Читать онлайн Шотландцы не забывают, автора - Картленд Барбара, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шотландцы не забывают - Картленд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.03 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шотландцы не забывают - Картленд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шотландцы не забывают - Картленд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Картленд Барбара

Шотландцы не забывают

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 7

Пепита пожелала доброй ночи Жани — малышка обвила ручками ее шею.
— Я люблю тебя, тетя Пепита! — сказала она. — И мне нравится здесь, в этом большом замке.
— Ты счастлива, милая?
— Очень, очень счастлива! А завтра я буду учиться танцевать рил!
Пепита поцеловала девочку и стояла, глядя, как глазки ее медленно закрываются.
Когда она выйдет из спальни, Жани уже будет крепко спать.
Она прощалась с родным человеком, который так много значит для нее, и для нее была непереносимой мысль, что она никогда больше не увидит Жани или по крайней мере до тех пор, пока она не станет намного старше.
Она пыталась отогнать эту мысль, переходя из спальни Жани в комнату Рори.
Мальчик сидел на постели и читал книгу.
— Это очень интересно, тетя Пепита, — молвил он, когда она вошла. — Здесь говорится о битвах, в которых мы участвовали, и упоминается о моем клане — он сражался очень мужественно.
Пепите хотелось улыбнуться, услышав гордую нотку в его голосе, когда он сказал «мой клан»; конечно, он уже причисляет себя к Мак-Нэирнам.
Герцог недвусмысленно давал понять, что со временем Рори станет вождем.
По шотландским обычаям только мужчины участвовали в похоронах герцогини.
Пепита видела из окна, как траурный кортеж направлялся из замка к герцогскому кладбищу, находившемуся в центре леса.
Рори шел рядом со своим дедом, непосредственно за гробом, и девушка не могла смотреть на них без слез умиления.
Было очевидно, однако, что никто в замке не скорбел по герцогине искренне, по-настоящему, несмотря на опущенные шторы, креповые вуали и черные повязки на рукавах.
Пепита, будучи англичанкой, чувствовала себя незваным гостем и не вступала в контакты с многочисленными родственниками обоих кланов, съехавшихся со всей Шотландии; многие из них остановились в замке.
Теперь же все было кончено, последний провожающий отбыл после ленча.
За ужином она и Торквил останутся наедине с герцогом.
«Моя последняя ночь», — думала Пепита, чувствуя невыразимые страдания, разрывающие сердце надвое.
Она прошла из комнаты Рори в свою, где ее ожидала миссис Сазэрленд.
— Все устроено, мисс, — сказала домоправительница тихим голосом, когда Пепита закрыла за собой дверь.
— Мой племянник отнесет ваши чемоданы вниз к причалу, где вас будет ждать лодка в полпятого утра.
Она остановилась, и добавила:
— Судно, которое повезет вас в Эдинбург, отправляется в пять часов, и вы не должны опоздать на него.
— Я не опоздаю, — молвила девушка, — и благодарю вас за все, что вы сделали для меня.
— Не могу сказать, что это доставило мне удовольствие, — ответила миссис Сазэрленд, ведь я не хочу, чтобы вы уезжали. Но вам виднее, что лучше для вас, и я не имею права спорить с вами.
— Благодарю вас.
— Я приду к вам в четыре часа, — продолжала миссис Сазэрленд, — принесу вам деньги.
Она посмотрела в конец комнаты, где стоял чемодан Пепиты.
— Я упаковала все. Вам останется лишь положить в чемодан платье, которое вы наденете к ужину. Дорожный костюм и теплое пальто, которое вам понадобится, лежат на стуле.
— Благодарю вас… миссис Сазэрленд… благодарю вас!
Она боялась сказать еще что-нибудь, так как могла расплакаться.
Как будто поняв ее чувства, миссис Сазэрленд поспешила выйти со словами:
