Читать онлайн Сложности любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сложности любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.83 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сложности любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сложности любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Сложности любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Маркиз застал принца чрезвычайно взволнованным.
— Как хорошо, что вы пришли, Хилтон! Мне надо решить довольно сложную проблему, и я хотел бы знать ваше мнение. А может, вы мне что-нибудь и посоветуете.
Сердце у Осминтона упало. Все понятно, эта «сложная проблема» наверняка связана с тем приемом, который принц намеревался дать в Карлтон-Хаусе сразу же после официальной церемонии назначения его регентом.
Врачи его отца до сих пор продолжали намекать, что разум еще может вернуться к его величеству, поэтому не время праздновать приход к власти принца-регента. Уже дважды принц назначал дату торжества, а потом все отменял, получив сообщения из Виндзорского дворца.
— Что же мне делать, Хилтон? — Он с отчаянием смотрел на пачку приглашений, которую держал в руках.
— Я уже говорила его королевскому высочеству, — вступила в разговор леди Хартфорд, — третий раз, несомненно, будет удачным, и если он сейчас определит дату, то мы наконец сможем достойно отпраздновать событие, и все будет хорошо.
Маркиз взглянул на леди Хартфорд и еще раз подумал, что за ее весьма незаурядной внешностью кроется крайне скудный ум. Очень богатая, прекрасно одетая, хорошо сложенная, статная, величественная женщина, к тому же красивая, она была на несколько лет старше принца. И он влюбился в нее без памяти, несмотря на разницу в возрасте.
Правда, Осминтон знал, что регент с самых юных лет и до сих пор предпочитал быть с женщинами гораздо старше его самого и подчиняться им. Однако какова бы ни была причина подобного пристрастия, не приходилось сомневаться, что принц без ума от леди Хартфорд, он буквально ослеплен ею. И он не раз говорил маркизу, что стал самым счастливым человеком в мире, когда эта женщина вошла в его жизнь. Маркиз знал, что принц бывал у нее каждое утро, если она находилась в Лондоне, а когда она уезжала, то писал ей каждый день письма.
Придворные без устали обсуждали этот альянс. Один из них заявил как-то, что леди Хартфорд кажется ему непривлекательной и неприятной, да и просто противной особой.
— Господь милосердный, да у нее внукам уже почти четырнадцать лет! Она ведь давным-давно бабка! — злобно воскликнул другой.
Но маркиз подозревал, что главной причиной всевозрастающего влияния леди Хартфорд на принца была ее непокоренная добродетель. Не многие верили в это. Особенно злобствовали газетчики и карикатуристы, в их произведениях не было ни одного правдивого слова, сплошная клевета. Сам же Осминтон был убежден, во-первых, основываясь на рассказах принца, а во-вторых, исходя из своих собственных наблюдений, что леди Хартфорд хотя и принимала пылкие ухаживания регента, вовсе не собиралась становиться его любовницей. И ей было трудно удержать принца от вспышек эмоций и чувств, которые обычно заканчивались внезапными и сильными приступами болезни. Эти приступы сопровождали его всю жизнь, и все, кто помнил его прежнюю привязанность к миссис Фитцгерберт, прекрасно знали и симптомы болезни. Обычно у него начинался жар, пульс учащался, его охватывало жуткое волнение, начинались судороги, а потом все переходило в тяжелое воспаление легких. Он был достаточно умен, чтобы понять: все его болезни происходили от болезни духа.
— Черт побери, Хилтон, — сказал однажды принц, — у меня столько причин для раздражения и огорчения, что мои постоянные болезни вовсе не удивительны. Это все слишком серьезно.
Чем старше он становился, тем больше у него появлялось причин для раздражения и огорчения. Поэтому маркиз предпочел принять сторону леди Хартфорд, нежели предоставить принцу, которого тревожила и пугала подобная перспектива, самому обдумывать дату предстоящего торжества.
— Я уверен, сир, — успокаивающе произнес он, — не стоит больше откладывать.
— Да, пожалуй, а не то я и вовсе откажусь от этой затеи. И не стану устраивать прием, — раздраженно отозвался принц.
— Мы все были бы очень огорчены, — кротко заметила леди Хартфорд.
Принц улыбнулся ей. Все его раздражение как рукой сняло, и он тотчас превратился в преданного и нежного обожателя.
— Я никогда не посмел бы, и могу в этом торжественно поклясться, сделать такое, что могло бы вас опечалить хоть на миг.
— Тогда, сир, обещайте больше не волноваться. Выберите любой день и будьте уверены, Господь благословляет вас.
Она почтительно поклонилась принцу и сделала это с изяществом и грацией, хоть и была туго затянута в корсет (над этим корсетом без устали и без меры злобствовали все газетчики).
— Вы уже уходите? — торопливо спросил принц.
— Да, сир, мне пора, но мы увидимся вечером.
— Я буду считать минуты… нет, секунды до нашей встречи! — воскликнул принц.
Он проводил ее до двери, а маркиз остался ждать его возвращения в желтой гостиной.
Принц вернулся сияющий и счастливый, как мальчишка, несмотря на свои сорок восемь лет.
— Потрясающая женщина! Восхитительная! — шептал он. — Если бы я только мог жениться на такой!
