Читать онлайн Скрытное сердце, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Скрытное сердце - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.21 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Скрытное сердце - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Скрытное сердце - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Скрытное сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Этель раздвинула шторы на окне и поставила поднос с чашечкой утреннего чая рядом с кроватью, где спала Сильвия. Затем она остановилась, как будто в некоторой нерешительности. Сильвия уже знала из прошлого опыта, что девушка хочет с ней о чем-то поговорить.
Она заставила себя открыть глаза и улыбнуться служанке. Хотя Сильвия почти не спала этой ночью, усталости не ощущалось. А даже наоборот, было впечатление, что она окунулась в какой-то неведомый источник энергии, отчего стала чувствовать себя намного сильнее и активнее, чем когда-либо до того.
– Доброе утро, Этель, – произнесла она. Это были слова, которых Этель только и ждала.
– О мисс! Я так взволнована! Весь дом с пяти утра на ногах!
– Почему? Что случилось? – спросила Сильвия, взволнованно поднявшись и сев в постели.
– Ровно в пять часов утра, – с чувством начала свой рассказ Этель, – сэр Роберт зазвонил в свой колокольчик.
Мистер Бейтсон прибежал в его комнату, подумав, что хозяин, должно быть, заболел. Но, к своему удивлению, увидел, что сэр Роберт на ногах и одет. И что бы вы думали? Он сообщил, что намерен ехать в Лондон, и хочет успеть на 8-часовой поезд, отправляющийся из Миклдона. Что тут началось, скажу я вам! Нужно было успеть упаковать багаж и подать карету. Но мы справились, хотя Бейтсон все время и повторял, что он не может выполнить невозможное.
Этель на мгновение замолкла, чтобы перевести дыхание.
– Восьмичасовой поезд, – как эхо медленно повторила Сильвия. – Значит, он уехал.
– Да! Уехал! – продолжала Этель. – Карета была подана без четверти семь. Сэр Роберт ожидал ее на ступеньках крыльца, с часами в руках.
Сильвия ничего не сказала. Она чувствовала себя так, как будто чья-то тяжелая рука закрыла свет, оставив ее в полной беспомощности и одиночестве. Почему, почему он сбежал?
И все же, несмотря на горечь и чувство потери, она осознавала, что ее не покидает ощущение счастья, которое ничто не может затмить. Он поцеловал ее! Он держал ее в своих объятиях, и теперь она знала, что любит его! И что фактически любила его все это время. Было бессмысленно отрицать, что он пленил ее в тот самый момент, когда они увиделись впервые. И хотя сначала Сильвия испытывала к нему антипатию и даже злость оттого, с каким высокомерием, властностью и безразличием он относился к ней, она всегда знала, что он может быть совсем другим, и именно к нему такому она бессознательно стремилась, таким она его полюбила, таким был истинный Роберт Шелдон – тот, которого она знала, тот, чей взгляд становился мягче при виде ребенка, и в ком было достаточно человечности, чтобы любить и быть любимым маленькой девочкой. Что-то заставило его надеть маску и спрятать натуру, наделенную глубокими эмоциями и искренними порывами, за стеной холодной сдержанности. Горечь и резкость в его голосе, казалось, выдавали какую-то скрытую боль, от которой он никогда полностью не мог избавиться, а тем более забыть. Что заставило его так изменить свое отношение к жизни, преднамеренно сдерживать свои эмоции, подавлять любое малейшее проявление теплых человеческих чувств? Это Сильвия решила выяснить любым путем, потому что, пока она не узнает всей правды, ей не удастся помочь человеку, которого она любит.
Думая о любви к сэру Роберту, она раскраснелась, но это не была краска стыда. Теперь ей было известно, что он очень страдает, и поэтому у нее пропал какой-либо страх, и осталось только желание помочь ему, пойти на любые жертвы, пытаясь облегчить его муки.
Сильвия не переставала обо всем этом думать, и ей с трудом удавалось сосредоточиться, когда она кормила Люси за завтраком и после, когда проводила с ней простые занятия, которые обычно бывали после завтрака.
