Читать онлайн Таинственная служанка, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Таинственная служанка - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 112)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Таинственная служанка - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Таинственная служанка - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Таинственная служанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Солнце врывалось в открытые окна утреннего салона, бросая ослепительные блики на серебряный кофейник. Усаживаясь за стол, Жизель успела заметить, что на завтрак подан свежий сотовый мед и кусочек золотистого джерсейского масла, которое поставляли личные фермы полковника Беркли, находившиеся вокруг замка.
Жизели было необычайно приятно видеть сидящего напротив нее графа, тем более что он так хорошо выглядел: даже при ярком утреннем свете его бледность уже не бросалась в глаза. Наоборот, по сравнению с белоснежным шейным платком его кожа выглядела довольно смуглой.
— Сегодня утром мне даже хочется есть, — заметил граф, накладывая себе на тарелку телячьи отбивные, поданные с тушеными шампиньонами.
— Это добрый знак, — улыбнулась Жизель.
— Но, когда я вернусь домой, аппетит по утрам у меня будет гораздо лучше, — добавил он. — Там я перед завтраком всегда выезжаю верхом и возвращаюсь настолько голодный, что могу воздать должное множеству блюд, которые меня ожидают.
— У вас в Линд-Парке хорошая конюшня? — поинтересовалась Жизель.
— Очень хорошая, — подтвердил граф. — Но я намерен ее сильно увеличить. Моего отца скачки не интересовали, а меня — очень привлекают. Так что, как только я окончательно поправлюсь, я намерен участвовать в местных стипль-чезах.
В голосе графа звучал почта мальчишеский энтузиазм, а у Жизели защемило сердце при мысли о том, что он планирует все это на будущее, когда ее рядом с ним уже не будет.
Она даже не знала, вспомнит ли он хоть когда-нибудь о ней, проезжая по своему парку или огромному поместью…
И тут Жизель с чувством обреченности поняла, что она сама никогда не сможет забыть своего бывшего пациента — ни на секунду.
Казалось, Тальбот Линдерст всегда присутствует в ее мыслях и в ее сердце: он словно стал частью ее сознания, и она была уверена, что от этой частицы уже никогда не сможет освободиться. Представив себе жизнь без него, Жизель вдруг с необычайной ясностью поняла, что любит его.
Прежде Жизель не сознавала, что то чувство, которое она испытывала по отношению к графу, было любовью: по правде говоря, до тех пор пока она не увидела его, одетого в обычный костюм, самостоятельно передвигающегося по комнате, она не думала о нем как о мужчине. Но теперь она не могла думать о нем как-то иначе и ощущала, что он заполнил собой все ее существо.
«До чего это странно: видеть человека день за днем и вдруг ни с того ни с сего понять, что влюблена в него!»— подумала она.
Но при этом Жизель понимала, что любовь поселилась в ее сердце уже давно. Просто до этой минуты ей страшно было признаться самой себе в ее существовании.
«Что бы ни случилось, — сказала она себе, — граф не должен об этом узнать! Нельзя, чтобы он догадался о моих чувствах».
Наверное, у нее действительно были задатки актрисы, которые в ней разглядел полковник Беркли, потому что она сумела сказать обычным тоном, как будто ничего не произошло:
— Какие у вас планы на сегодняшний день?
— Я еще ничего не решил, — ответил граф. — Полагаю…
Он не успел договорить, когда в комнату вошел лакей с письмом на серебряном подносике. Слуга направился к столу, и граф выжидательно смотрел на него, явно полагая, что письмо предназначается ему. Однако лакей поднес его Жизели.
— Письмо от обожателя? — осведомился граф, удивленно приподнимая брови. Жизель взяла конверт с подноса.
— Могу я его прочесть? — вежливо спросила она.
— Будь добра, прочти, — ответил граф. — Могу тебя уверить: я просто сгораю от любопытства!
Жизель вскрыла конверт.
Записка была от Джулиуса.
У него был размашистый почерк, а заглавные буквы выглядели несколько вычурно. Жизель решила, что все эти черты как нельзя лучше характеризуют его личность.
В записке было следующее:
Вы обещали когда-нибудь вечером со мной пообедать, и в соответствии с этим я планирую обед, который, как я уверен. Вам понравится, на сегодняшний день.
Вы можете дать мне ответ, когда я буду сопровождать Вас в бювет этим утром, но мне всегда так трудно бывает разговаривать с Вами, когда вокруг находится так много посторонних! Я хочу сказать Вам, что буду с нетерпением дожидаться возможности остаться с Вами вдвоем, потому что хочу задать Вам один особый вопрос, который можно будет высказать только тогда, когда нам никто не помешает.
Пожалуйста, не огорчайте Вашего самого почтительного и искреннего поклонника, каковым, как Вы знаете, являюсь я,
Джулиус Линд.
Дочитав записку, Жизель безмолвно протянула ее графу.
Просмотрев ее, он коротко сказал:
— Ты ответишь «да»! — Я… должна… с ним… обедать?
Еще не договорив, Жизель поняла, насколько глупо звучит ее вопрос.
Ее наняли за немалые деньги специально для того, чтобы она заставила Джулиуса предложить ей стать его женой — и девушка была уверена, что именно это он и намерен сделать вечером, во время обеда.
— Принимай приглашение! — приказал граф.
Жизель послушно сказала лакею:
— Попросите, чтобы посыльный передал мистеру Линду, что я буду очень рада принять его приглашение.
Лакей поклонился и вышел из комнаты, а между ними повисла напряженная тишина.
Граф положил себе на тарелку закуски с блюда, а потом сказал, обращаясь к прислуживавшим за столом:
— Если нам что-нибудь понадобится, я позвоню.
— Хорошо, милорд.
Слуги вышли из салона, и Жизель стала ждать, что скажет ей граф, понимая, что он не случайно отослал прислугу из комнаты.
— Как ты должна прекрасно понимать, Жизель, — проговорил граф после недолгого молчания, — мы начали этот маскарад по двум причинам: одна состояла в том, чтобы помешать Джулиусу жениться на мисс Клаттербак, а вторая — в том, чтобы поставить его в глупое положение и проучить за попытки охотиться за богатым приданым.
— И вы действительно считаете, милорд, что если мы… поставим его в унизительное положение, когда он сделает мне предложение, то это помешает ему делать новые попытки… найти себе богатую невесту? — спросила Жизель.
— Может, и не помешает, — согласился граф. — Но в то же время никому не нравится выглядеть идиотом. Когда Джулиус обнаружит, что у тебя нет ни копейки, он поймет, каким дураком себя выставил.
— И вы хотите… чтобы я ему об этом сказала?
— Нет, конечно же, — успокоил ее граф. — Если он сегодня вечером сделает тебе предложение — а он, несомненно, собирается это сделать, — я советую, чтобы ты попросила его обсудить все со мной или, если ты предпочитаешь, с полковником Беркли. В конце концов, он ведь якобы твой родственник.
— Нет! Только не с полковником! — резко возразила Жизель.
— Почему ты так отреагировала на эти мои слова? — пытливо спросил граф.
— Я — не хотела бы… посвящать полковника… в мои личные дела, — смущенно ответила девушка и потупилась.