Принц ненавидел свою жену и не мог сдержать переполнявших его чувств, поэтому маркиз поспешил переменить опасную тему:
— Вы хотели видеть меня, сир? Что-то срочное?
— Да, нечто очень важное и нужное для меня, Хилтон, — ответил принц. — Я хочу знать ваше мнение о нескольких картинах, которые мне предложили. Полагаюсь на ваш хороший вкус и надеюсь, что с вами я не наделаю глупостей, как в прошлом месяце.
Справедливости ради стоит отметить, что принц и сам обладал тонким вкусом. Просто он всегда был лакомой добычей для каждого нечестного дельца. И в прошлом месяце он заплатил кучу денег за подделку. Маркиз определил это сразу, как увидел. Позвали и других экспертов, которым оставалось лишь подтвердить правоту Осминтона. И принц еще более утвердился в своем весьма высоком мнении о маркизе как знатоке картин и многих других необходимых вещей.
— Буду рад помочь вам советом, сир, — ответил маркиз, — но ведь вас и самого непросто обмануть.
— Хотелось бы в это верить, но кто из нас не ошибался хоть раз в жизни?
— Вы правы, сир, — согласился маркиз.
Он было направился к дверям, как принц вдруг увидел на полу маленький носовой платок. Видимо, его обронила леди Хартфорд: он лежал возле стула, на котором она сидела.
Принц поднял его и поднес к губам.
— Это платок Изабеллы, — проговорил он, хотя маркизу вовсе и не надо было этого объяснять, — я буду носить его у сердца, ведь оно принадлежит ей.
Маркиз ничего не ответил, и регент воскликнул, всплеснув руками:
— Я вас не понимаю, Хилтон! Почему вы при всех ваших несомненных достоинствах остаетесь равнодушным к женским чарам и, насколько мне известно, никогда не теряли голову из-за женщин?
— Думаю, что в отличие от вас, сир, — улыбаясь, ответил маркиз, — я слишком большой эгоист и могу питать горячие и глубокие чувства лишь к самому себе.
Регент засмеялся, но потом сразу перестал и сказал совершенно серьезным тоном:
— И все же мне это кажется странным: вы один из самых красивых и знатных людей, каждая прелестница только и мечтает оказаться в ваших объятиях, а вы не считаете даже возможным снизойти до них (во всяком случае, они мне так говорили).
— Это не совсем так, сир, — отозвался маркиз, вспомнив про свои многочисленные романы.
И, словно прочитав его мысли, принц резко сказал:
— Вы, Хилтон, прекрасно понимаете, о чем я пытаюсь вам сказать. Женщины для вас ничего не значат, они вам легко достаются, и, как только вам наскучит одна, вы тут же находите другую. Вы выбрасываете их, словно это засохшие цветы.
— Можно сказать и по-другому, сир, — негромко проговорил маркиз, — мне нравится разнообразие…
— Вы мне очень симпатичны, я ценю вас, — продолжал регент, — наверное, поэтому мне хотелось бы думать о вас как о влюбленном, действительно влюбленном, как и я сам.
Маркиз подавил желание сказать, что он от всей души надеется, что подобная незавидная, даже, можно сказать, страшная участь никогда не постигнет его, и произнес вслух:
— Наверное, сир, дело здесь в удаче. Одному удается найти себе женщину, которую невозможно забыть, а другой вынужден искать всю жизнь.
Регенту очень понравилось такое объяснение.
— Правда, правда, Хилтон! — воскликнул он. — Вот я нашел ту, что искал, и благодарю Господа за эту удачу! А вы все еще продолжаете ваш поиск, словно исследователь, познающий неведомое.
— Сир, мне теперь кажется, что я взялся за чрезвычайно опасное дело, — с улыбкой заметил маркиз. — Ну что ж, давайте-ка внимательно посмотрим на ваши картины и решим, соответствует ли цена их достоинствам или она всего лишь проявление богатой фантазии продавца.
Такие вещи, насколько он знал, случались на каждом шагу. Лондонские торговцы были готовы на любую хитрость, любой обман, только бы всучить принцу свои товары. Вот и теперь только две картины, предложенные принцу, вполне заслуживали тех денег, что за них просили, а все остальные, несомненно, были подделками.
Маркиз достойно справился с поручением принца и покинул Карлтон-Хаус в отличном расположении духа.
Он хорошо относился к принцу, можно даже сказать, с любовью и прекрасно знал, какими утомительно нудными и изнуряющими были для него несколько последних месяцев. Принц мечтал о законной власти, он страстно желал взойти на трон полноправным правителем. Но король то впадал в приступы буйного безумия, то опять становился тихим. Маркиз считал, что врачи, которые и сами были озадачены этими проявлениями болезни, давным-давно должны были заявить правительству, что этот человек не способен выполнять свои обязанности. Но их положение было весьма щекотливым, и они не спешили сообщать: поправится его величество или нет.
Естественно, члены правительства тори цеплялись за надежду, что король вскоре поправится, потому что они боялись, как бы принц не поменял их на своих друзей вигов. Дальнейшая же нерешительность, и маркиз был твердо в этом уверен, была бы крайне вредна для страны. Как и многие в палате лордов, он был серьезно обеспокоен, когда в ноябре парламент дважды прерывал заседания. В Европе неистовствовала армия Наполеона, и подобное политическое маневрирование не могло продолжаться неопределенно долго.