– Нет, Люси, это неправильный ответ. Подумай лучше, – сказала Сильвия и поймала себя на том, что вспоминает, как сэр Роберт заключил ее в объятия, и о том, какая боль была в его голосе… о прикосновении его губ…
– А сейчас правильно? – Люси дотронулась до ее руки, и девушка, вздрогнув, очнулась от своих потаенных мыслей.
– Прости, дорогая, что ты сказала?
– Я сказала, девять умножить на три будет восемнадцать, – сказала Люси удрученным голосом. – Ты на меня злишься сегодня?
– Нет, конечно же, не злюсь, мой котеночек. – Сильвия нагнулась и, обняв девочку, привлекла ее к себе. – Я никогда не злюсь на тебя, ты же знаешь. Просто я как-то странно чувствую себя. Знаешь что, давай-ка сходим на свежий воздух. Думаю, что нам обеим он не помешает.
– О, это было бы здорово! – воскликнула Люси, отбросив в сторону свои учебники и моментально вскочив на ноги. – Смотри, Уэйси! Солнышко светит! Давай спустимся в парк и попробуем накормить оленей. Вчера мне почти удалось накормить одного с руки. Быстрее, Уэйси! Ну, быстрее!
Люси принялась кружиться по комнате. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь оконное стекло, осветили ее рыжую головку, и казалось, что вокруг нее сияет нимб. Сильвия почувствовала, как ее сердце сжалось при мысли о еще одном человеке, у которого были точно такие же рыжие волосы и у которого были такие же темные глаза – те глаза, что смотрели на нее прошлой ночью властно и притягательно.
– Я иду, Люси, – сказала она поспешно, как будто пыталась отогнать от себя подобные мысли. – Давай-ка я надену тебе пальто и шляпку, а затем нам надо сходить пожелать доброго утра твоей бабушке.
– Я не хочу, – надула губки Люси.
– Нет, дорогая, мы это обязательно сделаем. Не забывай, она ведь не может выходить на солнышко, как ты. Ты должна постараться запомнить это и жалеть ее.
– У меня почему-то не получается жалеть бабушку, – задумчиво сказала Люси, склонив головку немного набок. Хотя Сильвия была полностью согласна с тем, что сказала Люси, но она почувствовала, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы обсуждать подобные мысли. Вместо этого она побыстрее застегнула ей пальто, помогла натянуть перчатки так, чтобы каждый пальчик попал в нужное место. Когда девочка была готова, Сильвия достала свое пальто, шляпу и самые теплые ботинки.
– Но мы не будем у нее долго оставаться, хорошо? – шепотом произнесла Люси, когда они спускались по лестнице.
– Нет, если это будет зависеть от меня, – ответила Сильвия, чувствуя, что меньше всего ей сейчас хотелось вести продолжительную беседу с леди Клементиной. Они постучали в дверь, и пару секунд спустя уже стояли рядом с кроватью хозяйки.
– Ты сегодня рано, Люси.
– Да, бабушка. Мисс Уэйс решила, что нам не помешает немного свежего воздуха, – чистым голосом ответила Люси. – Мы обе какие-то рассеянные.
– В самом деле? – Леди Клементина пристально взглянула на Сильвию. – Может быть, вас переутомили вчерашние развлечения, мисс Уэйс?
– Вовсе нет, – тихо произнесла Сильвия.
– А вам понравился вечер? – спросила леди Клементина.
– Да, очень, благодарю вас, – ответила девушка.
У нее было ощущение, что леди Клементина пытается выудить что-то важное для себя, как она это обычно делала, задавая вопросы один за другим. При свете яркого солнца она выглядела необыкновенно старой и дряхлой, и совершенно неожиданно для себя Сильвии стало, искренне жаль ее. Девушке показалось, что она была взволнована и обеспокоена, и причиной тому явно стал неожиданный отъезд сэра Роберта. «В конце концов», – подумала Сильвия, – она ведь просто старая женщина и очень боится потерять единственное, что у нее осталось, – власть». И от чувства неожиданной симпатии к леди Клементине Сильвия заговорила, не дождавшись вопроса.
