Читать онлайн Триумф сердца, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Триумф сердца - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Триумф сердца - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Триумф сердца - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Триумф сердца

Читать онлайн

Аннотация

Красивую француженку и английского джентльмена сближает одно – они хотят как можно скорее разбогатеть и притом любыми средствами. Шелдон задумывает настоящий спектакль, а Керисса оказывается способной актрисой. Но когда до заветной цели остается один шаг, судьба ломает их планы…


Следующая страница

Глава 1



1793 год
Свирепый ветер сотрясал плотно закрытые ставни, находил щели и врывался внутрь. Поэтому джентльмен, греющийся у камина в отдельном кабинете гостиницы, никак не мог избавиться от неприятной дрожи.
К тому же его угнетали тревожные мысли. Шторм бушует в Проливе, и в ближайшие двадцать четыре часа ни один безумец не отважится пуститься в плавание к английским берегам.
Шелдону Харкорту еще необыкновенно повезло, что ему удалось заполучить отдельную комнату в переполненном сверх всякой меры отеле «Англетер» в портовом городе Кале.
Месье Дессин, владелец «Англетера», совсем потерял голову, обслуживая множество постояльцев, в основном англичан, которые вдруг повалили прочь из Франции, торопясь попасть на вожделенную родину.
Известие о казни короля Людовика Шестнадцатого ввергло состоятельных английских путешественников, до этого безмятежно вкушавших прелести парижской жизни, в жуткую панику.
В Лондоне новости из Парижа сначала были восприняты с недоверием, потом там ужаснулись и впали в гнев. Любому самому беспечному оптимисту стало ясно, что правительство Англии проявит твердость и дело идет к неизбежной войне.
Страна, попавшая под власть революционного и совершенно непредсказуемого Конвента, перестала быть уютным пристанищем для скучающих богатых англичан.
И Шелдон Харкорт, учуяв, что пахнет жареным, оказался одним из первых, кто пустился наутек из охваченной смутой страны.
«Пора сматывать отсюда удочки!» – заявил он с апломбом истинно британского джентльмена. Французские его приятели поддержали принятое Шелдоном решение. Выбирать было почти не из чего. Или рисковать своей головой и драгоценной шеей, или спасаться бегством.
Августовские «народные» расправы над дворянами и священниками превратили Париж из города удовольствий в какое-то подобие ада.
Крики безвинных жертв, извлекаемых из тюремных застенков обезумевшей толпой, до сих пор звучали в ушах британского джентльмена.
Пять лет он прожил во Франции, полюбил эту страну, прикипел к ней душой, но настало время рвать, пусть и болезненно, скреплявшие его с Францией узы.
Он был истинный англичанин – англичанин благородного происхождения, хорошего воспитания и весьма недурной внешности.
Несмотря на трехдневное утомительное и далеко не комфортное путешествие, Шелдон Харкорт сохранил лоск и элегантность костюма и всего внешнего облика. Ну а манеры – про них можно сказать лишь одно: они были безупречны в общении и с прислугой, и со случайными попутчиками.
Шелдон Харкорт умел с достоинством удерживать все человеческие существа на почтительном расстоянии от себя, чтобы не утомлять себя общением с ними.
Сейчас он смотрел в полыхавший в камине огонь, ежился недовольно от случайных сквозняков и, так как пребывал в одиночестве, позволял себе морщить лоб и кривить губы, размышляя о неприятных материях.
Ход его мыслей нарушило появление хозяина гостиницы. Месье Дессин услужливо поставил на столик рядом с креслом, где восседал знатный гость, поднос с бутылкой вина и бокалом.
– Надеюсь, вам здесь удобно, милорд?
Для месье Дессина все богатые англичане были милордами, так как они щедро расплачивались, не слишком утруждая себя проверкой цифр, выставленных в счете.
– Да, мне удобно, но, к сожалению, обед почему-то запаздывает, – отозвался нехотя Шелдон Харкорт, сверившись со своим надежным хронометром.
– Он будет подан сию же минуту. Моя супруга готовит для вас специальное блюдо, милорд. Пожалуйста, извините нас за задержку, в отеле сегодня столько гостей!
– Это ваши проблемы, – отозвался англичанин.
– Да-да, конечно. – Хозяин гостиницы задергал плечиками, как бы собираясь с духом, и продолжал: – Обеденный зал до отказа заполнен не очень трезвыми джентльменами. Они много пьют и выражаются не всегда прилично…
– Мне до них нет дела.
– Разумеется, милорд.
– Впрочем, они чересчур шумят. Это меня раздражает.
В подтверждение его слов из-за дверей донеслось восклицание:
– Гарсон! Гарсон! Куда он запропастился? Подать его сюда… или его голову на блюде!
Последовал взрыв хохота. Месье Дессин наполнил бокал англичанина вином благородного алого цвета. Харкорт отпил глоток.
– Превосходно!
– Вино из моих личных погребов, – просветлел месье Дессин. – Оно вам понравилось?
– Да.
– Это лучшее, что у нас есть. Я бы не осмелился подать вам нечто другое.
– И поступили правильно… в таком случае.
В тоне англичанина содержателю отеля почудилось грозное предупреждение насчет его возможных промахов в будущем. Лоб у него покрылся испариной. Однако он не уходил, что заставило постояльца удивленно вскинуть брови.
– Умоляю вас об одном одолжении, милорд, – наконец выдавил из себя хозяин.
– Что такое?
– Одна леди ищет спокойное место, чтобы отобедать в тишине и…
– Что «и»?
– И не соизволите ли вы, милорд, пригласить эту весьма достойную особу составить вам компанию? Клянусь, мне просто некуда ее посадить. Везде полным-полно…
– Я заказал это помещение лично для себя, – оборвал его словоизлияния Харкорт.
– Я вас понимаю, милорд, но эта леди молода и красива, и ее присутствие в общем зале может послужить причиной… некоторых неприятностей. А в спальне, отведенной ей, ужасно холодно.
