Читать онлайн Смех, свет и леди, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Смех, свет и леди - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.33 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Смех, свет и леди - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Смех, свет и леди - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Смех, свет и леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Когда они приехали в замок, который показался Минелле огромным и отчасти пугающим, дворецкий сразу же отвел их наверх, к экономке миссис Харлоу. На ней было черное платье, которое при каждом движении громко шуршало, и серебряное кольцо для ключей на поясе.
Вид у нее был высокомерный, и на гостей она смотрела, как показалось Минелле, с презрением.
Экономка повела их по коридору. Вспомнив рассказы отца, Минелла решила, что в этой части замка находятся комнаты для гостей. Мисс Харлоу открывала двери по обеим сторонам коридора и говорила;
— Это ваша, мисс.
Минелла обратила внимание на то, что ни одна из девушек не выбирает спальни так, чтобы они были смежными, и заметила, что в соседних с ними комнатах нет камердинеров.
Наконец, осталась только Минелла. Экономка, шурша черным платьем, остановилась у самой последней комнаты по коридору.
Туда вела тяжелая двойная дверь. Экономка открыла одну створку и сказала:
— Здесь вы будете спать, мисс Денман. В первое мгновение Минелла удивилась и уже хотела сказать, что произошла ошибка, но тут же сообразила, что это, вероятно, фамилия Кэти. Ей показалось, что нужно объясниться и, когда они вошли в спальню, Минелла сказала:
— На самом деле я не Кэти Денман. Она заболела, и меня пригласили вместо нее.
— То-то мне показалось, что вы больно юны, судя по тому, что я о ней слышала, — ответила экономка.
Спальня оказалась роскошной и очень просторной.
Минелла с восхищением ее оглядела и не сразу заметила служанку, сидящую за туалетным столиком.
— Это Роза, — представила девушку экономка. — Она будет вам прислуживать.
— Спасибо, — сказала Минелла.
— Надеюсь, вам будет удобно, мисс. — экономка сделала паузу.
— Мур, Минелла Мур, — сказала Минелла. Экономка кивнула в знак того, что запомнила имя и, ни слова не говоря, вышла из комнаты.
— Ваш багаж сейчас принесут, мисс, — сказала Роза. — Но, как я понимаю, вам не нужно переодеваться.
— Нет, я надела вечернее платье заранее, — ответила Минелла.
С этими словами она расстегнула застежку своего бархатного плаща, и Роза услужливо подхватила его.
Минелла сняла с волос шифоновый шарф и села за туалетный столик, чтобы привести в порядок волосы, которые примялись за время езды.
— Позвольте мне, мисс, — предложила Роза. Она ловкими пальцами взбила Минелле прическу, а два лакея тем временем принесли чемодан и шляпную картонку.
Они расстегнули ремни, открыли картонку и удалились, а Роза спросила;
— Что вы наденете на голову, мисс?
— Перья, — с сомнением в голосе сказала Минелла.
Роза вынула из шляпной картонки перья и, взглянув на них, Минелла решила, что надевать их не стоит. Во-первых, они были довольно потрепанные и чересчур театральные, а во-вторых, Минелла знала, что ее мать этого бы не одобрила.
Поэтому она положила их на туалетный столик и сказала:
— Наверное, это слишком. Мне их дали, но я знаю, что они мне не пойдут.
Роза улыбнулась.
— Я тоже думаю, что вы слишком юны, чтобы носить перья, мисс, но если у вас на голове ничего не будет, это все равно что выйти к гостям без одежды.
В это время Минелла внезапно заметила на столике вазу с белыми орхидеями.
Проследив ее взгляд. Роза воскликнула:
— Орхидеи! Это как раз то, что вам нужно, мисс. У его сиятельства есть оранжереи, и там он выращивает разные красивые цветы.
Она вынула из вазы две орхидеи и укрепила их сзади шиньона Минеллы.
Они выглядели красиво, но не броско и не безвкусно.
Минелла взглянула на себя в зеркало и снова, как и недавно в театре, подумала, что у платья слишком глубокое декольте.
— Как вы думаете. Роза, — нерешительно сказала она, — не прикрепить ли еще один или два цветка к вырезу платья? Оно не мое, мне его одолжили, и, признаться, в нем я чувствую себя немного неловко.
Роза улыбнулась ей.
— Я все сделаю, мисс, не беспокойтесь. С помощью английской булавки она уменьшила декольте и приколола сверху три орхидеи.
— Вот теперь замечательно! — воскликнула Минелла. — Большое спасибо, вы очень добры!
В это время открылась дверь, и в комнату заглянула Герти.
— Ты готова? — спросила она. — Конни попросила меня сходить за тобой, потому что она пошла вниз, предупредить нашего хозяина, что в гостях у него будет не та, кого он ждал, — Надеюсь только, что он не рассердится, — с тревогой сказала Минелла.
Она поднялась из-за столика, торопливо вымыла руки в теплой воде, которую Роза ей приготовила, и побежала следом за Герти, которая уже шла по коридору к лестнице.
