Читать онлайн Театр любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Театр любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.79 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Театр любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Театр любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Театр любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Когда дети закончили пение, девушка вышла из-за органа.
— Очень хорошо! Приходите завтра в это же время, — произнесла она.
Дети вскочили — им не терпелось выбежать на волю.
Они прошли толпой мимо герцога, стоявшего в дверях, почти не замечая его.
Вскоре церковь опустела, и он медленно зашагал по проходу, туда, где девушка собирала нотные листы.
Она с удивлением взглянула на него.
Приблизившись к ней, он подумал, что она еще прекраснее, чем виделась на расстоянии.
— Добрый вечер! — сказал он своим низким голосом.
Улыбнувшись, она заметила:
— Значит, мне не показалось, будто кто-то стоял в дверях, пока мы пели.
— Сначала я услышал, как вы играете на органе, — признался он, — и подумал, что у вас — профессиональное ощущение инструмента.
Она засмеялась, и ее смех прозвенел колокольчиком под сводом храма.
— Мне очень лестно, но я начала играть в церкви только после смерти органиста. Мой отец, здешний викарий , не смог найти ему подходящей замены.
— Я уверен, никто не смог бы сыграть лучше, чем вы! — искренне сказал герцог.
Девушка бросила на него мгновенный смущенный взгляд, свидетельствовавший о том, что она не привыкла получать комплименты.
Затем, подумав о необычности его появления, она спросила:
— Могу я чем-то быть полезной вам?
— Я думаю, да, — ответил герцог, — и я хотел бы поговорить об этом с вашим отцом; я наверняка с ним встречался, когда он был назначен в этот приход.
Девушка оцепенела, как будто застигнутая неожиданной догадкой.
Придя в себя, она робко поинтересовалась:
— А вы не… Может быть, вы…
— Я герцог Мурминстерский, — представился он. — Проезжая по деревне, я услышал, как вы играете на органе.
Девушка присела в реверансе.
— Извините… меня, — вспыхнула она, — я… я не узнала вас.
— Почему вы должны были узнать меня?
Герцог пожал плечами и прибавил:
— Может быть, вы назовете мне ваше имя?
— Меня зовут Лавела Эшли, мой отец служит викарием в Малом Бедлингтоне уже девятнадцать лет.
— В таком случае, — заключил герцог, — он был назначен моим отцом, поэтому я не знаком с ним.
— Боюсь, папы нет сейчас дома, он отправился навестить заболевшего прихожанина, который живет не так близко отсюда.
Герцог на мгновение задумался.
— Я хотел бы, — наконец произнес он, — чтоб вы и ваш отец приехали завтра в Мурпарк, где я обсудил бы с вами обоими, что вы можете сделать для меня.
— Приехать… в Мур-парк? — тихо повторила Лавела Эшли.
— Около одиннадцати часов утра, — уточнил герцог. — У вас есть на чем приехать?
— Да… да, конечно… ваша светлость.
— Итак, я буду ждать с нетерпением вас, мисс Эшли, и позвольте еще раз заверить вас, что я наслаждался вашей игрой.
Лавела снова присела в реверансе, а герцог повернулся и зашагал к выходу.
Теперь он с удовлетворением думал, что нашел по крайней мере исполнительницу роли ангела в своем скетче.
Это именно то, что ему необходимо.
Шелдон Мур оседлал лошадь и поспешил домой, пока его не застигла темнота.
Он мчался с предельной скоростью по знакомому уже пути и успел прискакать к дому с наступлением темноты.
У парадного входа уже толпились слуги, с беспокойством ожидавшие его.
Конюший стоял внизу, у подножия лестницы.
Герцог прошел в кабинет и взял рукопись короткой рождественской пьесы, которую еще не закончил.
Она была переписана для него каллиграфическим почерком помощника мистера Уотсона.
Читая написанное, герцог понял, что, сочиняя пьесу, видел главной героиней Фиону.
Он медленно разорвал на части исписанные страницы.
Одно он знал определенно: Фиона не должна играть или петь перед принцем и принцессой Уэльскими.
Он осознал теперь, она стремилась к этому не только из тщеславного желания выделиться и очаровать всех.
Она рассчитывала получить возможность пообщаться с принцем, чтобы он помог ей с замужеством: мол, герцог наверняка его послушается.
Хорошо известна была склонность принца, всегда пребывавшего в состоянии влюбленности, помогать своим друзьям в любовных делах.