Месье Дессин буквально расстилался перед приезжим англичанином. Шелдон Харкорт окинул его недоверчивым взглядом.
– Молода и красива? Вы уверены?
– Убежден, что вы, милорд, согласитесь с этим. Готов поклясться – мадам истинная красотка…
Чтобы подкрепить свое утверждение, месье Дессин поцеловал кончики пальцев и принятым издревле у французов жестом , вскинул вверх раскрытую ладонь, выражая высшую степень восторга… Шелдон Харкорт смирился.
– Хорошо. Скажите этой красивой леди, что она окажет мне честь, если пообедает со мной. Но я удушу тебя, старый мошенник, если она окажется уродиной или рябой.
– Доверьтесь мне, милорд, и останетесь довольны. Я буду вам премного благодарен за ваше великодушие.
Он низко поклонился, а затем, сияя улыбкой, удалился из комнаты, оставив у Харкорта впечатление, что дело тут не совсем чисто и что хозяин преследует какую-то свою, не очень понятную цель.
– Черт его побери! – негодующе произнес Харкорт, когда дверь за ним закрылась. – Мне так хотелось побыть в покое одному, чтоб все как следует обдумать.
На самом деле он имел достаточно времени для раздумий с тех пор, как покинул Париж, но так и не пришел к какому-либо выводу. Однако сейчас, глотнув еще превосходного вина, Шелдон решил, что вечер, проведенный в одиночестве, только усугубит его угнетенное настроение.
Пару минут спустя дверь, скрипнув, приоткрылась. Шелдон Харкорт повернул голову, ожидая появления незнакомки, и был безмерно удивлен.
На пороге стоял маленький негритенок и держал в руках шелковую подушку, которая по размеру едва не превосходила его самого. Облачен он был в длинный, почти до щиколоток, парчовый сюртук, застегнутый на груди и животе двумя рядами крупных золотых пуговиц. Голову его украшал пестрый шелковый тюрбан с бриллиантовой брошью спереди и воткнутым туда пером белой цапли.
Негритенок проследовал к горящему камину, почтительно поклонился Шелдону и водрузил подушку на кресло. Ничего не говоря, он снова поклонился и исчез из комнаты.
Шелдон Харкорт наблюдал за ним с внезапно пробудившимся интересом. Ему было хорошо известно, что аристократические леди во Франции, как и в Англии, считают высшим шиком иметь темнокожих слуг. Они носят за ними веера, перчатки, сумочки, доставляют их письма и днем и ночью находятся при них.
Шелдону часто приходилось видеть, как какой-нибудь крохотный негритенок – почти дитя – едва не клюет носом или даже засыпает, чтобы тотчас быть разбуженным шлепком веера или болезненным пинком изящного носочка дамской туфельки.
Но этот черный слуга не был так юн, как те, что прежде попадались на глаза Шелдону в салонах аристократок. Скорее это был не подросток, а лилипут, карлик. Шелдон успел еще раз пригубить вина, когда дверь вновь отворилась.
На этот раз на пороге появилась женщина – пожилая служанка с перекинутым через руку плащом, подбитым горностаями. Ее белоснежный чепец выглядел необычно ярким, словно светился по сравнению с темным старческим лицом, покрытом морщинами.
Служанка, однако, не вошла в комнату, а лишь придерживала распахнутую дверь, и мгновение спустя появилась ее госпожа. Шелдон Харкорт усмотрел в этом ритуале желание обставить свой приход как можно эффектнее. Не хватало только торжественных фанфар.
Он, не торопясь, привстал, заметив сразу же, что внешность леди вполне соответствовала восторженным отзывам о ней хозяина отеля.
Черные волосы ее, выбившиеся из-под шапочки, ниспадали на чистый лоб, огромные глаза были обрамлены пушистыми ресницами, точеная фигурка, обтянутая траурным платьем, была выше всяких похвал.
Траур был ей к лицу и, как у истинной француженки, безукоризненно элегантен.
Строгость ее облачения из шуршащего при каждом шаге черного шелка лишь оттеняла узкая белая кайма на воротничке и обшлагах.
Грациозно, но с величайшим достоинством прекрасная дама приблизилась к Шелдону и присела в реверансе. В манерах ее было нечто воистину королевское.
Шелдон ответил ей почтительным поклоном.
– Монсеньор! Владелец гостиницы сообщил, что вы любезно пригласили меня отобедать с вами. Я искренне благодарна вам.
Ее английский выговор был безупречен, но все же в нем ощущался легкий акцент, который сам по себе звучал очаровательно. В глазах ее, когда она подняла их и смело взглянула прямо в глаза англичанину, светился призывный огонек, и такой же, как бы приглашающей к чему-то весьма приятному, была ее улыбка, слегка тронувшая ее нежные губки.
– Рад услужить вам, мадам, или мне следует называть вас мадемуазель?
– Я графиня де ла Тур, – представилась гостья и тут же, словно вспомнив что-то весьма важное, издала сдавленный крик и, обернувшись, сердито уставилась на служанку, по-прежнему стоящую у входа.
– Fermez la porte!
type="note" l:href="#FbAutId_1">1
– воскликнула дама. – Нас могут подслушать, и я расстанусь с головой на гильотине, как и мой бедный муж. Почему ты так плохо заботишься обо мне, Франсина?
– Pardonnez-moi, Madame!
type="note" l:href="#FbAutId_2">2
– Оставь мне накидку и отправляйся прочь! И помни; никому ни слова о том, что я здесь, в отеле.
– C'est entendu, Madame
type="note" l:href="#FbAutId_3">3
.
Служанка аккуратно положила накидку на кресло, затем, присев в реверансе сначала перед хозяйкой, потом перед незнакомым милордом, вышла из комнаты, плотно затворив за собой дверь.
– Слуги всегда так глупы. Им трудно что-то втолковать.
Графиня пожала прелестными плечиками и даже всплеснула руками в знак возмущения тупостью прислуги.
