Читать онлайн Таинственная служанка, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Таинственная служанка - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 112)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Таинственная служанка - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Таинственная служанка - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Таинственная служанка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

— Позвони в колокольчик. Генри, — распорядился граф.
— Зачем?
— Я сейчас расскажу тебе, какую идею ты мне подал, — объяснил тот, — но я хочу, чтобы при этом присутствовала и Жизель.
Капитан Сомеркот послушно поднялся на ноги и дернул вышитую сонетку, которая висела у края каминной полки.
Почти немедленно в дверях возник Бэтли.
— Вы звонили, милорд?
— Приведи сюда мисс Чарт!
— Хорошо, милорд.
— Ты меня заинтриговал, — сказал Генри Сомеркот. — У тебя такой вид, словно происходит нечто чрезвычайно важное. Я и в Португалии всегда заранее знал, когда ты чуял приближение сражения.
Граф рассмеялся.
— Я не верю ни единому твоему слову! — отозвался он. — Но в то же время я должен признаться, что имею в виду некую кампанию.
— А противник — Джулиус?
— Он — один из противников, — загадочно ответил граф.
В комнату поспешно вошла Жизель.
— Вы меня звали, милорд? — спросила она. В ее огромных глазах по-прежнему стояла тревога, а губы были напряженно сжаты, как в первый день, когда граф ее увидел.
— Я хочу, чтобы ты села, Жизель, — спокойно проговорил он, — и выслушала то, что я хочу сказать. Прежде всего, позволь представить тебе моего старого друга. Капитан Генри Сомеркот — мисс Жизель Чарт.
Жизель сделала реверанс, а Генри Сомеркот поклонился.
Увидев выражение ее лица, граф неожиданно догадался, что она решила, будто Генри Сомеркот — это тот мужчина, которого он нашел, чтобы она могла заработать необходимые ей пятьдесят фунтов.
Такая мысль его немало смутила, и он поспешно добавил:
— Жизель, капитан Сомеркот привез мне новости относительно моего двоюродного брата, Джулиуса Линда. К сожалению, этот молодой человек ведет себя весьма предосудительным образом.
Жизель явно удивилась, но промолчала, и граф продолжил свое объяснение:
— Если я не женюсь и у меня не будет сына.
Джулиус Линд унаследует мой титул и псе семейное имущество, а по отношению к моему наследнику у меня есть определенные обязанности.
— Никто бы не смог проявить к нему большей щедрости, чем это сделал ты! — вставил капитан Сомеркот.
— Джулиус уже растратил столько денег, сколько ты — как и большинство обычных людей — сочли бы целым состоянием, — продол жил граф, словно не услышав слов Генри. — Я много раз оплачивал его крупные долги и теперь, откровенно говоря, убедился в том, что потакать его неумеренному транжирству было бы в дальнейшем неразумно.
— Вопрос в том, Тальбот, — снова вмешался в разговор капитан, — что Джулиус считает тебя неиссякаемым рогом изобилия или, скажем, банком, чьи денежные запасы находятся целиком в его распоряжении.
— Я уверен в том, что это надо прекратить, — твердо сказал граф.
Жизель не сводила с него глаз. Граф понимал, что она безрезультатно пытается понять, какое это может иметь отношение к ней.
— Генри рассказал мне, что для того, чтобы поправить свои финансы, Джулиус преследовал всех богатых невест Лондона и вот теперь приехал в Челтнем следом за одной из них.
— Ты бы только видел, на что она похожа! — прервал его неугомонный Генри. — Я в своей жизни перевидал немало не отличающихся красотой женщин, но совершенно уверен, что, если бы устроить состязание для самых отъявленных уродин, Эмили Клаттербак стала бы его победительницей.
Только теперь Жизель чуть-чуть успокоилась и даже слабо улыбнулась.
— Клаттербак? — переспросила она. — Какая странная фамилия!
— Она — дочь Эбенизера Клаттербака, ростовщика, — жестким голосом сказал граф и раздраженно ударил кулаком по краю кровати. — Черт подери! — яростно вскрикнул он. — Я уже говорил и снова повторяю: я не допущу, чтобы в нашу семью вошел человек по фамилии Клаттербак. Ростовщик-кровопийца не будет сидеть за моим столом!
— А как вы можете этому помешать? — негромко спросила Жизель.
С этими словами она встала со стула и поправила обшитую кружевом простыню, которую граф смял в порыве гнева. Одновременно она взбила подушки у него за спиной.
Генри Сомеркот наблюдал за нею с нескрываемым изумлением.
— Не мельтеши! — приказал граф. — Я пытаюсь объяснить тебе, какую роль тебе предстоит сыграть в этой драме.
— Мне? — удивилась Жизель.
— Да, тебе, — ответил граф. — Полагаю, у тебя есть хоть капля актерского дарования? Жизель явно не могла понять, о чем он говорит, и даже Генри Сомеркот вопросительно посмотрел на своего друга.
— Я намерен преподать Джулиусу такой урок, который он забудет очень и очень не скоро! — с мрачной решимостью заявил граф. — И одновременно, Жизель, я решаю и ту проблему, с которой ты этим утром обратилась ко мне.
Она широко раскрыла глаза, а граф повел разговор дальше:
— Единственный способ вызволить Джулиуса из когтей мисс Клаттербак — это отвлечь его внимание другой наследницей. Она, конечно, должна быть не менее богата, но к тому же весьма привлекательна.
На секунду в спальне воцарилось молчание, а потом Жизель неуверенно сказала:
— Мне… мне непонятно… что вы… предлагаете, ваша милость.
— Я предлагаю тебе стать той наследницей, которую мы подсунем Джулиусу, чтобы отвлечь его от ухаживаний за этой невозможной Клаттербак.
Граф повернулся к капитану Сомеркоту.
— Ты, Генри, расскажешь Джулиусу, насколько эта новая наследница богата и уважаема в обществе. Да, кстати: лучше будет, если она приедет с Севера… Йоркшир — обширное графство, и, насколько я знаю, Джулиус никогда там не бывал.
— Но… такое… просто невозможно! — запротестовала Жизель.
— В моем словаре слово «невозможно» отсутствует! — высокомерно заявил граф. — Половина гостей Челтнема приезжает из далеких уголков страны. Ньюэл только вчера говорил об этом в твоем присутствии. Следовательно, богатая наследница из Йоркшира будет всего лишь одной из сотен людей, которые желают посоветоваться с врачами и попить целебные воды.
Генри Сомеркот встал.
— Клянусь Юпитером, Тальбот, ты — просто гениальный стратег! Я всегда так считал, да и герцог Веллингтон — тоже. Помнишь, как ты переломил ход боя под Викторией? В тот момент я уже был уверен, что французам удалось нас отрезать от основных сил!
— Если мы справились с французами, то ух Джулиуса мы как-нибудь переиграем! — сказал граф.
— Но… как мы сможем сделать так… чтобы он подумал… — беспомощно начала Жизель.
