Читать онлайн Таинственная служанка, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Таинственная служанка - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 112)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Таинственная служанка - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Таинственная служанка - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Таинственная служанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

— Доброй ночи, миссис Бэрроуфилд.
— Доброй ночи, мистер Линд, и огромное спасибо вам за то, что вы сегодня меня сопровождали.
— Это мне следует благодарить вас за то удовольствие, которое я получил, находясь в вашем обществе, — ответил Джулиус. — Мне только жаль, что мы так мало времени могли провести вместе, миссис Бэрроуфилд.
Он особо подчеркнул последние слова, чтобы нельзя было усомниться в том, что он имеет в виду, и, взяв Жизель за руку, крепко сжал ее пальцы.
Пока Жизель лихорадочно пыталась придумать, как можно ему ответить, он тихо добавил:
— Мне так много надо сказать вам… Я очень надеялся, что сегодня вечером у меня будет возможность это сделать.
Жизель опасливо оглянулась на дворецкого и лакея, которые стояли в дверях особняка позади них, и поспешно высвободила свою руку. Вышколенные слуги распахнули двери, как только экипаж остановился у парадного подъезда.
Ей не нужно было ничего говорить: он и так понял, о чем она подумала.
— Позвольте мне, — сказал Джулиус, — зайти за вами в десять утра, чтобы проводить в бювет.
Он склонил свою темноволосую голову, и сквозь тонкую кружевную ткань перчатки Жизель ощутила теплое прикосновение его губ. Сделав над собой огромное усилие, она едва слышно пролепетала:
— Еще раз благодарю вас… И… мне надо идти…
Ей удалось высвободить руку, и она поспешно поднялась по ступеням.
Хотя она и не оглядывалась, но инстинктивно чувствовала, что Джулиус стоит на месте, провожая ее взглядом. Только когда она была уже на середине лестницы и услышала, как позади нее закрылась дверь, она могла наконец избавиться от него и его настойчивого взгляда.
Едва справившись с желанием вытереть то место, к которому прикоснулись его губы, она еще быстрее заспешила вверх по ступеням к лестничной площадке и замедлила шаги только у дверей, которые вели в спальню графа.
«Может быть, он уже спит», — подумала она.
Но перед тем, как ей уехать, он настоятельно требовал, чтобы она обязательно зашла к нему, как только вернется с ассамблеи, куда ее сопровождал Джулиус.
Жизель осторожно повернула ручку двери и открыла ее. Тут же она увидела, что у огромной кровати с балдахином горят свечи, а граф сидит в подушках и явно не спит.
Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и была уже на полпути к его кровати, когда он сказал:
— Ты очень припозднилась! В его голосе звучали сердитые нотки, и Жизель поспешно ответила:
— Извините, ваша милость. Уйти раньше было просто невозможно.
— Что значит «невозможно»?!
— Так много… надо было… увидеть…. Полковник Беркли представил меня большому количеству людей.
— Зачем он это сделал?
— Кажется, он просто хотел проявить любезность… И еще — заставить всех поверить в то, что я действительно состою с ним в дальнем родстве.
Дойдя до кровати, Жизель остановилась и заглянула графу в лицо.
Она была необыкновенно привлекательна, он понял это еще до со отъезда, когда Жизель зашла с ним попрощаться.
На ней было платье из бледно-розового газа, подол которого был присобран и виде фестонов, отделанных небольшими рюшами из кружева, украшавшего и корсаж, и края рукавов.
Вокруг шеи у нее было скромное колье с аквамаринами, цвет которых перекликался с ее необычными зеленовато-синими глазами.
— Рассказывай, что происходило и как тебе понравилась ассамблея, — нетерпеливо приказал граф.
— Помещения курортной ассамблеи показались мне очень красивыми, — ответила Жизель, — но все только и говорят о новом здании, а о старом отзываются довольно презрительно.
Слабо улыбнувшись, она добавила:
— Наверное, из-за скорого закрытия правила сегодня соблюдались не так строго, как обычно.
— Какие еще правила? — спросил граф.
— Полковник Беркли сказал мне, что в ассамблее были запрещены все азартные игры — и в карты, и в кости. А сегодня вечером некоторые леди и джентльмены играли в экарте.
Немного замявшись, Жизель проговорила:
— А я не знала… что мне делать.
— Что ты этим хочешь сказать? — осведомился граф.
— Полковник Беркли предложил, чтобы я тоже поиграла, и, конечно, я начала отказываться, но он и слышать ничего не пожелал. Он сказал мне: «Я буду вашим банкиром. Всем известно, что когда прелестная дама играет в первый раз, то непременно выигрывает!» Жизель развела руками.
— Я не сумела ему отказать, он был так настойчив. И потом я решила, что если буду слишком упорно отказываться, то мистер Линд подумает, что я не настолько… богата, как… ему сказали.
— Я могу понять твое затруднение, — согласился граф.
— Я выиграла, — продолжила рассказ Жизель. — Или, по крайней мере, так мне сказал полковник. Но на самом деле я так толком и не поняла смысл игры.
— И сколько же ты выиграла?
— Десять гиней.
Жизель обеспокоенно посмотрела на графа.
— Что мне теперь делать? Он не позволил мне отказаться взять деньги. Мне показалось бессмысленным устраивать из-за этого сцену: ведь мистер Линд считает меня такой богатой!
— И что же ты сделала? — с любопытством спросил граф, которому вся эта ситуация казалась весьма забавной.
— Я принесла эти деньги с собой, — ответила Жизель.
Она положила свой маленький атласный ридикюль на одеяло перед графом.
— Я не вижу тут никаких проблем, — сказал он. — Деньги эти принадлежат тебе, хотя я и подозреваю, что полковник проявил щедрость потому, что имеет некоторое представление о твоем затруднительном положении.
— Я не хочу… ничем быть обязанной… полковнику. Мне не нужны его… благодеяния!
В словах Жизели послышались какие-то странные нотки, которые заставили графа пристально посмотреть на нее. Однако он сдержал вопрос, который уже вертелся у него на языке, и вместо этого спокойно ответил:
— Эти деньги, несомненно, твои, Жизель. И я не сомневаюсь, что они могут очень тебе пригодиться.
— Я хочу отдать их… вам, милорд, — сказала она. — Вы потратили столько денег… на мои наряды. И вы были так ко мне добры.
Секунду граф ошеломленно смотрел на нее, а потом медленно проговорил:
— Ты действительно пытаешься вернуть мне мои деньги столь оскорбительным для меня образом?
— Н-нет… нет, пожалуйста, не сердитесь, я не хотела обидеть вас! — умоляюще воскликнула Жизель. — Но ведь это такая большая сумма, а я никогда не смогу расплатиться с вами за все, чем я вам обязана.
