Читать онлайн Слушай свою любовь, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Слушай свою любовь - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.31 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Слушай свою любовь - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Слушай свою любовь - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Слушай свою любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Это фортепьяно звучало прекраснее, чем другие инструменты, на которых она играла раньше, и девушка так далеко унеслась в своих мечтах, наслаждаясь музыкой, что совершенно забыла о времени и местопребывании.
И вздрогнула от неожиданности, обнаружив рядом с собой лакея в ливрее.
Когда она взглянула на него, он прошептал:
— Мисс, сейчас подадут десерт.
Невероятно! Как она мота отрешиться от всего, что связано с приемом маркиза?
Хорошо, что Гарри заранее догадался послать слугу, дабы тот напомнил ей в нужный момент спуститься к сцене.
Она сняла пальцы с клавиш, и до нее донеслись громкие голоса и смех.
Она улыбнулась и кивнула лакею в знак того, что все будет отлично.
Он на цыпочках удалился, и Антея встала из-за фортепьяно.
«Интересно, что там происходит внизу?»
Девушка подошла к резному экрану и заглянула через него.
В канделябрах горели свечи, вокруг стола сидели гости.
Все это напомнило Антее иллюстрацию из какой-то книги.
Посмотрев на того, кто был во главе стола, Антея заключила, что маркиз именно таков, каким она его себе представляла.
Он сидел на стуле с высокой резной спинкой, словно на троне, и наблюдал за своими веселыми гостями с выражением утонченного цинизма, смешанного с презрением.
Антея сделала для себя открытие: у человека, который выглядит столь величественным и всемогущим, одновременно на губах может играть едкая ухмылка, как будто на самом деле ничто вокруг не способно доставить ему настоящее удовольствие.
Она затаила дыхание.
Маркиз до такой степени выделялся среди окружающих, что ни на кого другого и смотреть не стоило.
Наконец, вспомнив, что пора спускаться вниз, Антея окинула взглядом дам, сидевших за столом, и была потрясена чрезмерным декольте у их платьев.
Разве может дама позволить себе надеть что-нибудь столь нескромное, да еще при джентльменах?
Она отвернулась от экрана.
Наверное, все дело в том, решила Антея, что ей открывался вид сверху, а джентльмены, сопровождавшие дам, сидят рядом с ними.
Но, несмотря на это, Антея была уверена, что ее мать не одобрила бы их наряды.
Кроме того, девушка подозревала, что актрисы могут ходить напудренными и накрашенными и вне сцены.
«Мне не следует так уж огульно осуждать их, — размышляла Антея, спускаясь по узкой дубовой лестнице. — А если мне и не нравится их поведение, то уж ни в коем случае нельзя говорить об этом Гарри. Ведь он просил меня сосредоточиться на музыке, а не смотреть по сторонам!»
К своей несказанной радости, она обнаружила рядом со сценой точно такое же фортепьяно, как и в галерее, но почему-то ее по-прежнему занимали мысли о маркизе.
Хоть она видела Иглзкпифа лишь издалека, он казался ей ужасно похожим на орла.
Как-то Чарли со смехом сказал ей:
— Он внешне похож на орла, прозвище у него Орел, и ведет он себя так же. В конце концов, орел — царь птиц.
— Маркиза действительно так прозвали? Ведь у него и имя орлиное ! — удивилась Антея.
— Так получилось. Про него рассказывают самые разные истории, — ответил Чарли. — Например, что родился он с густыми черными волосами и кто-то сказал его отцу: «Он настоящий орленок!»А тот в ответ засмеялся и заметил: «Ему это подойдет». С тех пор отец звал сына не тем именем, которое ему дали при крещении, а исключительно Орлом.
— И ведет себя как орел? — допытывалась девушка.
— Как очень жестокий, очень агрессивный и очень опасный орел, — пошутил Чарли.
Потом Антея узнала от Гарри, что маркиза так называли многие.
Когда лошади Иглзклифа побеждали на скачках, что обычно и случалось, зрители скандировали: «Орел! Орел!»— а выигравшие аплодировали.
«Он и вправду похож на орла, — повторила Антея, пробегая пальцами по клавишам. — Хотелось бы мне рассмотреть его поближе».
Но представив себе, как отнесется к этой затее Гарри, она сосредоточилась на нежной романтической мелодии, которая, на ее взгляд, подошла бы к выступлению балерин на сцене.
Как утверждал Гарри, цветы загораживали ее таким образом, что в поле зрения оставалась лишь часть сцены прямо перед фортепьяно.
Но поскольку крышка инструмента была открыта. Антея видела только головы выходивших на сцену девушек.
Появление первой вызвало гром аплодисментов.
Антея созерцала высоко поднятые над головой руки балерины и могла понять, что она стоит совершенно неподвижно, не более того.
Возобновившиеся аплодисменты означали, что номер закончился.
На сцену вышла вторая балерина.