— Что до меня, — сказала Герти, когда Минелла ее догнала, — то мне этот замок кажется слишком большим. Если бы я здесь жила, ей-богу, чувствовала бы себя мухой.
Минелла рассмеялась.
На нее тоже произвели впечатление размеры замка, но она была к этому готова.
Отец часто рассказывал ей о великолепии Бленимского дворца, где он гостил у герцога Мальборо, о Чатсворте и других грандиозных родовых домах, таких, как Вобурнское аббатство и Эйрондельский замок.
Минелла была бы разочарована, если бы после того, что она слышала о графе, его замок оказался бы не таким величественным.
Она подумала, что наверняка в нем хранятся доспехи и знамена, захваченные в битвах предками графа.
У подножия лестницы их ждал дворецкий.
— Прошу за мной, мисс, — сказал он Герти. — Его светлость во Французской гостиной! . Герти подмигнула Минелле и прошептала ей на ухо:
— Сразу и не поймешь, о чем речь — о комнате или о кухне.
Минелла улыбнулась.
Два лакея распахнули двойные двери, и Минелла оказалась в самой красивой и внушительной комнате из всех, что она когда-либо видела.
В холле и в коридорах были газовые светильники, но Французская гостиная освещалась двумя огромными хрустальными люстрами, в которых горели свечи, заливая комнату теплым золотистым светом.
У дальней стены стояли Конни, Мелли, Берил и четверо мужчин, которые приехали с ними. Пятый мужчина повернулся и пошел навстречу Минелле и Герти.
Минелла подумала, что глядя на графа, невозможно ошибиться в том, что перед тобой истинный аристократ и человек, привыкший повелевать.
Он был высок, широкоплеч и, как и говорила Конни, чрезвычайно красив.
Впрочем, с первого взгляда Минелла увидела, что описание, данное ему Конни, соответствует истине и во всем остальном. У него действительно был пресыщенный вид, и хотя он улыбнулся, когда здоровался с Герти, глаза его остались холодными.
— Рад тебя видеть, Герти, — сказал граф. — Ты стала еще красивее, хотя, кажется, красивее уже быть невозможно!
Ом посмотрел на Минеллу, но тут к ним подошла Конни.
— Это Минелла Мур, — сказала она, — которая любезно согласилась в самую последнюю минуту заменить Кэти. Она немного волнуется, так что не пугайте ее!
Граф рассмеялся.
— Обещаю не делать этого.
Он протянул Минелле руку, и когда их пальцы соприкоснулись, она почувствовала, что от него исходит какая-то необычная сила и власть.
— Я только надеюсь, — запинаясь, проговорила Минелла, — что вы не возражаете против незваной гостьи?
— Я восхищен, — сказал граф, — и, разумеется, весьма благодарен вам за то, что вы, по выражению Конни, спасли наш вечер, ибо без вас количество гостей было бы нечетным, а это всегда создает неудобства.
Они присоединились к остальным, которые уже пили шампанское. Девушки болтали без умолку, и Минелла подумала, что они похожи на разноцветных попугаев.
Вместе с тем их смех был так мелодичен, и сами они были так красивы в своих дорогих модных платьях, что Минелла снова подумала о том, как наслаждался ее отец такими приемами.
«Неудивительно, что он предпочел их тишине и одиночеству, которые воцарились в поместье после того, как умерла маменька», — сказала она себе.
Голос графа вывел ее из задумчивости.
— Вы погружены в себя, Минелла, — сказал он. — А это у нас не разрешается.
— Я думала о том, как великолепен ваш замок, — быстро ответила Минелла. — Он в точности такой, как я ожидала.
Граф удивленно приподнял брови.
— Почему?
— Я много слышала о родовых английских замках, — сказала Минелла, тщательно подбирая слова, — и надеялась, что мне когда-нибудь посчастливится увидеть один из них. Не сомневаюсь, что у вас здесь собраны прекрасные картины!
— Они действительно вас интересуют? — спросил граф. — Или это Конни научила вас так сказать?
Минелла не удержалась от смеха.
— Они меня действительно интересуют, и, хотя это, может быть, удивит вас, я много знаю о живописи — к сожалению, в основном из книг.
Она вспомнила, как они с матерью часами просиживали в библиотеке, изучая репродукции картин в старых книгах, которые остались в поместье еще от деда Минеллы.
Лорд Хейвуд частенько пренебрежительно называл их «коллекцией барахла», поскольку многие из них были такими древними, что их почти невозможно было читать.
Но иллюстрации, а в более современных книгах — фотографии приводили Минеллу в восхищение.
— Я испытываю большой соблазн это проверить, — заметил граф, — и завтра отведу вас в свою картинную галерею.
— Я была бы счастлива! — воскликнула Минелла.
Ей показалось, что в глазах графа мелькнула насмешка, как будто он вновь усомнился в ее искренности.
Когда объявили, что обед подан, Минелла уже не сомневалась, что граф считает, будто она, как и прочие девушки, просто старается говорить то, что он хочет услышать.