— Предоставь все мне, — успокоил ее граф. — Ты будешь одета так, как требуется по роли, так что тебе останется только быть любезной с Джулиусом и заставить его думать — не выходя из рамок приличий, конечно, — что ты готова принять его ухаживания.
— Я полагаю, милорд, что у меня это получится.
— У тебя это получится, и получится прекрасно! — решительно заявил граф.
— Идея определенно интересная, — сказал Генри Сомеркот. — Но где она будет жить?
После секундной паузы граф ответил:
— Здесь! Пусть я буду проклят, если соглашусь потерять мою сиделку! И потом, мне тоже интересно наблюдать, как будут развиваться события.
Рассмеявшись, он добавил:
— Полагаю, что в этом случае мы должны заручиться согласием хозяина дома.
— Я совершенно уверен, что полковник Беркли получит огромное удовольствие от нашего небольшого спектакля, — проговорил капитан Сомеркот.
— От чего я должен получить удовольствие? — спросил у двери чей-то голос.
Все трое, сидевшие в спальне, повернулись к двери, и в комнату вошел полковник Беркли.
— Легок на помине! — объявил он. — Или вы наметили для меня тяжелую роль?
Его слова были явно обращены к Генри Сомеркоту, но взгляд был устремлен на Жизель, которая при его появлении встала.
— Вы-то нам и нужны, Фиц, — заметил граф. — Нам нужно твое согласие на одно дело. Да и твоя помощь тоже была бы очень кстати — оно как раз по твоей специальности.
Полковник Беркли остановился рядом с Жизелью.
— Меня кто-нибудь представит, наконец? — осведомился он.
— Жизель, это хозяин дома, полковник Беркли. Фиц — мисс Жизель Чарт! Жизель присела в реверансе.
— Вы даже привлекательнее, чем я решил, когда мельком увидел вас сегодня утром, — заявил полковник.
У Жизели порозовели щеки, она была явно смущена проявленным к ней вниманием.
Хозяин дома несколько секунд пристально смотрел ей в лицо, и она потупилась. Тогда полковник уселся верхом на стул, положив руки на его спинку.
— Ну рассказывайте, что тут происходит, — сказал он. — С первого взгляда совершенно ясно, что вы тут устраиваете какой-то заговор.
— Именно это мы и делаем, — подтвердил граф, после чего еще раз коротко обрисовал ситуацию.
Полковник Беркли громко захохотал.
— Говорите после этого о челтнемских спектаклях! — сказал он. — Дорогой мой Тальбот, чувствую, что вы еще будете писать пьесы для моего театра!
— Для вас в этой пьесе роли нет, — парировал граф. — Все сосредоточено на Жизели. Ей надо убедить Джулиуса в том, что она — богатая наследница, в качестве которой она и будет ему представлена. Тогда он перестанет преследовать мисс Клаттербак и сосредоточит свое внимание на йоркширских миллионах, которые будет рассчитывать отправить в свой бездонный карман.
— Отказаться от верного дела ради миража? — проговорил полковник. — Определенно, дорогой мой Тальбот, здесь есть материал для неплохого первого акта. Однако гораздо важнее, что произойдет в двух последующих.
— В пьесе, которую мы хотим поставить, важнее всего, чтобы Джулиус не успел совершить решительного шага, — возразил на это граф Линдерст.
— Тут я с тобой полностью согласен, — поддержал его капитан. — Когда я уезжал из Лондона, все ждали, что помолвка вот-вот будет объявлена.
— Есть слабый шанс, что Джулиус настолько хитер, что просто решил напугать тебя, Тальбот, предполагаемым браком, чтобы ты еще раз заплатил его долги. Он уже так поступал, — напомнил полковник.
— Но я не имею намерения это делать! — резко сказал граф.
— Тогда Жизель должна быть очень достоверной, — ответил полковник. — От нее одной зависит успех этой затеи.
Он снова посмотрел на нее так пристально, что девушка почувствовала сильное смущение. От нее не укрылось и то, что, говоря о ней, он называет ее по имени. Однако она поспешила напомнить себе, что, став служанкой, не может ожидать иного обращения со стороны джентльменов.
— Ну же, Фиц, — поторопил его граф, — тут-то нам и понадобятся твои советы специалиста!
— Хорошо, — ответил полковник Беркли, вдруг став серьезным. — Если Жизели предстоит стать богачкой, то пусть она лучше будет ч вдовой. Тик не появится опасений относительно родственников, которые, несомненно, постарались бы не допустить, чтобы Джулиус имел с ней дело. А еще это позволит ей остановиться В ЭТОМ доме даже при отсутствии компаньонки.
— Лучше сделать ее дальней родственницей, — подсказал Генри Сомеркот. — Иначе вы понимаете, как будет истолковано ее присутствие в Немецком коттедже в качестве гостьи.
Три мужчины многозначительно переглянулись, но граф заметил, что Жизель явно не поняла смысла этих слов.
— Если я буду вдовой… — сказала она, — то он может задавать вопросы о моем… муже.
— Воспоминания о его смерти будут настолько тяжелы для вас, что вы не пожелаете об этом говорить, — ответил полковник. — И, бога ради, не забудьте, что вам понадобится обручальное кольцо!
Его слова зазвучали резко. Граф и его молодой друг знали, что причиной такой перемены в настроении полковника была мысль о его собственном незаконном рождении.
Дело, которое слушалось в палате лордов четыре года назад, в 1812 году, вызвало в обществе настоящую сенсацию. Мать Фица привлекла все возможные доказательства, чтобы подтвердить, что он был рожден в законном браке. Однако палата лордов приняла решение, что шестым графом Беркли на самом деле является младший брат полковника, Мортон.
Такое решение заставило полковника нести себя еще более неуемно и вольно, чем раньше. Широкая огласка, которую получило их дело, мучительное унижение, пережитое его матерью, сенсационное разбирательство, которое длилось четыре месяца и выставило на всеобщее обозрение все детали частной жизни их семьи — все это оставило свой след. Полковник испытывал немалую враждебность по отношению к обществу и не пропускал случая бросить ему вызов.
Он не признавался в том, что пережил унижение, но рубцы на его сердце остались навсегда.
— Жизели понадобится не только обручальное кольцо, — сказал граф, переводя разговор с неприятного момента, — но и модные дорогие наряды.
— Да, конечно, — согласился полковник, заговорив совершенно иным тоном. — И вот тут я смогу вам помочь. Мадам Вивьен, которая шьет костюмы для моих театральных постановок, — просто гений портновского искусства. А еще она не будет болтать, что очень важно. Иначе весь Челтнем будет знать, что Жизель получает приданое в театральной костюмерной.
— А как насчет прислуги? Особенно если она будет жить здесь? — спросил Генри.
Полковник бросил на него презрительный взгляд.
— Не думаете ли вы, что кто-то из работающих на меня людей осмелится сплетничать о ком-то из моих гостей или вообще о чем-то, что происходят в этом доме?