— Ты ровным счетом ничем мне не обязана, — твердо ответил граф. — Ты оказываешь мне немалую услугу — пусть даже при этом ты и сама извлекаешь из этого пользу. Сегодня Генри сказал мне, что мисс Клатгербак глубоко разочарована тем, как ведет себя Джулиус. Ему представляется, что она оскорблена и вскоре собирается уехать из Челтнема. Когда это произойдет, наш маскарад будет окончен.
С этими словами он взял крошечную атласную сумочку, встряхнул ее, прислушался к тому, как звенят в ней тяжелые монеты, и вручил обратно Жизели.
— Рассматривай это как бенефис в награду за твое великолепное исполнение роли. Улыбнувшись, он добавил:
— Все актеры и актрисы рассчитывают на получение бенефиса. По правде говоря, большинство существует главным образом за их счет. Так почему же ты должна стать исключением?
— Вы действительно считаете, милорд, что… не будет нехорошо, если я… приму эти деньги?
— Если ты от них откажешься, я очень на тебя рассержусь, — ответил граф. — Ты и сама прекрасно понимаешь, насколько они будут кстати, когда твой брат вернется домой после операции. Сколько мистер Ньюэл собирается держать его у себя в больнице?
— Он сказал, что, раз операция была настолько серьезная, ему придется оставаться в больнице до конца недели.
— Но все прошло успешно?
— Так мы все… надеемся, — прерывающимся голосом проговорила Жизель. — Если бы вы только знали, как мы с мамой вам благодарны за то, что вы сделали ее возможной!
— Это ты сделала операцию возможной, — решительно возразил граф. — Но, как ты понимаешь, во время выздоровления Руперт будет нуждаться в самом хорошем уходе. И хотя ты не позволяешь, чтобы я вам помогал, но тебе самой удалось сегодня об этом позаботиться. Как Всегда, ты проявила незаурядные способности.
Жизель приняла от него свой ридикюль. Так и не дождавшись ее ответа, граф негромко сказал:
— По-моему, ты поступаешь очень не по-христиански, не давая мне возможности получить Господне благословение, помогая твоим родным. Разве ты не помнишь, что в Библии говорится насчет блаженства тех, кто творит благодеяния?
— Вы уже дали мне… все, что нужно, милорд.
— Но не столько, сколько мне хотелось бы дать, — не согласился граф. — Жизель, ты по-прежнему относишься ко мне так, словно я — просто твой наниматель.
— Нет-нет, нисколько! — запротестовала она. — Просто…
Она не договорила. Подождав несколько секунд напрасно, граф мрачно договорил за нее:
— Просто у тебя есть тайны, которыми ты не намерена со мной делиться. Иными словами, ты мне не доверяешь, Жизель. И я нахожу это крайне обидным.
— Я… я хотела бы вам довериться… честное слово, хотела бы… Но… не могу, — проговорила Жизель.
Ее голос срывался, словно она готова была разрыдаться. Помолчав немного, граф мягко сказал:
— Наверное, ты устала. Я больше не буду сегодня тебе докучать. Иди спать, Жизель. Положи золотые гинеи к себе под подушку, где они не пропадут, и не сомневайся: ты заработала их, все до единой.
— Вам ничего не надо, милорд? Все удобно? Нога вас не беспокоит?
— Моя нога, как ты прекрасно знаешь, почти совсем зажила, — ответил граф. — И если меня что-то и тревожит, то это связано не со мной, а с тобой!
— У вас нет причин обо мне тревожиться.
— Как я могу быть в этом уверен, когда ты ведешь себя так таинственно, так скрытно? Когда ты воздвигаешь между нами стену, которую я никак не могу преодолеть?
— Я вовсе не хочу… вести себя… так, — сказала она. — Мне бы так хотелось…
Ее голос снова оборвался, и она поспешно направилась к двери, словно опасаясь того, что не выдержит и скажет слишком много. У порога девушка остановилась, повернулась к графу и присела в реверансе — как всегда, с необычайной грацией.
— Спокойной ночи, милорд, — тихо попрощалась она. — И еще раз от всей души благодарю вас.
С этими словами Жизель ушла, но граф Линдерст еще долго полусидел в постели, глядя на закрытую дверь.
Он пытался — уже в который раз — догадаться, какую именно тайну могла с таким упорством скрывать от него его таинственная сиделка.
Все это время граф надеялся, что рано или поздно Жизель начнет доверять ему и все о себе расскажет. Вот почему он приказал Бэтли прекратить пытаться выяснить что-нибудь о ней или ее семье. Он просто пытался составить хоть какую-то картину на основе тех обрывочных сведений, которые Жизель время от времени случайно сообщала ему во время их разговоров.
Граф знал, что она жила где-то в провинции, но образование она явно получила самое хорошее. И хоть он не знал точно, но у него сложилось впечатление, что когда-то она жила и в Лондоне тоже.
Он пытался заставить ее рассказывать хоть немного о ее матери, но Жизель или становилась крайне немногословной, или вообще отказывалась отвечать на его вопросы.
Еще граф знал, что она души не чает в своем младшем брате.
Но это было все.
Конечно, можно было бы попробовать задавать вопросы Томасу Ньюэлу, но граф не стал этого делать. Каким бы сильным ни было его любопытство, он уважал желание Жизели сохранить свои семейные дела в тайне. Чувство чести не позволяло ему прибегать к каким-то уловкам и хитростям.
В то же время он с все большей досадой чувствовал, что проигрывает то, что он воспринимал как поединок характеров, завязавшийся между ними.
А еще, хоть граф и не хотел признаваться в этом даже самому себе, его все сильнее раздражало то, что Жизель имела какие-то встречи с Джулиусом и, как теперь выяснилось, и с полковником Беркли тоже, а он не мог ее на них сопровождать.
Ему очень не понравилось то, что этим вечером она побывала на ассамблее. Но Жизель не могла ответить отказом на приглашение Джулиуса — тем более что было бы очень странно, если бы миссис Бэрроуфилд не пожелала познакомиться с центром всех развлечений, которые мог предложить Челтнем.
Однако граф считал, что одно дело ходить в бювет и пить целебные воды, и совсем другое — всю ночь танцевать в зале ассамблеи.
— Я не имею желания туда ехать, — сказала ему Жизель.
— Вам там понравится, — стал убеждать ее Генри Сомеркот, который в тот момент оказался у графа. — Видит бог, молодыми мы бываем один только раз! Даже его милость не может требовать, чтобы вы всю жизнь только и делали, что бинтовали бы либо его ногу, либо еще чью-нибудь, пока вы не состаритесь настолько, что вас уже никто никуда приглашать не будет!
— Я не считаю, что Джулиус — подходящий партнер, с которым Жизели следовало бы впервые показываться в светском обществе, — презрительно бросил граф.
— На что только не приходится идти ради благой цели! — беззаботно откликнулся Генри Сомеркот. — Жизели не следует слушать, когда Джулиус начнет ее уверять в своих чувствах: она прекрасно знает, чего эти уверения стоят!
