Читать онлайн Тайная гавань, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайная гавань - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайная гавань - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайная гавань - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Тайная гавань

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Внимательнее оглядев каюту, Грэйния, как, по ее мнению, и следовало ожидать, увидела множество книг.
Книжные полки были искусно встроены в обшивку, и, хотя их не застеклили, специально набитые планки удерживали книги от падения на пол во время сильного волнения на море.
Граф проследил направление ее взгляда и с улыбкой сказал:
— Я вижу, вы тоже любительница чтения.
— Я вынуждена была черпать знания о мире из книг, пока не уехала в Лондон, — отвечала Грэйния, — но когда я собиралась и сама вступить в этот мир, продолжая читать о нем в школе, мне пришлось вернуться сюда.
— Возможно, тот мир, который многим женщинам кажется таким блистательным и чарующим, вас разочаровал бы.
— Почему вы так думаете?
— Потому что у меня есть чувство, и не думаю, чтобы оно меня обманывало, — ответил граф, — что вы ищете чего-то более глубокого и значительного, нежели поверхностная светская жизнь с ее веселым смехом и звоном бокалов.
Грэйния взглянула на него не без удивления.
— Возможно, вы и правы, — согласилась она, — но мама всегда так заманчиво об этом рассказывала. Я мечтала о своем дебюте в свете и о встречах с людьми, которые сейчас для меня лишь имена в газетах или исторических сочинениях.
— Тогда вы не разочаруетесь в действительности. Грэйния подняла брови.
— И вы были таким?
— Не совсем, — ответил граф. — Но я рад, что узнал Париж таким, каким он был до революции, а также побывал в Лондоне.
— И вам понравилось?
— По молодости лет я находил все чрезвычайно занимательным, но и тогда понимал, что место мое здесь, на островах.
— Вы любите Мартинику?
— Это мой дом, и он снова станет моим.
Он произнес эти слова с глубоким чувством, и Грэйния, не задумываясь, проговорила тихо:
— Я буду молиться, чтобы все это к вам вернулось.
Его лицо просияло улыбкой.
— Благодарю вас и готов поверить, что ваши молитвы, мадемуазель, будут услышаны.
— Кроме тех, которые я возношу о себе, — сказала Грэйния, но тут же подумала, что, пожалуй, неправа. Прошлой ночью она молилась об избавлении от Родерика Мэйгрина — и вот она от него избавлена, по крайней мере, сейчас.
И все-таки остается возможность, что наедине с отцом она сумеет убедить его в немыслимости предлагаемого ей брака. Ведь он любил ее, когда она была ребенком, в этом нет сомнения; только потому, что они с матерью уехали отсюда, отец полностью попал под влияние Мэйгрина и уступал ему во всем.
Эмоции, отражавшиеся на ее лице, говорили об ее внутреннем состоянии больше, чем она могла предположить; с чувством неловкости она осознала это, когда граф, словно прочитав ее мысли, заговорил:
— Вы очень хороши собой, мадемуазель, и я не могу поверить, чтобы любой мужчина, даже родной отец, не откликнулся на ваши мольбы.
— Я постараюсь… я буду очень стараться. Граф подошел к одному из окон, потом сказал:
— Думаю, вам пора возвращаться домой. Если ваш отец вернется и не найдет вас там, ему очень и очень не понравится, что вы проводите время с таким человеком, как я.
— Я убеждена, что если бы вы с папой встретились при других обстоятельствах, то понравились бы друг другу.
— Но обстоятельства таковы, как они есть, и мы обязаны соблюдать известное расстояние, — твердо проговорил граф.
Он подошел к дверям каюты, и Грейнии ничего больше не оставалось, как встать с кресла.
Ее мучило ощущение, что она, покидая безопасное убежище, идет навстречу опасности, но выразить это ощущение в словах она не сумела и молча последовала за графом на палубу вверх по трапу.
Матросы искоса поглядывали на нее, пока она шла к сходням. Грэйния была уверена, что они как истые французы восхищаются ею, но считала это дерзостью; к тому же им скорее следовало бы опасаться ее: ведь она может их выдать.
И снова граф будто бы прочитал ее мысли: едва они сошли на берег, он сказал:
— Надеюсь, что в один прекрасный день я буду иметь честь представить вам моих друзей. Да, моя команда состоит из друзей, которые не хотели быть изгнанниками, но были вынуждены бежать от ваших соотечественников.
