Читать онлайн Шторм любви, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шторм любви - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.4 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шторм любви - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шторм любви - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Шторм любви

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 7

— Восхитительно, Барнетт! — сказал Конрад, потягивая из высокого стакана напиток, который ему только что подали.
— Это сок манго, сэр.
— Я смог бы выпить целое ведро такого сока.
Сидя на террасе перед домом — море плескалось всего в нескольких футах от него, а лучи солнца пробивались сквозь густую листву больших деревьев, — Конрад чувствовал, что здоровье постепенно возвращается к нему.
Он знал, что этому способствовали не только фрукты, овощи и свежая пища — все это он получал с момента приезда, — но и Эбигейл, которая сделала ему перевязку рано утром; она осталась очень довольной состоянием его ран.
Пока все спали, она выбралась к нему из Кларенс-Хаус и, сняв старые бинты, радостно воскликнула, увидев, как ровно затягиваются раны и обнаружив, что воспаление прекратилось.
— Вы хорошая медсестра, Эбигейл, — сказал Конрад.
— А вы сильный человек, сэр, — ответила Эбигейл.
— Без вашей поддержки любой выздоравливал бы гораздо дольше.
Тогда, ободренная его словами, она быстро проговорила:
— Смотрите теперь, не наделайте глупостей, сэр. Ее светлость очень беспокоится за вас, и лучшее, что вы можете сделать для нее, — это относится ко всему немного проще.
— Это довольно трудно в сложившейся ситуации.
Конрад знал, что не должен открывать Эбигейл своих чувств, но она как будто угадала, о чем он хочет ее спросить, и сказала:
— Его светлость настаивает, чтобы свадьба состоялась через несколько дней.
— А что сама леди Делора говорит об этом? — напряженно спросил Конрад.
— А что она может говорить? — ответила Эбигейл. — Она с раннего детства боится его светлости, а, когда он впадает в бешенство, с ним бесполезно разговаривать. Все равно, он не будет слушать!
Она почувствовала, как напрягся Конрад, в отчаянии придумывая, что можно сделать, чтобы помочь Делоре и предотвратить этот чудовищный брак.
Но он не мог обсуждать с Эбигейл подобные вопросы, поэтому просто спросил:
— Что делает ее светлость сегодня?
— Я полагаю, сэр, у нее будет болеть голова после столь долгого путешествия, и мы уже решили сказать его светлости после завтрака, что она нуждается в отдыхе и покое.
Конрад облегченно вздохнул.
— Это очень хорошо.
Но он знал, что если кузену Дензилу не понравится эта затея, он не позволит Делоре остаться в комнате и силой заставит ее видеться с Граммелем и быть учтивой с ним, если, конечно, сам губернатор этого пожелает.
Эбигейл закончила перевязку и объяснила Барнетту, что он должен сделать вечером, если ей самой не удастся выбраться из дома и позаботиться о Конраде.
— Капитану требуется как можно больше сока местных фруктов, — сказала она. — Это абсолютно необходимо после длительного путешествия, во время которого вся еда по вкусу напоминала пепел.
Конрад рассмеялся.
— Я не говорю, сэр, что вы не были послушным и не ели то, что вам давали, но я знаю, что необходимо вашему организму. И мистер Барнетт позаботится о том, чтобы вы все это получали.
— Я уверен, что Барнетт справится с этим, — улыбнулся Конрад, и действительно, Барнетт приносил ему стаканы с соком все утро.
Конрад возненавидел лежание в кровати и хотел встать на ноги как можно быстрее. Он настоял на том, чтобы его одели и вынесли на террасу не только для того, чтобы быть на солнце, но и чтобы иметь возможность любоваться морем.
Дом, который занимал Нельсон, когда находился на Антигуа, был очень уютным, с высокими окнами в каждой комнате на первом этаже.
Была здесь и терраса, находящаяся в тени кедров, а огромные клумбы с цветами наводили Конрада на мысли о Делоре.
Он сидел и читал газеты, которые казались ему интересными, хотя и были месячной давности, как вдруг услышал звук подъехавшей и остановившейся у дома кареты.
С легким вздохом он подумал о том, как много людей хотят видеть его, а ведь он так надеялся, что сможет хоть немного отдохнуть после толпы гостей, прошедших через его спальню вчера.