— Если вам понадобится помощь, когда вы станете одеваться к ужину, позвоните в колокольчик. Я буду в своей комнате.
Пепита прижала руки к лицу, отчаянно пытаясь сохранить самообладание и удержать слезы.
Теперь, когда час отъезда был так близок, она чувствовала неспособность совершить задуманное, хотя знала, что выбора нет.
Ей необходимо исчезнуть; откладывая отъезд, она лишь ухудшит положение…
Воспитатель для Рори должен прибыть в конце недели.
А очень приятная женщина, которую пригласили учить обоих детей танцевать рил, скорее всего, та самая гувернантка, предназначенная для Жани.
Герцог еще ничего не говорил, но чутье подсказывало ей, что именно это он планирует, и она не хотела дожидаться унизительного увольнения.
Она не встречалась с Торквилом наедине с того времени, когда он приходил к ней в спальню в день смерти герцогини.
И тем не менее она знала, что они живо ощущают друг друга, как тогда, когда были вместе в одной комнате.
Несмотря на свою занятость в организации похорон и на присутствие в доме множества приезжих, он думает о ней; как и она тоскует по нему.
— Я люблю его, — шептала она.
Может быть, она никогда не увидит его вновь, но он навсегда останется в ее сердце.
Пепита медленно переоделась в вечернее платье, которое миссис Сазэрленд оставила неупакованным.
Она заметила мельком, что это платье сестры и что оно, пожалуй, слишком нарядно для обычного вечера.
Ну что ж, пусть Торквил увидит ее в последний раз в лучшем наряде.
С этой мыслью она стала укладывать волосы и делала это дольше обычного.
Было еще слишком рано идти в гостиную, и она открыла чемодан, чтобы положить в него платье, в котором была целый день.
Пока она занималась этим, раздался стук в дверь за ее спиной, и она подумала, это миссис Сазэрленд хочет помочь ей надеть вечернее платье.
— Войдите! — молвила она и добавила, когда дверь открылась:
— Благодарю вас за то, что так прекрасно все упаковали, намного лучше, чем удалось бы это мне.
Ответа не последовало, и Пепита, повернув голову, увидела, что в комнату вошла не миссис Сазэрленд, а Торквил.
Она ахнула от неожиданности, а он сделал несколько шагов вперед и спросил:
— Упаковали? Что это значит? Ты упаковываешься?
Он держал что-то в руках и положил это на стол рядом с кроватью, затем подошел к ней, не отрывая глаз от чемодана.
— Что произошло? Что ты делаешь?
Вопросы пугали и обезоруживали девушку.
— Я… я… уезжаю.
Голос ее был чуть громче шепота, ей казалось, будто у Торквила сердитое лицо, и она ощутила внутреннюю дрожь.
— Уезжаешь? — повторил он. — Неужели ты можешь быть столь жестокой, столь чертовски жестокой, чтобы оставить меня?
— Я… я должна, — оправдывалась Пепита. — О дорогой… попытайся понять… я должна уехать!
— Почему?
— Потому что я… люблю тебя слишком сильно, чтобы… разрушить твою жизнь.
Ей было трудно произнести эти слова, и они рассыпались как горошины.
Торквил протянул к ней руки.
Его пальцы впились в нее, и она потупилась, увидев в его глазах гнев, о каком даже не могла помыслить.
— Как смеешь ты!
— воскликнул он.
— Как смеешь ты уезжать! Разве ты не понимаешь, что, куда бы ты ни поехала, я последую за тобой и как бы изобретательно ты ни пыталась скрыться, я найду тебя?
Слова эти прозвучали надрывно и грубо, и она поняла — он в гневе потому, что боится потерять ее.
— Пожалуйста… пойми, — умоляла она. — Пожалуйста, осознай, я не могу остаться здесь и… разрушить все, что… близко тебе.
Она всхлипнула.
— Тебя… отошлют, как Алистера. Ты станешь… изгнанником, а я не смогу… вынести, если это случится с тобой.
— Почему ты не сможешь вынести этого? Ей показался странным этот вопрос, но она ответила:
— Потому что… я люблю тебя… я люблю тебя так сильно, что хочу защитить тебя.