Граф пристально всмотрелся в ее лицо, словно сомневаясь в том, что она дала ему честный ответ, а потом сказал:
— Хорошо, я поговорю с Джулиусом сам. Ты можешь ответить ему, что не считаешь возможным выйти за него замуж, если я не дам согласия на ваш брак. Он обратится ко мне, и я выскажу ему все, что о нем думаю.
В голосе графа .прозвучали нотки удовлетворения, заставившие Жизель неуверенно проговорить:
— Я… знаю, что Джулиус вел себя… недостойно… Я понимаю, что он получил от вас… слишком много денег. Но… в то же время… я уверена… что мстительность повредит вам… также сильно, как и ему.
— Мстительность? — изумленно переспросил граф. — Ты считаешь, что я ему мщу?
— Не совсем… — ответила Жизель. — Но просто… вы такой сильный… и так много имеете…
— Джулиус тоже имел немало, — возразил граф. — Могу уверить тебя, что я не пытаюсь принизить человека и без того уже униженного и бедного. У Джулиуса было немалое состояние, которое он унаследовал в возрасте двадцати одного года от своего отца. Немного помолчав, он добавил:
— Он промотал его за два коротких года, а потом растратил и все, чем владела его мать. Ты считаешь, что это хорошо его характеризует?
— Нет… Вы правы, конечно, милорд… Просто я не могу не испытывать жалости ко всем, кто… беден.
Лицо графа сразу же смягчилось.
— Это я могу понять, Жизель. Именно таких чувств от тебя и следовало бы ожидать. Только не трать свою жалость на Джулиуса. Если бы ты даже была так богата, как он считает, то он растратил бы твое состояние всего за несколько лет, а потом, не задумываясь, бросил бы тебя и стал искать общества других женщин.
— Неужели человек может быть плохим абсолютно во всем? — недоверчиво спросила Жизель.
— Нет, так же как и абсолютно хорошим, — философски ответил граф. — За исключением, может быть, тебя, идеальная Жизель.
Жизель улыбнулась.
— Вы слишком добры ко мне, милорд. Хотелось бы мне, чтобы это действительно было так! Но я вовсе не такая уж хорошая. Я питаю к некоторым людям неприязнь и даже ненависть.
— Например, к герцогу Веллингтону. Увидев, как расширились глаза девушки, граф понял, что его сделанный наугад выстрел попал точно в цель.
— Ты его действительно ненавидишь? — медленно проговорил он. — И мне бесполезно спрашивать тебя, за что?
— Совершенно… бесполезно.
— Позволь сказать тебе одно, — решительно заявил граф. — Я намерен узнать все твои тайны, как бы хорошо ты их ни скрывала. И» рано или поздно, что бы ты ни предпринимала, чтобы мне помешать, я это сделаю, потому что я человек упорный и привык добиваться своей цели.
Жизель ничего не ответила на это, только молча посмотрела на него — и граф увидел в ее глазах странное выражение, которое не смог разгадать.
В ее взгляде был не один только страх — там было еще какое-то, оставшееся для него непонятным чувство. Граф все еще пытался разобраться, что же это могло быть, когда их уединение нарушил полковник Беркли.
— Доброе утро, Жизель. Доброе утро, Тальбот, — поздоровался он. — Как приятно видеть, что вы встали и даже спустились вниз, чтобы позавтракать!
— Я испытал немалое удовольствие, снова почувствовав себя человеком, — отозвался граф. — Вы — ранний гость, Фиц.
— У меня сегодня множество дел, — объяснил тот. — Но я пришел, чтобы предложить вам сегодня вечером быть моим гостем!
— Где? — поинтересовался граф.
— На спектакле, который я устраиваю для герцога Орлеанского. Надо полагать, вы слышали, что он сейчас в Челтнеме. И он выразил желание посмотреть ту новую пьесу, о которой я вам рассказывал.
— «Разоблаченный негодяй»? — с улыбкой спросил граф.
— А, так вы не забыли! — воскликнул явно польщенный полковник.
Он придвинул к столу стул, и, словно предвосхищая его желания, слуга поставил перед ним большую чашку, в которую налил кофе.
— Вечер будет весьма занимательный, а публика — самая высокопоставленная, — сообщил полковник, поднося чашку к губам. — Уверен, что мы вас развлечем, Тальбот. И потом — в главной роли занята Мария Фут, и мне хочется, чтобы вы ее увидели.
Граф ничего на это не ответил, и полковник обратился к Жизели:
— Ваш подопечный уже достаточно здоров, чтобы выйти вечером из дома, правда, сиделка?
Он говорил шутливо, но в его глазах было выражение, заставившее Жизель почувствовать немалое смущение. Глядя только на графа, она ответила:
— Мистер Ньюэл очень доволен его милостью.
— Тогда вы сегодня днем должны хорошенько отдохнуть, Тальбот, чтобы и восемь вечера явиться в театр. А потом, если не слишком устанете, вы должны отобедать со мной и Марией. Мы вас допоздна не задержим. Кстати, я уже попросил Генри Сомеркота, чтобы он вас сопровождал.
— Тогда вы не оставляете мне выбора: я должен принять ваше приглашение, — медленно проговорил граф.
— Я хочу, чтобы вы посмотрели, как я исполняю эту новую роль! — отозвался полковник. — Скажу без излишней скромности: она мне очень удалась!
Он выпил немного кофе, а потом, словно ему только сейчас пришла в голову эта мысль, сказал:
— В другой раз вы сможете сводить в театр и Жизель, чтобы она посмотрела, как я играю, но не сегодня. Поскольку вам лучше лишний раз не подниматься по ступенькам, я посажу вас в ложу прямо у сцены. Там могут сидеть три человека, но в ходе пьесы одно из мест должен занимать я сам.
— Почему это? — поинтересовался граф.
— Потому что по пьесе я — аристократ, обольщающий невинную девушку, убеждаю ее играть в театре, несмотря на запрет отца. Ее отец — священник.
Он рассмеялся.
— Получается довольно забавно. В течение первого акта священник все время высказывается против кровопролития и проповедует христианское всепрощение, каким бы сильным ни было оскорбление. А в конце второго действия он мстит аристократу-обольстителю за поруганную честь дочери, убивая его выстрелом из пистолета, когда тот сидит в театральной ложе!
— Звучит весьма оригинально, — не без сарказма заметил граф. — Это вы придумали столь впечатляющий сюжет?
— Пьесу написал один мой молодой протеже, — ответил полковник, не замечая иронии, — но должен признаться, что я прибавил в сюжет несколько поворотов, до которых тот никогда бы не додумался!
Граф засмеялся.
— Ваша беда, Фиц, в том, что вы все хотите делать сам. Вы хотите быть и автором пьесы, и ее постановщиком, и режиссером, и исполнителем главной роли… Я еще удивляюсь, что вы не пожелали дирижировать оркестром!
— Дорогой мой Тальбот, — отозвался полковник, — жизнь научила меня одной вещи: если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, его надо делать самому! И сегодня вам предстоит увидеть, на что я способен. Театр будет набит до отказа! Все билеты проданы, так что, пожалуйста, не оставьте ложу пустой: это будет бросаться в глаза, словно только что выпавший зуб.