Затем он услышал шаги со стороны дома, повернул голову и, к своему удивлению, увидел большого толстого человека, в котором он, ни минуты не сомневаясь, узнал губернатора, и Дензила, шедшего за ним.
— Его превосходительство, губернатор, сэр! объявил Барнетт. — И граф Скосорнский!
Конрад выдавил улыбку.
— Вы должны простить меня, ваше превосходительство, за то, что я не могу встать и достойным образом приветствовать вас.
— Нет, нет, конечно, нет, — ответил лорд Граммель. — Вы не должны напрягаться, просто ваш кузен и я подумали, что неплохо было бы зайти осведомиться о вашем здоровье.
— Это чрезвычайно любезно с вашей стороны, милорд, — вежливо сказал Конрад. — Доброе утро, Дензил.
— Доброе утро, Конрад. Я рад видеть, что вы идете на поправку гораздо быстрее, чем я ожидал.
— Я действительно поправляюсь, но на это нужно время, — ответил Конрад.
— Конечно, конечно! — воскликнул губернатор. — Нельзя торопить природу. Вы не должны волноваться, Хорн. Это хорошо удается этим проклятым неграм. Они никогда не выходят из себя!
Конраду не пришлось отвечать, так как в этот момент молча подошел Барнетт, за которым следовал слуга, несущий поднос со стаканами и различными напитками.
Конрад не думал, что кто-то пожелает пить вино столь ранним утром, но губернатор, вероятно, не имел на этот счет никаких предрассудков, так же, как и Дензил выбравший ром.
Когда они сели и завязался разговор, у Конрада возникло впечатление, что губернатор не хочет скорейшей починки «Непобедимого».
— Здесь все всегда происходит очень медленно, — объяснял он. — Сколько бы вы ни пороли этих черномазых, они все равно не будут работать. Я много раз имел возможность убедиться в их лени, но что я могу с этим поделать?
— Действительно, что? — отозвался Конрад, который не хотел показаться невежливым.
Одновременно он думал, что, наверное, ни один человек в мире не может выглядеть более отвратительным, распущенным и отталкивающим.
Губернатор выпил три стакана вина прежде чем перейти к тому, что и являлось, по мнению Конрада, целью его визита.
— Теперь послушайте, Хорн, — сказал он. — Ваш кузен и я нашли сегодня для вас кое-что любопытное. Я полагаю, вы никогда не видели ничего подобного, даже учитывая ваш огромный опыт и то, что вы побывали во множестве портов мира.
— Что же это? — спросил Конрад.
Лорд Граммель поднес палец к своему похожему на луковицу носу.
— Я бы сказал, — ответил он, — но это должно стать сюрпризом! Если вы будете не в состоянии посмотреть на это сегодня после обеда, то мы отложим все на завтра.
— Я вполне в состоянии сделать это, если не потребуется преодолевать большое расстояние, — сказал Конрад.
— О, это без проблем, — ответил губернатор. — Здесь всего сотня ярдов. Мои люди донесут вас вместе с креслом, на котором бы сейчас сидите.
— Бы меня заинтриговали, ваше превосходительство.
— Это займет ваши мысли на то время пока мы не зайдем за вами в четыре часа, — сказал губернатор. — В таком климате необходим отдых после обеда. Не так ли, Скосорн?
— Да, действительно, — ответил Дензил. — Вы еще увидите кузен, как между двумя и четырьмя часами весь остров словно вымирает.
— Хорошо сказано. Словно вымирает! О, сегодня так или иначе с одним человеком именно это и случится.
Он снова засмеялся, в то время как Конрад тщетно пытался понять смысл его слов.
После того, как гости ушли, он, не переставая, думал о том, куда они поведут его, и что он там увидит.
Он был озадачен замечанием губернатора о человеке, которому суждено умереть сегодня, но трудно было вообразить, что этим человеком может оказаться он сам.
Однако же уверения в дружбе, услышанные им не только от губернатора, но и от кузена, были чрезвычайно подозрительны.
Он не забыл слов Делоры о том, что Дензил ненавидит его из-за того, что он является его наследником.