Сделав небольшую паузу, он внушительно добавил:
— Посторонние могут сплетничать обо мне как угодно, но, уверяю вас, все, что происходит в любом принадлежащем мне доме, остается сугубо частным делом. Хотя, конечно, повсюду есть любопытные дураки, которые готовы думать самое плохое.
— Никаких слухов о Жизели быть не должно! — твердо сказал граф. — Пригласите сюда эту мадам Вивьен. Девушку надо одеть так, как подобает богатой наследнице. Но в то же время не слишком вызывающе, респектабельно, как должна выглядеть вдова из Йоркшира.
— Вы уже придумали ей фамилию? — осведомился Генри.
Наступило молчание. Трое мужчин погрузились в раздумья. Первым заговорил полковник:
— Бэрроуфилд вполне подойдет. Помню, так звали одного персонажа пьесы, в которой я впервые играл на сцене. Он был родом из Йоркшира. А может, это был не «он», а «она»— я запамятовал.
— Прекрасно, — согласился граф. — Жизель станет миссис Бэрроуфилд, вдовой сквайра из Йоркшира, который заработал миллионы на продаже шерсти.
— Пусть ее мать будет моей дальней родственницей, — предложил полковник. — Тогда не придется объяснять разницу в фамилиях.
Внезапно Жизель осознала, что именно планируют предпринять джентльмены, и испуганно пролепетала:
— Пожалуйста, не затевайте этого! Я… боюсь за это браться! Что, если я вас подведу? А что, если… меня разоблачат?
— Тогда Джулиус женится на мисс Клаттербак, — ответил Генри, опередив остальных. — И так или иначе ничего особо страшного не произойдет. Миссис Бэрроуфилд сможет снова исчезнуть, уехав в свой родной Йоркшир.
Хотя ответил Жизели капитан, она продолжала смотреть на графа, и тот прочел в ее взгляде мольбу о помощи и поддержке.
— У тебя все прекрасно получится! — решительно сказал он. — И, по правде говоря, тебе ничего особенно и делать не надо. Я не сомневаюсь, что Джулиус явится ко мне с визитом, как только услышит от Генри, что в одном со мной доме остановилась богатая наследница. Вас друг другу представят, и он каким-то образом — тут уж придется смотреть по обстоятельствам — предложит проводить тебя к источнику. А после нескольких подобных встреч он, возможно, пригласит тебя пообедать с ним.
Еще не договорив, граф почувствовал, что эта мысль пугает Жизель, однако сказал себе, что это не важно. Главное, что благодаря его плану можно было решить как его собственную проблему и хорошенько проучить Джулиуса, так и проблему относительно денег для операции брата Жизель.
— У меня идея! — сказал полковник. — Кингли, мой управляющий, хранит коллекцию драгоценностей, которые я использую для моих постановок.
Туг он посмотрел на Жизель и, словно почувствовав, как ее пугает мысль о том, что ей придется надеть дорогие украшения, добавил:
— Камни в них исключительно полудрагоценные: гранаты, аметисты… Кажется, есть и небольшая нитка жемчуга. Было бы странно, если бы у богатой наследницы не оказалось совершенно никаких украшений.
— Да, конечно, — согласился граф. — Право, Фиц, без вашей помощи мы с нашим спектаклем не справимся. Как вы считаете, сколько времени понадобится мадам Вивьен, чтобы подготовить Жизель к выходу на сцену?
— Думаю, это можно будет сделать практически немедленно, — беззаботно заявил полковник. — Поскольку я понимаю всю срочность дела, я сам к ней схожу и попрошу немедленно прийти сюда. У нее наверняка найдется несколько готовых платьев — по крайней мере столько, что Жизель сможет совершить первый выход.
Улыбнувшись, он добавил, обращаясь к девушке:
— Какой ответственный момент! Вы должны вызвать интерес у зрителей и удерживать его до конца пьесы.
Жизель чуть заметно содрогнулась, и он укоризненно сказал:
— Нет-нет! Никаких страхов перед началом спектакля! Я никогда не разрешаю моим актерам бояться. Я требую только одного: чтобы они знали свои роли и точно выполняли то, что я им говорил.
— Но… мне потому и страшно, что я… не знаю… роли, — прошептала Жизель.
— Предоставьте все мне, — великодушно сказал полковник. — Я буду вашим постановщиком, Жизель. И могу вас уверить, что у меня в этом немалый опыт.
— Я предпочла бы… предоставить это… его милости, — тихо сказала Жизель.
Граф невольно почувствовал радостное торжество из-за того, что она предпочла довериться ему, а не полковнику. Но если это и было мягкой попыткой поставить полковника Беркли на место, тот не обратил на это внимания.
— Ну конечно, — согласился он. — Это ведь пьеса Тальбота, так что я не стану портить его драматичный сюжет. Но в то же время я беру на себя роль ведущего спектакль. И, скажу вам откровенно и без ложной скромности, я чертовски хорошо умею это делать!
— Мы все это знаем, Фиц, — подтвердил граф. — Но только не пугайте Жизель. Я уверен, что она еще никогда не делала ничего похожего, так что ей придется нелегко.
— Кто знает, может, мы найдем в ней новое дарование на уровне миссис Сиддонс! — заметил полковник Беркли.
— Или даже на уровне Марии Фут, — лукаво заметил Генри.
Полковник вопросительно посмотрел на него, и он добавил:
— Я видел ее в «Роланде для Оливера». По-моему, она была превосходна!
— Они очень красива, — самодовольно проговорил полковник, словно в этом была его заслуга.
— Жизель вполне справится с ролью миссис Бэрроуфилд, — сказал граф, — а большего нам сейчас от нее и не нужно. Поспешите, Фиц, и разыщите для меня мадам Вивьен. А ты, Генри, иди и попробуй выяснить, где остановился Джулиус.
— Он остановился в «Плуге», а мисс Клаттербак — в «Лебеде».
— Тогда будем надеяться, что нам удастся разлучить их окончательно.
Генри Сомеркот оперся на изножье кровати, в которой лежал граф.
— И что именно я должен ему сказать? Граф немного подумал, а потом медленно проговорил:
— Скажи ему, что заходил повидаться со мной и что я пребываю в добром здравии. А потом начни петь дифирамбы хорошенькой богатой вдове, которая тоже живет в Немецком коттедже.
Сделав паузу, он добавил:
— Я думаю, надо сделать еще одну вещь. Когда у Жизели будет такая возможность, ей следует сказать, что она выехала из Йоркшира в сопровождении немолодой тетки, которая, к несчастью, заболела и должна была задержаться в Лондоне, но позже присоединится к ней здесь.
— Прекрасная мысль! — одобрил полковник и сказал наставительно:
— Всегда надо, чтобы у персонажей существовали убедительные причины для всех их поступков и обстоятельств. Такая достоверность должна служить основой любой пьесы.
— А потом? — спросил Генри, напоминая графу, что его роль еще до конца не определена.