Он звал Жизель по имени, как и граф. По правде говоря, Жизель видела в них двух опекунов, посланных ей судьбой. Хотя, в силу сложившихся обстоятельств, они были вынуждены давать ей большую свободу, чем это обычно допускается правилами.
Отправляясь на бал, она только жалела, что ее спутником должен быть Джулиус Линд.
Девушка очень быстро убедилась в том, что все, что полковник и Генри Сомеркот говорили об этом человеке, оказалось правдой: под тонким слоем лакировки пряталась достаточно неприятная личность.
Джулиус Линд был слишком любезен, слишком красноречив. Но, что самое неприятное, решила она, когда он раздвигал губы в улыбке, глаза у него при этом не улыбались.
Тем не менее после первых двух или трех дней знакомства ей начало казаться — хотя, конечно, она могла и ошибиться, — что обращение Джулиуса начало изменяться.
Поначалу, считая ее крайне богатой, он старался представиться ей очень внушительным и покоренным ею — и вел себя совершенно неискренне. И в то же время, если она играла в его присутствии роль богатой наследницы — и оказалась неплохой актрисой, — он был еще более хорошим актером.
Но постепенно, когда они успели несколько раз поговорить, посещая по утрам бювет и выезжая днем в фаэтоне, который Джулиус нанял, пойдя на немалые расходы, ей и на самом деле начало казаться, что он находит ее довольно привлекательной.
Жизель не склонна была верить комплиментам, которыми ее осыпал Джулиус, но на третий день, когда они выехали на прогулку за город, он начал рассказывать о себе совершенно не в том тоне, который она слышала от него прежде. Ей показалось, что, может быть, он впервые увидел в ней женщину, а не просто некий ходячий банковский счет.
Он рассказал ей, как ему нравится жить в Лондоне и как приятно ему было сознавать, что он может встречаться со всеми знаменитыми щеголями и денди Сент-Джеймса, и что он стал членом всех самых популярных клубов и получал приглашения во все самые лучшие дома светского общества.
— А вы бывали в Лондоне? — спросил он. Жизель молча покачала головой.
— Вы убедитесь в том, что светская жизнь в столице совершенно не похожа на то, что вы знали в Йоркшире.
— Боюсь, что я покажусь там очень провинциальной.
— Это не так! — горячо запротестовал Джулиус. — Вы будете там блистать, как звезда. И я был бы счастлив сопровождать вас там, как счастлив это делать здесь.
В его голосе слышались нотки искреннего чувства, так что Жизель почувствовала себя крайне неловко.
Хотя граф и Генри Сомеркот заранее сказали ей, чего они хотят добиться, ей не хотелось думать о той минуте, когда Джулиус Линд попросит ее руки — а она ему откажет. Жизели казалось, что, каким бы нехорошим ни был этот человек, как бы плохо он себя ни вел, все равно он не заслуживал того, чтобы из него делали посмешище и унижали его.
Впервые с той минуты, когда она согласилась выполнить поручение, которое придумал для нее граф, она устыдилась того, что обманывает Джулиуса.
Этот стыд был, конечно, совершенно неуместен.
В первые дни их знакомства ей пришлось выслушать невероятное количество хвастливых заявлений и бессчетное количество лжи, которые обрушил на нее Джулиус, стремясь произвести на нее впечатление.
Жизель знала, что он добивается ее общества исключительно из-за ее гипотетического богатства — по той же причине, по которой он преследовал непривлекательную, стареющую мисс Клаттербак. Но в то же время ей неприятно было сознавать, что она лжет своими поступками и содействует обману, пусть даже он направлен против человека в высшей степени недостойного.
Только накануне, почувствовав, что Джулиус близок к тому, чтобы признаться ей в своих «чувствах», она поспешно переменила тему разговора и начала восхищаться зданиями, которыми так гордился полковник Беркли. А потом она настояла на том, чтобы они вернулись домой раньше, чем это планировал Джулиус.
Жизель поняла, что ему легче переводить разговор на интимные темы, когда они едут в фаэтоне: любовный разговор казался неуместным на затененной деревьями аллее, которая вела к бювету. Во время утреннего променада к водам их окружало множество других людей, направлявшихся к источнику или возвращавшихся от него, тогда как в фаэтоне, и к тому же без грума на запятках, Жизель чувствовала себя особенно уязвимой.
По возвращении в Немецкий коттедж, где ее дожидались граф и Генри Сомеркот, она довольно скупо ответила на их расспросы, все еще испытывая немалую неловкость из-за той роли, которую играла в задуманном ими обмане. При первой же удобной возможности она сказала, что хотела бы отдохнуть, и ушла к себе в спальню.
— Отчего она так расстроена? — спросил Генри у графа, когда они остались одни.
— Понятия не имею, — ответил тот.
— Ты не думаешь, Тальбот, что она начинает относиться к молодому Джулиусу с симпатией?
— Если что полностью исключено, так именно это! — резко отозвался граф. — Если понадобится, я могу головой поручиться за то, что Жизель не попадется на удочку к этому дешевому прощелыге!
— Надеюсь, что ты прав, — сказал Генри. — Но ведь она еще очень юная и неопытная. И как бы мы с тобой ни относились к Джулиусу, но он вполне привлекательный молодой человек.
Граф мрачно нахмурился, но после недолгого молчания сказал:
— Если бы я считал, что на это есть хоть самый малый шанс, я немедленно бы прекратил этот маскарад — и пусть Джулиус женился бы на этой невозможной Клаттербак, каковы бы ни были последствия его глупости!
— Я не думаю, что тебе следует тревожиться, — успокаивающе проговорил Генри, изумленный тем, какую бурю он вызвал своими неосторожными словами. — Жизель кажется мне достаточно разумной девушкой. И одно она должна хорошо знать: даже если бы она и привязалась к Джулиусу, у них не может быть никакого будущего: ведь у нее нет денег, а он уже на пороге долговой тюрьмы!
Однако, уходя. Генри оставил графа в состоянии некоторой тревоги, и на следующий день, когда Жизель сказала, что, как обычно, идет в бювет с Джулиусом Линдом, он пытливо спросил:
— Надеюсь, ты не начала привязываться к этому молодому негодяю?
— Привязываться? — изумленно переспросила Жизель.
— Вчера Генри показалось странным, что ты отказалась рассказывать нам, о чем вы говорили во время вашей прогулки в фаэтоне. Полагаю, сегодня днем он опять везет тебя за город?
Жизель немного помолчала, а потом призналась:
— Мне просто стало немного… неловко из-за того, что приходится столько лгать. Меня растили в убеждении, что лгать нехорошо. Моя няня говорила, что если слишком много лгать, то наверняка будешь гореть в адском пламени!
Граф рассмеялся.