Шелдон заметил на ее пальце массивное обручальное кольцо, скорее перстень с бриллиантами и жемчугом. Нитка жемчуга обвивалась вокруг ее лебединой шейки, и это были единственные ее украшения.
– Вам следует хоть немного рассказать мне о себе, графиня, – произнес Шелдон. – Не присядете ли?
Она опустилась в кресло, на которое он ей указал, поправила шуршащие пышные юбки и изучающе посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц, как бы раздумывая, может ли она ему доверять.
– Я мадам де ла Тур, – повторила она после короткого молчания. – Слово «графиня» ни в коем случае больше не должно быть произнесено, пока мы еще находимся на французской земле.
Она вдруг издала глухой стон и заломила руки.
– О мой обожаемый супруг! Я смотрела, как он поднимался на эшафот, где его ожидала эта ужасная гильотина! Он не совершил никакого преступления, кроме того, что родился дворянином.
– Я сочувствую вам, вы столько пережили, – вздохнул Шелдон. – Могу ли я предложить вам вина?
– Благодарю, но я бы предпочла подождать, когда будет подан обед.
– Вы начали рассказывать о своем супруге…
– Да-да. Мы жили в поместье вдали от Парижа. Казалось, что революция не коснется нас…
Графиня прикрыла глаза рукой, когда страшные воспоминания возникли перед ней.
– О Боже! Как мы ошибались! Месяц назад…
Она не в силах была продолжать.
– Я понимаю, – сказал Шелдон. – Я тоже потерял многих своих друзей.
– Вы были в это время в Париже, монсеньор?
– Да, в Париже, и думал, что дела понемногу наладятся, пока этот идиот Барер не потребовал, казнить короля якобы ради общественного спокойствия.
– Несчастный король! – прошептала графиня. – У меня сердце обливается кровью при мысли о королеве и ее детях. Она сделала паузу, потом спросила:
– И после расправы над Людовиком вы, монсеньер, решили вернуться в Англию?
– Я был вынужден покинуть Париж. Я убежден, как и все англичане, живущие во Франции, что скоро начнется война.
– И притом справедливейшая из войн! – подхватила графиня. – Но это означает, что вы… вы… – отчаяние перехватило ей горло, – вы благополучно возвращаетесь к себе домой, а я… ступаю в неизвестность…
– У вас есть друзья в Англии?
– Может быть, я встречу там знакомых среди эмигрантов… но как их найти?
Шелдон удивился:
– И вы решились предпринять путешествие в одиночестве?
Графиня грустно улыбнулась.
– У меня есть Франсина, которая печется обо мне с детства, и Бобо, мой личный слуга. Он гораздо сильнее, чем кажется с виду.
– Бобо, вероятно, не так молод, как может показаться на первый взгляд, мадам.
– В наблюдательности вам не откажешь, монсеньор. Вы правы, Бобо уже двадцать пять лет, и он обладает большой физической силой. Кто бы ни напал на меня, он, я уверена, выйдет из схватки победителем.
– В Англии с вами ничего такого не случится, – заверил графиню Шелдон.
– Очень на это надеюсь, монсеньор. Но здесь я сижу как на иголках. Ваша благословенная страна так близко, но ее отделяет Пролив. А во Франции меня на каждом шагу подстерегает опасность. Каждая минута промедления приводит меня в отчаяние. В Англии я надеюсь найти то, чего лишилась на родине, – душевное тепло, понимание, сочувствие.
Шелдон Харкорт мысленно пожелал, чтобы ей не пришлось испытать разочарование, оказавшись в вожделенной Англии. Ему было известно, что Лондон переполняли изгнанные из своего отечества французы и первоначально проявленное англичанами гостеприимство уже сменилось холодным равнодушием к их судьбе. Но самое печальное заключалось в том, что эмигранты, сбежавшие из Парижа при первых раскатах грома в 1789 году, предугадывая, чем все это может закончиться, стали называть себя «чистыми» эмигрантами в отличие от припоздавших «нечистых». Они относились к прибывающим в Англию несчастным изгнанникам, испытавшим ужасы террора, как к предателям за то, что те так долго не решались расстаться с родиной. Шелдон, однако, подумал, что графине не грозит тоскливое прозябание в Лондоне и пренебрежение со стороны собратьев-эмигрантов. Обладая деньгами и красивой внешностью, она, несомненно, добьется успеха в высшем свете и вскоре обнаружит для себя, что жизнь на чужбине может быть полна удовольствий.
Даже не имея поначалу близких друзей в английской столице, она очень скоро приобретет их множество.
Месье Дессин в сопровождении двух горничных и официанта уже суетился в комнате, сервируя стол.
Предстоял долгий и, по всей вероятности, обильный и вкусный обед.
Отель «Англетер» славился как изысканностью кухни, так и умопомрачительными ценами. Но тот, кто мог позволить себе потратить на одну трапезу сумму, достаточную, чтобы кормить досыта месяц-два большую крестьянскую семью, непременно остался бы доволен, откушав в «Англетере».
Свежевыловленные крабы, избавленные от панциря и поданные в специальном соусе, были отменны, шампанское – превосходно.
Когда дверь открывалась на какое-то время, впуская прислугу с очередными блюдами, из общего обеденного зала доносился назойливый, а подчас и грозный шум, что лишний раз напоминало Шелдону, как ему повезло получить отдельное помещение в переполненной до отказа гостинице.
Пока он и его гостья наслаждались едой, ветер завывал за окнами, а следовательно, шторм на море разбушевался вовсю. Порывы ветра проникали даже в каминную трубу, гася пламя в очаге, а все здание отеля содрогалось.
– Создается впечатление, что мы обречены пробыть здесь довольно долго, – заметил Шелдон.
– Надеюсь, что нет, – откликнулась графиня. И тотчас поспешно добавила: – Я не хотела бы показаться невежливой, монсеньор… вы ведь были так добры… но поймите, я очень тревожусь за свою безопасность.