В некоторых случаях он даже доводил до бракосочетания еще колеблющегося жениха.
Он убеждал его в необходимости оного довольно простым способом: твердо указывал нерешительному ухажеру на возникновение сплетен вокруг его девушки.
— Я не был намерен жениться еще по крайней мере пять лет! — пожаловался герцогу один из его друзей. — Но что я мог поделать, если его королевское высочество прямо намекал, будто я подпорчу репутацию Алисы, если не сделаю ей предложение?
Герцог посчитал тогда своего друга глупцом, позволившим поймать себя подобным образом в ловушку..
Кроме того, он был прекрасно осведомлен, что принц никогда не смог бы отказать в помощи хорошенькой женщине, если она прибегнет к слезам.
Он слишком поздно понял: нельзя было говорить Фионе о том, что принц напросился на приглашение в Мур-парк.
Но опасность грозила ему не только со стороны королевской четы.
На Рождество прибудет вся его семья, и Фиона не преминет воспользоваться случаем, чтобы привлечь его родственников на свою сторону.
Он никогда не задумывался об этом, так как не был намерен спешить с женитьбой.
Он забыл, какую хитрость и изобретательность может проявить женщина, твердо решившая добиться своего.
Следовательно, он должен каким-то образом воспрепятствовать Фионе остаться у него надолго.
Это представляло большую трудность, поскольку они уже обсуждали празднование Рождества у него.
Он не сомневался, что Фиона, как обычно, захочет выступить в Мур-парке чуть ли не в роли хозяйки дома, даже если здесь будет присутствовать его бабушка.
«Что же мне делать?» — спрашивал он себя в отчаянии.
До Рождества оставалось слишком мало времени, чтобы можно было надеяться на какие-то перемены до того, как начнут прибывать гости.
Если он будет отходить от Фионы постепенно, как и задумывал, она рано или поздно потребует объяснений.
Тогда ему, несомненно, придется выложить ей всю правду.
«Я просто должен выжидать, — размышлял он, — и действовать по обстоятельствам».
И все же он был обеспокоен.
Поужинав в одиночестве, он очень долго не ложился спать, переписывая свою пьесу.
У него возникла новая идея, навеянная словами гимна «Раздалась в ясной полночи», который исполняла сегодня дочь сельского священника под такую красивую и трогательную музыку. — Приближалось Рождество, и с каждым уходящим годом его родные становились все старше.
Он должен написать не скетч. Ему предстоит создать нечто такое, что заставит их почувствовать себя не забытыми, а нужными, несмотря на возраст.
Им надо сказать, что у них еще достаточно сил помогать другим и что они необходимы многим.
Ему представлялась на сцене фигура пожилой женщины, сидящей в центре и сожалеющей об ушедшей молодости.
Он уже написал для нее песню.
В этой песне слышится тоска по минувшим радостям, надеждам и стремлениям юности.
Затем, поскольку на сцене тоже будет Рождество, невинная малютка поднесет ей подарок.
Юная девушка, тоже с подарком для нее, попросит совета в вопросах любви.
Сначала пожилой женщине покажется, что у нее нет нужного ответа.
Но потом она найдет мудрый совет.
Счастливая девушка убегает, чтобы найти своего возлюбленного, а пожилая женщина засыпает.
В это время на сцене оживает ее сон.
Ангел, предстающий пред нею с двумя маленькими херувимами, говорит ей, что смерти нет.
Ее добрые дела продолжат свое существование даже после того, как она покинет этот мир.
И даже когда она вознесется на Небеса, она все еще будет помогать тем, кого любила, и руководить ими.
Сначала, когда эта идея только возникла у герцога, он посчитал ее слишком сентиментальной.
Но вскоре понял, что его бабушке и тетушкам она придется по душе.
Он и сам искренне верил в это, хотя ни с кем не обсуждал тему бессмертия.
Наверняка женщины, которых он встречал в жизни, включая Фиону, посмеялись бы над ним, узнав о его религиозности.
Сами они поверхностно относились к христианским обязанностям, изредка посещали только воскресную службу.
Они, как и все в высшем свете, посещали, конечно, церковные венчания и отпевания знатных особ.
Но, даже участвуя в этих обрядах, они продолжали нарушать обеты, которыми связывали себя при освящении брака.
Да и большинство из десяти заповедей они так или иначе тоже нарушали.
