так, что волосы ее струились по обнаженным плечам до самого пола, он бережно понес ее через огромный мраморный холл и наверх по лестнице.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Уроки куртизанки - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Уроки куртизанки - Картленд Барбара



книга прелесть читаешь на одном дыхание такие чувства такая страсть ах!.... ччудо просто чудо читала несколько раз..
Уроки куртизанки - Картленд Барбарасандра=)))
24.03.2011, 13.52





да мне тоже понравилась все воплощено ум,красота,любовь и искра страсти советую всем непожелейте.хотя название такое в книге нету ничего порочного.
Уроки куртизанки - Картленд Барбараангелина
24.03.2011, 13.59





Роман хороший, но мне совершенно не нравится главный герой, он больше любит Дезире, и полюбил он ее только за красоту..не понравился мне он, а затея хорошая
Уроки куртизанки - Картленд Барбарамика
28.01.2012, 14.48





Полностью согласна с Микой.....
Уроки куртизанки - Картленд БарбараАлина
22.02.2012, 23.01





Прочитала с удовольствием.Все сюжеты не затянуты, роман читается легко и я очень рада, что у главной героини все закончилось хорошо. Любовь восторжествовала!!!
Уроки куртизанки - Картленд Барбаранадежда
18.12.2012, 23.43





Роман начал нравится с 7 главы.Героиня классная!Я считаю она сделала все правильно.Но герой уж сильно влюбчивый((
Уроки куртизанки - Картленд БарбараЛюдмила
1.03.2014, 14.28





Роман начал нравится с 7 главы.Героиня классная!Я считаю она сделала все правильно.Но герой уж сильно влюбчивый((
Уроки куртизанки - Картленд БарбараЛюдмила
1.03.2014, 14.28





Сюжет интересный, но все очень целомудренно и наивно.
Уроки куртизанки - Картленд БарбараКэт
14.05.2014, 12.40





Роман легкий и поверхностный, все влюбляются легко, и все разговоры о любви. По аннотации поняла, что роман созвучен с опереттой Штрауса "Летучая мышь", и с интересом ждала начала маскарада. Дальше все напоминает дешевый спектакль с заламыванием рук и закатыванием глаз. Гг произносит очень много слов. Несмотря на все это, роман скорее понравился. 7/10
Уроки куртизанки - Картленд БарбараЭля
4.04.2015, 10.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100