Читать онлайн Свет луны, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет луны - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.88 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет луны - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет луны - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Свет луны

Читать онлайн

Аннотация

Чтобы спасти брата, прелестная Неома проникает в кабинет к маркизу Роузиту в надежде выкрасть долговую расписку. Застигнутая на месте преступления хозяином дома, девушка соглашается на его довольно странное предложение, не подозревая, что маркиз принимает ее за даму полусвета…


Следующая страница

Глава 1

1820 год
— О, мисс, простите меня. Я такая неуклюжая! Я совсем не хотела это сделать.
Дрожащий голос молоденькой служанки заставил Неому отнестись к происшедшему спокойно, хотя было видно, что ей жаль подпаленной скатерти.
— Не расстраивайся, Эмили. Это не твоя вина. Мне следовало самой погладить эту скатерть.
— Вы же знаете, мисс, я так стараюсь угодить вам.
— Да, я вижу, ты очень стараешься, Эмили.
— Но все у меня получается не так, как вы велите. — На последнем слове голос девушки дрогнул, и она разрыдалась.
— Ну, не стоит плакать, Эмили, — говорила Неома. — Ты действительно стараешься делать все хорошо, и день ото дня у тебя получается все лучше и лучше. Давай забудем про эту скатерть, все равно она уже старая.
— Я постараюсь, мисс, впредь все делать еще лучше, вот увидите! — говорила Эмили, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
— Конечно, я уверена в этом, — сказала Неома. — А теперь закончи уборку на кухне. Мне надо приготовить легкий завтрак. Скоро приедет мистер Перегрин.
Взяв испорченную скатерть, Неома вышла из комнаты и поднялась наверх, где стоял шкаф для белья. Она подумала, что следует поставить заплату на скатерть, и решила в следующий раз не доверять Эмили того, что может привести к плачевным последствиям.
Безусловно, девушка не была виновата. Ей было всего четырнадцать лет, и она пришла работать в этот дом совершенно неподготовленной. Неома осознавала, что нанимать более опытную прислугу им не по карману, поэтому она надеялась, что Эмили вскоре многому научится и не будет портить все, к чему бы она ни прикасалась.
Энн, предыдущая служанка, была сначала такой же нерасторопной, но, как только освоила свои обязанности и приобрела некоторый опыт, она поняла, что могла бы зарабатывать намного больше в другом доме. После ухода Энн Неома была вынуждена найти другую девушку и снова заняться обучением прислуги.
Успокаивая себя, Неома подумала, что ей повезло, ведь у нее есть пускай неопытная, но все же помощница. Несмотря на то, что дом у них был небольшой, городская жизнь отличалась от жизни в поместье. Неоме было бы нелегко одной управляться по хозяйству.
При воспоминании о родной деревне на лице Неомы появилось выражение печали. Как скучала она по дому, в котором выросла! Как тосковала по саду, неухоженному в последние годы, но все же прекрасному. Особенно был он красив весной, когда зацветали сирень и жасмин. Возможно, уже набрали бутоны ранние розы, всегда так радовавшие мать Неомы. Однако сейчас не было смысла думать о поместье Стандишей. Перегрину захотелось жить в Лондоне, и разве можно винить его за это? Что делать молодым джентльменам в деревне, если у них нет денег и хороших лошадей. Такая жизнь для них просто скучна.
Открыв шкаф, Неома аккуратно сложила скатерть и положила ее на полку, где хранилось вышедшее из употребления белье. Неома отметила про себя, что полка с ветхим бельем переполнена. Этими пришедшими в негодность простынями, наволочками, полотенцами они пользовались еще в поместье. Девушка успокоилась, когда взглянула на полки, где находилось новое белье. Ей показалось, что этого белья хватит надолго, прежде чем придется его обновлять. «Но где мы возьмем деньги, чтобы что-то купить?»— часто спрашивала себя Неома, и при этой мысли лицо ее омрачалось. Вести домашнее хозяйство в таком городе, как Лондон, на мизерную сумму, которую выделял Перегрин, было крайне трудно. В деревне не надо было тратить много денег на продукты: овощи были из собственного огорода, к столу всегда можно было достать кролика или голубя и свежие яйца. Здесь, в Лондоне, все это приходилось покупать. Перегрин часто жаловался, что еда стала невкусной, он удивлялся, почему Неома стала готовить так плохо.
Бесполезно было объяснять ему, что она готовит так же, как и прежде. Все дело — в продуктах, которые она вынуждена покупать в самых дешевых магазинах или зачастую у уличных торговцев, обосновавшихся на Кингз-роуд.
В одном им с братом повезло: небольшой дом, который они сняли в Челси, был полностью меблирован. Неома узнала, что до них в этом доме жила артистка. Он был куплен для нее и обставлен одним джентльменом. Отношения между артисткой и джентльменом были весьма странными и непонятными Неоме. Позже по какой-то невыясненной причине эта артистка поссорилась со своим благодетелем и переехала в более роскошные апартаменты. Поверенные хозяина пытались продать дом, но не успели этого сделать.
Поэтому Неоме и Перегрину удалось снять этот дом за небольшую плату.
— Конечно же, я не собираюсь приводить сюда своих друзей, — сказал высокомерно Перегрин. — Если я захочу развлечься, то сделаю это в своем клубе.
— Ты хочешь развлекаться? Я не ослышалась? — вскричала Неома, чуть не задохнувшись от возмущения. — Перегрин, ты не смеешь даже думать о развлечениях! Ты же знаешь, как мало у нас денег.
— Мне это хорошо известно, — быстро ответил он. — Однако всегда можно воспользоваться доброжелательным отношением друзей и попросить у них в долг.
— Только не это, Перегрин! Ты не можешь думать о подобных вещах. Представь, дорогой мальчик, что произойдет, если ты влезешь в долги! Поверь мне, это будет иметь роковые последствия.
Неома сдерживалась и редко сетовала на то, что у них мало денег. Она любила брата и хотела сделать его счастливым. Поэтому, когда он настаивал на переезде в Лондон, у нее не хватило сил, чтобы сказать ему «нет».