— Поскольку я — ваш гость и глубоко благодарен вам за то, что вы убедили меня приехать в Челтнем, — сказал граф, — я никак не могу ответить ничего, кроме «спасибо».
— Достойный ответ! — улыбнулся полковник. — А теперь я предоставлю вам и вашей прелестной сиделке спокойно заканчивать завтрак.
Он встал из-за стола и, глядя на Жизель, добавил:
— С нетерпением буду ждать того дня, когда Жизель будет исполнять роль в одной из моих постановок. Когда это произойдет, вы тоже обязательно должны приехать и сесть в ложу у сцены!
Граф изумленно посмотрел на него, но прежде чем он успел что-то сказать в ответ на это заявление, оказавшееся для него полной неожиданностью, полковник вышел из комнаты. Они услышали, как он громко отдает в коридоре какие-то распоряжения прислуге.
— Что полковник Беркли имел в виду? — осведомился граф.
Жизель была явно смущена.
— Вчера вечером… на открытии новой ассамблеи… он сказал… что, поскольку я так удачно сыграла эту роль… он хотел бы, чтобы в будущем я играла у него в труппе, милорд.
Ей с огромным трудом дались эти слова, особенно когда она поймала на себе пристальный взгляд графа.
— Он предложил тебе такое? — воскликнул он. — Почему ты мне не сказала?
— Я… я считала… что полковник пошутил. Граф сердито сжал губы.
— Обычно он относится к своим спектаклям очень серьезно, — сказал он. — Получается так, что он предложил тебе работу после того, как ты перестанешь служить у меня.
— Д-да, ваша милость. — Тебе не пришло в голову, что у него могли быть иные причины предложить тебе это?
Наступило молчание, и несколько мгновений графу казалось, что Жизель не поняла его вопроса, но потом он заметил, что ее щеки залил яркий румянец.
Она отвела глаза и стала смотреть в окно, насад.
— По крайней мере, ты это подозреваешь, — сухо проговорил граф.
— Я… не могла поверить, что он… действительно имел в виду подобное, — прошептала она.
— Имел, можешь не сомневаться! — резко отозвался ее наниматель. — Позволь сказать тебе с полной откровенностью, Жизель: если ты не собираешься стать одной из многочисленных любовниц полковника, тебе не следует принимать его предложение.
— Нет, конечно… Как вы могли подумать такое, милорд?
— Тогда почему ты мне обо всем не рассказала?
Ответом ему было молчание, но, подождав немного, граф требовательно сказал:
— Я хочу услышать от тебя ответ на мой вопрос.
— Я подумала… что вы будете… недовольны, — пролепетала Жизель. — Он… ваш друг… и вы остановились… у него в доме!
— Ты думала обо мне?
— Да… Мне не хотелось, чтобы вы… волновались или сердились… Ведь вы только-только начали выздоравливать!
— Позволь напомнить тебе одну вещь, — сказал граф. — В настоящий момент ты находишься у меня на службе, и о прекращении наших отношений не может быть и речи до тех пор, пока не будет полностью и окончательно улажена эта история с Джулиусом.
Жизель ничего на это не ответила, и спустя несколько мгновений граф добавил:
— Если ты собираешься идти с ним в бювет, то тебе пора собираться. Твое будущее мы обсудим несколько позднее.
— Да, милорд… И… спасибо вам, — тихо откликнулась Жизель.
Она поспешно встала из-за стола и покинула комнату, словно ей хотелось поскорее закончить разговор, заставивший ее испытывать немалую неловкость.
Оставшись один, граф Линдерст гневно скомкал и бросил на стол салфетку: казалось, резкое движение позволило ему хоть немного дать волю бушевавшим в его душе чувствам. А потом он вышел в сад и начал медленно ходить по газону перед домом.


Бювет был, как всегда, переполнен народом. По тенистым аллеям, ведущим к нему, двигалось такое количество людей, что Жизель с немалым облегчением поняла: в такой обстановке Джулиус не сможет вести разговор на щекотливые личные темы.
С самого утра ее не оставляло такое чувство, словно на грудь ей лег тяжелый груз, так что даже дышать было трудно.
Ей невыносимо было думать о том, что граф хотя бы на секунду мог допустить мысль, будто она могла серьезно рассматривать предложение, которое ей сделал полковник. Но в то же время Жизель считала невозможным откровенно сказать ему, насколько сильно ее возмутили и обидели слова полковника.
Теперь она могла думать только о том, что граф ею сильно недоволен — и из-за этого все вокруг ее казалось блеклым и унылым, несмотря на яркий солнечный день.
Каждое слово, которое она произносила, обращаясь к Джулиусу, давалось ей с огромным трудом, потому что ей приходилось отвлекаться от собственных мыслей и заставлять себя сосредоточиваться на настоящем моменте.
Бювет Монпелье нельзя было назвать внушительным сооружением. Это было длинное скромное здание с деревянными колоннами, верандой и небольшим помостом в центре, на котором помещался оркестр. Сейчас на этом возвышении находилось несколько музыкантов, исполнявших негромкую музыку. Посетители подходили к источнику и, получив стакан воды, останавливались поблизости и сплетничали, отпивая целебный напиток небольшими глотками.
Джулиус принес Жизели стакан воды и, подавая его ей, негромко произнес:
— Вы так чудесно выглядите, миссис Бэрроуфилд, что никто не поверит, будто вам нужно пить воду в лечебных целях.
Эти слова, а еще больше тон, которым они были произнесены, смутили Жизель, и она поспешно сказала:
— Странно думать, что все эти люди собрались здесь всего лишь из-за голубей..
— Из-за голубей? — удивленно переспросил Джулиус.
Жизель объяснила ему, что имела в виду:
— Разве вы не слышали легенды об этих местах? Целебные свойства воды были открыты примерно сто лет тому назад, когда люди заметили, что к нему слетаются голуби, которые клюют отложения солей вокруг него.
Похоже было, что Джулиуса не слишком заинтересовал этот рассказ, но Жизель хотела продолжить ни к чему не обязывающий разговор.
— Исследования показали, что в воде много природных солей, и население Челтнема, узнав, как процветают курорты вроде Бата и Тонбриджа, позаботилось о том, чтобы известия о целебной силе местных вод как можно скорее распространились по стране.
— Да, и город определенно от этого выиграл: деньги сюда льются буквально рекой, — заметил Джулиус.
В его голосе прозвучали нотки зависти, и Жизель с тихим вздохом подумала, насколько ему трудно думать о чем-то, кроме своих финансовых затруднений. По-прежнему опасаясь, как бы он не завел интимного разговора, она огляделась и, заметив внушительного вида фигуру мужчины с узкой бородкой и огромными закрученными усами, заинтересованно спросила:
— Это герцог Орлеанский? Джулиус проследил за направлением ее взгляда и кивнул.
— Да, это он.
— Я слышала, что он сейчас в Челтнеме. Сегодня он идет в театр, чтобы посмотреть поставленный полковником спектакль.
— Как вы об этом узнали? — спросил Джулиус.
— Полковник зашел в Немецкий коттедж, когда мы завтракали, — объяснила Жизель. — Он пригласил его милость в ложу у сцены. И капитана Сомеркота.