– Я бы хотела поблагодарить вас за то, что вы позволили мне вчера вечером присутствовать на званом ужине. Для меня это были незабываемые впечатления.
– Хм… – Казалось, что леди Клементина пришла в легкое замешательство оттого, что не ожидала благодарности, но спустя несколько мгновений она резко спросила: – Почему вы не пришли ко мне перед ужином, как я вам велела?
– Простите, – промолвила Сильвия. – Я забыла.
– Может быть, и так, – задумчиво произнесла леди Клементина, не сводя глаз с девушки. – Герцогиня сообщила мне, что вы произвели настоящую сенсацию в своем розово-лиловом платье.
– Очень мило с ее стороны сказать такое, но думаю, что она очень преувеличила, – тихо заметила Сильвия.
Леди Клементина на какое-то мгновение замолчала, и в это время Люси, нетерпеливо дергающая Клементину за руку, воскликнула:
– Можно мы уже пойдем, бабушка? Мы хотим покормить оленя, а если мы не поспешим, то, пока найдем его, опоздаем к ленчу.
– Да, можете идти, – устало сказала леди Клементина. Но когда Люси и Сильвия дошли до двери, она неожиданно спросила: – Мой сын танцевал с вами, мисс Уэйс?
Было совершенно ясно, почему она этим интересовалась. Инстинктивно Сильвия подумала, что старуха каким-то образом связывает отъезд сэра Роберта с ней.
– О нет. Я поднялась наверх, как вы мне и велели, вскоре после того, как начались танцы. – Сильвия была рада, что смогла честно ответить на этот вопрос.
Леди Клементина ничего больше не сказала, и, радуясь, что их больше не задерживают, Сильвия и Люси поспешно вышли из ее комнаты. Они сбежали вниз по лестнице в холл, а затем сквозь открытую дверь на залитую солнцем террасу. Люси уже успела забыть о бабушке. У нее на руке висела корзинка, наполненная хлебом для оленей, и ее мысли были заняты только ими.
– А если бы мы поймали маленького олененка, Уэйси, как ты думаешь, могли бы мы держать его в детской? Мы бы сами смастерили для него крохотную кроватку и сами бы занесли ее наверх.
– Боюсь, что он был бы несчастлив без своей мамы, – сказала Сильвия. Люси задумалась на какое-то мгновение и сказала:
– А я думаю, что не был бы. Я ведь больше не несчастна без своей мамы. Но, может быть, это потому, что у меня есть ты?
Сильвия почувствовала, как у нее потеплело на сердце. Как это хорошо, что она кому-то нужна! И как приятно, что эта маленькая копия сэра Роберта так любит ее! Несмотря ни на что, она не могла не чувствовать себя счастливой этим утром. Несмотря на всю ее неопытность, какое-то шестое чувство подсказывало ей, что если бы она была безразлична сэру Роберту, если бы не значила для него ничего, то он бы не сбежал.
Они нашли оленей, которые щипали мох под большим дубом.
– Ты должна вести себя очень спокойно, дорогая, – предупредила девочку Сильвия. – Если ты подпрыгнешь или заговоришь, то испугаешь их. Стой тихонечко, и они сами подойдут к тебе.
Терпение, наконец, было вознаграждено, и одна из олених взяла хлеб с ладошки Люси. Девочка была просто счастлива, ее переполняли эмоции, и когда они возвращались домой, она напоминала маленький подвижный шарик ртути. В конце парка, недалеко от въездных ворот, стояла маленькая каменная церквушка. Когда они шли мимо, Люси воскликнула:
– Смотри, Уэйси, там Нэнни. Я вижу ее черный капор. Можно, я к ней сбегаю?
Не дожидаясь разрешения, быстро перебирая толстыми ножками, она помчалась вперед через церковные ворота и прямо во двор. Сильвия последовала за ней и увидела Нэнни, стоящую на коленях перед могилкой. Люси беззвучно подбежала по траве к няне и обвила ее шею руками. Нэнни в удивлении подняла голову, а затем, увидев, кто это, улыбнулась, но было видно, что она плачет.
