Читать онлайн Таинственная служанка, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Таинственная служанка - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 112)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Таинственная служанка - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Таинственная служанка - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Таинственная служанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Экипаж, высадивший Жизель у «Плуга», доставил графа и капитана Сомеркота к расположенному на той же Хай-стрит театру.
История театральной жизни Челтнема была поистине примечательной.
Поначалу в примитивный театр превратили очень маленькую пивоварню. Именно в ней на подмостках впервые появилась юная Сара Сиддонс, сыгравшая в «Спасенной Венеции». Она настолько тронула публику, что о ее игре рассказали самому Дэвиду Гаррику. Вскоре после этого началась ее карьера на лондонской сцене, которая принесла ей такую славу.
В той же перестроенной пивоварне, где под актерские уборные приспособили сеновал, играли и другие великие актеры, такие, как Чарльз Кембль, Дороти Джордан и Хэрриет Мелон.
Новое здание театра было хотя и небольшим, но элегантным и удобным. С его архитектурой и блеском могла сравниться разве что роскошь, царившая на Друри-лейн.
Тут было два ряда лож, причем один из них составлял бельэтаж, позади которого был хитроумно устроен еще один этаж — галерка для простолюдинов. Места там обходились всего в шиллинг и шесть пенсов, тогда как места в ложах стоили пять шиллингов.
Граф Линдерст вошел в театр не через главный вход, а через служебный, которым пользовался полковник Беркли и из которого можно было почти сразу же попасть в ложу у сцены.
Зал был уже заполнен. Усаживаясь в центре ложи, граф дал знак Генри Сомеркоту сесть по правую руку от него, оставив слева место, которое позже предстояло занять полковнику Беркли. Осмотревшись, он увидел среди зрителей немало знакомых лиц.
В ложе, носившей название королевской, сидел герцог Орлеанский с двумя очаровательными дамами, одна из которых радостно помахала рукой графу. И в других ложах его взгляд встречал приветственное трепетание носовых платочков или вееров и ласковые улыбки алых губок. Много знакомых графу прелестниц были рады увидеть его — первое появление после долгого отсутствия не прошло незамеченным в обществе, особенно в дамской его половине.
Он ответил на их приветствия поклоном, а потом открыл программку и стал выяснять, кто из актеров занят в спектакле, помимо самого полковника.
Как и говорил полковник Беркли, роль героини исполняла Мария Фут.
— По правде говоря, актриса она довольно средняя, — сообщил Генри Сомеркот, догадываясь о том, что думает граф, — но пользуется популярностью благодаря своим талантам танцовщицы. Не сомневаюсь, что в этом спектакле нам предстоит видеть танцы в немалом количестве.
Как только занавес поднялся и на сцене появилась Мария Фут, графу стало понятно, почему полковник Беркли мог ею сильно увлечься. У нее оказалось овальное личико, светло-каштановые волосы и женственная, гибкая фигурка. От нее исходило некое обаяние, делавшее Марию одной из самых привлекательных актрис, из тех, кого графу приходилось видеть на сцене.
К тому же у нее был очень приятный голос, и если ее игре было далеко до блестящей Сары Сиддонс, то она, по крайней мере, достаточно убедительно рисовала образ невинной девушки, которую соблазнял ослепительный негодяй, роль которого выбрал для себя полковник.
Граф нашел первый акт весьма забавным, особенно сценического папеньку Марии — священника, который громким голосом осуждал греховность тех мужчин, которые позволяют себе дуэли и прибегают к насилию, мстя себе подобном.
Когда занавес опустился, зрители, переполнявшие зал, оглушительно зааплодировали.
Откинувшись на спинку кресла, граф обратился к Генри Сомеркоту, заметив:
— Похоже, новая постановка полковника будет иметь успех.
— На мой взгляд, — ответил Генри, — зрителей в равной степени развлекает и та драма, которая, как они предполагают, происходит за кулисами. Насколько я понимаю, одна из прежних возлюбленных полковника выражает громкие протесты по поводу его нового увлечения — Марии.
— Только Фиц мог одновременно занять в пьесе такое количество своих любовниц и сделать это с ловкостью жонглера! — проговорил граф.
Оба рассмеялись.
Вскоре ложу заполнили знакомые графа, большинство которых составляли прелестные леди, красноречиво дающие ему понять, насколько они счастливы снова его видеть. При этом они умело пользовались не только словами, но и очень выразительными взглядами. И то, и другое говорило ему: «Теперь, когда вы поправились, мы должны встретиться».
Когда наконец раздался стук, возвещавший зрителям о том, что им пора вернуться на свои места и граф с Генри остались в ложе одни, он негромко заметил:
— Кажется, мне очень скоро пора будет уезжать из Челтнема. Покоя мне здесь не видать…
Генри в ответ только ухмыльнулся. Он слишком хорошо знал, насколько умело граф уклонялся от преследования «прелестных амазонок», которые за ним охотились, даже от самых пылких.