У Перегрина были непомерные амбиции, как свойственно всем молодым джентльменам. Он претенциозно заявил, что непременно должен одеваться по последней моде и шить одежду у самого известного портного. Ему хотелось иметь нечто такое, что вызывало бы зависть у щеголей Сент-Джеймс-стрит, например рейтузы в обтяжку цвета шампанского. Он также потребовал огромное количество муслиновых шейных платков, сильно накрахмаленных и завязанных по самой последней моде.
Несложно было догадаться, зачем Перегрину понадобилось такое их количество. Из-за отсутствия камердинера ему пришлось бы испортить больше дюжины, прежде чем он завязал, хотя бы один шейный платок так, как ему хотелось.
Неома потратила немало времени, чтобы сначала накрахмалить, а затем выгладить все шейные платки брата. Но одновременно она пробовала их завязывать. Вскоре она уже умела делать это так, как хотелось Перегрину. Сначала он отнесся презрительно к настоянию сестры позволить ей завязать на нем шейный платок. Но результат превзошел все ожидания Перегрина. Он попросил сестру узнать и другие приемы по-модному завязывать шейные платки, что непременно вызвало бы зависть у его друзей.
— Чарльз спросил, не появился ли у меня камердинер, — сказал он как-то Неоме.
— Чарльз прекрасно осведомлен о том, что ты не можешь позволить себе иметь камердинера, — ответила Неома, — поэтому он либо сказал это с иронией, либо сделал мне комплимент!
— Я совсем не собираюсь говорить Чарльзу, что это ты завязываешь мне шейные платки. Ты же знаешь, какой он сплетник, — заметил Перегрин.
— Да, что правда, то правда, — засмеялась Неома, — поэтому лучше пусть он думает, что ты сам их завязываешь. Он даже позавидует тому, что ты такой умелый.
— Я хочу, чтобы он именно так и думал, — твердо сказал Перегрин.
Чарльз Уоддездон был близким другом Перегрина. Поместья их родителей находились по соседству, и в детстве мальчики часто играли друг с другом. Затем они вместе учились в Итоне. Хотя Чарльз унаследовал от отца титул баронета и разорившееся поместье, он все же намеревался продолжить учебу в Оксфорде. Когда же выяснилось, что Перегрин не сможет поехать с ним, было решено, что они вместе отправятся в Лондон.
Неома иногда жалела, что приложила недостаточно усилий, чтобы найти деньги для учебы Перегрина в Оксфорде. Но уже было слишком поздно. Неома приходила в ужас от расходов, идущих на то, чтобы приодеть брата и сделать из него модного джентльмена.
Но больше всего Неоме не давало покоя то, что они вынуждены были оставить родной дом и отправиться в Лондон. В последнее время перед отъездом они занимали лишь несколько комнат. Неоме приходилось практически самой управлять хозяйством. Из слуг остались лишь двое — старая супружеская чета, которая более сорока лет преданно служила их семье. После отъезда Перегрина и Неомы верные слуги присматривали за домом Как же сильно девушка скучала по ним. Что бы они ни делали по дому, все делалось основательно и хорошо, хотя и медленно. Неома всегда могла поговорить с ними о былых временах. Мать Неомы была гостеприимной хозяйкой, и все часто вспоминали вечера, которые она устраивала. Без устали можно было слушать об увлечении охотой отца — отменного знатока охотничьих собак.
В прошлом в поместье было много прислуги. Шесть садовников постоянно ухаживали за садом, газонами, напоминавшими бархатный ковер, в идеальном порядке содержались кусты. Но особенно Неома любила неухоженные уголки сада, где пышно разрослись кусты сирени и жасмина, и казалось, что не может быть на земле более прекрасных мест.
Неома часто вспоминала о своем доме, и даже солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окна на Ройял-авеню, не делали ее счастливее. Наоборот, они заставляли тосковать о родных местах, которым она всецело принадлежала. Но ради Перегрина Неома была готова на все. Она должна была согласиться с братом, что в Лондоне ему будет лучше, чем в поместье. Вспомнив о брате, Неома с тревогой взглянула на часы. Что же могло случиться с ним, ведь он не ночевал дома и до сих пор еще не пришел?
Она была уверена, что ночь он провел на Хаф-Мун-стрит, на квартире Чарльза Уоддездона. Перегрин уже несколько раз оставался у него ночевать, чтобы не возвращаться поздно в Челси. Вот и на этот раз она уверяла себя, что Перегрин поступил именно так. И все же она не могла не беспокоиться за Перегрина, она знала, насколько он безрассуден и непредсказуем.
— Приготовлю-ка я ему отменный завтрак, — произнесла Неома и стала спускаться вниз.
Раздался стук в дверь. Девушка сразу поняла, что это был Перегрин, так стучал только он. Вскрикнув от радости, она подбежала к парадной двери, распахнула ее и увидела Перегрина. Вид у него был очень странный. Галстук, который накануне она так искусно завязала, был помят и небрежно болтался на шее. Особенно насторожило Неому растерянное выражение лица и испуганный взгляд брата.
— Что такое? Что с тобой? — спросила она, с трудом переведя дыхание.
Перегрин, к ее удивлению, ничего не ответил, лишь прошел мимо, швырнув на стул в маленьком коридорчике свою шляпу. Затем резко произнес — Мне надо поговорить с тобой, Неома! Он направился в гостиную. Эта небольшая комната выходила окнами во двор, где располагались хозяйственные постройки. Единственное, что скрадывало непривлекательный вид из окон, была большая цветущая яблоня.
Неома прошла за Перегрином в гостиную и закрыла за собой дверь. Перегрин стоял спиной к камину. Видимо, он провел ужасную ночь: был очень бледен, под глазами темные круги. Именно так Перегрин выглядел и в предыдущий раз, когда изрядно напился. Неома понимала, что в Лондоне молодого человека подстерегают многие опасности, и в том числе частые выпивки. В поместье Перегрин никогда не пил. Его не тянуло к вину. Но сейчас, посещая свой клуб, он был вынужден пить, чтобы не казаться белой вороной в глазах остальных. Но на следующий день это неизменно приводило к тому, что он чувствовал себя очень плохо.
Неома была весьма проницательной, особенно тогда, когда дело касалось Перегрина, и сейчас поняла, что он так выглядит не из-за вчерашней попойки. Его сильно беспокоило что-то. И, как подсказывало ей сердце, причина тревоги ее брата могла привести его к гибели.
— Я должен кое-что рассказать тебе, — опять сказал Перегрин.