Она, очевидно, имела еще больший успех, так как среди аплодисментов раздавались крики «Браво!».
«Интересно, — усмехнулась Антея, — аплодирует ли маркиз вместе со всеми?»
Но она была достаточно проницательна, чтобы понять: он лишь наблюдает за происходящим, скорее всего с презрением, и не станет утруждать себя, выказывая эмоции, даже если представление ему действительно нравится.
«Бедный Гарри, — думала Антея. — Как это несправедливо, что ему приходится работать на человека со столь тяжелым характером. Любой нормальный человек пришел бы в восторг от его успехов в должности управляющего!»
В который уже раз она мысленно повторила, что ненавидит маркиза, — и все же чувствовала, что это не совсем так.
Ведь маркиз давал огромные деньги на дом, на фермы и на все остальное, какую бы статью расходов ни назвал Гарри.
И для Антеи, и для Гарри все это слишком важно, чтобы не быть благодарными Иглзклифу.
К тому же они расплатились с долгами; в противном случае эти кандалы висели бы на Гарри до самой смерти, унижая его, — ведь он практически ничего не мог с ними поделать!
«По крайней мере деньги маркиза спасли нас от нищеты и позволили обустроить Дауэр-Хаус. Теперь мы живем комфортнее и питаемся лучше, чем многие годы до этого», — пыталась быть объективной Антея.
И тем не менее при одной мысли об Иглзклифе ее пробирала дрожь.
На сцену вышла третья девушка, и гости в изумлении ахнули.
Затем раздались смех и аплодисменты, из-за стола прозвучало несколько цветистых замечаний, но Антея либо не расслышала их, либо не поняла.
Последняя девушка закончила свое выступление, и все три балерины поднялись на сцену.
На этот раз их склоненные головки соприкасались.
Они «позировали» группой, и Антее очень хотелось посмотреть, как же это выглядит.
Выступление было встречено настоящим шквалом аплодисментов и выкриков, еще долго не смолкавших после ухода балерин со сцены.
Антея продолжала играть до тех пор, пока не услышала, что дамы встают из-за стопа, собираясь покинуть банкетный зал.
Это означало, что джентльмены пересядут поближе к маркизу и скорее всего примутся за портвейн и бренди, принесенные слугами.
В детстве она частенько наблюдала за подобными вечерами, которые устраивали родители.
После смерти матери отец приглашал своих друзей один или два раза, хотя ему стоило огромных усилий обеспечить нечто вроде обеда.
К тому времени количество слуг заметно поубавилось, и с этими приемами удалось справиться только потому, что Антея помогала нянюшке, а та, в свою очередь, помогала на кухне.
Так что девушка хорошо знала «джентльменские привычки», по выражению нянюшки.
Оставшись одни в банкетном зале, мужчины тут же начинали беседовать.
Ей представилась возможность улизнуть.
Однако она продолжала играть еще минут пять, решив, что прекращать музицирование сразу после ухода дам было бы не очень корректно.
Затем, с неохотой завершив мелодию, она немного задержалась, любуясь фортепьяно.
Она бы отдала все что угодно за такой чудесный инструмент!
Именно в этот миг к ней подошел лакей. Антея удивленно обернулась к нему.
— Милорд сказал, мисс, что желает послушать ваше музицирование в гостиной.
Девушка была так поражена, что гпаза ее округлились, и она сдавленно пробормотала:
— Я… в гостиную…
— Да, я провожу вас.
— Нет… да нет же… — в отчаянии сорвалось с ее губ. — Прошу вас… вы меня очень обяжете, если… если скажете милорду, что, когда вы пришли сюда, я уже ушла.
Лакей в нерешительности смотрел на нее.
— Пожалуйста… скажите ему, что меня уже не было…
— Мо это будет не правда, не так ли? — раздался позади нее голос.
Антея вздрогнула.
О Боже, она не заметила, как на сцену поднялся маркиз!
Он стоял рядом с фортепьяно и, казалось, возвышался над девушкой.
Прозвище Open действительно как нельзя лучше подходило ему.
Цвета воронова крыла волосы. Черные глаза. Орлиный нос.
Маркиз был по-своему очень красив. Лакей куда-то испарился, и Антея осталась лицом к лицу с Иглзклифом.
Мысли путались у нее в голове. Маркиз изучающе смотрел на нее, и она смутилась бы еще сильнее, если б не вспомнила, что он ожидал увидеть мистера Мелдозио.
— Я полагал, — медленно произнес он, пронизывая ее взглядом насквозь, — что сегодня играл человек по имени Мелдозио.
С большим трудом Антея нашла в себе силы заговорить.
— Так и предполагалось… милорд, — пролепетала она, — но… мистер Мелдозио… порезал руку… случайно… и я… заменила его.
— Кто вы? Как вас зовут?
— А-антея… Мелдозио.
Антея не сразу вспомнила, что в данный момент является дочерью музыканта, и между именем и фамилией образовалась заметная пауза.