Но даже в этом случае, трудно было представить, будто они сговорились убить его, хотя из того, что он узнал за последнее время, они имели для этого достаточно серьезные основания.
Капитаны других судов, стоящих в порту, и военно-морской персонал, живущий на Антигуа, в подробностях рассказали ему о делах, за которыми, как они подозревали, стоял губернатор.
Все они были оскорблены подобным его поведением, в трудное военное время.
Только полный разгром Наполеона мог принести спокойствие в этот мир, который так устал от сражений, смертей, лишений и страданий.
— Как только «Непобедимый» сможет снова выйти в море, капитан, — сказал ему один из офицеров, — вы сможете навести хоть какой-то порядок у этих берегов. Ведь мы фактически находимся в осаде: каперы мешают доставке из Англии продовольствия, в котором мы так нуждаемся.
— Да, придется потрудиться! — ответил Конрад.
Его гость еще больше понизил голос.
— Когда моряки заходят сюда пополнить судовые запасы, им говорят, что раз Англия не может платить губернатору столько, сколько он хочет, им не дадут хорошей провизии.
Получается, что частенько корабли выходят в море без достаточного количества мяса.
Конрад чувствовал растущий гнев, прекрасно понимая, что губернатору ничего не стоит заявить о нехватке на острове рогатого скота, овец и свиней и невозможности из-за этого удовлетворять потребности судов.
Но если корабль плывет с пустыми трюмами, его команда терпит лишения, что отражается не только на здоровье моряков, но и на дисциплине и способности противостоять врагу.
Встретившись с Граммелем, он увидел, как опустился тот физически и морально за годы, прошедшие с момента их последней встречи. Теперь он мог поверить в любую историю, рассказанную о губернаторе.
Он говорил себе, что ради благополучия Делоры, ему не стоит перечить губернатору или Дензилу, в надежде на то, что, быть может, его пригласят в Кларенс-Хаус. Тогда он сможет повидать свою возлюбленную.
Простая мысль о том, что ей приходится общаться с этим монстром, не говоря уже об остальном, заставила его сжать кулаки, чтобы выместить на чем-либо злость.
Но в этот момент раздался голос Барнетта, сообщающий о новом посетителе, который быстро приближался, в нетерпении протянув руку для приветствия.


Удивительно, но после хорошего завтрака Конраду удалось поспать во время siesta. Он думал, что будет просто лежать и думать о Делоре. Но он устал больше, чем предполагал, и когда Барнетт разбудил его, Конрад почувствовал себя отдохнувшим а, мозг его в отличие от ноги, прекрасно работал.
«Я хочу понять, — сказал он сам себе, — чем в действительности занимаются Граммель и Дензил».
Он уже подумал о способах, которыми сможет послать сообщение в Адмиралтейство, если обнаружит, как раньше это сделал Нельсон, что они нарушают Британский Навигационный Акт.
Он знал, как трудно исполнять законы, принятые в Англии, когда ты находишься столь далеко, но существовало строгое правило о том, что в «функции флота Ее Величества входит защита национальной экономики», что подразумевало запрет на иностранную торговлю в установленных областях.
«Мне нужно любыми средствами остановить каперов, — оптимистично подумал Конрад, — но если губернатор покрывает их за соответствующую плату, это будет не так-то просто».
Он очень надеялся, что сможет скрыть свои чувства, когда чуть позже четырех часов губернатор, в сопровождении Дензила и кавалерийского эскорта, прибыл к адмиральскому дому.
Дензил сообщил Барнетту, что они совершат небольшую прогулку в направлении тюрьмы, и что четырем солдатам уже приказано отнести туда капитана Хорна.
Услышав, куда они направляются, Конрад удивился, но ничего не сказал, лишь надел на голову свою треуголку и позволил солдатам поднять его.
Барнетт, суетившийся как наседка, не переставая давал им инструкции относительно того, какими осторожными они должны быть, особенно перенося подставку, поддерживающую ногу капитана.
Он шел рядом с креслом, с тревогой наблюдая за каждым шагом солдат, Конрад же по пути с интересом отмечал, как изменился остров, с момента его последнего визита сюда почти пятнадцать лет назад.
Тюрьма представляла собой маленькое здание, в котором в мирное время находилось не так уж много жильцов.