— Что такое, милый? — спросила Неома. — Может быть, сначала выпьешь кофе? Подожди, я сейчас его принесу.
— Я должен все рассказать тебе сию же минуту, не надо мне кофе, — упрямо твердил Перегрин, и спорить с ним было бесполезно.
Она присела на стул и приготовилась внимательно слушать его.
— Не знаю, с чего начать… — произнес он через минуту.
— А ты начни с самого начала, — подсказала Неома. — Вчера, когда уходил, ты сказал, что собираешься провести вечер вместе с Чарльзом.
— Именно с ним мы и провели весь вечер, — ответил Перегрин. — Я заехал за Чарльзом к нему домой, и мы направились в Уайтс-клаб .
Это был самый фешенебельный клуб на Сент-Джеймс-стрит, излюбленное место первых денди и франтов. Перегрин думал, что ему крайне повезет, как повезло Чарльзу, если он станет членом клуба. Определенную роль сыграло, конечно, то, кем были их отцы. Поскольку Перегрина, кроме его собственной сестры, никто не знал в Лондоне, то при избрании членом клуба его не забаллотировали. Обычно члены Уайтс-клаба играли в азартные игры и пили. Неома считала, что было бы лучше, если бы Перегрин стал членом менее фешенебельного клуба. Тут всегда находились родственные души, чтобы вместе выпить.
— Приехав в Уайтс-клаб, — продолжал Перегрин, — мы слегка поужинали, а затем направились в игорный зал.
Неома тяжело вздохнула. Она боялась… очень боялась услышать то, что собирался сказать ей Перегрин.
— Оказалось много желающих играть «по большой», — продолжал он, — а когда кто-нибудь выигрывает большую сумму, то ставит всем выпить.
— И часто такое случается? — спросила Неома.
— Не так часто, как хотелось бы, — усмехнулся Перегрин.
— Ну и что было дальше? Что же произошло?
— Мы сидели и играли друг с другом в пикет.
— Мне кажется это вполне благоразумным, — заметила Неома.
— Мы всегда так делаем, — ответил брат, — мы условились с Чарльзом, что, когда на нас будут обращать внимание, то мы притворимся, что один из нас проиграл, а другой выиграл большую сумму денег.
— Как это понимать? — удивилась Неома.
— Ну, например, мы вслух говорим, что была сделана большая ставка. И тот, кто якобы проиграл, пишет другому игроку долговую расписку, которая сокращенно называется I.O.Y. . Именно так поступают игроки, делающие большие ставки.
Неома могла понять молодых людей, которым хотелось пощеголять перед своими друзьями или перед теми, кто смотрел на них. Хотелось выглядеть серьезными людьми в глазах опытных игроков. Оба они были еще совсем юными. Перегрину только в декабре должно исполниться двадцать лет. Чарльз был его сверстником. С самого детства они всегда предавались разным фантазиям. Она помнила, как однажды мальчики вообразили, что у каждого есть собственная скаковая лошадь. Они уверяли, что выиграли большую сумму на скачках и после каждых очередных скачек будут получать баснословные прибыли.
— Так что же все-таки случилось? — спросила Неома.
— Мы довольно долго играли и много пили, — ответил Перегрин, — как вдруг клубный служащий объявил, что имеется свободное место за карточным столом, находившимся как раз рядом с нами.
«Может быть, кто-нибудь из вас, джентльмены, хочет попытать счастья?»— спросили у нас.
Я отрицательно покачал головой, однако, к моему удивлению, Чарльз вдруг сказал: «Я буду играть! Предчувствую, что фортуна сегодня улыбнется мне!»
Когда он встал и направился к карточному столу, я подумал, что он просто дурачится.
Неома с беспокойством смотрела на брата, но не перебивала. Перегрин продолжал:
— Чарльз сел играть. Были названы ставки, и, к моему ужасу, он написал расписку на большую сумму денег.
— Так можно делать? — спросила Неома.
— Да, обычно так поступают члены клуба, когда у них при себе нет денег, — заметил Перегрин и продолжал:
— Я подошел к Чарльзу и прошептал ему на ухо: «Ты с ума сошел? Ты не можешь играть на деньги, которых у тебя нет! Скажи, что тебе стало нехорошо, и уйдем отсюда».
— Что же он ответил? — допытывалась Неома.
— Он не хотел слушать меня и вместо этого сразу же заказал себе выпить, — сказал Перегрин.
— Какой ужас, Перегрин! — воскликнула Неома. Несмотря на то, что Чарльз Уоддездон был пятым баронетом, у него, так же как и у них с Перегрином, было мало денег. Его отец потерял состояние во время войны. Подобное произошло и с деньгами родителей Неомы и Перегрина. Деньги, вложенные в акции, не принесли дохода, а рента с недвижимости практически не выплачивалась.
И Чарльз, и Перегрин являлись владельцами загородных особняков, ферм, довольно обширных земельных угодий. Но все это требовало больших капиталовложений, чтобы быть рентабельным и приносить выгоду.
— Я знал, что Чарльз пьян, но он делал вид, что отвечает за свои поступки. Однако только мне, хорошо знающему его, было ясно, что он погрузился в мир фантазий и оторвался от действительности.
— Иначе говоря, — тихо заметила Неома, — он поверил в то, что богат, поэтому держал себя, как подобает богатому человеку.
— Именно так! — подтвердил Перегрин. — Его игра привела меня в ужас.
— Что же он делал?
— Суммы, которые он ставил, казались мне просто астрономическими, хотя для остальных игроков это были общепринятые ставки.
— Почему же он не хотел тебя слушать? — в ужасе вскричала Неома.
— Не думаю, что он вообще слышал то, что я говорил, тем более я перешел на шепот. Я не хотел, чтобы кто-нибудь за столом узнал, что он блефует.
— Сколько же он проиграл? — спросила Неома, предвидя печальный конец.
— Он выиграл!
— Выиграл? — изумилась Неома.
— Сначала все происходило, словно в сказке: ему везло и везло, он постоянно выигрывал.
— Вот это да! — облегченно вздохнула Неома.
— Я с трудом верил, что все это не сон, — говорил Перегрин, — но было ясно, что надо вовремя увести Чарльза из клуба, пока он не начал проигрывать.
— Конечно, так было бы разумно.