Второй акт пьесы был более эмоциональным.
Невинная девица, которую играла Мария, поверив своему аморальному возлюбленному, дала себя соблазнить, а потом, когда он отказался давать ей деньги на жизнь, вынуждена была зарабатывать себе на жизнь, танцуя в театре.
Какое-то время ей удавалось скрывать от отца свою тайну, но к концу акта он обнаружил ее обман и узнал то, что соблазнитель лишил ее девственности. Именно тогда актер, исполнявший роль священника, в ярости выбежал на середину сцены и принялся гневно обличать порочность мужчины, который направил стопы его драгоценного чада на дорогу, ведущую прямиком в ад.
В эту минуту дверь ложи открылась, появился полковник и занял свободное место рядом с графом.
Белый парик очень шел его несколько разгоряченному лицу. В кружевах у его шеи поблескивали бриллианты. Он выглядел так привлекательно в этот момент, что можно было легко понять, почему ни одна девушка не могла устоять против его обольщений.
На сцене коленопреклоненная Мария Фут рыдала у ног отца, который проклинал ее за то, что она лишилась чистоты и надежды на райское блаженство.
— А твой возлюбленный, — прогремел он, — не уйдет от моего мщения. Такие, как он, не имеют права пятнать эту землю своим присутствием!
С этими словами священник повернулся и вытащил из кармана своего длинного черного сюртука огромный пистолет.
Внимание всех зрителей было приковано к сидевшему в ложе у самой сцены полковнику. Наставив на него свой пистолет, разгневанный отец вскричал:
— Я убью тебя! Не допущу, чтобы ты продолжал отравлять мир своей греховностью и пятнал чистоту невинных созданий! Умри же, и пусть господь смилуется над твоей черной душой!
Он прицелился в ложу, но, как это ни странно, дуло его пистолета было обращено не на полковника, а на графа, сидящего в самом центре.
— Умри, негодяй! — гневно гремел актер. — Умри и возвращайся обратно в ад, откуда явился!
После этих слов ему по роли надлежало выстрелить, но в тот момент, когда его палец уже лег на спусковой крючок, дверь ложи распахнулась и на передний план выбежала какая-то женщина, которая встала перед графом, раскинув в стороны руки.
Ее появление так изумило актера, что тот невольно вздрогнул, рука в момент выстрела дрогнула, и дуло пистолета отклонилось от намеченной цели.
Почти одновременно со звуком выстрела раздался громкий удар: пуля попала в фигуру позолоченного ангелочка, который был установлен над центром ложи. На головы сидевших под ним посыпался дождь алебастровых осколков.
В зале царило изумленное молчание. Происходившее в действительности на глазах оторопевших зрителей было гораздо интереснее любого спектакля.
Спустя несколько мгновений полковник вскочил на ноги.
— Боже правый! Пистолет был заряжен настоящей пулей! — воскликнул он.
После того как его возглас разнесся по притихшему залу, снова наступило напряженное молчание. Потом побледневший как смерть актер, исполнявший роль разгневанного отца, пролепетал:
— Я понятия не имел о… Клянусь, я ничего не знал! Мне сказали, что это просто пари… что это шутка между двумя джентльменами. — Ты бы его убил! — взревел полковник. Теперь уже все зрители начали вскакивать со своих мест, кричать и заглядывать в ложу. Жизель бессильно уронила руки и почувствовала, как вставший позади нее граф обнял ее за плечи. Склонив голову ему на плечо, она пыталась отдышаться. Она жадно ловила ртом воздух, словно тонущий человек, который уже долгое время провел под водой. Ей казалось, что сердце у нее готово разорваться.
Тесно прижимая ее к себе, граф негромко, но очень решительно сказал Генри Сомеркоту:
— Найди Джулиуса и немедленно выдвори его из Англии! Я буду давать ему тысячу фунтов в год при условии, что ноги его в стране больше не будет. Если он вернется, то попадет под суд по обвинению в попытке убийства!
Со стремительностью военного, привыкшего получать и исполнять приказы. Генри Сомеркот повернулся и вышел из ложи, не сказав ни слова.
Тем временем полковник кричал на актера, а тот отвечал ему тоже криком, но их голоса тонули в шуме, поднявшемся в зрительном зале. Кто-то выкрикивал какие-то советы, а кто-то громко ужасался только что миновавшей опасности.
Даже не взглянув в сторону зала, граф увлек Жизель из ложи и по короткому коридору вывел к служебному выходу из театра.
Она с трудом поспевала за ним, все еще задыхаясь после стремительного бега. Если бы граф не поддерживал ее, Жизель непременно упала бы — такую она испытывала слабость.
На улице графа ждала карета, хотя слуги, не ожидавшие того, что их хозяин так рано уйдет из театра, удобно расположились на козлах и болтали. Однако, как только они увидели графа, все моментально вскочили, и лакей успел открыть дверцу и помочь Жизели сесть.