Улыбнувшись, она добавила:
— Им это будет особенно интересно, потому что они станут почти что участниками спектакля. В конце второго акта рядом с ними сядет полковник, которого должен застрелить один из актеров, который в это время будет находиться на сцене.
— Вы с ними не пойдете! Вы обедаете со мной! — не скрывая своего раздражения, воскликнул Джулиус.
— Да, конечно. Я об этом не забыла. И, по правде говоря, полковник не распространил свое приглашение на меня, иначе в ложе не хватит места для всех.
— Даже если бы он вас пригласил, я не освободил бы вас от данного мне слова! — резко сказал ее спутник.
— Которое я и не захотела бы нарушить, — отозвалась Жизель.
Она увидела, что при этих словах лицо Джулиуса осветилось радостью, которая подтвердила ее опасения: пусть он собирался жениться на ней из-за ее денег, но он питает к ней привязанность — пусть даже и не слишком глубокую.
Жизель как раз собиралась отдать ему свой стакан, с трудом допив воду, которая, по правде говоря, с каждым разом казалась ей все более отвратительной на вкус, когда рядом с Джулиусом неожиданно остановилась какая-то незнакомая ей женщина.
— Я хочу поговорить с вами, мистер Линд. Женщина говорила довольно взволнованным голосом, и в ее тоне слышалось нечто, заставлявшее отнестись к ее словам внимательно. Повернувшийся к ней Джулиус заметно вздрогнул.
— Я хочу сказать вам, — добавила незнакомка, — что сегодня днем я уезжаю из Челтнема.
Не было никаких сомнений в том, что обратившаяся к Джулиусу дама была весьма непривлекательна внешне и возраст ее нельзя было назвать иначе, чем средним. Все это, как и ее явно тесное знакомство с Джулиусом Линдом, помогло Жизель понять, что это и есть Эмили Клаттербак.
По правде говоря, бедняжка была просто уродлива, но сама эта ее неприятная внешность внушила Жизели немалое сочувствие.
Одета мисс Клаттербак была богато, хотя наряд ее не отличался хорошим вкусом, и на шляпке у нее было слишком много страусовых перьев. Украшения вокруг ее шеи и на запястьях были чересчур дорогими и броскими.
Жизель не могла не заметить и того, что белила, с помощью которых она пыталась скрыть неровности кожи, были наложены очень неумело, как, впрочем, и другая ее косметика. Карминовый бальзам, которым мисс Клаттербак густо покрыла губы, смазался — видимо, из-за волнения. Даже совсем постороннему человеку было видно, что бедняжка очень нервничает.
— Если вы сегодня днем уезжаете, то я должен попрощаться с вами и пожелать счастливого пути, — сказал Джулиус.
Он уже немного оправился от смущения, которое вызвало неожиданное появление мисс Клаттербак, и снова обрел дар речи.
— Мне хотелось бы сказать вам одну вещь. Джулиус смущенно посмотрел на Жизель, однако не смог придумать, как помешать мисс Клаттербак продолжить.
— Когда я только приехала сюда, . — сказала она, — вы внушили мне надежды, хотя теперь я понимаю… что они были плодом моей… фантазии. Но вы хотя бы на короткое время позволили мне почувствовать себя… женщиной… такой же женщиной, как все другие… И за это я хотела бы вас поблагодарить.
— П-поб-благодарить? — заикаясь, переспросил Джулиус, который ожидал от брошенной невесты чего угодно, но только не благодарности.
Было очевидно, что он страшно смущен происходящим.
— Да, поблагодарить, — подтвердила Эмили Клаттербак. — Я в жизни почти не знала счастья, но в течение этого последнего месяца я была счастлива. Хотя я понимаю, что с моей стороны глупо было ожидать… чего-то большего, но у меня хотя бы… останутся воспоминания… Воспоминания о вас, мистер Линд, и о всех тех чудесных словах, которые вы мне говорили.
При этих словах в ее голосе ясно послышались рыдания. Наклонив голову в безвкусной шляпке с массой перьев, она повернулась и заторопилась прочь.
Несколько секунд Джулиус озадаченно смотрел ей вслед, а потом повернулся к Жизели и громким голосом возмущенно произнес:
— Ну, знаете! Не могу понять, как можно быть настолько нечуткой, настолько…
Жизель стремительно протянула руку и впилась пальцами в его предплечье.
— Идите за ней! — настойчиво проговорила она. — Идите за ней и скажите ей что-нибудь хорошее. Подарите ей хорошее воспоминание. Будьте добрым… по-настоящему добрым. Вам это ничего не будет стоить… но… для этой бедняжки… это будет так много!
Секунду ей казалось, что Джулиус откажется выполнить ее просьбу, но, встретившись с Жизелью взглядом, он, похоже, понял, насколько искренне она говорит, и, резко повернувшись, пошел следом за Эмили Клаттербак, которая успела уйти уже довольно далеко.
Глядя им вслед, Жизель увидела, что они остановились в тени одного из деревьев, которыми была обсажена ведущая к бювету аллея. Почувствовав, что ей не следует наблюдать за столь интимной сценой, она пошла отнести свой стакан к источнику.
Ставя стакан, девушка заметила, что у нее дрожит рука, и почувствовала, что это вызвано не только тем, что ее глубоко тронула бедная Эмили Клаттербак: она ощутила, что ненавидит Джулиуса и притом настолько сильно, что сама изумилась этому.
А к сильнейшей ненависти примешивалось презрение.
Как мог мужчина — любой мужчина — так вести себя с этой бедной уродиной, которая была не виновата в собственной непривлекательности и испытывала такие же чувства, что и любая другая женщина?!
Жизель легко могла себе представить, что Джулиус, красивый и элегантный, член такого аристократического семейства, показался мисс Клаттербак при первом своем появлении метеором, осветившим тусклый небосклон ее жизни. Конечно, она приехала в Челтнем в надежде, что те уверения в его искреннем интересе и симпатии, которые она от него слышала, приведут к реальному предложению вступить с ним в брак. Жизель рисовала себе картину, как бедняжка думала о нем целые дни, а ночами видела его во сне.
Конечно, тем людям, которые не имели возможности сравнить Джулиуса Линда с графом Линдерстом или, если уж на то пошло, с Генри Сомеркотом или полковником Беркли, этот молодой человек должен был казаться весьма привлекательным.
А потом совершенно неожиданно ее свет должен был затмиться, словно окно задернули шторой: Джулиус перестал обращать на нее внимание по абсолютно необъяснимой для несчастной Эмили Клаттербак причине. Откуда она могла знать, что ее жениха легко переманили на более состоятельную и определенно гораздо более красивую наследницу.
«Как может человек быть настолько непорядочным?»— спрашивала себя Жизель. А потом ей пришло в голову, что роль, которую она сама сыграла в этой драме, оказалась почти столь же предосудительной. Джулиус изображал симпатию к некрасивой Эмили Клаттербак, но и сама Жизель притворялась не той, кем была на самом деле, и делала это только для того, чтобы обмануть его… И еще потому, что граф пожелал помешать ему жениться на этой несчастной бедняжке.
Напрасно Жизель пыталась сказать себе, что, выйдя замуж за Джулиуса, Эмили Клаттербак скоро бы узнала гораздо более сильные страдания, нежели те, которые ей приходилось испытывать в эту минуту.