— И ты думаешь, будто защищаешь меня, отнимая то, что значит для меня больше, чем сама жизнь?
Он смотрел на нее, и гнев исчезал из его глаз.
Он сильно, почти грубо прижал ее к себе, но его лицо излучало нежность.
— Глупенькая моя, есть ли что-то более существенное, чем наша любовь? У нас с тобой есть то, что гораздо важнее, нежели положение, семья, клан или национальность.
Пепита спрятала лицо у него на груди.
А он приподнял пальцем ее подбородок и посмотрел на нее.
Она была очень бледная, и слезы бежали по ее щекам.
Он не мог отвести от нее взгляд.
— Ты — моя, и ни человек, ни Бог не заберет тебя у меня!
— с жаром промолвил Торквил.
И вновь его губы прильнули к ее губам, и вновь волны блаженства захлестнули обоих.
Он прижимал ее к себе все сильнее и сильнее и целовал, пока она вновь не ощутила себя его неотъемлемой частью.
Трепет пробежал по всему ее телу, и когда он поднял голову, она могла лишь прерывисто прошептать:
— Я люблю тебя… я люблю тебя!
И вновь скрыла свое лицо у него на груди.
— Ты никогда не оставишь меня! — взволнованно произнес Торквил.
Он коснулся губами ее волос.
— Мы поженимся немедленно, и я пришел сюда, чтобы сказать тебе — мы сегодня обсудим это с герцогом.
— Нет… нет! — воскликнула в ужасе Пепита.
Она взглянула на него и замерла, пораженная, потому что он улыбался, а в глазах его искрилось счастье.
— Ты не спросила меня, почему я пришел к тебе именно теперь, — тихо заметил он, — и как же замечательно, что я сделал это!
Он бросил мгновенный взгляд на ее открытый чемодан и продолжал:
— Я ведь принес тебе подарок!
— П-подарок? — пролепетала девушка.
— Нечто неожиданное, и оно нуждается в объяснении.
Торквил не двигался.
Она, все еще в его объятиях, посмотрела на стол, где лежало нечто, завернутое в белую бумагу.
Его он держал в руках, когда вошел в спальню.
— Прежде всего, мое сокровище, — улыбнулся Торквил, — я хочу, чтобы ты назвала мне имя твоей бабушки.
— М-моей… бабушки? — изумилась Пепита.
— Матери твоего отца, — с едва заметным нетерпением уточнил Торквил. — Ты помнишь ее имя?
— Конечно, — пожала плечами Пепита, — но я не знала ее, потому что она умерла, когда мой отец был еще маленький, и мой дедушка женился второй раз. Папа часто рассказывал о своей мачехе, которую очень любил, но он не помнил своей родной матери.
— Но ты знала ее имя?
— Ее фамилия — Ламонт, и я всегда думала, что она из французского рода.
Торквил улыбнулся.
— Нет, дорогая, — из шотландского! Пепита от неожиданности широко раскрыла глаза.
— Как… ты сказал?
— Я сообщаю тебе то, — ответил Торквил, — Что ты должна была узнать давным-давно: твоя бабушка, Мэри Ламонт, происходит из клана, возникшего в Коуэле в середине XIII века.
Пепита ошеломленно уставилась на него.
— Ламонты все еще владеют землей в Коуэле, и многие члены этого клана живут вокруг озера Страйвен.
Наступившая тишина показалась обоим звенящей.
Наконец Пепита промолвила:
— Я не могу… поверить, что… то, о чем ты… сказал, действительно… правда!
— Я сказал тебе лишь то, что ты фактически на одну четверть шотландка со стороны отца, и, кроме того, у твоей матери был прапрадед, которого звали Роуз.
— Роуз?
— переспросила Пепита.
— Но это не шотландское имя?
Торквил рассмеялся.
— Роузы селились в окрестностях Нэирна в XII веке, и один из них, твой прадед, принимал «Красавчика принца Чарли»в Килравоке незадолго до битвы при Калодене.
У Пепиты перехватило дыхание.
— Неужели… это… правда? — с трудом выговорила она.
— Я вижу, мое сокровище, ты очень невежественна в отношении своих предков. Тебе необходим шотландский воспитатель, и я предлагаю себя в качестве компетентного учителя как по этому, так и по другим предметам.