– Разумеется, я все понимаю, – произнес Шелдон Харкорт как можно мягче. – Но я почти уверен, что в Кале вам ничто не грозит. Революция распространилась только на большие города, а самые кровавые события происходят в Париже.
– Однако они не миновали нашего поместья…
Печаль затуманила глаза графини. Она была близка к тому, чтобы вот-вот разрыдаться.
В молчании они закончили обед. Посуда была убрана. Остались только кофейный прибор, чашки и графинчик отборного бренди для Шелдона.
Графиня вдруг протянула дрожащую от волнения руку и легко коснулась руки Шелдона.
– А вы проявите такую же доброту ко мне, когда мы очутимся в Англии? Вы, я уверена, пользуетесь большим влиянием и сможете оказать мне неоценимую помощь, а под вашим покровительством я буду чувствовать себя спокойно.
Голубые глаза Шелдона Харкорта, обычно невозмутимые, невольно расширились изумлении. Он окончательно убедился – о чем, впрочем, догадывался и раньше, во время совместного обеда, – что графиня с ним флиртует.
Шелдон безупречно повел свою партию игре, состоящую из ничего не значащих слов, жестов и взглядов, которые на самом деле значили очень многое… так как он имел большой опыт общения с хорошенькими женщинами. Естественно было, что графиня обратилась к нему, как к англичанину, за помощью, но Шелдон никак не ожидал, что она сделав у это с такой прямотой и с таким явным подтекстом. Он взял ее руку, поднес к губам и запечатлел галантный поцелуй,
– Я к вашим услугам, мадам, но все же хотел бы знать о вас больше.
На какой-то момент графиня сжала своими тонкими пальчиками его пальцы, потом отпустила и убрала руку легким, словно взмах крыльев бабочки, движением.
– А что бы вы хотели узнать, монсеньор? – спросила она. – Мой супруг был очень богат, но наше с ним общее состояние, боюсь, теперь… растаяло. Во всяком случае, я лишена возможности им пользоваться.
– А в Англии у вас есть деньги?
– Я… не знаю… не уверена… Когда я попаду в Лондон, я попробую отыскать поверенного… и навести справки. В настоящее время у меня имеется кое-что…
Она прервала свой несколько сбивчивый монолог и провела кончиком пальца по жемчугам на шее, потом указала на обручальное кольцо.
Графиня чуть пошевелила рукой, и бриллианты вспыхнули радугой в отсветах пламени.
– Если вы посоветуете, монсеньор, – продолжила она, – в каком отеле мне лучше остановиться по прибытии в Лондон, я буду вам очень благодарна. Затем, конечно, я начну подыскивать себе постоянное жилье… непременно в приличном районе. – Она вздохнула. – Если только я смогла бы у кого-нибудь пожить некоторое время… пока.. как следует осмотрюсь.
Шелдон не удержался от усмешки.
– Сожалею, что не могу приютить вас в моем фамильном особняке, мадам, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти вам подходящий кров на первое время, пока вы не выберете себе пристанище соответственно вашим желаниям.
– Вы не можете представить себе, монсеньор, через что я прошла. – Голос ее дрогнул. – А теперь осталась совсем одна среди чужих… в этом страшном мире. Мне не на кого опереться… некого любить…
– Я уже говорил вам, мадам, что глубоко сочувствую вам.
– Да, вы очень добры. Вероятно, если бы я была постарше и имела больше опыта, мне было бы легче. Но супруг все делал для меня… ограждал от всех напастей и забот.
– А теперь вы одиноки… Весьма печально.
– Я стараюсь не терять мужества… Как и он, когда всходил на эшафот к гильотине и голос его буквально звенел в тишине: «Господи, возьми мою душу, а дьявол пусть заберет ваши!»
Эти воспоминания были настолько невыносимы, что графиня закрыла лицо руками.
– Немного коньяку, мадам? – осведомился Шелдон и взялся за графин.
Графиня отрицательно покачала головой.
– Я уверен, что вы держались храбро до сих пор. И будет глупо, если вы сдадитесь под конец. Как бы трагично ни было прошлое, оно уже позади. Мужайтесь!
– Да, в будущем мне понадобятся мужество и твердость духа, – согласилась графиня. – Она отняла руки от лица и продолжила: – Вот англичане… они всегда были стойкими… в любых испытаниях. Это у них в крови.
– Мне кажется, вы, мадам, чересчур высокого мнения о моих соотечественниках.
– Вас это удивляет?
Графиня явно принялась заигрывать с ним. Томный взгляд темных глаз выдавал ее намерения.
Она взяла из его руки бокал с коньяком и приподняла, произнося тост:
– Счастье, что я встретила истинного джентльмена в трудную минуту своей жизни.
Шелдон из вежливости склонил голову, но не стал чокаться с ней.
Вместо этого он откинулся на спинку кресла и, приняв удобную, несколько расслабленную позу, занялся тщательным исследованием внешности сидящей перед ним дамы.
Она действительно была необыкновенно хороша собой. При ближайшем рассмотрении кожа ее поражала матовой белизной, черты лица были аристократичны и тонки, а жемчужные зубки, которые слегка виднелись, когда алые губы приоткрывались для произнесения очередной фразы, могли вызвать восторг у ценителя и горечь у дантиста, потерявшего источник дохода.
Догадавшись, что она подвергается изучению, словно инфузория под микроскопом, графиня слегка покраснела.
– Мне кажется, что вы… как это звучит по-английски… раздеваете меня взглядом…
– Ваш английский просто поражает! – воскликнул Шелдон Харкорт. – Можно подумать, что вы родились в семье британского пэра, и причем не дальше от Лондона, чем графство Кент. Кто вас учил английскому?
– Моя мать была англичанкой.
– Но вы выглядите истинной француженкой.
– Мой отец не позволил мне посещать страну, о которой мать столько рассказывала и вспоминала с большой теплотой.
– У вас есть таким образом, родственники в Англии? – спросил Шелдон.