Он вспомнил званый обед, где присутствовала Фиона.
Кто-то в шутку сказал за столом женщине, за которой волочился:
— Я определенно нарушаю десятую заповедь, возжелав жену своего соседа!
Все рассмеялись, а другой острослов заметил:
— Важно соблюдать лишь одну заповедь, одиннадцатую: «Не попадайся!»
Герцог засмеялся — и Фиона тоже.
Он снова подумал, что она категорически не подходит на роль ангела.
Он не мог представить кого-либо из своих знакомых, чей облик был бы столь ангельским, как у девушки, встреченной им сегодня.
Он удивлялся, что никогда не видел ее раньше.
Но, с другой стороны, как мог он видеть ее, если она не появлялась в этой части поместья?
«Может быть, среди моих арендаторов есть и другие скрытые таланты!» — улыбнулся он.
Шелдон Мур встал из-за стола, заметив, что уже далеко за полночь.
Он успел написать не целую пьесу, но очень короткий эпизод, в котором преобладала музыка, а не слова.
Что касается музыки, он вдруг подумал, что мог бы включить в нее часть нежной мелодии гимна «Раздалась в ясной полночи», который так прекрасно исполнила Лавела Эшли вместе с детьми в церкви.
Стоило лишь явиться этой мысли, как он уже услышал эту мелодию в своей сценке.
Музыка же собственного сочинения станет хорошим фоном для слов ангела, обращенных к пожилой женщине.
Может быть, следует написать еще одну песню, которую она подарит зрителям.
Мелодия уже рождалась в его голове, звенела в ушах, и он вознамерился пойти в музыкальный салон, чтобы довести ее до конца за пианино.
Но тут он почувствовал нечеловеческую усталость.
Он очень мало спал прошлой ночью, поднялся рано и преодолел до вечера большое расстояние.
Он отправился в кровать.
Уже засыпая, он вновь услышал голос Лавелы, возносящийся к своду норманнской церкви.
За всю свою жизнь он не слышал голоса, равного ему по чистоте и очарованию.


Герцог проснулся рано и стал одеваться, тихо напевая какую-то мелодию.
После завтрака у парадного входа уже стояла наготове лошадь, и он отправился покататься часок-другой.
Перепробовал все препятствия, которые возвел на своем скаковом треке, и взял их с такой легкостью, что решил в следующий раз поднять повыше.
Без четверти одиннадцать он был уже дома.
Он сказал слугам, что ожидает викария из Малого Бедлингтона с дочерью.
Когда они прибудут, их следует провести в музыкальный салон.
Эта комната, которую он любил больше других, считалась одной из самых прекрасных в доме.
В этой комнате, белой, с золотым орнаментом, потолок был расписан купидонами, держащими маленькие арфы.
Венера, изображенная в центре потолка, очевидно, исполняла арию под их аккомпанемент.
Пока герцог был ребенком, его пианино стояло в школьной комнате.
Музыкальный же салон, расписанный итальянским художником, оставался за ненадобностью в заброшенном состоянии.
Отец Шелдона, человек весьма далекий от музыки, никогда не заходил туда.
Когда мальчик стал подрастать, его пианино переместили в гостиную, куда выходила его спальня.
Первое, что сделал Шелдон, став правящим герцогом, — это восстановил музыкальный салон.
Он велел расписать его, украсить позолотой и реставрировать роспись на потолке.
Теперь он был точно таким, каким его спроектировали и создали братья Эдэм.
Герцог вошел в музыкальный салон и сел за пианино.
Он играл, возможно, не столь виртуозно, как настоящий профессионал, однако намного лучше среднего любителя.
Еще совсем юным, будучи в Италии, он брал уроки у знаменитого концертирующего пианиста.
Он никому не говорил об этом, даже женщинам, любившим его, боясь насмешек в свете.
Очень немногие знали, что для него значит музыка.
К их числу относилась и Фиона, потому что была с ним чаще других.
Но когда он исполнял ей какую-нибудь собственную композицию, то чувствовал: она думает лишь о том, насколько было бы лучше, если б он держал ее в эти минуты в своих руках.
Он был уверен, слова похвалы произносились ею лишь для того, чтобы польстить ему, а вовсе не потому, что она действительно считала его хорошим исполнителем.
Он поставил на пюпитр партитуру.
Начал набрасывать на нее мелодию, явившуюся ему прошлым вечером.