Здесь был внутренний двор, окруженный со всех сторон, куда его и принесли, и тогда Конрад обнаружил, что губернатор и Дензил уже сидят там, на одной половине двора, отделенной от другой его части железной оградой.
По приказу Дензила солдаты опустили Конрада рядом с ними, на небольшое возвышение, губернатор же в это время был увлечен разговором с человеком в форме тюремного офицера.
К солдатам, которые несли Конрада присоединились еще четверо, вооруженные мушкетами, все они заняли места по периметру двора.
Конрад во все глаза смотрел на участок утоптанного песка по ту сторону ограды и пытался сообразить, что происходит.
Внезапно раздался лай собак, и когда тяжелые двери с противоположной стороны двора отворились, Конрад увидел шестерых огромных ищеек, пребывавших в очень беспокойном состоянии.
Он вспомнил, как слышал о том, что в Южных Штатах Америки владельцы плантаций с помощью ищеек отыскивают сбежавших негров.
Он не мог поверить, что такие меры необходимы на столь маленьком острове, как Антигуа, потому что беглецам здесь просто негде скрываться.
В то же время присутствие собак сковывало его, и он обратился к губернатору за разъяснениями.
Его светлость закончил разговор и повернулся.
— Это мои собаки, Хорн, — сказал он. — Я привез их с собой из Англии. Они хорошо помогали мне в занятиях спортом, но теперь я слишком стар, чтобы угнаться за ними на коне. Однако они еще могут развлекать меня некоторым образом, и сегодня вы станете свидетелем этого.
— Чего именно? — спросил Конрад.
Губернатор не успел ответить, так как в этот момент тюремный служащий привел во двор негра, закованного в цепи.
Это был огромный человек, ростом примерно в шесть футов, с великолепным мускулистым телом, делающим его похожим на молодого Самсона.
Он был скован по рукам и ногам. Когда он повернулся спиной, Конрад увидел, что его пороли — спина раба была вся покрыта шрамами, большей частью свежими и кровоточащими.
— Видите этого человека? — спросил губернатор. — Самое сильное существо, которое я когда-либо видел в жизни!
Он может вырвать дерево с корнем и сломать его о колено.
— Какое преступление он совершил? — спросил Конрад.
— О, самое обычное, — вежливо ответил губернатор. — Неповиновение, сопротивление и распутство. Ну, в общем, все те вещи, которые он больше никогда не повторит!
— Почему?
Конрад начинал подозревать, что сейчас произойдет.
— Телесные наказания сделали его еще упрямее, чем он был, — ответил губернатор, — и теперь он получит урок, который никогда не забудет, ибо сейчас он умрет.
У Конрада перехватило дыхание.
— Мои маленькие питомцы, — продолжал губернатор, пытаясь перекричать лай собак, — не ели уже сорок восемь часов. Они голодны, Хорн, а голодное животное может быть очень свирепым!
Конрад хотел запротестовать, но губернатор уже переключил свое внимание на Дензила, который заговорил с ним о чем-то.
— Да, да, конечно, — произнес лорд Граммель, поднимаясь. — Затем, когда они оба встали, он сказал Конраду:
— Ваш кузен предлагает посмотреть поближе на эти человеческие мускулы. Они поразительны — необыкновенно поразительны! Надо будет сделать из него чучело и поместить в музей!
Говоря это, лорд Граммель спустился с возвышения и один из солдат открыл дверь в железной решетке, которая, как теперь понял Конрад, являлась защитой от собак.
Он ничего не мог сделать, сидя на этой платформе, напряженный, со сжатыми губами, и только смотрел, как губернатор и его кузен подошли к огромному негру, который стоял неподвижно и не отрываясь, глядел на ищеек.
За губернатором следовали два солдата с мушкетами, и как только они остановились, Конрад увидел выражение на их лицах: они любовались негром так же, как это делал сам лорд.
Лорд Граммель и Дензил смеялись. По приказу губернатора, цепи сняли, сначала освободив ноги негра, и только потом руки.
Ему было приказано развести руки в сторону, а затем медленно согнуть их так, чтобы огромные бицепсы вздулись еще сильнее.
Дензил сказал что-то, несомненно, непристойное; губернатор громко рассмеялся.