— Небрежно так скажешь, что намерен еще раз зайти ко мне ближе к вечеру, и предложи ему отправиться вместе с тобой…
Тут граф прервал свои распоряжения и обратился к полковнику Беркли:
— Мадам Вивьен сможет подготовить Жизель настолько быстро? У нее ведь должно найтись хотя бы одно платье, которое придется ей впору?
— Думаю, их будет несколько десятков, — ответил тот. — И каждое будет к лицу очаровательной Жизели. Предоставьте все мне. Тальбот. Я сейчас же отправляюсь к мадам Вивьен. А перед тем как уйти, переговорю с Кингли.
— Я иду с вами, — сказал Генри. — Уверен, что нам с вами надо обсудить еще очень много важных деталей для этой постановки.
— Я вас подвезу, — с улыбкой пообещал полковник. — Мой фаэтон ждет у дверей.
— Спасибо, — отозвался Генри. — Главный недостаток вашего города, полковник, это то, что В НЕМ приходится слишком много ходить пешком!
— Любой врач подтвердит вам, что это очень полезно для здоровья, — ответил покровитель Челтнема.
— И я ничуть не сомневаюсь в том, что вы ищете способ заставить приезжих платить за каждый сделанный ими шаг! — рассмеялся Генри.
Двое заговорщиков вышли из комнаты. Граф молча смотрел на Жизель, ожидая, что она скажет.
Он знал, что девушка испытывает немалую тревогу. А еще ее выразительные глаза сказали ему, что ей все еще не верится, что все слышанные ею планы — это не пустая фантазия, которая никогда не будет воплощена в жизнь.
Она подошла к его кровати и остановилась в ногах, так напряженно уцепившись за резной столбик балдахина, словно боялась упасть.
— Не бойся, Жизель, — мягко проговорил граф. — Сейчас я напишу тебе чек на пятьдесят фунтов, которые тебе так необходимы.
— Это слишком щедро! — сказала она. — Я уверена, что это слишком много!
— Если ты так считаешь, то можешь спросить у полковника, сколько он платит актерам-любителям, которые участвуют в его постановках, — ответил граф. — Ты убедишься в том, что он платит им подобную сумму за неделю. А поскольку я предвижу, что этот маскарад может продлиться и десять дней, и даже дольше, то на самом деле ты достаешься мне очень дешево.
Заметив, что все еще не убедил ее, он добавил:
— Ты, похоже, не слышала историю об Эдварде Кине, которому в Челтнеме заплатили пятьдесят фунтов за утренний спектакль, за дневной в Тьюксбери — еще пятьдесят, а вечером в Глостере еще такую же сумму, так что он за день заработал сто пятьдесят фунтов.
— Но я же… не Эдвард Кин. Граф улыбнулся:
— Надо ли говорить очевидное?
— Вы делаете все это… чтобы… меня спасти, милорд, — неуверенно сказала Жизель.
— Конечно, это одна из причин, по которой я предложил такой план, — признал граф. — Но, как ты прекрасно понимаешь, есть и другая причина: я не хочу, чтобы моей близкой родственницей стала дочь ростовщика.
— А если… мистер Линд мною… не заинтересуется? Вдруг я не в его вкусе?
— А я и не говорил о том, что ты должна заинтересовать его как женщина, — ответил, граф. — Но вот состояние, которое ты якобы имеешь, несомненно, должно его заинтересовать. Капитан Сомеркот не преувеличивал, говоря, что во время этого лондонского сезона Джулиус преследовал всех богатых невест, прилагая все возможные усилия, чтобы жениться на одной из них.
Граф подумал, не следует ли ему рассказать Жизели о том, как Джулиус пытался скомпрометировать одну из девушек и как ему пришлось спасаться по водосточной трубе. Однако он сказал себе, что это только испугает ее, хотя она скорее всего и не поймет всего, что крылось за такой попыткой.
По мнению графа, главная проблема заключалась в том, поверят ли люди тому, что Жизель была замужем.
В ней очень заметно ощущались юность и невинность — такие качества, которых граф не встречал среди женщин, с которыми флиртовал и обществом которых наслаждался до своего ранения.
В своем простеньком синем платье она сейчас казалась именно тем, кем была: юной девушкой, которая не понимает жизни и ничего не подозревает о всех подводных течениях и интригах аристократического общества.
Однако он сказал себе, что единственной альтернативой его плану было то, что предложила сама Жизель, а сама мысль об этом была ему нестерпима.
Прибегнув к своему самому решительному тону, которому все окружающие всегда безусловно повиновались, граф Линдерст сказал:
— Спустись вниз, Жизель, и передай мистеру Кингли, что я прошу у него банкнотов на сумму пятьдесят фунтов. Скажи ему, что я приготовлю чек на эту сумму, который он может забрать у меня в любое удобное для него время.
Завтра о самого утра ты можешь отнести эти деньги мистеру Ньюэлу и договориться относительно операции на четверг.
Жизель прерывисто вздохнула, и на мгновение в ее глазах вспыхнула радость. А потом она сказала:
— Если я вас подведу… Если мистер Линд мною не заинтересуется… Я верну вам эти деньги.
— Если ты будешь со мной спорить, — ответил граф, — то у меня резко, ухудшится состояние, и Ньюэл вообще никого не будет оперировать: он будет выхаживать меня! Ради бога, девочка, прекрати придумывать возражения и выполняй то, что я тебе приказываю!
В его голосе звучало раздражение. Жизель подошла чуть ближе и сказала:
— Извините… меня, ваша милость. Я заставила вас рассердиться, а мне вовсе не хотелось это сделать. Я вам благодарна… так благодарна, что и сказать не могу.
— Тогда вырази свою благодарность тем, что постарайся как можно лучше сыграть роль, которая должна даться тебе совсем легко: ведь это роль леди, которой ты являешься и по рождению, и по воспитанию.
— Но по роду занятий я — служанка, — грустно улыбнулась Жизель.
— Я считаю тебя моей сиделкой, — ответил граф. — И какой бы ты великолепной ни стала в твоих новых нарядах, сколько бы балов и ассамблей ни посещала в роли миссис Бэрроуфилд, ты по-прежнему будешь делать мне перевязки и в свободное время выполнять все мои желания.
— Вы же знаете… что я охотно буду это делать, милорд, — тихо сказала Жизель. — И… пожалуйста… разрешите мне еще раз поблагодарить вас!
Ее голос звучал необычайно нежно, а в глазах появилось такое выражение, какого прежде граф никогда не видел. Однако, зная, как надо с ней обращаться, и испытывая непонятное ему самому нежелание ответить ей прямо, он резко сказал:
— Я не, позволю тебе пренебрегать моими удобствами!
— Этого никогда не случится, — пообещала Жизель. — Вот и сейчас, милорд, вам необходимо отдохнуть.
— Я буду отдыхать при условии, что меня не оставят в неведении относительно того, что будет происходить. Когда появится мадам Вивьен, я хочу ее видеть. Я сам намерен пояснить ей, что нам понадобится. И платья для тебя я тоже буду выбирать сам, каждое!
— Да, конечно, — согласилась Жизель. И тут ей в голову пришла новая мысль, заставившая ее тревожно спросить:
— И вы сами будете за них… платить, ваша милость?