Граф устроился на сиденье рядом, двигаясь немного неловко из-за своей раны, которая давала о себе знать.
Как только лакей закрыл за ними дверцу, он сразу же снова обнял Жизель и притянул к себе.
— Ты спасла мне жизнь, Жизель! — сказал он. — Как тебе удалось узнать, что Джулиус задумал такую подлость?
Жизель не сразу смогла ему ответить. Когда ее дыхание начало немного выравниваться, она с трудом проговорила:
— Он… хвастался… что… в половине десятого… он станет… пятым графом… Линдерстом.
— Благодаря тебе я остался жив!
Жизель спрятала лицо у графа на плече, она все еще никак не могла успокоиться от всех событий, произошедших за последний час.
Расстояние от театра до Немецкого коттеджа было совсем небольшим, и они доехали молча. Жизель постепенно стала успокаиваться, дрожь уже не сотрясала ее худенькое тело, но граф не выпускал ее из своих объятий.
Только когда карета остановилась у парадного крыльца коттеджа, он разжал руки, и Жизель вышла из экипажа, опираясь на предложенную лакеем руку.
В холле стояло плетеное легкое кресло, в котором графа поднимали на второй этаж, где располагались его комнаты, по лестнице три лакея. Это полковник Беркли подал графу идею, что ему не нужно самому подниматься вверх по ступенькам, пусть даже путь вниз ему давался уже достаточно легко.
К тому времени, когда Жизель, которая едва держалась на ногах, добралась до гостиной, граф уже ждал ее наверху и наливал в два бокала шампанское.
— Подать вам ужин, милорд? — осведомился дворецкий.
— Пока не надо, — ответил граф. — Если позже мне что-нибудь понадобится, я позвоню.
— Хорошо, милорд.
Слуги вышли из комнаты. Граф отпил немного шампанского, поставил бокал на столик и повернулся к Жизели.
— По-моему, нам обоим полезно немного выпить… — начал он… и замолчал.
Она стояла неподвижно и пристально смотрела на него. Глаза на ее бледном личике казались просто огромными, а в них было нечто такое, что заставило графа молча открыть ей свои объятия.
Она бросилась к нему, словно ребенок, нуждающийся в утешении. Притянув ее к себе, граф почувствовал, что Жизель все еще дрожит, но на этот раз не из-за страха и волнения.
— Все в порядке, дорогая, — нежно сказал он. — Все уже позади. Ты теперь в безопасности. Ни ты, ни я больше никогда не встретимся с Джулиусом.
— Мне было… так страшно, — прошептала Жизель. — Невыносимо страшно! Я так боялась… не успеть!
В ее голосе билось чувство, которое нельзя было истолковать не правильно, и граф нежно обхватил пальцами ее подбородок и приподнял лицо девушки, стремясь заглянуть ей в глаза.
— Почему тебе было так важно спасти мне жизнь? — спросил он.
Жизели не нужно было ничего говорить.
Он прочел ответ в ее глазах и мягкой линии губ, почувствовал во всем ее теле, которое трепетало в его объятиях, словно пойманная птичка.
Долгие секунды граф молча смотрел ей в лицо, а потом тихо проговорил:
— Я люблю тебя, мое сокровище.
Жизель замерла. А потом он нашел ее губы, такие нежные и доверчивые. Ее тело послушно прижалось к нему, губы раскрылись навстречу его поцелую…
Граф почувствовал, что никогда в жизни не встречал подобную нежность, невинность и чистоту. Когда Жизель робко ответила на его поцелуй, его объятие стало более страстным, а губы — настойчивыми и властными.
Прервав наконец поцелуй, он поднял голову и дрогнувшим от наполнявших его чувств голосом сказал:
— Я люблю тебя, моя красавица! Люблю тебя так сильно, что не высказать словами. И хочу надеяться, что ты тоже хоть немножко меня любишь.
— Я… люблю вас всем моим существом, — ответила Жизель. — Люблю… сердцем, умом и… душой… В целом мире никто с вами не сравнится!
Ее слова дышали подлинным сильным чувством. Граф снова привлек ее к себе и уже не мог сдерживаться — его поцелуи становились все более страстными.
Жизели казалось, будто весь ее мир наполнился музыкой и светом, от которых трепетала и сладко замирала ее душа. Прежде она не догадывалась, что одним своим прикосновением граф сможет пробудить в ней чувства и ощущения, которых она никогда прежде не знала. А в кольце его сильных рук она чувствовала себя защищенной от всего — даже страха.
Любовь к нему заливала все ее существо, словно мощная волна морского прилива.
— Я люблю вас… люблю! — шептала она, касаясь губами его губ.
А потом граф начал нежно целовать ее веки, лоб, кончик носа, нежную кожу шеи…
Жизель чувствовала, что желанна ему. Она счастлива была бы умереть в эту минуту, когда они были настолько близки, что ей начинало казаться, что из двух людей они превратились в одно существо.