Грэйния почувствовала себя пристыженной.
— Мне жаль всех, кто стал жертвой войны, — сказала она, — но обитатели островов, кажется, не знают иного состояния.
— Это правда, — согласился граф, — и страдают, прежде всего, невинные.
Они шли сквозь чащу деревьев и заросли бугенвиллии, пока не показался дом.
— Здесь я покидаю вас, — сказал граф.
— О, пожалуйста, не уходите! — вырвалось, у Грейнии.
Он с удивлением посмотрел на нее, и Грэйния объяснила:
— Ведь вам еще не известно, что узнали о восставших Эйб и ваш слуга. Что, если восставшие направляются сюда? Тогда мне остается только бежать, если вы пустите меня к себе на корабль.
Выговорив эти слова, она вдруг поняла, что не столько боится восставших, сколько не хочет потерять графа.
Ей хотелось остаться с ним, говорить с ним, а больше всего она хотела, чтобы он спас ее от Родерика Мэйгрина.
— Если бунтовщики уже здесь, — заметил граф, — то вряд ли я буду в безопасности даже в качестве пирата.
— Вы имеете в виду, что они сочтут вас аристократом?
— Вот именно! — ответил он. — Ведь Федор поднял восстание, побывав на Гваделупе, а там находится центр французской революции в Вест-Индии.
— Это правда? — спросила Грэйния.
— Мне говорили, что Федор назначен главнокомандующим инсургентами на Гренаде.
— Значит, все это планировалось заранее? Граф кивнул:
— У них есть оружие и боеприпасы, они надели фригийские колпаки, нацепили национальные кокарды, а на их флаге написано: «Liberte, Egalite, ou la Mort»
type="note" l:href="#FbAutId_4">4
.
— И вы считаете, что англичане об этом не знают?
Граф пожал плечами, и Грэйния без слов поняла, что англичане в Сент-Джорджесе самодовольно благодушествовали и были слишком поглощены развлечениями, чтобы предвидеть восстание.
Просто поразительно, что их застали врасплох, в то время как граф знал столь многое.
Впрочем, Грейнии не в новинку, что на Гренаде очень часто осведомлены о происходящем на других островах и не замечают событий у себя под носом.
Грэйния и Бофор шли по той части сада, за которой прежде хорошо ухаживали, теперь же она являла собой буйное смешение красок и растений.
Кое-где сохранились куртинки английских цветов; их выращивала мать Грейнии, а теперь они так разрослись, что сделались естественной частью тропического пейзажа.
В доме, когда они подошли к нему близко, стояла тишина, и Грейнии было ясно, что отец еще не приехал.
Она вошла в парадную дверь, граф последовал за ней; они прямо направились в кухню, но там было пусто.
— Эйб и ваш слуга еще не вернулись, — сказала Грэйния.
— В таком случае давайте присядем и подождем их, — предложил граф. — Прохладнее всего в гостиной.
— Когда я зашла туда сегодня утром, то удивилась, почему на мебели нет чехлов, — сказала Грэйния. — Вы часто сидели там?
— Случалось, — ответил граф. — Это напоминало мне о доме, где я жил ребенком, а также о моем доме на Мартинике, он очень красив. Хотел бы я когда-нибудь показать его вам.
— Я бы тоже этого хотела.
При этих словах глаза их встретились, но Грэйния тотчас отвела взгляд.
— Может, предложить вам чашечку вашего собственного кофе?
— Я ничего не хочу, — отказался граф от угощения, — только поговорить с вами. Садитесь, мадемуазель, и расскажите мне о себе.
Грэйния рассмеялась:
— Мало, что осталось рассказывать, вы почти все уже обо мне знаете. Я бы лучше послушала вас.
— Это было бы скучно, — возразил граф. — Будьте, как хозяйка пощедрее к гостю.
— К незваному гостю, занявшему в доме большое место!
— Это правда, но, лежа в постели и глядя на ваш портрет, я предчувствовал, что вы будете такой же доброй и гостеприимной, какой вы и оказались.
— Я уверена, что вы понравились бы маме, — совершенно импульсивно произнесла Грэйния.
— Ваши слова как нельзя более приятны мне. — Граф вежливо наклонил голову. — Я много слышал о вашей матушке и знаю, как она была отзывчива ко всякому, с кем встречалась. Уверен, что она гордилась бы вами.
— Она не гордилась бы, если бы узнала, какие… планы строит папа, — очень тихо проговорила Грэйния.