Обеденный зал произвел на нее не меньшее впечатление, чем гостиная.
Вдоль одной стены проходила галерея, на которой в стародавние времена играли музыканты, а три оставшиеся стены были увешаны портретами предков графа.
На столе среди золотых кубков и чаш стояли канделябры, тоже из чистого золота, а белая скатерть была расшита крупными орхидеями.
Когда все расселись, Минелла оказалась по правую руку от графа — на месте Кэти, как она справедливо предположила, — и он сказал ей:
— Я вижу, вам понравились мои орхидеи, и позволю себе заметить, что вы нашли для них самое лучшее место!
В первое мгновение Минелла даже не поняла, что это комплимент, но потом, заметив, что он смотрит на цветы у нее на груди, ответила, слегка покраснев:
— Они такие красивые! Я была не в силах противиться соблазну заменить ими то, что я привезла с собой.
— А что вы с собой привезли?
— Перья, — ответила Минелла. — Конни ре-шипа, что вы сочтете их подходящими к случаю.
— Я считаю, что вы слишком молоды, чтобы носить перья.
Минелла не удержалась от смеха, и граф спросил;
— Почему вы смеетесь?
— Просто потому, что сегодня каждый считает своим долгом указать мне на мой возраст, прочесть нотацию и проявить заботу.
— Не сомневаюсь в этом, — сухо заметил граф, а Минелла задумчиво продолжала:
— Сначала женщина в поезде очень любезно предложила мне молока, потом носильщик сказал, что я выгляжу слишком молодо, чтобы путешествовать в одиночку, потом то же самое говорил кэбмен и, наконец. Конни.
Только закончив фразу, Минелла осознала, что, наверное, сделала ошибку, дав графу понять, что только сегодня приехала в Лондон. И он, разумеется, не замедлил спросить:
— Откуда вы ехали?
Понимая, что нельзя говорить, что она приехала из деревни, Минелла была вынуждена очень быстро придумать что-то другое.
— Из… Бирмингема, — назвала она первый большой город, который пришел ей на память, — Вероятно, вы гастролировали, — заметил граф. — Ну что ж, теперь, когда вы в Лондоне, было бы непозволительно, чтобы вы вновь пропали в провинции.
Он произнес это сухим тоном, и невозможно было понять, что он на самом деле подразумевает.
Решив не задумываться над этим, Минелла, как всегда учила ее мать, повернулась к лорду Скелтону, чтобы побеседовать с ним.
Он что-то шепотом говорил Нелли и, судя по всему, не имел никакого желания вступать в разговор с Минеллой.
Понаблюдав за ней, граф сказал:
— Боюсь, мисс Минелла, что на нашем приеме все очень аккуратно поделились на пары. И раз уж вы оказались в паре со мной, придется вам довольствоваться моим обществом.
— С радостью, — сказала в ответ Минелла. — И я хотела вас попросить, чтобы вы рассказали мне о своих лошадях. Конни говорит, что у вас лучшие скаковые лошади, и вы вышли победителем на скачках в Гудвуде.
— Вы любите лошадей так же, как живопись? — поинтересовался граф.
— Очень люблю, — ответила Минелла. — И хотя я не участвовала в больших скачках, стип-пльчез и скачки наперегонки я всегда обожала.
И снова ей показалось, что граф посмотрел на нее так, будто думал, что она просто изображает заинтересованность в предмете, к которому на самом деле вполне равнодушна.
Минеллу это слегка разозлило, и она завела с ним беседу о скачках, которые состоялись в минувшем году.
Ее отец побывал на всех. Естественно, он ездил в Аскот, на дерби, на большие национальные скачки, и, возвращаясь домой, подробно описывал ей все, что там происходило.
Зная, что отец этим интересуется, она, чтобы сделать ему приятное, всегда внимательно просматривала спортивные газеты, которые доставлялись в поместье наряду с более прозаической «Морнинг пост».
От нее не укрылось, что граф нашел беседу весьма интересной, да и сама Минелла много узнала о том, о чем давно хотела узнать.
Кроме того, она спросила его, хорошая ли охота в окрестных лесах, и вновь он был явно удивлен ее познаниями относительно охоты на куропаток и фазанов.
Когда обед подошел к концу, Минелла поймала себя на мысли, что получила гораздо больше удовольствия, чем ожидала.
Остальные гости, как она с некоторым удивлением отметила, говорили все громче и громче: вероятно, это было следствием того, что они выпили много вина.
Что касается Минеллы, то когда слуга напил ей в бокал шампанского, она лишь слегка пригубила его. Заметив это, граф сказал:
— Если вам не нравится шампанское, Минелла, я могу предложить вам белое вино или кларет.
— Чего я действительно выпила бы с удовольствием, — ответила Минелла, — так это лимонада, или, если его нет, то обычной воды.
Мгновение граф молча смотрел на нее. Потом он спросил:
— Вы говорите искренне?
— Честно признаться, — объяснила Минелла, — я пью шампанское очень редко, а сегодня, поскольку я очень устала, мне, наверное, лучше было бы вообще воздержаться.