— Конечно, я за них заплачу! — непререкаемым тоном заявил граф. — И не вздумай со мной спорить, Жизель. Нельзя поставить театральный спектакль, не затратив денег. Могу тебя уверить, что, какую бы сумму я ни потратил, она будет ничтожной по сравнению с тем, во что обошелся мне Джулиус в одном только прошлом году, не говоря уже о том, сколько мне пришлось выкладывать в предыдущие годы.
— Как это он может тратить так много денег? Что он на них покупает? — недоуменно спросила Жизель.
— Если бы я мог сказать «на лошадей», что соответствовало бы истине, говори мы о полковнике, который тратит на них целые состояния, я бы еще считал, что это можно хоть как-то извинить, — ответил ей граф. — Но деньги Джулиуса уходят на вино и порочных женщин. И, конечно, на азартные игры.
— Как глупо!
— Ты права: очень глупо — и очень дорого обходится.
— Никогда не могла бы восхищаться человеком, который увлечен азартной игрой, — задумчиво проговорила Жизель. — Это кажется мне таким бессмысленным: ставить деньги на карту… особенно если вы не можете себе этого позволить.
— А как насчет остальных пороков? — поинтересовался граф. — Женщин, например?
К его глубокому изумлению, Жизель покраснела и опустила глаза, которые только что открыто смотрели ему в лицо.
— В некоторых… случаях, — сказала она жестким тоном, которого прежде граф от нее не слышал, — такое поведение… совершенно непростительно.
Жизель встала и направилась к двери. — Я скажу дворецкому, чтобы он провел к вам мадам Вивьен, когда она придет, а пока отдыхайте, милорд, — сказала она и ушла. Граф изумленно смотрел ей вслед. Оказывается, среди прочих тайн этой девушки была одна, связанная с тем родом женщин, о которых он только что упомянул. Жизель была явно выведена из равновесия.
Графу пришло в голову, что, возможно, ее отец оставил свою семью без всяких средств к существованию из-за любовницы, которая оказалась для него привлекательнее семейной жизни.
Да, возможно, дело было именно в этом. Но тогда непонятно, почему нужна была такая скрытность. Подобные ситуации встречались чуть ли не на каждом шагу, и обычно брошенная семья достаточно громко выражала свое вполне законное негодование по поводу выпавшей на их долю участи.
Тайны. Все новые и новые тайны!
Граф чувствовал, что ни на шаг не приблизился к их разгадке. Сейчас он знал о Жизели не больше, чем в первый день, когда она заинтересовала его тем, что была столь явно истощена от недоедания.
Ну теперь она уже больше не голодала. Да и ее родные хоть и не живут в роскоши, но тоже не сидят впроголодь благодаря тому, что она зарабатывает фунт в неделю и к тому же приносит для них еду с его стола.
А теперь ее брату можно будет сделать операцию, и, зная золотые руки мистера Ньюэла, можно было не сомневаться, что он поставит мальчика на ноги.
«Наверное, я все-таки понемногу что-то о ней узнаю», — сказал себе граф.
Ему вспомнилось, насколько легче было получать информацию о противнике во время военных действий — несравненно легче, чем разгадывать секреты его таинственной служанки! На него работали шпионы, приносившие ему известия обо всем, что он хотел узнать, он мог допрашивать пленных… Было и еще немало способов добывать сведения, благодаря которым он был самым хорошо информированным командиром на всем Перинейском полуострове.
Несмотря на то, что ему надо было обдумать множество разных вещей, после легкого ленча граф действительно задремал и, вздрогнув, проснулся только тогда, когда дворецкий ввел к нему в спальню мадам Вивьен.
Эта подвижная француженка во время войны тщательно скрывала свою национальность, но теперь была готова объявить ее всему свету.
Граф выяснил, что мадам Вивьен работала на полковника с самой первой пьесы, которую тот поставил. Приглашая ее к графу, он уже рассказал модистке, что именно от нее потребуется, и теперь она сообщила, что привезла с собой все свои готовые платья, а также шляпки и шали к ним. Кроме того, она захватила рисунки для других нарядов и образцы тканей, чтобы можно было заказать новые платья специально для Жизели.
Папки с рисунками и образцами материй были разложены по кровати, а мадам Вивьен предложила, чтобы они с Жизелью ушли в другую комнату, где девушка могла бы переодеться в одно из привезенных для нее платьев.
— Насколько я понимаю, милорд, — проговорила модистка, не пытаясь скрыть своего акцента, — сегодня — особый день, и вечером должен прийти особый джентльмен, ради которого мадам Бэрроуфилд должна выглядеть как можно лучше.
Граф с Жизелью не сразу сообразили, на кого мадам Вивьен намекает.
Потом мадам Вивьен увлекла Жизель за собой в соседнюю комнату, а граф остался просматривать рисунки туалетов. Большинство из них он счел слишком театральными и вызывающими для нежной и спокойной Жизели, считая, что в подобных нарядах она будет походить на воробышка в павлиньих перьях.
Однако вскоре потрясенному графу пришлось полностью изменить свое мнение.
Он уже. начал гадать, что могло так долго происходить в соседней комнате, где уединились модистка и Жизель, и собирался вызвать Бэтли и отправить его за ними со словами, что он устал ждать… и тут открылась дверь и в спальню вошла мадам Вивьен.
— Я нарядила мадам Бэрроуфилд, — сообщила она графу, — так, как мне приказал месье полковник. Надеюсь, милорд, что вы одобрите результат.
Она взмахнула рукой, и в комнату медленно вошла Жизель, которая до тех пор стояла за дверью, словно это были кулисы настоящего театра.
Граф мог только смотреть на нее в немом изумлении.
Мадам Вивьен получила от полковника Беркли подробные инструкции и совершенно точно выполнила их.
Теперь Жизель выглядела старше своих девятнадцати лет, и фигура ее казалась более пышной. Но что стало для графа самой большой неожиданностью, это то, что она оказалась настолько красивой.
Секунду он не мог понять, что именно могло так радикально изменить ее внешность, но уже через мгновение ему все стало понятно.
Мадам Вивьен умело наложила на лицо Жизели модную косметику, к которой прибегали все светские дамы. Конечно, на них она была не настолько яркой, как на тех, кто появлялся на театральных подмостках: благородные дамы пользовались краской очень осторожно и весьма умело. Только теперь граф понял, почему лицо Жизели — за исключением ее необычайно больших, ярких и выразительных глаз — всегда казалось ему бледным и неинтересным.
Она не пользовалась никакой косметикой по той простой причине, что не могла себе позволить расходовать па нес деньги.
Теперь ее нежная кожа буквально светилась, словно драгоценный жемчуг. На щеках лежал легкий румянец, скрадывавший впадинки у нее под скулами. Глаза ее, окруженные очень длинными, темными и шелковистыми ресницами, казались еще более яркими, чем обычно.
