Читать онлайн Стихия любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стихия любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.09 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стихия любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стихия любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Стихия любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Герцог спустился к обеду в предвкушении приятного вечера.
Несколько часов назад он прибыл в дом маркизы, которая лично встретила желанного гостя. Она явно была рада видеть его и многозначительно сказала:
— Я подготовила прием, мой дорогой Инграм, который, я уверена, не оставит вас равнодушным.
Она улыбнулась и добавила со своим неподражаемым шармом:
— Для меня огромная честь, что вы предпочли мой дом Гудвуд-Хаусу.
Герцог отметил про себя, что он сделал отличный выбор.
Его спальня была необыкновенно удобной. К ней примыкала собственная гостиная. Эти апартаменты, несомненно, были одними из лучших в доме.
Он предполагал, хотя, естественно, не спрашивал об этом, что комната Фенеллы Ньюбери непременно окажется неподалеку от его. Ну, может быть, не непосредственно рядом с его гостиной, это было бы слишком откровенно, но наверняка на том же этаже, и, возможно, даже напротив его спальни.
По неписаному закону высшего света хозяева больших поместий старались устраивать лиц, которые были в любовной связи, как можно ближе друг к другу.
Однако сам герцог не задавал лишних вопросов. Он был уверен, что маркиза сама расскажет ему о приглашенных. Так и случилось: ее светлость обронила в разговоре несколько имен, знакомых герцогу.
Вскоре герцог уже знал, что некоторые из близких друзей и знакомых, включая Фенеллу Ньюбери, остановились в Беркхэмптон-Хаусе.
Он давно знал, что в высшем свете ни одно событие, ни один роман, ни одно знакомство не остаются незамеченными маркизой.
Ее светлость еще сохраняла женскую привлекательность, поэтому герцог не скупился на комплименты, легкое ухаживание и изощренно оригинальную беседу. И он прекрасно знал, что принадлежит к тому небольшому кругу людей высшего света, которым маркиза явно благоволит.
Ко времени обеда герцог почти забыл о своей встрече с Альдорой, уверенный, что ее словам не стоит придавать никакого значения.
Тем больше он удивился, когда, спустившись в гостиную, увидел рядом с хозяйкой юную леди в белом и узнал в ней маленькую грубиянку, с которой столкнулся утром по дороге к дому маркизы.
Герцог направился к ее светлости, держась со своим обычным достоинством. Он чувствовал, что маркиза смотрит на него испытующе, в то время как девушка рядом с ней даже не подняла глаз.
Когда герцог приблизился, маркиза сказала:
— Думаю, вам известны все собравшиеся здесь, кроме моей дочери Альдоры.
Герцог вежливо поклонился, девушка, по-прежнему не поднимая глаз, сделала реверанс с грацией, которую было невозможно не заметить.
На ней было прелестное платье из белого газа, которое превращало ее в какое-то неземное создание. В отличие от матери, на которой сверкали бриллианты чистейшей воды, Альдору украшали лишь две белые розы в золотистых волосах.
Она казалась очень юной, скромной, даже робкой.
В ней было невозможно заподозрить ту злобную фурию, которая всего несколько часов назад говорила о своей ненависти, да еще в столь оскорбительных выражениях, что герцогу не хотелось об этом вспоминать.
К счастью, ему не пришлось вести с ней светскую беседу, так как в это время в комнату вошли несколько гостей маркизы.
Среди них была и та, кого герцогу в данный момент хотелось видеть больше всего на свете.
Когда она вошла в гостиную, залитую светом огромной хрустальной люстры, герцог не мог не отметить, как необыкновенно она хороша.
Она показалась ему соблазнительнее, чем в день их первой встречи.
Двадцатисемилетняя Фенелла Ньюбери находилась в расцвете своей красоты. Высокая, стройная, со вкусом одетая, так что платье подчеркивало все достоинства ее роскошной фигуры.
У нее были чудесные волнистые рыжевато-каштановые волосы, а глаза синие, как летнее небо. Платье в цвет глаз прекрасно оттеняло нежную белую кожу.
Диадема и ожерелье из бриллиантов и бирюзы дополняли ее наряд.
По выражению ее лица герцог понял, что она рада видеть его здесь и так же, как и он, взволнована от того, что он рядом и их желанию быть вместе ничто не помешает.
Когда герцог поднес ее ручку к губам, он почувствовал незаметное пожатие ее пальчиков и подумал, что в этом году Гудвудские скачки должны сыграть в его жизни важную роль.
Для двадцати гостей, остановившихся в доме маркизы, был накрыт роскошный обед.
Как один из самых почетных гостей дома герцог повел хозяйку в столовую.
— Мне очень приятно видеть в стенах этого гостеприимного дома столько моих близких друзей, — произнес он.
— Я надеялась, что вы это отметите, — отозвалась маркиза. — И что мне особенно приятно, это то, что все они мои друзья тоже!