— Обещаю, что приду тебя выручить или по крайней мере принесу чашку холодной воды. Это тебя немного успокоило? Жизель ничего на это не ответила. Когда она закончила перевязку, граф снова спросил:
— Ты сказала правду: тебе не дает покоя именно это?
— Сколько еще времени… я должна буду… продолжать это делать, милорд? — тихо спросила она.
— Столько, сколько будет необходимо, — ответил граф. — Но, полагаю, что, даже если ты спасешь Джулиуса от мисс Клаттербак, на ее месте появятся другие. Надо только надеяться, что он не сразу забудет полученный урок.
— Не уверена, что такой урок может что-то дать, — сказала Жизель. — Он только сильнее озлобится и будет ненавидеть вас еще больше, чем сейчас.
— Он меня ненавидит? — удивился граф. Жизель поняла, что была неосмотрительна. Однако ей казалось, что граф и сам должен был бы понять, насколько Джулиусу ненавистна мысль о том, что он зависит от щедрости кузена. Кроме того, то, что граф отказал ему в дальнейшей поддержке, когда Джулиус в последний раз обратился к нему, еще сильнее ухудшило положение.
Не получив от Жизели ответа, граф невесело засмеялся.
— Да, конечно, с моей стороны было глупостью предполагать, что Джулиус будет благодарен мне за то, что я для него делал.
— Может быть, он тоже считает, что благодеяние — лучшая награда для благодетеля, как говорится в Библии, — напомнила ему Жизель.
— Ты обращаешь против меня мои собственные аргументы? — притворно ужаснулся граф.
— Ваши слова показались мне довольно убедительными, ваша милость.
Тут он рассмеялся уже совсем по-другому. — Ты пытаешься меня пристыдить! — воскликнул он. — Но скажу тебе откровенно: у тебя ничего из этого не выйдет. Джулиус уже промотал целое состояние. Он превратил свою мать в нищенку. И если даже я сегодня дам ему несколько тысяч фунтов, завтра он уже начнет просить о новой сумме.
— Тогда где же решение? — внимательно посмотрела на него Жизель.
— Честно говоря, не знаю, — признался граф. — То, что мы делаем сейчас, — это только маневр, который должен помешать ему взять в жены весьма неподходящую женщину. Сейчас я не могу думать дальше той минуты, когда он предложит тебе свою руку и вместе с ней свои долги.
Позаботившись о том, чтобы у графа было под рукой все необходимое, Жизель собиралась уйти к себе, чтобы переодеться и надеть шляпку, когда вдруг сказала:
— Я чуть не забыла вам сказать: его светлость герцог Веллингтон собирается посетить вас в три часа дня, послезавтра. Известие принес его слуга.
— Герцог? — воскликнул граф. — Значит, он уже приехал?
— Да, неожиданно рано, — ответила Жизель. — Уверена, что это будет воспринято полковником Беркли и его организационным комитетом как настоящая катастрофа: ведь триумфальные арки еще не установлены и, наверное, приветственный адрес тоже еще не успели написать.
Граф расхохотался:
— Да, Фиц наверняка будет страшно раздосадован. Он говорил мне, что собирал несколько заседаний своего комитета, чтобы точно расписать все, что должно будет происходить.
— Но герцог Веллингтон все равно откроет новое помещение ассамблеи, — сказала Жизель.
— Да, от этого ему увильнуть не позволят, — улыбнулся граф. — И я буду с нетерпением ожидать его визита. Ну вот, теперь ты сможешь познакомиться с «бессмертным освободителем Европы»!
Жизель вся напряглась и сказала:
— Прошу извинить меня, милорд, но, как я вам уже говорила, у меня нет желания это делать.
— Ты это серьезно? — изумленно спросил граф. — Не могу поверить, чтобы кому-то не хотелось бы познакомиться с герцогом. В конце концов, ведь он же действительно избавил мир от Наполеона!
— Я не преуменьшаю его военных заслуг, — очень тихо проговорила Жизель, — но я не могу… и не хочу… знакомиться с ним… лично.
— Но почему? Почему?! — воскликнул граф. — У тебя должно быть какое-то серьезное объяснение такому отказу!
— Извините, но, я не могу вам его дать, — ответила Жизель. — Но говорю вам с полной определенностью: если вы пошлете за мной в тот момент, когда у вас будет герцог, я не приду. Она не стала дожидаться ответа своего нанимателя, а решительно покинула спальню, осторожно закрыв за собой дверь.
Некоторое время изумленный граф молчал, а потом тихо выругался. Он совершенно не мог понять, почему Жизель упорно отказывается от встречи с герцогом Веллингтоном или почему, если она считала причину своего отказа достаточно уважительной, девушка не пожелала сказать ему, в чем она заключается.
Все это было совершенно необъяснимо. И то, что граф очередной раз оказался не в состоянии понять причину странного поведения Жизели, вызвало в нем страшное раздражение, так что за ленчем он дулся, словно раздосадованный ребенок.
Однако если Жизель и понимала причину его дурного расположения духа, она делала вид, что это. не имеет к ней никакого отношения. Вместо этого она оживленно рассказывала о тех людях, которых видела в бювете этим утром, и о переполохе, который воцарился в городе из-за того, что герцог со своей герцогиней, двумя детьми и огромным количеством сопровождавших его слуг прибыли в Челтнем до того, как город успели украсить цветами и флагами. И фейерверки тоже были не готовы!
Рассказ Жизели вскоре подтвердил капитан Генри Сомеркот, который зашел к графу Линдерсту вскоре после того, как Жизель уехала в фаэтоне Джулиуса. Он живописно обрисовал графу картину переполоха, который вызвал преждевременный приезд герцога.
— Полковник в ярости обрушился на меня, — сказал Генри. — Но я-то ведь не виноват! Старик сам сказал мне, что приедет двадцатого. Откуда мне было знать, что он потом передумает и приедет восемнадцатого?
— Фиц быстро остынет, — утешил его граф. — И, кстати, благодаря этой неожиданности он будет слишком занят, чтобы вмешиваться в мои дела.
— А как он вмешивался? — поинтересовался Генри.
— Вчера он научил Жизель играть в экарте.
— Боже правый! Надеюсь, она не проиграла!
— Нет, она выиграла десять гиней. Но ей не следует играть в азартные игры: ведь Джулиус будет ожидать, что она станет делать высокие ставки!
— Да, конечно, — согласился капитан Сомеркот. — Не могу понять, как это полковник мог сделать такую, глупость. Обычно он действует осмотрительно и не совершает ошибок.
— Ну на этот раз он ее совершил, по моему глубокому убеждению, — проворчал граф, — и когда я его увижу, то непременно ему об этом скажу.
— Это очень на него непохоже, — еще раз сказал Генри. — Я слышал, что он был просто великолепен, когда играл с Гримальди, Королем шутов. Мне об этом рассказывал Джордж Байрон, который гостил в тот момент в замке Беркли.
— Неужели Фиц действительно был хорош? — недоверчиво переспросил граф.