Да, конечно, любовь далеко не всегда была тем счастливым, радостным чувством, которое так любили описывать романисты. Она бывала и болью, и страданием, и разочарованием, и тоской по недостижимому… тем, что испытывала сейчас сама Жизель. Мысленно она отождествила себя с Эмили, понимая, что сейчас они переживают одинаковые чувства.
Обе любили человека, который был для них недосягаем. Обеих ожидало унылое и сумрачное будущее, без единого лучика надежды.
Жизель была так занята своими печальными мыслями, что невольно вздрогнула, когда вернувшийся обратно Джулиус заговорил с нею.
— Я сделал то, о чем вы меня попросили. В его голосе звучало плохо скрытое недовольство, и Жизель поняла, что ему пришлось пережить несколько неприятных минут.
— Спасибо.
Они машинально двинулись вдоль аллеи, которая вела от бювета.
— Вы поедете покататься в моем экипаже сегодня днем?
— Боюсь, что это невозможно, — ответила Жизель. — Мне нужно обменять в библиотеке книги для его милости, и, кроме того, у меня есть еще несколько небольших дел.
— Раз он сегодня вечером намерен идти в театр, то, наверное, днем будет отдыхать.
— Он может попросить, чтобы я ему почитала. Жизель сказала это, не подумав, и испугалась, когда Джулиус не без возмущения сказал:
— Я вообще не понимаю, почему вы все время что-то делаете для моего кузена. В конце концов, в его распоряжении есть множество слуг.
Жизель на секунду забыла о том, что она — богатая миссис Бэрроуфилд, которой не нужно оказывать кому бы то ни было услуги. Теперь ей предстояло каким-то образом исправить допущенную ошибку, и она быстро ответила:
— Уверяю вас, я бываю очень рада, когда могу быть чем-то ему полезна. Ведь граф получил свои раны в бою! Все мы в неоплатном долгу перед теми, кто сражался за нас, защищая от тирании Наполеона Бонапарта.
Выражение лица у Джулиуса стало еще более недовольным — Жизель решила, что это объясняется тем, что сам он не воевал.
— И потом, — поспешила она добавить, — мне самой нужно зайти в библиотеку Уильямса, чтобы встать на машину для взвешивания. Я надеялась, что за время моего пребывания в Челтнеме смогу немного прибавить в весе — и, кажется, мне удалось это сделать! А когда я сегодня днем там побываю, то буду знать уже наверняка.
— Но сегодня вечером вы со мной отобедаете? — настойчиво напомнил Джулиус.
— Конечно. Я… с нетерпением жду вечера.
Жизели очень трудно дались эти последние слова, но она все-таки смогла заставить себя их произнести.
Разве она могла бы подвести графа, дав Джулиусу ясно понять, что она на самом деле о нем думает? А ей очень хотелось бы это сделать!
Похоже, ее спутник решил, что обязан дать какое-то объяснение той сцене, которая только что произошла. После недолгого молчания он сказал:
— У меня были кое-какие дела с отцом мисс Клаттербак — и поэтому мы познакомились. Конечно, женщины этого класса часто неверно толкуют элементарную вежливость, видя в ней нечто гораздо более значимое.
Жизель невольно окаменела.
Если она раньше временами испытывала к Джулиусу ненависть, то теперь только укрепилась в этом чувстве.
Как он смел называть Эмили Клаттербак «женщиной этого класса», когда, не вмешайся в его дела граф, он наверняка уже сейчас объявил бы всему свету о своей помолвке с нею?
— Эта леди показалась мне очень чем-то… расстроенной, — проговорила Жизель, когда больше молчать было уже просто невозможно.
— Не сомневаюсь в том, что это быстро пройдет, — небрежно отозвался Джулиус. — И хочу вас уверить, что если она и расстроена, то моей вины в этом нет.
Жизель с трудом удержала слова, которые так и рвались с ее губ. Никогда она не была так рада окончанию прогулки, как в эту минуту: аллея закончилась, и в ее конце их ждал фаэтон Джулиуса.
— Может быть, вас куда-нибудь подвезти, прежде чем вы вернетесь в Немецкий коттедж? — предложил он.
— Нет, спасибо.
Жизели казалось, что она не сможет вынести его присутствия даже в течение одной лишней минуты. Они ехали молча до самого Немецкого коттеджа, где Джулиус чуть ли не с театральным щегольством остановил фаэтон у парадного подъезда.
— Мне заехать за вами сегодня вечером? — спросил он.
— Думаю, что один из экипажей полковника доставит меня прямо к «Плугу», — поспешила отказаться Жизель. — Это ведь совсем близко!
— Тогда я буду с нетерпением ждать вашего приезда — с огромнейшим нетерпением?
Он поднес ее руку к губам, и она едва справилась с желанием резко ее отдернуть.
Войдя в дом, Жизель, не снимая шляпки и шали, прошла прямо в гостиную. Как она и ожидала, граф сидел в кресле на террасе и читал газету.
Она направилась к нему, чувствуя, что ей просто необходимо побыть в его обществе, чтобы немного успокоиться.
При ее приближении он поднял голову, но вставать не стал. Жизель подошла к его креслу и молча остановилась рядом, радуясь возможности быть с ним и в то же время не находя для этого никакого подходящего предлога.
— Что тебя так сильно расстроило? — спросил проницательный граф спустя несколько секунд.
— Неужели это… настолько заметно, милорд? — встревоженно спросила Жизель.
— Мне — да, — ответил он. — Садись и говори, что случилось.
— Это… мистер Линд.
— Надо полагать, он сделал тебе предложение?
— Нет… Дело не в этом.
— Тогда в чем же?
— Мы были у источника, — объяснила Жизель, — и там к нему подошла мисс Клаттербак… чтобы попрощаться.
— И это тебя огорчило?
— Она была так несчастна… но старалась держаться мужественно и с достоинством. Жизель глубоко вздохнула.
— Она поблагодарила мистера Линда за то, что на очень короткое время он дал ей возможность… почувствовать себя такой же… как все другие женщины.
По голосу Жизели было ясно, что она очень глубоко переживает случившееся.
Она села на стул рядом с графом и устремила взгляд в глубину сада, пытаясь справиться с навернувшимися на ее глаза слезами.
— Я предупреждал тебя, что Джулиус — бездушный эгоист! — сказал граф.
— Это было бы не так страшно, не будь она настолько… уродлива, — прошептала Жизель.
Граф ничего не ответил. Немного помолчав, Жизель добавила:
— Как это нехорошо и жестоко, что мы судим людей по внешности… Ведь в душе у них те же чувства, что и у всех! А страдают они, наверное, даже сильнее.
— Люди никак не могут быть равны, — тихо отозвался граф, — кроме как перед богом.
— Извините, милорд, но мне кажется, что в этом мире это может служить только очень слабым утешением, — возразила Жизель.
Граф взял со стола маленький серебряный колокольчик и решительно позвонил.