Конрад подумал, глядя на этих двух людей, что наблюдать за выражением их отвратительных лиц — более страшная пытка, чем та, которую они предусмотрели для человека, возвышающегося над ними.
Ему было интересно, что произойдет, если он крикнет, что они творят произвол и судьба любого человека, черного или белого, в цивилизованном мире должна решаться другим способом.
Он уже чувствовал, что даже ради Делоры не сможет сдержать слова, срывающиеся с его губ, как вдруг негр сделал внезапное движение.
Перед тем по приказу губернатора он еще раз вытянул руки и медленно сгибал их так, что мускулы перекатывались под кожей.
И вдруг неожиданно, со стремительностью, необычной для такого большого человека, он выбросил руки вперед и сжал ими шеи этих двух людей, насмехавшихся над ним.
Движение было настолько быстрым, что прежде, чем Конрад или кто-то другой успел что-либо понять, он уже несколько раз стукнул головы губернатора и Дензила одну о другую.
Звуки ударов плоти об плоть, хруст ломающихся костей были слышны до тех пор, пока сильные движения негра не заставили хлынуть кровь по телам его жертв и его собственному.
Казалось, прошло бесконечно много времени, прежде чем солдаты сняли с плеч мушкеты и выстрелили в негра. Он упал лицом вниз на тела своих мучителей.
Пальцы раба так крепко сжимали их шеи, что несколько человек еще долго пытались разжать их.


Конрад подписал бумагу, которая лежала перед ним, и, запечатав, отдал ее стоящему рядом офицеру.
— Командор Бимиш, вы должны доставить это первому лорду, — сказал Конрад, — и проинформировать его светлость о том, что я буду очень благодарен, если он передаст содержание письма министру иностранных дел виконту Кастлрих.
— Ваши распоряжения будут выполнены, милорд, — ответил Командор. — Я предполагаю добраться до Англии за, двадцать дней.
— Я ни минуты не сомневаюсь, что вы преуспеете в этом, имея в своем распоряжении захваченный вчера новый американский фрегат, — сказал Конрад с улыбкой.
Командор Бимиш усмехнулся.
— Было большой удачей, милорд, что он вошел в порт Сент-Джона в подходящий момент, его экипаж не имел малейшего понятия о смерти губернатора.
— Конечно, — согласился Конрад. — Однако я узнал от людей, взятых вами в плен, что они потопили или захватили не менее шести наших торговых судов за прошлый месяц! — Его голос стал серьезным, когда он произнес:
— Вы так же, « как и я знаете, Бимиш, что этот произвол необходимо прекратить.
— Да, конечно, милорд.
— В письме первому лорд я полностью описал здешнюю ситуацию, — сказал Конрад, — и чтобы вы знали о содержании этого послания, я говорю вам, что я уполномочен властями Сент-Джона и военно-морским персоналом Антигуа исполнять обязанности губернатора, пока для замены лорда Граммеля не будет прислан человек из Англии.
— Им абсолютно не надо торопиться с этим, — ответил командор. — Когда мы услышали, что вы согласились занять этот пост, каждый человек в гавани, включая команду «Непобедимого», громко кричал от радости.
— Спасибо, — ответил Конрад.
— Позвольте мне, милорд, — продолжал командор, — выразить вам мои самые лучшие пожелания и заверить вас в том, что я, так же как и все остальные, рад, что этот кошмар закончился.
Конрад выдержал паузу, после чего произнес:
— Я думаю, Бямиш, вы согласитесь со мной, что в интересах Британии было бы лучше не афишировать произошедшие здесь события. У Адмиралтейства будет свое мнение на этот счет, но я могу пообещать, что пока я здесь, я буду стараться разрядить обстановку.
— Мы все это знаем, милорд.
Конрад пожал протянутую ему руку.
— Удачи, командор! — сказал он. — И надеюсь, вы удачно доберетесь. Жалею только, что не могу плыть с вами.
Он проговорил эти слова с задумчивым видом. После ухода командора вошел Барнетт и сказал:
— Вас ожидает еще один посетитель, милорд!
То, как он произнес это, вызвало оживление в глазах Конрада, и в этот момент, не дождавшись, чтобы о ней объявили, в комнату стремительно вошла Делора.