— Байрон утверждает, что он был настолько хорош, что ему аплодировали чуть ли не больше, чем самому Гримальди!
— Интересно, с чего это Гримальди согласился играть с любителем?
— Полковник дал ему с сыном сто фунтов в качестве вознаграждения. Байрон рассказывал, что в тот день весь Челтнем явился, чтобы им аплодировать.
— Это меня не удивляет. Но в то же время я не могу не желать, чтобы Фиц предоставил нашу пьесу мне и не играл перед моей дебютанткой роль благодетеля.
— Пока герцог гостит здесь, Беркли будет настолько занят, что больше такого не сделает, — поспешил успокоить графа Генри.


Поскольку Жизель чувствовала себя немного виноватой за то, что так резко отказалась встретиться с герцогом Веллингтоном, вечером того дня, когда его светлость в три часа навестил графа у него в спальне, она заказала для графа особенно вкусный обед.
Переговорив с поваром, она выбрала именно те блюда, которые нравились графу больше всего.
Граф Линдерст уже некоторое время тому назад предоставил составление меню на ее усмотрение, хотя довольно едко критиковал ее в тех случаях, когда ее решения расходились с тем, что бы он сам посчитал нужным выбрать.
— Каждая женщина должна научиться составлять хорошее меню, — говорил он, и Жизель поняла, что это умение было одним из тех, которые она приобрела с тех пор, как начала работать в Немецком коттедже.
Она переговорила и с дворецким, который дал ей свою рекомендацию относительно выбора кларета, который должен был понравиться графу.
Закончив дела, она переоделась в одно из самых красивых платьев, которые предоставила ей мадам Вивьен. Оно было сшито из тканей разных оттенков голубого и синего цветов, расшито искусственными бриллиантами и украшено букетиками нежно-розовых розочек.
Граф поначалу решил, что такой простой стиль не совсем согласуется с ролью миссис Бэрроуфилд, но когда Жизель примерила наряд, то показалась ему настолько очаровательной, что граф настоял на том, чтобы непременно его купить. Сама Жизель тоже усомнилась в том, что такой туалет подходит для вдовы, каковой она должна была считаться.
Когда Жизель вернулась с прогулки в экипаже, которую специально затянула дольше обычного, то от прислуги она узнала, что герцог Веллингтон ушел от графа в шесть часов, а обед был назначен на половину восьмого. Она прошла по коридору, который вел из ее комнаты к нему в спальню, примерно в двадцать минут восьмого.
Жизель чувствовала, что граф по-прежнему очень на нее сердит, хотя о визите герцога они больше не говорили. Ей оставалось только надеяться, что удовольствие от встречи с герцогом Веллингтоном развеет дурное настроение графа. Тот наверняка должен получить немалое удовольствие от воспоминаний о славном боевом прошлом и, возможно, благодаря этому простит ей ее нежелание отвечать на его вопросы. Легонько постучав в дверь, она открыла ее — и изумленно замерла на месте, глядя на пустую постель.
Заметив, что кровать застлана и, значит, граф поднялся с нее достаточно давно, она с удивлением прошла через спальню и открыла дверь, ведущую в соседнюю комнату, гостиную.
Граф занимал в Немецком коттедже главную спальню, которая составляла часть апартаментов, в которые входила гостиная и еще одна спальня. Поскольку ее наниматель был прикован к постели все то время, которое Жизель у него работала, она практически никогда не заходила в гостиную.
Теперь она оказалась в очень красивой комнате с огромными окнами, которые выходили в расположенный за домом сад. Дальше открывался просто великолепный вид на холмы Мальверна. Однако в эту минуту взгляд Жизели был прикован к человеку, стоявшему у камина. Это был граф — и Жизель впервые увидела его одетым и стоящим во весь рост.
— Добрый вечер, Жизель, — произнес он своим звучным низким голосом, обращаясь к потерявшей дар речи девушке.
Та от удивления застыла в полной неподвижности.
— Ты удивлена тем, что я встал с постели? — добавил он. — Но ты же не могла думать, что я приму моего командующего не при полном параде!
С этими словами он улыбнулся. Жизель никак не могла прийти в себя.
Она не подозревала, что граф окажется настолько высоким и широкоплечим, что он будет выглядеть так элегантно! Сегодня она посмотрела на него новыми глазами — и увидела, что он необыкновенно привлекателен.
Его гофрированный шейный платок, завязанный самым сложным и модным узлом, был настоящим шедевром, вышедшим из-под ловких пальцев Бэтли. Его панталоны, в отличие от тех, которые носил Джулиус, были именно того бледного оттенка шампанского, какой искали все светские щеголи. И если после долгой болезни плечи графа были обтянуты не так туго, как того требовали строгие правила мужской моды, то Жизель этого не заметила. Зато она сразу заметила смех, который заискрился в глазах графа при виде ее изумления.
— Ты должна меня извинить, — сказал он, — но я не стал переодеваться перед обедом. Не стану скрывать: мне пришлось затратить немало усилий, чтобы облачиться в модный наряд. Я слишком долго был на положении инвалида.
— Вы не слишком переутомились, милорд? — встревоженно спросила Жизель, с удивлением почувствовав, что голос плохо повинуется ей.
— Ты не собираешься сделать мне комплимент по поводу моей внешности?
— Вы… великолепны, и не сомневаюсь, что прекрасно это знаете, милорд. Но я тревожусь, не слишком ли много вы себе позволили: ведь вы встали в первый раз!
— Я надеялся тебя удивить — и мне это удалось, — сказал граф. — По правде говоря, Ньюэл позволил мне вставать — при условии, что это будет ненадолго.
— Но не лучше ли вам тогда пообедать в постели?
— Мы будем обедать здесь, — твердо сказал граф. — И, насколько я понял, ты подобрала отличное меню для такого радостного события. Наверное, ты обладаешь даром ясновидения, Жизель.
Он говорил немного насмешливо: Жизель не сомневалась в том, что он прекрасно понимает, почему она потратила столько усилий на меню этого обеда.
— Садитесь! — поспешно проговорила она. — Не надо без необходимости стоять на ногах. Я уверена, что мистер Ньюэл велел вам не переутомляться.
Граф послушно уселся в кресло с высокой спинкой, Жизель села в кресло напротив.
— Я даже не догадывалась, что вы собираетесь встать и одеться! — заметила она после недолгого молчания.
— Я принял такое решение сразу же, как узнал, что меня собирается навестить герцог, — ответил граф. — Но и до этого я, по правде говоря, уже несколько дней об этом подумывал. И вот теперь мой срок быть инвалидом закончился — или почти что закончился.
Тут Жизель подумала о том, что в этом случае граф уже мог бы отказаться от ее услуг. Однако ей не представилось возможности заговорить об этом: в эту минуту в гостиную вошли слуги, подавшие им обед на больших серебряных блюдах с гербом Беркли.