Графиня опять горестно всплеснула своими прелестными руками, словно ангел крыльями.
– Не знаю… может быть.
Опустив глаза и спрятав их под пушистыми ресницами, она исповедалась с очаровательной застенчивостью:
– Отец увез мою мать… похитил против воли ее родителей. Для него это был, как это говорится, ужасный мезальянс. Семья матери – они были буржуа… как теперь провозглашают – третье сословие, а предки отца участвовали в крестовых походах.
– О, как смешалось все в королевстве датском! – откликнулся Шелдон искаженной цитатой из шекспировского «Гамлета».
– Теперь вы понимаете, монсеньор, почему я так стремлюсь в Англию?
– Не только понимаю, но и радуюсь, что судьба свела нас, – любезно ответил он. Шелдон не мог оторваться от разглядывания этого прелестного личика.
– А я рада, что оказалась здесь… в комнате, отделенной прочными стенами от всего мира, где творится нечто ужасное. Вы меня понимаете? – настаивала графиня.
– О, я вполне вас понимаю… но и не могу быть эгоистом… Как это ни крамольно звучит, но я доволен тем, что на море шторм, а в Париже революционеры творят расправы. И то, и другое свело нас вместе.
– Теперь вы льстите мне, монсеньор.
– Нет, я говорю совершенно искренне. Она встала, сделала шаг к камину, протянула руки к огню. Отсветы пламени отразились в ее глазах, огненные блики оживили ее бледное лицо.
Шелдон Харкорт тоже поднялся со своего места, встал рядом с ней… ближе, чем позволяли приличия в общении с малознакомой ему вдовой недавно казненного французского аристократа.
– Я должна отправиться к себе… У меня был трудный день, – прошептала графиня. – Я так устала от ожидания.
– Надеюсь, ветер стихнет к утру, и завтра мы благополучно пересечем Пролив.
– О, Пролив! Преграда, разделяющая жизнь и смерть! – высокопарно воскликнула графиня.
– Жизнь продолжается везде – и на этом берегу тоже… – Слова рождались в мозгу Шелдона Харкорта сами собой. – Я не хотел бы расставаться с вами, мадам.
«Это здесь, а там?..» – послышалось ему, но на самом деле она ничего не произнесла, а лишь, взглянув на него, вновь опустила длинные ресницы. Шелдон обнял ее и крепко прижал к себе. Она и не думала сопротивляться, и он ощутил дрожь желания, пробежавшую по всему его телу. Все шло, как обычно.
Головка графини склонилась немного к плечику, он отыскал ее губы и стал терзать их поцелуями. Пошли в ход все знакомые любовные приемы, хорошо известные опытному мужчине. Он был настойчив, а она податлива.
Шелдон настолько впился ртом в ее нежные губы, что ей стало трудно дышать.
Затем, когда она все-таки затрепетала в его объятиях и полностью сдалась, Шелдон разжал объятия.
– Теперь выкладывайте все как на исповеди! – властно распорядился он.
– Всю правду?..
Темная глубина ее глаз завлекала его словно омут.
– Правду и только правду, – потребовал Шелдон. – Должна же ты расплатиться за хороший обед.
– О чем вы говорите?..
– О том, что ты сама прекрасно знаешь. Ты никакая не графиня де ла Тур, а самозванка.
– Как вы это узнали?
– Я достаточно долго прожил во Франции и встречал графиню де ла Тур на приемах. Она средних лет и невзрачная, как любая из ее горничных.
– Как жаль!
– Кого?
– Графиню, которую вы встречали монсеньор, – вздохнула мнимая графиня де ла Тур, опускаясь в кресло у камина.
– Может быть, но я жду от тебя объяснений.
– Каких?
– Кто ты такая на самом деле? Почему ты носишь на пальце это обручальное кольцо? Ты же не замужем? И тебя ни один мужчина, как мне кажется, не целовал до меня.
Незнакомка вдруг ощетинилась, как одичавшая кошка.
– Болван! Чем я тебе не понравилась? Неужели я что-то сделала не так?
– Почти все как надо, – хладнокровно отметил Шелдон. – Но опыта тебе явно недостает…
– Так научите меня… Или вы неспособны?
– Я должен подумать, прежде чем ввязываться в какую-то темную авантюру.
– Так думайте скорее. У меня мало времени.
Она вскочила с кресла.
– Как вы могли разоблачить меня – ума не приложу! Сколько здесь, в отеле, мужчин, кого я могла бы легко обмануть, но надо же-я нарвалась на вас, на одного-единственного…
– …который кое-что понимает в великосветских дамах, – не преминул похвалиться Шелдон.
– …нет, который видел настоящую графиню де ла Тур до того, как она взошла вслед за мужем на гильотину.
Шелдон Харкорт не мог не улыбнуться ее почти неподдельному энтузиазму, направленному против революционного террора. Котеночек неплохо изображал большого разгневанного зверя.
– Ну-ка сядь и расскажи мне всю свою историю с самого начала, – предложил он.
Шелдон думал, что она смутится. Ничего подобного.
Она охотно опустилась в кресло и начала рассказывать. Правда, сначала немного пококетничала, притворившись на этот раз несмышленой девочкой.
– Что вы желаете знать, монсеньор?
– Все. Ты любопытное существо, которое меня заинтересовало.
– А что я получу взамен за исповедь? Вы мне поможете?
– Это зависит от того, что ты мне расскажешь, и от размера твоих… пожеланий, выраженных в цифрах.
– Они не так уж велики, уверяю вас. Вы англичанин, а все англичане богаты.
Шелдон Харкорт расхохотался и подлил себе в бокал коньяку. Затем взял стул и переместился поближе к своей гостье.
– Пока лишь не я, а ты подвергаешь меня допросу, словно в суде. Отвечу только на один вопрос утвердительно – да, я англичанин. Но я не очень-то знатен. Мой титул придуман месье Дессином, величающим меня милордом, потому что я щедро плачу и не обращаю внимания на некоторые неточности в подаваемых мне счетах. Это обременительно и опустошает кошелек, но что поделаешь?