Герцог знал, что это комплимент. Маркиза добавила так, словно говорила о чем-то само собой разумеющемся:
— Я знаю Фенеллу Ньюбери с детства. Должна сказать, сегодня она ослепительна, как никогда!
Герцог прекрасно знал, на что намекает маркиза, но предпочел ответить по возможности нейтрально:
— Я всегда думал, что газеты не врут, когда пишут, что в Гудвуде следует искать не только самых породистых лошадей, но и самых красивых женщин.
Блюда, поданные к обеду, были просто восхитительны, вина — выше всяких похвал, а герцог наслаждался еще и беседой, которая играла и пенилась, как шампанское в хрустальном бокале.
И еще ему казалось, что они с Фенеллой Ньюбери как бы обмениваются невысказанными мыслями.
Герцог сидел по правую руку от хозяйки дома, Фенелла — рядом с ним. Обед подходил к концу, и тем красноречивее становились взгляды, которые они с Фенеллой бросали друг на друга.
Леди Альдора сидела на другом конце стола. Рядом с ней — два молодых джентльмена, с которыми она время от времени перебрасывалась фразами. Герцог был очень рад, что его избавили от необходимости ухаживать за столь странной особой.
Между сменами блюд герцог случайно взглянул в сторону леди Альдоры и с удивлением обнаружил, что она пристально на него смотрит.
В ее взгляде сквозила та же неприязнь, которую он заметил утром в парке. В столь благопристойном обществе это показалось герцогу совсем неуместным.
Он не мог припомнить, чтобы женщина когда-нибудь смотрела на него подобным образом.
Ему даже стало любопытно, каким же образом до ушей этого юного создания, которое только-только переступило порог своей классной, мог дойти слух о его донжуанских похождениях? И почему это так ее взволновало?
«Это просто смешно! — сказал сам себе герцог. — Ребенку в ее возрасте вообще не полагается знать о любовных приключениях, расстраиваться из-за подобных историй полагается только обманутым мужьям».
В высшем свете, в котором вращался герцог, легкие любовные приключения действительно были в порядке вещей.
Герцога изумляло лишь то, что столь молодая девушка, которая не принадлежала к кругу его близких знакомых, могла знать о его связях и осуждать их.
«Наверное, она подслушала разговоры матери с ее друзьями, — язвительно подумал герцог, — или, что еще хуже, до нее дошли сплетни слуг обо мне».
Мысль о том, что Альдора могла услышать что-либо о Фенелле Ньюбери, заставила герцога раздраженно поморщиться. Он всегда заботился о репутации женщины, с которой у него была связь.
Он считал обязанностью джентльмена защищать доброе имя леди.
Как-то раз герцог даже надолго вышел из своего клуба, так как кто-то из его членов нелестно отозвался о женщине, с которой у него был роман. Сам он никогда не интересовался сплетнями и слухами, которые окружали его похождения, и, разумеется, решительно пресекал их в своем доме.
Ему вспомнились слова Альдоры о том, что он высасывает женщин, а потом выбрасывает их, не заботясь об их оскорбленных чувствах.
Столь прямолинейное и грубое обвинение показалось герцогу глубоко несправедливым. Он подумал, что никто другой никогда бы себе не позволил ничего подобного.
— Вы чем-то обеспокоены? — услышал он над ухом тихий голос Фенеллы.
Герцог постарался стереть с лица сосредоточенное выражение и обернулся к ней с мягкой улыбкой.
— Простите меня, — сказал он. — Но вы ведь знаете, что я мечтаю лишь о том, чтобы вновь и вновь слышать ваш нежный голос.
— Мне бы хотелось, чтобы это было действительно так, — нежно проговорила она.
Герцог чувствовал, как жаждет она его поцелуев.
Обед наконец завершился, дам пригласили в гостиную, и Фенелла прошептала, проходя мимо герцога:
— Не задерживайтесь надолго.
— Разумеется, — ответил он одними губами.
Маркиза просила герцога оказать ей честь, взяв на себя часть обязанностей хозяина, и проводить джентльменов в гостиную.
Сам герцог предпочитал бренди. Выпив маленький стаканчик, он первым поднялся из-за стола. Остальные еще не докурили свои сигары.
Двое из его друзей обменялись понимающими взглядами, когда герцог направился в гостиную.
Дамы расположились в креслах и на диванах, напоминая яркий цветник.
В соседней комнате были установлены карточные столы, покрытые зеленым сукном.
Войдя в гостиную, герцог услышал звуки музыки и увидел за роялем леди Альдору. Он вздохнул с облегчением, так как это избавляло его от необходимости занимать ее светскими разговорами. В то же время он не мог не отметить, что для непрофессионала она играет на редкость хорошо.
Окинув взглядом комнату, герцог увидел, что Фенелла Ньюбери сидит на кушетке одна. Она бросила на него выразительный взгляд, который ясно говорил, что она ждет, когда он присоединится к ней.