Жизели показалось, что, пока они ели, граф старался быть приятным сотрапезником и рассмешить ее.
Он рассказывал ей о необычных происшествиях, свидетелем или участником которых он был во время войны, говорил о своем поместье в Оксфордшире и о тех нововведениях, которые он намерен попробовать, как только достаточно поправится и сможет туда переехать.
— Мой отец умер, пока я находился в Португалии, — сказал он. — Я ненадолго вернулся домой, чтобы заняться делами, и поручил все прекрасному управляющему, но есть такие вещи, которые могу сделать только я сам.
— Это будет особенно приятно потому, что теперь все это — ваше, — сказала Жизель.
— Это действительно так, — признал граф. — Наверное, я давно мечтал о том дне, когда смогу жить в Линд-Парке и воплощать в жизнь свои идеи относительно ведения хозяйства. И кроме того, я хочу осуществить кое-какие перемены в доме.
— Они необходимы?
— Мне так кажется. И потом все предшествовавшие мне графы Линдерсты так считали или, может быть, такого мнения придерживались их супруги!
Он продолжал говорить о своих планах, но Жизель невольно задумалась о том, какую женщину мог выбрать себе в жены граф.
Она не сомневалась, что найдется немало прелестных леди, которые только и ждут, чтобы он предложил им играть в его жизни такую роль. И, конечно, после стольких лет военной службы сам граф будет счастлив обосноваться с женой в поместье и заниматься своими лошадьми и другим хозяйством.
Они почти закончили обед, когда граф спросил:
— У тебя на этот вечер есть какие-нибудь планы?
— Мистер Линд приглашал меня пойти с ним в ассамблею, — сказала Жизель, — но я отказалась и хочу… пораньше лечь спать.
— В новую ассамблею? — уточнил граф.
— Да. Там сегодня состоится бал.
— И ты собиралась отказаться присутствовать при таком событии? — удивился он.
— Я… поеду, если вы скажете, милорд, что… это необходимо, но я предпочла бы… остаться здесь.
— Как ты можешь говорить такое? — спросил граф. — Когда мы отобедаем, я должен буду лечь в постель, хочется мне этого или нет. И поскольку сегодня я устал, то, несомненно, сразу же засну. Но ты, Жизель, ты же молода и полна сил: тебе, должно быть, хочется танцевать и присутствовать при торжественном открытии новой ассамблеи.
— Там будет такая толпа, — встревоженно проговорила Жизель. — Ожидают тысячу четыреста гостей, и…
Она беспомощно замолчала.
Ей хотелось добавить, что ей совершенно не хочется проводить время в обществе Джулиуса Линда, однако она решила, что граф может счесть такие слова слишком неуместными. В конце концов, она ведь была всего лишь служанкой, которую он назначил сиделкой. И она уже разгневала его тем, что отказалась встретиться с герцогом Веллингтоном…
Как она могла объяснить ему, что у нее нет никакого желания присутствовать на вечере, где должны собраться все мало-мальски значимые люди не только самого Челтнема, но и всех его окрестностей?
Заметив, что граф явно дожидается, чтобы она ему ответила, Жизель в конце концом пробормотала:
— Мистер Линд сказал… что заедет за мной… сразу после девяти. Герцог с герцогиней должны появиться в десять.
— Тогда ты обязательно должна быть готова к отъезду с Джулиусом, как только он появится, — строго сказал граф.
— Мне… очень хотелось бы… чтобы вы могли поехать… со мной, — тихо ответила Жизель.
Граф пристально всмотрелся в ее лицо, словно пытаясь понять, почему она это сказала: из простой вежливости или потому, что действительно желала его общества.
— Я слишком стар для такого рода развлечений.
— Вы прекрасно знаете, что это не правда, милорд! — отозвалась Жизель. — И могу вам сказать, что так чувствуют себя все, кто начинает выздоравливать после долгой болезни.
— А ты, конечно, говоришь о том, что хорошо знаешь, — саркастически заметил граф.
— Знаю! — горячо подтвердила Жизель. — Все, кто перенес тяжелую болезнь, чувствуют, какие усилия нужны для того, чтобы вернуться к нормальной жизни. И они пытаются от этого уйти. Они цепляются за то уединение и тишину, к которым привыкли во время болезни, и не решаются сделать первый шаг обратно в мир здоровых людей.
— Ты считаешь, что я испытываю то же самое?
— Я в этом совершенно уверена! Когда вам снова захочется говорить о том, что вы старый и что вас не занимают пустые развлечения, не забывайте, что это — верный признак вашего выздоровления.
Граф рассмеялся.
— Я вынужден согласиться с вашими в высшей степени логическими умозаключениями, уважаемая сиделка!
— Это правда… Уверяю вас, это чистая правда! — горячо подтвердила Жизель. — Пройдет еще немного времени, и вы уже будете рваться поскорее уехать из Челтнема, чтобы заняться теми делами, которые ждут вас дома. Может, вы займете какую-нибудь важную должность в графстве, где расположено ваше поместье, чтобы хоть как-то компенсировать то, что под вашим командованием больше не будет солдат.
— По крайней мере, мной не будут больше помыкать, не давая мне делать все то, что мне хочется! — усмехнулся граф.
— Разве я вами помыкала? — спросила Жизель почти с сожалением.
— Невыносимо! — ответил граф, но глаза его при этом смеялись.
А когда Жизель подняла на него взгляд, проверяя, серьезно ли он говорит, он расхохотался.
— Ты вела себя именно так, как полагается сиделке, но я пока не готов обходиться без твоих услуг.
Он увидел, как радостно вспыхнули ее глаза, и без всяких слов понял, что она боялась именно этого.
— Об этом мы поговорим завтра, — сказал он. — Признаюсь откровенно: я довольно сильно устал.
— Ну конечно! — воскликнула Жизель, — И если бы вы послушались меня, милорд, то обедали бы в постели.
— Мне было приятно ради разнообразия сидеть за столом и обедать в обществе с очень привлекательной леди, — возразил он.
При этом граф поднял рюмку, безмолвно приветствуя ее, а потом несколько неловко встал из-за стола.
— У вас нога разболелась! — укоризненно воскликнула Жизель.
— Чуть-чуть, — признался он. — Но этого и следовало ожидать.
— Не следовало бы, если бы вы так не упрямились, — возразила она.
Подойдя к графу, она обхватила его за талию, чтобы он мог опереться о ее плечи. При этом Жизель впервые испытала довольно странное чувство, вызванное тем, что она оказалась настолько близко от него и их тела соприкасались. Медленно двигаясь в такт друг другу, они прошли в спальню, где их уже дожидался Бэтли.
Как только они вошли, он поспешно пошел им навстречу со словами:
— Ну-ну, идемте, милорд, вы слишком долго находитесь на ногах для первого раза! У нас с мисс Жизель из-за вас будут неприятности с доктором, это я вам точно говорю!