Едва Барнетт закрыл за собой дверь, она кинулась к Конраду, обняла его и прижалась к его щеке.
— Я думала, ты никогда не освободишься! — сказала она. — Я сильно ревную тебя ко всем этим людям, занимающим так много твоего времени!
— Я пытаюсь разобраться с делами, моя дорогая, — ответил Конрад, — чтобы когда мы поженимся — а это будет через два дня — провести с тобой наедине медовый месяц, не страдая от укоров совести за недобросовестное исполнение служебных обязанностей.
— Наедине? Это действительно возможно? — спросила Делора. — Мы можем себе это позволить?
— Я или не я в данный момент губернатор этого острова?
Она тихо засмеялась прежде чем ответить:
— Ты вдруг стал очень важным, одновременно и графом, и губернатором. А я буду скучать по храброму, самому обыкновенному капитану, с которым я так любила обедать на борту «Непобедимого».
— Я ощущаю себя важным только потому, что ты любишь меня, — сказал Конрад, — и мне так трудно поверить в то, что ты скоро станешь моей женой!
В ответ Делора воскликнула:
— Я тоже не могу в это поверить. Иногда я просыпаюсь посреди ночи с мыслью, что мне все это только привиделось и я по-прежнему должна выйти замуж за этого ужасного, страшного старика!
Конрад приложил кончики пальцев к ее губам.
— Мы же договорились, что не будем говорить о нем, — сказал он. — Кошмар закончился. Не только Антигуа теперь свободен, но и мы тоже, и поэтому мы не должны забивать себе голову грустными мыслями.
— Да, ты прав, — согласилась Делора. — Все, о чем я хочу думать, дорогой, чудесный Конрад, это ты!
Он улыбнулся ей, любуясь ее красотой, которая стала еще более пленительной, поскольку Делора словно светилась от счастья. Казалось просто невероятным, что теперь они действительно смогут быть вместе, хотя перед Богом они давно уже чувствовали себя мужем и женой.
Конрад, со свойственной ему решимостью и напористостью устранил все неувязки и проволочки бюрократической системы, которые могли помешать их свадьбе состояться в ближайшее время.
Это было несложно, так как Конрад обнаружил, что только в Англии было известно о цели поездки Делоры на Антигуа, на самом же острове ничего не знали о намечавшейся свадьбе.
Это позволило Конраду заявить о том, что он и Делора прибыли на Антигуа, чтобы получить разрешение ее брата на их брак.
Единственным, что могло задержать их свадьбу, было то, что Делора носила траур, но Конрад сумел предотвратить пересуды, заметив, что молодой женщине необходимо должное сопровождение.
На следующий день после смерти губернатора и Дензила, Конрад позаботился о том, чтобы Делора находилась до их свадьбы в обществе жены морского офицера, отвечающего за верфь.
Она и Эбигейл переехали в их маленький домишко, находившийся менее, чем в сотне ярдов от дома Конрада.
Делора была счастлива оказаться ближе к нему, и поэтому даже не чувствовала тесноты жилища, хотя Конрад знал, что хозяевам дома это переселение принесло много неудобств.
Это стало еще одной причиной, по которой свадьба должна была состояться как можно скорее, и он подумал, что из всех мест, где они могут провести медовый месяц, самым прекрасным является Кларенс-Хаус.
Делора уже описала ему, насколько красив и уютен этот дом, и он знал, что, обладая теперь достаточно большой властью, он вполне может распорядиться, чтобы туда не пускали никаких посетителей, как бы те ни настаивали. Сад, наполненный цветами, колышущимися на ветру пальмами и благоухающими деревьями мог стать их личным раем.
Хотя его раненой ноге все еще был необходим покой, он чувствовал себя настолько здоровым и сильным, что уже не думал о себе, как об инвалиде.
Однажды Конрад спросил Делору, поддразнивая ее:
— Ты действительно уверена, что хочешь выйти за меня замуж? Ведь я никогда не делал тебе официального предложения.
Делора рассмеялась и нежно ответила:
— Мне кажется, это я должна просить тебя об этом! Когда Эбигейл вошла в мою комнату и сообщила о смерти Дензила и губернатора, я воскликнула: «Наконец я смогу стать женой Конрада!»