Кроме того, девушка испугалась: маркиз словно скала нависал над ней, и ей показалось, будто от него исходит какая-то угроза.
— Тогда я должен вас поздравить: ваше исполнение великолепно, — сказал Иглзкпиф. — Никогда не думал, что женщина способна играть с таким чувством.
— Я… я очень рада, что… вам понравилось… милорд, — робко промолвила Антея. — Но… боюсь… сейчас… мне нужно возвращаться домой.
— Как раз этого я бы не хотел, — заявил маркиз, — потому что убежден, без вашей музыки вечер бы не удался. И я желаю, чтобы вы продолжили свое выступление в гостиной.
— Н-нет… простите… я… мне… Антея запнулась, подняла голову, встретилась взглядом с маркизом — и слова замерли у нее на губах.
В мозгу пронеслась неприятная мысль: своим отказом она может навредить Гарри.
Брат получит выговор за то, что она не хочет повиноваться маркизу, а он, как ей не раз говорили, всегда поступает по-своему.
Она стояла и молча смотрела на него. Наконец, не видя иного выхода, она прошептала почти по-детски:
— Я д-допжна… играть в… гостиной?
— Я на этом настаиваю! — сказал маркиз тоном, не терпящим возражений. — А если, насколько я понимаю, вы желаете остаться незамеченной, советую вам идти туда немедленно, пока дамы еще наверху, а джентльмены — здесь.
Антея набрала в легкие воздуха, но, поскольку сказать ей было нечего, взяла свой носовой платок, оставленный на фортепьяно, и, не поднимая глаз на маркиза, ушла со сцены через небольшую дверцу в коридор, откуда обычно забиралась на галерею менестрелей.
Не помня себя от страха — она боялась и маркиза, и Гарри, который определенно рассердится, когда узнает, — Антея со всех ног бросилась бежать по длинному коридору в холл; за ним находилась гостиная.
Б гостиной не было никого, кроме двух лакеев, устанавливавших на другом конце комнаты игорные столы.
Фортепьяно покоилось в нише перед одним из арочных окон, выходивших в прекрасный розарий.
Оно стояло боком, и Антея торопливо, опасаясь, что кто-нибудь войдет и увидит ее, обратилась к лакеям:
— Пожалуйста, подвиньте фортепьяно. Милорд желает, чтобы я здесь играла. Поставьте, пожалуйста, инструмент прямо, я буду сидеть за ним спиной к окну.
— Конечно, мисс, — ответил лакей.
Он передвинул фортепьяно, как просила Антея, и поднял крышку, тоже представлявшую собой защиту от посторонних глаз.
Потом Антее пришла в голову еще одна идея.
Комната изобиловала цветами.
По обе стороны камина на подставках из черного дерева стояли две огромные китайские фарфоровые вазы, в которых благоухала белая сирень.
Девушка невольно подумала: старинные вазы представляют слишком большую ценность, чтобы ставить в них цветы, — но это уже ее не касалось.
Она велела лакеям поставить по вазе с обеих сторон фортепьяно, устроив себе таким образом дополнительную ширму.
Едва слуги успели выполнить ее указания, как дверь гостиной распахнулась и дамы гурьбой вошли в комнату.
Тогда Антея заиграла очень тихо в надежде, что они не заметят ее присутствия.
До нее доносились их голоса, и она с изумлением обнаружила, что собеседницы — особы весьма невежественные, таких ее мама называла «вульгарные».
Затем она услышала, как одна женщина сказала:
— Он мне и говорит: «Долли, как мне отбить тебя у Шелгрейва? Что, если я тебе посулю шикарных лошадей и коляску, еще шикарнее, чем он тебе подарил?»
— Ну а ты что? — спросила другая.
— А я ему: «Что вы, что вы, милорд!»А он мне: «Как насчет браслетика на эту чудненькую ручку?»Я так, знаешь, проницательно вперилась в него и говорю: «Ну-у-у, это зависит, из чего он, ведь правда?»
Вторая женщина расхохоталась.
— Ловка же ты, Долли!
— И я так думаю. А когда он спросил: «Как насчет бриллиантов?»— я тут же нашлась: «Ожерелье из них в подарок — и я ваша!»
Последовал взрыв смеха, и Антея подумала, что это довольно странный разговор для двух женщин.
Может, упомянутый лорд столь изощренным способом предлагал Долли выйти за него замуж?
Но ведь дворяне не женятся на актрисах!
В этом Антея была уверена.
Так что случайно услышанный разговор для нее по-прежнему оставался загадкой.
«Наверное, тот джентльмен очень-очень богат — как маркиз», — заключила она.
В одном Антея была совершенно уверена:
Гарри никогда не предложил бы актрисе ни бриллиантового ожерелья, ни тем более лошадей с экипажем.
Благодаря продаже Квинз Ху у них появились какие-то сбережения, однако они не могли позволить себе «сорить деньгами», как говорит нянюшка, «поскольку нужно думать и о будущем».