— Но ведь мы с вами уже решили, что вы поговорите с отцом и объясните ему, что почувствовала бы ваша матушка, будь она здесь.
Граф говорил почти сурово — словно школьный учитель, ожидающий повиновения от ученицы.
— Отец очень переменился… с тех пор, как мы уехали, — ответила Грэйния. — Когда мы плыли сюда, я догадалась, что у него есть какой-то план… или замысел.
Они помолчали, потом заговорил граф:
— Если бы, оставшись здесь, ваш отец занялся, как следует плантациями, то я уверен, это принесло бы ему необходимые деньги, и он не попал бы в зависимость от… других людей.
Он запнулся перед последними словами, и Грэйния поняла, что он собирался назвать имя Родерика Мэйгрина, но передумал.
— Папа никогда не получал больших доходов с плантаций, — сказала Грэйния.
— Это потому, что он выращивал слишком много разных культур одновременно вместо того, чтобы сосредоточиться на одной, имеющей хороший спрос. — Грэйния смотрела на графа удивленно, он улыбнулся и продолжал: — Мои плантации процветали, и я получал много денег.
— Вы обратили внимание на наши?
— Да, я полюбопытствовал и, признаться, не мог понять, чего ради ваш отец полагался на друзей и пренебрегал тем, что стало бы прекрасным источником дохода.
— Мне всегда говорили, что французы очень практичны, но вы вовсе не выглядите деловым человеком.
— Я, как вы и заметили, практичен, — возразил граф, — и когда после смерти отца я взял дело в свои руки, то твердо решил добиться успеха.
— Но вы потеряли ваши плантации на Мартинике, — сказала Грэйния. — Жаль, что так случилось, я вам очень сочувствую.
— Я их верну. Однажды они снова станут моими.
— А тем временем вы могли бы помочь нам управиться с нашими.
— Хотел бы помочь ради вас, но вы должны понять, что это невозможно. Попробуйте убедить вашего отца сосредоточить все внимание на выращивании мускатного ореха. Здесь он растет лучше, чем на других островах, и спрос на него по всему миру всегда велик.
— По-моему, папа не жалует мускатный орех из-за того, что он не сразу дает плоды.
Граф кивнул:
— Это верно. Приходится ждать лет восемь, а то и девять. Но урожай постоянно возрастает до тех пор, пока дереву не исполнится тридцать лет. В среднем с каждого дерева собирают от трех до четырех тысяч орехов ежегодно.
— Вот уж не знала, что так много! — воскликнула Грэйния.
— Вдобавок они дают по два урожая, — продолжал граф, — а у вас ведь уже есть некоторое количество деревьев. К сожалению, слишком близко к ним посажены другие плодовые деревья, к тому же их забивает и душит подлесок.
Он помолчал, но, убедившись, что Грэйния слушает его с глубоким вниманием, сказал:
— Простите, что читаю вам лекцию. Но, честное слово, меня очень огорчает, когда я вижу, как попусту пропадает земля, способная давать хороший урожай.
— Мне бы хотелось, чтобы папа услышал это от вас.
— Сомневаюсь, что он стал бы ко мне прислушиваться, — заметил граф. — Но вы сами могли бы это объяснить человеку, который будет работать на вашего отца.
— На него работал Эйб, но папа вызвал его к себе. Не мог обойтись без него.
Граф ничего не ответил, и снова наступило молчание.
Первой заговорила Грэйния с удрученным вздохом:
— Я чувствую себя совершенно беспомощной, задача для меня непосильная.
— Конечно, непосильная, и мне не следовало так говорить с вами. Вам в вашем возрасте надо наслаждаться жизнью и видеть все в радужном свете. К чему вам мысли о пропадающей попусту плодородной земле и о каких-то там пиратах, занимающих ваш дом, пока он пустует?
Граф говорил так тихо, словно обращался к самому себе, и Грэйния рассмеялась:
— Я считаю пиратов восхитительными и когда-нибудь стану о них рассказывать своим детям и внукам. Они решат, что я была ужасно смелой и предприимчивой.
Она произнесла эти слова легко, как будто вела разговор с матерью или отцом.
Потом встретилась глазами с французом и сразу подумала, что детей-то она родит от Родерика Мэйгрина; при одной мысли об этом ей захотелось разрыдаться.
Но она не разрыдалась, даже не вскрикнула, а почувствовала, что краснеет от того, как смотрит на нее граф. Сердце у нее так и забилось:
Послышались чьи-то голоса, и оба стали прислушиваться.