Изящный изгиб ее губ был чуть тронут специальным карминовым составом, а волосы уложены на голове в виде короны, с локонами, спускавшимися по обе стороны ее личика.
Наряд ее был сшит по самой последней моде, но в то же время оставался достаточно сдержанным, как то и приличествовало для леди. В то же время он был более причудливым и смелым, чем те платья, которые полагалось носить девятнадцатилетним девушкам.
Граф молча смотрел на новую Жизель и не сразу опомнился и заметил, что обе женщины ждут его оценки. Не спуская глаз с Жизели, он сказал:
— Могу вас поздравить, мадам. Полковник был совершенно прав. Вы — настоящая художница, и мне остается только признать, что вы создали подлинный шедевр!
Мадам Вивьен сделала ему низкий реверанс.
— Мерси, милорд. Раз вы довольны, большего мне и желать нельзя.
— Я очень доволен! — уверенно подтвердил граф.
День уже подходил к концу, когда мадам Вивьен наконец отбыла в Челтнем, и Жизель вошла в комнату графа.
— Я… очень тревожусь, — сказала она.
— Почему? — удивился граф.
— После того, как мадам поговорила с вами без меня, она сказала, что вы велели ей купить для меня несколько десятков платьев. Право… мне не нужно… так много! И счет окажется… просто чудовищный!
— Ты пытаешься вмешиваться в мои распоряжения, Жизель? — осведомился граф.
— Нет-нет… конечно, нет! — поспешно ответила она. — Просто мне… не хотелось бы… чтобы вы тратили на меня… так много денег.
— Я имею право тратить мои деньги так, как мне заблагорассудится, — объявил граф. — И хотел бы напомнить тебе, что в течение последнего года не имел возможности тратить свои немалые доходы ни на что, кроме докторов, которые, за счастливым исключением в лице мистера Ньюэла, ничего не дали мне в обмен на мои гинеи.
— Вы хотите сказать… что вам приятно было покупать платья… которые вы для меня выбрали… и все остальные вещи?
— Я нисколько не покривлю душой, когда скажу, что получил от этого большое удовольствие! — сказал граф. — И позволь прибегнуть к довольно банальной фразе и сказать, что тебя стоит одевать.
У нее по-прежнему был обеспокоенный вид, и граф добавил:
— А если ты только заикнешься о том, что вернешь мне деньги, то я, наверное, тебя просто отшлепаю! Однако, чтобы хоть как-то успокоить твою идиотскую, неуместную гордость, давай договоримся вот о чем: если ты решишь, что эта одежда тебе больше не понадобится, или если мы поругаемся из-за какого-нибудь пустяка, вроде моей склонности тратить мои собственные деньги по своему усмотрению, то мы отдадим все эти наряды полковнику, для его театрального гардероба.
Немного помолчав, граф продолжил:
— Мадам Вивьен сказала мне, что у нее есть немалый запас всевозможной одежды, относящейся к самым разным эпохам, на тот случай, чтобы полковник в любой момент мог поставить такой спектакль, какой пожелает, не дожидаясь шитья новых костюмов.
Тут он улыбнулся.
— А еще я слышал, будто в Челтнеме он всегда держал наготове быстрых лошадей и экипажи, чтобы доставлять все, что ему может вдруг потребоваться для шарад и спектаклей, которые полковник часто устраивает в замке Беркли.
— Н-наверное… я вам кажусь ужасно нелепой, милорд, — тихо проговорила Жизель.
— Вовсе нет, — возразил граф. — Такие чувства вызывают у меня самое глубокое уважение. Большинство женщин всегда готовы взять у мужчины все, что только можно. Ты — исключение из правил, Жизель, и я не сомневаюсь, что большинство мужчин сочтут такое свойство очень привлекательным.
Он увидел, что она облегченно вздохнула. Немного помолчав, Жизель спросила, словно ребенок, которому необходимы уверения взрослого:
— Я… вас не подведу?
— Я глубоко убежден в том, что ты никогда этого не сделаешь, — сказал граф.
Его голос прозвучал необычно глубоко и выразительно. И когда он встретился с Жизелью взглядом, обоим показалось, что в эту минуту произошло нечто необычайное, хотя оба не могли бы сказать, что именно.
На секунду они замерли, а потом Жизель порывисто отвернулась и немного невнятно проговорила:
— Мне… позвонить, чтобы вам принесли чаю? Или… вы предпочли бы нечто более крепкое, ваша милость?
— Думаю, нам обоим полезно было бы выпить немного вина, — ответил граф. — И потому, что я получу от него больше удовольствия, чем от чая, и потому, что, как ты прекрасно знаешь. Генри в любую минуту может привести сюда Джулиуса.
Он увидел, что Жизель задрожала. Потом девушка посмотрела на графа, и он без всяких слов понял, что она думает о том, что произошло между ними совсем недавно, то, чему граф не мог подобрать подходящего определения.
«Ну, по крайней мере, одну из проблем я решил успешно!»— подумал он.
И попытался понять, почему ему почти невыносимо неприятна мысль о том, что для того, чтобы отработать свои пятьдесят фунтов, Жизель должна будет проводить время с Джулиусом.


Граф Линдерст сильно устал после этого бурного дня, наполненного событиями, но сон не шел к нему, хотя боль в раненой ноге совсем не беспокоила его.
Он снова и снова мысленно перебирал все, что произошло в конце дня, когда Генри, как и ожидалось, привез Джулиуса, чтобы навестить больного родственника.
Как только Бэтли доложил о том, что джентльмены уже внизу, Жизель тихо выскользнула из комнаты, и граф принял Генри Сомеркота и Джулиуса Линда один.
— Какой сюрприз, Джулиус! — приветствовал он своего молодого родственника с прежде не свойственным для их отношений радушием.
— Рад видеть, что вам стало лучше, кузен Тальбот.
Тогда как Генри Сомеркот был подлинным светским щеголем, потуги Джулиуса казаться таковым приводили к довольно жалкому результату.
Он явно одевался у дорогого портного, однако не обладал ни фигурой, ни внушительной внешностью двух своих более старших родственников, которым долгое пребывание в армии придало немалую уверенность в себе. Не отличался он и хорошим вкусом, которым так славился капитан Сомеркот.
Цвет его панталонов заметно отличился от того желтого оттенка, который ввел в моду принц-регент, шейный платок был чересчур пышен, кончики воротника оказались слишком высокими и привлекали ненужное внимание.
Однако граф почти с яростью подумал, что в глазах женщин Джулиус должен выглядеть весьма презентабельным молодым человеком.
Только внимательно присмотревшись к его лицу, можно было заметить морщины под глазами и чуть заметный второй подбородок, говорившие о том, что для мужчины двадцати четырех лет он находится далеко не в хорошей физической форме.
Тем не менее ни в выражении лица графа, ни в его голосе не чувствовалось никакого осуждения. Он приветливо пригласил пришедших сесть и позвонил, потребовав еще вина.