Наконец одиннадцатого февраля члены тайного совета прибыли в Карлтон-Хаус, и принца привели к присяге. Он стал регентом. Церемония была весьма впечатляющей, а после того, как была произнесена клятва, сделаны все заявления, поставлены все подписи, все члены совета по очереди становились на колени перед регентом, чтобы поцеловать ему руку.
«Он так долго этого ждал», — подумал тогда маркиз.
Он вспомнил, что король всегда срывал планы старшего сына: тот страстно мечтал быть военным, но отец отвергал все его просьбы и предложения; принцу позволялось лишь развлекаться и прожигать жизнь, и потому его стали называть «принцем желаний».
Маркиз направил своих отличных лошадей обратно к Парк-лейн и тут вспомнил, что получил приглашение в Уайтс-клуб на улице Сент-Джеймс.
Но утром пришло письмо из загородного поместья в Суррее: его мать, вдовствующая маркиза, собиралась приехать в Лондон. Он очень удивился: ведь эти поездки были утомительны для нее, а потом подумал, что, наверное, ее решение было вызвано достаточно серьезной причиной.
Маркиз доехал до Осминтон-Хауса, вышел из фаэтона и спросил мажордома:
— Ее светлость уже приехала?
— Да, милорд, ее светлость приехала полчаса назад и сейчас находится у себя.
Одно крыло огромного особняка на Парк-лейн всегда сохранялось готовым для маркизы, чтобы она могла воспользоваться им в любой момент, как только пожелает. Но на самом деле последний раз она была в Лондоне больше года назад. Ей не нравилось в городе, маркиза считала его шумным и переполненным людьми. Гораздо больше она любила тихую прелесть загородной жизни, где была окружена многочисленными гостеприимными соседями, которые не давали ей скучать в одиночестве.
Маркиз был у матери на Рождество и нашел, что она выглядит немного болезненной. И сейчас он с радостью и облегчением отметил, что она в прекрасном здравии.
В молодости маркиза была весьма хороша собой; вызывала восхищение художников, когда стала замужней дамой, и до сих пор сохранила изысканную красоту и очарование, которые не потускнели с возрастом. У нее были пепельно-белые волосы, а лицо осталось таким же точеным и прекрасным, как и в те годы, когда отец маркиза влюбился в нее. Несмотря на разницу в возрасте (он был старше жены на двадцать лет), они были очень счастливы. У них был всего один ребенок, и, пожалуй, только это их и печалило. Вот потому-то маркиз и оказался испорченным и избалованным ребенком с тех самых пор, как только появился на белый свет и закричал. — Хилтон, дорогой мой! — Лицо его матери просияло, она протянула к сыну руки.
Маркиз поцеловал их, потом наклонился и поцеловал ее в щеку.
— Ты так неожиданно приехала, мама.
— Я так и думала, что ты скажешь это.
— Что случилось? Чем я заслужил такую милость? Я сам собирался приехать к тебе, как только закончится сезон.
— Очень хорошо, надеюсь, ты не передумаешь, — ответила маркиза. — Но королева прислала мне такое письмо! Оно полно отчаяния! Я не могла отказаться приехать и увидеться с ней, ведь она никак не может сама посетить меня.
— Значит, только королева может вытащить тебя из твоего тихого и укромного пристанища? А вот все мои просьбы оказались тщетными, — поддразнил ее маркиз.
— Честно говоря, мне совершенно не хотелось отправляться в такое долгое и утомительное путешествие, — ответила маркиза, — но я почувствовала, что это моя обязанность. Потому что чем еще один человек может помочь другому, как не сочувствием и желанием понять? — Она помолчала немного, а потом продолжила глухим от волнения голосом: — Я была потрясена, до глубины души потрясена! Его величеству надевали смирительную рубашку! Да это же просто оскорбление государя, измена, государственное преступление! Неужели нельзя было придумать что-нибудь другое, более достойное?!
— Я тоже так считаю, — согласился маркиз.
— Неудивительно, что несчастная королева в полном отчаянии, — сочувственно закончила маркиза.
— Ты намерена остаться с нею в Виндзоре? — спросил маркиз.
— Вообще-то мне кажется, что я не смогу долго находиться в такой тяжелой атмосфере, пропитанной страданиями, несчастьями и невзгодами, — ответила ему мать, — и мне хотелось бы, дорогой мой, чтобы ты помог мне: пусть твой великолепный экипаж доставит меня во дворец, а потом, когда я исполню свой долг, привезет обратно. Маркиз рассмеялся:
— Мама, ты прирожденный дипломат. Ты от души делаешь все, чего от тебя ожидают, и в то же время не забываешь о своих интересах. Но, конечно, ты права, абсолютно права. Просто ни один человек не может выдержать такого напряжения, быть в состоянии мрачной безысходности все двадцать четыре часа в сутки.
— Но мне и в самом деле жаль королеву, — возразила маркиза.
И это было совершенно естественно, ведь ее величество и маркиза Осминтон были очень дружны все те годы, пока она была первой фрейлиной.