Когда, работая на маркиза, Гарри загорался очередной неординарной идеей, Антея беспокоилась за него, словно была ему скорее матерью, чем сестрой.
Гарри пребывал в восторге от того, что мог без ограничений тратить деньги на реставрацию особняка, расширение конюшни, ремонт домов в деревне и упорядочение всего, что разваливалось по частям.
В то же время восстановление Дауэр-Хауса, которое Гарри оплачивал из своего кармана, уже обошлось в значительную сумму.
«Мам нужно быть экономнее», — подумала Антея.
Интересно, во сколько обошлось празднество, устроенное маркизом: еда, напитки, цветы, привезенные в основном из Лондона, да еще три фортепьяно…
Антея гадала, удастся ли ей еще когда-либо помузицировать на новых фортепьяно.
Может, как-нибудь в отсутствие маркиза ей удастся прийти в Квинз Ху и поиграть на галерее менестрелей?
С грустью решив, что вряд ли у нее это получится, она услышала зычные мужские голоса: джентльмены заходили в гостиную.
Она мельком видела их из-за поднятой крышки фортепьяно, когда они шли через всю комнату к группе женщин.
Затем все направились к игорным столам, и вскоре Антея услышала восхищенный визг выигравшей дамы.
Продолжая музицировать, Антея подумала, сколь несведуща она в азартных играх.
Она знала: азартные игры являются неотъемлемой частью столичной жизни, причем не только в клубах, где играли на очень высокие ставки, но и на светских приемах, устроители которых сами часто были заядлыми игроками.
«Этого я никогда не стану делать», — сморщила носик девушка.
Б конце концов, в ее жизни много других радостей, чего этим людям не дано понять.
Из-под ее пальцев полилась нежная мелодия о том, как дороги ей деревья, цветы, птицы, которые будят ее по утрам своим пением и дарят ей безудержную радость.
Она играла собравшимся романтические истории, те, что сочиняла для себя.
Они стали частью ее жизни и казались ей не менее реальными, чем окружающая ее действительность.
А потом ее мелодия рассказала о верховой прогулке ранним утром, когда на траве еще сверкает роса.
В ее музыкальных пьесах слышался шелест листвы над головой.
А вот первая звезда проклюнулась в прозрачном небе.
Солнце на прощание позолотило кроны дубов.
Взвизгнула где-то летучая мышь.
Ночь наполнилась соловьиным пением…
Мелодия выплескивала череду образов, когда-то виденных или слышанных ею.
Вдруг она открыла глаза и содрогнулась: рядом с ней, опершись о фортепьяно, стоял маркиз.
Она совсем забыла о его существовании и теперь несколько мгновений могла лишь ошеломленно смотреть на него, медленно возвращаясь из заоблачной мечты в земную реальность.
Наконец она уронила руки на колени, и маркиз спросил:
— Кто научил вас так играть?
— На самом деле… я… научилась сама.
— А играете вы музыку собственного сочинения?
Антея снисходительно улыбнулась, словно он задал довольно нелепый вопрос.
— Я играю то, что слышу, катаясь верхом по лесу или вглядываясь в ночную тьму… — ответила она. — В общем, когда я… одна.
— Так я и думал, — сказал маркиз. Удивленная его ответом, Антея встала. Гостиная оказалась пустой. В комнате не было никого, кроме нее и маркиза.
— Все ушли спать. — объяснил он.
— Тогда я могу… пойти домой?
— Сначала я хочу кое-что вам показать, — промолвил маркиз. — Пойдемте со мной.
Он взял ее за руку и вытащил из-за фортепьяно.
В первый раз Антея смогла как следует оглядеть новое убранство гостиной.
Ей хотелось поближе подойти к картинам на стенах и искусно восстановленным лепным золотым листьям, украшавшим карнизы и потолок.
Все это было сделано благодаря Гарри — он с величайшим трудом нашел настоящих мастеров лепнины.
Но маркиз увел Антею из гостиной, причем так настойчиво и властно, что она не могла противиться его желанию.
Они прошли через холл и поднялись по лестнице, которую Антея обожала в детстве.
Теперь резные дубовые перила были отполированы до блеска, как никогда прежде.
На втором этаже они миновали парадные спальни, когда-то хорошо знакомые, а ныне изменившиеся до неузнаваемости.
Сейчас эти комнаты, названные в честь королей и королев, были достойны своих имен.
Но маркиз шел все дальше по коридору, и Антея терялась в догадках, куда он ее ведет, и надеялась лишь, что он не станет ее сильно задерживать.
Нянюшка наверняка уже заждалась ее.
Иглзклиф открыл дверь, и она очутилась в бывшей комнате отца.
Гарри с особым тщанием следил за тем, чтобы полностью возвратить этим покоям былое великолепие.
Канделябр с тремя зажженными свечами стоял у огромной дубовой резной кровати, которую Гарри скрепя сердце все-таки продал маркизу.