Говоря это, она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, и он понял, что таким образом она пыталась скрыть слезы счастья, текущие из ее глаз.
Не было никакой необходимости говорить, что он чувствует то же самое, к тому же он не имел ни малейшего желания восстанавливать в памяти ужасную картину искалеченных окровавленных тел, лежащих во внутреннем дворе тюрьмы или вспоминать то, какой вид они имели перед захоронением, которое было произведено с большой поспешностью, но в соответствии с обычаем.
И вот, застенчиво сказанные слова Делоры, пришедшей повидать его на следующий день, превратили все их мечты в реальность.
— Я действительно думаю, — сказала она, — что следует побеспокоиться о твоих ранах, и поэтому я настаиваю, что нашу свадьбу надо отложить до твоего полного выздоровления.
— Эбигейл сказала, что для свадьбы я уже достаточно здоров, — ответил Конрад, — и тебе прекрасно известно, что спорить с ней не стоит!
— Я и сама не хочу этого, — сказала Делора, — но в то же время я боюсь как-нибудь травмировать тебя. Если пожелаешь, мой дорогой, я буду ждать, как и собиралась делать это раньше — ждать многие годы того момента, когда мы сможем быть вместе. И этот момент, как ты обещал, обязательно настанет.
— Нам не придется ждать ни секундой дольше необходимого времени, — твердо сказал Конрад. — Я бы женился на тебе завтра же, только сначала мне необходимо увидеть епископа.
Он собирается украсить собор цветами, и, наверняка, на бракосочетании захотят присутствовать все жители острова.
— Я бы очень хотела… чтобы мы были одни на нашей свадьбе. И если можно — на борту «Непобедимого».
— Я бы тоже очень хотел этого, — согласился Конрад. — Может, даже сильнее, чем ты, потому что каждая женщина в глубине души жаждет пышной свадьбы. Но я думаю, что жителям Антигуа необходима какая-то тема для разговоров, помимо обсуждения действий их последнего губернатора, а после того, как они увидят тебя, моя красавица, у них уже не останется никаких других тем!
— Я люблю тебя! — ответила Делора. — Потому что ты не только самый замечательный, но также и самый умный человек. О, Конрад, будешь ли ты продолжать любить меня и ждать меня, даже в те моменты, когда тебе необходимо будет покидать меня и уходить в море?
После недолгого молчания Конрад сказал:
— Давай порассуждаем, моя дорогая. Теперь я смогу выйти в море не раньше, чем через шесть месяцев, да и вряд ли я оставлю тебя одну даже по окончании этого срока. — Он увидел внезапное волнение в глазах Делоры, и прочитав ее мысли, сказал:
— На первое время у меня очень много дел в поместье, надо привести там все в порядок. Из того, что ты мне рассказывала да и сам я слышал, мне стало понятно, что Дензил пренебрегал фамильной усадьбой, я же хочу вернуть нашим угодьям былое великолепие.
— А потом? — спросила Делора с сомнением.
— Я чувствую, что потом — и я почти уверен, что не ошибаюсь, — война быстро закончится. Несмотря ни на что, в море Наполеон уже разбит. Осталось дать решающее сражение и одолеть его на суше, а я полагаю, герцогу Веллингтону это под силу!
Делора вскрикнула от счастья.
— Затем ты сможешь уйти из флота и неразлучно быть со мной? Это самая чудесная, замечательная вещь, которая может произойти. Но, дорогой, представь, вдруг я… надоем тебе?
— Ты никогда не сможешь надоесть мне, — ответил Конрад, — и я вовсе не собираюсь остепениться и заниматься прожиганием нашего состояния. Я полагаю, что в Адмиралтействе всегда найдется для меня работа, а, кроме того, я хочу занять свое место в Палате лордов и бороться не только за усовершенствование нашего флота, который должен быть способен защитить наши берега, но и за эффективную врачебную помощь морякам.
— Никто не сможет сделать этого лучше тебя, — воскликнула Делора.
— Я видел те ужасные условия, в которых находятся люди, готовые бороться и умереть за свою родину, — продолжал Конрад, — и я полагаю, я должен сделать для них хоть что-то.
— И для улучшения лечения раненных, — вставила Делора.