— Но, поняв, что мое шептание ни к чему не приведет, — продолжал Перегрин, — я просто сказал громко:
«Не забывай, Чарльз, в полночь у нас назначено свидание. Если ты не остановишься сейчас, мы опоздаем».
Неома одобрительно посмотрела на брата, а он продолжал:
— Но Чарльз вел себя так, как будто меня не слышал. Он отмахнулся от меня, и я понял, что я ничего не смогу сделать и не заставлю его покинуть карточный стол. Чарльз был намного пьянее, чем я предполагал.
Неома с нетерпением ждала конца истории, она чувствовала, что все закончилось печально.
— Через некоторое время Чарльз стал проигрывать.
Был момент, когда перед ним лежало девять или даже десять тысяч фунтов, но вскоре эта сумма стала уменьшаться. Я умолял его: «Пойдем, Чарльз. Нам пора уходить» Но у него был такой безумный взгляд, какой бывает у заядлых игроков, когда, кроме карт, для них ничего уже не существует вокруг.
— Неужели… он все проиграл? — осмелилась спросить Неома.
— Произошло нечто более неприятное, — ответил Перегрин. — Когда у него осталось четыре тысячи фунтов, игрок, сидевший напротив, объявил более высокую ставку против ставки Чарльза. Я сначала не знал, кто этот человек. Но потом выяснилось, что это был не кто иной, как маркиз Роузит.
— А кто он такой? — спросила Неома.
— Это один из самых страшных людей, которых мне когда-либо приходилось встречать, — ответил Перегрин, — но о нем я расскажу тебе позже.
— Конечно, конечно! Что же было потом? — умоляла она.
— Я слышал, как со всех сторон начались торги, называли более высокие ставки. Вдруг Чарльз остановил торги, карты были открыты, и оказалось, что он проиграл!
— О, Перегрин, какой ужас!
— Чарльз чуть не упал со стула, когда маркиз вдруг сказал: «Думаю, сэр Чарльз, вы должны мне теперь шесть тысяч фунтов!»
Я, едва не задохнулся, услышав сумму долга. Однако Чарльз вытащил из карманов банкноты, бросил их на остальные деньги, лежавшие перед ним на столе, и сказал: «Это все, что у меня есть, милорд. Теперь в моих карманах совершенно пусто». Затем он закрыл глаза.
— Сделав паузу, Перегрин добавил:
— Я думаю, к этому моменту все поняли, что Чарльз был пьян.
— Ну, а… что случилось потом?
— Маркиз пододвинул к себе деньги и стал пересчитывать банкноты и соверены, что, как мне показалось, он делал умышленно, несколько даже театрально. Затем маркиз произнес: «Похоже, здесь все точно. В таком случае я могу лишь только поблагодарить вас, сэр Чарльз, за великолепную игру».
От этих слов Чарльз пришел в себя и, сделав над собой усилие, проговорил: «Мне тоже… игра понравилась, милорд».
Маркиз посмотрел на него так, что, я был уверен, он понимает, что Чарльз на самом деле блефовал и притворялся. Затем я почувствовал на себе его пристальный взгляд. Вдруг маркиз сказал: «Я чувствую, что следует дать вам шанс взять реванш. Почему бы вам, молодые люди, не приехать ко мне в гости и не остаться на Дерби?».
Перегрин прервался на мгновение, затем продолжил:
— Чарльз, так же как и я, был удивлен, и, прежде чем я мог что-то сказать, он вдруг выпалил: «Очень… любезно… с вашей стороны… ваша светлость… мне доставит особое удовольствие быть вашим Гостем».
«А вы что скажете? — спросил маркиз, посмотрев на меня. — Я вас совсем не знаю».
«Моя фамилия Стандиш, милорд. Перегрин Стандиш».
«Я бы хотел, чтобы вы приехали вместе с Уоддездоном, — сказал маркиз. — Поскольку у меня собирается разношерстная компания, я полагаю, что каждый привезет с собой по леди. Однако, может быть, не следует называть так напыщенно красивых молоденьких женщин, с которыми вы, надеюсь, знакомы».
— Что он имел в виду? — поинтересовалась Неома.
— Я тоже сначала не понял и хотел у него спросить. Но прежде чем я смог что-либо сказать, маркиз поднялся и произнес: «Я буду ждать вас в Сите послезавтра около пяти часов вместе с чаровницами, которые, не сомневаюсь, внесут разнообразие в такое серьезное мероприятие, как скачки». Затем он ушел.
— Я в растерянности… — начала Неома, но Перегрин перебил ее:
— Ты еще не знаешь, чем все закончилось.
— Что же… еще случилось?
— Чарльз даже протрезвел, узнав, что получил приглашение от такой важной персоны, как маркиз Роузит. Правда, если мозги его немного просветлели, то ноги совсем потеряли устойчивость. Я вынужден был поддерживать Чарльза, когда спускались по лестнице. Мы наняли экипаж и поехали к нему домой. Когда я завел его в комнату, он сел на кровать и сказал: «О боже, Перегрин, у меня просто раскалывается голова!»
«Есть от чего, — ответил я, — если бы ты не был таким дураком, то, возможно, ушел бы из клуба с восемью тысячами фунтов!»
«Неужели я действительно так много выиграл?»— недоумевал Чарльз.
«Уверен, что в какой-то момент у тебя было даже больше денег».
«Но почему я не послушался тебя?»— причитал Чарльз.
«Потому, что ты был совершенно пьян, — ответил я. — Мне следовало бы сказать всем, что ты вообще не имеешь права играть и у тебя совсем нет денег».
Мне так хотелось разозлиться на него, — продолжал Перегрин, — но я как-то не смог. Ты же знаешь, какой Чарльз. Он закрыл лицо ладонями и застонал. Я понимал, что он переживает из-за того, что вовремя не закончил играть и не ушел с восемью тысячами фунтов.
— В конце концов, что же поделаешь, раз все так вышло, — сказала Неома.
Оказывается, все, что рассказал Перегрин, не так уже страшно. Она вспомнила чувство беспокойства, которое она испытала, когда Перегрин только начинал свое повествование.
— .. Но это еще не все, — вдруг сказал он.
— Извини, дорогой, продолжай, пожалуйста.
— «Единственное благо во всем, что случилось, — сказал я Чарльзу, — это то, что у тебя оказалось достаточно денег, чтобы расплатиться с маркизом Роузитом. Правда, сначала я думал, что у тебя их не хватит, покаты не стал доставать из кармана банкноты».