Он попросил разрешения и присел рядом. В тот же момент музыка изменилась. От сонаты Моцарта, которую Альдора исполняла с большим мастерством, она перешла к какой-то легкой романтической мелодии. Герцог не мог отделаться от ощущения, что исполнительница смеется над ним.
«Черт бы побрал эту девчонку! — подумал он. — Если бы она была моей дочерью, я бы задал ей хорошую трепку и отправил спать немедленно!»
В этот момент Фенелла проворковала что-то лестное для него, и герцог отвлекся от своих мыслей.
Но как он ни пытался, он не мог не слышать соблазнительную мелодию вальса Штрауса, которой Альдора ясно намекала ему, что он сорвал новый сочный плод.
Пытаясь игнорировать все, что было так или иначе связано с этой девушкой, герцог тем не менее весь вечер ловил себя на том, что его мысли все время занимает именно она.
Было уже около полуночи, когда Альдора поднялась из-за рояля и направилась к матери. Герцог вздохнул с облегчением, надеясь, что она уйдет к себе.
И действительно, маркиза, очевидно, разрешила дочери отправиться к себе в спальню.
В дверях Альдора остановилась, обернулась и взглянула в сторону герцога. Как будто против воли, он следил за ней взглядом.
Хотя они были довольно далеко друг от друга, герцог мог бы поклясться, что заметил, как она слегка свела глаза к переносице, словно напоминая ему об утреннем разговоре.
Потом она быстро исчезла, дверь за ней закрылась.
— Уже поздно, — произнесла Фенелла. — Завтра нам предстоит длинный день на скачках. Полагаю, мне пора проститься.
Говоря это, она не отрывала взгляда от лица герцога, затем едва слышно, так, что ее мог услышать только он, Фенелла добавила:
— Моя спальня прямо напротив вашей!
Она поднялась, за ней еще несколько дам принялись прощаться с хозяйкой дома перед тем, как подняться к себе.
Джентльмены задержались после ухода дам совсем ненадолго.
Многие из них проделали довольно длинный путь. Так же как и герцог, они предпочли прибыть сюда в собственных экипажах, хотя теперь в Гудвуд можно было доехать и поездом.
Однако аристократическая публика предпочитала пользоваться собственными экипажами.
Так или иначе, последний участок пути по пыльным проселочным дорогам Гудвуда был довольно утомительным для всех.
Камердинер ожидал герцога в спальне. Он помог его светлости раздеться, герцог надел длинный, до пола, халат и отпустил слугу.
Подойдя к окну, он раздвинул занавески и некоторое время всматривался в темноту.
Сад спускался к озеру и в свете звезд был невероятно красив.
Тонкий серп луны поднялся над деревьями, освещая ту аллею, где утром герцог встретил Альдору. Невольно ему вновь вспомнились ее страстные обвинения.
«Вполне очевидно, — сказал себе герцог, — что у ее светлости нет намерения сделать меня своим зятем. Все гости — мои близкие друзья. Ясно, что, приглашая их, маркиза стремилась сделать мое пребывание в ее доме как можно более приятным».
Более того, его посадили рядом с Фенеллой Ньюбери.
Значит, до маркизы уже дошли слухи о том, что он интересуется этой дамой. Впрочем, все его друзья тоже получили возможность провести время с приятными для них дамами.
Маркиза знала вкусы всех приглашенных и, подобно волшебной фее, выполнила пожелания каждого.
У герцога внезапно мелькнула мысль, что ее светлость искусно управляет своими гостями, как если бы это были марионетки, которых она дергает за веревочки.
Он взглянул на небо и подумал, как бы он поступил в том случае, если желанная для него женщина вдруг окажется недоступной?
Он улыбнулся при этом, поскольку такого с ним еще не случалось, и он полагал, что вряд ли случится и в будущем.
Фенелла была рядом и — он не сомневался — ждала его с нетерпением.
И вдруг герцогу захотелось лечь спать вместо того, чтобы сделать то, чего от него ожидали.
На самом деле все шло как по маслу, его словно несло по течению, не требуя никаких усилий с его стороны. Оставалось совсем немного, и он получит желаемое.
Нет, это просто смешно!
Фенелла была самой красивой женщиной, которую он когда-либо встречал. Герцога влекло к ней, и он был уверен, что это взаимно.
«Так что же я медлю?»— раздраженно спросил он сам себя.
Он решительно задернул занавески и потушил свет.


Герцог всегда любил вставать рано.
Независимо от того, как поздно он лег накануне, он всегда просыпался не позже шести часов утра.
Иногда в Лондоне, если погода была сырой и пасмурной, он оставался в постели и читал. Но это случалось редко. Как правило, в шесть пятнадцать грум уже держал для него оседланного скакуна.