— Ты должна сейчас что-нибудь выпить, Жизель, — сказал он. — И нечто более приятное, нежели эта отвратительная лечебная вода, которую тебе пришлось пить каждый день. Ты расстроена, я хорошо понимаю твои чувства и уважаю их. Но в то же время мне не хотелось бы, чтобы поведение Джулиуса создавало тебе новые проблемы: у тебя их и так достаточно.
— Но… я ведь ничего не могу поделать, правда? — сказала Жизель.
Появился вызванный звонком слуга, которому граф отдал приказ принести вина. Когда они снова остались вдвоем, он сказал:
— Забудь о мисс Клаттербак и, если уж на то пошло, забудь и о Джулиусе тоже. Не трать на него свои мысли.
— Этим утром я советовала вам не относиться к нему с такой неприязнью, — тихо проговорила Жизель. — Мне казалось… что это нехорошо… для вас. Но теперь… я его ненавижу! Ненавижу от всей души… хоть и понимаю, что это плохо!
— Забудь о нем! — решительно повторил граф. — Сними шляпку, Жизель, и насладись солнцем.
Она послушно сняла шляпку и положила ее на соседний стул, а потом подняла руки, чтобы поправить прическу.
— Очень красивое зрелище, — заметил граф, — и совершенно не похоже на то, как твои волосы выглядели в тот момент, когда я впервые увидел тебя без этого уродливого чепца! В ответ на недоумевающий взгляд Жизели он пояснил:
— Твои волосы голодали так же, как и твое тело. А теперь они красиво блестят и в них появилась пышность, которой прежде не было заметно.
— Я это знаю, милорд. Но… мне странно, что… вы обратили на это внимание.
— Я обращаю внимание на все, что касается тебя, Жизель.
Услышав эти слова, Жизель невольно почувствовала, что все тело ее трепещет… но в эту минуту появился слуга с ведерком, где во льду стояла бутылка шампанского.
Пока лакей открывал бутылку, Жизель убедила себя, что граф не имел в виду ничего особенного, что он просто следит за ее внешностью, поскольку он руководит ее игрой, как полковник режиссирует своими спектаклями. Жизель решила, что, скучая из-за того, что не может встать с постели, граф, наверное, просто развлекался тем, что придумал некую миссис Бэрроуфилд из Йоркшира, нарядил ее в модные платья, научил ее, какие реплики произносить, и стал наблюдать за реакцией остальных актеров. «Это единственное, чем я его интересую», — мысленно сказала она себе.
И хотя такая мысль не могла ее не угнетать, Жизель все равно была счастлива, что находится рядом с ним, что он готов выслушивать то, что она хочет ему сказать.
Когда граф подал ей бокал шампанского, их пальцы на секунду соприкоснулись, и Жизели показалось, что ее кровь заискрилась так же, как этот напиток.
«Я люблю его! — радостно повторила она про себя. — Я люблю его всем моим существом: сердцем, умом и самой моей душой. Он — воплощение идеала. Именно таким и должен быть мужчина. Даже если я больше никогда в жизни его не увижу, он навсегда останется со мной, в моем сердце».
— Шампанское просто превосходное, — сказал тем временем граф. — Выпей еще немного, Жизель, оно пойдет тебе на пользу.
Жизель, уже поставившая бокал на столик, послушно взяла его и снова поднесла к губам.
«Это шампанское очень похоже на мои чувства, — подумала она при этом. — Оно кипит и искрится, но это скоро пройдет. А сейчас оно заставляет все вокруг казаться золотым и великолепным, словно будущее не таит для меня мрачных теней».
Жизель рано переоделась к обеду, потому что ей хотелось увидеть графа перед тем, как тот уедет в театр.
Однако она не рассчитала время и спустилась вниз еще до семи, так что застала графа в салоне, где он за рюмкой вина дожидался приезда Генри Сомеркота.
Они собирались пообедать здесь, в коттедже, а карету, которая должна была отвезти приятелей в театр, заказали на без четверти восемь.
Жизель вошла в комнату, с гордостью сознавая, что на ней снова надет новый наряд, который, как ей очень хотелось надеяться, должен был понравиться графу. Это было платье из розового тюля, со вкусом отделанное капельками росы из серебра и блесток, которые сверкали на розовых магнолиях, прятавшихся среди кружева вдоль подола и на корсаже. Однако направляясь через гостиную к графу, Жизель думала не о себе и впечатлении, которое может произвести ее внешность, а о нем и о том, как он выглядел этим вечером.
До этого вечера Жизель ни разу не видела графа в вечернем костюме и теперь решила, что ни один мужчина не мог бы сравниться с ним.
Граф был необычайно красив.
Черные атласные брюки до колен и идеально облегающий фигуру фрак с длинными фалдами шли ему больше, чем вся другая одежда, в которой она его видела. Узел на его белоснежном шейном платке был настоящим шедевром. И хотя прежде Жизель ни разу не замечала, ; чтобы он пользовался украшениями, сегодня из-под его атласного жилета спускалась золотая цепочка для часов, украшенная изумрудами.
— Очень мило! — одобрительно сказал граф, когда Жизель подошла ближе. — Мадам Вивьен — просто гений в своем деде, это совершенно очевидно. Это платье тебе идет еще больше, чем все другие наряды. У Жизели засияли глаза.
— Я рада, что вы его одобрили, милорд.
— Если уж сегодня Джулиус не сделает тебе предложения, то он не сделает его никогда!
Граф произнес эти слова резко и, как показалось Жизели, почти раздраженно.
— Мне очень жаль, что я должна с ним обедать, — опрометчиво призналась она.
— Возможно, это будет последняя ваша встреча, и тебе больше не придется терпеть его общество.
— Я на это надеюсь.
— Я решил, что мы с Генри можем завезти тебя в «Плуг» по дороге в театр, — объявил граф. — Мне не хотелось бы, чтобы ты ехала одна — пусть даже и настолько недалеко.
— Спасибо… Вы очень добры, — сказала Жизель.
Даже несколько лишних минут в обществе графа значили для нее необычайно много.
Еще сегодня днем она подумала, что ей следует дорожить каждым часом, проведенным рядом с ним. Ее не оставляло ощущение того, что отведенное им время заканчивается и что очень скоро — возможно, гораздо скорее, чем она предвидит, — он уедет из Челтнема в Линд-Парк, и она больше не сможет с ним видеться.
— Выпьешь рюмку мадеры? — предложил он, и Жизель с трудом заставила себя вернуться мыслями к мелочам реальной жизни.
— Нет, спасибо, — отказалась она. — По-моему, я выпила достаточно. А мистер Линд наверняка заказал к обеду вино.
— Сомневаюсь, чтобы он умел заказать хороший обед. Он в еде не разбирается, но денег потратит наверняка очень много, — раздраженно заметил граф. — Дураки всегда думают, что если блюдо дорого стоит, то оно должно оказаться вкусным. Но мы с тобой, Жизель, знаем, что это не так.
— Я научилась здесь, у вас, очень многому, — ответила она. — Я всегда ценила хорошую еду, но не разбиралась в таких тонкостях, как соусы и приправы. Теперь я понимаю, как зависит качество блюд от того, правильно ли они приготовлены и удачно ли сочетаются в них различные продукты.
— Есть еще очень много вещей, которым я хотел бы тебя научить, — отозвался граф.