— Перестань ворчать, Бэтли, и укладывай меня в постель! — ответил граф.
В его голосе появились нотки, которые подсказали Бэтли и Жизели, что он действительно очень сильно устал.
Жизель предоставила графа заботам Бэтли, и когда спустя четверть часа заглянула к нему в спальню, он уже, казалось, задремал. Однако, когда она подошла близко к его кровати, он протянул руку и поймал ее пальцы.
— Ты обязательно должна ехать в ассамблею, Жизель, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты хорошо провела время. Подобного события ты можешь уже больше никогда в жизни не увидеть.
— Я поеду… если вы этого хотите, милорд, — чуть слышно пообещала Жизель.
— Обещай мне!
— Я… обещаю.
Успокоенный ее словами, граф откинулся на подушку и закрыл глаза.
Жизель постояла некоторое время, пока не поняла, что он заснул, осторожно высвободила свои пальцы, которые граф продолжал удерживать даже во сне.
Глядя на спящего мужчину, Жизель поняла, что, хотя он ничуть не изменился внешне, она смотрит на него другими глазами. Граф перестал быть ее подопечным, нуждающимся в чужой помощи.
Впервые Жизель смотрела на него не как на больного, а как на мужчину.
Впервые он не был объектом ее заботы и сострадания, а мужчиной, привлекательным и мужественным. И впервые она сидела с ним за обедом на равных.
Несколько секунд девушка неподвижно стояла у его кровати, а потом повернулась и бесшумно выскользнула из комнаты.


Новое помещение ассамблеи было так набито Людьми, что трудно было дышать. Жизель радовалась, что ей нет необходимости стыдиться своей внешности среди этого множества прекрасных нарядов и блеска драгоценных украшений и орденов, которыми, казалось, были увешаны все присутствующие.
Ровно в десять часов появился герцог Веллингтон в сопровождении своей герцогини, и все гости встретили их приветственными возгласами и аплодисментами.
— Кузен Тальбот должен был бы присутствовать здесь и представить нас герцогу, — сказал Джулиус на ухо Жизели.
Она не стала говорить ему, что на самом деле только сегодня днем отказалась встретиться с герцогом.
Девушка предпочла пройтись по помещениям ассамблеи, восхищаясь ими. Только теперь она поняла, что полковник Беркли нисколько не преувеличивал, когда говорил, что Челтнему нужны новые, более просторные и хорошие здания.
Она старалась запомнить все как можно лучше, чтобы потом рассказать обо всем увиденном графу Линдерсту. Когда они подъезжали к зданию ассамблеи, то снаружи оно показалось ей не слишком уж примечательным, однако бальная зала была просто великолепна.
Вскоре герцог открыл бал со своей супругой в качестве партнерши. После этого начали танцевать все, но после первого же танца с Джулиусом Жизель предложила, чтобы они выбрались из толпы и осмотрели остальные помещения.
Они не успели далеко уйти, когда им встретился полковник, который в своих светлых бальных брюках и со множеством сверкающих орденов на атласном фраке выглядел, как всегда, представительно.
Он поздоровался с девушкой, поцеловав ей руку, а потом обратился к Джулиусу:
— Я хотел бы попросить вас, милый мой мальчик, пригласить на танец леди Деннингтон, которая сейчас гостит у меня в замке. Я сегодня вечером не могу позволить себе танцевать, а она так прекрасно танцует, что вы наверняка получите немалое удовольствие, повальсировав с нею.
Не успел Джулиус ответить, как полковник уже начал представлять его леди Деннингтон, а еще спустя несколько секунд Жизель осталась наедине с полковником.
— Я хочу с тобой поговорить, — сказал он. Взяв под локоть, полковник Беркли провел ее через заполненную гостями комнату в соседнюю, меньшего размера, которая оказалась практически пустой.
— Давай на минутку присядем, — предложил полковник. — Мне пришлось находиться на ногах с раннего утра, и я рад буду возможности хоть немного передохнуть.
— Наверное, вам пришлось позаботиться о множестве вещей, — сказала Жизель.
— Безусловно. И я с гордостью могу сказать, что бал удался, — ответил полковник. — По правде говоря, лучшей рекламы для Челтнема и придумать нельзя.
— Я нисколько в этом не сомневаюсь, — согласилась Жизель.
— Но сейчас я хочу поговорить не о Челтнеме, — решительно объявил полковник, — а о тебе.
— Обо мне? — изумленно переспросила Жизель, широко раскрывая глаза.
— Последние несколько дней я очень пристально наблюдал за тобой, — сказал он, — и решил, что у тебя есть природное актерское дарование.
Жизель молчала и продолжала изумленно смотреть на него. Полковник продолжил:
— Ты уже подумала о том, чем займешься, когда графу больше не понадобятся услуги сиделки?
Жизель замерла.
Этот вопрос уже давно не давал ей покоя, но она не ожидала, что полковник облечет ее мысли и сомнения в слова.
— Я уверена, что смогу… найти себе какое-то занятие, — ответила она.
— Тебе нужна будет работа?
— Да… конечно.
— Я так и думал, — удовлетворенно сказал полковник. — Ты не стала бы наниматься служанкой в Немецкий коттедж, если бы не оказалась на грани нищеты.
Жизель ничего не ответила.
Ей показалось, что полковник неоправданно жесток, напоминая ей о том, в каком положении она находилась до того, как ей на помощь пришел граф. Такие слова казались особенно неуместными сейчас, когда, как она надеялась, она выглядела не менее привлекательно, чем остальные леди, собравшиеся сегодня здесь.
— Когда граф уедет, — продолжал полковник, — я могу предложить тебе место в театре. Жизель недоверчиво посмотрела на него.
— В театре? — переспросила она.
— Да, я сказал именно это, — подтвердил он. — Мои актеры — не профессионалы, но я щедро их вознаграждаю. И я позабочусь о том, чтобы ты не осталась без денег, когда закончишь играть свою теперешнюю роль.
В его тоне было нечто такое, что заставило Жизель вопросительно посмотреть на него.
Словно понимая, что она ждет объяснений, полковник Беркли сказал:
— Ты очень привлекательна. Гораздо привлекательнее, чем я могу сказать тебе сейчас, когда ты все еще находишься под покровительством моего друга. Но я смогу сказать об этом очень и очень многое, Жизель, — как только ты будешь свободна.
Только теперь Жизель поняла, на что он намекает, и щеки ее залила краска.
— Я… не могу вас… слушать! Я… не думаю… — пролепетала она.
Полковник решительно прервал ее.
— Тебе не нужно ни о чем мне говорить, — сказал он. — Я прекрасно понимаю, в каком положении ты оказалась, и, конечно, пока твоя верность принадлежит графу. Но, милочка, ты можешь быть уверена в том, что я буду к тебе очень добр, и положение, которое я смогу предложить тебе в будущем, не потребует, чтобы ты выполняла обязанности служанки в моем доме.