— Это Эйб! — с облегчением воскликнула Грэйния.
Вскочила с кресла и бегом побежала в холл.
— Эйб! Эйб! — громко позвала она.
Эйб появился из кухни, а с ним вместе и слуга графа.
— Что вам удалось узнать? — спросила Грэйния.
— Дела очень плохие, леди, — отвечал Эйб.
Прежде чем он успел продолжить, слуга-француз поспешно подошел к хозяину и обрушил на него поток такой быстрой французской речи, что Грэйния не могла разобрать ни слова.
Только когда он кончил, девушка обеспокоенно спросила:
— Что… произошло?
— Да ничего хорошего, — ответил граф. — В то же самое время, как началось восстание в Гренвилле, Шарлоттаун был атакован другой шайкой инсургентов.
Грэйния вскрикнула в ужасе.
Она хорошо знала Шарлоттаун, расположенный в западной части острова неподалеку от Сент-Джорджеса.
— Многие убиты, — продолжал граф, — и немало англичан попало в тюрьму.
— Известно ли, кто именно?
Граф обратился к своему слуге, но тот лишь покачал головой.
Эйб, очевидно, понял, о чем речь, и сказал:
— Доктор Джон Хэй в тюрьме.
— О нет! — вскричала Грэйния.
— Доктора и пастора засадили в Бельведер, — подтвердил свои слова Эйб.
— Почему в Бельведер?
— Потому что там у Федора штаб-квартира, — вмешался граф. — Пленников из Гренвилла тоже перевезли туда.
Грэйния стиснула руки.
— Что же нам делать? Есть какие-нибудь известия о папе?
Эйб покачал головой:
— Нет, леди. Я послал мальчика узнать, приедет ли хозяин.
Слуга-француз разразился новой скоропалительной тирадой, и едва он кончил, граф объяснил:
— Возле Сент-Джорджеса пока никаких беспорядков, там находятся английские солдаты, так что вы в данный момент в безопасности, а когда приедет ваш отец, не останетесь без защиты.
Грэйния ничего не сказала, она только смотрела на него, и он добавил:
— До приезда вашего отца я останусь в гавани.
— Благодарю вас.
Грэйния скорее выдохнула, чем произнесла эти два слова, но глаза ее были красноречивее слов.
— А теперь, — продолжал граф, — поскольку у Эйба не было возможности приготовить для вас завтрак, а я полагаю, что вы, как и я, начинаете испытывать чувство голода, могу ли я пригласить вас на скромную трапезу у меня на корабле?
— Я охотно принимаю ваше приглашение, — ответила Грэйния, радостно улыбаясь.
Граф дал указания слуге, и тот поспешил к выходу, а потом бегом побежал в гавань. Грэйния отвела Эйба в сторону.
— Послушай, Эйб, — заговорила она. — С месье Бофором я в безопасности. Он вовсе не пират, а изгнанник с Мартиники.
— Знаю, леди.
— Но ты же мне ничего не сказал!
— Не ждал, что он тут.
Грэйния посмотрела на него сердито.
— Ты знал, что он и раньше бывал здесь? Насупила пауза — Эйб явно размышлял, говорить ли правду. И, наконец, ответил:
— Да, леди, он приходил, но плохо не делал, нет. Хороший человек! Что брал на корабль, за все платил деньги.
— За что он платил?
— За свиней, цыплят, индюков. Грэйния засмеялась.
Большая разница между пиратом, который платит за все, чем пользуется, и таким, как Уилл Уилкен, — они мало того, что грабят, да еще и убивают всякого, кто посмеет им противодействовать.
— Мы с тобой, Эйб, доверяем месье, — сказала она, — но папа может рассердиться. Ты последи и сообщи мне, если он появится поблизости, пока я буду на корабле, чтобы я успела попасть домой раньше, чем он.
Грэйния знала, что Эйб догадается поставить на страже двух рабов: одного — чтобы следил за дорогой, а второго — у тропинки через лес.
Она не очень уж боялась реакции отца, но с ним мог явиться в дом и Родерик Мэйгрин.
Насчет последнего она была в полной уверенности, что он сначала станет стрелять, а после задавать вопросы; она никогда не простила бы себе, если бы послужила невольной причиной гибели или ранения графа.
— Не беспокойтесь, леди, — отвечал Эйб. — Когда хозяин придет, мы будем готовы.