Ей снова пришлось прятать слезы, прижавшись к нему.
Но теперь это были слезы радости, хотя то, что он сказал, все еще казалось слишком невероятным.
Понимая, что она должна чувствовать, Торквил продолжал:
— Я не мог поверить, что в выдающейся семье твоего отца нет хотя бы одного шотландского предка. Поэтому я послал человека, сведущего в генеалогии, которому я доверяю, в Гербовую коллегию в Эдинбурге.
Он поцеловал Пепиту в лоб.
— Так вот, он вернулся сегодня вечером с информацией, что в тебе вполне достаточно шотландской крови, мое сокровище, чтобы, с точки зрения герцога, как и любого другого приверженца традиций, ты могла стать чрезвычайно подходящей женой для представителя клана Мак-Нэирнов.
— Я… я не могу… поверить этому! — воскликнула Пепита.
— Я думала, что должна… покинуть тебя… но теперь я могу… остаться?
Торквил очень нежно повернул ее лицо к себе.
— Неужели ты действительно думаешь, что я смог бы когда-либо отпустить тебя? — в свою очередь спросил он. — Ты — часть меня, и без тебя я не могу жить.
Пепита обхватила руками его шею.
— Какой же ты мудрый, как ты сумел… откопать все это? Благодаря этому… я — счастливейшая женщина в мире!
Но она все же не могла сдержать льющихся слез, и Торквил нежно вытирал их.
— Ты больше никогда не будешь несчастлива, — приговаривал он. — Нам столько предстоит сделать здесь, мое сокровище, и хотя мы вместе будем помогать воспитывать Рори и Жани, я хочу, чтобы у нас была своя семья.
— Это… то, что я мечтаю… дать тебе, — прошептала Пепита.
Она смущенно прижалась к нему щекой.
— Значит, решено! — произнес Торквил совсем другим тоном. — Ты можешь теперь распаковывать свой чемодан, хотя всего через несколько дней мы поженимся, и я заберу тебя в мой собственный замок на наш медовый месяц.
— Неужели мы… действительно можем… сделать это?
Он улыбнулся ей.
— Я полагаю, мы оба знаем, герцог будет заботиться о детях, и тебе не надо беспокоиться о них. Лично я думаю, для тебя настало время заботиться обо мне!
— Это… то, что я… пыталась делать.
— Насчет этого все должно быть ясно, — заявил Торквил. — Ты никогда не покинешь меня, даже мысли подобной не возникнет у тебя! Ты — моя, и я буду ревновать, если ты будешь думать о чем-либо ином, кроме меня.
Он так крепко прижимал ее к себе и так страстно целовал, что у нее просто не было возможности сказать, что она принадлежит ему полностью, но она была уверена — он уже знает об этом.
Торквил и Пепита шли рука об руку по коридору в гостиную и улыбались.
Герцог ждал их и уже хмурился, заметив, что они опаздывают.
Когда они вошли в гостиную и направились к нему, он во все глаза смотрел на Пепиту.
— Почему на вас плед Ламонтов? — изумленно спросил он, как только молодые люди приблизились к нему.
Это был подарок, который Торквил преподнес Пепите: плед, сшитый из тартана, символизирующего клан ее бабушки.
Он расположил его должным образом на ее плечах, закрепив великолепной серебряной брошью с огромным аметистом.
Стоя перед недоумевающим герцогом, она едва сдерживала смех, и Горквил ответил за нее:
— Это — тартан, на который она имеет право!
— Имеет право? — вскинул брови герцог.
— Бабушка Пепиты была дочерью Лэирда Страйвенского.
Герцог был поражен.
— Ты уверен в этом?
В качестве доказательства Торквил вынул из нагрудного кармана письмо, полученное им из Эдинбурга.
Оно было подписано лордом Лайоном и возвещало: после тщательнейших исследований установлено, что матерью сэра Роберта Аинфорда является Мэри Ламонт.
В постскриптуме лорд Лайон приписал, что жена сэра Роберта, Элизабет Шерингем, имела дальнего предка по имени Хью Роуз Килравокский.
— Почему мне не сказали об этом раньше? — сердито спросил герцог по прочтении письма.