Жизель взглянула ему в лицо и хотела было сказать, что ей очень многому хотелось бы научиться, но слова замерли у нее на губах.
В глазах графа она прочла какое-то новое выражение, которое не смела бы назвать даже мысленно… Но сердце у нее вдруг отчаянно забилось, и ей показалось, что к горлу ее подступила какая-то жаркая и сладкая волна, которая помешала ей говорить.
Они молча смотрели друг на друга. А потом словно откуда-то очень издалека до них донесся звук открываемой двери — и в гостиную вошел Генри Сомеркот.
Граф Линдерст и капитан Сомеркот высадили Жизель у «Плуга» около восьми часов вечера.
Она провела время в их компании, пока они обедали, и принимала участие в разговорах. Генри Сомеркоту удалось рассмешить ее рассказами о том, как герцог Веллингтон целый день гоняет его со всевозможными поручениями и как этот великий человек любит находить для всех окружающих самые немыслимые дела.
Внушительный фасад «Плуга» тянулся вдоль Хай-стрит. Граф сообщил Жизели, что эта гостиница по своим размерам превосходила все остальные постоялые дворы города.
— Конюшня при «Плуге» рассчитана на сто лошадей, — сказал он, — и кроме того, тут есть несколько каретных сараев, над которыми расположены голубятни. И даже свои амбары для зерна.
Жизель узнала, что в гостинице было несколько больших залов, которые сдавались в аренду под вечера и балы. И именно там полковник проводил заседания своего комитета.
Невысокие потолки, узкие коридоры и ведущие куда-то небольшие лестнички создавали неожиданное ощущение уюта. Жизель была совершенно очарована «Плугом».
Ее несколько удивило то, что, когда она приехала, Джулиус не встретил ее внизу, у дверей. Однако о ее приезде были предупреждены и сразу же провели на второй этаж гостиницы.
Сопровождавший ее слуга распахнул дверь и объявил:
— Леди, которую вы ожидали, сэр!
Входя в комнату, Жизель сразу же увидела в центре ее накрытый стол. Она была крайне удивлена, когда вдруг заметила, что Джулиус Линд был в комнате не один.
Пока он склонялся, чтобы поцеловать ей руку, она увидела, что на нем надет вечерний костюм, однако хоть Джулиус считал, по всей видимости, что выглядит щегольски, но до безупречной элегантности графа ему было очень и очень далеко.
«Это потому, что он слишком озабочен своим внешним видом и костюмом, — сказала себе Жизель. — А у графа все получается естественно и непринужденно. Точно зная, какие вещи ему идут, он надевает их и уже о своей внешности больше не думает».
Девушка напомнила себе, насколько важным должен был стать этот вечер, и, заставив себя не думать о графе, сосредоточилась на происходящем.
— У меня для вас сюрприз, — сказал Джулиус. — Мы сегодня вечером не будем одни по той простой причине, что мистер Септимус Блэкетт настоял на том, чтобы играть роль дуэньи.
Выражение лица у Джулиуса было пренеприятным и говорил он почему-то развязным тоном и довольно невнятно. Жизель подумала, что он выпил — и немало.
Входя в комнату, она не заметила с первого взгляда, насколько у него раскраснелось лицо. А когда он целовал ей руку, то прикосновение его горячих, влажных губ вызвало в ней отвращение.
Взглянув на мистера Блэкетта, она увидела, что он был не в вечернем костюме, подобающем джентльмену: так, как выглядел он, мог одеваться клерк или даже коммивояжер.
— Если вы прежде не встречали подобного рода субъектов, — добавил Джулиус с неприятной усмешкой, — то могу вам сказать, что мистер Блэкетт принадлежит к грозному племени кредиторов. Он приехал из самого Лондона — только подумайте, сколько неудобств ему это доставило! — чтобы сообщить мне, что либо я оплачиваю счета, которые составляют просто-таки астрономическую сумму, либо мне предстоит отправиться с ним обратно в Лондон по решению суда Его Величества!
Жизель замерла в изумлении и не сразу нашлась с ответом. Мистер Блэкетт, толстенький человечек лет сорока, немного неловко ей поклонился.
— М-может быть, вы… предпочтете, чтобы я… ушла? — сумела наконец пролепетать она.
— Нет, конечно же, нет! — с жаром воскликнул Джулиус. — В этом нет никакой необходимости. Я уже объяснил мистеру Блэкетту, что без труда расплачусь со всеми долгами еще до конца сегодняшнего дня, но он мне не поверил. Поэтому, боюсь, миссис Бэрроуфилд, что нам на время обеда придется примириться с Присутствием в комнате этой совершенно отвратительной личности.
Жизель невольно отступила на шаг, мечтая исчезнуть как можно скорее.
— Мне кажется, мистер Линд… что мне лучше было бы… вернуться в Немецкий коттедж. Не будете ли вы любезны… приказать, чтобы мне нашли экипаж? Сюда меня подвезли его милость и капитан Сомеркот, по дороге в театр.
— Вы не можете меня оставить! — воскликнул Джулиус. — Я так тщательно продумал наш совместный обед… И никому, даже сотне или тысяче Блэкеттов, не удастся помешать нам насладиться им!
Он взял рюмку, которую, похоже, выпустил из рук только для того, чтобы приветствовать свою гостью, осушил ее одним глотком и добавил:
— И кроме того, вы тоже должны получить удовольствие от того сюрприза, который я приготовил для мистера Блэкетта. Потом, когда в конце вечера мы останемся вдвоем, я смогу поговорить с вами так, как предполагал.
Жизель озадаченно переводила взгляд с одного из присутствующих на другого и думала, что если бы граф был сейчас здесь, он наверняка знал бы, что именно ей следует делать. Однако ее покровитель находился в театре и должен был вернуться в Немецкий коттедж не раньше, чем через два часа.
Она почувствовала себя совершенно беспомощной при мысли о том, что, если станет настаивать на отъезде, Джулиус устроит безобразную сцену. Он тем временем наливал себе новую рюмку, забыв даже предложить Жизели выпить чего-нибудь перед обедом. Такая погрешность против привычных правил вежливости лучше всего сказала ей, насколько сильно он пьян.
Сделав над собой усилие, Жизель обратилась к мистеру Блэкетту:
— Дорога из Лондона сейчас в очень плохом состоянии?
— Нет, мадам, в это время года она бывает самой хорошей. И рад сказать, что по сравнению с прошлыми годами она стала значительно ровнее и шире.
— Я слышала, что в этих местах по дорогам иногда бывает трудно проехать из-за большого количества экипажей, — сказала Жизель, стремясь поддержать разговор.
— Это правда. Мне приходилось попадать в очень неприятные ситуации, — подтвердил мистер Блэкетт.
Оба пытались вести себя так, как положено людям цивилизованным, Однако Джулиус, опрокинув себе в глотку очередную рюмку вина, вмешался в их разговор, сказав:
— Твои поездки, Блэкетт, всегда означают неприятности для других. Ведь это же твоя специальность, правда?
Не получив на этот выпад никакого ответа, он яростно дернул за сонетку.
— Давайте обедать. Блэкетт считает, что для меня это будет последняя мало-мальски приличная трапеза. Однако он сильно ошибается, и я ему скоро это докажу! Завтра он отправится в Лондон, как побитый пес!