В это утро герцог поднялся даже раньше обычного, несмотря на бурно проведенную ночь.
Фенелла превзошла все его ожидания: она была сама нежность и страсть, хотя сам герцог не знал себе равных в искусстве любви.
Он принял прохладную ванну, с наслаждением смывая остатки сна и экзотический запах духов Фенеллы, который ему почему-то совсем не нравился.
Яростно намыливаясь, герцог думал о том, как чудесно будет прокатиться верхом по окрестностям, всегда поражавшим его своей красотой.
Он был в конюшнях, когда часы еще не пробили четверти седьмого. Грум уже оседлал серого жеребца, которого прислали в Гудвуд за несколько дней до прибытия герцога.
Герцог приобрел его сравнительно недавно, животное еще не до конца подчинилось новому хозяину.
При виде жеребца глаза герцога заблестели. Он любил эту давнишнюю борьбу между человеком и животным.
Вскочив в седло, он уже собирался выехать во двор, когда заметил, что неподалеку в поле кто-то уже тренируется в верховой езде, перепрыгивая через высокий забор.
Преграда была так высока, что герцогу показалось, что коню понадобятся крылья, чтобы преодолеть ее, или, если ему это и удастся, он непременно упадет и подвернет ногу.
Но ничего подобного не произошло: лошадь, благополучно преодолев препятствие, помчалась дальше. Тут герцог сообразил, что в седле — женщина.
— Кто это? — резко спросил он.
— Это леди Альдора, ваша светлость, — отозвался грум. — Ее светлость приказали поставить здесь барьеры такой же высоты, как на национальных скачках с препятствиями, и теперь они тренируют здесь лошадей.
Герцог не поверил своим ушам.
На ипподроме в Ливерпуле, где проводились национальные скачки с препятствиями, устанавливались самые высокие барьеры, и было невероятно, что их с такой легкостью преодолевала женщина.
Не говоря больше ни слова, герцог направил своего скакуна в загон, откуда лучше был виден круг препятствий, на которых тренировалась Альдора.
Пока он разговаривал с грумом, она успела преодолеть два высоких барьера и теперь готовилась взять еще два, находившиеся дальше всего от того места, где стоял герцог.
Первым был высокий забор, за которым начинался широкий ров с водой. Когда Альдора заставила коня взмыть над ним в воздух, герцог был уверен, что и лошадь, и всадница упадут прямо в воду. Однако наездница искусно заставила коня вытянуться в струну, так что он приземлился там, где следовало. Стоило ей замешкаться хоть на мгновение, беды было бы не избежать.
На маршруте оставалось еще несколько препятствий, преодолевая которые Альдора постепенно приближалась к тому месту, откуда за ней наблюдал герцог.
Ему совсем не улыбалась перспектива провести время в компании хозяйской дочки, которая, как был уверен герцог, была слегка не в себе. Поэтому он счел за лучшее повернуть коня и поехать кататься в противоположном направлении.
Но Альдоре оставалось преодолеть еще два высоких забора, и герцог был вынужден признать, что ему нравится смотреть, как она делает это. Он и сам не смог бы выполнить прыжки безупречнее.
Взяв последнее препятствие, Альдора ласково потрепала коня по шее и что-то сказала ему, улыбаясь, от чего на ее щеках вновь появились ямочки.
— Ты умный мальчик, — хвалила она коня, — и я очень тобой горжусь!
Через мгновение она подняла глаза и увидела герцога.
Улыбка и ямочки на щеках исчезли, глаза смотрели враждебно.
Только когда ее конь почти поравнялся с его, герцог медленно снял шляпу.
— Вы рано встали! — заметила она. — Я думала, вы будете слишком утомлены, чтобы кататься верхом!
Альдора словно намекала на то, что ей известно, где и с кем он провел эту ночь. Подобная бесцеремонность так потрясла герцога, что он даже не смог разозлиться.
Она уже собиралась, не вступая в дальнейшие разговоры, повернуть коня и уехать, но герцог сказал:
— Я хочу поздравить вас: не каждый мужчина решился бы преодолеть подобные барьеры.
— Джонсон сказал вам, что это точная копия тех препятствий, что устанавливаются на национальных скачках?
— Да. Но, должен заметить, это большой риск. Можно покалечить и себя, и лошадь.
— Но они должны научиться, — отозвалась Альдора. — Пока они не приобретут достаточно опыта и уверенности, я тренирую их на более низких барьерах.
Герцогу показалось, что Альдора говорит с ним неохотно, но, когда речь заходила о лошадях, она не могла быть неискренней.
Помолчав, он сказал:
— Я бы хотел попробовать и своего жеребца на этом маршруте, но, по правде говоря, ему еще не приходилось брать барьеры такой высоты. Мне жаль им рисковать.
Он говорил словно сам с собой и вдруг подумал, что Альдора, услышав его слова, может счесть его трусом и поднять на смех.