– Олень съел с моей руки кусочек хлеба! Правда!
– Я очень рада, дорогая!
Нэнни медленно поднялась с колен, и в это время как раз подошла Сильвия.
– Люси, я думаю, не стоит беспокоить Нэнни в такой момент, – сказала она, стараясь хоть как-то извиниться перед Нэнни за то, что позволила Люси застать ее врасплох.
Нэнни вытянула носовой платок и вытерла слезы, не перестававшие литься у нее из глаз.
– Ничего, мисс Уэйс, – произнесла она тоном человека, который все понимает, – то, что олень ел из руки Люси, – это для нее сейчас самое важное событие в жизни! Разве можно сейчас нарушить ее счастье?
– Ты плачешь, Нэнни? – спросила Люси. – Тебя кто-нибудь обидел?
Нэнни покачала головой.
– Нет, дорогая. Я просто вспомнила об одном ребенке. О том, каким он был, когда ему было столько же лет, как тебе.
– А он умер? – поинтересовалась Люси.
Нэнни не ответила. Она обернулась, чтобы взглянуть на могилу, у которой они стояли. Сильвия посмотрела в том же направлении и увидела надпись на надгробном камне: «В память о сэре Эдварде Шелдоне, шестом баронете Шелдон-Холла, умершем 20 февраля 1892 года».
– Одиннадцать лет назад, – тихо сказала Сильвия. Нэнни кивнула.
Сильвия перевела взгляд на маленький букетик белых цветов, который няня положила на могилу. Неожиданно для себя девушка спросила:
– А кто-нибудь еще помнит его? Нэнни как-то странно посмотрела не нее.
– Я говорила вам, что ее милость не переносит, когда о нем вспоминают, – сказала она и добавила чуть слышным голосом: – Смотри, не проговорись Люси.
Сильвия взяла девочку за руку.
– А кто здесь похоронен? – с любопытством спросила та, указывая на могилу, догадавшись, что взрослые говорят именно о ней. Она инстинктивно почувствовала, что от нее что-то скрывают.
– Один маленький мальчик, которого нянчила Нэнни, – ответила Сильвия. – А сейчас пойдем, дорогая. Мы должны возвращаться домой.
Нэнни тоже пошла с ними. Всю дорогу назад Люси снова и снова рассказывала о том, как кормила оленя. Когда они дошли до террасы, девочка немного отстала и, воспользовавшись моментом, Сильвия решилась задать вопрос, который уже некоторое время не выходил у нее из головы.
– А сэр Роберт любил своего брата?
– Он его просто обожал.
Нэнни произнесла эти слова с трудом, как будто сквозь зубы, а затем с несвойственной ей резкоетью – Сильвия никогда раньше не видела ее злой или раздраженной в обращении с Люси – прикрикнула:
– Быстрее, Люси, хватит ползти, ты опоздаешь на ленч.
Сидя в своей комнате, Сильвия прокручивала в памяти события сегодняшнего утра. Как странно все вели себя по отношению к сэру Эдварду. Как будто сговорились никогда не упоминать о нем. Почему не принимать случившееся как должное? Ведь если все время сдерживать себя и не говорить о своем горе, то от этого станет еще тяжелее.
Но ее мысли о покойном сэре Эдварде были довольно быстро вытеснены мыслями о человеке живом. Перед тем как отправиться на ленч, она открыла гардероб и снова взглянула на платье, которое было на ней накануне.
«Оно принесло мне счастье», – подумала девушка.
Затем, закрыв дверцу шкафа, она вспомнила о женщине, носившей его, той, которая была женой сэра Роберта, и впервые в жизни испытала жгучее чувство ревности. Она уже почти забыла о миссис Кэнингэм, ведь никто и никогда не упоминал о ней в Шелдон-Холле, да и с трудом верилось, что такой высокомерный, отчужденный от всех и неприкаянный человек, как сэр Роберт, мог когда-то быть иным. Но он же, несомненно, любил свою жену, иначе, зачем бы он на ней женился? Ведь он так и не развелся с ней, несмотря на то, что она бросила его и сбежала с другим. Разве это не говорит о его любви?