Он успел записать большую часть, когда открылась дверь и слуга объявил:
— Ваша светлость, его преподобие Эндрю Эшли и мисс Эшли!
Герцог поднялся со стульчика.
Сегодня утром ему вдруг стало боязно, что вчера вечером воображение унесло его слишком высоко и он убедил себя, будто Лавела Эшли выглядит как истинный ангел.
Возможно, он был слишком очарован музыкой.
А может, в неверном свете сумерек просто обманулся.
И теперь он бросил быстрый взгляд на нее, прежде чем посмотреть на ее отца.
Но и в лучах солнечного света, вливавшегося в окно, она была столь же ангельским существом, каким он и представлял ее.
Сначала герцог поприветствовал викария, очень красивого и статного мужчину, такого же высокого, как он сам.
У него было выразительное лицо, виски чуть тронуты сединой.
Более того, его манера держаться, его осанка ясно давали герцогу понять, что он имеет дело с джентльменом.
— Я чрезвычайно рад встретиться с вами, викарий, — сказал он, — и считаю оплошностью со своей стороны, что не сделал этого раньше.
Викарий улыбнулся.
— Мы находимся на дальнем краю поместья, ваша светлость, и живем очень тихо. Я часто думаю, что Малый Бедлингтон вообще всеми забыт.
— Вот это мы должны исправить в будущем, — повинился герцог.
Он протянул руку Лавеле со словами:
— Я так рад, что вы приняли мое приглашение; а теперь мне хотелось бы рассказать вам, что я задумал.
Герцог прошел в конец салона и жестом предложил викарию расположиться в удобном кресле.
Сам устроился в кресле напротив, а девушка села на софу.
— Надеюсь, дочь рассказала вам, — молвил герцог, — что вчера вечером, совершенно случайно проезжая мимо вашей церкви, я услышал, как она играет на органе, и был совершенно потрясен ее исполнением гимна.
— Я и сам всегда думаю об этом, — кивнул викарий. — Моя жена тоже очень музыкальна.
— Ваша дочь пела рождественский гимн с детьми, — продолжал герцог, — и таким образом я узнал, какой у нее необыкновенный, прекрасный голос!
Этим заявлением он явно смутил Лавелу, поскольку у нее тотчас зарделись щеки.
На ней была та же шляпка, что и вчера.
Одежда ее отличалась простотой.
Однако она весьма удачно оттеняла ее юное лицо с огромными глазами.
И вновь герцог мысленно назвал ее внешность ангельской.
Он попытался в нескольких словах объяснить викарию и Лавеле, каким образом намерен поставить в своем театре спектакль в субботу после Рождества.
— Я хочу показать вам свой театр, — сказал он, — но сначала я попросил бы вашу дочь спеть для меня то, что я слышал вчера в церкви.
— Конечно, ваша светлость, — ответил викарий, — но мы не догадались принести с собой какие-либо ноты.
— Это ничего, — успокоил его герцог, — просто для начала пусть она сыграет и споет ту часть гимна, которую пела с хором. Затем я попросил бы ее исполнить кое-что еще.
Без наигранной скромности или возражений Лавела подошла к пианино.
Она, очевидно, знала этот гимн на память.
Чтобы приноровиться к новой для нее клавиатуре, Лавела взяла несколько аккордов музыкального сопровождения гимна.
Затем начала петь.
Если герцог вчера был тронут ее голосом, то теперь, слушая его в музыкальном салоне с великолепной акустикой, он был совершенно очарован и ошеломлен.
Прозвучал последний куплет:
И мир в торжественной тиши,
Внимая, оживал.
Эти финальные слова так всколыхнули душу, что ему показалось, будто каждый, кто имеет счастье слушать его прелестную гостью, должен всем сердцем внимать ее пению «в торжественной тиши».
Лавела убрала руки с клавиатуры.
— Я думаю, ваша светлость, — взглянула она на него, — не стоит продолжать.
— Мне бы хотелось прослушать весь гимн, — сказал герцог, — но если вы играете и поете по нотам, я попросил бы вас спеть несколько тактов моего собственного сочинения.
Он протянул ей партитуру и сел рядом за инструмент.
Пробежал пальцами по клавишам, наигрывая мелодию, чтобы она заучила ее пока без слов.
— А теперь попробуйте вы! — предложил он девушке.
Затем взял аккорд.
И тут зазвучал голос Лавелы.