В глазах графа вновь мелькнула насмешка, как будто он был уверен, что это только притворство.
Впрочем, он велел принести ей лимонада, а тем временем бокалы наполнялись снова и снова, и Минелла заметила, что Конни, которая сидела по левую руку от графа, вся раскраснелась.
Она без умолку болтала с Арчи, а на хозяина вечера почти не обращала внимания.
Минелле такое поведение казалось несколько странным, особенно учитывая то, чему учила ее мать, но она подумала, что «гейети герлз» совсем не обязательно должны быть похожи на подруг миссис Хейвуд.
Возможно, если бы здесь был отец Минеллы, он бы тоже говорил только с тем, кто ему интересен, а на всех остальных не обращал бы внимания.
Наконец граф предложил дамам вернуться в гостиную.
Конни поднялась и, поцеловав Арчи в щеку, сказала:
— Не задерживайся! Если ты забудешь меня, пока пьешь портвейн, я вернусь и утащу тебя силком!
— Разве можно тебя забыть! — откликнулся Арчи.
Минелла была поражена этой сценой. Потом Конни взяла ее под руку, и по пути к гостиной сказала:
— Минелла, ты изумительна! Я и представить себе не могла, что нашего хозяина кто-то способен так расшевелить!
Тут она едва не упала, запутавшись в собственном платье, и это избавило Минеллу от необходимости отвечать.
В гостиной девушки сразу принялись подкрашивать губы и болтать о том, у кого лучше напудрено лицо.
У каждой на запястье на тонком ремешке висела сумочка для косметики.
У Минеллы такой сумочки не было, да она все равно не имела никакого желания краситься и, как Конни, быть похожей на безвкусно размалеванную афишу.
Берил так накрасила ресницы, что они стали в полдюйма длиной, и от этого она сильно смахивала на деревянную куклу.
Присоединяться к общему разговору Минелле тоже не слишком хотелось, тем более что она, по существу, была для этих девушек совсем чужой. Вместо этого она пошла вдоль стен, разглядывая картины.
Все они принадлежали кисти великих французских живописцев, и теперь она поняла, почему комната называлась «Французская гостиная».
Здесь был Буше, которого можно легко узнать по присущим только ему оттенкам голубого и розового, а также по толстеньким купидончикам, которых так и хочется обнимать и баюкать.
Потом Минелла увидела романтичного Фрагонара, и ей показалось, что, сделав еще шаг, она вступит в розовый сад, где над головами влюбленных парят херувимы.
В это время мужчины тоже вернулись в гостиную, и граф сразу же направился к Минелле.
— Я вижу, вам нравятся мои картины.
— Они великолепны! — отозвалась Минелла. — Я всегда мечтала увидеть подлинного Фрагонара, и это оказалось еще прекраснее, чем я себе представляла!
Она замолчала на мгновение, а потом тихо добавила:
— Ужасно думать, что после революции он перестал писать и умер в нищете.
— Кто научил вас сказать мне это? — спросил граф.
Минелла отвела взгляд от картины и с недоумением взглянула на него.
— Арчи скорее всего, — продолжал граф. — У него самого есть несколько очень хороших полотен, и он знает толк в живописи.
Подумав, что не стоит признаваться графу, что до этого дня она никогда не встречала лорда Арчибальда, Минелла решила просто ничего не говорить.
Она молча перешла к другой картине. Граф встал рядом и предложил:
— Не присесть ли нам на диван? Я хочу побеседовать с вами.
С некоторой неохотой, потому что ей гораздо больше хотелось любоваться картинами, Минелла села на атласный диван, стоящий в дальнем конце гостиной. Гости, столпившиеся у камина, вряд ли могли услышать их разговор.
— Расскажите мне о себе, — попросил граф. — Я пришел к выводу, что вы самая лучшая актриса из всех, что мне доводилось встречать!
Минелла взглянула на него и подумала, что он, вероятно, выпил чересчур много, если позволяет себе говорить такие вещи.
— Бы блестяще изобразили юную девушку, вступающую в волшебный мир «Гейети»! — продолжал граф. — Должен поздравить Джорджа Эдвардса с открытием такого таланта!
Минелла не знала, что на это ответить. Наконец, после долгой паузы, она произнесла:
— Я бы не сказала, что… меня кто-то открыл.
— Значит, эта честь выпала мне, — сказал граф. — И, уверяю вас, мое желание принять участие в вашей судьбе не меньше, чем ваше — проехаться на моих лошадях!
Минелла не удержалась от смеха.
— Вряд ли я смогу выиграть приз в Гудвуде!
— Да, но я ни минуты не сомневаюсь в том, что вы мечтаете попасть в состав «Беглянки», — ответил граф.
Минелла хотела сказать, что не испытывает никакого желания играть на сцене, но вовремя вспомнила слова Конни о том, что граф мог бы помочь ей.
— Я ищу работу, — медленно проговорила она. — Но не представляю точно, какой она должна быть.