Эти мысли словно острым ножом резанули по сердцу. Эту женщину он любил, она лежала у него на груди. С едва уловимым стоном девушка закрыла глаза рукой. Наверное, то, что она испытывала сейчас, и была любовь. Любовь, которая мучит и предает. Любовь, которая дарит нежданное счастье только для того, чтобы потом вытеснить его горем и унынием.
Сильвия подошла к окну и стала смотреть на вересковую пустошь. Глядя на бескрайнее пространство, она на какое-то мгновение почувствовала успокоение. По сравнению с ней, горечь человеческой ревности и досада от мелких повседневных неприятностей показались незначительными. Пустошь как будто бы говорила Сильвии, что не имеет смысла бороться с неизбежностью, что нужно стараться быть сильной и принимать жизнь такой, какая она есть, а еще – оторвать взгляд от земли и посмотреть на небо.
– О, Роберт, Роберт, – зашептала она.
От неожиданного стука в дверь Сильвия вздрогнула. В комнату вошла Этель, неся серебряный поднос, на котором лежал конверт.
– Мистер Бейтсон велел мне принести вам это письмо, мисс. Его где-то часов в двенадцать принес почтальон.
– Письмо мне? – с удивлением спросила Сильвия, взяв его с подноса.
– Мистер Бейтсон сказал почтальону, что он не знает, будет ли ответ, мисс, – сказала Этель, – но если вы захотите что-то написать, то около трех, по пути домой, почтальон снова зайдет в Шеддон-Холл.
– Спасибо, Этель.
Сильвия не могла не заметить, с каким нескрываемым любопытством смотрела на нее служанка, но она дождалась, пока та уйдет, и только когда за ней закрылась дверь, девушка стала изучать конверт. Имя и адрес были написаны уверенным почерком, и Сильвию осенило, что, по всей вероятности, письмо от капитана Дэвидсона. Но все же, зачем ему посылать его через почтальона? Хотя, возможно, он сделал так, будучи человеком осторожным и не доверяющим даже своим слугам. Сильвия распечатала конверт, вынула и развернула письмо, но, увидев подпись, внезапно побледнела и опустилась на стул, стоявший рядом с туалетным столиком. Глядя на нежно-фиолетовый лист бумаги, она подумала, что смешно было даже на минуту предполагать, будто письмо послал мужчина; почерк был женский, с чересчур витиеватыми заглавными буквами, а бумага пропитана запахом духов, ароматных, но каких-то незнакомых, волнующих. Чувствуя, что у нее трясутся руки, Сильвия приступила к чтению.
Моя дорогая Сильвия!
Ты, несомненно, очень удивишься, получив от меня весточку спустя столько лет; но я уверена, что ты будешь очень рада узнать, что в настоящее время я нахожусь совсем недалеко от тебя, в отеле «Грин Мэн», в Миклдоне, и я хотела бы увидеться с тобой, как можно скорее. Поэтому, дорогая, прошу тебя по получении этого письма дать мне знать, когда ты сможешь приехать и навестить меня, или, если пожелаешь, я могла бы сама приехать к тебе. Для меня это не было бы затруднительным, потому что здесь совершенно нечем заняться, а мне так не терпится поскорее снова увидеть тебя.
Любящая тебя сестра Ромола.
Сильвия дважды перечитала письмо, затем положила его на туалетный столик и уставилась на него в полной растерянности. Ромола в Миклдоне! Она хочет видеть ее! Это казалось невероятным.
Сильвия встала и принялась ходить взад-вперед по комнате. Сколько лет прошло с тех пор, как она в последний раз видела сестру? Больше шести! Но у нее до сих пор стояла перед глазами ужасная картина, связанная с ее отъездом: Ромола скандалит с матерью, высказывая ей открытое неповиновение. Ее резкий голос кажется очень громким в сумрачной тишине комнаты, ставшей больничной палатой.