Та же участь постигла и кровати в остальных парадных спальнях: они были слишком велики, чтобы выносить их из особняка.
В любом случае в Дауэр-Хаусе их не разместить.
Хозяйская кровать оказалась самой пышной и впечатляющей — имелись в виду не только ее размеры, но и украшения.
Антея помнила ее унылой и обшарпанной, с выцветшим, потертым шелковым балдахином, но теперь она была такой же величественной, как маркиз.
Балдахин изготовили из малинового бархата, самого дорогого, какой только смог раздобыть Гарри; на окнах висели шторы из такого же бархата; пол устлан мягким персидским ковром в тон балдахину и шторам.
Кроме того, появились новые картины на стенах, мебель, принадлежавшая маркизу, и — чего еще никогда не было в этой комнате — огромные вазы с букетами лилий.
Интерьер выглядел изумительно, особенно при свечах.
Антея, не в сипах вымолвить хоть слово, смотрела, как преобразилась знакомая с детства комната.
Очнувшись наконец и осознав, что маркиз ждет от нее похвал, она произнесла:
— Это… очаровательно… это очень, очень красиво!
— Как и вы, — обронил он. Антея не поверила своим ушам и повернулась к маркизу.
Он тут же, к ее изумлению, обнял ее.
— Бы прекрасны, — промолвил он, — но ваша музыка не менее прекрасна, чем вы. Она очаровала меня.
Антея потеряла дар речи, только в глазах ее, устремленных на маркиза, застыл вопрос.
— Зачем пытаться подобрать слова для того, что мы оба чувствуем, если есть более легкий способ?
И он приник губами к губам Антеи. «Неужели это не сон?»— подумала она, губы маркиза были твердые и властные, и ей показалось, это не совсем то, что она ожидала от поцелуя.
И вообще ему не следовало целовать ее.
Она должна заставить его прекратить это.
Но он обнял ее так, что она не могла даже пошевелить руками, лишь пыталась отвернуться от его губ.
Когда же Антея стала сопротивляться, он прижал ее еще крепче, и она почувствовала себя совершенно беспомощной, на грани обморока.
Ее ошеломила не только мощь Иглзклифа.
Он до такой степени подавлял всей своей сущностью, что она словно перестала себе принадлежать.
Его губы стали еще более требовательными, и Антее пришла в голову странная, почти абсурдная мысль: она волнует маркиза как женщина.
И все же она не могла принять как должное то, что ее целует мужчина, которого она раньше никогда не видела, хотя помимо воли думала о нем ежедневно уже несколько месяцев.
А между тем маркиз слегка изогнул ее губы, и она испытала какое-то удивительное и пугающее ощущение: словно вспышка молнии возникла внутри ее тела.
Но Антея внезапно выдернула свою руку и попыталась оттолкнуть маркиза.
При этом она почувствовала, как его рука легла ей на грудь, и, пораженная первобытным страхом, пересилившим все остальное, она сумела высвободить губы.
— Нет… нет! — едва дыша, пролепетала она каким-то чужим голосом. — Мет… прошу вас… вы не должны… целовать меня!
— Я вас поцеловал, — выразительно произнес маркиз, — и так восхищен вами, что собираюсь поцеловать еще раз.
В отчаянии Антея отвернулась от него.
— Пет! Нет… не надо… не делайте этого! — умоляла она.
— Почему же нет? — удивился он. — Вы очаровательны, Антея! Мы еще поговорим об этом утром, но я обещаю исполнить любое ваше желание, пока вы будете играть мне свои мелодии, неожиданно оказавшиеся столь изумительными, и позволите научить вас премудростям любви, о которых, как я понимаю, вы почти ничего не знаете.
Он снова привлек ее к себе, и перепуганная девушка невольно вспомнила о своей матери и вознесла к ней молитву.
«Помоги мне, мама… Помоги мне!.. Что мне… делать?»
На миг ей показалось, будто мать стоит рядом, готовая помочь.
И тут же поняла, как ей спастись.
Она перестала сопротивляться и просто еле слышно попросила маркиза:
— Пожалуйста… не принесете ли вы мне… воды? Мне очень… хочется пить. Маркиз довольно усмехнулся.
— Конечно! — выпалил он. — Бы очень долго играли на фортепьяно, и я весьма сожалею, что был невнимателен — не послал вам прохладительных напитков. Мне обязательно следовало вспомнить об этом.
Он ослабил объятия и отпустил девушку.
Как она и рассчитывала, маркиз направился через всю спальню в будуар, комнату ее покойной матери.
Как только Иглзкпиф скрылся за дверью, Антея стремглав бросилась к камину и дрожащими пальцами нащупала справа панель.
Несколько мгновений она не могла найти рычаг, чтобы открыть один из потайных ходов, где они с братом играли в детстве.
Именно в ту минуту, когда Антея услышала звяканье бокала за стеной, панель отодвинулась и девушка проскользнула внутрь.