С этими словами он придвинулся к ней чуть ближе, и Жизель невольно отпрянула, а потом быстро встала.
— Думаю, сэр… мне следует вернуться… домой! — испуганно проговорила она.
— Предоставь все мне, Жизель, — сказал полковник, и она поняла, что он говорит вовсе не о ее отъезде домой из ассамблеи. — Твое будущее обеспечено, и я буду ждать той минуты, когда мы сможем поговорить о нем подробнее.
Ничего не ответив, Жизель отвернулась и направилась обратно в бальную залу. Она не знала, следует ли ЗА ней полковник, потому что в эту минуту никакая сила не могла бы заставить ее обернуться и посмотреть на него.
Жизель решительно вошла в бальную залу и с глубоким облегчением увидела, что танец закончился и Джулиус направляется к ним. С ним шла леди Деннингтон, опиравшаяся на его руку.
Джулиус провел свою партнершу к ближайшему креслу, и, когда она уселась, он поклонился и немедленно вернулся к Жизели.
— Ну и нахальство! — возмущенно воскликнул он. — Как полковник посмел навязывать мне эту скучную особу! Она могла говорить только о недугах, которые заставили ее сюда приехать!
— Я хотела бы уехать домой, — сказала Жизель.
— И я с радостью вас увезу, — ответил Джулиус. — Что до меня, то, по-моему, на этих публичных балах всегда невыносимо жарко и смертельно скучно.
Жизель была склонна с ним согласиться. У здания ассамблеи стояло множество наемных экипажей: было еще слишком рано, и большинство гостей разъезжаться не собиралось. Джулиус усадил Жизель в одну из карет и, когда она тронулась, взял ее за руку и сказал:
— Я сожалею о том, что мы потратили вечер в этой толчее. А полковник вел себя совершенно нетерпимо.
— Я уверена, что у него были добрые намерения, — только смогла сказать Жизель.
На самом деле она была абсолютно согласна с тем, что полковник вел себя чрезвычайно предосудительно и в том отношении, о котором Джулиус даже не мог догадываться.
«Как он смел? — спрашивала она себя. — Как он смел предлагать мне подобные вещи?»
Но тут она вспомнила, о чем просила графа в тот момент, когда ей отчаянно нужно было найти пятьдесят фунтов, чтобы оплатить операцию Руперта.
«Неужели я действительно скатилась до такого?»— подумала Жизель, испытывая невыносимый стыд и такое чувство, словно она в чем-то испачкалась.
Дорога до Немецкого коттеджа занимала немного времени. Джулиус все время что-то говорил, но Жизель никак не могла заставить себя слушать его. Только когда лошади остановились у подъезда, она услышала его вопрос:
— Вы обещаете? Вы действительно обещаете мне это?
— Что я пообещала? — спросила Жизель.
— Вы только что сказали, что как-нибудь вечером пообедаете со мной, — сказал Джулиус, — наедине.
— Неужели?
— Конечно, пообещали, так что теперь не можете взять свои слова обратно. Я буду ждать, что вы свое слово сдержите, миссис Бэрроуфилд! Потому что мне необходимо с вами поговорить наедине, где нам никто не помешает.
Он говорил со страстной настойчивостью, которая заставила Жизель почувствовать глубокое смущение. Но тут, к ее великому облегчению, по ступеням к карете спустился лакей, который открыл дверцу.
— Я подумаю, — сказала она.
— Мне можно зайти за вами завтра утром, в десять часов?
— Да, конечно.
Она подумала, что, по крайней мере, они не останутся наедине, пока будут идти по засаженной вязами аллее, которая вела от коттеджа к бювету. Да и там множество других людей будут стоять в ожидании, когда миссис Форти нальет им стакан целебной воды.
— Тогда вы должны будете назвать мне день, в который выполните свое обещание, — настойчиво сказал Джулиус.
Жизель ничего не ответила, он поцеловал ей руку — и она была избавлена от его общества. Но, поднимаясь по лестнице в себе в комнату, она сказала себе, что ей не удастся с такой же легкостью избавиться от полковника и его предложения. И чем больше она об этом думала, тем сильнее ужасалась.
«Я его ненавижу! — мысленно повторяла она. — Я ненавижу его и Джулиуса Линда — и вообще всех мужчин!»
Но в этот момент она прошла мимо двери, которая вела в спальню графа, и поняла, что это не так: был один мужчина, к которому она не испытывала ненависти, который не делал ей гнусных предложений и не вызывал у нее отвращения.
Был один мужчина, которому ей отчаянно хотелось прямо сейчас рассказать обо всем, что случилось.
«Но вот этого, — строго сказала себе Жизель, — мне ни в коем случае нельзя делать. Никогда».
Полковник Беркли считался другом графа Линдерста, и ей не только не хотелось быть причиной ссоры двух мужчин, испытывавших друг к другу симпатию. Она считала, что ни при каких обстоятельствах не должна прибегать к помощи графа в деле такого рода.
«Мне надо быть сильной и решительной», — напомнила себе Жизель, направляясь в собственную спальню.
Но, когда она думала о будущем, в котором не было графа, ей становилось страшно — отчаянно, мучительно страшно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Таинственная служанка - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Таинственная служанка - Картленд Барбара



Классный,добрый роман!Открытая, чистая любовь!
Таинственная служанка - Картленд БарбараТатьяна
24.04.2012, 22.10





"Бред,бред,бред.Читать-только время потерять."
Таинственная служанка - Картленд БарбараНИКА*
25.04.2012, 1.01





Нормальный роман в разряде исторических, читается легко, интрига есть. Сюжет не такой избитый, как про греческих миллионеров - приверженцев семейных уз. Финал банальный, но короткий. По крайней мере, у меня этот сюжет отрицательных эмоций не вызвал!
Таинственная служанка - Картленд БарбараОльга
25.04.2012, 7.56





Нормальный роман в стиле Картленд! Хороший или плохой? Исключительно дело вкуса.
Таинственная служанка - Картленд БарбараItis
16.08.2012, 22.13





Скучно!Пресно!Кошмар!
Таинственная служанка - Картленд Барбараюлия
17.02.2013, 0.01





мне понравилось.спасибо библиотеки мир женщин за хорошо проведенный вечер.сюжет бональный но читается легко
Таинственная служанка - Картленд Барбаралия
24.02.2014, 11.20





читаемо, немного утомляет стиль изложения, но сюжет выдержан до конца в напряжении: что же будет...
Таинственная служанка - Картленд Барбаралюбовь
12.08.2015, 14.53





читаемо, немного утомляет стиль изложения, но сюжет выдержан до конца в напряжении: что же будет...
Таинственная служанка - Картленд Барбаралюбовь
12.08.2015, 14.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100