К его удивлению, она ответила:
— Конечно, вы не должны рисковать ни своей головой, ни жеребцом, пока он еще не готов к такой скачке. Но, если хотите, можете попробовать Ред-Руфуса. Он просто прекрасен. Я собираюсь выставить его на следующий год в Ливерпуле.
Не дожидаясь, пока герцог подтвердит свое согласие, Альдора распорядилась привести жеребца.
Через несколько минут помощник конюха подвел герцогу гнедого красавца. Глядя на длинные и стройные ноги животного, герцог понял, что эта лошадь как нельзя лучше подходит для скачек с препятствиями.
Пока грум седлал гнедого, всадники хранили молчание.
Герцог присматривался к препятствиям, выбирая наиболее подходящую тактику их преодоления.
Вскочив в седло, он сразу же понял, что Альдора была права, превознося достоинства Ред-Руфуса. Чувствовалось, что дистанция ему хорошо знакома.
Он легко перелетал барьеры, как могло показаться, едва не задевая их копытами. Но в этом и заключалось мастерство и всадника, и скакуна.
Герцог получил огромное удовольствие, которого давно не испытывал от скачек с препятствиями.
Он шагом направил коня туда, где стояла Альдора, понимая, что просто обязан поблагодарить ее.
— Спасибо, — проговорил он, — я вновь хочу вас поздравить. Уверен, Ред-Руфус оправдает все ваши ожидания.
— Да, если мне удастся попасть в Ливерпуль, — отозвалась она.
Герцог пересел на своего жеребца, понимая, что она вновь намекает на планы ее матери относительно их обоих.
Ему не хотелось повторять вчерашний разговор, поэтому он с вежливым поклоном приподнял шляпу и двинулся в противоположном направлении.
«Возможно, она странная девушка, — подумал герцог, — но я только что видел собственными глазами, что в седле она держится лучше, чем кто бы то ни было».


Герцог вернулся к завтраку. В столовой присутствовали лишь мужчины. Говорили почти исключительно о предстоящих скачках, о том, на каких скакунов стоит сегодня делать ставки.
Сам герцог был абсолютно уверен, что именно ему достанется кубок. Однако он предпочел не вдаваться в споры, считая, что это может уменьшить его шансы.
Через некоторое время спустились и дамы, одетые в прелестные летние легкие платья, и столовая вновь стала похожа на клумбу в полном цвету. У всех в руках были зонтики от солнца. Увидев Фенеллу Ньюбери, герцог подумал, что непременно должен помочь ей сделать правильные ставки.
Она выглядела просто прелестно! На ней было элегантное платье ее любимого голубого цвета, соломенную шляпку и зонтик украшали розовые розы.
Ее глаза убедительно говорили герцогу, что она влюблена без памяти. В их отношениях легкий флирт сменился, как герцогу хорошо было известно по прошлому опыту, бурей эмоций и океаном волнующих страстей.
Прошлая ночь была чудесным, но довольно привычным развлечением, поэтому во время верховой прогулки герцог почти забыл о ней.
Теперь же с некоторой долей раздражения он вспомнил о том, что вчера ночью, даже в разгар любовных утех, ой не мог забыть о разговоре с Альдорой. Где-то в глубине души он хранил память о ее осуждении.
Он пытался заставить себя забыть все, что было связано с Альдорой, но оказалось, что это ему не под силу.
Каждый раз, ловя на себе откровенно зовущий, полный обожания взгляд Фенеллы, герцог мысленно возвращался к Альдоре.
Он с досадой увидел, что она собирается ехать в том же экипаже, что и он. Правда, девушка села в самом дальнем от него углу, и это избавляло герцога от необходимости всю дорогу развлекать ее разговорами.
Однако он испытывал какое-то чувство неловкости и от того, что она рядом и в любое мгновение их взгляды могут встретиться. Герцогу совсем не хотелось вновь прочесть в ее глазах презрение и ненависть, которые она и не пыталась скрыть.
За все время их недолгого знакомства, лишь сегодня утром, когда они беседовали о лошадях, Альдора была естественна и искренна. Однако даже при этом между ними стояла воздвигнутая ею стена отчуждения.
«Она портит мне весь отдых!»— мысленно воскликнул герцог.
Он не стал додумывать эту мысль до конца, пытаясь решить, как это удается столь юной и неопытной особе, к тому же мало ему знакомой.


Прежде чем экипажи достигли ворот Гудвуд-парка, пришлось проехать три мили по пыльной извилистой дороге.
Затем гости подъехали к дому, перед которым был разбит большой шатер.
Лошадей распрягли и привязали в тени под деревьями.
Оглядевшись, герцог увидел у парадного входа большой открытый зеленый экипаж и четырех лакеев в красно-белых ливреях.
Кучер в такой же ливрее ожидал, чтобы отвезти гостей герцога Ричмонда к трибунам.