— Я никогда не думал, что женщина может быть такой прелестной, такой желанной и в то же время такой нежной, невинной и настолько лишенной недостатков! — проговорил граф своим низким и звучным голосом, который так любила Жизель.
Его губы снова задержались на шелке ее кожи, а потом он тихо сказал:
— Как скоро ты станешь моей женой, дорогая?
К своему великому изумлению, он почувствовал, что Жизель напряженно застыла, а в следующую секунду ей удалось каким-то образом высвободиться из его объятий — и она сразу же отошла от него.
Слова графа разрушили чары, во власти которых она находилась, чары, которые заставили ее забыть обо всем, кроме ее любви и того, что он тоже любит ее!
А теперь она опомнилась, словно ей в лицо плеснули холодной воды. Вернувшись к реальности, Жизель постаралась овладеть собой и с трудом заставила себя сказать:
— Мне… надо кое-что вам… рассказать. Граф улыбнулся.
— Ты хочешь открыть мне свою тайну? Она не имеет ровно никакого значения, мое сокровище. Важно только одно — что ты меня любишь. Ты любишь меня настолько сильно, что готова была рискнуть своей жизнью, чтобы спасти мою. И меня не интересует то, что ты можешь мне рассказать. Ты — это ты, и я хочу, чтобы ты принадлежала мне, была со мной рядом до конца нашей жизни.
Он увидел, что на глаза у нее навернулись слезы. Не отводя от него глаз, Жизель прошептала:
— Разве можно найти человека… более чудесного… более великодушного? Граф снова открыл ей объятия.
— Иди сюда! — позвал он. — Мне невыносимо, когда ты так далеко от меня.
Жизель покачала головой.
— Вы слишком переутомились сегодня. Вам необходимо сесть. А мне… надо поговорить с вами… Пусть даже… это очень трудно.
— Разве слова что-то изменят? — спросил граф.
Но по ее лицу он понял, что она настроена решительно. Желая доставить Жизели приятное и, по правде говоря, потому, что нога у него действительно немного болела, он опустился в кресло.
Потом снова протянул к Жизели руки, приглашая ее к себе в объятия.
Она подошла к нему, но, оказавшись у кресла, опустилась рядом с ним на колени и, опираясь руками о его колени, заглянула ему в лицо.
— Я люблю вас! — настойчиво повторила она. — Люблю так сильно, что не могу думать ни о чем, кроме вас. Каждый миг, проведенный рядом с вами… был для меня несказанной радостью. По ночам… я засыпала, думая о вас, и иногда… мне снилось, что вы… со мной.
— Я всегда буду рядом с тобой, — откликнулся граф.
Она чуть заметно покачала головой, и Тальбот вдруг почувствовал, как в его сердце поднимается страх, хоть он и постарался убедить себя в том, что этот страх необоснован.
— Что ты собиралась мне сказать, Жизель? — спросил он.
Его голос звучал напряженно, и он пристально смотрел ей в лицо.
— Я… ожидала этой минуты, — сказала она. — Я знала, что… наступит момент, когда я… должна буду рассказать вам… о себе… Но… я надеялась… мне хотелось так думать, что… у меня осталось еще немного времени… Времени, чтобы… быть рядом с вами… разговаривать с вами… любить вас… хоть вы об этом и не подозреваете.
— Да, мне действительно нужно было время, — согласился граф. — Я не сразу понял, что чувство, которое я испытываю к тебе, — это любовь. Но теперь я понимаю, Жизель, что до этой минуты я никогда не знал, что такое любовь.
Улыбнувшись, он добавил:
— Я в своей жизни относился к женщинам по-разному: они меня забавляли, привлекали, очаровывали и даже увлекали. Но никто и никогда не значил для меня того, что значишь ты. Они никогда не становились частью меня самого, и я не чувствовал, что должен заботиться о них, дорожить их обществом и вообще не мог себе представить, что без них я просто не смогу жить. Только ты смогла стать для меня настолько необходимой!
Ему опять показалось, что Жизель слегка покачала головой, и с тревогой спросил:
— Что ты пытаешься мне сказать? Она тяжело вздохнула и сказала:
— Вы… выполните одну мою просьбу?
— Я готов выполнить все, что ты пожелаешь! — ответил граф.
Она придвинулась к нему поближе и прошептала:
— Вы… не поцелуете меня? Пожалуйста, обнимите меня покрепче. И… когда вы меня поцелуете, я расскажу вам то… что вы должны обо мне знать.
Граф обхватил ее руками и притянул к себе, нежно и заботливо, словно ребенка. А потом его губы приникли к ее рту в поцелуе, который сделал Жизель его пленницей.
Он целовал ее страстно, но не так, как несколько минут тому назад. В его поцелуе было столько жара, что дыхание ее стало неровным, а по всему телу разлился огонь такой же обжигающий, как тот, который она ощущала в нем.