— На этот вопрос я могу дать ответ, — сказал граф. — И вам, Минелла, лучше всего предоставить мне заботу об этом.
— Весьма признательна, — поблагодарила Минелла.
Она чувствовала себя настолько усталой, что ей было трудно не только сосредоточиться на том, что говорил граф, но даже сидеть прямо.
На одно ужасное мгновение ее веки сомкнулись сами собой, и она испугалась, что заснет прямо здесь.
Усилием воли она заставила себя открыть глаза и увидела, что граф внимательно наблюдает за ней.
— Мне кажется, — сказал он негромко, — что вы очень утомлены.
Минелла выдавила из себя улыбку.
— Мне пришлось встать сегодня в пять утра, — сказала она. — С тех пор случилось так много событий, и все было для меня так удивительно, что, хотя вы, быть может, упрекнете меня в невежливости, я, признаться, засыпаю на ходу.
— Так ложитесь спать, — сказал граф. — Завтра у вас еще будет время посмотреть остальные картины, а также и моих лошадей.
— Как бы мне этого хотелось! — воскликнула Минелла.
— Идите, ложитесь, — сказал он. — Не говорите никому спокойной ночи, а просто исчезните.
Минелла подумала, что он очень проницателен, поскольку именно так она и хотела сделать.
Граф вывел ее из гостиной через дверь, ведущую в переднюю; оттуда можно было попасть в холл, минуя гостей. Ни Конни, ни ее подруги не узнали бы, что Минелла ушла.
У подножия лестницы граф остановился и сказал;
— Не сомневаюсь, что вы сможете найти свою спальню сами. Спокойной ночи, Минелла, спите крепко!
— Непременно, — сказала в ответ Минелла. — Вы очень добры, огромное вам спасибо.
Прощаясь, граф, к великому изумлению Минеллы, поцеловал ей руку.
Его губы были слишком твердыми и шершавыми для ее нежной кожи.
Поведение графа показалось ей странным. Смущенная, Минелла быстро отдернула руку и побежала вверх по лестнице.
Она не оглядывалась, потому что чувствовала, что граф смотрит ей вслед.
Найдя свою спальню, Минелла вошла; в комнате рядом с кроватью и туалетным столиком мерцали зажженные свечи.
На видном месте, так, что не заметить было нельзя, лежал лист бумаги, на котором было написано: +++
Если я вам понадоблюсь, мисс, позвоните, и я тут же приду. +++
Минелла подумала, что время довольно позднее, чтобы вызывать служанку, но, поскольку этого от нее явно ждали, она позвонила, и через несколько минут Роза вошла в спальню.
— Вы слишком рано, мисс! — сказала она.
— Я так устала! — ответила Минелла.
Больше она ничего не стала говорить, а молча позволила Розе расстегнуть ей платье и распустить волосы.
Потом Минелла скользнула в длинную ночную рубашку, которая тоже досталась ей от матери, и забралась в постель.
Едва голова ее коснулась подушки, она тут же заснула и даже не слышала, как Роза погасила свечи и ушла.
Утром Минелла проснулась с чувством волнения.
Покидая свое поместье, она никак не ожидала, что попадет в такое интересное и удивительное место.
Минелла не сомневалась, что сегодня день будет попон открытий, и в голове у нее вертелись тысячи вопросов, которые ей не терпелось задать графу.
Она позвонила в звонок. Когда Роза вошла, Минелла услышала от нее ту же фразу, что и накануне:
— Бы слишком рано, мисс!
— На самом деле, пожалуй, поздно. Обычно я поднимаюсь гораздо раньше, — ответила Минелла.
— Никто еще не просыпался, — сказала Роза. — Другие юные леди отправились спать только в три утра.
— Мне повезло, что удалось уйти пораньше, — улыбнулась Минелла.
Она встала, умылась, и Роза помогла ей надеть очень сложное платье, которое Минелла должна была носить утром.
Минелла подумала, что ее мать назвала бы его чересчур вычурным, но среди хористок было принято так одеваться, и Минелле лишь оставалось делать то же самое.
Одеваясь, она заметила, что Роза зевнула, и виновато воскликнула:
— Вы не выспались! Это отвратительно, что вчера я потревожила вас так поздно. Обещаю, что больше не буду этого делать.
— О, вы тут ни при чем, мисс, — ответила Роза. — Это из-за моего малыша.
— Вашего малыша?
— Да, я раньше служила здесь горничной, но потом вышла замуж, и теперь меня вызывают, только когда устраивают прием.
— Понимаю, — сказала Минелла. — И вы взяли с собой своего ребенка.
— Мой муж егерь, мисс, и в это время года он почти все время пропадает в лесу. Так что мне пришлось взять с собой обоих моих детей, а у младшего режутся зубки, и ночью я просто не сомкнула глаз.
— Мне очень жаль, — сказала Минелла. — А можно мне взглянуть на него?
— Зачем вам это, мисс? Только лишнее беспокойство. Вы так говорите просто из вежливости.