– Черт побери! Вы сказали мне правду?
– Как на духу, – насмешливо отозвался Шелдон. – В основном я живу в долг. А в Англию возвращаюсь потому, что революционеры отрубили головы всем, у кого я мог прежде занимать деньги.
– Какая досада!
– Теперь твоя очередь исповедоваться. Я выложил все, что у меня на душе. Будь так же искренна.
– Разумеется, я не замужем, – призналась девушка, приняв удобную позу для длительных словоизлияний о своем прошлом. – Но мне очень хотелось очутиться в Лондоне со свитой – негритенком Бобо и такой вышколенной служанкой, как Франсина.
– А супругов де ла Тур ты действительно знала?
Последовало краткое замешательство, как будто она перебирала в уме разные варианты ответа.
– Мы с мамочкой жили в деревне по соседству от них. Мы пользовались покровительством графа.
– Почему?
– Мой истинный папаша – герцог де Валенс. Мама любила его, а он… любил мою маму. Но он был женат еще задолго до их встречи на скучной женщине, которая предпочитала постели церковь и общество мужчин в рясах.
– Значит, ты дитя любви?
Вопрос был задан впустую. По ее очаровательной мордашке и… прочему все и так было ясно. И по каждому изгибу ее тела, по каждому жесту.
– Герцог… погиб в Париже в августе. – Она шмыгнула носом.
Несомненно, «великая» августовская резня повлияла на ее судьбу весьма отрицательно.
– Он был из тех тысячи двухсот аристократов, кого нанизали на пики, а потом чуть не сожрали, как жаркое под соусом, – показал свою осведомленность Шелдон. – Но еще там также поджарилось с полдюжины епископов. Мамочка не смогла пережить его ужасной кончины, – донесся до Шелдона голосок рыдающей девицы. – Она буквально таяла на глазах и вскоре… умерла.
Последовали горестные всхлипывания.
– Я похоронила ее две недели назад… прежде чем…
Слезы мешали ей говорить.
– Отправиться на поиски приключений, – безжалостно закончил за нее фразу Шелдон. – И теперь ты одинокая юная леди? Не так ли? Бедная сиротка?
– Вы правы, – донеслось сквозь рыдания. – Я совершенно одинока. У меня нет никого на свете, кроме Франсины и Бобо!
Теперь Шелдон все понял. Нет у нее друзей в Лондоне и нет никаких родственников, согласных приютить незаконную дочь вдоволь повеселившегося в молодости герцога.
– И что ты собираешься предпринять? – спросил он.
– Поскорее выйти замуж…
– Зачем? – удивился Шелдон.
– Я хочу быть респектабельной жеищиной.
Его ироническая улыбка сразу исчезла с лица, когда он уловил поистине стальную интонацию в ее голосе.
– Лучше бы тебе найти покровителя.
– На что вы намекаете? Временного любовника? Содержателя, оплачивающего мои расходы?
Она переменила позу в кресле и стала еще соблазнительнее для мужчины, взирающего на нее.
– Вы ничего не поняли. Я прошла через все семь кругов ада. А до этого вдоволь настрадалась всего лишь по одной ничтожной причине – мой папочка не посмел надеть на палец мамочки обручальное кольцо.
Она набрала полную грудь воздуха и продолжила:
– Я намерена стать богатой и обрести положение в обществе. И никто… ни один червяк… подобный вам, не помешает мне.
Горячая ее речь оказала на Шелдона сильное впечатление. Удар был силен. Он даже растерялся и с трудом обрел прежний свой скепсис.
– Превосходно! От тебя так и пышет жаром. Если ты будешь так обрушиваться на всех встреченных тобою мужчин, то никого не останется, кто действительно мог бы тебе помочь.
– А вы, монсеньор?
– Я не монсеньор. Зови меня просто Шелдон. И помочь тебе я не в силах.
– Почему же? Вы можете сказать мне, куда направиться, когда мы очутимся в Лондоне, представить меня подходящим мужчинам… и тому подобное, Я же не знаю, кто у вас там в Англии знатен и богат, а кто гол как сокол.
Она на мгновение задумалась. Ее нахмуренное личико было очаровательно, как и маленькая морщинка, перерезавшая лоб.
– Давайте заключим сделку. Вы знакомите меня с перспективным богатым женихом, а после заключения брака я выплачиваю вам вознаграждение – определенный процент с его состояния.
Как только столь практичные планы могли родиться в такой хорошенькой головке! Это все выглядело воистину по-французски и… одновременно по-британски.
Шелдон Харкорт расхохотался.
– Никто раньше не предлагал мне подобных сделок! – отсмеявшись, признался он.
– Так пользуйтесь случаем. У вас верные козыри на руках. Разве я не красива? Разве от меня не дышит невинностью… и прочим, что нравится английским милордам?
Он смолк, презрительно сузил глаза и промолвил:
– Ты думаешь, что я возьму у тебя деньги? За кого ты меня принимаешь? За сутенера?
– А почему бы и нет? В чем проблема?
– Как твое настоящее имя? – спросил Шелдон, едва не задохнувшись от оскорбления, брошенного ему в лицо с такой наивной бесцеремонностью.
– Керисса… А впрочем… какая-разница! Любое имя не умалит достоинств моей фигуры.
– А как звала тебя матушка?
– Вам это интересно? Тогда скажу. Валенса. Ей было приятно вспоминать при этом моего папашу-герцога.
– О Боже! – Шелдон потер виски. – Бедное дитя!
– Что вы подразумеваете под этим восклицанием? Вы мне сочувствуете?
– Разумеется. Не твоя вина в том, что ты появилась на свет незаконнорожденной и церковь не освятила брак твоей матушки с герцогом.
Керисса… или Валенса вздохнула.
– Их связывали более прочные узы, чем церковные. Я не стыжусь ни своей матери, ни отца. Для них не существовало сословных препон.