Когда граф наконец поднял голову, у обоих отчаянно колотилось сердце. Он проговорил решительно, словно бросая вызов неведомой судьбе, внушавшей ему опасения:
— Ты — моя! Никто и ничто тебя не отнимет! Ты — моя, сейчас и навсегда!
Еще секунду Жизель молча прижималась к нему, глядя в его пылающие страстью глаза, а потом отстранилась, поднялась с колен и немного постояла рядом, внимательно вглядываясь ему в лицо. Словно приняв какое-то решение, она зашла за его кресло и закрыла ему глаза ладонями.
— Я… не хочу, чтобы вы на меня… смотрели, — тихо сказала она. — Я хочу… чтобы вы меня выслушали.
— Я тебя слушаю, — ответил граф.
— Знайте… я буду любить вас всегда, до самого последнего вздоха… В моей жизни не может быть… и не будет… другого мужчины!.. Я буду думать о вас… каждую минуту и горячо молиться о том, чтобы вы… были счастливы.
На этих словах у нее дрогнул голос. Граф хотел что-нибудь сказать ей, но почувствовал, как напряглись ладони, закрывавшие его глаза. Едва слышным голосом Жизель проговорила:
— Мое… настоящее имя… Жизель Чарлтон! Моим отцом был майор… Морис Чарлтон… Теперь… вы все понимаете.
Окаменевший от этих слов граф даже не заметил, как Жизель отняла ладони от его глаз.
Спустя секунду он немного опомнился и повернул голову, чтобы ответить ей, но в это мгновение услышал, как дверь гостиной тихо закрылась, и понял, что она ушла.
Ему трудно было поверить в то, что он услышал…
С трудом встав с кресла, он прошел к камину и взялся за сонетку, но еще не успел позвонить, когда дверь открылась и в гостиную вошел Генри Сомеркот.
— Все в порядке. Я все сделал так, как ты мне велел, Тальбот. Я заплатил представителю кредитора, и Джулиус уже на пути к порту, хотя видит бог: этот молодой негодяй…
Он вдруг замолчал и обеспокоенно посмотрел на графа:
— В чем дело, Тальбот? Что случилось?
— Останови Жизель! — вскрикнул граф. — Останови ее, пока она не ушла из дома!
— По-моему, ты опоздал, — ответил Генри Сомеркот. — Когда моя карета остановилась у подъезда, мне показалось, что я видел, как по улице пробежала Жизель. Но я решил, что наверняка мне это просто почудилось.
— О боже! Она ушла, а я даже не знаю, где она живет! — воскликнул граф.
— Что произошло? Почему она так поспешно убежала? Вы поссорились?
— Поссорились? — странным тоном переспросил граф. — Я только что узнал, что она — дочь Мориса Чарлтона!
— Боже правый! — воскликнул Генри. — Как тебе удалось это выяснить?
— Она сама мне сказала — и поэтому так поспешно скрылась. Я должен ее найти, Генри, должен!
— Ну конечно! А мы-то искали его целый год — и безрезультатно!
Это действительно было правдой. С момента возвращения в Англию из Брюсселя офицеры полка прилагали все усилия к тому, чтобы разыскать Мориса Чарлтона, но тот словно сквозь землю провалился. Им оставалось только надеяться, что какая-нибудь счастливая случайность наведет их на его след.
И вот теперь граф совершенно неожиданно, так, что сам не мог до конца этому поверить, нашел дочь Чарлтона.
Тогда произошла настоящая катастрофа. Оглядываясь назад, все понимали, что ее не должны были допустить. Но в тот момент все были слишком напряжены и взвинчены — все ощущали близость битвы при Ватерлоо.
Все офицеры полка графа Линдерста были расквартированы в центре Брюсселя и свободные от дежурства вечера проводили в развлечениях, которые так умело предоставляли им бельгийцы. Одной из самых привлекательных poules de luxe — райских пташек — города была Мари-Луиз Ривьер. Эта молодая особа, которая была гораздо привлекательнее и утонченнее своих сестер по профессии, всегда была рада видеть у себя английских офицеров. Практически все офицеры полка, которым командовал граф, были знакомы с Мари-Луиз, и майор Морис Чарлтон, офицер разведки при штабе маршала Веллингтона, не был исключением.
Чарлтон был очень опытным офицером, и его весьма ценили в ставке главнокомандующего. В свои сорок лет он оставался весьма привлекательным мужчиной для особ противоположного пола. Впрочем, своим доброжелательным отношением к людям, сердечностью и добротой он завоевал популярность в полку, причем не только среди собратьев-офицеров, но и среди рядовых.
Граф пару раз видел его в салоне Мари-Луиз, где она чуть ли не каждый вечер принимала гостей. А в конце каждого вечера она с капризностью принцессы выбирала того, кто будет удостоен чести задержаться у нее после того, как все остальные уйдут.
Граф подозревал, что Чарлтон ходил у нее в любимцах, хоть и не был в этом уверен.