— Нет-нет, мне правда этого хочется, — возразила Минелла. — А вы не пробовали дать ему мед? Мама всегда велела людям в деревне давать детям мед, когда у них режутся зубки. Вы сами увидите, что днем мед будет его успокаивать, а ночью поможет лучше спать.
— Никогда о таком не слышала! — воскликнула Роза. — Но я, конечно, попробую.
— Так можно мне пойти посмотреть на вашего сына? — спросила Минелла.
— По правой стороне в конце коридора, мисс. Экономка была так любезна, что отвела мне комнату на этом же этаже.
Минелла еще раз повторила свою просьбу, и Роза повела ее в другое крыло здания. Ее комната была, конечно, не такая просторная, как спальни для гостей, но и не такая тесная, как комнаты прочих слуг.
Роза открыла дверь, и Минелла увидела в кроватке громко плачущего грудного младенца, а на полу — очень симпатичную трехлетнюю девочку, сосредоточенно складывающую башню из кубиков.
— Это Эльспет, — с гордостью представила ее Роза, — а это Саймон.
С этими словами она вынула Саймона из кроватки. Он сразу перестал реветь и только жалобно хныкал.
— Сходите на кухню и попросите меда, — сказала Минелла, — а я пока посижу с детьми.
Роза хотела возразить, но потом, обеспокоенная состоянием сына, положила его в кроватку, где он немедленно принялся снова реветь во весь голос, и выбежала из комнаты.
Минелла взяла мальчика на руки и баюкала его до тех пор, пока громкий плач опять не сменился тихим хныканьем.
Деревенский викарий был не женат, и поэтому заботиться о деревенских жителях приходилось матери Минеллы.
Со всеми своими неурядицами, больными детьми и прочими бедами и несчастьями женщины всегда приходили к ней.
Поэтому Минелла с детства привыкла нянчиться с детьми, играть с ними и лечить им царапины, пока их родители делились с леди Хейвуд своими невзгодами.
Когда Роза вернулась, они дали Саймону ложку меда. Мед ему явно понравился, и он быстро перестал хныкать.
— Никогда не знала о таком средстве, мисс, ей-богу! — воскликнула Роза. — А ведь в поместье почти у каждого в саду ульи!
— Только не забывайте давать Саймону вместе с молоком немного воды, — сказала Минелла. — Ему будет чаще хотеться пить, но зато мед его успокоит, и сегодня ночью вы сможете выспаться.
— Вы сама доброта, мисс! — воскликнула Роза.
Попрощавшись с ней и с детьми, Минелла заторопилась вниз. Она боялась опоздать к завтраку, но, войдя в столовую, застала там только одного человека. Это был граф.
Увидев ее, он весьма удивился, и его изумление возросло еще больше, когда она произнесла:
— Простите, если я опоздала, но Роза сказала, что я поднялась слишком рано.
— Вы поднялись рано, но не слишком рано, — сказал в ответ граф. — На самом деле все, кроме нас, еще спят.
— В такой поздний час никто еще не проснулся? — недоверчиво переспросила Минелла.
Она была удивлена, потому что ее отец всегда вставал очень рано, так же, как и она, и обычно перед завтраком они вдвоем совершали верховую прогулку.
— Я думаю, что у них были все причины устать, — заметил граф.
Минелла подумала о том, что это за причины.
Она понимала, что Конни и другие хористки могли утомиться после спектакля и длинной дороги, но все-таки не настолько, чтобы спать допоздна!
Впрочем, вслух Минелла ничего не сказала.
Она просто взяла себе еды с длинного ряда серебряных блюд и села за стол напротив графа.
Ее завтрак состоял из бекона, яиц, отличного джерсейского масла и нескольких ложек меда, который Минелла предпочла джему и мармеладу домашнего изготовления.
Граф глядел на нее, и в его глазах Минелле почудился странный огонек, которого она не заметила накануне.
Когда она закончила есть, он сказал:
— Сейчас вы получаете заслуженную награду за то, что были вчера столь воздержанны! Не сомневаюсь, что наверху у многих раскалывается голова, и они жалеют, что не последовали вашему примеру!
Минелла не забыла, как отвратительно чувствовал себя отец, выпив накануне слишком много шампанского, и сказала:
— Возможно, пить вино очень весело, но, как сказано у Байрона, «наутро — сода и проповеди»!
Граф рассмеялся.
— Не хотите ли полюбоваться моими лошадьми? — спросил он.
— Я так надеялась, что вы мне это предложите! — воскликнула Минелла.
Она встала из-за стола и пошла следом за ним к двери.
Только когда они вышли в холл, Минелла спохватилась:
— Наверное, мне нужно надеть шляпку? Дома она никогда не носила шляпок, и дума-па, что просто смешно надевать что-то на голову, чтобы выйти в сад или оседлать единственных двух лошадей, стоящих в конюшне.
— Если вы сами не хотите, то, конечно, не нужно, — ответил граф. — Мне нравится ваша прическа.
Минелла дотронулась до своего шиньона, как будто только что о нем вспомнила.