Как и предвидел герцог, он с какой-то удивительной неповторимостью соединил слова с мелодией и, казалось, взмыл в небо.
Лишь однажды она поколебалась, читая ноты и обращая их в звуки, но в целом исполнила впервые увиденное сочинение почти идеально.
Когда она закончила, викарий зааплодировал герцогу.
— Браво, браво, ваша светлость! — воскликнул он. — Я и не представлял, что вы композитор!
— Большинство знакомых тоже не подозревают этого во мне, — ответил герцог, — я и в детстве стеснялся признаваться в этом.
— Думаю, вы должны гордиться тем, что способны сочинять такую прекрасную музыку, — поддержала отца Лавела.
При этом она продолжала изучать партитуру.
В ее словах было заключено столько искренности, что герцог, улыбнувшись, произнес:
— Возможно, в дальнейшем, когда у нас будет время, я покажу вам другие свои произведения и стихи, положенные на музыку.
— Это было бы чудесно! — оживилась Лавела. — Вы, наверное, получаете от сочинительства огромное удовлетворение.
Герцог был уверен, другая женщина сказала бы: «Вы могли бы получать огромные деньги, продавая их».
Лавела же думала лишь о чувствах, которые он испытывал, сочиняя музыку.
— Пойдемте взглянем на театр, — предложил он.
Они перешли из музыкального салона в ту часть огромного дома, где был расположен театр.
И вот открылась дверь, и они очутились на верхних ступенях, спускающихся в партер, и по обе стороны от них засверкали воистину королевские ложи.
— Это великолепно! — не мог сдержать своих чувств викарий. — Я всегда думал: как грустно, что первоначальный театр сгорел.
— Вы знали об этом? — удивился герцог.
— Меня всегда очень интересовала история этого дома, ваша светлость. А ваш отец был так добр, что водил меня по нему, рассказывал о переменах, происшедших в 1780 году, и показывал те первозданные строения, которые оставались нетронутыми.
— Это было очень давно, — заметил герцог. — Я хотел бы показать вам изменения, внесенные в планировку с тех пор.
— Трудно выразить словами, как это было бы интересно для меня, — ответил викарий.
Шелдон Мур провел Лавелу на сцену.
Она была в таком же восторге, какой испытала бы Фиона, получив бриллиантовый браслет.
— Театр весьма невелик, — молвил герцог, — поэтому я не думаю, что вы будете волноваться.
Она улыбнулась.
— Я никогда не волнуюсь, играя рождественскую пьеску, что мы делаем каждое Рождество в школьном зале.
Все с той же милой улыбкой она продолжала:
— Конечно, зрители здесь будут другие, но я думаю, что смогу забыть о них.
— Это очень разумно, — сказал викарий, прежде чем герцог смог предложить свой комментарий. — Я всегда советую детям представлять себя персонажами, которых они изображают, и думать, что они действительно являются Тремя Волхвами, Пастухами или даже самой Девой Марией.
— Я смотрю, викарий, у вас явные способности к актерскому мастерству, — промолвил герцог.
Викарий засмеялся.
— Должен признаться, я играл во многих пьесах, когда учился в Оксфорде.
— Папа замечательный артист, — подтвердила Лавела. — Однажды, когда мы, набравшись смелости, поставили «Короля Лира», все говорили папе, что он губит свой актерский талант, оставаясь викарием в Малом Бедлингтоне.
— Вы оба заставляете меня чувствовать, будто я пренебрегаю своими обязанностями: зарываю в землю столь разнообразные таланты в моем поместье! — взмахнул руками герцог.
— Будьте осторожны! — предостерегла его тут же Лавела. — Если вы начнете открывать слишком много талантов, поощряя всех своих подданных становиться актерами и актрисами, многие из них возомнят себя блестящими исполнителями, и вам потом не отделаться от жалких подражателей и посредственностей.
— Да, это верно, — согласился викарий. — В моем приходе есть несколько старых дев, которые обожают декламировать бесконечные поэмы собственного сочинения или петь — как правило, начисто игнорируя мелодию, — при каждом удобном случае.
Герцог захохотал.
— Спасибо за то, что предупредили меня.
— Когда они услышат о вашем прекрасном театре, — прибавила Лавела, — вам не будет отбоя от них.
— Тогда мне остается лишь просить вас не говорить о нем, — улыбнулся герцог.
— Честно говоря, это невозможно, — ответила Лавела, — даже если мы станем молчать, все вокруг будут говорить.