Вероятно, он подумал: знай он в свое время, что ее сестра была на одну четверть шотландкой, он бы принял ее как жену Алистера.
И тогда не было бы причины изгонять родного сына и отрывать его от своей жизни.
Понимая состояние герцога, Пепита импульсивно положила свою ладонь на его руку.
— Я сожалею, — молвила она. Какое-то время они молчали, думая об одном и том же.
А потом девушка стала объяснять:
— Мой отец никогда особенно не интересовался своими предками, и я думаю, это можно сказать о большинстве англичан, кроме тех, разумеется, что принадлежат знатному древнему роду или прославившейся фамилии. Для шотландцев же родословная и кровные узы значат слишком много. И теперь я очень… горда, что я… принадлежу к… клану Ламонтов!
Она говорила с некоторой опаской: вдруг герцог сочтет ее самонадеянной, а ее притязания — не правомерными.
Однако он вполне доброжелательно произнес:
— Значит, это брат вашего деда был моим близким другом, когда мы были молоды. Я сообщу ему о вас и о том, что мои внуки приходятся ему родней.
— Он ужасно обрадуется, — заметил Торквил. — Ведь герцог Стратнэирнский — весьма важная особа в Шотландии.
Пепита слегка испугалась, что герцог может обидеться на подшучивание Торквила. Но герцог ответил:
— Я рад, что ты так думаешь. Ты молодец: догадался открыть то, что должно было стать известным давно.
— Я в этом лично заинтересован, — признался Торквил, — потому что Пепита обещала выйти за меня замуж, и я надеюсь, сэр, вы дадите нам свое благословение.
Пепита затаила дыхание, но герцог, вместо того чтобы выказать неодобрение, чего она панически боялась, просто улыбнулся.
— Я не удивлен, — сказал он, — и смею предположить, ты захочешь, чтобы я был посаженым отцом.
— Конечно! — сразу же загорелся Торквил. — Почту за честь.
Герцог взглянул на Пепиту.
— Я мог бы догадаться, что вы — одна из нас, когда вы проявили храбрость и самоотверженность. Добро пожаловать, Пепита Аинфорд, в мою семью!
Говоря это, он протянул ей руку, и она, не раз наблюдая, как члены клана приближаются к своему вождю, опустилась на одно колено и поцеловала его руку.
Пепита стояла у окна, созерцая утренний туман над морем.
Они с Торквилом поженились очень скромно, так как герцог пребывал в глубоком трауре, а Торквил не хотел ждать, пока будет возможна большая свадьба.
Пепита испытывала радость от того, что ей не пришлось встречаться сразу с таким множеством людей.
Она всегда хотела, чтобы ее свадьба проходила подобно свадьбе ее сестры, — тогда она могла бы отдать все внимание любимому человеку, а не полчищам приглашенных.
Молодые, сопровождаемые лишь близкими людьми, отправились в кирку, щедро украшенную по желанию Торквила белым вереском.
Свадебную церемонию совершал не тот священник, что столь яростно проповедовал против англичан, а один из Мак-Нэирнов, состоявший каноником в Эдинбургском соборе.
Рори нес ее шлейф, когда она шла под венец, а Жани была единственной подружкой невесты.
Пепите казалось, будто маленькое помещение церкви наполнено голосами ангелов, а Дениза и Алистер находятся сейчас совсем рядом и радуются ее союзу с Торквилом.
На герцогской скамье восседал единственный член ее собственной семьи.
Аэирд из клана Аамонтов приехал из Лох-Страйвена по приглашению герцога.
Это был красивый, представительный мужчина в килте с зелеными и голубыми полосами, и Пепита преисполнилась гордостью за своего родственника.
Думая об этом, она не могла не задаться вопросом, почему они с Денизой даже не пытались узнать, не было ли в их роду шотландцев.
Но она была подростком, когда Дениза вышла замуж, и им в голову не приходило, что все могло сложиться по-иному, если б они не были причислены герцогом к сасенакам.
Торквил сказал, что он никогда не потеряет ее, потому что последует за ней, куда бы она ни уехала.