— Спасибо, Эйб.
Было уже гораздо жарче, чем ранним утром, и Грэйния поднялась к себе за одним из новых зонтиков, привезенных из Лондона.
Когда она вернулась, граф ждал ее в холле. Она чувствовала себя ребенком, которому предстоит неожиданное удовольствие, и ей казалось, что и граф испытывает сходные ощущения.
Молча прошли они на веранду, и, когда начали спускаться по слегка расшатанным и нуждающимся в замене ступенькам, граф подал девушке руку.
Грэйния взяла его за руку и снова ощутила уже знакомую дрожь, только более сильную.
Они спустились, но граф не выпустил руку Грейнии, накрыв ее пальцы своими.
— Мечтаю отведать французский завтрак, — произнесла Грэйния.
— Боюсь, вы не дали мне достаточно времени, чтобы приготовить то, что я хотел бы вам предложить, — ответил граф, — но мой повар Анри, который служит у меня уже несколько лет, сделает все от него зависящее.
— Мне хочется полностью осмотреть ваш корабль. Давно он у вас? Вы построили его сами?
— Я его украл! — с коротким смешком ответил граф.
Грэйния ждала объяснения, и он рассказал:
— Когда англичане вторглись на Мартинику, я понял, что мне надо бежать, и собирался сделать это на собственной яхте. Но, добравшись до гавани, я заметил стоящий на якоре корабль, который уже видел раньше. Друг, сопровождавший меня, сказал: «Жаль, что хозяин корабля сейчас в Европе. Это слишком хорошее судно, чтобы отдавать его англичанам».
— Вы с ним согласились и забрали корабль?
— Думаю, это был правильный поступок.
— Поступок разумный и практичный, совершенно в вашем духе.
— Вот именно, — согласился граф. — Благодаря этому я смог взять с собой куда больше людей, чем при ином решении вопроса, а к тому же захватил много собственной мебели и принадлежащие нашей семье картины. Все это я перевез в надежное место и оставил до тех пор, пока не прекратятся военные действия.
— А где это? — полюбопытствовала Грэйния.
— На Сен-Мартене, — только и ответил граф, явно не собираясь продолжать обсуждение.
В молчании прошли они мимо пальм; когда показался корабль, Грэйния высвободила руку из пальцев графа.
Было жарко, но с моря тянул бриз.
На корабле никого не видно, однако паруса уже не привязаны к мачтам и могут быть подняты по первому слову.
«Если он уплывет, я больше никогда его не увижу», — подумала Грэйния.
Те часы, что ей осталось провести с ним, драгоценны и никогда не забудутся.
Они прошли по палубе в каюту. Все окна были открыты, солнечный свет потоками вливался в помещение.
Стол под белоснежной скатертью был накрыт на двоих; посредине стоял букет свежих цветов.
К запаху воска присоединялся теперь восхитительный аромат приготовленных блюд, и прежде чем Грэйния успела произнести хоть слово, в каюту вошел слуга-француз, держа в руках супницу.
Хозяин и гостья уселись за стол, и Жан — так обращался к своему слуге граф — наполнил две красивые фарфоровые чаши.
К супу был подан свежий хрустящий французский хлеб, а сам суп приготовлен на крепком говяжьем бульоне с добавлением трав и даров моря. Заманчивый запах обострил чувство голода; Грэйния и Бофор молча принялись за еду.
Слуга принес вино, золотое, как солнце, и разлил его в два бокала; граф и девушка улыбнулись друг другу через стол, и Грэйния вдруг почувствовала себя счастливой.
Впервые после возвращения она не испытывала ни тревоги, ни страха.
После супа Жан подал им омаров, приготовленных в масле. Они явно плавали в море час назад или даже меньше, и Грэйния заподозрила, что попались они в ловушки, которые ставили в бухте еще в те времена, когда они с матерью жили дома.
Но вопросов она задавать не стала; просто ела с наслаждением нежнейшее мясо и поданный к нему салат, по вкусу непохожий ни на один из тех, какие ей довелось пробовать в Лондоне.
Принесли сыр и вазу с фруктами, но Грэйния не могла больше есть, и они с графом, откинувшись на спинки кресел, принялись не спеша потягивать кофе.
Молчание, наконец, нарушилось, но Грейнии казалось, что и до этого они общались друг с другом без слов.
— Если такова жизнь пиратов, — заговорила она, — то я не прочь стать одним из них.