— Боюсь, что по сравнению с прическами Конни и остальных моя выглядит заурядно, — сказала она. — Но у меня, кажется, никогда не будет времени позаботиться о чем-то более сложном.
Граф бросил на нее удивленный взгляд, но Минелла ничего не заметила, и принялась с увлечением расспрашивать его о лошадях и скачках, в которых он участвовал.
Конюшни графа оказались великолепными, и Минелла, переходя от стойла к стойлу, не уставала выражать восхищение.
Она не смела даже мечтать, что когда-нибудь ей доведется посмотреть и потрогать таких замечательных лошадей.
Конюх, который их сопровождал, спросил графа:
— Когда вы желаете выехать, милорд? Для вашей светлости уже оседлана лошадь.
Только сейчас Минелла заметила, что граф одет в брюки для верховой езды и виновато воскликнула:
— О, я вам помешала! Вы собирались ехать верхом. Мне очень жаль.
— Извинения совершенно излишни, — ответил граф. — Ведь вы, наверное, не откажетесь составить мне компанию?
Минелла радостно вскрикнула.
— Вы не шутите? Это правда? Внезапно ее лицо омрачилось.
— Я совсем забыла… Я не взяла с собой амазонку. Я не думала, что у меня будет возможность… прокатиться на лошади.
Граф на минуту задумался. Потом он сказал:
— Не сомневаюсь, что миссис Харлоу найдет для вас амазонку. У моей сестры такой же размер, как у вас.
— Как замечательно!
Радостное волнение, отразившееся на лице Минеллы, словно осветило ее изнутри, и сияние ее глаз было подобно солнечным лучам.
— Сейчас мы вернемся в замок и все устроим, — с добродушной усмешкой сказал граф и, повернувшись к конюху, добавил:
— Оседлайте еще одну лошадь и приведите ее вместе с моей через четверть часа к парадному входу.
Он еще мгновение подумал и сказал;
— Рем лучше всего подойдет этой юной леди.
— О, прошу вас! — вставила Минелла. — Не могла бы я поехать на Сарацине?
Она имела в виду черного жеребца, который ей особенно понравился.
Поколебавшись, граф осторожно спросил:
— Вы совершенно уверены, что справитесь с ним?
— Совершенно уверена.
Казалось, граф хотел возразить, но потом, словно решив, что если она ошибается, это послужит ей хорошим уроком, сказал конюху:
— Ладно, оседлайте Сарацина, а мне тогда уж — Крестоносца. Сомневаюсь, что любая другая лошадь сумеет не отстать от него.
Конюх промолчал, но у Минеллы возникло чувство, что ему это не по душе.
«Я им всем покажу! — подумала она с веселым азартом. — Просто смешно, что они воображают, будто хористка из» Гейети» не умеет ездить верхом!«
Вместе с Минеллой граф вернулся в замок и велел лакею сказать миссис Харлоу, что он хочет видеть ее немедленно.
Когда она принесла амазонку, Минелла уже была готова переодеться.
Великолепное платье для верховой езды было от Бузвайна — лучшего портного из всех, кто шил охотничью одежду.
Минелла тщательно, как всегда требовал от нее отец, скрепила прическу заколками и пристроила сверху небольшую шляпку, позаботившись о том, чтобы она сидела надежно.
Сапожки для верховой езды, которые тоже принадлежали сестре графа, были немного велики, но зато очень удобны.
Минелла переоделась так быстро, как никогда не переодевалась прежде. Потом она схватила белые вязаные перчатки и, поблагодарив миссис Харлоу, выбежала из спальни.
— Платье сидит на ней как влитое, словно для нее было сшито! — сказала миссис Харлоу Розе, которая помогала Минелле переодеваться. — И не покривив душой скажу, что носит она его как заправская леди.
— Она не такая, как остальные, — заметила Роза. — И с моим малышом обошлась так заботливо!
— Я думаю, это все, лишь затем, чтобы добиться благосклонности его милости! — сказала миссис Харлоу. — Все актрисы одинаковы — и все не лучше, чем должны быть!
Выйдя на улицу, Минелла увидела, что лошадь для нее уже готова, а граф сидит в седле на Крестоносце.
Ему приходилось все время сдерживать нетерпеливого скакуна, и Сарацин тоже беспокойно переступал с ноги на ногу и фыркал.
— Мне кажется, вам надо было все же взять лошадь поспокойнее. — сказал граф, увидев Минеллу.
Она сделала вид, что не слышит и проворно вскочила в седло — к несказанному удивлению конюха, без посторонней помощи.
Дома ей некому было помочь сесть на лошадь, и она так привыкла делать это сама, что сейчас даже не подумала подождать, пока конюх ее подсадит. Только когда она уже сидела в седле, конюх опомнился и, подбежав, торопливо поправил ей юбку.
Сарацин принялся натягивать уздечку и взбрыкивать, чтобы показать свою независимость, но Минелла опытной рукой заставила его слушаться. Граф на Крестоносце поехал вперед, и Минелла пустила Сарацина следом.