Маркиз удобно расположился в кресле.
— Ну что ж, для королевы горе, для меня — радость. Надо ли говорить, как я рад тебя видеть?
— Я тоже, дорогой мой, — ласково сказала маркиза, — ты хорошо выглядишь и, как всегда, красив, вылитый отец, когда мы впервые встретились…
Это была самая высокая похвала, наиболее ценный комплимент, и маркиз с улыбкой ответил:
— А ты, мама, еще прекраснее, чем обычно. Всем лондонским прелестницам придется как следует позаботиться, чтобы кавалеры про них не забыли, пока ты здесь, в Лондоне.
— Даже леди Харлоу? — Маркиза бросила на сына хитрый взгляд.
— Так… Ну что ж, я мог бы и сам догадаться, что всегда и везде, даже в деревне, найдутся сороки и принесут на хвосте самые пикантные новости, — заметил маркиз.
— Правду ли говорят, что она необычайно хороша собой?
— Нет, мама, ни красотой, ни умом она не может с тобой сравниться.
Маркиза вздохнула с облегчением:
— Как я рада, ведь я так волновалась.
— Волновалась? — удивился маркиз. Маркиза немного помедлила с ответом, потом
наконец решилась:
— Я всегда боюсь, мой дорогой мальчик, очень боюсь, что ты попадешься в сети какой-нибудь хитрой и коварной женщины. В конце концов, ты не только сам по себе хорош и привлекателен, ты ведь можешь столько предложить своей жене.
— Жене?! — воскликнул маркиз. — Господи помилуй, мама, вот уж о чем тебе не следует беспокоиться! Я пока вообще не собираюсь жениться, а уж тем более на Имоджин Харлоу!
— Тогда, дорогой, будь поосторожнее, — попросила маркиза.
Сын внимательно посмотрел на нее:
— О чем ты говоришь, мама? Что означают твои слова? Пожалуйста, будь искренней со мной. Ты ведь знаешь, я очень люблю, когда ты говоришь откровенно.
— Я слышала, — произнесла тихим голосом маркиза, — что леди Харлоу решила заставить тебя жениться на ней.
— Да ну! Значит, на самом деле она еще более глупое существо, чем я считал! — воскликнул маркиз. — Ведь она замужем!
— Ты забываешь о такой вещи, которая называется развод, — возразила маркиза. — В самом деле, в последнее время их столько происходит, просто невероятно! Меня это даже смущает. — Она вдруг в отчаянии заломила свои тонкие нежные руки. — Прошу тебя, Хилтон, обещай, что никогда не попадешь в подобную историю и не вовлечешь всю нашу семью в скандал. Я этого не перенесу!
Маркиз взял мать за руки и ласково сжал их.
— Мама, послушай меня. Клянусь, я не собираюсь губить ни доброе имя семьи, ни свою собственную репутацию. И уж коль Имоджин Харлоу так тревожит тебя, обещаю впредь никогда больше с нею не встречаться!
— Неужели она так мало значит для тебя?
— Честно говоря, мама, буквально несколько часов назад я понял, как она мне надоела.
— Тогда я спокойна, совершенно спокойна, — сказала маркиза. — Конечно, я понимаю, что многие истории обрастают слухами и не следует слепо верить всему, что говорят. Но про эту женщину идет довольно дурная слава — она коварная интриганка.
— Представляю, насколько хитрой и умной должна быть та особа, которая могла бы довести меня до алтаря! — заявил маркиз, — Вот, скажем, совсем недавно я слышал, как регент превозносит достоинства леди Хартфорд. А по-моему, эта дама способна у кого угодно навсегда вызвать отвращение к чувству, называемому «любовь».
— Леди Хартфорд! — пренебрежительным тоном воскликнула маркиза, , — Вот уж кто никогда не вызывал у меня ни уважения, ни восхищения. Наоборот, довольно часто она казалась мне надоедливой и скучной. Просто не понимаю, как ее муж позволяет, чтобы про жену болтали всякие ужасные вещи?
Маркиз считал так же, но лорд Хартфорд, убежденный тори, славный малый, добродушный весельчак, в меру преуспел и как государственный деятель, и как шталмейстер
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
. Потому, вероятно, и он сам, и его сын, лорд Ярмут, решили не упускать такой возможности для политического влияния на регента, и это безумное увлечение принца было им только на руку.
Однако маркизу волновали совсем другие проблемы, и она заговорила о своем:
— Больше всего на свете, мой милый, я хочу, чтобы ты женился на хорошей девушке, на такой, в которую ты действительно был бы страстно влюблен.
— Жаль разочаровывать тебя, мама, но боюсь, что подобное вряд ли произойдет. Во-первых, потому что мне редко встречаются «хорошие» девушки, а во-вторых, потому что, похоже, по странному свойству моего характера, я просто неспособен влюбиться по-настоящему.
— Но, мальчик мой, почему нет? — удивилась она. — Твой отец так любил меня, да и я его тоже.