А потом случилось непредвиденное. В день, накануне битвы при Ватерлоо патрульный отряд арестовал на краю города молодого бельгийца, поведение которого показалось им подозрительным. Тот признался в том, что он — слуга Мари-Луиз, а у него на груди была найдена грубо сделанная карта, в которой узнали набросок, собственноручно сделанный Веллингтоном во время обсуждения плана грядущего сражения.
Этот план он обсуждал только с командующими основных полков, среди которых был и граф.
Герцог Веллингтон совершенно точно помнил, что по окончании совещания со своими командующими он передал этот план в руки Мориса Чарлтона. Началось спешное расследование, в ходе которого все, включая и графа Линдерста, испытывали немалую неловкость и глубокое сочувствие к подозреваемому.
При обсуждении его результатов присутствовал и Генри Сомеркот, адъютант герцога Веллингтона, и еще двое офицеров, которые, как и сам граф, принадлежали к одному с Морисом Чарлтоном полку.
Когда Чарлтону показали план, он пришел в ужас и несколько раз повторил, что спрятал его в специальный ящик для секретных бумаг, который всегда стоял у кровати самого герцога и постоянно был заперт. Единственное, в чем он признался, это в том, что не может вспомнить, действительно ли запер ящичек, когда уходил из комнаты.
Никто не мог иметь доступа к этому ящику.
Когда его принесли, он оказался заперт, но ключи от него хранились у Чарлтона.
Граф Линдерст прекрасно понимал, что в тот момент у герцога не было выхода: он вынужден был отправить майора в Англию с вооруженной охраной. Его увезли, и охрана получила приказ содержать его в казармах в ожидании трибунала, который должен был состояться после того, как войска вернутся на родину.
О том, что произошло потом, и граф, и даже сам герцог узнали только после окончания битвы при Ватерлоо. Тогда стало известно, что по прибытии в Лондон Морису Чарлтону, которого отвели в казармы, удалось скрыться от охраны, после чего он бесследно исчез.
Но еще до того, как весть об этом дошла до войск, расквартированных в Бельгии, некий ординарец, смертельно раненный в бою, умирая, признался, что это он был виновником кражи. Это он тайком извлек ключи из кармана Чарлтона, когда тот принимал ванну, отпер ими секретный ящик, достал карту, а потом вернул ключи в карман своего офицера.
Мари-Луиз щедро заплатила ему за карту и пообещала еще более щедрую награду в том случае, если Наполеон сочтет план полезным для себя.
Сам граф, Генри Сомеркот и все остальные офицеры полка, возвращаясь в Англию, были твердо намерены исправить ошибку и постараться загладить свою вину перед Чарлтоном, но найти его не сумели.
— Где Жизель живет? — спросил теперь графа Генри Сомеркот. — Внизу меня ждет карета, я попытаюсь ее догнать.
— Не знаю, — признался граф.
— Не знаешь? — изумленно переспросил капитан.
Граф покачал головой.
— Она отказывалась говорить о себе, и я решил, что рано или поздно она должна будет доверить мне свой секрет. Я был уверен, что она не сможет таиться вечно.
Он прикрыл глаза ладонью.
— Разве я мог предположить — хотя бы на секунду, — что она могла оказаться дочерью Чарлтона?
— Это кажется совершенно невероятным, — согласился Генри Сомеркот.
— Теперь я понимаю, почему она произвела на меня при первой встрече просто удручающее впечатление, — сказал граф. — Мы узнали, что Чарлтон забрал свою семью из своего лондонского дома и увез с собой. Видимо, у него кончились деньги, и, когда он умер, они начали голодать. О господи, Генри, нам необходимо ее найти!
С этими словами он нетерпеливо дернул сонетку.
Генри сказал:
— Я же сказал, что карета ждет внизу.
— Я звоню не для того, чтобы потребовать экипаж, а чтобы вызвать Бэтли, — ответил граф.
В эту минуту открылась дверь и в комнату вошел камердинер графа.
— Бэтли, — сказал граф таким голосом, которого Бэтли еще никогда у него не слышал, — я потерял мисс Жизель, и мне необходимо ее найти как можно скорее. Я знаю, что приказывал тебе прекратить расспросы, но, может быть, ты имеешь хоть какое-то представление о том, где она живет?
Бэтли секунду колебался.
— Я выполнил приказ вашей милости, — подтвердил он, — но так уж получилось, что по чистой случайности мне удалось узнать адрес мисс Жизели.
— Ты его знаешь? Великолепно, Бэтли, я знал, что могу на тебя рассчитывать! Где это?
— Это очень бедный район города, милорд. Я как-то заметил, что мисс Жизель идет в ту сторону, и подумал, что там может быть очень опасно, если она не представляет себе, что это за места. Поэтому я шел следом за нею на тот случай, если вдруг случится что-нибудь нехорошее.
Помолчав, Бэтли смущенно добавил:
— Я увидел, как она зашла в дом, милорд, на такой улице, где леди не следовало бы появляться.
— Проводи нас туда, Бэтли! Ради бога, проводи нас туда скорее!