И она знала, это чистая правда, но она всегда чувствовала бы себя виноватой, — особенно после того, как увидела красоту Шотландии, — если б ему пришлось оторваться от родной земли.
Оглядываясь назад, она вспоминала, как ее зять временами тосковал о родительском доме и своем народе.
Тем не менее, будучи прирожденным оптимистом, не склонным к самоедству, он, конечно же, не лукавил, утверждая, что его счастье с Денизой исключает любые сожаления об утраченном.
А теперь, как бы невероятно это ни выглядело, волшебная фея, явившаяся в образе Гербовой коллегии Англии в Эдинбурге, разом изменила всю ее жизнь.
Для шотландцев она стала шотландкой, и хотя Торквил уведомил ее, что, когда она станет его женой, он не позволит ей носить ничего, кроме тартана, олицетворяющего его клан, плед Аамонтов, который он подарил ей, всегда будет для них особой реликвией.
Она будет ценить и хранить его как сокровище, гораздо более ценное, чем любой драгоценный камень.
Как только ее любимый надел кольцо на ее палец и она осознала себя его женой, она почувствовала, что над ними воссиял Божественный свет с небес.
Она возблагодарила Бога за то, что Он ответил на ее молитвы, и теперь будущее не страшит ее, как прежде, а наполняет сердце благостью.
В ночь перед свадьбой она молилась о том, чтобы стать хорошей женой для Торквила и сделать его навек счастливым.
Затем она вознесла Всевышнему благодарственную молитву за то, что она не уплыла на Юг, навстречу лишениям и бедности, где ей пришлось бы скрываться от Торквила.
«Как быть достойной твоей милости, Боже?»— вопрошала она.
В эту минуту она дала себе слово помогать тем, кого обделила судьба.
По дороге из кирки Торквил взял ее руку и поцеловал сначала обручальное кольцо, а затем каждый ее пальчик по отдельности, пока не добрался до ее ладони.
Слова были излишни — его губы сказали все.
Когда они свернули в длинную аллею, ведущую к замку, послышалась музыка волынок.
Пепита почувствовала, как все ее существо устремилось навстречу этой музыке, и поняла — отныне ее звучание будет значить для нее очень много.
Она услышала волынку впервые в тот вечер, когда волынщик обошел вокруг стола за ужином; уже тогда она ощутила, что эти звуки странным образом проникают в ее сердце, как будто музыка говорит с ней.
Но она почему-то подумала, будто вообразила все это.
Теперь же она знала, такие ощущения испытывают все шотландцы, когда слышат особенную для них музыку.
Эта мелодия вдохновляла их, когда они шли сражаться, она же была с ними в радости и печали, в счастье и унынии.
Волынка говорит о том, чего не выразишь словами, потому что звуки ее исходят из самого сердца, и на них откликается всей душой каждый шотландец.
В замке был устроен небольшой прием.
За свадебным тортом герцог произнес тост в их честь.
Он говорил столь искренне и проникновенно, что Пепита почувствовала себя на седьмом небе.
Затем они наконец уехали по дороге, которая протянулась вдоль берега и вела к замку Торквила.
Когда перед ее глазами в последний раз мелькнули Рори и Жани, махавшие им с порога, Пепита в полной мере осознала, что начинает новую, самостоятельную жизнь с человеком, которого любит до самозабвения.
Как будто уловив ее чувства, Торквил, управлявший парой горячих лошадей, взглянул на нее.
— Вот теперь начинается наша совместная жизнь, — улыбнулся он, — и я клянусь сделать тебя счастливой.
— Я уже счастлива, любимый, — ответила она, — и так волнуюсь, что это… невозможно выразить… словами!
— Ты можешь выразить мне это без слов, когда мы приедем домой.
Она увидела пламя в его глазах, когда он произнес это, и, смутившись, прижалась щекой к его плечу.
А он вновь повернулся к лошадям.