Тщательно прикрыла за собой дверь потайного хода, стараясь проделать это совершенно беззвучно.
Потом она услышала, как в спальню вернулся маркиз с бокалом, в который, вероятно, было налито шампанское.
Иглзкпиф стоял неподвижно, ища взглядом девушку.
— Бы прячетесь от меня, Антея? — произнес он. — Можете не сомневаться, я найду вас. Я ни за что не позволю вам сбежать от меня!
Антея стояла не шелохнувшись и внимала его словам.
Она слишком хорошо знала, что настил на полу этого потайного хода покоробился от времени: если она сделает хоть один шаг, маркиз тотчас поймет, откуда доносится звук, и, возможно, даже сумеет найти рычаг.
Вот Иглзклиф подошел к окну и отдернул шторы, вот он распахнул дверь ванной комнаты, бывшей когда-то туалетной нишей.
Антея знала, прятаться там негде.
Затем маркиз обошел кровать, и Антея услышала, как он повернул ручку двери.
Девушка поняла, хоть и не сразу это осознала, что он запер дверь, через которую привел ее в свою спальню.
Сердце негодующе забилось при мысли об этом, но сама она не шелохнулась, только затаила дыхание.
Маркиз вновь заглянул за шторы. А вот он, похоже, дернул шнур колокольчика у кровати и остановился в ожидании слуги. Значит, уйти она пока не может. Через какое-то время, видимо, заслышав зов маркиза, слуга постучал в дверь, ведущую в коридор, и маркиз повернул ключ в замке.
— Бы собираетесь отойти ко сну, милорд? — оживленно спросил слуга.
— Хайнес, можно ли пройти в эту комнату иным путем, кроме как через эту дверь? — осведомился маркиз.
— Мет, милорд. Да и есть ли в этом надобность? Разве что кто-нибудь пойдет через вторую гостиную.
— Именно так я и думал, — согласился маркиз.
Он не проронил больше ни слова, но по доносившимся звукам Антея определила — он раздевается.
Она решила, что сейчас маркиз пойдет мыться и она сможет сдвинуться с места.
Но когда Иглзклиф отправился в ванную, его слуга, Хайнес, по-прежнему расхаживал по комнате.
«Придется ждать», — усмиряла себя девушка, страстно желая сбежать отсюда.
В тесном коридорчике было темно и душно, но она с детства знала каждый его дюйм и ничуть не боялась — разве лишь того, что ее могут услышать и маркиз каким-нибудь сверхъестественным способом последует за ней.
Антее казалось, будто прошла целая вечность.
Наконец она услышала, как Хайнес обошел комнату, вероятно, задувая свечи, а затем сказал:
— Спокойной ночи, милорд. Я разбужу вас как обычно, в восемь часов.
— Спокойной ночи, Хайнес.
Судя по звучанию голоса, маркиз уже лег в кровать.
Однако Антея все еще ждала.
Только уверившись, что он либо заснул, либо по крайней мере не обращает внимания на посторонние звуки, девушка сняла туфли и очень осторожно, шаг за шагом, отошла от двери.
Потайной ход тянулся по всей передней стене дома, и по нему было довольно сложно двигаться ночью: чтобы миновать окно, нужно было спуститься вниз на несколько ступенечек и пригнуть голову, потом взойти на несколько ступенечек вверх.
Для Антеи, нащупывавшей в темноте путь, все это особой трудности не представляло.
Она знала, что в любой момент сможет выйти в одну из парадных спален, если, конечно, это будет безопасно.
Ее отец говорил: этот потайной ход построен позже, чем сам дом, иезуитами в правление королевы Елизаветы, когда они прятались у тогдашнего лорда Колнбрука и затем переправлялись через Ла-Манш — к свободе.
Правда, Антее сейчас было не до истории особняка, ей важнее всего было не попасть в комнату, где уже кто-нибудь обретается.
Проходя мимо спальни Карпа Второго, она услышала пронзительный и вульгарный женский голос, переходящий в визг:
— Ты хочешь его убить!
— Конечно, — ответил мужской голос. — Ты прекрасно знаешь, что если к среде он не будет мертв, я потеряю кучу денег. В общем, если я не приму меры, то окажусь в долговой яме.
— Как тебе удалось наделать столько глупостей, и что будет теперь…
— Сейчас это обсуждать бессмысленно, — оборвал ее собеседник. — Все, что от тебя требуется. Милпи, так это прийти в его спальню и сказать ему, что ты не можешь допустить, дабы он находился один, когда остальные развлекаются. Добавь, что я пьян и от меня нет никакого проку, а потом дай ему понять, чего от него хотят. Он мерзко усмехнулся и добавил:
— Когда дело касается Иглзкпифа, это вряд ли будет трудно!
— А если он мною не заинтересуется?
— Заинтересуй! Потом, когда он уснет, ты убьешь его.
— Чем? Ногтями?