Она воздела к потолку свои изящные руки.
– Вероятно, они воссоединились там… на небесах.
– Надеюсь, – сказал Шелдон.
– А теперь, когда я исповедалась перед вами, вы, я надеюсь, возьмете надо мной опеку?
Говоря это, девушка уставилась на своего собеседника испытующим взглядом.
Нечто колдовское было в ее очах, противостоять им было свыше человеческих сил.
– Подумаю, – как мог, сопротивлялся Шелдон.
– Думайте быстрее. Или лучше давайте размышлять вместе.
Она протянула руку, схватила свою накидку и укуталась в нее.
– Я вам полностью доверилась…
– Значит, ты рассчитываешь, что я настолько глуп, что доверюсь лихой авантюристке? Да я распознал тебя, как только ты перешагнула порог этой комнаты.
– Однако вы не выгнали меня прочь!
Шелдон замялся.
– Пять лет уже я живу в кредит, – признался он.
Она была ошеломлена.
– Из-за этого вы, наверное, и покинули Англию?
– Как вы догадливы, мадам!
– А что же вас потянуло обратно? – Она явно почувствовала в нем родственную душу.
– Давай не будем ходить вокруг да около, – обозлился Шелдон. – Я тебе не помощник. Я, конечно, не прочь переспать с красивой француженкой, но заплатить за ее услуги мне не по средствам.
– Какая же Франсина дура! – с досадой сказала девушка. – Ей в голову пришло, что для меня гораздо выгоднее разыгрывать вдову, чем невинную девушку.
– Твоя служанка весьма изобретательна.
Грудь девушки, вздымающаяся под скромной траурной одеждой, неудержимо тянула Шелдона прикоснуться к этим соблазнительным округлостям.
– Послушай! – сказал он. – Никто тебя не воспримет как неутешную вдовушку, не обольщайся.
– Это почему же? Мне кажется, что я хорошо играю свою роль.
– Нет, плохо. Дураки, может быть, и поверят, но те, у кого есть деньги и кто навидался подобных тебе особ, – вряд ли.
Глаза ее наполнились слезами, и она еще больше похорошела.
– Тогда мне придется сыграть девственницу, как Жанне Орлеанской. Мне это нетрудно. Я еще не спала с мужчиной.
– Не может быть!
– Мне лучше знать это! – разъярилась Керисса.
– Сколько же тебе лет?
– Не знаю точно… около семнадцати.
– Ты так молода?
– Но я прошла через многое и выгляжу старше своих лет. Мне так часто приходилось скрывать свой возраст…
– Чтобы понравиться палачам?
– И такое бывало…
– А чем же ты их удовлетворяла?
– Разными способами…
Шелдон прервал ее дальнейшую исповедь жестом. Вряд ли ему доставило бы удовольствие услышать, на какие извращения способны мужчины, опьяненные внезапно свалившейся на них властью.
– Ты молодец. Ты здорово сыграла роль графини. Дай мне подумать, прежде чем я что-либо решу.
Он уставился на пламя, пожирающее поленья в камине.
– Ты случайно не знаешь, кто-нибудь из семьи герцогов де Валенс успел удрать в Англию?
– Никто. Их всех прихлопнули, как букашек на одном пне. Мой папаша заявил, что только трусы покидают свою страну. Он согласился умереть, лишь бы не прослыть трусом.
– А его вдова… герцогиня?
– Ее вскоре отправили на гильотину… вместе с ее любимым священником. Может быть, в этом и была высшая справедливость. Она слишком обожала его.
Шелдон Харкорт провел пальцем по ее щечке.
– Ты кровожадное дитя.
– Что поделаешь, если я ее ненавидела! Она втоптала мою мать в грязь…
– Разумеется. Ведь она ревновала.
– Она лишилась любви супруга по своей собственной вине. Какой мужчина согласится лечь в постель с этой святошей, восклицающей все время: «О, как это ужасно, как постыдно, как унизительно!»
– А ты сама слышала подобные восклицания? – не удержался от ехидного вопроса Шелдон.
– Мне удавалось иногда подслушать под дверью, – с чарующей непосредственностью призналась прекрасная гостья.
– А как ты приобрела манеры аристократки? Тоже подслушивала, подглядывала?
– Да, прячась за портьерами или за деревьями в парке. Как вы догадались, монсеньор? Я, ловкая как обезьяна, взбиралась на верхушки деревьев и пряталась в ветвях. Я даже видела короля и королеву, как они целовались…
– Друг с другом?
– Нет, он с одной придворной дамой, а она с кавалером…
– Оставим эту тему. Ладно, что тебе требуется?
– Не что, а кто! Товарищ, подельник… Вы склонны к авантюрам, я тоже авантюристка. Давайте работать на пару, монсеньор.
«Монсеньор» легко слетало с ее языка, словно уже предназначенная для Шелдона воровская кличка.
– И грабить богачей? – в шутку поинтересовался он.
– А почему бы и нет? До тех пор, пока мы сообща не найдем богатого дурака, согласного взять меня замуж.
Керисса – так Шелдону легче было ее называть – вскочила и продемонстрировала ему достоинства своей фигуры.
– Посмотрите на меня. Разве не найдется в Англии хоть одного богатого дурня, кто не клюнет на эту приманку?
Она выглядела в отсветах пламени из камина как комета, пронесшаяся над Землей и обреченная навсегда ее покинуть.
Шелдон не мог спокойно выдержать такого зрелища, как любой англичанин, француз или китаец, окажись он на его месте.
– Да, ты права, – пробормотал он. Горло его пересохло, да другой реакции и трудно было ожидать. Как бы он вообще не утратил способности управлять собой.
– Раз я права, так давайте вместе искать этого простофилю.
– Но найти такого не очень легко.
– Почему?
– Потому что, общаясь между собой, люди богатые и знатные сразу же становятся подозрительными.
– Но вы же не стали.