— Я знаю это, мама. И никто не может сказать, что у меня было безрадостное детство, что я был обделен вашим вниманием, нежной заботой и любовью или что вы подавляли мои желания и препятствовали стремлениям. Нет! Думаю, все дело в том, что вы стали примером для меня, образцом. А тот уровень, что вы задали, слишком высок. Я пытался найти женщину, которая была бы такой же красивой и вела себя так же, как ты. Могу откровенно сказать тебе: таких нет, не существует на белом свете.
Маркиза улыбнулась в ответ на комплимент. Но глаза ее оставались печальными.
— Мне так хочется, чтобы ты был счастлив!
— Я и так счастлив, мама. Мне просто не хватит ни слов, ни времени, чтобы рассказать тебе, насколько интересна и полна событиями моя жизнь. А если ты считаешь, что мне необходима женщина, которая заботилась бы обо мне и присматривала за мной, просто возьми и выбрось эти мысли из головы! — Маркиз рассмеялся и продолжал: — Ведь у меня есть Дадждейл, он квохчет надо мной, словно курица над своим единственным цыпленком. А еще слуги, которых ты вымуштровала, они отменно выполняют свои обязанности, так что все идет гладко, как по маслу. И все это благополучие, весь четко работающий механизм может быть легко приведен в негодность чужой женщиной.
Маркиза погрозила ему пальцем:
— Это все пустые отговорки, Хилтон. Ты ведь прекрасно знаешь, что рано или поздно придется обзаводиться наследником. — Маркиз не отвечал, и она продолжала, правда, уже более мягким тоном: — Я очень хочу, хотя бы перед смертью, подержать в руках твоего сына…
— Ну, тогда я спокоен, у меня впереди куча времени и много-много лет свободы: ведь ты совсем не похожа на человека, готовящегося предстать перед Богом. Наоборот, я давно не видел тебя такой здоровой и посвежевшей.
— Знаешь, родной мой, я ужасно боюсь старости и немощи, боюсь стать похожей на нашего несчастного короля, — серьезно сказала маркиза, вспомнив о причине своего приезда в Лондон.
— Вот уж этого никогда не случится! — твердо сказал маркиз. — И перестань беспокоиться обо мне, а то из-за этих мыслей на твоем прекрасном лице появляются морщинки.
— Сейчас я уже не так волнуюсь, как раньше, пока не приехала сюда, — призналась маркиза.
— Вовсе ни к чему было так тревожиться. А все потому, что ты слушаешь всех этих светских сплетников, — строго заметил маркиз.
Его всегда забавляло, что живущая в глуши мать прекрасно осведомлена обо всех светских делах. Она знала про все любовные похождения сына прежде, чем что-либо происходило. Правда, насколько ему было известно, с давних пор маркиза вела обширную переписку со своими старыми друзьями, причем одной из ее корреспонденток была сама королева. Так что маркизе неизменно становилось известно все происходящее, каков бы ни был источник этих сведений.
И хотя ему казалось, что он проявляет предельную осторожность во всем, что касается Имоджин, слухи об их связи все же достигли ушей маркизы, а значит, и сэру Джорджу Харлоу в глостерской тиши стало все известно. «Так, с этой минуты с нею покончено», — решил он, твердо уверенный, что здесь не будет никаких затруднений.
Маркиз поднялся на ноги.
— Я бы с удовольствием пообедал с тобой, мама, но у меня назначена довольно важная встреча с двумя государственными деятелями, они намерены внести в парламент специальный законопроект именно сейчас, пока считают, что их поддерживает регент. Извини меня, родная. Давай вместе поужинаем, без посторонних, только вдвоем. Тогда мы сможем спокойно поговорить, без помех.
— Это было бы чудесно, — с улыбкой сказала маркиза, — потому что, честно говоря, я страшно устала и хочу сейчас немного поспать. Конечно, дорога была гораздо лучше, чем я ожидала. Но эти путешествия все равно меня утомляют, несмотря на то, что ты подарил мне очень удобную карету.
— Тогда, конечно, ложись-ка спать, мама. Отдохни хорошенько, а я с нетерпением буду ждать нашей вечерней встречи.
Он наклонился к матери и поцеловал ее. Щека была бархатистая и нежная, словно лепесток цветка. Он любил ее гораздо сильнее, чем всех тех женщин, которых когда-либо знал.
Маркиз спустился по лестнице вниз и увидел, что в холле его дожидается мистер Дадждейл.
— Моя мать прекрасно выглядит, гораздо лучше, чем в последнее время, и знает все последние новости до мельчайших подробностей.
Управляющий засмеялся:
— Ее светлость никогда и ни в чем не отстает от времени. Каждый раз она снова и снова удивляет и восхищает меня!
— Да, мой друг, и меня тоже, — согласился маркиз. — Распорядитесь, чтобы к сегодняшнему ужину были приготовлены ее любимые кушанья, и проследите, чтобы подали самое лучшее шампанское.
— Я уже все сделал, милорд.
— Я так и знал. — Маркиз был доволен.
Он направился к двери, немного позади него следовал Дадждейл.
— Если вы, милорд, возвратитесь к четырем часам, мне бы хотелось переговорить с вами о новой ферме, что строится возле замка. Похоже, подрядчик значительно превысил смету расходов.