— А ты достаточно хорошо себя чувствуешь? — встревоженно спросил Генри. — Давай мы с Бэтли поедем вдвоем и привезем ее обратно.
— Неужели ты думаешь, что я смогу вас тут дожидаться? — возмущенно ответил граф.
Генри ничего на это не ответил. Бэтли, который, войдя в комнату, взял со стула у двери плащ, небрежно сброшенный графом, молча подал его своему господину.
Граф, к великой своей досаде, смог спускаться по лестнице только очень медленно — гораздо медленнее, чем ему хотелось бы. К тому моменту, когда он добрался до холла, карета, на которой приехал Генри, уже стояла у самых дверей. Двое джентльменов уселись внутри, а Бэтли забрался на козлы и сел рядом с кучером, чтобы указывать ему дорогу.
— Как мы сможем загладить свою вину за то, что пришлось пережить семье Чарлтона из-за того, что мы не поверили в его невиновность? — с горечью спросил граф.
— Но все свидетельства против него были настолько убедительны! — сказал Генри. — Я помню, как сам думал, что он никак не может оказаться невиновным, ведь карту нельзя было украсть так, чтобы майор этого не знал.
— Мы ошибались. Генри. И наша ошибка принесла столько горя майору и его семье.
— Кто же мог это предвидеть, — со вздохом сказал Генри.
Экипаж ехал довольно долго. Граф заметил, что они оставили позади недавно отстроенную часть города с прекрасными новыми домами и оказались на узких улицах, где в дверях обшарпанных домишек стояли какие-то довольно подозрительные личности.
Графу больно было думать о том, что Жизель вынуждена была жить рядом с подобными людьми и постоянно подвергаться множеству опасностей. И ему еще сильнее захотелось найти ее как можно скорее и увезти отсюда.
В конце концов, проехав по лабиринту улочек — настолько узких, что казалось, что карета вот-вот застрянет и не сможет двигаться дальше, — они остановились у ветхого дома, в окнах которого была выбита половина стекол, а дверь едва-едва держалась на петлях. Бэтли слез с козел и постучал в дверь. Спустя довольно долгое время ее открыла неряшливо одетая женщина, которая посмотрела на него со злобной подозрительностью.
— Чего надо? — угрюмо спросила она.
— Мы хотим поговорить с мисс Чарт, — сказал Бэтли.
— Самое подходящее время являться в гости! — презрительно бросила женщина, но, увидев за спиной дворецкого графа, еще одетого в вечерний костюм, сменила гнев на милость и отрывисто сказала:
— Задняя комната!
Она ткнула большим пальцем себе за плечо, а потом нырнула в соседнюю дверь, с шумом захлопнув ее за собой.
Узкий коридор привел их к крутой лестнице, где некоторые ступеньки совсем провалились. Тут пахло затхлостью, сыростью и старым деревом. Позади лестницы оказалась дверь.
Граф постучал в нее и услышал, как невнятный голос за дверью встревоженно спросил, кто пришел. Потом дверь открылась — и он увидел, что на него удивленно и испуганно смотрят две пары женских глаз.
Тут была Жизель, которая, видимо, только недавно успела вернуться домой. Она так торопилась, что у нее немного разрумянились щеки и волосы растрепались от бега.
Его таинственная служанка стояла рядом с матерью, на которую оказалась удивительно похожа — только у миссис Чарлтон волосы поседели, а на лице от горя и лишений пролегли глубокие, не по возрасту морщины.
Обе женщины молчали. Ничего не говоря Жизели, граф направился к миссис Чарлтон и почтительно взял ее за руку.
— Мы уже целый год ищем вас, миссис Чарлтон, — мягко сказал он. — Мы пытались разыскать вас, чтобы сообщить о том, что вашего мужа обвинили несправедливо, и впоследствии он был полностью оправдан.
Граф почувствовал, что немного огрубевшая от домашней работы рука, которую он сжимал в своей, задрожала. Преждевременно увядшая от страданий женщина подняла глаза и пытливо всмотрелась в его лицо, словно ища подтверждения его словам.
Потом она едва слышным голосом спросила:
— Это… правда?
— Чистая правда, — подтвердил граф. — И от моего собственного имени, как и от имени его светлости герцога Веллингтона и от всех офицеров полка я могу только выразить наши глубочайшие и искренние сожаления и попросить прощения за то, что мы невольно навлекли на вас столько горя.
Немного помолчав, он добавил:
— Если бы только ваш муж не сделал столь опрометчивого поступка! Герцог направил одного из своих офицеров в Англию сразу же после окончания сражения с поручением сообщить майору Чарлтону, что с него сняты все подозрения: предатель перед смертью признался в своем преступлении.
Миссис Чарлтон глубоко вздохнула, словно с ее плеч упал наконец тяжелый груз, давивший на нее очень давно, а потом сказала:
— Ради детей я счастлива, что вы узнали правду. Но… вы не можете вернуть мне… мужа.