«Но у меня не было в кармане такой суммы денег, — пробормотал Чарльз. — Там были кое-какие прожиточные деньги». Чарльз замолчал, а затем вдруг произнес:
«Перегрин! Страшная мысль осенила меня!»
«Что такое?»— спросил я и увидел, как Чарльз вынул из кармана своего фрака сначала носовой платок, затем несколько визитных карточек, табакерку, которую он всегда носил с собой, но никогда не пользовался. Ты же знаешь, мы с Чарльзом — не любители табака.
— Но что же искал Чарльз? — нетерпеливо спросила Неома.
— Сначала я не понимал, что он ищет, — говорил Перегрин, — но, когда Чарльз посмотрел на меня, слова уже были не нужны.
— Почему же? — озадаченно спросила Неома.
— Он медленно вытащил из кармана жилета те самые долговые расписки I.O.Y., которые дал ему я во время игры в пикет, — с трагическим видом произнес Перегрин. — Но у него оказались в наличии лишь две из них, хотя я прекрасно помнил, что написал ему третью расписку, как раз перед тем как клубный служащий вмешался в нашу игру.
Затаив дыхание, Неома ожидала, что Перегрин скажет дальше.
— Расписка, которой недоставало, как раз и была на сумму две тысячи фунтов, — наконец произнес Перегрин.
— Стало быть…Чарльз… отдал ее маркизу?
— Вот именно! Он положил ее не в карман жилета, где лежали остальные расписки, а в карман, где находились деньги. Вот почему маркиз сказал, что Чарльз полностью расплатился с ним.
— О боже, Перегрин! — воскликнула в ужасе Неома. И прежде чем Перегрин смог что-то сказать, она добавила:
— Но разве нельзя все исправить? Тебе лишь следует пойти к маркизу и объяснить, что произошла досадная ошибка.
— Тогда он потребует деньги у Чарльза. Неома хотела возразить, что пусть об этом подумает Чарльз, но не смогла сделать этого. Как и у них, у Чарльза не было денег. Кроме того, возвращение карточных долгов всегда считалось делом чести.
Их отец неоднократно приводил примеры того, как люди проигрывали огромные суммы денег за карточными столами, заставляя впоследствии страдать своих жен и детей. Неома понимала, что за невыплату проигранных денег Чарльза могли лишить членства в клубе.
Потрясенная рассказом Перегрина, она тем не менее сказала:
— Думаю, Чарльз… понимает, что он несет ответственность… зато, что произошло?
— Безусловно, он все прекрасно понимает! — ответил Перегрин. — Но ты же знаешь, что ему, как и мне, негде взять две тысячи фунтов.
— Может быть, он все-таки что-то предпримет?
— У меня есть идея получше.
— Что еще за идея?
— Мы всю ночь напролет говорили с Чарльзом, и я могу заверить тебя, что Чарльз совершенно протрезвел, поняв, что случилось.
— Меня волнует лишь то, что произошло с тобой, — тихо сказала Неома.
— Я тоже беспокоюсь о себе. Надо надеяться лишь на одно.
— На что же?
— Маркиз не станет с меня требовать долг раньше чем через неделю.
— Неделю!
— А еще лучше через две.
— Какая разница, неделя или две, пускай даже девятьсот две недели пройдет, — воскликнула Неома, — ты прекрасно знаешь, что не сможешь найти две тысячи фунтов!
— Я знаю это, — ответил брат, — поэтому слушай, что я скажу тебе, Неома.
— Извини, дорогой, но я очень расстроилась.
— И я, как видишь, не пляшу от радости! Чарльз тоже в отчаянии. Он и так в долгах и уже продал все, что можно было продать.
Неома знала, что это было чистой правдой, но от этого ничего не менялось. Сделав над собой усилие, она тихо спросила:
— Так что же ты надумал, дорогой, о каком плане ты говоришь?
— Мы с Чарльзом решили, — произнес Перегрин, — что должны каким-то образом украсть эту долговую расписку.
— Украсть? — вскрикнула Неома так громко, что ее голос эхом отозвался в другом конце комнаты.
— А теперь выслушай меня, — сказал Перегрин, — прежде чем впадешь в истерику. Я должен рассказать тебе о маркизе.
— Я… слушаю, — стараясь не плакать, прошептала Неома, сцепив руки.
— Это очень жестокий, безжалостный человек. Он никому не нравится, — начал Перегрин. — Хорошо известно, что маркиз получает удовольствие от азартных игр, и его совершенно не беспокоит, что чувствуют проигравшие, как они страдают.
Неома хотела сказать, что все это не является благовидным предлогом для кражи, но промолчала. Перегрин продолжил свой рассказ:
— Все говорят, что маркиз — самый непопулярный из всех членов Уайтса хотя бы потому, что он никогда никому доброго слова не сказал. Из-за его постоянного везения в картах значительное число людей потеряли свои состояния.
— Почему же он такой неприятный человек?
— Это не совсем точное определение, — ответил Перегрин. — Он никогда не повышает голоса, никогда не бывает грубым. Он лишь всегда высокомерен, и чувства других его совершенно не волнуют.
Перегрин с горечью усмехнулся:
— Этот человек знает себе цену. Он сказочно богат.
У него превосходные лошади, которые каждый раз выигрывают в классических скачках .
— Теперь понятно, где я слышала его имя! — произнесла Неома. — Когда вы с Чарльзом в детстве играли в «скачки», я помню, как ты говорил, что твои лошади обошли лошадей маркиза Роузита.
— Люди не любят маркиза за то, что он не знает поражения.
— Наверное, это просто зависть.
— А я не завидую ему, я его ненавижу. Неома ждала, что еще скажет брат.
— Он слишком опытный человек, чтобы не понимать, что Чарльз был тогда пьян. Я внимательно наблюдал за игрой и видел, что он нарочно подстрекает Чарльза, особенно в последний раз, все выше поднимая ставку.
— Неужели маркиз действительно понимал, что Чарльз пьян и не отвечает за свои поступки? — спросила Неома.
— Конечно, — ответил Перегрин. — Он же не глухой, чтобы не слышать, как я настаивал, чтобы Чарльз перестал играть.
— В таком случае ты прав, это подлый человек!
— Я знал, что ты все поймешь и поддержишь меня, — сказал Перегрин. — Ты должна нам помочь.