– Я уезжаю, мама! Никто и ничто меня не остановит! Я устала от этой жизни, устала от того, что нужно вечно считать каждый фартинг; мне надоело быть бедной, унижаться и лебезить перед родственниками за их подачки. Я смогу зарабатывать деньги на сцене! Мистер Гроссман пообещал сразу же дать мне роль.
Сильвия слышала, как мать упрашивала и умоляла Ромолу не позорить себя и свою семью ради сомнительного будущего.
Но Ромола только смеялась в ответ.
– Что ты можешь мне предложить, кроме изнурительной работы и рабства? Что здесь делать, кроме как застилать кровати и готовить еду! Ты это называешь достойной жизнью? Ты что, забыла, что мне уже двадцать четыре года? Да, двадцать четыре! И до сих пор ни один мужчина не сделал мне предложения. Сказать тебе почему? Потому что я их не встречала. Единственный мужчина, которого я видела, это тот, который продал мне башмаки в магазине. Ты думаешь, я хочу быть старой девой? Как ты не поймешь, что я хочу, чтобы меня любили и обожали, хочу, чтобы у меня была такая же возможность выйти замуж, как и у других девушек в моем возрасте.
На какое-то мгновение Мэри Уэйс поборола свою слабость и, собрав последние силы, попыталась остановить дочь.
– Ты не выйдешь замуж, если будешь играть на сцене, – воскликнула она.
– Откуда ты знаешь? – резко выкрикнула Ромола. – И вообще, даже если я и не выйду замуж, то хотя бы узнаю, что такое мужское общество, а возможно, и что такое мужская любовь и обожание!
– Ромола! – в ужасе воскликнула Мэри Уэйс и без сил упала на подушки.
– Прощай, мама. Жаль, что ты не хочешь меня понять. Но когда я добьюсь успеха, возможно, ты будешь говорить совсем по-другому.
– Ты разобьешь мне сердце, Ромола, – рыдала миссис Уэйс. Но Ромола не стала больше слушать. Она вышла в коридор, где стояла, охваченная ужасом, бледная Сильвия.
– О Ромола, не покидай нас, – стала умолять она сестру. – Это ужасно! Не делай этого!
Ромола взглянула на свою младшую сестру.
– Я взваливаю все на твои плечи, бедняжка, – сказала она. – Теперь тебе придется выполнять всю работу. Я очень сожалею. Но ты молода, а я старею. Я не могу не воспользоваться этим последним шансом. Может быть, и ты тоже когда-то сбежишь отсюда. До свидания, детка.
Она нагнулась и поцеловала Сильвию, а затем, как бы устыдившись своей сентиментальности, быстро, не оглядываясь, устремилась вниз по ступенькам.
Сильвия, с трудом сдерживая слезы, побежала за ней, крича:
– Ромола, как же твой багаж? Твои платья? Ты забыла их!
Ромола обернулась у самого выхода.
– Эти старые тряпки? – В ее голосе прозвучало невероятное презрение, как будто речь шла именно о том, что принесло ей особенно много страданий. – Да мне дадут полное приданое, когда я приеду в Лондон!
За ней захлопнулась дверь и Сильвия поняла, что больше никогда не увидит сестру.
То, что случилось потом, навечно отпечаталось в памяти Сильвии. Мэри Уэйс послала за дядей Октавиусом. Он прибыл незамедлительно и с каким-то похотливым рвением постарался узнать все подробности о том, что Ромола сказала и что намеревалась делать. Сильвии был устроен настоящий допрос. Дядя Октавиус задавал ей все новые и новые вопросы, намекая на всякие дурные, порочные вещи, о которых он не говорил прямо. При этом его глаза блестели, и он постоянно облизывал пересохшие губы.