— Хорошо, поговорим, когда вернусь, — торопливо сказал маркиз и ускорил шаг. На улице его ожидал экипаж. Он прекрасно знал, что Дадждейл, дорвавшись до разговоров о ценах и расходах, становится удивительно многословным и изобретательным и может обсуждать эту тему бесконечно. А вот обед в клубе ждать не будет.
Встреча оказалась даже интереснее, чем предполагал маркиз. Те двое политиков, с которыми он собирался пообедать, пригласили третьего — категорического противника выдвигаемого ими закона. Так что весь обед превратился в оживленнейшие политические дебаты, и маркиз принял в них горячее участие. Он гордился своими победами в бегах и точно так же от души наслаждался политическими спорами и маневрами, особенно теперь, когда принц пришел к власти.
Настроение у маркиза было отличное. Он возвращался на Парк-лейн веселый и довольный, хотя и опаздывал к условленному времени на полчаса. Правда, до следующей встречи (с одним приятелем, опытным и умелым фехтовальщиком, таким же искушенным в своем деле, каким маркиз был по части картин и искусства вообще) еще далеко, думал Осминтон, так что мы с Дадждейлом вполне успеем решить все проблемы с новыми фермами.
Маркиз вошел в дом, отдал свой цилиндр одному лакею, перчатки другому и направился в библиотеку.
— Передайте мистеру Дадждейлу, что я вернулся, — бросил он дворецкому и, не дожидаясь ответа, пошел прочь.
В комнате царила приятная прохлада, из открытых окон был виден сад. Здесь совсем не чувствовалась жара, что стояла на улице. Маркиз постоял немного, рассматривая аккуратные клумбы и ухоженную лужайку. Он вспомнил сад в Осминтонском замке и подумал, что, наверное, он сейчас необыкновенно красив. Сад спускался прямо к озеру, где по серебристой глади воды плавно и величественно скользили белые лебеди, а за озером начинался лес: там, в тени дубов, находили приют пятнистые олени.
«Какого дьявола весь свет летом так и тянет в этот душный Лондон, ведь в деревне сейчас прохладно и хорошо?!» — не переставал он удивляться.
Маркиз услышал, как открылась дверь, и хотел было снова спросить про Дадждейла, как раздался голос дворецкого:
— Мисс Алексия Минтон, милорд! Маркиз Осминтон резко обернулся. Алексия уже стояла на пороге комнаты, и одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, насколько она взволнована и испугана, прямо как во время их первой встречи.
Прошло больше трех недель, с тех пор как он помог ей и ее красавице сестре весьма простым и в то же время довольно остроумным способом, снимавшим с него всякую дальнейшую ответственность. Маркиз узнал от Дадждейла, что они расположились в маленьком домике в Мейфере, причем его можно было сдать по более выгодной цене, чем та сумма, которую предложила Алексия, и что миссис Фитерстоун согласилась стать компаньонкой для девушек. А потом и думать забыл об их существовании.
Но сейчас его снова пронзила мысль, какой молодой и неопытной кажется Алексия.
— Простите, что… я опять… вторгаюсь… — произнесла она дрожащим от волнения голоском.
— Что вы, какое же это вторжение? Я очень рад снова вас видеть. Как ваши дела? Все в порядке?
Алексия ничего не ответила, и он продолжил разговор:
— Полагаю, вы пришли сюда, чтобы о чем-то рассказать мне?
— Я… Мне… нужна ваша… помощь.
— Как? Опять? — На губах маркиза заиграла легкая усмешка.
Он видел, что девушка сильно волнуется, и, как и в первый раз, предложил ей стул напротив окна. Она присела, выпрямив спину и положив руки на колени. От наблюдательного взгляда маркиза не ускользнуло, что платье Алексии было совсем простым. Он решил, что она сшила его сама. И шляпка на ней была та же самая, что и в прошлый раз, только ленты сегодня другие.
Алексия все сидела молча, и он попытался помочь ей.
— Что же вы, я вас слушаю.
— Я не знаю… с чего начать.
— Попробуйте с самого начала.
— Вы были… так добры… очень добры к нам… и я очень, очень вам благодарна.
— Вы уже говорили это, когда в прошлый раз уходили от меня.
— И это истинная правда, поэтому… мне так… неловко снова… беспокоить вас.
— Но вы уже здесь, значит, случилось что-то очень важное?
— Для меня…
— Что же? — спросил маркиз.
Она взглянула на него, и он подумал, что ее большие серые глаза могут выразить больше, чем слова. Что-то испугало ее, привело в смятение и обеспокоило так, что она была вынуждена обратиться к нему за помощью.
— Расскажите мне обо всем, Алексия, — еще раз попросил он.
— Пожалуйста… не могли бы вы… сказать сэру Мортимеру Уолгрейву… чтобы он оставил меня в покое?
— Сэру Мортимеру Уолгрейву?
Маркизу понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить весьма шумного, хвастливого человека средних лет, который довольно часто устраивал неприятные склоки на ипподроме. С подобным субъектом маркиз никогда не стал бы знакомиться и не помнил, чтобы когда-либо встречался с ним у своих друзей.
— А что вам сделал сэр Мортимер?
— Я пыталась… прогнать его прочь… но он… не уходит. Он постоянно приходит к нам. Я знаю, вы подумаете, что все это глупости… но я… боюсь его!