— Я… вам… помочь? — изумленно спросила Неома. — Чем же я могу помочь?
Сев на стул рядом с сестрой, Перегрин сказал:
— Я предвидел, что ты будешь шокирована планом кражи долговой расписки. Я так и сказал Чарльзу: «Неоме это не понравится».
— Конечно, мне это совершенно не нравится! — сказала Неома. — Этого нельзя делать. Как вообще можно что-либо украсть?
— Но я должен это сделать! Я должен вернуть свою долговую расписку. Другого пути у нас нет. Мы не способны заплатить такой долг, ты же знаешь! Это невозможно!
— Но когда маркиз обнаружит, что расписка пропала, разве он не станет подозревать вас?
— Даже если и станет, разве он сможет обвинить нас, его же гостей? В этот момент мы как раз и будем находиться у него в гостях, — ответил Перегрин.
Неома хотела сказать, что, если маркиз на самом деле такой плохой человек, он наверняка обвинит их, узнав о краже, и доведет дело до суда. Но она промолчала, а Перегрин сказал:
— Я тебе уже говорил, что маркиз пригласил нас посетить его особняк и мы согласились. Но должны приехать каждый со своей дамой. Чарльз решил эту проблему. Он может взять с собой Аврил.
— Кто такая эта Аврил?
— Одна артисточка, которой он увлекся. Она без памяти влюблена в Чарльза, поэтому сделает все, что он попросит. Однако мне, кроме тебя, взять некого.
Неома тяжело вздохнула, но Перегрин, не дав ей ничего сказать, продолжал:
— Я понимаю, что это не тот прием и не то место, куда тебе следовало бы идти. Но даже если бы у меня была подходящая для такого случая женщина, заплатить ей я все равно бы не смог.
— Заплатить ей? — удивилась Неома. — А зачем надо платить, чтобы кто-то поехал с тобой на прием?
Перегрин отвернулся от нее, и Неома почувствовала, что он не говорит всей правды. Через минуту он сказал:
— Нет нужды все объяснять тебе подробно. Ты просто обязана поехать со мной. Ты же такая умная, Неома! Возможно, придумаешь, как добыть долговую расписку, если у нас с Чарльзом ничего не получится.
— Если ты думаешь, что я стану участвовать в подобной краже, то очень ошибаешься, — заметила Неома. — Я ни на минуту не допускаю, что только так можно выйти из создавшегося положения.
— Ну, хорошо. Что же мы можем сделать? Мы с Чарльзом, просидев всю ночь, ничего другого не придумали.
Неома молчала. Она понимала, что единственным решением для них было заплатить долг, но это было невозможно. Ей вдруг представился злосчастный клочок бумаги с подписью Перегрина, который прямо у нее на глазах становился все больше и больше.
— А ты не задумывался, что маркиз… может поймать вас в момент кражи? — спросила она.
— Есть и другое решение, но я не думаю, что оно тебе понравится, — сказал Перегрин.
— Что же это?
— Мы могли бы найти покупателя для нашего поместья или отдать его маркизу в счет долга.
— Продать… наше поместье? — Неома была ошеломлена. Ее голос перешел в шепот.
— Да, однако я сомневаюсь, что в теперешнем виде оно может стоить две тысячи фунтов, — заметил Перегрин.
— Оно стоит этих денег! Оно стоит даже много больше, — возмутилась Неома.
— Сейчас я тебе кое-что скажу, — медленно произнес Перегрин. — Поклянись только, что будешь молчать.
— Обещаю.
— Когда мы решили поехать в Лондон, Чарльз попытался продать свой дом. Он подумал, что сможет тогда купить приличную квартиру или небольшой домик.
— И что же? — спросила Неома, заранее уже зная ответ.
— Он не нашел ни одного покупателя. Никто не хочет сейчас приобретать нерентабельную недвижимость, например, такую, как ветхие дома в деревне. Ты же прекрасно знаешь, что сейчас продается много разорившихся ферм.
Да, это было действительно так. Во время войны, когда Наполеон стремился к блокаде Англии, фермеры, поставлявшие продукты горожанам, всячески восхвалялись и считались людьми незаменимыми. Сейчас же они разорялись один за другим. Банки отказывали им в кредитах. Правительство игнорировало просьбы фермеров о помощи, тем более что с материка поставлялись более дешевые продукты, чем производили английские фермеры.
В поместье Неомы и Перегрина было две небольшие фермы, которыми управляли фермеры-арендаторы. Им приходилось нелегко, они едва сводили концы с концами, и единственными работниками были их собственные сыновья. Неома понимала, что продажа имения Стандишей, существовавшего на протяжении трех столетий, разбила бы ей сердце. Но она понимала также, что ради чести брата согласилась бы на продажу. Хотя вряд ли им, как и Чарльзу, удастся найти покупателя.
Перегрин внимательно наблюдал за сестрой, а затем сказал:
— Надеюсь, теперь ты убедилась в том, что, кроме кражи, другого выхода у нас Нет. Думаю, через неделю злосчастная расписка будет возвращена.
— Что ты действительно должен сделать, так это пойти к маркизу и рассказать ему всю правду, — строго произнесла Неома.
— И тем самым бросить Чарльза на произвол судьбы, заставив искать его две тысячи фунтов? — спросил Перегрин. — Он будет вынужден уйти из Уайтса, и сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из его друзей потом разговаривал с ним.
На мгновение Перегрин замолчал, затем сердито добавил:
— Могу сказать тебе, Неома, только одно: пусть я стану вором или пойду на любое другое преступление, но не оставлю своего лучшего друга в беде.
— Нет, нет…дорогой… я все понимаю, — запротестовала она, — но я лишь подумала, что бы сказала мама… и как бы ужаснулся отец, узнав обо всем этом.
— Если бы наш отец распорядился деньгами более осмотрительно и выгодно вложил их, то сейчас мы не оказались бы в столь бедственном положении, — ответил Перегрин.
Уже не раз Неоме приходилось слышать подобное. Ей было неприятно, что Перегрин обвиняет отца, хотя она и допускала, что Стандиш-старший не разбирался в том, что касалось денежных вопросов. Он был очень добродушным человеком и слишком увлечен своими лошадьми и собаками, чтобы вникать в финансовые проблемы семьи. Но однажды и он понял, что от его небольшого состояния почти ничего не осталось и он фактически разорен.