— Все? — удивился герцог.
— Обычно все, что случается в Мур-парке, возбуждает сильнейший интерес и живое обсуждение.
Заметив недоумение герцога, она объяснила:
— Вы, ваша светлость, являетесь нашим землевладельцем и, кроме того, самой интригующей личностью во всей округе.
— Жаль, что мне это не льстит, — заметно Приуныл герцог.
— Когда у вас праздник, — продолжала Лавела, — все голоса звенят радостно!
Глаза ее возбужденно сверкали, от чего она стала еще прелестнее.
— А теперь вы совсем запугали меня! — запротестовал он. — У меня и в мыслях не было, что я могу являться объектом для разговоров!
— Но это вполне естественно, — заметила девушка. — Нам ведь здесь нечего особенно обсуждать, разве что лиса утащит лучшую курицу или выдру увидят в реке.
— Вы нарисовали печальную картину, — рассмеялся герцог, — так что я не буду жаловаться, если мой театр станет для всех новой пищей для обсуждений.
— Что обязательно произойдет! — молвила Лавела. — И, конечно, ваша светлость, для меня будет очень… очень большой честью… иметь возможность… спеть в… нем.
Внезапно ей пришло в голову, что она должна была сказать нечто подобное раньше.
Она взглянула на отца, как бы ожидая от него упрека за бестактность.
— Я могу лишь сказать, что в восторге от вашего обещания сыграть предназначенную вам роль, — уверил ее герцог.
— Думаю, нам следует оставить вас пока, ваша светлость, — включился в разговор викарий. — Мы и так отняли у вас много времени.
Вы только скажите Лавеле, когда ей нужно будет приехать вновь, и мы отправимся домой.
— Поскольку я сейчас один, — ответил герцог, — мне бы хотелось предложить вам пообедать со мной. А затем, викарий, мой куратор с удовольствием покажет вам дом, пока мы с вашей дочерью попробуем отрепетировать ее роль.
У него уже возникли планы насчет расширения ее роли, чтобы можно было использовать все возможности ее исключительного голоса.
Такой голос требовал, чтобы она исполнила соло либо в начале пьесы, либо в конце.
После ленча викарий отправился с куратором осматривать дом.
Герцог провел Лавелу в гостиную.
Он считал эту комнату одной из самых роскошных.
Видя, как засияли от восторга глаза девушки и как она осмотрелась вокруг, он понял, что и для нее гостиная явилась неким откровением.
Герцог уже привык к активному проявлению чувств тех, кто прибывал в Мур-парк впервые.
Сначала они поражались размерами дома, затем — его меблировкой и, наконец, собранными в нем сокровищами.
Лишь его так называемые друзья, гордившиеся своим утонченным вкусом, предпочитали не удивляться ничему, принимая все как должное.
Дамы обычно были слишком сосредоточены на платьях своих соперниц, чтобы обращать внимание на что-либо иное.
Мужчин же интересовали только лошади.
Когда герцог показал Лавеле бесценную коллекцию табакерок, она разглядывала их в почтительном молчании.
Затем тихим голосом, как бы говоря сама с собой, она произнесла:
— Здесь как в пещере Аладдина!
Герцог был очарован ее искренностью и простодушием и показал ей еще несколько комнат по пути к музыкальному салону.
Ему нравилось, как она восхищается всем без излишней экспансивности и нарочитых восторгов.
Это сияние, появлявшееся в ее глазах, было выразительнее слов.
Когда они вновь оказались в музыкальном салоне, она растроганно произнесла:
— Спасибо вам… большое спасибо за вашу доброту. Ваш дом точно такой, каким я представляла его. Я часто подъезжала к нему по аллее, чтобы взглянуть на красивый фасад и статуи на крыше.
Герцог невольно подумал, как много лет прошло с тех пор, когда он забирался на крышу посмотреть на эти статуи.
Он уже успел так привыкнуть к ним, что почти забыл, кого они представляют.
— До самого Рождества, — сказал он, — вы не только сможете смотреть на этот дом снаружи, но и будете заходить в него. Я уверен, многое в нем покажется вам интересным.
— Я хотела бы увидеть так много! Поэтому желала бы, чтоб Рождество не приближалось так быстро! — засмеялась Лавела.
— Но поскольку оно уже совсем близко, — ответил герцог, — вам придется много поработать — ведь я хочу, чтобы мое первое представление было выдающимся.