Маркиз хорошо знал, когда женщина говорит искренне, и сейчас он ясно видел по ее глазам: Алексия говорила правду.
— Как вы познакомились с этим человеком и что думает ваша компаньонка, миссис Фитерстоун, по этому поводу?
Алексия ничего не ответила, по всему было видно, что она никак не может решиться сказать правду.
— Говорите же, — более настойчиво сказал маркиз.
— Но ведь… миссис Фитерстоун сама… познакомила нас. Они с ней друзья.
— Неужели она не понимает, что этот человек — совершенно неподходящая для вас компания?!
— Мне кажется, — запинаясь, продолжила Алексия, — она… делает все, как он говорит, а он приносит ей подарки… вернее, то, что ей нравится.
— Ну и что же ей нравится? Какие подарки? И опять Алексию охватили неловкость и смущение.
— Послушайте, Алексия, — уже довольно резко произнес маркиз, — раз вы пришли ко мне, то я должен вам помочь. Но мне надо знать правду. Всю правду.
— Это будет… неблагодарностью… — начала было Алексия, но маркиз перебил ее:
— Я спросил вас, какие подарки?
— О-обычно… б-бренди.
— Вы хотите сказать, что миссис Фитерстоун пьет?
Ответ он прочитал по лицу Алексии.
— Господи! — воскликнул он. — Вот уж не думал, что случится что-либо подобное!
Он увидел, что Алексия изо всех сил сжала руки, так, что даже суставы пальцев побелели.
— Это не единственная причина для моего расстройства и беспокойства, — продолжила она. Маркиз молча ждал: он почти догадался, о чем собиралась сказать девушка. — Но он приводит с собой других… мужчин… Я не хочу, чтобы… Л-Летти общалась с такими… и уверена, мама… никогда бы не… одобрила такие знакомства.
Маркиз ничего не ответил, а она все говорила и говорила дрожащим от волнения и испуга тихим голоском:
— О-они… едят и пьют так… много, мы просто не можем позволить себе такие расходы.
— А на каких-нибудь балах, приемах, собраниях вы были?
— Летти ездила один раз на бал или, может, два, но, мне кажется, они были не самыми… пышными.
— А почему вы ее не сопровождали? Алексия слегка запнулась, потом продолжала:
— У нас не так много денег, чтобы тратить их на мои… вечерние платья. А Летти такая красавица, что я решила, будет… очень жаль, если ее не увидят… достойные люди. — Она посмотрела на маркиза, словно умоляя понять и не судить строго. Тот нахмурился, а Алексия проговорила: — Ну вот, я рассердила вас… Поверьте, я не хотела рассказывать вам все это… и думаю, что сама… могла бы справиться как-нибудь… со всем этим… если бы не… сэр Мортимер.
— Я вовсе не сержусь на вас, — искренне произнес маркиз.
На самом деле он был просто вне себя от одной мысли, что развратный недоумок Мортимер Уолгрейв пристает к такому нежному и беззащитному созданию, как Алексия!
— Простите, что надоедаю вам… но я больше… никого не знаю, мне не у кого спросить совета, не к кому обратиться… и… — Она сделала глубокий вдох и скороговоркой закончила: — У нас почти не осталось денег!
— За три недели?! — воскликнул маркиз. Хилтон Осминтон и без объяснений Алексии прекрасно знал, что произошло. Миссис Фитерстоун, хоть и была родственницей, никак не могла считаться идеальной, да и просто приличной компаньонкой. Настойчивости и решительности, равно как и назойливости, ей было не занимать. Вот она и решила обернуть предложение мистера Дадждейла к своей собственной выгоде. И вместо того, чтобы помочь двум девушкам из захолустья, вовсю развлекалась за их счет. А уж если некто вроде Мортимера Уолгрейва так увлекся одной из ее протеже, то она не собиралась чинить препятствия, тем более что он щедро оплатил все услуги отличным бренди.
Как всякий прирожденный организатор — а маркиз безусловно был таковым, — он терпеть не мог, когда его планы рушились. И когда он ставил перед собой определенную цель, ничто не раздражало его больше, чем возникающие на пути препятствия и трудности, особенно если они были вызваны незнанием некоторых обстоятельств.
Так что сейчас он вынужден был признаться сам себе, что совершил досадную, непростительную ошибку. Ведь ни он сам, ни Дадждейл не потрудились навести справки и выяснить побольше про миссис Фитерстоун до того, как пригласить ее на роль компаньонки. Они попросту решили, коли она носила фамилию Минтон до замужества и к тому же непрерывно забрасывала маркиза письмами с мольбами о милости, то она именно тот человек, который им нужен. Так что винить было некого, кроме себя.
Алексия оказалась совершенно беспомощной и легко уязвимой в такой ситуации, следовательно, решил маркиз, надо что-то делать, причем делать немедленно.
— П-пожалуйста… пожалуйста, простите меня, — прошептала девушка.
Тут в сознании маркиза мелькнула мысль, что не много найдется женщин, которые никогда и ни в чем не обвинят его, что бы ни случилось, но будут искренне извиняться за причиненное беспокойство. При том что, Господь свидетель, как правило, люди не стеснялись навязывать ему свои проблемы, особенно женщины. Все его любовные похождения приводили к тому, что он оказывался в паутине трудных и не слишком простых задач, а его пассия так или иначе была с этими сложностями связана. Само собой, в большинстве случаев это были различные денежные затруднения, но, впрочем, не только. И нужна была немалая ловкость, чтобы не попасться в эти сети.