Взяв Неому за руку, Перегрин произнес:
— Пожалуйста, Неома, помоги мне. Ты никогда меня не подводила. И я не поверю, что ты способна подвести меня сейчас.
Трогательные нотки в голосе Перегрина и мольба в его глазах заставляли Неому сделать то, о чем просил брат. Еще с детства она обожала его. Несмотря на год разницы в возрасте, временами они были так близки, как бывают близки только близнецы.
Неома всегда была практичной, в то время как Перегрину было свойственно безрассудство. Она была младше брата, но старалась, особенно после смерти родителей, опекать его и помогать во всем. Конечно, план брата ужаснул ее, но она была обязана либо принять участие в задуманном преступлении, либо найти другое решение.
Немного подумав, она произнесла:
— Ты же знаешь, дорогой, я всегда помогу тебе. Но в то же время не могу не сказать, что твой план страшит меня.
— Мне он тоже не нравится, — сказал Перегрин. — Но разве есть еще другой выход из данной ситуации? Чарльзу так стыдно, что он даже не осмеливается прийти к нам и посмотреть тебе в глаза.
— Представляю, что он чувствует, — ответила Неома, — возможно, в будущем он не будет столько пить. Я часто спрашиваю себя, что заставляет вас так много пить.
— Нет, ты не представляешь, что творится с Чарльзом. Он готов убить себя, как только подумает, что в руках у него было десять тысяч фунтов.
— Теперь поздно об этом говорить, — возразила Неома. — Но неужели это действительно необходимо, чтобы я ехала с тобой в гости к маркизу?
— Да, это совершенно необходимо, — ответил Перегрин. — Тебе только придется держать себя так же, как Аврил, то есть в некотором роде тебе нужно будет притвориться, что ты такая же, как все те женщины, которые там будут.
— Но ведь Аврил — артистка! Разве я смогу играть роль артистки, если ничего в этом не смыслю? — спросила Неома.
Вид у Перегрина был несколько растерянным.
— Тебе не надо играть никакую роль, — сказал он, — ты должна постараться вести себя так, как будет вести себя Аврил.
— Не… понимаю…
Поднявшись, Перегрин подошел к окну и посмотрел на дикую яблоню во дворе, затем сказал:
— Конечно, я, может быть, и смог бы пойти без тебя, но ты мне будешь нужна. Я чувствую, что если мне не удастся самому найти эту проклятую расписку, то, возможно, это сделаешь ты.
— Не ругайся, милый, — постаралась успокоить брата Неома, — я же пообещала, что поеду с тобой. Просто ты должен точнее объяснить мне, как я должна притворяться, на кого должна быть похожа.
— Мы с Чарльзом абсолютно уверены, что никто не догадается, кто ты на самом деле, — сказал Перегрин, — на этом приеме ты должна быть не в качестве моей сестры, а как моя подруга. У маркиза тоже будут подруги. Приемы, которые устраивает маркиз, известны, как говорится, на всю округу.
— Чем же так прославились эти приемы? — спросила Неома.
Перегрин ничего не ответил, однако через минуту Неома опять спросила:
— А зачем маркиз попросил вас привезти с собой своих подруг, если у него самого достаточно таких женщин?
— Пойми, Неома, прием у маркиза будет не совсем таким, каким ты представляешь. Женщины-гостьи, в основном это артистки или что-то вроде того, приедут без своих компаньонок, которые обычно сопровождают молоденьких особ на балах и приемах. Все будут свободны в своих действиях и смогут делать то, что захотят.
— А-а-а… начинаю понимать, — сказала растерянно Неома, — однако вряд ли я смогу подойти для подобного приема.
— Ты права, этот прием совершенно не для таких, как ты, — согласился Перегрин, — однако никто, кроме нас с Чарльзом, не будет знать, кто ты на самом деле. Ты постараешься держаться все время рядом со мной и как можно меньше говорить. Никто и не заметит тебя, в особенности маркиз.
— Почему ты так считаешь? — быстро спросила Неома.
— Потому что всем известно, что маркиз любит ухаживать за женщинами, которых в Лондоне называют «женщинами высшей пробы».
Перегрин опустил глаза. Неома смотрела на брата с озадаченным видом.
— Ты имеешь в виду, что они самые… известные артистки в Лондоне?
— Что-то вроде этого.
— Вот будет здорово, если я увижу Марию Фут или Китти Стивенз, — сказала Неома. — Мне так всегда хотелось посмотреть на них в жизни.
Она улыбнулась и продолжала:
— Я никогда не была в театре, хотя ты и обещал, что сводишь меня туда.
— Мы обязательно сходим в театр, если вернемся из Сита с распиской в кармане.
— Так называется имение маркиза?
— Ну конечно же! — сказал раздраженно Перегрин. — Пора бы тебе уже знать, что Сит — один из самых известных загородных особняков Англии.
— Извини, Перегрин, но в книгах, которые мне приходилось читать, об этом ничего не говорилось.
— Ну а теперь тебе предоставляется возможность все увидеть собственными глазами. Говорят, особняк действительно прекрасен. Ведь даже сам регент бледнеет от зависти каждый раз, когда гостит у маркиза.
— В таком случае мне будет очень интересно посмотреть на Сит, хотя я и буду чувствовать себя не в своей тарелке среди королевского великолепия.
Вдруг она воскликнула:
— Боже мой! В чем же мне ехать, у меня нет ни одного нарядного платья!
— Ты и так прекрасно выглядишь, — заметил Перегрин, — я же тебе уже сказал, что никто не станет обращать на тебя внимания… Однако подкраситься бы тебе не мешало, например, покрасить губы.
Неома посмотрела на него широко открытыми глазами и спросила:
— Я должна это сделать, потому что артистки гримируются и пользуются косметикой?
— Все представительницы высшего света пользуются косметикой, — заметил Перегрин, — надеюсь, хотя бы это тебе известно?
— Я никогда не задумывалась об этом. Когда мы жили в поместье, мне не надо было ничего делать со своим лицом. А здесь, в Лондоне, я не вижу никого, кроме тебя и Чарльза.
— Мы купим что-нибудь подходящее для тебя, — ласково заметил Перегрин. — А ты, может быть, найдешь что-нибудь в вещах мамы? Я знаю, что она иногда пользовалась пудрой.