— Случается, что пират отдыхает со своей дамой и забывает об опасности, о неуверенности и неудобствах бродячего существования, — отозвался граф.
— Но ведь и такая жизнь может увлекать. Вы можете плыть куда хотите, никто не отдает вам приказаний, и вы можете позволить себе любую прихоть.
— Как вы уже говорили, я разумен и практичен, — возразил граф. — Я хочу покоя, хочу иметь жену и детей, но у меня этого никогда не будет.
Он говорил так, словно хотел поведать ей нечто бесконечно важное, но Грэйния чувствовала себя смущенной, не смотрела на него и помешивала ложечкой кофе — без всякой необходимости.
— Жизнь пирата, разумеется, не годится для женщины, — продолжал Бофор, как бы следуя ходу собственных мыслей.
— Но если нет выбора? — спросила Грэйния.
— Выбор есть в любой ситуации, — твердо ответил он. — Я мог бы бросить занятие пиратством, но тогда я и те, кто со мной, стали бы голодать.
Наступило молчание — молчание многозначительное, — и вдруг Бофор сменил предмет разговора:
— Почему бы нам не поговорить о вещах более занимательных? О книгах, о картинах? О наших совершенно разных языках? Мне бы очень хотелось услышать, как вы говорите по-французски.
— Вам покажется, что говорю я скверно, — по-французски ответила Грэйния.
— У вас прекрасный выговор! — воскликнул он. — Кто вас учил?
— Моя мать, а она училась у настоящей парижанки.
— Это очевидно.
— Я занималась французским и в лондонской школе, — объяснила Грэйния, — но там он был не в чести, и все удивлялись, зачем мне понадобился «вражеский» язык, на котором говорят люди, убивающие собственных сограждан.
— Мне это понятно, — заметил граф. — Но хоть англичане и находятся в состоянии войны с моей страной, я все же хотел бы научиться говорить по-английски, как настоящий англичанин.
— Зачем?
— Затем, что это может оказаться полезным.
— Ваш английский вполне хорош, если не считать отдельных слов, которые вы произносите неверно, а иногда ставите ударение не на том слоге.
— Отлично! — улыбнулся граф. — Пока мы вместе, вы поправляйте меня, а я стану поправлять вас. Идет?
— Конечно, — согласилась Грэйния, — а для полной беспристрастности разделим время и станем говорить то по-английски, то по-французски, чтобы все было по справедливости, без обмана.
— Интересно, кто окажется лучшим учеником, — сказал граф. — Мне думается, Грэйния, что вы способнее меня и получите первую награду.
Грэйния заметила, что он назвал ее просто по имени, а он в очередной раз прочитал ее мысли и сказал:
— Я уже не могу называть вас «миледи», ведь мы теперь слишком хорошо знаем друг друга, чтобы соблюдать условности.
— Мы впервые встретились сегодня утром.
— Неправда, — возразил он. — Я знал вас, и восхищался вами, и говорил с вами много ночей, а образ ваш оставался со мной в течение дня.
Она снова почувствовала, что краска заливает ей лицо до самых глаз.
— Вы очень красивы! — продолжал граф. — Слишком красивы, чтобы я сохранил трезвость разума. Если бы я, как вы утверждаете, был разумен и практичен, я должен был бы уплыть отсюда, как только провожу вас на берег.
— О нет, пожалуйста… Вы же обещали, что… останетесь здесь, пока не вернется отец, — поспешно проговорила Грэйния.
— Я эгоист и думаю о себе, — ответил граф.
— Я эгоистична в той же мере.
— Вы и вправду хотите, чтобы я остался?
— Умоляю вас об этом. Если хотите, встану перед вами на колени.
Граф внезапно протянул руку через стол, и Грэйния медленно вложила в нее свою.
— Послушайте меня, Грэйния, — сказал Бофор. — Я человек без дома, без будущего, я вне закона, как для англичан, так и для французов. Позвольте мне удалиться, пока я еще в состоянии это сделать.
Грэйния сжала его пальцы.
— Я не могу запретить вам уехать.
— Но просите меня остаться.
— Я этого хочу. Пожалуйста. Я этого хочу. Если вы уедете, мне будет страшно.
Их глаза встретились, и она не в силах была отвернуться. Он сказал:
— Вы сами говорили, что мы впервые встретились только сегодня утром.
— Это не меняет моего отношения к вам.
— А как вы ко мне относитесь?