— Я постараюсь… Я действительно постараюсь… сыграть хорошо, — пообещала Лавела.
— Я знаю это, — улыбнулся герцог.
Он сел за инструмент, и Лавела, сняв шляпку, как будто она мешала ей чувствовать себя более свободно, взяла в руки ноты.
Она спела свою партию дважды.
— Пожалуйста, давайте повторим снова, — попросила она.
Герцог мягко аккомпанировал ей на пианино.
В эту минуту дверь в салон неожиданно открылась, и вошла Фиона.
Герцог поднял руки над клавиатурой.
Фиона выглядела еще более эффектно, чем всегда.
Платье, видневшееся из-под длинной меховой накидки, было изумрудно-зеленого цвета; это был один из ее любимых цветов, он очень шел ей.
В тон платью на шляпе красовались зеленые страусовые перья, в ушах сверкали изумруды.
Она прошла через всю комнату, туда, где на невысокой платформе стояло пианино.
Герцог еще медленно поднимался из-за инструмента, чтобы поздороваться с ней, а она уже витийствовала:
— Шелдон, как мог ты уехать из Лондона, ничего не сказав мне? Я не могла поверить, что ты уехал в деревню — один!
Перед последним словом она растерянно помолчала, а произнеся его, вопросительно взглянула на Лавелу.
— Я послал тебе записку, что у меня здесь много дел, — холодно ответил герцог, — и хотел немного побыть один!
— Один! — воскликнула Фиона. — Никогда не слышала большей бессмыслицы! И потом, дорогой, ты должен был знать, что я считала дни, часы, минуты до твоего приезда!
— Я скоро возвращаюсь в Лондон, — тем же тоном промолвил герцог, — так что твой приезд сюда был вовсе не обязательным.
Прежде чем Фиона успела ответить, он продолжал:
— Позволь мне представить тебя мисс Лавеле Эшли, она обладает великолепным сопрано и примет участие в пьесе, которую я написал к открытию моего театра. Мисс Эшли — леди Фэвершем!
Лавела протянула руку для знакомства, но Фиона даже не пошевелилась.
Она лишь разглядывала ее с выражением, которое герцог, хорошо зная ее, безошибочно определил как высокомерное и неприветливое.
— Почему я никогда не встречала вас раньше? — требовательно спросила Фиона.
— Потому что я никогда не была здесь до сегодняшнего дня, — ответила Лавела.
— Это правда, — кивнул герцог. — Я, по сути дела, открыл мисс Эшли только вчера и пригласил ее вместе с отцом, викарием Малого Бедлингтона, который сейчас осматривает дом.
Говоря это, он буквально чувствовал, как расслабляется и отходит Фиона.
Он хорошо понимал все ее мысли.
Он бы с удовольствием позволил Фионе продвинуться дальше в ее подозрениях, если б не желание защитить от нее невинную Лавелу.
Вне всякого сомнения, это ангельское существо из дома священника никогда в жизни не встречало ничего подобного Фионе.
Стоило лишь заметить, как Лавела смотрит на эту женщину старше нее и какое удивление, — если не сказать больше, — вызывает у девушки внешний вид Фионы.
— Я понимаю тебя, дорогой! Я не могла вынести даже мысли о том, что ты здесь один и рядом ни одной близкой души, с кем можно было бы поговорить, — разливалась Фиона уже прежним, уверенным в себе голосом. — Вот я и собрала всего нескольких друзей, и мы приехали как можно быстрее.
— Ну и кто же это? — спросил герцог с видимым хладнокровием.
— У меня было мало времени. Я пригласила лишь Изабель Хенли, так как ее мужа нет в Лондоне. А Джослин, которому не терпится видеть тебя, согласился сопровождать нас.
— Джослин!
С огромным трудом герцогу удалось подавить признаки гнева в своем голосе.
Его кузен был последним человеком, которого он смог бы вытерпеть подле себя в эту минуту.
Затем он подумал, что Джослин, может быть, сам настоял на приезде к нему.
Желание кузена видеть его не имеет ничего общего с Фионой.
И все же он ощущал, как в нем кипит неуемная ярость.
Но тут он напомнил себе о необходимости соблюдать превеликую осторожность.
Раньше в их совместном приезде не было бы ничего необычного.
Их пребывание в Мур-парке было в порядке вещей.
А поскольку она не подозревала, что ему все известно о ней, она считала почти своей обязанностью последовать за ним.