— Конечно, — согласился Конрад, — но, боюсь, вряд ли я смогу в будущем обеспечить каждому судну двух женщин по имени Делора и Эбигейл.
— Но ты можешь попробовать добиться того, чтобы хирурги были лучше подготовлены и знали другие методы лечения, кроме ампутации!
— Я никогда не забуду, что именно вы с Эбигейл спасли мою ногу, — ответил Конрад. — И я готов посвятить большую часть моей жизни тому, чтобы наконец увидеть, что все раненые получают такой же уход, как я.
— Позволишь ли ты мне… помогать тебе?
— Тебе прекрасно известно, что я не смогу сделать ничего без твоей любви и поддержки.
— Этих слов я и ждала от тебя, — ответила Делора.
Она придвинулась ближе к нему и подумала о том, что в целом мире не найдется другого такого человека, никто одним прикосновением губ не заставит ее ощутить, как она словно бы поднимается в небеса и становится частью Бога.
Она думала о том, что все ее несчастья и страхи, с которыми она садилась на борт «Непобедимого», остались далеко позади.
Тогда было холодно и темно, и когда она думала о конечной цели своего путешествия, ей казалось, что корабль везет ее в ад.
Потом она увидела Конрада, вошедшего в ее каюту. Он был словно окутан светом, как рыцарь готовый к битве, и вся ее жизнь вдруг переменилась.
— Я люблю тебя, — сказала она, когда он посмотрел на нее. — Я люблю тебя, и молюсь о том, чтобы я всегда была твоей женой, женой… достойной тебя.
— Ты не должна так говорить, моя единственная, — ответил он. — Ты настолько совершена, что я благодарю Бога, сделавшего меня самым счастливым человеком на свете, потому что ты любишь меня.
Она почувствовала горячую волну, подобную огненному пламени, поднимающуюся в ее груди, волну бурную, захлестывающую и одновременно благодатную.
Она знала, что Конрад чувствует то же самое, и когда она придвинулась к нему еще ближе, чтобы их сердца бились в унисон, пламя в ее груди превратилось в пылающий вихрь, но она уже ничего не боялась.
Его губы были страстны и настойчивы, и она хотела дать ему то, что он жаждет, хоть и не понимала, что именно.
Она лишь знала, что хочет, чтобы он продолжал целовать ее. Она хотела быть ближе, еще ближе к нему, принадлежать ему, чтобы они слились в единое целое, и ничто не могло бы разъединить их.
Конрад отпустил ее губы и прижался к ее щеке своей.
Затем, крепко обняв ее, сказал странным голосом:
— Ты доводишь меня до безумия, моя дорогая, родная, любимая, но когда мы поженимся, я буду очень нежным с тобой. Я не переживу, если ты будешь бояться меня, как того человека, за которого тебя хотели выдать замуж.
— Я никогда не буду бояться тебя, — ответила Делора. — И милый, замечательный Конрад, я знаю, что поскольку я очень… неопытна, ты должен будешь многому научить меня… в искусстве любви. Я хочу научиться… Я хочу любить тебя… как и ты этого хочешь. И что бы мы ни делали… это будет частица Бога… и частица… рая.
От ее слов у Конрада перехватило дыхание.
Затем он снова стал ее целовать, целовать страстно, но в то же время с благоговением, которого он никогда не питал ни к одной женщине.
Делора заполнила бездну в его сердце, бездну, пустовавшую до встречи с ней.
Теперь Конрад знал, что она будет рядом с ним всегда, что он будет боготворить ее, ибо только она открыла ему настоящую, чистую любовь, которую ищет каждый человек, плывя по непредсказуемому и часто бурному морю жизни.
— Ты моя жизнь, мое божество, — произнес он, приближая лицо к ее губам.
Больше в словах не было необходимости.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Шторм любви - Картленд Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Шторм любви - Картленд Барбара



Душещипательная чушь: 2/10.
Шторм любви - Картленд БарбараЯзвочка
6.04.2011, 1.17





книга похожа на сказку.хоть моя тетка уехала с парнем которого знала сутки и прожила с ним 40лет.как говорят что в жизни бывает такое что выдумать замучишься голову ломать
Шторм любви - Картленд Барбарадаша
16.02.2014, 14.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100