Ночью море штормило, но теперь выплывающее из-за линии горизонта солнце золотило воду и бросало причудливый свет на заросли в пустошах.
Темнота ночи еще не отступила полностью, и в небе медленно затухала последняя звезда.
Залюбовавшись прелестью рассвета, Пепита вообразила себя в каком-то волшебном мире, который являлся ей в ночных снах.
Она стояла у окна и думала, что перед ней не только рассвет нового дня, но и начало новой жизни для нее, когда вдруг услышала голос Торквила:
— Зачем ты оставила меня?
— Я смотрю на рассвет, дорогой. Я чувствую, то же самое происходит и в нашей жизни.
— Мне одиноко без тебя. Иди ко мне!
Пепита обернулась к нему с улыбкой, прежде чем еще раз полюбоваться ослепительной красотой моря.
Но даже самый захватывающий пейзаж не мог быть таким же притягательным, как ее муж, и она побежала обратно к огромной резной кровати под пологом.
В ней рождались и умирали предки Торквила, одно поколение сменяло другое, пронося в будущее свое имя.
Он привлек ее к себе, и она, положив голову ему на плечо, прошептала:
— Неужели это правда… действительно правда, что я здесь и мы… поженились, и мне нечего бояться и чувствовать себя одинокой вновь?
— Это правда, моя бесценная, — ответил Торквил — и я, так же как и ты, чувствую, что моя мечта исполнилась. И пусть нам пришлось бороться с превосходящими силами противника, все-таки мы победили!
У него была интонация триумфатора, и она промолвила со смехом:
— Это ты победил! Я признаюсь, что была слабой и трусливой, но только потому, что любила тебя!
— Я знаю это, моя бесценная, — кивнул он, — но ты не знала, что я готов был отдать все земное и небесное ради обретения тебя.
— Ты такой великолепный! — воскликнула Пепита. — Вчера вечером, дорогой, ты дал мне… осознать, что мы… единое целое и что для нас… никак невозможно не быть… вместе.
— Ты счастлива, и я не напугал тебя?
— тотчас спросил Торквил.
— Как я могу испугаться… тебя?
Он прижал ее крепче, а губы его касались ее нежной щеки.
— Сокровище мое, ты так отличаешься от всех, кого я когда-либо знал! — в экстазе произнес он. — Ты возбуждаешь меня до безумия как женщина, и одновременно мне хочется тебя боготворить; ты столь чиста и совершенна, что мне кажется — ты неземная!
— Я очень земная… мой любимый… когда ты… целуешь меня, — шептала Пепита, — и единственное, чего я боюсь теперь, так это того, что мы… слишком счастливы и в любой момент викинги могут напасть на нас… или Мак-Донаваны прокрадутся среди зарослей в торфяниках, чтобы атаковать нас.
Торквил рассмеялся.
— Благодарение Богу, ничего подобного в наше время не происходит, однако проблемы и трудности бывают всегда, и Шотландия продолжает страдать. Но от тебя, моя дорогая, требуется единственное: помогать мне заботиться о тех, кто не может сам заботиться о себе.
— Ты знаешь, я сделаю… все, чего ты ждешь от меня, — сказала Пепита, но сначала тебе придется столькому научить меня, чтобы я хорошо узнала страну, частью которой себя чувствую, и ты должен помочь мне, как… сасенаку, избежать многих… ошибок.
— Никогда больше не называй себя так! — резко оборвал ее Торквил. — Ты — не сасенак! В тебе течет кровь Ламонтов, и ты — моя жена! Ты можешь забыть все английское и обратиться к славе, которая горит в нас обоих, потому что мы можем с гордостью сказать: мы — шотландцы.
О Боже, как она страдала, считая себя англичанкой, а следовательно, изгоем!
Она боялась, что герцог оторвет ее от детей, и помнила ненависть герцогини, столь подавлявшую, что она не могла избавиться от нее.
Теперь она стыдилась своей прежней слабости и трусости.
Ее шотландские предки сражались против огромной армии только ради того, чтобы не быть покоренными англичанами.
Их дух остался непобежденным, и постепенно они отвоевали все, что было захвачено у них.
У них не было численного превосходства — но им помогал горевший в них огонь, который невозможно было загасить.
Именно этот дух, — этот огонь она и Торквил должны передать своим детям, а те, в свою очередь, — своим.
И так будет продолжаться в течение грядущих столетий.
Эти мысли пронеслись молнией в ее мозгу.
Прикосновение губ Торквила пробудило пламя, дремавшее в ее теле.
— Я люблю… тебя! — прошептала она.
Его страсть, удесятеренная ее нежностью, захлестнула обоих.
— Я обожаю тебя, — повторял он. — Ты — моя! Я не могу жить без тебя и твоей любви…
— Они… твои, — лепетала Пепита. — Твои целиком и полностью. О, дорогой Торквил, люби меня… Я хочу, чтобы ты… любил меня!
И когда его губы овладели ее губами, а его сердце билось в унисон с ее сердцем, он вознес ее на небо, и она ощутила, что их любовь вечна.
За стенами замка солнце поднималось над мерцающим морем, превращая цвет вересковых зарослей из пурпурного в золотой, а ветер смешивал аромат цветущего вереска с соленым запахом моря.
Этот ностальгический запах Шотландии — неотъемлемая часть ее магии — преследует шотландцев везде, где бы они ни находились.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Шотландцы не забывают - Картленд Барбара