— Уверяю вас, мистер Линд, вашему обществу я предпочту ваши деньги, — ответил злополучный мистер Блэкетт, не выдержав оскорблений.
— Именно это ты и получишь! — заявил Джулиус. — Мои деньги!
Жизель пыталась сообразить, что он имел в виду, говоря это. Неужели Джулиус мог серьезно считать, что если сейчас сделает ей предложение, — что он явно планировал на этот вечер, — то она немедленно оплатит все его долги? Трудно было поверить, что кто-то мог ожидать от женщины подобного — пусть даже та была бы так сильно влюблена, как бедняжка Эмили Клаттербак.
Но если дело было не в этом, то чем же объяснялись хвастливые утверждения Джулиуса?
Во время обеда Жизель испытывала все более и более глубокое недоумение, не находя никакого ответа на эти вопросы.
Обед был прекрасно сервирован и оказался достаточно вкусным. Это была традиционная английская кухня в ее лучшем варианте, однако с аппетитом ел один только мистер Блэкетт. Джулиус поковырялся в тарелке, отложил вилку и заказывал все новые и новые бутылки вина, а Жизель была настолько встревожена, что едва могла притронуться к пище.
За столом Джулиус постоянно грубил мистеру Блэкетту, издевками пытаясь вывести его из себя, но тот делал вид, что его это нисколько не трогает. Тем не менее обстановка была весьма неприятной, и Жизели страшно хотелось поскорее уйти, забыть об этой безумной фантасмагории.
Но на столе сменялись перемены блюд: было очевидно, что, заказывая обед, Джулиус стремился произвести на нее впечатление.
Наконец, когда стало похоже, что даже мистер Блэкетт больше не сможет съесть ни кусочка, на стол был подан десерт и перед обедающими поставили кофе. И тут Жизель почти с отчаянием поняла, что прошло всего лишь около часа!
«Как только я допью кофе, — мысленно решила она, — сразу же уеду».
Внимательно посмотрев на Джулиуса, она решила, что теперь ему не удастся ее остановить.
Он почти лежал на столе. Слуга поставил перед ним графин с бренди, и он постоянно протягивал к нему руку, наливая себе рюмку за рюмкой.
Жизель уже стала удивляться, как можно было выпить такое количество спиртных напитков и не потерять сознания. Ей приходилось слышать о том, что в конце обеда некоторые джентльмены оказываются под столом, но она сама еще никогда не видела такого.
Однако теперь было ясно, что Джулиус непременно упадет без сознания — вопрос состоял только в том, когда именно это случится.
Жизель оставила всякие попытки вести разговор, но теперь Джулиус, который в начале обеда угрюмо молчал или бросал грубости мистеру Блэкетту, вдруг разошелся.
Он принялся громко и бессвязно выступать против непристойного обычая взимания долгов — и в частности против негодяев, которые отправляют людей благородного происхождения в долговые тюрьмы, если они не могут расплатиться по своим обязательствам.
— Именно туда ты и хочешь меня засадить, Блэкетт, — объявил он. — Но тут тебя, старина, ждет глубокое разочарование!
Он выпил очередную рюмку.
— Пройдет еще пара часов, и ты будешь кланяться мне в ножки, жадно потирать руки и от имени своих хозяев предлагать мне услуги ваших ростовщических контор!
Тут он вдруг изо всей силы ударил кулаком по столу, так что рюмки и приборы громко звякнули.
— И вот в этом-то ты и ошибешься! Будь я проклят, если еще хоть раз войду в эту вонючую контору! Вы все поймете, какими дурнями оказались!
— А как, интересно знать, вы сможете заплатить свои долги, мистер Линд? — не выдержав, спросила Жизель.
У нее было неприятное чувство, что этот вопрос чреват для нее самыми неприятными последствиями. Однако обед уже закончился, и она была полна решимости встать, уйти из комнаты и попросить кого-нибудь из прислуги внизу найти ей извозчика.
— Хороший вопрос, миссис Бэрроуфилд, просто-таки прекрасный вопрос! — ответил Джулиус. — Вы — женщина умная. Я всегда был в этом уверен. Но я вам не отвечу — пока. Нет-нет, еще не время. По-моему, надо подождать еще несколько минут.
— Еще несколько минут? — недоуменно переспросила Жизель.
— Еще несколько минут, — подтвердил Джулиус с пьяной ухмылкой. — А потом перед вами предстанет не бедный Джулиус Линд, не несчастный должник с пустыми карманами, а… Как вы думаете, кто перед вами окажется? — Ума не приложу, — призналась Жизель. — Кто же?
— Пятый граф Линдерст — вот кем я стану! Пятым графом, слышал, Блэкетт? Вот ты и узнал, почему тебе предстоит возвращаться в Лондон одному! Жизель замерла.
— О чем вы говорите? Как это может произойти? — прошептала она.
Джулиус ткнул дрожащей рукой в сторону часов, стоявших на каминной полке.
— Пиф-паф! — сказал он. — Один только выстрел — и четвертый граф падает мертвым. Совсем-совсем мертвым!
Жизель стремительно вскочила на ноги.
Ее движение было таким порывистым, что стул отлетел назад и с громким стуком упал на пол. Бросившись к двери гостиной, она рывком распахнула ее, вылетела в коридор и побежала вниз по темной лестнице.
Она пробежала мимо нескольких изумленных слуг и через парадную дверь выскочила на улицу.
И там, подхватив полы платья, Жизель бросилась бежать так быстро, как не бегала еще никогда в жизни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Таинственная служанка - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Таинственная служанка - Картленд Барбара



Классный,добрый роман!Открытая, чистая любовь!
Таинственная служанка - Картленд БарбараТатьяна
24.04.2012, 22.10





"Бред,бред,бред.Читать-только время потерять."
Таинственная служанка - Картленд БарбараНИКА*
25.04.2012, 1.01





Нормальный роман в разряде исторических, читается легко, интрига есть. Сюжет не такой избитый, как про греческих миллионеров - приверженцев семейных уз. Финал банальный, но короткий. По крайней мере, у меня этот сюжет отрицательных эмоций не вызвал!
Таинственная служанка - Картленд БарбараОльга
25.04.2012, 7.56





Нормальный роман в стиле Картленд! Хороший или плохой? Исключительно дело вкуса.
Таинственная служанка - Картленд БарбараItis
16.08.2012, 22.13





Скучно!Пресно!Кошмар!
Таинственная служанка - Картленд Барбараюлия
17.02.2013, 0.01





мне понравилось.спасибо библиотеки мир женщин за хорошо проведенный вечер.сюжет бональный но читается легко
Таинственная служанка - Картленд Барбаралия
24.02.2014, 11.20





читаемо, немного утомляет стиль изложения, но сюжет выдержан до конца в напряжении: что же будет...
Таинственная служанка - Картленд Барбаралюбовь
12.08.2015, 14.53





читаемо, немного утомляет стиль изложения, но сюжет выдержан до конца в напряжении: что же будет...
Таинственная служанка - Картленд Барбаралюбовь
12.08.2015, 14.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100