Ей нужно было убедиться, что их отношения остаются по-прежнему прочными и что он не чувствует себя одиноким.
Его внезапно поразила чудовищная мысль: как ужасно было бы для столь юного и неиспорченного существа, как Лавела, узнать о его связи с Фионой!
С легкой ноткой властности он произнес:
— Закажи чай себе и своим гостям в Голубой гостиной. Мисс Эшли и я присоединимся к вам, как только закончим репетировать.
Он сказал это так непререкаемо и определенно, что у Фионы хватило ума не спорить с ним.
— Конечно, Шелдон, дорогой, — ответила она. — Я сделаю все, что ты хочешь. Но ты еще даже не сказал, что рад видеть меня.
Она сопроводила эти слова своими обычными кокетливыми ужимками и обольстительно лукавым огоньком в глазах.
— Это было действительно неожиданностью, — коротко ответил герцог.
Он отвернулся и снова сел за пианино.
Фиона колебалась.
Затем, видя, что ей остается лишь уйти, она как фурия пронеслась по комнате, шумно захлопнув за собой дверь.
Герцог не сказал ни слова.
Он лишь начал исполнять одно из своих произведений, которое доставляло ему большее удовольствие, нежели любое иное.
Он играл до тех пор, пока не почувствовал, как музыка снимает раздражение.
На время он забыл о троих непрошеных гостях, свалившихся на него как снег на голову, и ощущал рядом лишь Лавелу.
Вот она подвинулась немного поближе, чтобы внимательнее следить за его пальцами.
Когда он закончил свою композицию, она продолжала хранить молчание.
И он был благодарен ей за это.
Ее молчание значило для него гораздо больше, чем потоки неосновательных излияний и похвал, которые последовали бы от Фионы.
Наконец Лавела промолвила:
— Это было прекрасно… абсолютно восхитительно! Я уверена, вы сочинили это сами.
— Как вы узнали? — спросил герцог.
— Я просто понимала, что вы ощущали в тот момент, когда играли, и музыка была… частью вас.
Герцог был поражен ее восприимчивостью.
Он задумался над ее словами.
— Я полагаю, вы — быть может, лучше многих других, — сознаете, что если возникает новая мелодия, то она не рождается исключительно в человеческом мозгу.
— Нет, конечно, нет, — согласилась Лавела. — Она рождается в сердце человека, в его душе. Это относится не только к новой, но и к любой исполняемой мелодии. Я чувствую это, когда пою.
— Я убедился, — сказал герцог, как будто лишь сейчас открыл это для себя, — что музыка и есть выражение сердца и души!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Театр любви - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Театр любви - Картленд Барбара



еще один интересный легкий роман этой писательницы отдыхайте девочки читайте и отвлекайтесь от суеты от проблем такие сказки дают возможность нам забыться на какое-то время отдохнуть душой
Театр любви - Картленд Барбаранаталия
27.07.2012, 17.50





Симпатичный роман. 7/10.
Театр любви - Картленд БарбараМупсик
7.05.2014, 23.42





Роман Барбары можно узнать из тысячи, потому что он сильно отличается от остальных прежде всего отношениями гг. Эти отношения не похожи на остальные, особенной глубинной, незамысловатостью, откровенностью и искренностью. Здесь нет таких постепенных отношений—сначала страсть потом любовь. Гг сразу распознают глубокое чувство, поэтому романы получаются маленькими, легкими, без напряжения. И это один из таких романов который доставил мне удовольствие. 10 из 10
Театр любви - Картленд БарбараПросто Человек:)
24.09.2014, 21.06





Наивно, сказочно... но светло и искренне..Читаеш и отдыхаеш душой от суетного мира..10!!
Театр любви - Картленд БарбараЕЛЕНА
24.09.2014, 23.42





Ах!
Театр любви - Картленд БарбараЛюбовь
12.03.2015, 8.33





очень мило
Театр любви - Картленд БарбараКира Корор
12.03.2015, 20.53





Очень ннеплохой роман. Все коротко и лаконично. Полюбили друг друга и збежали.
Театр любви - Картленд БарбараЮлия Голец
5.12.2015, 9.53





Очень ннеплохой роман. Все коротко и лаконично. Полюбили друг друга и збежали.
Театр любви - Картленд БарбараЮлия Голец
5.12.2015, 9.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100