Разделы:
От автораГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Шотландцы не забывают - Картленд Барбара



"ШОТЛАНДЦЫ НЕ ЗАБЫВАЮТ", а англичанки быстро находят у себя шотландские корни, чтобы гордиться одними своими предками и презирать других...:4/10.
Шотландцы не забывают - Картленд БарбараЯзвочка
5.04.2011, 0.19





неплохой роман как все этой писательницы я читаю их с удовольствием красивая и чистая любовь искренние чувства мне нравится для сказки нужно было найти шотландские корни у англичанки чтобы конец был красивым и интересным сказки всегда заканчиваются счастливо поэтому все вышло хорошо
Шотландцы не забывают - Картленд Барбаранаталия
18.11.2011, 16.44





бред
Шотландцы не забывают - Картленд Барбаракэт
13.09.2012, 22.27





Неинтересный совсем чушь полная!
Шотландцы не забывают - Картленд Барбаранастя
11.12.2012, 7.36





Неинтересный роман был для меня ...наивный какой-то ..даже и на роман не было похоже ...так ...сказочная история просто
Шотландцы не забывают - Картленд БарбараВикушка
29.05.2013, 20.04





Красивая сказка в духе Барбары Картленд.Романы этого автора похожи .Сладкие сказки... позитив..прекрасный отдых от реалий жизни
Шотландцы не забывают - Картленд БарбараЕлена
3.01.2014, 0.29





я согласна с Еленой.красивая сказка нас уводит прочь от проблем хоть на время.вся эта тякучка работа дом в печонках.а тут раслабишься отдахнеш
Шотландцы не забывают - Картленд Барбаралина
15.02.2014, 18.43





Книги Картленд хорошо читать на ночь. Умиротворение и спокойствие, и слабая улыбка, и хороший сон - действие ее романов. Я приветствую ее книги!!!
Шотландцы не забывают - Картленд БарбараЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
6.07.2014, 9.36





А если бы не нашли шотландских корней? Послали б на...? До последней главы еще можно было читать.
Шотландцы не забывают - Картленд БарбараKotyana
24.01.2016, 20.14





И главное как вовремя обнаружились шотландские корни.Я в шоке. Ну в принципе почитать можно. Хотя дети меня убивают
Шотландцы не забывают - Картленд Барбараянка
23.02.2016, 18.52





И главное как вовремя обнаружились шотландские корни.Я в шоке. Ну в принципе почитать можно. Хотя дети меня убивают
Шотландцы не забывают - Картленд Барбараянка
23.02.2016, 18.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100