— Я это сознаю, — отозвался граф. — Но думаю, он радовался бы, что вы больше не должны страдать из-за него и прятаться, стыдясь своего имени.
Он все еще держал руку миссис Чарлтон обеими руками. Тепло пожав ее, граф сказал:
— Может быть, вас ободрит новость, что в Лондоне вас ждет не только жалованье мужа и положенная как его вдове пенсия, но и довольно значительная сумма в добавление к этим деньгам. Ее собрали офицеры полка при участии самого герцога. Мы намеревались вручить ее вашему мужу в качестве компенсации за то, что ему пришлось перенести из-за необоснованных обвинений.
Увидев отразившуюся на лице миссис Чарлтон боль, он добавил:
— Эти деньги будут вам очень кстати, чтобы Руперт мог как следует поправиться и окрепнуть прежде, чем его можно будет взять из больницы домой.
Только теперь миссис Чарлтон смогла наконец заплакать не только от горя, но и от чувства облегчения, а граф тем временем осмотрел комнату, в которой они находились.
Ему еще никогда не приходилось видеть столь убогого жилища. Жалкая обстановка была совершенно немыслимым фоном для нежной и одухотворенной красоты Жизели: грязные стены с ободранными обоями, прогнивший дощатый пол и три железные кровати, составлявшие чуть ли не всю мебель.
Граф быстро принял решение и сказал властным тоном, который узнал бы каждый, кому приходилось служить под его началом, поняв, что всякие возражения будут бесполезны:
— У дверей стоит карета. Я сию же минуту забираю отсюда вас обеих!
Впервые за это время он посмотрел прямо в глаза Жизели.
— Вы не можете здесь оставаться, — сказал граф. — Ты сама должна прекрасно понимать, что вам здесь не место.
Жизель в ее прелестном розовом платье действительно выглядела здесь крайне неуместно: контраст между ее красотой и убогим окружением был слишком ярким. Будь она одета по-другому, он, наверное, ощущался бы не настолько остро.
Тем временем Генри Сомеркот говорил миссис Чарлтон:
— Я хотел бы сказать вам, сударыня, что мы все очень любили вашего мужа и были страшно встревожены, когда узнали о его исчезновении.
Слезы помешали ей ответить ему, а он добавил:
— Граф Линдерст был прикован к постели после полученных ран, но я лично в последний год побывал во многих уголках Англии, надеясь обнаружить хоть какой-то след Мориса.
— Он всегда… очень гордился своим полком, — с трудом проговорила миссис Чарлтон.
— Случилось ужасное недоразумение, — сочувствующим тоном произнес Генри. Граф тем временем подошел к Жизели.
— Как ты могла убежать от меня? — тихо спросил он. — Как ты могла подумать, что я отпущу тебя, кто бы ты ни была и кем бы ни был твой отец?
— Я… пыталась ненавидеть вас, как ненавидела всех, кто… не поверил в моего отца, — ответила она.
— Но у тебя ничего не получилось, — нежно сказал граф.
Жизель молча подняла на него глаза, и он прочел в них такую глубокую любовь, что понял: в будущем их больше ничто и никогда не разлучит.
— Теперь я тебя никуда не отпущу, — сказал он так тихо, что остальные его не услышали.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Таинственная служанка - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Таинственная служанка - Картленд Барбара



Классный,добрый роман!Открытая, чистая любовь!
Таинственная служанка - Картленд БарбараТатьяна
24.04.2012, 22.10





"Бред,бред,бред.Читать-только время потерять."
Таинственная служанка - Картленд БарбараНИКА*
25.04.2012, 1.01





Нормальный роман в разряде исторических, читается легко, интрига есть. Сюжет не такой избитый, как про греческих миллионеров - приверженцев семейных уз. Финал банальный, но короткий. По крайней мере, у меня этот сюжет отрицательных эмоций не вызвал!
Таинственная служанка - Картленд БарбараОльга
25.04.2012, 7.56





Нормальный роман в стиле Картленд! Хороший или плохой? Исключительно дело вкуса.
Таинственная служанка - Картленд БарбараItis
16.08.2012, 22.13





Скучно!Пресно!Кошмар!
Таинственная служанка - Картленд Барбараюлия
17.02.2013, 0.01





мне понравилось.спасибо библиотеки мир женщин за хорошо проведенный вечер.сюжет бональный но читается легко
Таинственная служанка - Картленд Барбаралия
24.02.2014, 11.20





читаемо, немного утомляет стиль изложения, но сюжет выдержан до конца в напряжении: что же будет...
Таинственная служанка - Картленд Барбаралюбовь
12.08.2015, 14.53





читаемо, немного утомляет стиль изложения, но сюжет выдержан до конца в напряжении: что же будет...
Таинственная служанка - Картленд Барбаралюбовь
12.08.2015, 14.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100