— Я позволил себе рюмку вина в одиночестве, — объяснил он, — но мне будет очень приятно, если вы ко мне присоединитесь. И я уже пригласил к себе гостью, остановившуюся в этом же доме, некую миссис Бэрроуфилд. Она пока не ответила. Возможно, у нее есть какие-то другие планы.
Незаметно посмотрев на Джулиуса, граф заметил, как у того вытянулось лицо.
— Я уже рассказал Джулиусу о миссис Бэрроуфилд, — непринужденно заметил Генри Сомеркот. — Когда я встретился с ней у тебя вчера, она показалась мне чрезвычайно привлекательной молодой леди!
— Боюсь, что я с тобой согласиться не могу, — холодно ответил граф. — Хотя, похоже, немало пылких молодых джентльменов придерживаются такого же мнения, что и ты.
— Удивляться не приходится, если вспомнить, сколько ей завещал Бэрроуфилд, — бросил Генри.
— Она была намного моложе мужа? — встревоженно поинтересовался Джулиус.
— Кажется, намного моложе, — ответил Генри Сомеркот. — Кажется, для него это был второй брак, хотя я точно не знаю. Как бы то ни было, она очень молода для вдовы. Однако кого волнует ее возраст, когда за ней стоят миллионы Бэрроуфилда?
— Никогда не слышал о Бэрроуфилдах, — сказал Джулиус раздосадованно, словно какой-то злоумышленник специально скрывал от него факт их существования. — А вы о них что-нибудь знаете, кузен Тальбот?
— Ты не слышал о Бэрроуфилдах? — недоверчивым тоном переспросил граф. — Ну, милый мой мальчик!..
Не было необходимости добавлять к этому что-то еще, решил граф, и прибегать к прямой лжи. Было очевидно, что Джулиус уже убежден в том, что миссис Бэрроуфилд действительно является той, за кого ее выдал Генри. Тут открылась дверь.
— Миссис Бэрроуфилд, милорд! — объявил Бэтли.
В комнату вошла Жизель. Протянув навстречу ей руку, граф сказал:
— Как любезно с вашей стороны доставить мне приятную возможность провести время в вашем обществе! — проговорил он своим самым любезным тоном. — Я уже опасался, что у вас есть какое-то более интересное занятие, чем визит к больному.
— Вы… были очень добры… пригласив меня, — ответила Жизель.
С этими словами она вложила руку в руку графа, и тот почувствовал, что ее холодные пальчики отчаянно дрожат. Он чуть заметно их сжал, надеясь хоть немного ее успокоить.
— Разрешите познакомить вас с еще одним моим гостем, — сказал он. — Капитана Генри Сомеркота вы уже видели у меня вчера, а сегодня с ним пришел мой двоюродный брат, мистер Джулиус Линд. Он только что приехал из Лондона, так что сможет рассказать нам все последние светские новости. Здесь, на водах, всегда такая монотонная жизнь, что мы рады бываем узнать, что происходит в столице.
Жизель улыбнулась обоим джентльменам и села на стул у самой кровати.
Граф отметил про себя, что мистер Кингли предоставил те украшения, которые пообещал им полковник. Шею Жизели обвивала нитка жемчуга, на корсаже была приколота красивая аметистовая брошь, а на левой руке рядом с золотым обручальным кольцом был надет перстень с аметистом и жемчугом.
— Вы не первый раз в Челтнеме, миссис Бэрроуфилд? — обратился к ней Джулиус.
Он сидел довольно близко от Жизели и, задав свой вопрос, наклонился к ней: воплощенное внимание.
— Нет, это мое первое посещение этого курорта, — ответила она. — Мне было так приятно, что полковник Беркли пригласил нас с тетей погостить у него. Мы были наслышаны о красотах этих мест и чудодейственных свойствах целебных вод!
— И вы собираетесь их пить? — поинтересовался Джулиус.
— Наверное, хотя не думаю, чтобы они были очень мне нужны, — ответила Жизель со слабой улыбкой. — Вот моей тете их лечебные свойства будут очень и очень кстати. Бедняжка заболела и вынуждена была задержаться в Лондоне. Боюсь, что она сможет присоединиться ко мне только через несколько дней.
— Тогда, если до ее приезда вам не с кем ходить в бювет, — сказал Джулиус, — я надеюсь, что вы позволите мне проводить вас туда и представить вас миссис Форти, которая считается одной из самых примечательных жительниц Челтнема.
В ответ на вопросительный взгляд Жизели, он поспешил объяснить:
— Миссис Форти обслуживала короля с королевой и членов королевской семьи, когда они приезжали пить лечебные воды. По приказу Его Величества был даже написан ее портрет.
Джулиус рассказал все это настолько гладко, что граф приписал это предварительному знакомству с путеводителем по Челтнему. Он нисколько не сомневался в том, что, перед тем как отправиться к нему с визитом, его кузен постарался запомнить как можно больше интересных фактов, чтобы произвести благоприятное впечатление на богатую миссис Бэрроуфилд, продемонстрировав ей свое знакомство с городом.
Это говорило о том, что Генри Сомеркот Прекрасно справился с возложенной на него задачей. Граф постарался не встретиться взглядом с капитаном, опасаясь, что кто-нибудь из них не выдержит и громко рассмеется.
— Было бы любопытно познакомиться с миссис Форти, — ответила Джулиусу Жизель.
— Тогда, может быть, вы разрешите мне представить вас ей завтра утром? — спросил Джулиус. — В какое время вы желали бы принимать воды?
— Наверное, часов десять утра было бы не слишком поздно.
— Это самое подходящее время, — сообщил ей Генри Сомеркот. — В это время все самые интересные гости Челтнема будут подносить кружки к губам, делая вид, что вода им помогает. А на самом деле они считают ее просто отвратительной!
— Она действительно такая нехорошая на вкус? — встревожилась Жизель.
— Понятия не имею, — ответил капитан Сомеркот. — Я ее никогда не пробовал и не собираюсь этого делать. Но вот Тальботу, по-моему, следовало бы начать ходить в бювет, как только ему станет немного лучше.
— Хочу сказать со всей решимостью, что не имею ни малейшего намерения пить целительную воду! — твердо заявил граф. — С меня хватит врачей, лекарств и прочей чепухи!
С этими словами он посмотрел на Жизель, и ему показалось, что глаза ее вдруг засверкали, сказав ему, что, если, по ее мнению, воды из источника будут ему полезны, она обязательно попытается убедить его хотя бы их попробовать.
В предвкушении ожидающей его в будущем битвы, он заметно повеселел.
— Я могу показать вам еще множество интересных вещей, миссис Бэрроуфилд, — продолжал тем временем Джулиус. — В городе чудесная ассамблея, а в театре специально в честь приезда герцога Веллингтона будет поставлена пьеса под названием «Любовь в деревне».
— А в ней будут играть какие-нибудь знаменитые актеры? — спросила Жизель, почувствовав, что от нее требуется какая-то реакция на услышанное.
Джулиус был вынужден признаться в том, что это ему неизвестно.
— Возможно, в главной роли появится Мария Фут, — вставил Генри Сомеркот.