– Ромола говорила тебе, где она должна встретиться с этим мужчиной? Ты что-нибудь знаешь о том, чем они занимались? Говорила ли она, когда вы были одни, что они?.. что он?.. – Снова и снова дядя Октавиус задавал одни и те же вопросы. Сильвия говорила ему, что ничего не знала о намерениях сестры, но она видела, что он ей не верит. Наконец он вынес вердикт: – Отныне твоей сестры для нас больше не существует. Для нас и для всего приличного общества. Твоя мать согласилась с тем, что самое лучшее – это никогда больше не произносить ее имя. Она навлекла позор на всех нас, особенно на тебя, дорогая детка. Ты должна забыть, что она вообще существует на свете. Никогда больше не смей думать о ней и даже произносить ее имя. Твоя сестра Ромола умерла. Ты должна стереть из памяти все воспоминания о ней.
Но как же можно было забыть Ромолу, особенно теперь, когда было ясно, что дядя Октавиус не сводит с нее глаз и только и ждет того момента, когда она тоже что-нибудь натворит? Тогда у него будут доказательства, что в венах Сильвии течет та же дурная кровь, что стала причиной недостойного поведения ее сестры. Все вокруг напоминало о Ромоле: ее пустая кровать, разбросанные по всему дому вещи, которыми она часто пользовалась в девичестве; да и воспоминания о годах, проведенных вместе, и о том, как ей всегда хотелось быть похожей на свою взрослую сестру, казавшуюся ей самой красивой в мире, навсегда остались в сердце девушки.
Сколько бы ей ни пришлось прожить, она всегда будет помнить Ромолу с ее блестящими волосами, бархатными карими глазами, пухлыми красными губами и озорной улыбкой. Ромолу, жадную до развлечений, до настоящей жизни, так много хотевшую, но вынужденную от безысходности мириться с тем ненавистным нищенским существованием, которое они влачили в Пулбруке. Она всегда казалась вольной птицей, пойманной и заключенной в тесную клетку. Неудивительно, что, в конце концов, птица выпорхнула. Но Сильвия очень мучилась и страдала, когда спустя несколько недель, а затем и месяцев, Ромола так и не написала ей, ни единого слова, хотя бы подтверждавшего то, что она жива. Трудно было смириться с мыслью, что сестра забыла их. Лежа в постели бессонными ночами, Сильвия придумывала всякие оправдания тому, что от нее нет вестей: наверное, она боится или больна, а может быть, очень занята. Последнее предположение чаще других приходило ей в голову, и когда несколько лет ожидания принесли только неизвестность, Сильвия решила, что так оно и было. Ромола оказалась слишком занята, чтобы уделить хоть немного времени своей семье, своей сестренке, которая почти боготворила ее.
Девушка в раздумье вертела письмо в руках. Какие чувства она испытывала к Ромоле сейчас? Умерла ли ее любовь от пренебрежения или, может быть, она еще жива и возродится с новой силой при виде ее милого лица, с которого никогда не сходила улыбка?
Ромола хочет видеть ее. Зачем ей это понадобилось после шести лет полного безразличия. Неожиданно Сильвия поняла, что чего-то боится. Боится сестры, без которой она выросла, боится того, как этот визит из прошлого повлияет на ее жизнь в Шелдон-Холле.
Письмо выпало у Сильвии из рук. Она дрожала, хотя в комнате было тепло.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Скрытное сердце - Картленд Барбара



Интригующая, сентиментальная история со счастливым концом.
Скрытное сердце - Картленд БарбараЕлена
23.09.2010, 18.03





Сентиментальная история-детектив. Герои страдают, злодеи ухмыляются, но в итоге добро побеждает зло. Роман несколько затянут, но в целом хорош: 7/10.
Скрытное сердце - Картленд БарбараЯзвочка
15.03.2011, 21.55





бред
Скрытное сердце - Картленд Барбараелена
2.09.2011, 22.30





что то очень похожее у Картленд читала.в общем интересно.
Скрытное сердце - Картленд Барбарадаша
19.02.2014, 17.34





Книга превосходная,в ней есть все лучшее ,что присуще творчеству Картленд.
Скрытное сердце - Картленд БарбараОльга М
18.05.2014, 14.32





Начало немного затянуто, но в общем, почти неплохо.
Скрытное сердце - Картленд БарбараЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
25.10.2016, 19.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100