Гости из Беркхэмптон-Хауса прибыли первыми. Лакеи приветствовали их вежливыми поклонами и тут же принялись разносить подносы с напитками. Дамам принесли мягкие подушки для удобства.
Гудвуд напоминал скорее пышный прием в частном доме, чем настоящее спортивное событие. Об этом не раз возмущенно писали местные газеты, в которых имелась спортивная страница.
И герцог соглашался с ними. Он слишком интересовался скачками и теми лошадьми, которые в них участвовали.
А женщины, как бы красивы они ни были, во время скачек казались ему помехой.
Он был уверен, что и Фенелла знает о лошадях очень мало или совсем ничего не знает. Сюда она приехала исключительно ради самого герцога.
Так поступали почти все женщины, с которыми герцог бывал в любовной связи, так что и на этот раз он ничуть не удивился.
Однако вскоре, к своему удивлению, он заметил, что леди Альдора, вместо того чтобы сидеть на трибуне, развлекаясь светской болтовней, разговаривала с жокеями и до и после скачек осматривала лошадей в загоне.
После нескольких заездов герцог случайно столкнулся с ней в дверях и, не удержавшись, спросил:
— Везет сегодня?
— Первые и вторые места в каждом заезде! — отозвалась она. — Но букмекеров я уже раздражаю, как вы — меня!
Выпалив это и не дожидаясь ответа герцога, она исчезла.
Герцог вновь с раздражением подумал, что девчонке не мешает задать хорошую трепку и отправить учить уроки, вместо того чтобы позволять ей вмешиваться в дела взрослых.
Несколько уязвленный, он сел рядом с Фенеллой в ожидании следующего заезда.
Герцог попытался рассказать ей о своих лошадях, которых собирался выставить в следующем круге и в которых был абсолютно уверен, так как лично тренировал их. Но не успел он заговорить, Фенелла принялась уверять его, как много значит для нее он сам и их чувства друг к другу.
Ясно было, что ничто ее не интересовало.
Не в силах сдержаться, герцог несколько бесцеремонно встал со своего места посреди «любовного откровения» подруги. В тот же момент начался главный заезд.
Борьба за первенство началась с самого старта. Все лошади были сильные, выносливые, отлично тренированные.
Герцог был уверен в победе своего скакуна. Но оказалось, что выиграть этот заезд не так-то просто. Его лошадь пришла к финишу ноздря в ноздрю с другим жеребцом.
Этот заезд оказался одним из самых азартных и волнующих.
Когда он закончился, Фенелла спросила скучающим голосом:
— Ну что, вы победили?
— Мы ждем решения арбитра, — резко ответил герцог.
Фенелла вынула из ридикюля небольшое зеркальце и принялась рассматривать свое отражение. Герцог понял, что, как и большинство женщин, она интересовалась не лошадьми, а их владельцами.
Спустившись к скаковому кругу, он увидел, что там толпилось много народу. Среди собравшихся была и Альдора.
Она оживленно разговаривала с какими-то людьми, вид которых не внушал герцогу особого доверия.
Однако, когда он появился, они приветствовали его радостными возгласами:
— Спасибо, спасибо! Мы были уверены, что ваша светлость нас не подведет!
— Полагаю, они поставили на победителя? — спросил герцог у Альдоры.
— Конечно! — отозвалась девушка. — Я осмотрела Геркулеса перед тем, как начались скачки, и сказала им, что первой придет именно эта лошадь, хотя победа досталась ей и жокею нелегко.
— Мы так благодарны вашей светлости! — продолжали восклицать игроки, обращаясь теперь к леди Альдоре. — Вы никогда нас не подводили! А как вы думаете, кто будет первым в следующем заезде?
Герцога раздражало, что эти люди, видимо, считали девчонку знатоком всех лошадей, которые участвовали в скачках.
Альдора помедлила, прежде чем ответить:
— Я смогу сказать наверняка лишь за несколько минут до конца скачки. Но, по всем данным, это должен быть Гордон.
— Главное не эти данные, — воскликнул кто-то в толпе, — нам хочется знать, что подсказывает ваш внутренний голос. Именно он приносит нам выигрыш!
Услышав слова «внутренний голос», герцог поморщился. Он не мог поверить, что вся эта сомнительная публика верит в подобную цыганскую чушь.
Ему вновь захотелось напомнить девушке, что молодой леди больше подходит общество ее матери, чем окружение подобных людей неопределенного социального статуса.
Герцог был готов высказать свое мнение вслух, но передумал. Ему не хотелось связываться с этой своенравной молодой особой.
С этой мыслью он вернулся к Фенелле. Альдора уже сидела в самом конце той же трибуны. Герцог удивился, почему она села так далеко. Неужели ей не интересна скачка?
Через несколько мгновений раздался стартовый выстрел, лошади рванулись вперед, и в тот же момент Альдора вскарабкалась на скамейку, на которой только что сидела, чтобы ей было лучше видно.