И он, и граф Линдерст понимали, по какой причине этой актрисе может достаться главная роль в театре, патроном которого был полковник Беркли.
Джулиус продолжил разговор, но остальным джентльменам было очевидно, что, хотя он и прилагает все силы к тому, чтобы подольститься к «богатой вдове», присутствие его кузена и главы семьи заставляет его немного сдерживать свой пыл. Время от времени Джулиус бросал на графа вызывающий взгляд, но тот продолжал оставаться все таким же любезным.
К концу визита стало ясно, что если Джулиус Линд и имел опасения относительно того, как он будет встречен графом, то теперь эти опасения полностью развеялись.
По правде говоря, этот молодой джентльмен действительно боялся, что графу стало известно не только о том, как он в последнее время добивался расположения богатых наследниц, но и о том, что в течение последнего года он взял в долг значительные суммы в надежде, что титул скоро перейдет к нему. Хотя ростовщики затребовали с него огромные проценты, Джулиус нимало не сомневался в том, что граф вскоре умрет от ран, и тогда он без труда сможет расплатиться по всем своим долговым обязательствам.
Однако одного только взгляда на кузена Тальбота было достаточно для того, чтобы убедиться: он уверенно идет к выздоровлению!
Хотя Джулиус держался в высшей степени любезно и дружелюбно, мысленно он проклинал тот день, когда друзья уговорили графа поехать в Челтнем, чтобы его прооперировал Томас Ньюэл, один из самых знаменитых хирургов страны.
Джулиус говорил себе, что, будь судьба к нему хоть немного благосклонна, кузен Тальбот должен был бы погибнуть во время сражения при Ватерлоо или, по крайней мере, умереть потом, когда он отказался от ампутации.
Все только и говорили, на какой риск отважился граф, не послушавшись полковых докторов и отказавшись от ампутации ноги. Даже когда раны с засевшей в них картечью загноились и у него начался сильный жар, он не сдался и не принял их рекомендаций! И тем не менее невероятное везение и тут не оставило графа. Теперь Джулиусу уже казалось, что он не получит графского титула еще лет сорок, а то и больше.
Проклиная судьбу, сыгравшую над ним столь злую шутку, Джулиус пытался решить, разумно ли он поступит, если перенесет свое внимание с Эмили Клатгербак на эту гораздо более молодую и привлекательную женщину. К тому же, судя по тому, что он услышал от Генри Сомеркота, у миссис Бэрроуфилд состояние гораздо больше, чем у дочери ростовщика, не говоря уже о том, что на ее происхождении не лежит никакого пятна.
Но, с другой стороны, Эмили, говоря словами поговорки, была синицей в руках. Мисс Клаттербак недвусмысленно дала ему понять, что благосклонно принимает его ухаживания, а то, что он последовал за нею в Челтнем, должно было наглядно продемонстрировать ей серьезность его намерений.
Однако при мысли о том, что его тестем станет Эбенизер Клаттербак, Джулиуса Линда начинало тошнить. Да и сама Эмили не только была на двенадцать лет старше его самого, но и отличалась крайне непривлекательной внешностью, так что перспектива брачных отношений с ней заставляла его бледнеть и покрываться холодным потом.
Но что еще оставалось ему делать: его заимодавцы становились все настойчивее, а долги, несмотря на все те суммы, которые ему удалось вытянуть из кузена в прошедшем году, достигли просто астрономических размеров.
Джулиус не мог ни продолжать жить по-прежнему, ни отказаться от своего привычного образа жизни, поскольку другого просто не мог себе представить.
Когда Эмили станет его женой, он получит достаточно денег, чтобы платить сотням «прелестных чаровниц», которые будут только рады помочь ему забыть о том, что он — человек женатый.
В то же время, если можно было получить не уродливую простолюдинку, а хорошенькую аристократку и к тому же более богатую, то стоило ли колебаться?
Джулиус понимал, что ему во всех отношениях будет лучше житься, если его родственники, и в особенности граф, не будут возражать против той, кого он выберет в супруги.
В случае миссис Бэрроуфилд никаких трудностей не возникнет, а вот всеобщую реакцию на бедняжку Эмили он слишком легко мог себе представить!
Когда Жизель поднялась со стула и сказала, что пройдет к себе, чтобы прилечь перед обедом, Джулиус тоже встал.
Он принял решение.
«Я никогда не боялся рисковать!»— сказал он себе.
Прощаясь с Жизелью, он задержал ее руку в своей чуть дольше, чем того требовали приличия, и полным искренности голосом сказал, что будет считать минуты до следующей встречи с нею — в десять часов завтрашнего утра. — Вы очень добры, сэр, — ответила Жизель, делая ему реверанс.
Джулиус с преувеличенной обходительностью поднес ее пальцы к своим губам.
Она пошла от него по длинному коридору к еще одной большой комнате для гостей, которую с этого дня отвела ей в Немецком коттедже миссис Кингдом.
Немного позже, увидев, как за Джулиусом закрылась входная дверь, Жизель поспешно вернулась в спальню графа.
Она порывисто вбежала в комнату и, не обращая внимания на Генри Сомеркота, который как раз прощался со своим другом, протянула к графу обе руки.
— Я… все сделала правильно? — спросила она. — Все получилось так, как вы хотели? Как вы считаете: он поверил?
— Ты была само совершенство! — тихо ответил граф.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Таинственная служанка - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Таинственная служанка - Картленд Барбара



Классный,добрый роман!Открытая, чистая любовь!
Таинственная служанка - Картленд БарбараТатьяна
24.04.2012, 22.10





"Бред,бред,бред.Читать-только время потерять."
Таинственная служанка - Картленд БарбараНИКА*
25.04.2012, 1.01





Нормальный роман в разряде исторических, читается легко, интрига есть. Сюжет не такой избитый, как про греческих миллионеров - приверженцев семейных уз. Финал банальный, но короткий. По крайней мере, у меня этот сюжет отрицательных эмоций не вызвал!
Таинственная служанка - Картленд БарбараОльга
25.04.2012, 7.56





Нормальный роман в стиле Картленд! Хороший или плохой? Исключительно дело вкуса.
Таинственная служанка - Картленд БарбараItis
16.08.2012, 22.13





Скучно!Пресно!Кошмар!
Таинственная служанка - Картленд Барбараюлия
17.02.2013, 0.01





мне понравилось.спасибо библиотеки мир женщин за хорошо проведенный вечер.сюжет бональный но читается легко
Таинственная служанка - Картленд Барбаралия
24.02.2014, 11.20





читаемо, немного утомляет стиль изложения, но сюжет выдержан до конца в напряжении: что же будет...
Таинственная служанка - Картленд Барбаралюбовь
12.08.2015, 14.53





читаемо, немного утомляет стиль изложения, но сюжет выдержан до конца в напряжении: что же будет...
Таинственная служанка - Картленд Барбаралюбовь
12.08.2015, 14.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100