Алексия просто сидела и смотрела на него своими огромными серыми глазами, покорная и в то же время взволнованная. Маркиз отметил, что выглядит она необыкновенно трогательно.
Он поднялся на ноги, подошел к окну, посмотрел в сад невидящим взглядом и подумал: «Черт возьми, ну и путаница! Что же со всем этим делать?» И тут он вспомнил, что маркиза дома, в своей комнате.
— Подождите здесь! — бросил он Алексии и быстро вышел из комнаты, закрыв за собою дверь.
В холле он увидел Дадждейла. Тот казался немного взволнованным.
— Прошу прощения, милорд, — заговорил он, — я сказал дворецкому, что у вас назначена встреча в библиотеке, подразумевая, что она будет со мной. К сожалению, он неправильно истолковал мои слова и доложил про мисс Минтон, как только она приехала.
Маркиз на ходу выслушал объяснение Дадждейла.
— В любом случае мне надо было увидеться с нею, Дадждейл. Потом я обо всем расскажу вам. А теперь мне надо срочно поговорить с матерью.
Он говорил таким тоном, что управляющий с опаской посмотрел на него. Маркиз же быстро, перескакивая через ступеньку, взбежал по лестнице на второй этаж и почти бегом направился к комнате маркизы.
Она сидела в кровати и пила чай. Щеки ее слегка порозовели, а морщинки тревоги и беспокойства разгладились.
— Хилтон! — воскликнула она. — Какой приятный сюрприз.
— Мне очень нужен твой совет, мама.
— О чем ты говоришь? С радостью! Присядь. Может, выпьешь со мной чаю?
Она указала на стоящий возле кровати поднос с серебряным чайным сервизом, но маркиз отрицательно покачал головой.
— Не помнишь ли ты случайно нашего родственника полковника Артура Минтона? — спросил он.
Маркиза ненадолго задумалась.
— Да, помню. Мы встречались однажды, впрочем, давным-давно, на чьей-то свадьбе. Он был очень красивый мужчина, просто необыкновенно красивый. Думаю, он из наших довольно дальних родственников. А почему тебя это интересует?
Маркиз присел на краешек кровати, как это делал, когда был маленьким, и рассказал обо всем, что случилось.
Маркиза слушала внимательно, не сводя с сына глаз, пока он не рассказал ей все, что только что услышал от Алексии.
— Жаль, что ты раньше не спросил меня, — сказала она, — я бы могла многое рассказать про Сибиллу Фитерстоун, эту пренеприятнейшую особу. Конечно, она не тот человек, которому можно доверить двух молоденьких невинных девушек.
— Откуда же мне было знать?
— Не знаю, мой милый. Зато я знаю то, что ты всегда избегал общения с подобными особами, ведь она совсем из другого круга. Твоя тетя Эмили рассказывала мне, что эта дамочка весьма легкомысленных взглядов и беспутного поведения.
— Да, надо было разузнать о ней побольше, прежде чем отдать под ее ответственность этих невинных девушек. Они ведь совсем молодые, просто дети.
— Хорошо, что ты стараешься помочь им, — сказала маркиза, — и жаль, что они впустую потратили все свои деньги для знакомств с непорядочными людьми. Особенно если младшая так хороша собой, как ты говоришь.
— Да, жаль, — согласился маркиз, — и, думаю, в этом моя вина. А раз так, то я и должен компенсировать их потери.
Мать с удивлением посмотрела на него.
Она и предположить не могла, что сын может так беспокоиться о ком-либо. Маркизу всегда печалила та черта характера сына, которую он называл «эгоизм», но в то же время она знала, что ничего не может с этим поделать.
— И я очень прошу тебя, мама, — продолжил маркиз, прежде чем она смогла заговорить, — может, ты можешь порекомендовать мне какую-нибудь достойную женщину, чтобы ей можно было без опасения доверить этих девушек?
— Конечно, мой дорогой, — лукаво прищурилась маркиза, — к примеру, что ты скажешь обо мне?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сложности любви - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Сложности любви - Картленд Барбара



Ужасно!
Сложности любви - Картленд БарбараЯзвочка
31.12.2010, 19.40





Ужасно, такое впечатление, что автор устал писать этот роман, начал вроде интересно, но потом быстро решил закончить. Я разочарована!!!!!!!!
Сложности любви - Картленд БарбараВиктория
1.05.2012, 21.19





ничего ужасного не вижу.все как всегда у Картленд.читается легко сюжет как в индийских фильмах.спасибо автору за хороший вечер
Сложности любви - Картленд Барбарататьяна
23.02.2014, 13.47





Хороший сюжет. Очень интересно читать, только портит внезапный конец.
Сложности любви - Картленд БарбараЮлия...
24.02.2014, 0.21





5/10. Конец смазанный
Сложности любви - Картленд БарбараРита
16.07.2014, 21.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100