Герцог вновь подумал, что подобное поведение совершенно недопустимо для молодой леди из высшего общества. Но маркиза не обращала на это никакого внимания.
Когда лошади достигли финишной прямой, одна из них неожиданно стала уверенно обгонять своих соперниц и пришла к финишу, на голову опередив всех остальных. В начале заезда казалось, что у нее нет ни малейших шансов т победу. Только Альдора все это время энергично подбадривала аутсайдера.
Герцог не мог понять, как она сумела точно определить победителя заезда!
Пока готовился четвертый заезд, он спустился в загон, А несмотря на то, что совсем недавно клялся не иметь ничего общего с этой молодой особой, подошел к Альдоре и спросил:
— Вам повезло в прошлый раз? Я был удивлен, узнав, что вы оказались правы.
В это время девушка осматривала лошадей, которые должны были участвовать в четвертом заезде. Неохотно, не отрывая взгляда от проходивших мимо скакунов, она отозвалась:
— Да, я знала, что победит именно эта лошадь.
— Но каким образом?
Альдора не отвечала, и герцог снова спросил:
— Вы слышали? Я хотел бы понять, как это вам удается?
Она взглянула на него и ответила просто и искренне:
— Не могу объяснить. Я это чувствую и почти никогда не ошибаюсь!
— Вы хотите сказать, что вам подсказывает ваш «внутренний голос», как выразился один из ваших друзей?
— Для этого мне нужно осмотреть всех лошадей и подойти к каждой как можно ближе.
Альдора говорила так, словно не понимала, что тут объяснять. Герцог, раздраженный ее тоном, резко бросил:
— Может, объясните? Я не понимаю.
— Здесь нечего понимать, — отозвалась Альдора. — Либо у вас есть чутье, как говорят цыгане, либо у вас его нет!
— И у вас оно есть?
— Да.
— Ну а я, видимо, подобным чутьем не обладаю!
Она повернулась и внимательно посмотрела ему в лицо.
Герцог заметил, что в ее серых глазах сверкают золотые искорки, словно в них глубоко-глубоко спрятался солнечный лучик.
Ему показалось, что она пытается проникнуть взглядом в самую его сущность.
Через мгновение она сказала:
— Вы любите лошадей, и они занимают большое место в вашей жизни. Вы могли бы развить подобное чутье, если бы поверили. Но сейчас вы не верите, так что это маловероятно.
— Поверил бы во что? — спросил герцог, совершенно ошеломленный.
Неожиданно Альдора улыбнулась, показались ямочки на щеках.
— А вот это, ваша светлость, — с легкой иронией в голосе произнесла она, — вам придется узнавать самому!
С этими словами она ушла, словно разговор был окончен.
Герцог пришел в ярость: еще ни одна женщина ни разу не позволила себе подобным образом оборвать разговор с ним, тем более что он желал его продолжения.
Но Альдора исчезла из виду и появилась лишь тогда, когда скачки закончились и все гости уже уселись в фаэтон, который должен был отвезти их обратно в Беркхэмптон-Хаус. Альдора заняла свое место, затем выглянула из окна и помахала своим многочисленным друзьям. Они кричали ей вслед какие-то комплименты и махали шляпами.
Герцог не переставал удивляться тому, что маркиза позволяет дочери вести себя подобным образом.
Ее светлость как будто не замечала того, что происходило вокруг Альдоры.


В тот вечер хозяева дома устроили прием на тридцать человек.
Герцог не удивился, узнав, что к дому специально пристроили огромный бальный зал, а из Лондона пригласили модный в те дни оркестр;
Фенелла с восторгом ждала, что вскоре сможет потанцевать с герцогом.
— Я мечтала об этом с тех пор, как впервые увидела вас, — сказала она.
— Я хотел бы держать вас в объятиях не только во время танца, — отозвался герцог.
— Я хочу и того, и другого, — нежно проговорила она. — Уверена, что танцуете вы так же божественно, как, видимо, делаете все в этой жизни.
В ее голосе прозвучал откровенный намек.
Герцог спокойно принимал подобные комплименты, он знал себе цену. Но его задело, что среди всех его талантов не оказалось так называемого «чутья», о котором говорила Альдора.
Герцог, впрочем, был абсолютно уверен, что все это вздор. Он не верил ни в какие сверхъестественные способности вроде ясновидения или предчувствия.
И все же Альдора заранее была уверена в победе Золотого Рассвета. Как он позже узнал, ставки на эту лошадь были сорок против одного.
«Что-то в этом есть сомнительное», — подумал герцог с подозрением.
Откуда молоденькой, хорошо воспитанной девушке, едва успевшей выйти в свет, могло быть известно о подобных вещах?
Как член жокей-клуба герцог прекрасно знал, что на ипподроме, особенно на таких скачках, имеют место всяческие козни, уловки и интриги, которые, как правило, бывает почти невозможно доказать или предотвратить.