Даже в самых безумных мечтах ей не могло представиться, что когда-нибудь она будет скакать на такой изумительной лошади.
Минелла была твердо намерена доказать графу, что он ошибался, считая, что она не в состоянии справиться с Сарацином и что в следующий раз, если представится такой случай, он может дать ей коня и поноровистее.
Пока они рысью выезжали из парка, пробираясь среди низко растущих ветвей, им было не до разговоров.
Выехав в открытое поле, они пустили коней в галоп, и этот темп был для беседы тоже неподходящим.
Только проскакав примерно с полмили, они остановились, и граф с легким удивлением в голосе сказал Минелле:
— Как, во имя всего святого, вам удалось научиться так ездить верхом?
Минелла радостно рассмеялась.
— Я знаю, что вы представляли меня неумелой, но я езжу на лошади с того дня, как выросла из детской коляски.
— Я поражен и к тому же должен выразить свое восхищение вашей внешностью, — сказал граф, глядя на ее волосы, которые ничуть не растрепались после скачки галопом.
Они пустили коней шагом и несколько минут ехали молча. Потом граф нарушил молчание:
— Бы заинтриговали меня, Минелла, и мне кажется, что это какая-то мистификация.
— Почему вы так думаете?
— Потому что вы совсем не такая, какой должны были быть по моим ожиданиям.
— Могу этому только порадоваться, — сказала Минелла, — иначе вы, несомненно, скучали бы, как скучаете всегда, если верить словам других.
Граф ничего не ответил, и, оглянувшись на замок, Минелла добавила:
— Как можно скучать, когда у вас столько всего?
— Вероятно вы, как и все женщины, воображаете, будто деньги и положение в обществе делают человека счастливым, — сказал граф насмешливо.
Минелла покачала головой.
— Я не настолько глупа, но думаю, что без этого было бы тяжелее. Недостаток денег может служить поводом для несчастья, особенно, если речь идет о мужчине.
Граф приподнял бровь.
— А если о женщине? Не сомневаюсь, что вы были бы очень несчастны, лишившись своих красивых платьев и, конечно, поклонников, которые платят за них.
Минелла повернулась к нему и, позабыв о вежливости, резко сказала:
— Безусловно, я не позволила бы никому платить за мою одежду! Этого…
Внезапно она замолчала.
Минелла хотела сказать:» настоящая леди никогда бы не сделала «, но вспомнила, что она, как предполагается, является обычной хористкой, а отнюдь не леди, и отрицать это — значит подвести Конни.
Она поняла, что сделала ошибку, и причем такую, которой граф не мог не заметить.
— Вы говорите, — сказал он уже знакомым ей сухим, саркастическим тоном, — что не позволяете вашим поклонникам платить за ваши наряды? Однако мне трудно поверить, что платья, которые были на вас вчера вечером и сегодня с утра оплачены из вашего жалованья.
Минелла гордо вздернула подбородок. Она не могла позволить, чтобы он над ней насмехался.
— Если хотите знать правду, — сказала она, — то я одолжила их, чтобы произвести на вас впечатление, и завтра вечером, когда я вернусь в Лондон, они будут возвращены владельцу.
Граф от души рассмеялся.
— Отлично, Минелла! — воскликнул он. — Вы победили! Я, разумеется, не в силах опровергнуть столь изобретательное объяснение!
— Я принимаю ваши извинения, — сказала Минелла. — А теперь, с вашего разрешения, я пущу Сарацина в галоп. Другого случая мне скорее всего не представится.
Не дожидаясь согласия графа, она стегнула коня хлыстом.
Сарацин рванулся вперед, и графу стоило больших трудов догнать свою спутницу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Смех, свет и леди - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Смех, свет и леди - Картленд Барбара



Типичный роман Картленд: герой благородно спасает от бедности героиню,сделав ее графиней, сам из циника превращается в романтика и все это, конечно, благодаря молитвам юной красавицы.5/10
Смех, свет и леди - Картленд БарбараЯзвочка
31.01.2011, 23.12





Много уважаемая Язвочка, ответьте зачем Вы читаете романы столь прекрасной писательницы если вам не нравится? И не мало того Вы ещё и ее оскорбляете бутто это Ваша подруга! Я прошу меня извинеть за стол не лестное обращение к вам, но правда есть правда!
Смех, свет и леди - Картленд БарбараЛейла
11.08.2014, 18.22





Много уважаемая Язвочка, ответьте зачем Вы читаете романы столь прекрасной писательницы если вам не нравится? И не мало того Вы ещё и ее оскорбляете бутто это Ваша подруга! Я прошу меня извинеть за стол не лестное обращение к вам, но правда есть правда!
Смех, свет и леди - Картленд БарбараЛейла
11.08.2014, 18.22





Очень красивый роман....
Смех, свет и леди - Картленд БарбараИрина
12.02.2015, 8.06





не понравилось
Смех, свет и леди - Картленд Барбаратанюшка
23.02.2015, 18.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100