— Сейчас не время шутить, Милпи! Все слишком серьезно! У меня в туалетном столике спрятан длинный тонкий стилет великолепной итальянской работы. Если вонзить его в нужное место, в сердце, человек умрет мгновенно! Если все сделано как надо, останется лишь крошечная отметина.
— Ты слишком много просишь, — мрачно произнесла Милли.
— Послушай, дорогая, тебе ли не знать, что все это для меня значит! Если моя лошадь выиграет дерби, а это наверняка произойдет, если Иглзклиф не будет стоять у меня на пути, мы взлетим высоко-высоко. Клянусь, ты никогда не пожалеешь о том, что помогла мне!
— Я буду дурой и, наверное, сделаю то, что ты просишь, — сказала Милли.
— Как ты можешь отказаться! Ведь мы так много значим друг для друга!
— Ладно, ладно! Но лучше мне все-таки этого не делать. А если меня поймают?
— Никто тебя не заподозрит. До утра его не найдут, и, повторяю, вряд ли кто-нибудь решит, что его убили, если ты не забудешь там стилет. В любом случае у нас будет превосходное алиби: мы провели вместе всю ночь!
— Пожалуй, это так, — вздохнула Милли, — но мне все это не нравится!
— Мне тоже не нравится, но у меня просто нет иного выхода. Разве что застрелиться.
— Нет, нет! — воскликнула Милли. — Я не могу потерять тебя!
— Тогда иди, — велел мужчина, — и возвращайся ко мне как можно скорее. Я бы сгорал от ревности, если б все это не было так необходимо.
— Тебе нет нужды ревновать к кому бы то ни было, — пробормотала Мипли. — Я просто… боюсь делать то, что ты просишь.
— Клянусь, трудностей не возникнет. Заверни стилет в носовой платок и положи его там на туалетный столик. Возьми платок, когда будешь ложиться рядом с маркизом, а затем подожди, пока тот уснет.
Хихикнув, он продолжал:
— Никто лучше тебя, Милли, не знает, как ублажить мужчину.
— Ладно, — ответила женщина, — ты победил! Поцелуй меня напоследок.
Только сейчас Антея сообразила, что за разговор она подслушала.
Как такое возможно? Как можно замыслить столь подлое убийство?
Девушку охватил ужас, и первым ее побуждением было как можно скорее сбежать из Квинз Ху — все это не ее дело.
Однако врожденное чувство справедливости тотчас подсказало, что она не вправе позволить свершиться убийству.
Что бы она ни думала о маркизе, как бы он с ней ни поступил, о чем сейчас совсем не хотелось вспоминать, она не могла допустить, чтобы маркиза так страшно и подло закололи.
Отец бы наверняка возмутился, узнай он о подобном заговоре.
Кроме того, если маркиз погибнет, Квинз Ху перейдет к кому-нибудь другому.
А если новый владелец окажется еще хуже?
Затем мысль о матери подействовала на Антею самым решительным образом — девушка словно услышала зов трубы.
Спасать нужно было не просто маркиза самого по себе, но Гарри, его работу, людей — их людей, которым они могли помочь, а новый хозяин проявит к ним полное безразличие.
Антея положила на поп туфли, которые доселе несла в руках, и ринулась обратно по проходу — вниз по ступенькам, затем под окном, затем вверх по ступенькам — и так далее, уже не стараясь двигаться бесшумно.
Она желала лишь достичь спальни маркиза раньше Милли.
Вся запыхавшись, она домчалась до панели, через которую сбежала каких-то двадцать минут назад, думая тогда, что все неприятности позади.
Не в силах успокоить бешено колотившееся сердце, Антея дрожащими руками потянулась к рычагу.
Когда дверь потайного хода приоткрылась, она увидела комнату, погруженную во мрак, слегка рассеиваемый светом из незашторенного окна.
Антея судорожно вздохнула и произнесла:
— Милорд! Проснитесь, милорд!
Он пробудился мгновенно — вероятно, подумала девушка позднее, потому, что когда-то служил в армии.
Он повернул к ней голову, и она продолжала:
— Послушайте меня! Это очень важно!..
— Где вы? Что случилось?
— Сейчас нет времени говорить об этом, — выпалила Антея. — В вашу спальню скоро придет женщина. Она уже пошла сюда. Она собирается после того, как вы… будете вместе, убить вас. У нее стилет наготове. Заприте дверь и ни в коем случае не впускайте ее.
— Что, черт возьми, вы наговорили? Что происходит? — недоумевал маркиз.
Антея знала, как бы озадачен он ни был, он уже окончательно проснулся и прекрасно понял то, что ему сказали.
Поэтому она шагнула назад, в потайной ход, закрыла за собой дверь и направилась обратно.
Подобрав оставленные туфли. Антея поспешила дальше, мимо спальни Карла Второго, и вышла в будуар через две комнаты от нее.
Она была уверена, что в будуаре точно никого не окажется.
Приоткрыв панель, она увидела неосвещенное помещение — значит, не ошиблась.