Но он не мог поверить, что об этом может быть известно юной неопытной леди.
Но если она и вправду обладала столь редкой интуицией, что могла безошибочно определять победителя, это, бесспорно, был бесценный дар богов. Не зря с таким энтузиазмом об этом говорили поклонники Альдоры, которые окружали ее во время скачек.
— Сорок против одного! — пробормотал герцог.
Затем он вспомнил, что почти все его знакомые поставили на предполагаемого фаворита и потеряли свои деньги.
Альдора спустилась к обеду изысканно одетая, и герцог понял, что здесь не обошлось без забот ее матери.
Она выбрала для дочери бледно-зеленое платье. Волосы Альдоры украшала диадема из живых листьев.
Девушка была похожа на лесного эльфа, и герцог почувствовал, что этой девушке больше по душе природа и свежесть раннего утра, чем торжественный блеск бального зала.
Наверное, подобное ощущение возникло у него еще тогда, когда он увидел ее утром верхом на лошади, с легкостью преодолевающей сложнейшие барьеры.
Лошадь под ней словно становилась крылатой.
«Я совсем не хочу думать об этой девушке», — напомнил себе герцог.
Тем не менее он поискал ее глазами и увидел, что она танцует с каким-то молодым офицером из королевской охраны. Альдора смеялась так искренно и непринужденно, что казалось, сама природа смеялась вместе с ней.
Когда танец закончился, Фенелла увела герцога на открытую лужайку.
Как и накануне, небо было усыпано яркими звездами, лунный серп висел на ночном небосклоне.
Они немного прошлись по саду, и герцог почувствовал, что Фенелла нарочно удаляется от дома, чтобы побыть с ним наедине. Она ждала его поцелуев, готовая упасть к нему в объятия.
Подобное нетерпение слегка коробило герцога.
Они остановились возле тисовой изгороди по другую сторону лужайки. Фенелла повернулась к герцогу, стараясь заглянуть ему в глаза. Серебристый свет луны падал на лицо влюбленной женщины.
— О, дорогой! — ласково шептала она. — День был таким длинным! Я еле дождалась вечера, чтобы иметь возможность остаться с вами наедине!
Герцог холодно думал, что еще никогда в жизни не встречал столь красивой женщины. Но почему-то страсть не разгоралась в нем. Ему даже не хотелось заключить ее в объятия.
Тогда Фенелла сама обвила его шею руками и прильнула к нему.
Герцог чувствовал это нежное упругое тело, аромат ее экзотических духов щекотал его ноздри, но ответное желание не просыпалось в нем. Она начала покрывать его лицо и губы страстными, зовущими, молящими поцелуями.
Герцог обнял ее, а Фенелла крепче прижалась к нему всем телом, волнуя и возбуждая его.
Губы герцога отвечали на поцелуи подруги, но мысли были далеко. Ему вдруг пришло в голову, что, возможно, Альдора чувствует, что происходит в этот момент, и в ее глазах все те же ненависть и презрение.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Стихия любви - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Стихия любви - Картленд Барбара



Такой умный герой, такая умная героиня, но Индию они-таки потеряли:). Вера автора в бога и тайные знания у индусов переходит все мыслимые границы. После этого описания образованности и спортивности героини просто смешны: 3/10.
Стихия любви - Картленд БарбараЯзвочка
5.03.2011, 20.02





Я все удивляюсь: как можно за 4 дня понять, что любишь? Почти во многих книгах герои признаются в любви совсем не зная друг друга. Как возможно с гордою душой целоваться на 4 вечер, а в любви поклясться на 8.
Стихия любви - Картленд Барбаранадежда
18.12.2012, 0.12





Верю что можно полюбить человека за 4 дня, можно даже за 1 день.Просто если у двух людей, одинаково воспринимающих мир, много общего, то это сближает их очень быстро. А если есть духовная близость- это и есть любовь.
Стихия любви - Картленд БарбараСофи
9.12.2013, 21.29





девочки я знаю несколько пар которые сошлись на 3 день знакомства затем вышли за него замуж.и живут.а вот моя подруга встречалась 5 лет.затем отгрохала свадьбу.через 3 месяца разбежались.по моему зависит от человека.если он запальцован или псих или жмот так хоть 8 лет встречайся жизни не будет.наукой доказано обычно разбегаются сразу или через 3 года
Стихия любви - Картленд Барбаравика
23.02.2014, 17.57





Начало книги фееричное,но потом как водится появляются разбойники,избитый сюжет ,многократно применявшейся и набивший оскомину,в конце страстная любовь и перспектива большого семейного счастья.Начало хорошее ,а дальше полнейшая чушь.Увы 6.
Стихия любви - Картленд БарбараОЛЬГА М
17.06.2014, 14.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100