Для Перегрина было неудивительно слышать все это от Неомы: она всегда витала в облаках и не имела понятия о моде, ее не волновало, как она выглядит. Он не учитывал тот факт, что с момента гибели их родителей в дорожном происшествии Неома все время жила в поместье и общалась только с ним. Когда он привез ее в Лондон, стало ясно: чтобы хорошо одеваться и появляться в обществе, для них обоих денег не хватит. Кроме того, он не смог бы попросить кого-либо быть компаньонкой его сестры. Перегрин не был законченным эгоистом, поэтому решил, что, как только он попадет в высший свет, тотчас найдет друзей и для Неомы. Однако в Челси она жили уже три месяца, а «закрепиться»в обществе пока лишь удалось одному Перегрину. Он надеялся, что новые друзья скоро начнут приглашать его в гости. Время же для представления Неомы в обществе еще не пришло, хотя девушка была привлекательна.
Глядя на нее сейчас, как будто видел ее впервые, он отметил про себя, что она действительно привлекательна, очень привлекательна. Он вспомнил, как месяц назад Чарльз сказал: «Знаешь, Перегрин, Неома день ото дня становится все очаровательней. Вот увидишь, она будет настоящей красавицей!»
Тогда Перегрин даже засмеялся, эта мысль показалась ему невозможной. Теперь же он подумал, что Чарльз был прав. В Лондоне Перегрин видел много привлекательных женщин, и сейчас он понял, что если Неому одеть соответствующим образом, сделать ей модную прическу, то она могла бы посостязаться с самыми изысканными модницами.
— Вот что я скажу тебе, Неома, — произнес Перегрин, — я дам тебе две гинеи, чтобы ты как-то смогла принарядиться и выглядела бы соответственно предстоящему приему у маркиза.
— Я постараюсь не подвести тебя, — заверила Неома, — вот увидишь, тебе не будет за меня стыдно. Взяв две гинеи, она сказала:
— Я знаю, что ты с трудом выделяешь мне эти деньги, поэтому я постараюсь потратить как можно меньше. Куплю новые ленты, чтобы как-то обновить свои платья, и губную помаду. Возможно, среди маминых вещей что-нибудь найдется, хотя я привезла с собой в Лондон только некоторые из них.
— Ты же понимаешь, что мы не можем себе позволить нанять экипаж и отправиться за мамиными вещами в поместье, — заметил Перегрин.
Неома утвердительно кивнула головой.
— Если бы мы только могли! Как бы прекрасно было опять увидеть сад, правда, сирень уже отцвела. На деревьях и кустах гнездятся птички, а дикий олень, наверное, скучает без меня.
— Да, если бы мы оказались дома, то увидели бы, что там все без перемен, — быстро проговорил Перегрин. — А теперь, Неома, прошу тебя сосредоточиться на том, что нам предстоит сделать послезавтра.
— Неужели мы действительно поедем на Дерби?
— Собственно, маркиз устраивает прием по случаю этих скачек. Сит находится в десяти милях от Лондона и всего в пяти — от Эпсом-Даунс.
— Я всегда хотела побывать на Дерби, — сказала Неома, — так ты говоришь, что маркиз рассчитывает выиграть на скачках?
— Его лошадь по кличке Алмаз является фаворитом. Как известно, маркизу всегда во всем везет, поэтому и на сей раз он наверняка выиграет.
— Мне не нравится, что в твоем голосе звучат нотки зависти, — заметила Неома, — ты не забыл, что мы с тобой решили никогда никому не завидовать? Это страшное чувство, словно яд, отравляет душу человека.
Перегрин обнял Неому:
— Неома, ты сама добродетель. И всех хочешь видеть идеальными. Что же касается меня, я всегда буду завидовать моим сверстникам, у которых много денег и которые швыряют их направо и налево.
— Понимаю, как тебе трудно видеть подобное, — отозвалась Неома. — Но ведь у тебя есть здоровье и сила, ты очень умен, правда, иногда ты поступаешь необдуманно.
Перегрин засмеялся и ближе придвинул ее к себе.
— Ты обладаешь прекрасной способностью убедить, что не все так уж плохо, — сказал он, — однако на этот раз мы попали в чертовски неприятную ситуацию.
— Я понимаю, дорогой, — согласилась Неома. — Но мы попытаемся найти выход из положения, хотя мне очень не хочется участвовать в том, что вы задумали с Чарльзом.
Сделав паузу, она тихо добавила:
— Я буду молиться… отчаянно молиться, Перегрин, чтобы вам не пришлось участвовать в краже… может быть, наша мама… поможет нам найти решение.
Воцарившееся молчание нарушил Перегрин:
— Таких, как ты, Неома, просто нет на свете. Ты должна знать, что я благодарен тебе за все, что ты делаешь для меня.
— Я знаю, дорогой, и не стоит отчаиваться, — сказала девушка, — однако все равно на душе неспокойно, я боюсь того, что мы должны совершить.
Она очень, очень боялась, но, как сказал Перегрин, разве был другой путь?
Она должна помочь ему.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Свет луны - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Свет луны - Картленд Барбара



чудесная нежная история любви мне нравятся такие романы читая их отдыхаешь потому что читать о любви всегда приятно легкий роман красивая любовь чистая открытая героиня прекрасна и герой уже имеющий горький опыт находит свое счастье в милой неискушенной девушке
Свет луны - Картленд Барбаранаталия
17.04.2012, 10.29





очень понравилось.спасибо.так надоел разврат в кино и книгах.отдыхаю душой где женщин уважают а не зовут телками.и ведь не обижаются и даже не догадываются что их неуважают.
Свет луны - Картленд Барбаралола
19.02.2014, 12.05





Скучно.Главная героиня- дурочка.
Свет луны - Картленд БарбараНаталия
20.02.2014, 13.57





Прекрасная книга,перечитываю не в первый раз,очень нравится
Свет луны - Картленд БарбараОльга М
18.05.2014, 14.21





Более чем банально.Такое впечатление, что это проба пера. Приторно так, что зубы слипаются. Г героиня святая простота - наивная девочка-даун. Ее брат еще лучше - ему 20 лет, а он в игры играется. Прочитала и забыла.
Свет луны - Картленд БарбараНюша
19.05.2014, 19.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100