— Когда я с вами, то чувствую себя в безопасности, и… ничто меня не тревожит.
— Хотел бы, чтобы это было правдой.
— Это правда. Я знаю, что это правда! — сказала Грэйния.
Граф опустил глаза и посмотрел на ее руку, потом поднес ее к губам.
— Хорошо. Я останусь. Но когда я все-таки уеду, вы не должны проклинать себя и каяться.
— Обещаю вам… не раскаиваться.
Но она чувствовала при этом, что не в силах будет выполнить свое обещание.
Они еще поговорили, пока Жан не пришел убирать со стола, и тогда граф предложил:
— Усаживайтесь на диван с ногами. Настало время сиесты, вся моя команда спит либо на палубе, либо внизу. Непохоже, чтобы нас кто-то побеспокоил, потому что ваш отец вряд ли отправится в путь в жаркое время дня.
Грэйния знала, что так оно и есть, поэтому уселась, как предлагал граф, на диван, откинулась на подушки и подобрала ноги.
Бофор придвинул кресло и уселся рядом с ней, вытянув длинные ноги в белых чулках.
— Может ли быть такое? — рассмеялась Грэйния. — Я думаю, и французы, и англичане ужасно удивились бы, увидев нас сейчас!
— Англичане были бы весьма задеты, — сказал граф. — Они не терпят пиратов, потому что те оспаривают их превосходство на море. К тому же сложилось очень неустойчивое положение из-за восстаний здесь и на Гваделупе. Но в то же время англичане удерживают Мартинику, и Сент-Джорджес рано или поздно получит подкрепление.
Грэйния понимала, что так оно и есть, но ведь пока прибудут солдаты, восставшие успеют натворить немало бед.
Рассказы о том, как они пытали пленников перед казнью на других островах, не теряли в выразительности, переходя из уст в уста.
Она вздрогнула при мысли о том, какие унижения, а то и физические страдания, возможно, выпали на долю доктора Хэя и англиканского пастора из Шарлоттауна.
Граф наблюдал за выражением ее лица.
— Забудьте об этом! — посоветовал он. — Вы ничем не в состоянии помочь, а думать обо всех этих ужасах — значит приближать их к себе и делать кого-то более уязвимым.
Грэйния смотрела на него с нескрываемым интересом.
— Вы верите, что мысли передаются на расстояние и достаточно сильны, чтобы привлечь внимание?
— Уверяю вас, что не имею в виду колдовство или черную магию, когда утверждаю, что туземцы Мартиники знают о том, что происходит за пятьдесят миль от них на другом конце острова, задолго до того, как до них успел бы добраться гонец с новостями.
— Это очень интересно.
— Вы наполовину ирландка, вам это легко понять.
— Да, разумеется. Папа рассказывал мне истории об ирландских колдунах, о том, как они предсказывают будущее. И я, конечно, знала об эльфах еще маленькой девочкой.
— Так же, как и я знал о духах, обитающих в горах и в лесах Мартиники.
— Почему же они не предупредили вас о нападении англичан на остров? — спросила Грэйния.
— Может, они старались, да мы не слышали, — ответил граф. — Когда вы попадете на Мартинику, вы почувствуете их, услышите и, возможно, увидите.
— Это было бы мне очень интересно.
— Вы должны верить в судьбу, — проговорил граф, — которая, как вы уже знаете, выручила вас в весьма трудном положении, за что я ей очень признателен.
— Так же, как я очень признательна, что нахожусь здесь, — подхватила Грэйния. — Когда я ехала по лесу верхом на лошади, мне представлялось, что я убегаю от ужасной опасности ради чего-то совершенно иного.
— Чего же?
Грэйния перевела дыхание.
— Ради того, чтобы сидеть вот здесь и разговаривать с вами. Не могу точно выразить это в словах, но я очень счастлива.
Последовало недолгое молчание, потом граф сказал:
— Мне только и хотелось, чтобы вы испытывали такое чувство.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайная гавань - Картленд Барбара

Разделы:
Примечание автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Тайная гавань - Картленд Барбара



Хороший легкий роман! Советую!!!
Тайная гавань - Картленд БарбараТатьяна
25.06.2013, 13.44





это ужас. таково романа я давно не читала, всю книгу все было как-то невпопад, а в конце героиня меня убила своей реакциией на смерть отца, она обрадовалась, что дом освободился
Тайная гавань - Картленд БарбараМарина
6.11.2013, 10.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100