Ощупью пробралась к двери в коридор, где уже было видно, куда идти.
Хотя ночной лакей потушил часть свечей в серебряных канделябрах искусной работы, украшенных гербом Иглзклифа, Антея легко одолела весь второй этаж до конца, потом прошла через обитую сукном дверь в помещения для слуг и наконец добралась до комнаты экономки.
Нянюшка сидела там в одиночестве, задремав в кресле у камина.
Как только Антея дотронулась до ее плеча, безмятежность нянюшки вмиг исчезла, и, тихо вскрикнув, она резко выпрямилась в кресле.
— Где ты была, хотела бы я знать? — возмутилась она. — Я тебя жду уже несколько часов!
— Я знаю, нянюшка, и все расскажу тебе по дороге домой, — ответила Антея.
Она взяла свою накидку со стула и набросила на плечи.
Нянюшка надела капор и накинула черную шаль поверх своего серого платья.
Не мешкая они поспешили вниз по боковой лестнице, ведущей к выходу в сад.
— Почему мы идем здесь? — спросила няня.
— На всякий случай; если кто-нибудь из слуг не спит, лучше уйти так, чтобы нас наверняка не заметили, — объяснила Антея.
Няня не могла не признать логичность такого ответа, но промолчала.
Только когда они торопливо шли по аллее, освещенной светом звезд, она поинтересовалась:
— Что могло тебя так задержать? Мастеру Гарри не понравится, что ты болтаешься неизвестно где. Тебе следовало давно быть дома.
— Это не моя вина.
— Наверное, у тебя есть какое-то оправдание, — молвила нянюшка. — но я надеюсь, ты не общалась с маркизом и его беспутными дружками. Даже не знаю, как на такие вещи посмотрел бы твой отец! В Квинз Ху никогда ничего подобного не бывало. Чем скорее все эти типы уберутся в Лондон, тем лучше.
— Я согласна с тобой, нянюшка, — кивнула Антея, — но я очень устала.
Девушка не проронила больше ни слова до самого Дауэр-Хауса.
У нее упало сердце при мысли, что ее ожидает брат.
Гарри, безусловно, потребует самых подробных объяснений.
Еще бы — ведь Антее уже давно пора было вернуться.
Они прошли в дом через кухню, благо у нянюшки имелся ключ.
Пока старушка готовила чай, Антея вышла в небольшой холл, уверенная, что Гарри не станет укладываться спать, раз ее нет дома.
Когда они оставались вдвоем, то обычно сидели в кабинете, а не в гостиной.
Антея пошла туда.
Гарри действительно был в кабинете.
Он лежал на кожаном диване, положив голову на диванную подушку, и крепко спал.
Перед тем как упечься, он снял смокинг и туфли.
Антея поняла по его дыханию, что он очень устал — и от своей работы, и от нервного напряжения: он постоянно опасался, что возникнет некое препятствие и что-то может пойти не так.
Она подумала, как отреагирует брат на события сегодняшнего вечера, и решила — он никогда не должен об этом узнать.
Антея медленно и бесшумно, стараясь не разбудить спящего, сняла свою бархатную накидку и нежно укрыла его, чтобы он не продрог.
Задула свечи, оплывающие на стол, и выскользнула из кабинета, неслышно закрыв за собой дверь.
Затем вернулась на кухню и сообщила няне, что Гарри спит и было бы просто жестоко будить его.
— Он по-настоящему вымотался! — вздохнула няня.
Поколебавшись немного, Антея сказала:
— У него столько забот, нянюшка, что, думаю, ему не стоит знать, когда мы вернулись. Это лишь огорчит его.
На секунду ей показалось, будто нянюшка станет возражать, и она поспешила промолвить:
— Я все расскажу тебе утром, но не говори ничего Гарри.
— Не знаю уж, куда мы все катимся, но я не скажу! — пообещала няня. — Теперь быстро ложись спать, мисс Антея, и я принесу тебе стакан горячего молока.
Антея торжествовала — нянюшка ничего не расскажет Гарри.
Уже в постели, ожидая, когда ей принесут молока, она обнаружила, что беспокоится за маркиза.
Понял ли он, что она ему сказала? Запер ли дверь?
Если нет, то утром его найдут мертвым, и она будет единственным человеком, кто знает убийцу.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Слушай свою любовь - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Слушай свою любовь - Картленд Барбара



Дурацкий роман!
Слушай свою любовь - Картленд БарбараЯзвочка
31.01.2011, 16.57





очень сентиментальный роман читается легко.спасибо писателю.отдохнула и забыла на время все свои заморочки
Слушай свою любовь - Картленд Барбараянка
22.02.2014, 20.51





Книга чудесная,прочитала буквально за вечер,а концовка просто ода любви да и только.Роман удался.Мои поздравления автору.
Слушай свою любовь - Картленд БарбараОльга М
8.06.2014, 18.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100