– Ошибаешься, милая. Я все понял, как только трактирщик начал шептать мне на ухо…
– К черту трактирщиков и прочих сводников! Мама так и говорила перед смертью: надо обходиться без них. А почему бы вам не объявить себя моим опекуном, дядюшкой, спасшим племянницу буквально из-под ножа гильотины? Предположим, что мой папочка-герцог, прежде чем ему отсекли голову, поручил вам заботиться обо мне и благополучно доставить в Англию.
– Трудно в это поверить.
– А если б папочка действительно так поступил, вы бы согласились?
Керисса сложила на груди руки, которые так и тянуло расцеловать или хотя бы к ним прикоснуться.
– Если б я был настолько глуп, чтобы приблизиться к помосту с гильотиной, то все равно ничего бы не услышал из-за рева толпы. Все англичане, побывавшие на публичных казнях в Париже, это прекрасно знают. Твоя версия, красотка, неубедительна.
– А если, предположим, он оставил завещание? Человек, знающий, что его ждет скорая смерть, не станет лгать…
– Устное завещание или письменное? И каким нотариусом заверенное?
– Неважно. Все равно вы мой опекун… Тут она, склонив головку, прищурила глаза и стала внимательно изучать Шелдона.
– Вы достаточно взрослый, чтобы вам разрешили взять опеку над девушкой?
– Мне тридцать один год, но я никому не позволю заглядывать в мое свидетельство о рождении! – возмутился Шелдон Харкорт.
– И правильно сделаете, – с довольным видом сказала девушка. – Пусть лучше вам будет тридцать семь. Так все будет выглядеть гораздо приличнее, когда вы возьмете опеку надо мной. В этом возрасте уже не так сильно проявляются мужские потребности.
– А какой возраст ты подберешь себе? – поинтересовался Шелдон.
– Между шестнадцатью и семнадцатью. Так мне посоветовала Франсина. У нее большой опыт… Она сказала: «Ни то ни се»…
Девушка решительно сняла с пальца обручальное кольцо, расстегнула жемчужное ожерелье и все это протянула Шелдону.
–~ Держите! Возможно, это пригодится в трудную минуту… Так мне сказала мамочка, умирая…
– О Боже! – выдавил из себя Шелдон. – Ты так доверчива! А если я смоюсь со всем этим твоим достоянием?
– Мой инстинкт меня никогда еще не подводил. Папочка часто говорил, что я сущая ведьма.
– Охотно верю. В более безумном спектакле я никогда еще не участвовал.
– Это не театр, а жизнь. Перед вами дочь обезглавленного герцога, нуждающаяся в покровительстве.
– А сколько таких дочерей у герцога де Валенса еще бродит по просторам Франции?
– Лично я знаю трех. Но им ничего не светит, – невозмутимо ответила Керисса. – Я лучшая из троих.
– Не сомневаюсь. Представить даже в воображении нечто более прекрасное не в моих силах, – согласился Шелдон. – А сыновей у него не было?
– Двое законных. Их посадили в тюрьму вместе с отцом. Говорят, что их тоже казнили. Во всяком случае, в замок никто не вернулся. Там теперь хозяйничают… «революционные экспроприаторы»…
Она с трудом, но старательно выговаривала эти новые для людей, живущих в конце восемнадцатого столетия, слова.
– А ты с матерью жила по соседству?
– В двух лье от замка. Ему нравилось навещать нас и проводить час-другой в деревенской тиши. А несколько раз он возил нас в Париж. Боже, какой красивый у него был там дом, но нас он поселил по соседству… в отвратительной конуре.
Керисса скривила губки.
– Там было полным-полно крыс, но это не мешало ему заниматься с мамой на койке…
Она замолчала, глаза ее увлажнились.
– Вам, монсеньор, надеюсь, теперь понятно, почему я желаю обрести высокое положение в обществе?
– Ты могла бы достичь этого с помощью революции.
– Меня тошнит при виде крови, – поморщилась Керисса. – А проехаться в. шикарном экипаже по лондонским улицам, швыряя горстями мелочь нищим, – чем не забава?
– Все это тебе быстро наскучит.
– Может быть, но не до тех пор, пока я не отомщу за унижения, выпавшие на долю моей матери. Она, бедная, не знала, что мы будем кушать на завтрак, если его светлость позабудет оплатить наши счета.
Молчание Шелдона раздражало ее. Она сверкнула глазами.
– Ну что же вы, монсеньор! У вас появился шанс сделать доброе дело. Так оседлайте лошадку – и в путь! Что вас держит?
Если бы он мог признаться, что его удерживает от властного желания повалить ее тут же на пол, на ковер, сорвать с нее фальшивый вдовий наряд и…
И сказать, что он слишком хорошо воспитан, чтобы воспользоваться беззащитностью юной девицы. Шелдон проглотил комок, застрявший в горле, и произнес внезапно охрипшим голосом:
– Если я все-таки захочу тебе помочь, ты обещаешь подчиняться мне во всем?
– Это значит, вы возьмете меня с собой в Англию?
– Вероятно, я совершаю наибольшую ошибку в своей жизни, но это так. Я знаю один рыбацкий баркас… Он доставит нас на остров быстрее, чем любой корабль.
Все тело Кериссы пришло в движение, и каждый жест был красноречивее любых слов.
– О, монсеньор! Я готова молиться на вас и отдать вам все, чем располагаю!




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Триумф сердца - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Триумф сердца - Картленд Барбара



Очень много ляпов, но зато минимум соплей, что не может не радовать. Впервые встречаю у Картленд героя джентельмена-авантюриста, который не стесняется говорить героине о своем нестиранном белье и прикрывать "неприлично топорщившиеся панталоны". Неужели автор узнала о плотских желаниях у знати? В общем, читать можно: 6/10.
Триумф сердца - Картленд БарбараЯзвочка
8.04.2011, 12.07





скучновато.в романе нет той изюминки,которую бы хотелось. 7 баллов.
Триумф сердца - Картленд Барбарамария
27.08.2012, 12.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100